Фантастика : Социальная фантастика : Глава первая : Ярослав Веров

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  45  46  47  48  50  52  54  56  58  60  61  62

вы читаете книгу

Глава первая

Полковник дико меняется в лице. Багровое пятно расплывается по лицу, от лба к шее. Полковник медленно поднимается из-за стола и…

Взгляд наследного дюка — совершенно стеклянный. Дюк смотрит прямо поверх головы полковника, словно там, на гладкой каменной стене кабинета разверзлись врата преисподней.

Перед Глебуардусом окно быстро движущегося вагона, вероятно, под землей, вероятно, из другой эпохи. За окном темно, вдоль тоннеля тянутся непрерывные трубы. Вагон сильно покачивает. Он, Данила Голубцов, нехорошо думает о рецензентах диссертационной работы.

Яркие огни станции. Всё вмиг залито светом. Двери вагона раздвигаются, порывистым движением Голубцов почти выходит на перрон, но застывает прямо в дверях.

Глебуардус моргает. Он опять дюк: видение отпустило; но попадает в прошлое — едет в собственном экипаже с графиней К. на раут. Странное ощущение, Глебуардус беседует с графиней, помня в точности, что должен говорить; и помнит, что всё это уже было, что всё это он уже говорил.

Ощутимый толчок в спину. Он снова Данила, снова в метро. Но что-то смещается в пространстве. И он не в метро, а на башне боевой машины, в лицо бьет жар, дым режет глаза. Рывком распахивает люк, выхватывает из башни одного за другим обоих солдат и отшвыривает прочь. А затем толчок…

— Извольте, полковник, я принимаю ваше предложение. Само собою, обязуюсь сохранять секрет. Мое единственное условие — с настоящего момента я становлюсь во главе сообщества антиизмерителей.

Полковник не сразу находит что ответить. Только он собирался в резкой форме бросить дюку вызов на дуэль, сознавая наперед губительность этого шага, и вдруг — предложение, на которое он даже не смел рассчитывать.

— Ваше сиятельство! В высшей степени… Великодушный, неоценимый поступок. Разумеется, не могу решать за всех, но, без сомнений, ваша кандидатура не вызовет ни малейших возражений.

— Ну и слава богу.

Полковник подходит к двери, энергичным движением распахивает ее и кричит в коридор:

— Вахтенный! Бурмистров, шампанского на две персоны.

Дюк саркастически улыбается, он вообразил забавную картину:

«Введение дюка во власть над тайной организацией истребителей невидимых вурдалаков».

Вечер. Одно из многочисленных зданий, принадлежащих Третьему отделению. Обширная зала, окна плотно занавешены. Посреди залы — большой овальный мраморный стол, с начертанной на нем фигурой. По зале прохаживаются разнообразно одетые персоны. В мундирах среди них — едва ли половина. Прочие — штатские. Заметно, как все косятся на фигуру, начертанную на мраморной крышке стола, видимо, силясь постичь всю ее грандиозность.

Распахиваются двери, в залу уверенным шагом входит наследный дюк Глебуардус Авторитетнейший в сопровождении полковника жандармерии Кэннона Загорски. Последний несколько даже восторженно обращается к присутствующим:

— Господа! Позвольте вам представить его сиятельство дюка Глебуардуса Авторитетнейшего, оказавшего нам честь возглавить нашу организацию.

К дюку приближается пожилой субъект в сюртуке.

— Действительный тайный советник граф N. Стихоплетов, доселе имел честь возглавлять организацию. Прошу к столу.

— У нас, князь, просто, без политеса, — поясняет полковник.

Полковник пребывает в одушевленном настроении — в происходящем он, само собой, видит не менее, чем волю всевышнего: через дюка, легендарного героя Морской войны и близкого друга самого Его Императорского Величества, деятельность всей организации обретает особенный размах. Очевидно, вместе с полковником это хорошо понимают все присутствующие.

Процедура смены главы, как было выше анонсировано Загорски, оказывается весьма лаконичной. Граф N. Стихоплетов с немалым чувством произносит краткий торжественный спич, которым снимает с себя полномочия. Полковник Загорски спрашивает у собравшихся — имеет ли кто-либо какие-либо возражения касаемо персоны дюка. Возражений нет. Персоны никто касаться не желает.

— Теперь, ваше сиятельство, вам следует принести особую клятву. Извольте повторять за мною…

— Я полагаю, моего слова чести будет достаточно.

Загорски в некотором замешательстве, среди членов тайной организации проносится ропот неодобрительного недоумения.

— Господа, — берет ситуацию в руки граф N. Стихоплетов, — полагаю, в нашем случае возможно отступление от правил. Слово наследного дюка нерушимее любой клятвы.

— Ваше сиятельство, желаете что-либо сообщить по случаю? — спрашивает Загорски.

— Желаю.

Собравшиеся вокруг стола замирают. Им кажется — сейчас они услышат по меньшей мере небывалое.

Вернемся из мыслей дюка в кабинет полковника. Полковник, потирая руки, сияя лицом, поскрипывая молодецки портупеей, возвращается к столу. Глебуардус встает:

— Увольте, полковник, от шампанского. Сейчас я ухожу. Думаю, на подготовку организации к замене руководителя вам достанет недели. Итак, — дюк открывает крышку часов, — через неделю жду от вас известий.

— Позвольте, князь, зачем же так поспешно уходить? Да и к чему? Нам решительно необходимо обсудить немалые вещи!

— Итак, прощайте.

Дюк Глебуардус покидает присутствие, оставив полковника хлопать глазами и в одиночку вкушать шампанское.

Полдень. Дюк сидит у себя в библиотеке. На столике — дымящаяся трубка, видимо, хозяин раскурил ее, да так и оставил. Рядом неотпитая рюмка коньяку. Окна забраны портьерами белого шелку — рассеянный свет сочится сквозь них.

Зачем он согласился? Чувствовал — необходимо. Но и чувствовал — ничего хорошего из этого не будет. Решение правильное, но смертельно опасное. Если бы его спросили, кто ему представляется страшнее — измерители или антиизмерители, он бы ответил — последние. Только они, точнее, кто-то из них, кто-то особый, мог сочинить измерителей и оправдать это сочинение научными аргументами, до которых еще не добралась наука даже в двадцатом веке, в мире Марка — уж где-где, а там-то необычайный научный прогресс. Итак, раз невозможно отделаться от их внимания, значит, теперь сам стану в центр всего, всех событий.

Глебуардус Авторитетнейший вспомнил, для чего он, собственно, уединился здесь, в библиотеке, и вновь прикрыл глаза. И был уже Данилой Голубцовым, проживал его последние десять дней. Быстро-быстро, время, словно спресованное, давило на виски и барабанные перепонки. Мысли, ощущения, образы, близкие самому Глебуардусу, выхватывались из потока жизни Данилы и запечатлевались в памяти дюка. Прочие уносились вереницами теней промелькнувших за окном поезда пейзажей. Во всякий миг Глебуардус мог открыть глаза — и поток двойникового времени прервался бы.

Глебуардус думал о своих обстоятельствах и всё больше убеждался, что их роднит с обстоятельствами Данилы ощущение несомненной катастрофы. «Отшей я Кэннона — они раздавили бы меня не моргнув глазом. Теперь же посмотрим, кто кого».

Насмотревшись на лица практически бессмертных и прочих деятелей Магикса, Глебуардус составил себе отчетливое мнение — подобные монстры вполне могут придумать «Измерителей», чтобы, симулируя борьбу с ними, привести талантливых, но обманывающихся людей к чаемой цели.

Несколько однообразных дней провел Глебуардус Авторитетнейший, удаляясь к себе в библиотеку, и там, погружаясь в поток жизни Голубцова, двигался вместе с ним к развязке или возвращался на годы назад в знаменательные для Голубцова дни.

Дюк смотрит на библиотечные часы. К часу пополудни он ждет Ивана Разбоя. Вот и шаги коридором. Но это не он, это сестрица.

В библиотеку входит Катрин. На этой неделе князь Феофан Илирийский сделал ей предложение. Она уже решила наверняка, что не откажет. Но в этом случае возникает множество обязательных хлопот, надо будет многое предусмотреть, о многом распорядиться. А брат не выказывает живого чувства, избегает общения. Сегодня Катрин положила серьезно поговорить с ним.

— Глебус, ты всех заставил ходить на цыпочках ради того только, чтоб дремать весь день в мягких креслах? Бирюк, вылитый старосветский помещик!

Она присаживается на софу напротив.

— Кэтси, ты еще совершенный ребенок.

— Ну знаешь! Посмотри на себя, уже пятый десяток пошел, да и я далеко не первой юности, слава богу, двадцать восемь стукнуло. Мы стары с тобою, брат, мы, в этом старом особняке, в этом склепе, не заметили, как оставили и юность свою, да и молодость. Знаешь, я решила принять предложение князя.

— М-да? Ну, что ж. Поздравляю. Князь человек неплохой, надежный.

— Знаешь, передо мной словно открылась новая жизнь. Сразу после свадьбы мы отправимся путешествовать. В милую твоему сердцу Англиканию, вообрази — Лондон, Кэмбридж, могила Шекспира, холмы Астоншира, священные миртовые рощи друидов.

— Именно что миртовые. Рад за тебя. Путешествие будет весьма кстати.

— Ну вот, и вновь за свое. Посмотри на меня, Глебус, нам ведь необходимо многое обсудить.

— Конечно, само собою. А знаешь что, Кэтси, поезжай-ка лучше в Питерград-на-Неве к нашей тетушке. С ее характером и решительностью — она все хлопоты возьмет на себя, столько лет ждала.

— Ты серьезно или язвить изволишь?

— Серьезно. Это хорошо будет, если в Питерград. Очень хорошо.

— Как-то ты странно выглядишь, брат. Никак отсылаешь меня? Приключение какое-то задумал?

— М-м, не вполне что задумал, само меня нашло. Видишь сама, в каком я положении. Вот-с, изыскиваю ходы.

— Да-а. А я было навоображала бог весть что.

— В любой оказии, я вынужден был уговаривать тебя уехать, покинуть столицу.

— Но тебе, как всегда, ничего не грозит?

— Разумеется, как всегда.

— Как в Морскую войну? Бедный Глебус, все-то тебя беда находит.

— «Не надо слез, не надо слов печальных…» Итак, ты едешь?

— Вижу, придется ехать. Да там, кстати, всё семейство Илирийских живет, там проще всё будет устроить. Но свадьбу ведь справлять здесь, в столице?

— Венчание назначим на апрель, как раз после пасхи, середина месяца. Полагаю, к тому сроку всё разъяснится. Выдам замуж дорогую сестрицу и со спокойной душою предамся решительным изысканиям. Быть может, и Пимского, наконец, разыщу, и многие иные загадки раскрою…

— Что ж, я пошла.

Вскоре после ухода Катрин дворецкий Самсон докладывает о прибытии Ивана Разбоя. Дюк Глебуардус оживляется:

— Зови незамедлительно.

Берет со стола потухшую трубку, раскуривает; залпом осушает рюмку коньяку и встает из кресел.

Беседа дюка с Разбоем движется в области сновидений и сообразных теме психических феноменов. Говорит дюк, в зубах трубка:

— Есть сведения, что исчезновение Пимского как-то связано с самим фактом сна. Стало быть, нам надлежит с таковыми фактами разбираться. Как тебе известно — мы оба с тобою видим удивительные сны. Да я теперь и не только сны… Впрочем, поговорим о тебе. Ведь ты во сне проникаешь в будущий век, не так ли? Помнится, когда мы здесь, в этой самой библиотеке читали вместе с Пимским роман «Лес зачарованный», ты обмолвился, что видишь сны, как у Мура, героя другой повести Константина Верова.

— Дюк, а что это за Веров? — перебивает Иван Разбой.

Дюк, занятый своими соображениями, не замечает странной интонации режиссера.

— А? Пожалуй, это стоит рассказать. Я навел справки — такого писателя не существует. Видимо, псевдоним. Но чей? Загадка. В издательстве мне рассказали — явился некий господин, на вид — деловой человек, и принес рукописи сочинений нашего Верова. Пояснил, что написано сие его хорошим знакомым, который, увы, небогат. Предложил за свои средства издать тиражом в двести экземпляров и разослать по книжным лавкам Москвы, опять же за его средства. Это было исполнено. Слушай же далее. Вскоре некий неизвестный ходит по книжным лавкам, скупает весь тираж. А мои волюмы, — дюк кивает на лежащие тут же тома, — уцелели у хозяина лавки счастливой оказией.

— Получается детективный сюжет. Весьма внушительный. Но фильм я бы по нему снимать не стал — нет солидного мотива.

— Иван, помнится ты что-то такое рассказывал, упоминал некоего незнакомца, мол, предлагал тебе Верова?

— Было, чушь полнейшая. Представь — я на съемочной площадке, сцена не клеится, не помню, в чем была загвоздка, но настроение — швах, и вдруг над ухом: «Вы просили книг Верова — я знаю теперь, где их достать». А? Если бы не такой ахинеей прозвучало — позабыл бы. А так запомнил.

— А дальше?

— И всё. Я ему, мол, не знаю никакого Верова. Он в тот же миг исчез.

— То есть?

— Я не смотрел, куда он подался — мысли были иным заняты. Память у меня — профессиональная, поэтому физиономию помню, и как был одет. Ряшистая такая физиономия, и одет несообразно: небрежно, костюм дорогой, но изрядно ношенный.

— Что ж, оставим покуда эту тему. Ты, конечно, хорошо знаешь Марка Самохвалова?

Иван Разбой обалдело смотрит на Глебуардуса.

— Что, пробрало? — усмехается дюк.

— Еще бы. Никак к этим чудесам привыкнуть не могу. Мы же во сне своих двойников видим.

— Вот именно, двойников. Надеюсь, тебе там Марк рассказывал о твининговых мирах? Заметь, байки Григория Цареграда про сон во сне я в консидерацию не беру.

— Что ж, наверное, такое возможно, почему бы и нет, — Ивану вся эта история с недавних пор нравится как новый нетривиальный сюжет.

— Припомни хорошенько, Ваня, припомни себя там.

Иван Разбой садится в кресло и массирует виски.

— Постой, постой, Марк… как же это… Григорий исчез, да. Постой! Я же там не помню вообще, кто таков Григорий! Как такое могло случиться? Сейчас помню, а во сне — нет!

— И сон для тебя как реальность, не так ли?

— Чистая реальность. У меня со снами целая комедия образовалась. Я не только такую реальность вижу, когда сплю, я и события из здешней жизни видеть начал.

— Когда начал?

— Да вот… — задумывается Иван Разбой, — да вот после Мура. Мы с Пимским еще беседовали… А сейчас кошмары про последний поход прекратились, и вижу я хотя бы графа Мамайханыча, где находится, чем занят.

— Еще кого видал?

— Хм… — Разбой начинает краснеть, — хм, ну, да что там — сестру твою Катрин, вот…

— М-да? Так что твой Мамайханыч?

— Вот бы проверить — на самом деле он при деньгах нынче или опять же только сон?

— Отчего бы не проверить. Ты эти сны по ночам видишь?

— Когда же еще?

— Скажем, после обеда.

— После обеда я газеты читаю. Но если не читать газет, то вполне… Почему б и нет?

— Хотя бы сейчас? Пройдем в комнату, ляжешь. Перед сном ты настраиваешься, кого видеть во сне, Иван?

— Гм… собственно, нет. Сон — штука такая, да я еще и не обедал…

— Но вот если я прошу тебя перед сном подумать обо мне, чтоб во сне понаблюдал за мною? После пробуждения сопоставим. Как? Просто подумай, и ни о ком кроме.

— Что ж, кто знает? Быть может, вправду Мамайханыча я наблюдал оттого, что много о нем вспоминаю — он наш меценат, но хитрющий.

— Итак, не станем откладывать дела. Пройдем.

— Но если не смогу уснуть? Или если это окажется не такой сон, а обыкновенный?

— Вопросов много. Надо попытаться. Не уснешь — не беда, я тебя из гостей не отпущу, ночевать оставлю. Уснешь, так или иначе. Ну а что до того — особым твой сон выйдет или ординарным, что ж, на всё воля божья. Дело же не терпит отлагательств.

Иван сам желает узнать настоящие свойства своего сна и оттого не отвечает отказом. Он позволяет отвести себя в гостевую комнату. Снимает один лишь пиджак да сбрасывает туфли, и ложится на кровать поверх покрывала. Прикрывает глаза. Спать, конечно, не хочется. Надо бы подумать о чем-то успокаивающем. А о чем? Смешно, право слово. Ах да, ну конечно, о Глебуардусе, что там дюк поделывает? Ну вот, сейчас гадать стану, где он. Скажем, в библиотеке, скажем, раскуривает трубку — она у него погасла. Он ее начал было курить в разговоре, да положил на стол и позабыл. А теперь… Нет, фантазирую…

Устал. Какая-то постоянная усталость, уже давно, с исчезновения Пимского. Может, такое происходит из-за впечатлительности натуры, может, что-то другое действует. Как-то неявно изменилась жизнь, стала давить новой, незримой ранее стороной. А если это хлопоты вокруг съемок фильма? Не от них, нет — мелюзга, мелко это всё. Что-то иное, что-то такое, что изнутри берет. Такое, пожалуй, камерой не передашь, камера такое не возьмет, нет. Так что? Ах да, дюк.

Иван Разбой засыпает. Неяркие ноябрьские лучи проникают из-за штор в комнату, свет лежит узкими полосками на ковре, на подушке, едва касаясь щеки спящего.


Содержание:
 0  Двойники : Ярослав Веров  1  Глава первая : Ярослав Веров
 2  Глава вторая : Ярослав Веров  4  Глава четвертая : Ярослав Веров
 6  Глава шестая : Ярослав Веров  8  Глава восьмая : Ярослав Веров
 10  Глава десятая : Ярослав Веров  12  Глава двенадцатая : Ярослав Веров
 14  Часть вторая : Ярослав Веров  16  Глава первая : Ярослав Веров
 18  Глава третья : Ярослав Веров  20  Глава пятая : Ярослав Веров
 22  Начало : Ярослав Веров  24  Глава вторая : Ярослав Веров
 26  Глава четвертая : Ярослав Веров  28  Вместо эпилога : Ярослав Веров
 30  Собственно Пролог : Ярослав Веров  32  Глава первая : Ярослав Веров
 34  Глава третья : Ярослав Веров  36  От рассказчиков : Ярослав Веров
 38  Глава шестая : Ярослав Веров  40  Глава восьмая : Ярослав Веров
 42  Глава девятая (продолжение) : Ярослав Веров  44  Глава одиннадцатая : Ярослав Веров
 45  Начало : Ярослав Веров  46  вы читаете: Глава первая : Ярослав Веров
 47  Глава вторая : Ярослав Веров  48  Глава третья : Ярослав Веров
 50  От рассказчиков : Ярослав Веров  52  Глава шестая : Ярослав Веров
 54  Глава восьмая : Ярослав Веров  56  Глава девятая (продолжение) : Ярослав Веров
 58  Глава одиннадцатая : Ярослав Веров  60  Приложение : Ярослав Веров
 61  Космогонический миф : Ярослав Веров  62  Использовалась литература : Двойники
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap