Фантастика : Социальная фантастика : Глава 21. Джин в бутылке : Юлия Васильева

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 21. Джин в бутылке

Сложно даже сказать, на что было похоже закрытие ворот в резервацию. По крайней мере, дамба никогда еще такого не видела. Похожую картину давным-давно запечатлела некая европейская страна, разделенная надвое, но не думаю, что имею право сравнивать – все же не тот масштаб, да и время совсем не то. Это странно, но, как оказалось, материк и резервацию связывало гораздо больше, чем нам виделось сквозь призму размеренных будней. Закрытие ворот как будто обрубало эти связи, иногда даже с болью и кровью.

На дамбе собрались две толпы: по ту и по эту сторону. С материка снова приехали журналисты: они, как жадные радужные карпы, толкались блестящими боками и раскрывали огромные ненасытные рты с липкими холодными губами в ожидании подачки – очередной сенсации. Слава богу, у них хватало ума не заходить на территорию резервации – слишком уж много здесь было желающих начистить им их сытые морды и столкнуть в Стикс с засунутым в задницу микрофоном.

Я стоял в стороне – некого было провожать. Эмоции над дамбой мне не нравились, и все же было в них нечто такое, что не давало уйти. Это ощущение трудно описать словами, как будто ковыряешь засохшую корочку раны, не зная, что увидишь под ней: розовую блестящую кожу, или вновь проступившую кровь. Наверно, я был похож на одного из тех жадных карпов. Они по ту сторону, я по эту. Они поделятся с людьми всем увиденным, я – оставлю только для себя.

В десяти шагах от меня Ён А нервно теребила ручки большой и довольно потрепанной сумки. На ее белых, немного плоских скулах посверкивали две влажные дорожки, раскосые глаза припухли и покраснели, как у человека, проплакавшего не один час. Джэджун ласково гладил ее по плечам, убирал за ухо растрепанные черные пряди волос, но часто женское горе просто невозможно утешить. И это самое отчаянное бессилие, которое может быть в мире. Даже забавно, как много я знаю о том, чего никогда не испытывал сам.

Корейцам не дали распоряжения уходить. Завод должен был работать в обычном режиме, а если это окажется невозможным – они должны будут приложить все усилия, чтобы сохранить имущество фирмы в неприкосновенности. Имущество фирмы… дороже чем люди… И надо сказать, что ушли очень немногие: в основном верхушка, которой было что терять и у которой оставалось хоть что-то после того, как они потеряют здесь все. Джэджун оставался, и вся ответственность за производство ложилась на него. Я чувствовал его безвыходную решимость. Когда у человека нет иного пути, нужно пройти тот, что есть, так, будто ты сам выбрал его. Единственное, что ему оставалось, это выслать Ён А за пределы резервации. Уезжали корейские семьи. Уезжали китайцы – они долго галдели на своем птичьем языке, собираясь около дамбы, а потом как-то все разом вышли за ворота. Если они не вернутся, то резервация никогда не станет похожей на саму себя.

Ён А все всхлипывала, Джэджун говорил что-то по-корейски. У меня появилось желание убрать барьеры и впустить в себя ее эмоции, чтобы узнать, что такое слезы. Плакал ли я когда-нибудь? Не помню. Своими слезами точно нет. Так, может, поплакать чужими? Вдруг ей от этого станет хоть немного, но легче?

Внезапно кореянка оттолкнула брата и бросилась ко мне. Сквозь слезы, запинаясь и коверкая чужие слова, она начала бормотать:

– Инк, помоги ему, не оставляй. Защити его. Пообещай мне, что он останется живой. Что вы оба будете живы… Скажи мне, что ворота снова откроют… Скажи!

Глядя в эти горевшие едва ли не фанатическим огнем глаза, мне не оставалось ничего, кроме как пообещать. Тогда она порывисто обняла меня:

– Все будет хорошо, – не знаю, кого убеждала Ён А, себя или меня, – все будет хорошо.

Да, все будет хорошо. Я встретился глазами с Джэджуном и прочитал по его губам беззвучное "спасибо".


Когда до закрытия ворот оставалось совсем немного времени, в толпе мелькнул красный хвост Фрэя и встрепанная голова Пузика: они вдвоем поднимались на дамбу и, кажется, собирались дойти до самого пропускного пункта. Какое-то неоформленное ощущение заставило меня пойти следом, пробираясь сквозь все плотнее смыкавшиеся плечи толпы по эту сторону. Свои боевики молча пропускали меня, обычные, не принадлежавшие банде люди трусливо отходили в сторону, западная группировка провожала подозрительными взглядами и норовила встать поперек. Но несмотря на напряженное настроение, насколько можно было судить, еще нигде не вспыхнуло ни единого конфликта. Закрытие ворот – как событие крайней важности и крайней скорби для резервации – объединяло противоборствующие стороны. И сложно было представить здесь и сейчас воткнутый исподтишка нож или внезапно нанесенный удар.

Я догнал Пузика и Фрэя у самых ворот, в которые нескончаемым потоком проходили люди. Оба кивнули мне довольно сдержанно, увлеченные разговором.

– Что ты собираешься делать? – нетерпеливо спросил мальчишка, поднимая свои огромные и все еще детские глаза на Фрэя. Я поймал ноту тревоги и какой-то бешеный адреналин, как будто он предчувствовал то, что не мог ухватить даже эмпат.

– У тебя есть с собой пистолет?

Глупый вопрос. Когда это у Пузика не было с собой любимой игрушки?

Мальчишка кивнул.

– Давай сюда, – Фрэй протянул руку как человек полностью уверенный, что ему не посмеют отказать.

Не задавая лишних вопросов, Пузик вытянул из-за пазухи харизматичный раритетный кольт Питон и, стараясь сделать это как можно незаметнее, вложил в руку моего друга.

– Еще один, – Фрэй даже не спрашивал, он будто приказывал.

Паренек вытащил из другого потайного кармана последнюю модель ПМ и тоже отдал. К этому моменту нижняя губа у него начала потихоньку подрагивать. Словно его кто-то обидел.

– И патроны.

Из кармана джинсов и отворота высокого ботинка появились два магазина для ПМ. Фрэй не хуже любого сканера еще раз осмотрел мальчишку, передал мне кольт и обойм – чтобы они не занимали ему руки. Я принял, все еще не очень понимая, что здесь происходит.

В свою очередь, мой друг из-под полы куртки достал пухлый пакет и с силой сунул его в руки Пузику, так что парень не мог не взять:

– А теперь иди.

– Куда? Что это? – мальчишка растерялся и нижняя губа запрыгала сильнее, образуя на мягком еще подбородке обиженную складку.

– На ту сторону.

– Фрэй!

– Я сказал, иди!

– Я не хочу! Я здесь останусь!

Фрэй толкнул мальчишку в грудь, и тот невольно сделал несколько шагов назад, приближаясь к первой рамке пропускного пункта.

Механический голос из динамиков над воротами закряхтел и заскрежетал, заполняя все пространство неприятными звуками:

– Уважаемые граждане, через десять минут ворота на пропускном пункте будут закрыты до особого распоряжения. Просьба не задерживаться при проходе.

Но никто из нас, казалось, не обратил внимания на это объявление.

– Ты не можешь меня просто выкинуть! Я считал тебя своим другом!

– Откуда тебе знать, что я могу и что нет? – Фрэй медленно поднял руку с ПМ и наставил дуло прямо в лицо парню, нисколько не заботясь, видят это военные у ворот или нет. – И я тебе не друг.

Мальчишка побледнел, отчего глаза на его лице стали черными и еще более огромными. Нижняя губа перестала прыгать, четче выступили скулы, прибавив ему несколько лет. Он попятился:

– Ты не выстрелишь.

Вокруг нас постепенно начало образовываться пустое пространство. Не было ни визга, ни криков. Так уж заведено в резервации: увидел что-то – молчи, а то и на твою долю может достаться.

– Пузик, посмотри мне в глаза. Если бы я не мог выстрелить, я бы не стал поднимать пистолета. А теперь разворачивайся и иди.

Парень вздрогнул и развернулся, но затем снова оглянулся через плечо, как бы не в силах поверить, что с ним так поступают.

– Пошел, я сказал! И больше чтобы я тебя здесь не видел!

Черты мальчишки исказились, складываясь в какой-то полузвериный оскал. Такое выражение лица было у Пузика, когда мы его нашли на набережной. Он не отвечал ни на один вопрос – только скалился. Фрэю понадобилось столько времени и терпения, чтобы стереть это с его лица. Ради чего? Чтобы спустя несколько лет оно снова туда вернулось по нашей вине?

Парень развернулся и побежал к первой рамке, не оглядываясь. Только когда он прошел сквозь нее, Фрэй, наконец, опустил пистолет и выдохнул, как человек только что закончивший тяжелое, но крайне важное дело.

– Он меня не простит.

– Неправда. Он поймет, когда немного остынет.

– Ты это почувствовал или просто пытаешься меня успокоить?

Я промолчал. Ни то и ни другое. Просто я хочу верить, что он поймет.

Над Стиксом пролетел уже родной нам всем гудок. Только на этот раз показалось, что он был длиннее и протяжнее, чем обычно. Я видел, как захлопнулись ворота, как построились, а затем строем вышли со своего поста военные, и последний из них заблокировал вертушки. Теперь в резервации остался только специальный отряд, призванный поддерживать порядок в зоне. Комендант и полиция эвакуированы. Продовольствие и товары первой необходимости начнут поставлять при особом режиме. Чрезвычайное положение, пока ситуация в резервации не будет признана стабилизировавшейся. То есть, возможно, навсегда.

С железным лязгом опустились непроницаемые заслоны, полностью отрезавшие нас от сообщения с внешним миром.


Мы с Фрэем, как и многие другие, еще некоторое время стояли и смотрели в туннель, на постепенно гаснущие фонари на стенах, на пустынные и безлюдные проходы, в которых так привыкли видеть солдат, одетых в хаки, словно те были такой же неизменной деталью, что и железные пропускные рамки, считывающие код.

Не успел я прийти в себя, как откуда-то сбоку вынырнул вертлявый человек с подвижной мимикой лягушки и, ткнув мне в лицо диктофоном, спросил:

– Что вы ощущаете после полного закрытия ворот?

Мы с Фрэем недоуменно переглянулись. А человек-лягушка уже поднес диктофон к своему рту и быстро стал наговаривать, делая неправильные паузы в тексте:

– Похоже, что постоянные обитатели резервации находятся в глубоком шоке. Еще несколько минут после закрытия зоны никто из них не мог вымолвить и слова. Вокруг повисла тяжелая гнетущая тишина. Но обстановка пока спокойная. Стычек на дамбе зафиксировано не было, что еще раз подтверждает версию с излишней раздутостью слухов о резне, творящейся по ту сторону Стикса.

Я, как завороженный, смотрел на его двигающиеся губы, которые, казалось, все никак не могли правильно сойтись вместе.

– Псих, – бросил Фрэй и пошел вперед, прочь от ворот.

– Постойте, что вы себе позволяете? Я репортер независимой газеты, член ДзСР! – человек вцепился в мой локоть, и я просто не знал, как оторвать его от себя, не причиняя вреда. – Я хочу вам всем помочь!

Фрэй оглянулся:

– Бери этого типа в охапку, пускай идет с нами.

Тащить силой репортера не понадобилось. Наоборот он буквально повис у меня на рукаве, задавал кучу вопросов, и на половину из них тут же отвечал сам, без умолку наговаривая проникновенные тексты на диктофон.


Несмотря на закрытие ворот и то, что все остальные заведения на набережной стояли темные и молчаливые, словно из них вместе с материковыми посетителями отошла душа, "Плутоник в этот день я оставил открытым. И дело не в прибыли, а в том, чтобы многим моим знакомым было куда пойти вместо мрачных внутренних притонов.

В одном углу немногочисленные свободные корейцы заливали чистой водкой свою чисто-корейскую душу. У Джэджуна смена, иначе бы и он обязательно появился здесь. В другом углу боевики Фрэя гуляют, как в последний раз. Может быть, и вправду последний – кто его знает. Несколько китайцев уныло сидят возле сцены – теперь-то я, наконец, смогу понять, на ком из всего многочисленного клана стоял код. Те, у кого кода не было, уже по ту сторону ворот, ну а оставшиеся чувствуют себя рыбой, выброшенной на берег. Для них это почти что как первый день в резервации.

Прицепившийся к нам репортер прыгал от столика к столику с радостью туземца, впервые увидевшего белых геологов, что-то выспрашивал, не расставаясь с диктофоном, словно был рожден с ним вместе благодаря новому виду мутации.

На сцене впервые за долгое время выступала местная группа: на открытом плече басиста явно проступали черные жесткие линии кода, а по шее барабанщика вниз уходили тонкие белые шрамы, словно ручейки расплавленной в каком-то адском жару кожи. Фрэй, сидевший рядом, следил за этой группой очень внимательно. Я не мог почувствовать, но был уверен в его невысказанном желании тоже оказаться на этой сцене с барабанными палочками в руках. У него были все возможности сидеть там, но он никогда ими не воспользуется: единожды выбрав совсем другой путь, не свернет с него даже на секунду. Мне никогда не понять такой целеустремленности и, уж тем более, никогда не примерить ее на себя. Я даже не знал, есть ли тут чему завидовать… или, может быть, сочувствовать…

На сцене солист хриплым голосом выводил:


Моя жизнь, словно нить, сквозь тонкие пальцы

Не проскочит, не сможет тебя обмануть.

Даже если захочется дольше остаться,

Ты не дашь мне в пути лишний час отдохнуть.


– Что ты теперь собираешься делать? – спросил я Фрэя.

Тот неопределенно пожал плечами и сделал глоток из стакана, словно на этот раз действительно не знал или не просчитал дальнейших действий.

– Такое ощущение, что от меня уже ничего не зависит. Дальше все решат за нас.


Я не буду скучать и проситься обратно,

Вспоминать твой порог и пытаться свернуть.

Ты прядешь мою нить, да не так уж опрятно,

Так что я не рискую ее затянуть.


Мой друг не отрывал глаз от сцены. Мне не понравился такой ответ.

– Кто решит?

– Тот, кто встал во главе западной группировки.

Я подавился своей выпивкой.

– Что? Тебе стало что-то известно?

– Нет. Но все указывает на то, что лидер у них есть.


Через руки твои от края до края

Одинаково стелятся хлопок и шелк.

Ты безжалостно режешь, цвЕта не разбирая -

Мойры слепы с рожденья, но есть ли в том толк?


– Кто?

– Откуда мне знать? Если даже большая часть их группировки сама этого не знает.

Слишком спокойно он признавал свое поражение.

– И ты не пытался узнать?

Фрэй снова пожал плечами – если не получается, то не получается. Так тому и быть. Уже слишком поздно.

– Почему ты раньше их не приглашал? – он сменил тему, кивнув в сторону группы на сцене.

– Я приглашал, но они не шли.

– Понятно.


Век мой будет коротким, или кратким что миг, -

Слишком гордый заранее нить измерять.

Все, чего я добился и чего я достиг,

Даже пальцам прядильщиц уже не отнять.


Фрэй достал пачку сигарет и закурил, чего не делал почти никогда. В неровном свете клуба мне были видны только его выбритые белыми и красными полосами виски. Тут к нам подбежал весь какой-то всклокоченный и перепуганный менеджер. Он сунул белый конверт в руки Фрэю. Мой друг бросил на меня многозначительный взгляд и, зажав сигарету уголком губы, вскрыл послание. Его хрустальные глаза, которые, если смотреть сбоку, казались совсем прозрачными, пробежались по содержимому за секунду. Губы моментально растянулись в саркастическую ухмылку:

– Вот видишь, что я тебе говорил. Западная группировка приглашает завтра встретиться и выяснить, наконец, отношения по поводу резервации.

– Кто написал?

– Понятия не имею, – он с поразительным спокойствием протянул мне конверт.

Я повернулся к менеджеру:

– Кто принес?

Перепуганный служащий ответил запинаясь:

– Он все еще на улице, если не ушел.

Я вскочил с места, перевернув стул и еще больше напугав менеджера, и едва ли не бегом направился к выходу. Краем глаза заметил, как Фрэй лениво раздавил в пепельнице окурок и последовал за мной.

На сцене после долгого проигрыша прозвучал последний куплет:


Мойры слепы, ну что же, наверно, за дело.

Я и сам слеп и глух – не мне укорять.

В грозных пальцах твоих снова прялка запела:

"Слышишь? Время уходит! Попробуй догнать…"


На улице ночь была густой, насквозь пропахшей настороженностью и страхом. Хлюпала стекающая по водостокам и канализационным люкам вода, застаивающаяся вонючими лужами в любых углублениях после прошедших дождей. Обострившиеся ощущения ловили малейший признак эмоции. Но именно в этот раз, когда моя эмпатия вдруг приобрела такую небывалую силу, она оказалась не нужна.

Недалеко от входа стояла знакомая фигура, практически сливавшаяся с темнотой. Свет отражался только в белках глаз и на лоснившихся поверхностях заплетенных кос. Я тоже замер на секунду, не веря своим глазам. Словно бы только что двухсоткилограммовый тунец сам выбросился ко мне в лодку.

Чувства говорили, что Дэвон был настроен решительно: за ним стоял не просто страх, а животный ужас. Только под гнетом этого ужаса он мог прийти к нам, а это для него было равносильно предательству. Не просто предательству кого-то, гораздо хуже: предательству самого себя. Он пока не сказал ни слова, не сделал ни единого движения, но чужие эмоции и побуждения замелькали передо мной ярким калейдоскопом, из которого сложно было выхватить что-то определенное. Это мельтешение кружило голову до тошноты. Потом вдруг вихрь остановился так быстро и неожиданно, что меня по инерции чуть не выкинуло из реальности, как из резко затормозившего грузовика.

Перед моим мысленным взором встала хорошо знакомая фигура. Она была настолько нереальной, шокирующе-неправдоподобной, что просто не могла быть плодом моего воображения.

Фрэй, как всегда, оказался прав. Он даже представить себе не мог насколько.


Содержание:
 0  По ту сторону Стикса : Юлия Васильева  1  Глава 2. Переправа : Юлия Васильева
 2  Глава 3. Разожженный костер : Юлия Васильева  3  Глава 4. На чужих берегах : Юлия Васильева
 4  Глава 6. Ловля мальков : Юлия Васильева  5  Глава 7. Тихая заводь : Юлия Васильева
 6  Глава 8. Порог летучей рыбы : Юлия Васильева  7  Глава 9. Порванные сети : Юлия Васильева
 8  Глава 10. Электрический скат : Юлия Васильева  9  Глава 11. Живые и мертвые : Юлия Васильева
 10  Глава 12. Мостик над пропастью : Юлия Васильева  11  Глава 13. Опасные цветы : Юлия Васильева
 12  Глава 14. Дьявол на твоем плече : Юлия Васильева  13  Глава 15. Развалины свободы : Юлия Васильева
 14  Глава 16. На одной цепи : Юлия Васильева  15  Глава 17. Охота в джунглях : Юлия Васильева
 16  Глава 18. Под водой : Юлия Васильева  17  Глава 19. Лик луны : Юлия Васильева
 18  Глава 20. Пираньи : Юлия Васильева  19  вы читаете: Глава 21. Джин в бутылке : Юлия Васильева
 20  Глава 22. Мойры слепы : Юлия Васильева  21  Глава 23. Конец : Юлия Васильева
 22  Глава 24. Пса за пса : Юлия Васильева  23  Глава 25. Нет радуги без дождя : Юлия Васильева
 24  Глава 26. Спираль времени : Юлия Васильева    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.