Фантастика : Социальная фантастика : Анатомия Комплексов (Ч. 1) : Райдо Витич

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу

Он с другой планеты, она с Земли. У них разные взгляды на жизнь, разные вкусы, знания и пристрастия. Столкновение двух представителей совершенной разных рас приводит к глобальным переменам не только в их жизни..

Райдо Витич

Анатомия Комплексов

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

–– И что сидим? –– пробасила Марьяна, с демонстративным грохотом опустив две толстые тетради на стол.

Рокот ее голоса эхом прокатился по пустой аудитории, и Алена невольно поморщилась:

–– Не голос, а набат.

–– А то! –– ухмыльнулась та, уперев кулаки в пышные бока. Ядовито-зеленый пиджак строгого костюма тут же встал на дыбы, оттопырившись фалдами на высокой груди.

Зеленый цвет Марьяне не шел, а уж такой, вообще превращал в нечто жабообразное. Однако, девушка этого не замечала и с патологическим упрямством продолжала втискивать свои необъятные размеры во все оттенки зеленого, от бледно-травянистого до болотного.

В свое время она прочитала в одной заумной книжечке, что зеленый цвет приносит достаток, удачу в делах и успех в личной жизни. С тех пор и носила одежду только этого оттенка в надежде, что рано или поздно он возблагодарит свою фанатку за труды и верность.

Не высокая, полненькая Марьяна Сокирян, была весьма странной особой, чуть помешанной на мистике, и конкретно, на особях мужского пола. Ее глазки так и стреляли по окрестностям, выискивая предмет своего вожделения, и не важно, был ли он прыщав, косолап и инфантилен или элегантен, умен и симпатичен. Ее волновало.. само волнение, самое начало отношений, томление и ожидание, предчувствие, флирт. Но дело в том, что познавала она это в гордом одиночестве.

Ее пышные формы, конечно, трудно было не заметить, но и представить предметом страсти тоже. Марьянка вспугивала своим зычным голосом, навязчивостью и властным характером любого, кто приближался к ней ближе, чем на метр. Никому из парней-сокурсников не приходило в голову попросить у нее конспекты, не говоря уж о том, чтоб пригласить в ‘Баскин-Робин’, расположенный прямо напротив института. Однако та не отчаивалась, твердо уверовав в то, что рано или поздно, наперекор скептикам, какой-нибудь восточный красавец примчится к ней на тонконогой кобыле, и ввергнет в пучину бурной страсти, по сравнению с которой, перипетии шекспировских героев покажутся вялыми и бледными, как брачные игры древесных жучков. Однако ‘Джульетте’ армянского разлива уже исполнилось 21 год, а ее 'Ромео’ так и не появился.

Алена захлопнула конспекты:

–– Ты, как всегда, неподражаема. Видели б тебя лягушки, от зависти умерли!

–– Злая ты! –– фыркнула девушка и сгребла Аленины тетрадки, –– кончай голову ерундой забивать, о вечном надо думать! Домой пошли.

–– Я не злая –– справедливая, а вечное, к твоему сведению, знания! –– парировала Ворковская, смиренно складывая конспекты в рюкзачок: переписать лекции в спокойной обстановке уже не представлялось возможным - Марьяна не даст. Так и будет теперь стоять над душой и вещать с придыханием очередную душещипательную историю из чьей-то семейной жизни, прочитанную в «СПИД-инфо», сидя в папенькином клозете. К тому же, при ее армянском темпераменте, просидеть 4 пары–– подвиг, а уж сверх того в институте околачиваться –– героическая эпопея, не имеющая аналогов.

–– Не злись, завтра перепишешь, –– прогудела Марьяна.

–– Завтра мне уже отдавать. Филя на день дал, с утра заберет. Придется по твоей милости ночью корпеть, а я поспать люблю, сама знаешь.

–– А чего ночью-то? Вечером перепишешь.

–– Не смогу, Серега в кабак тащит.

–– Да ну?! Опять предложение сделает? –– вытаращила глаза девушка. –– Смотрю, не сдается наш ‘смелый варяг’, все ближе к ЗАГСу мадам-недотрогу двигает? Если надумаешь вдруг, меня пригласить не забудь, все ж подруга я тебе, не абы как! Друзья у твоего - у-у-у, класc! –– Марьяна закатила глаза и облизнулась, вспоминая вожделенных мужичков, словно кусок не доеденного торта.

Алена фыркнула, и закинула рюкзачок на плечо:

–– Пошли, озабоченная моя.

И зацокала тонкими каблучками к выходу. Марьяна с завистью посмотрела в спину подруги и заторопилась следом:

–– Ох, и стерва ты, Аленка, сколько мужика на голодном пайке держишь?

–– Тебе-то что? –– смерила та подружку холодным взглядом чуть раскосых, огромных синих глаз, выплывая в коридор.

–– Да так, я ж не осуждаю, я завидую. По-хорошему, конечно. Ты б обо мне похлопотала, я тоже в кабак хочу,…а потом в ЗАГС.

–– Посмотрим, –– пожала плечами Алена, вышагивая рядом с гордо поднятой головой. Высокая, стройная, красивая и неприступная, как Джомолунгма. На лице холодная маска надменности, чтоб лишние не приставали, во взгляде туман и безразличие. Марьянка вздохнула: «Нет, ну умеют же некоторые снежных королев из себя лепить!»

–– Красивая ты, Аленка, –– заметила она и вздохнула. –– Шазюбль опять братик презентовал? Золотой он у тебя. Эх, мне б таких родичей.

Ворковская покосилась с любопытством на нее, и бровь выгнула:

–– Тебе ли на своих жаловаться?

–– Ну, их, отсталые питекантропы! Представляешь, мать вчера опять нотации весь вечер читала, а папаня - змей, всю косметичку в унитаз смыл! Полторы штуки только тональный, а тушь еще больше! Представляешь?!

–– И правильно сделал. Краситься уже не модно, пора природной красотой блистать.. и умственной, в первую очередь. А ты размалюешь себя, как Вера Холодная перед съемками, килограмм краски на один грамм массы тела и думаешь –– красиво.

Алена толкнула входную дверь и выплыла на проспект им. незабвенного Ленина, на котором располагалось здание педагогического института.

Сокирян последовала за ней, обиженно сопя: нет, ну, кто бы уж рассуждал! Ишь вышагивает –– ножки, как произведение искусства, обзавидуешся, а талия, а грудь? Не то, что у нее две подушки впереди и две с половиной сзади. Ужас!

Нет, ну, почему, кому-то все, а кому-то ничего?

Ходишь здесь, как обезьяна среди слонов, невостребованная, комплексами обрастаешь, молодость губишь. Эх, бедная армянская девочка, чего ж твоему папе в Спитаке не сиделось?

А ведь разобраться, если –– не хуже она Алены, в умственном плане, а может и лучше даже. Хватило же у нее ума к Ворковской еще на первом курсе в подруги набиться и вот уже на третий вместе перешли.

Марьяна Алену давно приметила, как никак, в одном дворе росли, хоть и в разных домах жили, стоящих друг напротив друга, и в разные школы ходили. Алена в обычную, за углом, а Сокирян, папа, в специальную, с гуманитарным уклоном, возил. Вбивал доченьке в голову образование.

В то время подружиться с горделивой Ворковской девушке возможности не представлялось, а когда в один институт поступили и в одну группу попали, тут уж сам бог велел.

Аленка поначалу несказанно удивляла армянку своей моральной устойчивостью, а потом даже напрягать начала.

Вот спрашивается: для чего ее бог такими данными наделил, если она им не пользуется?

Сдала бы в архив свои отсталые взгляды да жила б припеваючи с каким-нибудь симпатичным дяденькой. Взять хоть Серегу! Чем не пара? Внешность приятная, не дурак, свой бизнес, и хоть сейчас любимую на Канары, под теплое солнышко на золотистый песок, так нет –– думает ее величество, в облаках летает.

Э-эх, Марьяне бы Аленкин ‘интерфейс’, уж она бы не прогадала, живо бы мужиков в штабеля уложила и выковыривала бы по одному, по мере надобности. Уж они бы у нее попрыгали.

Девушка представила себя плывущей по проспекту в остроносых туфельках на высоченном тонком каблучке, вся такая, как Алена, неприступная и красивая, а вокруг мужички от слюнявых юнцов до седовласых джентльменов, тестостероном исходят, головы сворачивают… И, так весело стало, что она не выдержала, рассмеялась.

–– Ты что? –– недоуменно выгнула бровь Ворковская, останавливаясь у покореженной скамейки, на остановке.

–– Да так. Смотрю вокруг и радуюсь. Мужики вон головы сворачивают, а ты хоть бы хны.

–– На улице знакомиться - дурной тон, к вашему сведению, мисс. Да и мало ли кто и что сворачивает? Это их трудности, –– пожала плечами девушка

–– И где, по-твоему, знакомиться прилично? В институте? В кабаке?

–– В кабаке одни ловеласы и алкаши с наркошами, им не жена, а подруга на ночь нужна, это в лучшем случае, а в худшем –– компаньон, жилетка для пьяных соплей и спонсор. Институт –– тоже не выход. Сама знаешь, нормальных раз, два и обчелся, и то уже разобрали еще на первом курсе, опоздала ты малость, –– привалилась Ворковская к железному поручню, изящно выставив остроносую туфельку.

–– Тогда через «Тумбу»[1] остается, –– хмыкнула Марьяна, пытаясь пристроиться рядом с тем же изяществом. Не получалось.

––Ну, если закомплексованный леприкон, предел твоих мечтаний, то дерзай.

–– Это почему? Говорят, неплохие экземплярчики попадаются.

–– Кто говорит? –– ехидно скривилась девушка. –– Любительницы ‘некондишен’, замученные ПМС gerl не первой свежести, с бурным прошлым и кучей забот?

–– Почему?–– круглое, чуть одутловатое лицо Марьяны вытянулось, от неожиданной резкости подружки. –– Санька вон, из параллельной группы, со своим папахен так познакомилась. Теперь на ‘ниве’ в институт приезжает. И приоделась. И дядечку я этого видела, ничего из себя: не высокий, правда, но не суть, в остальном, вроде, все в норме. Очки еще, на носу, старомодные, в роговой оправе и диоптрии не малые, да главное, чтоб сослепу вместо доллара, деревянный своей ненаглядной на безделушки не выдал.

–– Ох, Марьянка, меркантильная ты девица, однако, а как же любовь?

–– Фи, где ее взять-то? Оглянись - кругом одни оглоеды, так и норовят на шею бедной девушки сесть, а мне б самой к кому пристроиться. Если с любовью, оно, конечно, замечательно, но если с толстым портмоне, вообще шоколадно.

–– Да тебе ли о деньгах беспокоиться? У меня родители на ‘скорой’ пашут, и зарплата–– слезы, и то не переживаем, а твой Арон Гургенович, в самый не прибыльный день, раз в 20, наверное, больше имеет. Не в деньгах счастье, подруга.

–– Ага, в их количестве.

–– Никто не спорит, есть –– хорошо, но только ради них.. Фу, гадость, какая! Это себя не уважать.

–– Отсталая ты, прямо тургеневская девушка, очнись, XXI век на дворе, все деньгу куют, а на любовь по-фигу. Где она? Ау? –– развела руками Сокирян.

–– Не правда, любовь понятие вечное и за деньги ее, как и здоровье, не купишь. А ты представь - вышла ты замуж по расчету и вот крутится каждый день перед тобой совершенно чужой мужик, в постель тащит, а ты только и ждешь, когда он испарится! Нет уж, лучше в старых девах остаться, чем за деньги себя ломать.

–– Это, смотря, сколько у него денег, а то и видеться, не придется. Ты на Канары, он в кабак, ты в театр, культуру свою, значит, повышать, ну, или кругозор расширить, а он на совещании до ночи. Короче, он текилу, ты –– коньяк, и вам не встретиться никак!

Алена звонко рассмеялась и немедленно удостоилась подхалимской улыбочки темноволосого парня, стоящего в метре от них и развесившего уши. Девушка тут же осадила его взглядом и демонстративно повернулась спиной, встав с другой стороны Марьяны.

Ворковская стеснялась повышенного внимания к своей персоне, наперекор чужому мнению, считая себя серенькой мышкой.

В свое время, лет в 14, она посвятила много времени изучению собственной физиономии в зеркале и получила массу отрицательных эмоций, с тех пор смирившись, заглядывала в него мимоходом, не зацикливаясь особо на лице. Да и что в нем интересного? Брови в разлет, чуть вздернутый носик, белая неподдающаяся загару кожа, слишком большие, по ее мнению, глаза, слишком яркого синего цвета.

А фигура, мамочка, моя! Как Алена завидовала не высоким, и более женственным, с округлыми формами, не то, что у нее, девушкам. Вон, хоть Марьяшу взять? Ни одна косточка не выпирает, смотреть приятно. А она? Суповой набор, а не женщина!

И какой чудик ее мисс истфак прозвал?

Сокирян же покосилась на физиономию молодца и нашла его не стоящим внимания. Мелковат, однако, и одет не очень.

Тут и трамвай подошел, как по заказу. Они загрузились в салон и пристроились у окна. Осень стояла на удивление теплая. Конец сентября, а на улице + 20, ну ни чудо ли? Бабье лето радовало обывателей всех возрастов и гнало на улицу

В рюкзаке Алены вдруг резко завыла сирена. Она поморщилась, и виновато глянув на недовольного кондуктора, поспешно выудила из его недр серебристую nokia.

–– И что ты другую мелодию не поставишь? –– спросила Марьяна. Т а лишь пожала плечами и отвернулась, слушая голос в трубке.

–– Я в трамвае, Сережа, –– тихо заметила она, и Сокирян насторожилась: никак милый прорезался? –– А почему?.. Нет. Да в общем-то.. Мне конспекты нужно спешно переписать … А почему? Смерти моей хочешь?.. Так уж и заморозки? … Да.. До понедельника? Нет... Меня Филя съест!.. Ладно, поговорю.. Перезвони.. Уже четыре.. Я могу не успеть … И что брать?.. А состав?... Ладно, уговорил, в шесть.. Не-е, раньше никак. Пока.

Алена отключила трубку и, сунув ее обратно в рюкзак, загадочно прищурилась, разглядывая Марьяну. У той лицо, от любопытства, из квадратного, в прямоугольное превратилось.

–– На дачу поедешь?

–– Когда? –– чуть отпрянула та, но глазки уже заблестели в предвкушении.

–– Сегодня. В ‘Лесное’, на шашлыки. В воскресенье вечером дома будем.

–– С ночевкой? –– то ли обрадовалась, то ли насторожилась девушка.

–– Да.

–– Класс!

–– Тогда в шесть у моего подъезда. Выходим.

Девушки спрыгнули с подножки и потопали к дому.

–– Вы ж вроде, в кабак собирались? –– спросила Марьяна, врезаясь в толпу малолеток, как ледокол в торосы.

–– У них спонтанный слет уфологов, так что Сережа спешно меняет планы, настраивает гитару и затаривается горячительным. То, что скучно не будет, гарантирую. Программа напряженная: шашлык, песни под гитару, с ностальгическим завыванием, пионерский костер и страшилки на ночь. Учти, контингент чокнутый, сдвинутый на совдеповском прошлом и инопланетном разуме.

–– И сколько их?

–– Кого?

–– Уфологов?

–– Ну,..–– неопределенно пожала плечами Алена, мысленно подсчитывая количество голов. –– Олеська, Макс, Настя со своим.. Нас четверо получается, девчонок.

–– А мужчин? –– насторожилась Марьяна.

Уик-энд уик-эндом, а уфологии тоже дядьки, их небось, не только инопланетяне интересуют, а и более приземленные темы. Впутываться же в историю категорически не хотелось…

Хотя, если подумать, в какую историю можно попасть с Ворковской? Она до противности старомодна в отношении полов, порядочна до тошноты и монументальна в вопросах чести и дружбы, до оскомины. С Серегой вон два года встречаются, а Марьяна голову бы дала на отсечение, дальше стыдливых поцелуев не зашли. Вот вам и простота нравов, и сексуальная революция. Встречаются и в наши дни мастодонты!

–– Много, бородатые, плечистые.. женатые. Если за свою девичью честь беспокоишься - то угомонись, она им без надобности, дядьки хоть и нудные, но порядочные, не из ‘тумбы’. Их кроме вселенского разума и гуманоидов мало, что интересует. Поползновений сексуального характера не дождешься, не мечтай. Но от отбившихся от стаи бородатиков, держись подальше, поймают, будут мучить оккультной тематикой и идеей дружбы народов до утра. Точно не знаю - кто будет, но состав наверняка тот же, что и на моем дне рождения.

–– Вау! –– заблестели глазки Марьяны. –– И ты скрывала? Обязательно подберу какого-нибудь дядечку, пускай мне про ауру и фен-шуй растолкует. А то я, наверное, не тот оттенок зеленого выбираю.

Алена закатила глаза, но промолчала, прикусив острый язычок, чтоб не обидеть подругу:

–– Сбор в шесть, не забудь. Иди, отпрашивайся, –– выдала со вздохом.

Они остановились посреди двора. Алене налево, Марьяне направо. Две однотипных старых девятиэтажки: Шаумяна 5, Шаумяна 5а –– вот и вотчина моя.

–– Давай! –– помахала Алена рукой подруге, а та и не заметила, застыла, открыв рот, мысленно уже прикидывая - что одеть, с кем кокетничать.

–– Марьянка! Оглохла, что ли? Так и будешь посреди двора стоять до шести?

–– А?...

––Ага! Тебя отпустят хоть?

–– Пускай попробуют не отпустить! –– угрожающе сверкнула глазами девушка, спускаясь с небес. Аленка только улыбнулась. Действительно, нашла, в чем усомниться: отпустят ли Марьяну, если та мысленно уже в ‘Лесном’? Попробуй поперек встать - как заорет дурным голосом с армянской патетикой –– не один ЛОР потом слух не восстановит, а уж что про психику говорить?

–– А с собой-то что брать? –– озаботилась Сокирян.

–– Как всегда в поход: спички, картошку.. Ой! Не знаю. Винно- водочными изделиями и мясом мужики запаслись наверняка. Олеська уже съестное пакует. Да и на фазенде у Сокола, наверное, мыши не все погрызли, так что, будем надеяться, что сахар, соль, чай там есть.

–– А кто такой Сокол?

–– Ну, ты даешь, старушка, атеросклероз, что ли замучил? Ты ему неделю назад на моем день рождении глазки строила и ‘кто такой Сокол?’ Мишка! Бородатый, здоровый, в вытянутом свитере, в углу сидел, тихий такой, ‘не заметный’, как неоновая вывеска казино ’Арбат’. Он потом еще пол ночи гитару на кухне мучил, у меня соседи чуть не повесились!

–– Да ты что! –– осветилось воспоминанием лицо Сокирян. Уж кого-кого, а Мишку она хорошо запомнила, приметила, как тот хохол, шматок сала: ‘тильки для сэбэ!’ В ее вкусе мужчина: громадный, как медведь, кудри, как у древнерусского богатыря, лицо простоватое, бесхитростное, и возраст самое то –– лет 35. А что манеры неуклюжие и голоса нет, так для мужика не это главное. Руки-то на месте. И в остальном, о-очень даже ничего, да и дачка оказывается есть! Вот такого б в мужья!

Алена покосилась на размечтавшуюся Марьяну и скривилась: нашла на кого время тратить!

Михаил Сокол, жутко въедливый и непоседливый, вызывал у Алены стойкое недоумение. И ассоциировался с медведем гризли. Тот тоже, с виду милейшая зверушка, а задень, ноги бы унести. И этот такой же. А уж если выпил –– не угомонишь, будет шататься неприкаянный, идею вселенского братства в жизнь толкать и попробуй, не согласись, мигом лохматые брови на переносице грозно сведет и уставится мутными голубыми глазами, как бизон на соперника в период брачных игр.

–– Все, полтора часа до общего сбора осталось, иди, давай, перышки чисти, –– кивнула Алена и поплыла к своему подъезду, оставив Марьяну один на один с мыслями о Михаиле.

Та с трудом прогнала желанный образ, похлопала накрашенными, километровыми ресницами в спину подруге и, развернувшись, потрусила к себе, соображая на ходу, что ж такое на уши родичам навешать, чтоб они, без лишней суеты, отпустили ее восвояси?

ГЛАВА 2

Алена открыла железную дверь, провозившись с ней, как обычно минут десять, и в тысячный раз прокляла идею родителей поставить эту чертову железяку. Ну, и зачем она, скажите, пожалуйста, нужна? Защита от воров? А что у них брать-то? Сашкин Atlon 2000? Может старенькую стиральную машину?

Старшие Ворковские были врачами линейной бригады скорой помощи и сутками зависали на своей гвардейской подстанции, чтоб в зарплату долго рассматривать заработанные бумажки и, вздыхая, прикидывать –– на что, в первую очередь, потратить кровные? Нет, в принципе, в финансовом положении их семья была вполне благополучна… Благодаря Александру, старшему брату Алены, двадцатисемилетнему гению компьютерных технологий. Если б не его умственные способности, кормившие, по сути, всю семейку, жевать бы Ворковским геркулес и ходить в секонд-хендовском тряпье до окончания ‘светлого’ периода российского капитализма.

Девушка прошла в квартиру, небрежно скинула рюкзачок и бросила на столик, под светильник, вместе с ключами, потом сняла туфли и поплыла в глубь коридора.

Квартирка у них была на удивление просторной. ‘Трешка’, с огромной кухней и двойным комплектом санузлов. Небольшой квадратный коридорчик с дверью в смежную ванную комнату убегал в даль, красуясь еще четырьмя добротными (дубовыми –– горделиво заявил Саша, приобретя их по случаю) дверями. Направо - кухня и Аленкина комната, налево – гостиная, или комната родителей и комната брата.

Девушка прошла, открывая двери в каждую, в надежде найти кого-нибудь дома и увидела затылок братика. Тот мирно сидел за компьютером, как всегда, по уши в Интернете.

–– Привет братец – кролик! Ты, значит, дома, а я, как дурочка, с этой железякой возилась. Алена прошла в комнату и уселась на тахту, напротив него, поджав ноги. Тот покосился и насмешливо заметил:

–– Между прочим, гениальное человечество давным-давно придумало дверной звонок. Не пыталась воспользоваться? Говорят - прост и доступен в использовании.. Врут, наверное?

Алена слабо улыбнулась, с любовью поглядывая на парня, и подумала: все-таки ей сильно повезло с братом!

Саша был предметом ее гордости, обожания и глубочайшего уважения. Светловолосый, высокий, стройный, как все Ворковские, Александр, к тому же, обладал небесно-голубыми, весьма лукавыми глазами и удивительно легким характером. Ему и жизнь давалась легко, никаких прискорбных историй в период пубертата, криминальных компаний, бурной юности с бутылкой портвейна в подворотне или самопальных бомбочек в класс. Спокойный, интеллигентный, уравновешенный. Здравый смысл, добрый нрав, английский юмор и безграничное терпение. Просто идеал.

–– Чего молчишь, студентка? Умаяли бедную? –– покосился Саша.

–– Не то слово, –– вздохнула Алена. –– Устала.. И зачем я на истфак пошла?

–– А я тебя предупреждал, и отец с мамой то же.

–– Поздно, милый, поздно, –– с фальшивым тоном обреченности выдохнула девушка и, извернувшись, легла на тахту, вытянула ноги, уставилась в потолок.

–– У-у-у! ‘Ее засосала опасная трясина и жизнь ее’ в истории, да? –– продекламировал парень.

–– И ничего смешного! Между прочим, история важней, чем твоя железяка.

–– Да, это чем?

–– А тем! Это бесценный опыт, и только олухи не понимают важность исторических событий! И потом, не зная прошлого, мы лишаем себя будущего, потому что все, что происходило, обязательно произойдет вновь, пусть немного по-другому. Мы можем предугадывать события не хуже Нострадамуса, основываясь на опыт прошлых поколений, прогнозировать политические, религиозные течения и свою жизнь, в первую очередь. Главное, вовремя увидеть, понять, что нам хотели сказать деятели древних царств, представители древних народов, и сделать правильные выводы, –– с пафосом продекламировала девушка.

–– Интересно, какие я должен сделать выводы из жизни неандертальца? Извини, на ум приходит только одно – хреново им тогда было! И потом, при всем уважении к данной дисциплине, я не могу согласиться, с тем, что опыт общения питекантропа с мамонтом может мне как–то пригодиться.

––Ты узко мыслишь, –– наморщила носик Алена.

–– Ну, да, только так широко, как мыслишь ты, мне не по силам, мозговой потенциал, боюсь, сглючит, –– усмехнулся брат.

–– Меня тоже глючит.

–– Оно и видно. Закругляйся с философией, поднимай свое инертное тело и неси его на кухню. Мама дежурные котлеты оставила и суп в холодильнике, подогрей и на меня.

–– Не-а, сам котлеты ешь, –– качнула головой Алена и обреченно вздохнула. –– Я на фуршет отбываю, в ‘Лесное’: шашлык, салатики, гитара.

–– Опять? А не замучили тебя братья-уфологи? –– выгнул бровь Саша и испытывающе уставился на сестру, –– помнится, месяц назад, ты клялась, что ноги твоей на Мишкиной дачке не будет.

–– А что делать? Они Сережины друзья.

–– Та-ак, –– протянул Саша и серьезно спросил, развернувшись всем корпусом к Алене. –– Намечается положительный ответ?

Девушка грустно посмотрела на него и отвернулась.

–– Понятно, –– поджал губы парень. –– Слушай сестренка, а ты хоть его любишь?

Та задумалась, и ответ был, увы, неутешительным …


C Сережей Мальцевым, она познакомилась два года назад, как водится, случайно. Ее подруга Олеся Проживалова решила купить музыкальный центр и естественно прихватила с собой Алену для единодушного «одобрям!» Правда оно не понадобилось – Олеся, обладая широкой душой и незамысловатыми претензиями к технике, выбрала после трехчасового хождения по салонам, здоровенную бандуру со смертельными для соседей колонками. Коробка, в которую поместили это чудище китайской индустрии, увеличила его габариты в полтора раза и убила мысль доехать домой общественным транспортом в зачатке. Алена косилась на разговорчивого служащего и необъятную коробку, прикидывая в уме кратчайшую дорогу домой.

–– Тачку словим! –– весело постановила Олеся, махнув рукой на остатки финансов, с радости от удачного приобретения, с гордостью поглядывая на фирменную наклейку –– osaka.

Убеждать ее в том, что эта ‘балалайка’ с такой же легкостью может быть LG, HITACHI HITACI или попросту Китай – Лимитед, Аленка не стала, дабы не утруждать серое вещество подружки излишними знаниями и не омрачать положительные эмоции.

Подруги вывалились на улицу и решили взять такси. И взяли, вернее не они, а их.

У обочины лихо тормознул серебристый фольксваген и дверца открылась. Олеська с трепетом прижимая к груди коробку, в которую с легкостью могла бы войти сама, сунула нос в салон. Молодой, лет 25, парень, с темным ежиком волос призывно улыбнулся:

–– Нам на Шаумяна, –– проблеяла Олеся, и тут же была бесцеремонно оттерта плечом Алены. Ворковская, зная Олесину бесшабашную щедрость, не желала, чтоб та осталась без денег, поэтому грозно сдвинула брови и, глянув с подозрением на водителя, спросила:

–– Сколько? Пятьдесят устроит?

Парень замер, похлопал ресницами, крякнул, шмыгнул, открыл рот…и закрыл. Все.

С минуту Алена ждала человеческих слов и не дождалась. Парень взирал на нее, как на Монну Лизу, со смесью недоверия, восхищения, удивления и еще, бог знает чего. А слов в его запасе, похоже, не было. Он просто мотнул головой, приглашая в салон. Алена посверлила его оценивающим взглядом и, не узрев в обалдевшей физиономии ничего опасного ни для их с Олесей здоровья, ни для кошелька, милостиво кивнула подруге, открыв дверцу: залазь!

Та чуть не подпрыгнула от радости, мигом нырнула в теплый салон, протолкнув коробку вперед. Алена глянула на нее и, не спеша села на переднее сиденье. Этот процесс, видимо, окончательно добил водителя. Он с благоговением посмотрел на длинные ноги, потом в глаза девушке и опять открыл рот.

Алена захлопнула дверцу, облокотилась на стекло локтем и милостиво кивнула, запахивая на коленях полы длинного пальто:

–– На Шаумяна, пожалуйста.

Парень с трудом отвел взгляд, подумал пару секунд, закрыл рот и нажал газ. Машина плавно тронулась с места, влилась в ряд других и заскользила по проспекту.

Минут пять в салоне было тихо: девушки отогревались после уличного холода, ноябрь выдался в тот год снежный, буйный, а парень за дорогой смотрел. Потом, видимо, вспомнил, что умеет разговаривать и неожиданно мягким, приятным голосом, спросил:

–– Познакомимся? Меня Сергеем зовут, а вас, очаровательные создания?

–– Меня Олеся, –– с готовностью сообщила Проживалова, поддавшись вперед, и облокотилась руками на подголовник переднего сиденья.

–– Очень приятно, а вас? –– парень чуть поддался в сторону Ворковской.

–– Алена, –– равнодушно ответила та.

–– Учимся? Работаем?

–– Студентки! –– опять влезла Олеся.

–– О-о-о! Какой курс?

–– Первый.

–– И кем станете по окончании?

–– Фельдшером.

–– Аленушка, тоже?

–– Меня Алена зовут, –– заметила та.

–– Извините. Тороплюсь.

‘Оно и видно’, –– мысленно согласилась с ним Алена .

–– Вы тоже будущий врач? –– не унимался парень.

–– Я будущий историк.

–– Значит, в пединституте учитесь?

–– Значит.

–– И чем наши будущие историки занимаются в свободное от учебы время?

–– Прялка, вышивание, –– брякнула Олеся.

–– Кулинария, цветоводство?

–– Изучение ассортимента салонов бытовой техники, –– парировала Олеся.

–– Результативно? –– парень кивнул на коробку.

–– А то! Osaka! –– c гордостью похвасталась девушка. Алена ехидно улыбнулась и отвернулась к окну.

–– В курсе, что покупку обмыть надо?

–– Конечно!

–– И как собираетесь это делать?

–– Как все - весело и непринужденно.

–– Меня пригласите? Обязуюсь исправно косить под медика, выдавая себя за историка.

Алена скептически выгнула бровь, с интересом уставившись на нахального водителя: ’Ничего себе! ‘

Парень, мило улыбаясь, ответил ей невинным взглядом и добавил со значением:

–– Стол, за мой счет.

–– Новый русский? –– спросила Олеся.

–– Старый, девочки, старый. 26 стукнуло.

–– Тоже мне старый, –– фыркнула девушка.

–– Так куда подходить с провизией? На Шаумяна?

–– Точно, адрес верный.

–– И улица длинная.

–– Вы всерьез?

–– Я вообще очень серьезный человек, незлобивый, преданный и спокойный, –– парень со значением покосился на Алену.

–– Добрый самаритянин? –– насмешливо спросила та.

–– Верно, –– серьезно кивнул Сергей. –– И щедрый от рождения.

–– Спонсор угнетенных государством студенток?

–– Не всех, только таких очаровательных, как вы.

–– Какая честь! –– фыркнула недоверчиво Алена. Настырный парень улыбнулся:

–– Алена у нас недовольна покупкой?

–– Отчего ж? Довольна. Просто не люблю бесплатный сыр, говорят, его обычно в мышеловках используют.

–– Отчего ж бесплатный? Я с вас чашку чая затребую.

–– И кофе на завтрак?

–– Алена, ну, чего ты? –– недовольно надула губы Олеся.

–– Да все нормально. Я, Аленушка, безопасен для детей и женщин. Так что, вам беспокоиться не о чем.

–– А мы и не беспокоимся, –– заметила Олеся. Алена только вздохнула, понимая, что подруга уже решила пригласить настырного парня к себе. Следовательно, противиться бесполезно, остается смириться с ее легкомыслием и обеспечить безопасность.

–– Значит, договорились?

–– Конечно.

–– Когда намечается событие?

–– А что откладывать? Прямо сейчас.

–– Понял, –– заулыбался парень, словно его на свадьбу к Мадонне пригласили. –– Тогда прикупим необходимое по дороге? Что девушки предпочитают из спиртного?

–– Кефир, –– буркнула Алена.

–– А кроме?

–– Мы не пьем, –– отрезала Олеся, проявив неожиданное благоразумие. –– А вон гастроном, если Сережа не передумал, и жена его дома не ждет, можно сходить за провизией.

Парень тут же тормознул у обочины и серьезно заявил, глядя на Алену:

–– Я не женат.

–– Это радует, –– сказала Олеся, открывая дверцу. –– Идем? Только вы учтите, Сережа, аппетиты у нас большие, за портмоне не боитесь?

–– Нет. Аленушка с нами идет?

–– Нет, я здесь подожду, если можно.

–– Хорошо, –– согласился парень и вылез из машины, не вытащив ключи из замка зажигания.

Алена посмотрела в след колоритной парочке: высокий, с ежиком темных волос, парень атлетического телосложения в дорогой кожанке и низенькая девчонка в китайском пуховике и вязаной шапочке, и вздохнула. Ох, доиграется когда-нибудь Олеська!

Проживалова - девчонка озорная, непоседливая, маленькая, верткая, на язык острая, на подъем легкая, с импульсивной, грубоватой Ворковской почти с пеленок дружила. Сначала в садик вместе ходили, потом в школу, да и жили в одном подъезде, Олеся на 7 этаже, Алена на пятом. Подруги были – не разлей вода, везде вместе - что в кино, что зануде - физику дипломат к столу приклеить.

Но, после школы их пути разошлись, одна в пединститут подалась, другая в медучилище, по стопам матери.

Олесю мать одна воспитывала, работала в ГСМП медсестрой, света белого не видела и дочку соответственно- то на сутки, то с суток –– не до воспитания, прокормить бы и то ладно. На институт, понятно, денег не было, но Олеся и не стремилась, одиннадцать классов-то не хотя закончила, с трояками и двумя сиротливыми четверками. Правда в училище легко поступила, на удивление, а тут и восемнадцатилетие грянуло - отметили эти события разом - сложились подруги, мама, и папаша прощальные алименты присовокупил, получилась астрономическая, по Олесиным понятиям, сумма, которую она и решила незамедлительно потратить на мечту своей жизни –– музыкальный центр. Денег в обрез хватило и этот водитель кстати попался, а то обмыть радостное событие не представилось бы возможным.

Понять подругу Алена могла и понимала, но все же опасалась настырного знакомца с типичной стрижкой братков, оттого решила на фуршет пригласить брата. Студентов – медиков, понятно не намечалось, а сидеть в обществе этого парня, хоть и вдвоем, Алене не хотелось: странные он взгляды на нее бросал. Впрочем,... симпатичный, не отнимешь. Высокий, полноват, правда, но лицо приятное с широкими скулами, глаза опять же добрые, красивые, карие в обрамлении длинных, пушистых ресниц.

И не жмот. Вернулись они минут через 30 . Олеська довольная, улыбка до ушей, Сергей с огромными пакетами в руках, спокойный, как удав, ни грамма недовольства на лице. Еще минут через десять, они все вместе поднялись к Проживаловым. Пока Сергей настраивал новенькую аппаратуру, показывая Олесе, как пользоваться и зачем на панели та или иная кнопочка, Алена, дивясь неожиданной щедрости парня, разгружала сумки.

–– Вы, наверное, всю зарплату в том гастрономе оставили? –– не удержавшись, спросила она, с уважением поглядывая на деликатесы: сырокопченую колбасу, банки с оливками, черной икрой, мясом криля, конфеты ‘Каркунов’, ‘ ferrero’, бутылку пятизвездочного коньяка, огромный торт и прочее. Сережа мягко улыбнулся:

–– Ерунда, Аленушка, деньги дело наживное. Не мы для них, они для нас.

В общем, зря Алена опасалась, никаких эксцессов не было, и Сашу звать не пришлось.

Новый знакомый оказался мирным, веселым, откровенным и легким в общении, без всяких блатных словечек в лексиконе, пошлых шуточек и сексуальных наездов.

Узнав, что гостей кроме него не намечается, он быстро вызвонил своего друга, и через полчаса на пороге возник стройный, блондинистый парень с гитарой наперевес - Максим Кулагин или попросту, Макс. Он с ходу принялся ухаживать за Олесей, выплескивая на девушку бездну своего обаяния, и к полуночи Проживалова была почти влюблена в него, выпустив из поля зрения Сергея.

Тот, не скрывая восхищения, ухаживал за Аленой. Посвятил в свою банальную жизненную историю и заявил, что влюбился в девушку, как только увидел.

До ночи новые знакомые развлекали девушек, не пили, не наглели, и Алена совершенно оттаяла, потеряла бдительность, принимая знаки внимания, а утром, увидев серебристый Фольксваген у своего подъезда и улыбающуюся физиономию Сергея с букетом тривиальных роз, даже не удивилась. Парень не однозначно давал понять, что очарован ею и готов хоть сейчас в ЗАГС.

Однако, вот уже два года Ворковская не решалась ответить –– да.

Казалось бы, что надо? Парень умный, добрый, характер прекрасный, в ней –– души не чает, подарками заваливает, богат - свой автосалон, автостоянка. Олеся вон, долго думать не стала, три месяца с Максом пообщалась и под венец пошла. Живут теперь господа Кулагины, деточкой обзавестись думают, а Алена все в сомнениях тонет, не решается.

Нет, Сережка ей нравится, и братьев - уфологов, друзей его беспокойных, пережить можно, но скучно с ним и на сердце после встреч пусто, не радостно. Когда рядом –– хорошо, а нет –– и не надо. Разве это любовь?

Была у Алены тайна, глупая, по сути, детская, но это разумом понимаешь, а душой - нет. С ранних лет снились ей сны, и каждый был, как экскурсия в другой мир –– красочный, сказочный, добрый. Даже мамин окрик: ’Вставай, в школу опоздаешь!’ не вытряхивал из нее впечатление от иллюзий.

Шли годы, и она уже сама порой не помнила, и не различала, что ей снилось, а что происходило на самом деле. Но одно виденье преследовало ее все эти годы, не меняясь и не сдавая позиций: сероглазый, темноволосый парень, в белоснежной рубашке, стоящий в зарослях молоденьких лип. Его лицо она видела четко: утонченное, ирреально-прекрасное.

Он то приближался, то отдалялся и словно звал ее, ждал. Она бежала к нему через огромное поле, не обращая внимания на колючки, цепляющиеся за подол, на рытвины и ямы, в которые чуть не падала. Сердце в тех снах билось как-то особенно, и душа словно парила, нежась под взглядом серых глаз.

Этот незнакомец и был ее мечтой. Верила Алена, что не зря снится, и оттого не спешила с Сергеем себя обещанием связывать.

Саша, единственный, кто о ее тайне знал, пока маленькая была - не насмехался, не юродствовал, с почтением к секрету относился, но с годами стал сестру осторожно в сторону реальности подталкивать, вразумлять не навязчиво:

–– Ты, Аленка, слишком романтична. Глупо ждать принца из снов, когда рядом реальный принц ходит. Сама подумай, может Сергей тот и есть? Сны ведь ассоциативны. И потом, где гарантия, что ты своего сероглазого дождешься? Что он существует не только в твоем воображении? А Мальцев реален и основателен, как монумент дивизии Котовского - бери и пользуйся.

–– Ага, а под мышкой летающая тарелка - привет земляне! –– фыркнула девушка.

–– У каждого свои ‘тараканы’ в голове. Ты на истории помешана, я на компьютерах, он на ДЭИР, уфологии и бардовских вечеринках. Что плохого?

–– Ничего. Только беседы о том, что случайностей нет и вселенский разум строго следит за человечеством, уже достали! По мне, так лучше календарики собирать, чем вырезки о встречах с инопланетянами! Бред какой-то! Ты сам-то веришь в них?

–– А причем тут я? Я, миледи, реалист, материалист, марксист-ленинист и весьма скучная личность. Мне, что летающие тарелочки, что фарфоровые –– все едино, лишь бы XP не сглючило да вирус мой процессор не погрыз.

–– Вот и мне. Кстати, картошка у нас есть или всю в суп пустили?

–– Ничего себе –– кстати! –– засмеялся брат, –– Не в курсе, знаешь ли, далек от хозяйственных проблем также, как и от инопланетных. А тебе зачем? Решила перед отправкой на фуршет кулинарное мастерство повысить?

–– С собой взять хочу, на случай, если у Сокола не найдется, в углях испечем, пионерское прошлое вспомним.

–– Надолго в поход? –– подозрительно прищурился Саша.

–– До вечера воскресенья, так что, обрадуй родителей. –– Алена нехотя поднялась с тахты и пошла к выходу.

–– А выдержишь?

–– ‘Крепка броня и танки наши быстры’, –– пропела девушка, скрываясь за дверью.

ГЛАВА 3

‘Лесное’ находилось в 40 километрах от города, в глухом, заброшенном месте, на краю таежного массива. Поселок, ставший дачным во времена перестройки, славился своими дурными причудами и замысловатыми выкрутасами местной флоры и фауны, оттого любители аномальных явлений сюда валом валили, а трезвомыслящие материалисты обходили стороной.

Миша Сокол прикупил здесь дачку года полтора назад за сущие копейки, выторговав ее у какого-то замученного нечистью мужика, и очень этим обстоятельством гордился.

Двухэтажная домина из красного кирпича мало того, что стояла на пригорке, так еще и на отшибе, у самого леса, жуткого, непролазного урочища. В купе с готическим стилем, в котором она была построена и огромными масштабами, высилась дача над всем поселком, навевая ужас своей угрюмостью и, красуясь неказистой крышей с горбатыми, крылатыми фигурками по краям - то ли горгулиями, то ли мини динозаврами.

Странное здание при близком рассмотрении вызывало недоумение: высокое крыльцо из каслинского литья, железные ставни, железная дверь и… забор из сетки - рабицы, причем только со стороны улицы, с ржавой, покосившейся калиткой, сильно смахивающей на спинку железной кровати времен НЭПа, закрывающейся на проволоку.

Неухоженный участок, заросший сорняками, плавно переходил в лесной массив, не имея четкой границы. Правда Мишка божился, что где-то там вбиты колышки, обозначающие ее, но, сколько их ни искали, найти не могли: то ли сгнили за давностью лет, то ли нечисть утащила для своей надобности –– осталось загадкой.

По разумению Алены, только очень больной на голову человек, мог купить в этих местах дачу. Леса глухие, до трассы километров десять- пятнадцать, в поселке семей восемь и те после шести вечера из дома ни на шаг. Ни магазинов, ни почты, ни иных благ цивилизации, если не считать электричества. Вода в колодце, удобства на улице, двенадцать соток неухоженной земли и несуразная домина –– кому как, а для Алены несчастье и весьма сомнительное удовольствие.

Однако, другие так не считали и бурно радовались встрече с чудом архитектурного мастерства. Фольксваген, старенькая ‘волга’, и две ‘девятки’ въехали во двор и встали в ряд на краю леса. Дверцы открылись и 10 любителей экстрима выскочили на волю, буйно ликуя и восторгаясь красотой природы.

Сокол, неуклюже переступая, взобрался на крыльцо, отпер железную дверь, толкнул ее и исчез в недрах домика.

Алена передернула плечами: ’Бункер Мюллера’, как она прозвала Мишкину дачку, навевал на нее безотчетную тревогу и устрашал своим нелепым видом: железные ставни при готическом стиле –– изыск, по ее мнению, чрезмерный.

Сергей привозил ее сюда раз десять, не меньше, и каждый раз ей становилось не по себе, как только она видела острые шпили и мордочки диковинных животных неизвестной породы на крыше, угрожающе урчащий лес вокруг и окружающее, прямо таки удручающее запустение.

Это место напоминало ей декорации к фильму ужасов и, казалось, что рано или поздно здесь произойдет какое-нибудь леденящее душу событие: то ли Джек-Потрошитель объявится, то ли парочка оборотней на огонек заглянет, то ли вампир из колодца вылезет, с горячим приветом из нижнего царства.

И кто этот поселок ‘Лесным ‘ назвал, а подобный склеп –– дачей? Вот бы узнать да дедушке Фрейду стукнуть: потер бы он ручки от радости –– наш клиент!

–– Ну, не сердись, Аленушка. Во вторник в кабак сходим, –– заискивающе заглядывая в глаза любимой, сказал Сергей.

‘И причем тут кабак?’- выгнула бровь та и вылезла из машины.

Она протопала по вялым сорнякам к дому, старательно обходя заросли дикой малины и пару унылых яблоневых саженцев, радуясь тому, что этот богом забытый уголок Руси не лишился лампочки Ильича за время их отсутствия: Миша уже включил свет в доме, ставни открыл и стоял на крыльце, как Милляр[2] в ожидании любимого тулупчика.

–– Экзотика, блин! –– недовольно сморщилась Марьяна, оглядывая унылый пейзаж справа от ‘блиндажа’: покосившаяся от тоски и одиночества, деревянная конура, эксклюзивный клозет им. Графа Дракулы в окружении десятка хворостин –– помороженной еще в прошлую зиму вишни, но так и не выкорчеванной. На остальной территории благополучно разрастался сорняк: полынь, репейник, лопух, одуванчик и прочая неприхотливая растительность.

–– Глухомань, милочка, –– пожала плечами Алена и затопала по крыльцу. –– Советую в дом зайти, интерьер впечатлит еще больше, обещаю.

Внутреннее убранство дома действительно впечатляло.

Прихожей в Мишкином домике не было, как входишь, так сразу оказываешься в огромной комнате, приспособленной под кухню. Темно-красный абажур под потолком отбрасывал бардовые тени, превращая убранство комнаты в сюрреалестическую картинку. Стены с выцветшими обоями увешаны африканскими масками, репродукциями в стиле Виладжо, китайскими колокольчиками под потолком, старинным оружием, отобранным, наверное, у самого Алеши Поповича: бугристая дубинка устрашающих размеров, пара кортиков, и шикарный, старинный меч в ножнах.

В углу, у входа, фигурка балерины из каслинского литья, причем в человеческий рост. Сокол ее под вешалку приспособил. Под деревянной лестницей, кем-то особо помешанным, масляной краской, прямо на обоях, был нарисован огромный глаз, видимо взятый из учебника по Древнему Египту, и смотрел на всех входящих с подозрением и насмешкой, бросая в дрожь неискушенных материалистов своей реалистичностью.

Мягкий уголок, большой стол, кухонный гарнитур –– все это сейчас было завалено коробками с провизией, которые прибывали и прибывали.

Алена хмыкнула, вспомнив свои скромные три кило картошки, тяпнутые из родительских закромов.

–– Что Саню не взяла? –– грянул над ухом Макс, обнимая ящик мартини.

Алена пожала плечами: ’Саша бы ‘застрелился’ через час пребывания в этих хоромах’.

Макса отпихнули еще одной коробкой, и ответ не понадобился.

Марьяна вжалась в стену, у входа, и стояла ни жива, ни мертва, с ужасом поглядывая на странную публику, замысловатый интерьер и количество съестных и спиртных запасов. Ворковская ее прекрасно понимала: здоровенные, высоченные парни с коробками наперевес –– впечатляет, веселая суета и количество провизии, на один килограмм тела присутствующих ––настораживает, а раритетные экспонаты, развешанные и раскиданные по комнате –– обескураживают. Особенно - бивень, валяющийся на столе меж пакетами с овощами, и полочки, заставленные всевозможными фигурками, от нэцке, до фарфоравых статуэток, не иначе еще царской работы.

Алена подозревала, что Мишка, проживая в городе, в тесной полуторке хрущевских времен, с хлипкой дверью прессовка&картон, перетащил сюда все особо ценные вещи, под бдительное око барабашек, леших и инопланетян, которые бесспорно водились в здешних местах в большем количестве, чем криминальные элементы.

–– Ну, чего под обои косишь? Проходи, –– протолкнула Марьяну Олеся.

Та несмело шагнула, плюхнулась на табурет у входа в другую комнату, да так и застыла, как примороженная, глаза, то ли от страха, то ли от изумления, размером с блюдца.

–– Да не бойся ты, уфологи люди смирные. Это поначалу чудно, привыкнешь, –– Подбодрила ее Алена и пошла подругам помогать - продукты сортировать, какие в холодильник, какие в стол, какие сейчас на стол, а излишки горячительного под сиденье кухонного углового дивана.

Шато, черноусый, черноглазый грузин, уже спорил с Соколом и Славкой Медянниковым, вечно всем недовольным атлетом, фанатом бодибилдинга и тренером в институте физической культуры, по поводу целесообразности затевать шашлыки сейчас, когда впереди два выходных, а мясо в десятилитровом ведре еще не дошло до нужной, по его мнению, кондиции. В конце концов, Мишка на правах хозяина постановил, что шашлыку быть сегодня:

–– Душа праздника требует! Завтра в город сгоняем - еще мяса привезем.

–– Сдурел? У меня в багажнике еще ведро! –– взвыл Славка. –– В вегетарианство переходить надо!

–– Э-э, я что, баран, да? –– насупился Шато.

Мишка время не терял и начал нанизывать сочные куски на шампура, скинув мешавший бивень на колени Марьяны.

–– Слушай, иди, да?! Сам! –– попытался отпихнуть торопыгу грузин. –– Мясо –– дело мужское, один рука нужен!

–– А я что, по-твоему, на Шуру смахиваю? –– грозно сдвинул брови Сокол.

–– Зачем? –– неподдельно удивился Шато.

–– А не рано шашлык затеваете, мужики? Углей-то нет, –– встряла Маша, миловидная шатенка 22 лет от роду, с рысьими глазами.

–– В самый раз, солнышко, –– чмокнул ее в щечку Дима, ее законный супруг и сказочно красивый брюнет, стащив из-под носа благоверной пару конфет.

–– Димка! –– тут же шлепнула его по руке возмущенная супруга.

–– Все, все! –– примиряюще развел тот руками, скорчил покаянную гримасу и отвернулся, чтоб беспрепятственно запихнуть в рот вожделенную конфету.

Аленка с легкой укоризненной смотрела, как Сергей и Максим складывают под диван бутылки с виски, и вздохнула:

–– Упьетесь.

–– Что ты, Аленушка, на три дня ведь, –– проблеял Мальцев, преданно заглядывая ей в глаза.

–– На два,–– уточнила она, пытаясь выглядеть грозной.

–– Ну, на два, –– не стал спорить тот.

–– Я не понял, а кто костер разводить будет? –– возник в проеме входной двери еще один ‘уфолог’–– Артем Корельский или попросту –– ‘Карел Готт’. Очень он на знаменитого чехословацкого певца похож был, внешне. –– Сокол, куда дрова дел? Опять в лес идти?

Парня развернули и вытолкали во двор, показывать, где дрова лежат. Макс закрыл диван, сел, засунул в рот стебель укропа, взял гитару и дурным голосом заорал:

–– ‘Не кочегары мы, не плотники - да! А мы монтажники, высотники - да!...’

Алена села напротив него, обвела унылым взглядом компанию и тяжело вздохнула: умела бы она говорить ‘нет’, сидела бы сейчас дома и спокойно читала Шелдона, попивая кофе. И конспекты, кстати, переписать бы успела…


К десяти вечера, ночная тьма плотным покрывалом окутывала поселок.

Шумная компания разместилась во дворе, вокруг костра и разрывала тишину своим гомоном. Шашлыки, мастерски приготовленные Шато, благополучно исчезали. Запасы мартини неуклонно стремились к завершению. Сытый Макс ‘на гора’ выдавал одну песню за другой, смешивая репертуар Митяева и Розенбаума со своим собственным.

Мишка стоял, как глыба неизвестной породы, возвышаясь над костром, и с рыком снимал зубами куски мяса с шампура. Марьяна, сидя на бревне с бокалом спиртного, во все глаза смотрела на голодного великана. Шато косился на армянку, старательно подливал мартини и пытался переключить ее внимание на себя –– горячего грузинского парня.

Маша, в заботливых объятьях Димы, вторила Максу, и неувядающее: ‘Солнышко лесное ‘, неслось над местечком, сотрясая холодный, вечерний, сентябрьский воздух. Артем, Славка и Костик Загудало, низкорослый крепыш с генами дружественной Украины в третьем поколении, лежали невдалеке от костра на старых ватниках и, тыкая в небо пальцами, о чем-то спорили в полголоса.

–– Не озябла, Аленушка? –– озаботился Серега и обнял подругу, накрыв ее плечи своей курткой. Алена благодарно вдохнула, прижалась к нему и уставилась в звездное небо над головой.

–– А где обещанное НЛО? –– спросила Марьяна, кокетливо поведя необъятными плечиками.

–– Э! Рано, да?! Мало выпили, –– ответил Шато, подливая ей мартини.

–– Они ночью появляются, часа в два, –– с серьезным видом заметил Мишка.

–– Прямо здесь? –– округлила глаза Марьяна.

–– Да, на опушке, –– подсел в круг Артем.

–– А вы видели? –– заинтересовалась та.

–– Конечно!

–– Ой, мамочки! Страшные?

–– Нет, хотя с непривычки…–– и братья-уфологи, учуяв благодарного слушателя, начали активно вешать неискушенной армянке лапшу на уши.

Алена прикрыла глаза, пригревшись у груди Мальцева.

–– Устала? –– спросил Серега, косясь на нее.

–– Немного. День какой-то суетный, да и вообще неделька не задалась.

–– Может, спать пойдем?

––Нет, давай еще посидим.

––….это научно доказанный факт!

–– Мало ли ненормальных?..

––..Это я ненормальный?!

––..а факты? Про это уже столько писали, что ваш скептицизм, юноша, как бы это помягче выразиться.. ––надрывались уфологии.

–– Слушай, Сереж, я все понять не могу, как взрослые люди, состоявшиеся мужчины верят во всю эту чепуху?

–– ‘Есть многое на свете, друг Гораций…’

Этот ответ не удовлетворил Алену, и она громко спросила, обратившись к собравшимся:

–– Ребята, а кто-нибудь из вас видел живого инопланетянина? Сам? Своими глазами?

Над костром повисла тишина и вдруг, Славка поднялся, шагнул к огню и брякнул, обводя друзей покаянным взглядом:

–– Я видел.

–– Когда? –– обалдел Сокол, на минуту забыв про шашлык.

–– Здесь. В августе.

–– И какие они? –– спросила Марьяна, а друзья переглянулись недоверчиво и загалдели:

–– Почему, нам не сказал?..

––..Ну, чего пристали, дайте ему рассказать!..

––..Где видел-то?!..

––…еще друг называется…

–– Да праздник еще какой-то был, мы в лес пошли..

–– А-а-а, это тогда, –– разочарованно протянул Макс и опять обнял гитару.

–– А я все гадал, чего он зеленый такой? Перепил что ли? –– поскреб затылок Мишка.

–– Так мы с тобой же ходили! Я никого не видел, –– озаботился Артем.

–– Я … действительно их видел, –– у парня даже голос сел, и у костра затихли. –– Я,...отстал тогда и заплутал немного. Ходил, ходил, потом смотрю, огонек вроде, ну и подумал – вы. Рванул на радостях, а там…Не знаю,… люди как люди, только одежда странная и лица словно восковые, неестественные, костюмы еще …и штучки у поясов, как пейджеры, только светятся.. Я и не помню, чтоб так пугался .. как тогда. В общем, развернулся на ходу и деру, куда глаза глядят, лишь бы подальше. А в голове бьется –– уходи, уходи, быстрее,… Не знаю, может, спасся, может, наоборот … Только, как вас увидел, почувствовал такое облегчение: все, жив, думаю! А вам сказать.. стыдно, в общем! Испугался, драпанул, как заяц…Вот и промолчал.

––Точно, на людей похожи?

––..Надо было сказать! Мы бы их мигом скрутили, пообщались…

––..Да перепил, вот и почудилось…

–– Да не пили мы!

–– А я все равно не верю, –– заявила Алена, и ребята, смолкнув, недоуменно уставились на нее.

–– Как можно не верить, отрицать очевидное? –– возмутился Артем.

–– А вот так! Не верю и все! Злобные гуманоиды, летающие тарелки.. Бред! Это из области фантастики, а в жизни все проще. Наверняка есть масса научных объяснений этому явлению, может параллельные миры или что-нибудь в этом роде..

–– Твоя мысль не нова.

–– А истина где-то рядом, –– усмехнулся Макс.

–– Да нет, она в чем-то права. Те, кого Слава видел, не похожи на гуманоидов…

–– А ты знаешь какие они?

–– А я слышала, что инопланетяне наших женщин воруют и насилуют,.. –– выдала Марьяна и тут же притихла, сообразив, что сказала.

–– Ага, вот радость-то! Что вас насиловать-то…–– скривился презрительно Макс, и заработал от Олеси внушительную плюху.

–– Если есть мы, значит, есть и еще кто-то или что-то разумное. Мы не можем существовать в одиночестве - это законы бытия. Ничего не существует в единичном экземпляре, даже бог имеет свой антипод. Любое начало –– двойственно, –– глубокомысленно изрек Дима.

–– Не знаю, –– пожала плечами Алена, –– я допускаю мысль, что мы не одни во вселенной, но злобных гуманоидов отрицаю категорически. Зачем им лететь сюда? Тем более, если это настолько высокоразвитая цивилизация, что способна добраться до какой-то Земли, преодолев миллионы световых лет или там, парсек?

–– Может, им здесь медом намазано? Да и кто говорит, что они злобные? Может милейшие существа…–– пробасил Костик.

––…Как гремлины…

–– Да все намного тривиальнее –– природные ресурсы. Мы столько тысячелетий обитаем на Земле, но до сих пор до конца не выяснили, чем обладаем, –– изрек Слава.

–– Каково уж знать, что у тебя под ногами, если 99 % населения, не задумывается над тем, что у них в голове, –– выдал самый неприметный из всей компании Вова Крёз. Нет, богатым финансовым магнатом он не был, а вот обширнейшими знаниями во многих областях обладал, что, слава богу, ценилось данным обществом больше, чем высокое материальное положение, к тому же работал Вова, ни много ни мало, парапсихологом в местной фирме ‘Анжилон’ и фамилию имел соответствующую - Крезон. Вот и прозвали Владимира Крезона – Крёзом.

Он вечно витал в облаках и был, как говорят, не от мира сего. С точки зрения Ворковской, больше был похож на полного crazy, чем на Креза, но против общества не пойдешь и кличка намертво прилипла к его субтильной, лысеющей от переизбытка знаний личности.

–– Вы знаете, в последнее время я склоняюсь к мысли, что предметом пристального внимания инопланетного разума является непосредственно само человечество, а не природные ресурсы, коими мы обладаем, –– тихим голосом заметил Крез, задумчиво поглядывая на жидкость в граненом стакане, зажатом в его аристократических пальчиках.

–– На что ты намекаешь? –– озадачился Артем.

–– Мы имеем очень мало данных о встречах с НЛО и гуманоидами в начале прошлого века, в пятидесятые.. Они есть, конечно, но! К началу этого века произошел просто обвал подобных встреч, а количество очевидцев, контактов и контактеров столь велико, что уже трудно закрывать на этот факт глаза любому скептику. Однако, настораживает другое - параллельно количеству контактов растет и количество исчезнувших без следа. Возьмите статистику по тому и другому вопросу, сравните, и вывод станет очевидным.

–– Ты считаешь, они забирают к себе?..–– озаботилась Маша и ткнула пальцем в небо.

–– Ты думаешь, они готовятся к нападению, собирают информацию? –– спросил Артем.

–– Из чего следует данный вывод? Ни факт первое и ни факт второе. Не суди с точки зрения агрессивного человечества, фактов подтверждающих, что их менталитет подобен нашему –– нет, –– заметил Миша.

–– А, по-моему, это логично, если следовать теории биполярности, –– подал голос Дмитрий.

–– В смысле: мы белые и пушистые, а они черные и гадкие? –– прищурился Макс.

–– Я вообще-то говорил о другом, …о нашей действительности.

–– Интересно, получается, говоришь о законах мироздания, но действуют они в каком-то определенном отрезке времени и места. Это ведь не математическая теорема, не юридический закон, а всеобъемлющий. Он либо есть, либо его нет, но действовать избирательно он не может, это не логично. По-моему ты узко мыслишь, –– вставила Алена.

–– Нет, Алена, я мыслю, как обычный хомо сапиенс, забитый в рамки социума, –– парировал Дима.

–– Вот он диктует тебе свои правила и взгляды, а они могут оказаться далекими от истины, –– сказала Маша.

–– Я просто высказал свою точку зрения. Я не гений, как Крёз и не могу объять необъятное! Вполне естественно, что некоторые вещи ускользают от меня ..И потом, что вы ко мне-то привязались? Вон к Крёзу все вопросы.

–– Ну, в этом ты не одинок, в смысле ускользания мысли, –– заметил Слава.

–– Но я же пытаюсь понять..

–– И как успехи?

–– А Крез в чем-то прав, я тоже слышал, что статистика пропавших без вести устрашающе высока …

–– Ерунда –– криминал…

–– Не все так просто …–– загалдели опять братья-уфологи.

Алену всегда утомляли пустые споры, и она перестала обращать внимание на ребят, переключилась на звезды, пытаясь увидеть хоть одну падающую и загадать желание. Впрочем, с желаниями, как и с падающими звездами, было плохо: из банальных - поспать, из глобальных - встретить, наконец, того сероглазого из снов и поставить точку на детских иллюзиях. А может его и нет в природе? А может и есть, только не так хорош в жизни, как во сне?..

Не очень яркая звезда сорвалась с места и стремительно полетела вниз, как раз тогда, когда Алена из десятка желаний пыталась сформулировать одно: ’Хочу встретить его ..Нет, хочу увидеть его ..Нет, хочу за него замуж.. Нет, хочу влюбиться и быть любимой!.. Хочу, чтоб мой будущий муж оказался красив, как тот сероглазый, умен как академик, напорист, богат и независим, смел, силен и востроглаз, как ирокез, любил бы меня, как Эдвард Рочестер свою Джейн Эйр и ..’

Звезда скользнула в темноту и растворилась без следа, а Алена, так и не заметив ее, улыбнулась собственным мыслям: ’Вам, девушка, как в том анекдоте, Иван Абрамович Чингачгук требуется! Наверное, прав Саша: хватит в облаках летать. Сережа во всех отношениях прекрасный человек, а любовь .. может, я вообще любить не умею? Бывает ведь такое?’ –– Алена покосилась на суженного: ’Главное он меня любит’...

Девушка крепче прижалась к Сергею, потерлась щекой о плечо и, заглядывая в глаза, попросила, решившись, наконец:

–– Сереженька, позови меня замуж, а?

Тот растерянно похлопал ресницами, недоверчиво косясь на нее, и настороженно протянул:

–– Ну,.. зову..

–– Да не ‘ну, зову’, а по-другому - романтично!

–– Без проблем! –– бодро гаркнул он, дошло, видимо, что она не шутит и, вскочив, скрылся в темноте, оставив Алену в недоумении.

Через пару минут Мальцев уже стоял перед ней на коленях с охапкой полыни и с придыханием изливал собственную версию романтического предложения руки и сердца:

–– Нижайше прошу Вас, жестокосердная леди, принять сей скромный дар, а с ним мое горячее сердце и твердую руку, дабы пойти по жизни рядом, делить радость и печаль.. Короче, Аленушка, любимая, будь моей женой, а?!

Над костром грянули аплодисменты и бурные завывания в честь молодых. Алена снисходительно улыбнулась и, присев в театральном реверансе, приняла охапку вялой полыни.

–– Я согласна, мессир рыцарь. Обязуюсь стирать вам носки, печь пироги, пичкать колдактом в эпидемический период и тратить ваши кровные на благо семейного интерьера!

–– ‘Ах, свадьба, свадьба, свадьба в жизни только раз, может два, а может три, но это не для нас..’ –– тут же взвыл Макс.

Компания начала шумно поздравлять молодых, перекрикивая друг друга:

–– Наконец-то! –– взвопила Олеся, подпрыгивая от восторга.

––..Ох, и свадебку закатим!

––..Молодцы ребята!

––..Дай пять, жених!

––..Опередил, Серега.

–– Чур, здесь торжество устраивать! –– пробасил Мишка.

–– Чокнутый? –– взвизгнула Олеся.

–– Аленушка, –– пропел любимый и обнял девушку, ткнувшись от переизбытка чувств ей в плечо. Ворковская только вздохнула - каблуки на свадьбу не одеть, Сережа ростом с Алену, разница в два сантиметра, куда каблуки?

А вокруг, бурно радовались счастью молодых, наперебой обсуждая предстоящее событие. Мужчины, сбегали за дополнительной порцией мартини, прихватив и пару бутылок виски, на всякий случай, и уже разливали горячительное по стаканам. Темпераментный Шато толкал длинный грузинский тост на тему любви и дружбы между особями разного пола. Сергей, то и дело встряхиваемый братьями-уфологами, залпом выпил стакан и, спешно вывернувшись из медвежьих объятий Сокола, пристроился за спиной Алены, обхватив ее за плечи:

–– Не передумаешь, милая? –– тихо спросил он, настороженно заглядывая ей в лицо.

–– Не передумаю, –– буркнула девушка, отчего-то загрустив.

–– Ты не пожалеешь! Ты же знаешь –– я все для тебя сделаю! Мы в понедельник заявление подадим, две недели ведь нам хватит на приготовления? Квартиру надо найти, чтоб тебе до института не далеко было и надо будет тебе на права сдавать.. В общем, придумаю. Во вторник свататься приду.

–– Зачем?

–– Так положено, Аленушка, твоих надо в известность поставить и обсудить все. Где будем праздновать?

–– Не знаю, мне все равно.

–– Как это ‘все равно’? –– услышала Олеся и не преминула влезть. Алена недовольно посмотрела на нее: тебе-то что?

–– А где медовый месяц планируете провести? –– спросила Маша.

–– Езжайте на Канары! Солнце, песок, море, ––размечталась Марьяна.

––..Да сдались им эти Канары! У нас на Руси хороших мест мало?

––..И какие?

––..Аркаим, Пермский треугольник, …

––…Ты что городишь-соображаешь?

––..Ее замуж зовут, а не инопланетян ловить и аномальные зоны изучать! Совсем спятили!

––…Совместят приятное с полезным. Зато экзотика.

––..Какая экзотика, в баню!

–– А мы с Димой, в Питер ездили. Не город- сказка!

––…. На костях построен!

––..Ну, и при чем тут кости?

––..Можно подумать, это принижает его достоинство. Наш тоже на чем-то построен.

––..На болоте.

––…А что? На болоте в палатке - кайф! Ни тебе благ цивилизации, ни соседей, ни знакомых, а то ведь замучают советами…

––…Ага, комары, лягушки и жуткий холод…

––..Совсем сдурели? В белом платье и на болоте? Это у кого такая фантазия буйная? У кикимор инфаркт случится!

––…От зависти.

––…От дурости человечьей!..

–– Ша!!! Батько говорить будет! –– заорал Мишка перекрывая дружеский гомон. –– Пущай свой медовый месяц проводят, как посчитают нужным, а свадьбу здесь справить предлагаю. Места хватит.

–– Сокол, ты чокнулся! В твоем замке Баскервиллей, только поминки устраивать можно, –– заметил Дима.

–– Обижаешь?! –– тут же взревел Миша в притворном гневе. –– Чем тебе моя домушечка не гарна?! Да я здесь роту размещу и ни об кого не запнусь! А ты в своей хрущёвке о хвост кота запинаешься, в сортир без членовредительства пройти не можешь! Слова громко не скажешь - у соседей штукатурка сыпется! А здесь –– воля! Ори –– не хочу, гуляй хоть до второго пришествия, хоть дивизию на раут приглашай - раздолье!

–– Мишаня, кончай людей на глупости подбивать!

–– Лучше в ресторане. ‘Азия’ вон - вполне приличное место.

–– Да, на фига эти массовые попойки с мордобоем и выносом тел нужны?...

–– По себе людей не судят.

––..Да? А не ты ли нам, змей, на свадьбе бедлам устроил…

––..Ну, все, поехали…

––..А мы им романтическую свадебку устроим.

Алена вздохнула и искренне пожалела, что устроила подобный бардак. Ну, что, спрашивается, два дня не подождала? Дома бы, без свидетелей, все решили.

Вот ведь потянул черт за язык.

–– За любовь! –– взвизгнула Марьяна и сунула Алене стакан с мартини.

–– Э, не так, да? –– выгнул пальцы Шато и выдал десятиминутный тост, из которого следовало, что Мальцев в принципе больше никогда ни на кого не посмотрит, потому что уже умер от любви. За этим тостом последовали другие, короче, потом еще и еще.

Запасы мартини и виски таяли на глазах, и слет уфологов плавно перешел в съезд бухологов, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

К часу ночи все основательно нарезались и уже не помнили, за что, собственно, пили.

Мишка, пристроив свое бренное тело у колодца, сотрясал листья лопуха и распугивал ночных насекомых в радиусе трех метров своим жутким храпом. Славка толкал затухающему костру идею вселенского братства, салютуя отобранным у Маши бокалом. Артем с Сергеем спорили –– кто из них больше любит Алену и соответственно женится на ней, начисто забыв о ее присутствии. Макс с Олесей, завывая, как Витас со сводным хором работников милиции, выдавали частушки из репертуара Балаган-лимитед. Марьяна, пьяно икая и размазывая водостойкую тушь по лицу, жалилась Шато на свою загубленную девичью жизнь и клялась, что она –– грузинка в третьем поколении. На что тот отвечал односложно:

–– Выпьем, да?

Димка спорил с Машей о происхождении женской ‘сучности’ и рисковал получить в лоб пустой бутылкой из-под горячительного. Крез спал в машине, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Костик, как самый умный, отполз в дом и, по - медитировав на бутылку виски, заснул прямо на лестнице, с трепетом обнимая одной рукой пустую тару, другой-- знаменитый бивень..

Алена, выпив за этот вечер свою годовую норму - полбутылки мартини, опьянела настолько, что с легкостью поддалась уговором охрипшей от сольного выступления Олеси сходить в лес и пригласить на бракосочетание Ворковской и Мальцева парочку пришельцев из другой галактики.

Для храбрости и остроты ощущений, юные любительницы экстрима приложились к бутылке ’Смирнофф’, позаимствованной Максом из бардачка крезовской машины прямо из-под носа хозяина. Водка, смешавшись в хрупком студенческом организме с мартини, сделала свое черное дело, и погнала их навстречу приключениям.

Дури, которой хватало и в трезвом виде, больше ничто не препятствовало, и девушки, максимально, с их точки зрения, замаскировавшись под инопланетян: Олеся нацепила африканскую маску на физиономию, накинула на плечи белую простынь и стала больше похожа на шизанутое, умершее, от осмотра самого себя в зеркале, привидение. Алена накинула китайский дождевик ярко красного цвета, выуженный из недр кухонного столика, соорудила веночек из повядшей полыни, надела его на голову и ринулась в лес, под ручку с Олесей, в сопровождении вездесущего Макса. Он, в отличие от девушек, не мудрствовал, и пошел во главе делегации, как истинный гражданин России - с бутылкой под мышкой, фонариком в зубах и гитарой наперевес: простенько и со вкусом.

Процессия отважно устремилась в чащу, навстречу инопланетному разуму, под лихие аккорды: ‘Батяня - комбат’

Последнее, что запомнила Алена - пузатая бутылка в руке и шершавая сосновая кора перед носом. Сосна ни в какую не желала разделить ее радость по поводу окончания поры девичества, на что Ворковская несказанно обиделась и легла спать прямо на землю, у ее корней, удобно пристроив голову на венок из многострадальной полыни.

ГЛАВА 4

Пробуждение было жутким. Холод пронизывал до костей, заставляя даже серое мозговое вещество трястись в ознобе. Кругом было тихо, темно и сыро.

Жутчайшее состояние похмелья, с которым Алене, дожив до 20 лет, удалось благополучно избежать близкого знакомства, терзало каждую клеточку неискушенного организма. Продираясь сквозь похмельный туман и головную боль, в закоулках сознания возник первый вопрос : где я? А затем второй : что здесь делают сосны? Минут десять ушло на то, чтобы сфокусировать взгляд на близстоящем стволе дерева, минут пятнадцать на то, что бы подняться с мокрых, холодных еловых иголок и мха, преодолевая дурноту и проклиная изготовителей винно-водочной продукции.

Алена потерла лицо ладонями, поежилась и попыталась сообразить, где находится. В памяти клубился туман и стойко хранил секрет ее недавних передвижений, зато выдал ‘на гора’ предысторию похода в лес. Тишина, стоящая вокруг, вкупе с кромешной тьмой, производила устрашающий эффект вакуума, но Алена даже не обратила на это внимание - не протрезвевший разум потерял не только способность соображать, но и бояться, однако, некоторые провалы в памяти не смягчали негативных эмоций по поводу дружеских отношений, а также рождали глубокое неудовлетворение поведением некоторых персон.

Почему Олеся ее оставила? Где Макс? И где, черт возьми, влюбленный жених?!

Алена, шатаясь, побрела меж сосен, пытаясь найти какой-нибудь ориентир. Но это не удавалось, глаза то слипались, то откровенно косили. И девушка просто тупо шагала, переставляя негнущиеся ноги, как китайская кукла - барби, радуясь хотя бы тому, что не разучилась ходить. А значит, рано или поздно, куда-нибудь придет и, в итоге, встретится с братьями-уфологами, расскажет им биографию их гуманоидовой матери и обозначит их место проживания на ближайшую пятилетку - в местах глухих и столь же отдаленных, как эти.

И дернул же ее нечистый за язык, позвать бухологов на встречу с вселенским разумом! В итоге чужой не нашла, а свой потеряла –– корми теперь комаров и обнимайся с ‘Колотун-ага’. Зубы Алены клацали от холода так, что шишки с сосен падали.

Ворковская вспомнила все ругательства, какие узнала или услышала за свою недолгую жизнь. Скудного запаса хватило минут на пятнадцать, и она пошла по второму кругу, образуя прилагательные, глаголы и словосочетания из пройденного материала, и, хоть это занятие не давало заснуть и замерзнуть окончательно, к сожалению, новообразованные эпитеты не удовлетворяли и не отображали в полной мере переполнявшие ее эмоций.

Она понятия не имела, сколько времени бредет по лесу, распугивая его немногочисленных жителей бряканьем своих челюстей, но отчего-то казалось - долго. Однообразный пейзаж окончательно ее утомил, запас ругательств иссяк, остатки алкогольных паров быстро выветривались и только холод все сильней и настойчивее пробирался в многострадальный организм, заставляя подпрыгивать девушку, как Мягкова из ‘ Иронии судьбы или с легким паром’, выдавая трепетную дробь - ‘надо меньше пить, пить надо меньше..’.

Когда вдали замаячил тусклый огонек, Алена приняла его за костерок братьев-бухологов, и припустила со всех ног, придумывая на ходу вендетту своим бессердечным друзьям.

Она на бегу стянула с волос резинку, сняла дождевик, оставшись в светлом свитере и джинсах, и, выпучив глаза, страшно оскалившись, размахивая красной накидкой, как знаменем гвардейской дивизии, с диким воем вылетела к огоньку, желая произвести эффект внезапности, и, хоть на минуту, испугать бессовестных бухологов, оставивших бедную девушку в глухом лесу.

Но, то ли сослепу, то ли спьяну, Алена не разглядела, что мерцающий огонек -- вовсе не костер, и, лишь вылетев на поляну в диком виде, поняла свою ошибку и, словно споткнулась, резко смолкла, застыла и уставилась на странную картинку, открывшуюся взору, не столько со страхом, сколько с глубочайшим изумлением. Алена хлопнула ресницами и открыла рот от удивления.

Свет шел не от костра, а исходил из какой-то странной штуки, напоминающей высокий, метра полтора, цилиндрический аквариум, диаметром метра два, наполненный голубоватой светящейся и пузырящейся жидкостью. Сверху была плоская крышечка, которая мерцала и переливалась, как новогодняя гирлянда в темноте, и при этом не издавала и звука. Рядом со странным аппаратом, стояло три человека в абсолютно одинаковой одежде - серебристых комбинезонах, застегнутых под горло, и с широкими темными поясами, на которых мигали какие-то, очень похожие на пейджер, приспособления.

Этих троих можно было разглядеть в отсвете мерцающего огня, как при ярком дневном свете, и вид их девушку не порадовал. Один, невысокий, щуплый, с ежиком светлых волос и большими голубыми глазами на восковидном лице, еще походил на человека, а вот двое других - нет. Они были похожи на роботов: совершенно одинаковые фигуры, не высокие, но широкоплечие и устрашающе крепкие, поза солдат срочной службы, застывших по команде ‘ смирно!’, одна на двоих. И лица близнецов - неестественно тяжелые челюсти, тонкие губы и ежик темных волос над узким лбом –– все это одно на двоих.

Эта картинка чем-то напомнила Алене кадры из немногочисленных фантастических фильмов про инопланетян, просмотренных ею в детстве. Она тут же вспомнила рассказ Славки и почувствовала тревогу. Ноги сами начали движение в сторону леса. Алена мелкими шажками начала отступать, еще не поворачиваясь спиной к этим ‘чудикам’, готовая в любой момент сорваться и нестись со всех ног от них подальше.

Странные люди лишь смотрели на нее с любопытством и не делали никаких движений. Вернее, смотрел голубоглазый, а двое других просто стояли рядом с ним с тупыми, каменными лицами и столь же тупыми взглядами абсолютно пустых темных глаз.

Ворковская уже вознамерилась поблагодарить бога за спасение и развернуться в сторону леса, как на что-то наткнулась спиной и вскрикнула от неожиданности. Чья-то ладонь тут же легла ей на губы, а другая рука крепко сжала в объятиях, перехватив через предплечья:

–– Тихо! –– осек крик Алены властный, мужской голос над ухом. Она покосилась на его обладателя и заскулила от страха, пытаясь вырваться. Вид мужчины навевал тоску: черные, как уголь, равнодушные глаза, короткие, темные волосы, строгое лицо неестественно серого цвета с бороздками морщин.

–– Я сказал : тихо! –– разжал он тонкие губы.

–– Вэрэн, эйси лой.[3] –– произнес голубоглазый надтреснутым голосом.

Непонятные слова еще больше испугали Алену, и она забилась в стальных объятьях черноглазого. Секунда, и тот резко наклонил ее вперед, заведя руки за спину, и что-то широкое, твердое и тяжелое, словно наручники, сцепило запястья вместе –– не развести. Еще секунда, толчок, и она полетела вперед, чуть не впечатавшись лицом в странный ‘аквариум’.

–– Бесто лой! Нэ фелимэ![4]

‘Нужно бежать и кричать!’ - забилось в голове Ворковской, и она, обезумев от страха, рванула что есть сил в сторону леса, но пролетела лишь пару шагов. Кто-то безжалостно толкнул ее в спину, и девушка с треском впечаталась плечом в ствол сосны. Из глаз тут же брызнули слезы –– боль врезалась в тело, слепя сознание, и она, обессилев, рухнула на землю.

Ее молча подняли и потащили куда-то. Алена преодолевая боль и ужас, пыталась орать, брыкаться, но на двух ‘близнецов’- роботов, вцепившихся в ее плечи с двух сторон, как плоскогубцы, это не произвело впечатления. Она была, как кузнечик, накрытый стеклянной банкой - сколько ни бейся –– не перевернуть, не выбраться на свободу. Эти двое с равнодушными, застывшими лицами тащили ее, бог знает куда, как коробку с тортом –– бережно, но надежно, не обращая внимание на завывания жертвы, дикие крики и удары ногами не больше, чем на спутник, летящий в темном небе над их головами.

–– Помогите!! –– орала Алена. –– На помощь!! Отпустите меня!! Отпустите сейчас же!!!

И вдруг смолкла, мгновенно онемев оттого, что увидела.

На небольшой поляне, занимая все пространство от края до края, на фоне темно-синего неба и темных пятен деревьев, высилась ирреальная, фантастическая платформа с цилиндрическим куполом и мерцала по краям сине-зеленым тусклым светом, словно подмигивала. Она напоминала Алене космический корабль уменьшенного размера и явно не земного происхождения, что не вязалось с ее материалистическими взглядами на жизнь.

Ее протащили по гладкой, словно отполированной, с матовым отблеском, тонкой на вид, наклонной плоскости вверх, к зияющему проему и втолкнули внутрь. Алена, перестав сопротивляться и открыв рот от изумления, крутила головой, осматриваясь округ - будет что рассказать братьям-уфологам при встрече.

Внутри корабля что-то жужжало, то ли под округлым потолком, то ли под решетчатым полом, из-под которого сквозь узкие, вертикальные щелки просачивался неяркий, желтоватый свет. Стены узкого коридорчика, по которому вели Алену, были однотонными, голубоватыми и светились. В конце коридора виднелся серебристый круг с мигающим, разноцветным ободом, к нему девушку и подтащили. Он тут же гостеприимно распахнулся, вернее, распался на острые, на вид, треугольники, мгновенно исчезнувшие в ободе, и обдал троих посетителей белесой густой дымкой без запаха.

Алену втолкнули внутрь, в еще один коридор, который по ходу то раздваивался, то растраивался. Все тот же пол решеткой, арочный потолок выложен выпуклыми квадратами, горящими в шахматном порядке. Стены серебристые, странные: не поймешь - то ли из пластика, то ли из неизвестного металла или резины, и ни одной двери, ни одного окна или иллюминатора. Пол и потолок светятся, а стены отсвечивают.

‘Близнецы ‘ поставили девушку у стены в коридоре и застыли по бокам, не выпуская добычу из своих лап. Алена покосилась сначала на одного, потом на другого и уже вознамерилась спросить –– кто придумал этот очаровательный фарс с гуманоидами в главной роли, как гладкая стена, напротив них, бесшумно разверзлась, открыв взору небольшое, полукруглое помещение, напоминающее лабораторию какого-нибудь особо аскетичного ученого.

Светящийся потолок, светящийся пол, хрупкий на вид, похожий на стекло, под которым пустили струю дыма, мерцающие неоново –– серебристые стены и минимум мебели - одна, единственная кушетка, вернее, ее верхняя часть, висящая прямо в воздухе, абсолютно гладкая, плоская пластина, с приподнятым подголовником.

У кушетки, упираясь в нее ладонями, стоял высокий, не молодой мужчина с грубоватым, надменным лицом, бронзовой кожей, темным ежиком волос и .. ярко-желтыми глазами, в которых плескалось откровенное презрение и недовольство.

Такой цвет глаз, скорей естественный для хищника, чем для человека, обескуражил и заставил бы занервничать любого нормального обывателя, но Алена, несмотря на очевидность происходящего, приняла это как знак, объясняющий нелепость ситуации и подтверждающий ее абсурдное предположение, что все случившееся –– не очень умная шутка братьев-уфологов.

’Наверняка линзы. У человека таких глаз быть не может’, - решила она и, хлопнув ресницами, мило оскалилась, решив подыграть:

––Привет братьям по разуму!

Мужчина оторвался от ‘кушетки’, выпрямился, сложил руки на груди и, прищурившись, удовлетворенно кивнул:

–– Что ж, Вэнс не ошибся. Прекрасный экземпляр, можно сказать –– редкий, –– медлительным, сладким, как патока, голосом, произнес он на чисто русском языке, что еще больше утвердило Алену в ее догадке.

––Да? Я рада! Вы тоже –– ничего. Кому сказать спасибо за прекрасную, красочную постановку? Римейк к звездным войнам? Русский вариант?

Желтоглазый скорчил презрительную гримасу и кивнул ‘близнецам’:

––Укладывайте на кушетку.

Что они незамедлительно и сделали, несмотря на отчаянное сопротивление девушки и ее возмущенные крики. Алену, буквально за секунду, распяли на этом ‘прокрустовом ложе’, прижав к нему твердыми, широкими обручами, появившимися неизвестно откуда, как зайцы из шляпы фокусника. Они крепко обхватили лоб девушки, шею, запястья, талию, колени, лодыжки, а главное быстро, надежно и, явно, не для шуток.

От ужаса у нее перехватило дыхание, девушка захрипела и получила укол под нижнюю челюсть. В горле мгновенно похолодело и все мышцы, от носа до груди, намертво заледенели, отказываясь подчиняться хозяйке. Алена больше не могла издать и звука, ей только и оставалось расширенными от ужаса глазами следить за манипуляциями желтоглазого ‘ящера’. А тот, холодно-безучастный, отстранено-равнодушный, как патологоанатом на своем 2001 вскрытии, повертел перед ее носом блестящим предметом, похожим на хирургический скальпель с лазерным прицелом, и рассек им плечо. Девушка забилась и скосила глаза –– на плече красовалась большая, аккуратная буква ‘Т’, в середину которой, не обращая внимания на струящуюся кровь ‘хирург-садист - экспериментатор’ впихивал рифленую, плоскую, голубоватую штучку с тонким стержнем, похожую на пуговицу армейского кителя.

Алена сначала почувствовала жуткую боль, а потом все поплыло перед глазами, закружилось, унося ее в спасительное забытье.


Она открыла глаза и, увидев знакомый, ненавистный серебристый потолок в выпуклый квадратик, нахмурилась. Тело ныло, левое плечо - жгло, но в данный момент это не имело для нее значение, а вот потолок –– имел.

Она-то, было, подумала, что все, что произошло –– сон, порой кошмарный, порой причудливый и интересный, но сон, а значит, рано или поздно она проснется. Но эти квадратики над головой лишали ее такой уверенности. ‘Либо я еще не проснулась, либо это не сон’, - пришлось признать Алене, и тревога, объединившись со страхом, приготовили себе местечко в партере души.

Девушка повернула голову и зажмурилась на минуту, внутренне похолодев, потом резко села и тряхнула головой: ‘нет!’ Но что толку кричать –– нет, если –– да?

Она встала и огляделась. Жуткая действительность оказалась реальнее любого кошмара в стиле ’Стивен Кинг’ и, как бы Алена ее не отвергала, не желала превращаться в виртуальный вымысел.

Девушка находилась в замкнутом пространстве, в кубической полутемной комнатушке в которой не было ни окон, ни дверей, ни мебели, если не считать плоскую серебристую пластину, на которой она лежала пару минут назад, примерно метр на два, парящую прямо в воздухе, у стены. Знакомый пол в решетку, из-под которой струится тусклый, желтоватый свет, знакомый потолок, знакомые стены, словно залитые сначала каучуком, а потом покрашенные серебрянкой –– и все это было так же реально и осязаемо, как и боль в плече, на котором сквозь белый материал, похожий на медицинский пластырь, проступала кровавая буква ‘Т’. Так же реально, как изодранный рукав свитера, как испачканные джинсы, как сама Алена.

Девушка нервно забегала по ‘каземату’, всхлипывая, поскуливая, закусывая губы и изо всех сил пытаясь не поддаться панике. Она тщательно прощупала все стены на предмет малейшей лазейки, щелочки, панельки, кнопочки, но они были абсолютно ровными и непроницаемыми, немного шершавыми и теплыми на ощупь, звуконепроницаемыми, пуленепробиваемыми и ногтенепродираемыми, надежными, как банковская система Швейцарии.

Алена забилась в истерике, заколотила кулаками по шероховатой поверхности, заорала, пиная кроссовками то там, то тут немую стену, так и бесновалась, пока руки и ноги не отбила, не охрипла, и, в конце концов, сдалась, заскулила, оседая на пол, заплакала от бессилия, неопределенности и страха.

Она почувствовала себя жуком, помещенным в спичечную коробку, замученным, забытым и закинутым на антресоли. Алена впервые почувствовала угрызения совести оттого, что в детстве ловила всяких букашек-таракашек и собирала их в банки, потом забывала, а они умирали. Теперь ее черед. Детская бездумность и жестокость предъявляли ей счет –– плати.

Как часто мы совершаем поступки, даже не предполагая, куда они нас заведут –– на самое дно страданий и боли или на вершину счастья и блаженства. Мы, бывает, и предполагаем, высчитываем, взвешиваем и все равно -- просчитываемся, и платим, а заплатив один раз, категорически не желаем платить второй и третий, не желая платить –– осторожничаем, а осторожничая - перестраховываемся, а перестраховываясь –– не доверяем и не верим, а не веря –– боимся, в итоге зарабатываем массу комплексов на пустом месте, истинную причину которых забываем с годами или напрочь отрицаем их присутствие в своей личности, из-за того же страха. Так и обрастаем всякими тайными ‘заборчиками’ и ‘гирями’ на шее, как выставочная кошечка медалями, и не желаем с ними расстаться. Это нельзя, то –– стыдно, а это –– страшно и все равно не по силам, да и поздно, да и надо ли, что подумают, правильно ли поймут?

Алена, раскачиваясь и глотая слезы, скользила взглядом по гладким стенам и снова подумала: ‘ вот он –– ад’. За какие грехи она сюда попала? Как же это она умудрилась так нагрешить за 20-то лет жизни? Что же она не так делала? В чем виновна?

За то, что ленилась чистить зубы на ночь? За то, что Димке Фомину годовую контрольную по алгебре списать не дала, а ему потом пришлось в ‘технарь’ вместо десятого класса идти?

За то, что они с Олеськой в восьмом классе фосфором для ногтей в кабинете ботаники скелет выкрасили?.. А потом ботаничку Анну Николаевну чуть инфаркт не хватил, выключила та свет в кабинете и кинула прощальный взгляд в темноту …зима была, поздний вечер… Ее потом час в учительской валерьянкой отпаивали..

А может, за то, что парней доводила? Костику Соколовскому свидание назначила и не пошла, а он два часа под дождем простоял и потом месяц с бронхитом провалялся... Сережку, как собачку на поводке два года водила, близко не допускала…

‘Бред! Какой бред! Чушь! Ерунда! Да это наверняка братья-уфологии, придурки несчастные, устроили! Решили проучить за скептицизм и неверие в торжество инопланетного разума! А заодно нервишки пощекотать, на силу духа и прочие архаичные атрибуты проверить!’ –– у Алены даже слезы высохли от возмущения. Она вскочила и опять заколотила в стены, выкрикивая в пустоту:

–– Эй, вы?! Шутники! Хватит издеваться! Выпустите меня сейчас же! Вы, идиоты! Выпустите, слышите! Я вам уши оборву! Я вас придушу! Выпустите меня! Хватит, ребята! Это уже не смешно, слышите?! Придурки, что вы делаете?!! Я вам что - подопытный кролик?! Сережа?! Мишка?! Макс?! Ребята!!? Хватит!! Хватит!! Я домой хочу!! Мне страшно! Прекратите сейчас же! Ну, Сережа?! Ну, хватит издеваться над человеком! Ну, все, все!! Верю я в ваших гуманоидов!! И во вселенский разум, в апокалипсис, и в бога, и в черта!!! Выпустите меня!!!

Алена то умоляла, то угрожала, то плакала, то злилась, то билась в стену, то рыдала, то сидела, сжавшись в комочек, но ничего не происходило, ничего не менялось. Она жутко хотела есть, пить, элементарно –– в туалет, но ее инквизиторов это видимо не интересовало и не беспокоило.

Она не знала, сколько сидит в этой железной коробке, позабытая, ненужная и словно вычеркнутая из списка живых и мертвых. Все, что было и есть, все, что могло быть и будет, осталось за этими непроницаемыми стенами, в том мире, где Алена еще училась в институте, еще собиралась замуж за Сережу. Здесь же уже был лишь ее фантом, насмерть перепуганная, растерянная, раздавленная, безумно уставшая, опустошенная тень от личности, призрак прошлого.

Она вспомнила все молитвы, которые почерпнула в мамином молитвослове, но бог был глух к ним. Она охрипла от криков, взывая к совести ненормальных, учинивших подобный эксперимент. Она поклялась никогда не пить спиртных напитков, не убивать насекомых, исправно молиться и чистить зубы на ночь, покаялась во всех проступках, грехах и грешках, вспомнила всех умерших родственников и живущих, но эффект был тот же.

Она то засыпала, то просыпалась, то бродила по комнате, то раскачивалась, сидя на полу, и, в конце концов, абсолютно отупела от одиночества и неясности. Паника сменилась полнейшей апатией, апатия злостью, злость - растерянностью и обидой. Водопад слез иссяк, сон смешался с явью, потеряв свои четкие границы, и Алена почувствовала, что попросту сходит с ума. Это уже не страшило, глупо бояться психбольницы, если ты в ней уже находишься, но рождало глубокое сожаление о прошедших годах и навевало философские мысли о мимолетности жизни.

В конце концов, когда из чистого упрямства она решила выжить, не сойти с ума, назло всем и вся, дабы, освободившись, как тот джин из бутылки, вспомнить своим обидчикам каждую минуту, каждый час, дни, а возможно, и недели, проведенные в этом ящике, и выставить счет, получить сполна за тяжелейший стресс, за непоправимый ущерб, нанесенный психике.

В этот момент о ней, наконец, вспомнили.

ГЛАВА 5

Алена дремала, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, когда в комнате раздался шелест. Он произвел на привыкшую к полной тишине девушку эффект снежного обвала. Она резко открыла глаза и уставилась на фигуру, возникшую в полумраке комнаты.

В первую минуту помутненный рассудок, принял ее за привидение и, пока девушка соображала: пугаться ей, беспокоиться, просить о помощи или послать к черту незваного гостя, существо шагнуло внутрь и стена за его спиной закрылась со знакомым шелестом.

Это оказался не призрак, а вполне реальная особь мужского пола - тот самый голубоглазый парень, которого она видела на треклятой поляне.

Он протащил по воздуху серебристый поднос с крышкой, оставил его у лежанки, подошел к Алене и, присев на корточки рядом, заглянул в глаза.

Девушка склонила голову на бок, разглядывая парня: вполне человеческое лицо, только изможденное, с неестественным цветом кожи - желтовато-серым, без малейших признаков растительности. Ярко-голубые, большие, выразительные глаза, в которых плескалось то ли сочувствие, то ли сожаление, щурясь, внимательно изучали ее. Прямой нос, твердые, отчего-то лиловые губы, волевой подбородок, высокий лоб, и не просто астеническое, а скорей дистрофическое телосложение. Ему с таким же успехом можно было дать как 20 лет, так и 40 –– 45. Безмерная усталость и явные неполадки со здоровьем мешали установить точный возраст и искажали черты.

–– Как дела? –– спросил он. Алена вздохнула, еще не веря, что слышит человеческую речь, видит нормального мужчину, который не тает, не сливается со стенами и так же, как она, дышит, говорит, чувствует.

–– Ты кто? –– спросила она, облизав губы. Голос показался ей слабым, надтреснутым, но не удивлял - в горле давно было сухо, как в пустыне Сахара.

–– Меня зовут –– Рэйс. Я принес тебе завтрак. Хочешь в душ? Давай я тебя отведу, а потом покушаешь, и мы поговорим, хорошо?

У Алены дернулось веко -- голос у парня был тягучим, вкрадчивым, бесцветным…странным. Он словно говорил через силу или с трудом подбирал слова, они лились, как густая масса, нехотя и не спеша. Девушка так соскучилась по человеческой речи, общению и каким-то иным звукам, кроме собственных всхлипов, криков и хрипов, что буквально ловила каждое его слово, вслушиваясь в правильную речь, смакуя каждое словосочетание.

–– Ты кто? –– опять спросила она.

Парень пошарил полусонным взглядом поверх ее головы, видимо, искал терпение, и спокойно повторил:

–– Я, Рэй. Пойдешь в душ?

Алена встрепенулась –– душ! Боже, какое счастье! Как мало оказывается надо человеку.

–– Да! –– с готовностью закивала она, немного приходя в себя, и отлипла от стены. В глазах парня мелькнула улыбка, он выпрямился и подал Ворковской руку:

–– Пойдем.

Алена, не раздумывая, вложила свою ладонь в его длинные, тонкие пальцы. Он помог ей подняться, подвел к стене напротив ложа и надавил всей пятерней. Она с шелестом отъехала, обдав их дымом.

Девушка настороженно шагнула внутрь: не большая, круглая комнатка, диаметром метров пять - шесть, вмещала в себя цилиндр с матовым стеклом от пола до потолка, с двух сторон открытой стены полукругом выступали две то ли трубы, то ли колонны с ровной вертикальной бороздочкой во всю длину, и никакого душа, санузла. Алена с подозрением уставилась на парня –– очередная шутка?

Тот правильно истолковал ее взгляд и начал знакомить с устройством душевой:

–– Здесь чистое белье, одежда –– возьмешь,–– он ладонью отодвинул полукруглую створку правой ‘колонны’. –– Здесь …моющие,.. моющиеся…Средства по уходу за телом. Все необходимое. Это душ. –– Он раздвинул матовое стекло цилиндра, и Алена увидела, что тот полый внутри и весьма вместительный. На метр от пола –– серебристый обод с маленькой дырочкой сбоку. Стены однотонные, ровные и только прямо, напротив створок, три ряда плоских прямоугольных, разноцветных кнопочек с выбитыми на них то ли иероглифами, то ли опознавательными знаками. Алене эта ‘ душевая ‘напоминала стакан в подстаканнике, причем стакан с крышкой и вертикальным разрезом посередине, его раздвинули и предлагают ей помыться в подстаканнике, только перелезь через края.

–– Кнопки –– настрой и регулировка воды, –– пояснил парень. –– Туалет за душем. Справишься?

–– А то? –– повеселела девушка. Рэй выдавил улыбку и вышел, оставив Алену в гордом одиночестве. Стена вернулась на место.

Девушка не стала терять время и в первую очередь воспользовалась туалетом, потом начала жать кнопки в душе и с жадностью глотать кисловатую воду, хлынувшую с потолка, не заботясь об одежде. Живительная влага привела ее в чувство, вернула способность мыслить, рассуждать, соображать.

Алена покопалась в недрах импровизированных шкафов, выудила пушистое полотенце, пахнущее чем-то пряным, узкие трусики, чистые брюки, нормальные, стандартные темно-синие джинсы и светлую кофточку с длинным рукавом и круглым воротом - все по размеру. Потом скинула грязную одежду и залезла в ‘ подстаканник’. Вот где ей пришлось изрядно потрудиться, прежде чем она смогла помыться. Вода никак не хотела настраиваться, она то лилась сплошным потоком с потолка, грозя утопить Алену, то капала из середины, холодная, как в горном ручье. Нимало помучившись, девушка все-таки смогла смыть с себя грязь и, выскочив, быстро начала натягивать чистую одежду, боясь, что кто-нибудь явится сюда с недобрыми целями или тот голубоглазый исчезнет так же неожиданно, как и появился, а она так и не узнает : какого черта с ней все это происходит?

В голове уже роились вопросы, один ядовитее другого, формулировались претензии и угрозы. Долгожданная месть обретала четкие очертания.

При всей очевидности, Алене не хотелось верить, что она попала в лапы инопланетян. Мало эта мысль отдавала шизофренией и фантастикой, к которой она с детства относилась не очень тепло, так еще перечеркивала всякую надежду на освобождение и превращала будущее в огромный знак вопроса. Проще думать, что это устроили бухологи, а может еще кто, мало ли ненормальных на свете? Криминал цветет и плодоносит, а докопаться можно и до столба.

Алена вытерла свои длинные волосы невесомым, пушистым, как персидский котенок, полотенцем и отметила, что оно впитало почти всю влагу с волос, но и это не убедило ее в наличии инопланетного разума. Она просто кинула его на край душевой и вышла.

Парень не ушел, вальяжно развалившись на ее ложе, смирно сидел и ждал.

–– Вы кто? –– с места в карьер начала нападать Алена, подперев бока руками. –– Что вам от меня надо?! По какому праву вы меня здесь держите?!

Парень равнодушно смотрел на нее исподлобья и молчал.

–– Ну, знаете ли, это не просто наглость, это экстремизм какой-то! ‘АльКайда’ чертова! Я требую, чтоб меня немедленно выпустили! Сейчас же!

–– А если нет?

–– Вам же хуже. Я подам на вас в суд. Засужу. Ваши действия неправомерны и носят насильственный характер, это уголовно наказуемо и чревато последствиями!

Парень с невозмутимым видом прилег, облокотившись на ложе локтем, закинул ногу на ногу, и спокойно сказал:

–– Какая экспрессия. Может быть, ты сначала покушаешь, а потом будешь задавать вопросы и предъявлять претензии?

Алена, почувствовав себя ослицей, растерянно моргнула, прошествовала к висящему в воздухе подносу, села с краю ложа, благоразумно сохраняя дистанцию меж собой и странным парнем, и откинула крышечку. Несколько розеток с кашеобразной, неприглядной массой, плоская тарелка с хлебцами и высокий стакан причудливой формы с темной жидкостью –– вот и все, что она увидела. Запах, конечно, приятный и есть хотелось сильно, но –– нет.

Алена решительно отвернулась и уставилась в голубые глаза:

–– Я объявляю голодовку!

–– Что ж, ты весьма последовательна, но неразумна, –– ее заявление не произвело на парня должного впечатления. И весьма позабавило. –– Тебя будут кормить искусственно. Неприятная процедура. Желаешь узнать подробности?.. Или оградишь себя от подобных впечатлений?

Алена зло сощурилась и зашипела, как ошпаренная кошка, сверкая синими глазами:

–– Не посмеете! Когда все это кончится, я размажу того, кто это устроил, по стенке и всех, кто участвовал - тоже! И ничего во мне не дрогнет, не сомневайся!

–– Не сомневаюсь, –– прищурился в ответ парень. –– И даже не удивляюсь. Ты кушай.

–– Да пошел ты!

–– Фи! Глупо и грубо, впрочем, для вашей расы вполне естественно. Вы всегда идете на поводу эмоций.

–– Вашей, нашей.. Ты кто такой? Говоришь, как эстонец, а речь чистая, без акцента.. Ты Мишкин друг? Это он придумал?

–– Я –– Рэй Лоан. кэн. По-вашему сержант. Мишку не знаю и ..нисколько о том не сожалею.

–– Чудно. Рэй..Лон ..Кон..–– девушка автоматически взяла с подноса хлебец и начала жевать- организм требовал свое. Гордость и уязвленное самолюбие с обидой в обнимку, могут и пододвинуться на время, им тоже силы понадобятся. –– Ты не русский, что ли? Мать американка, отец –– китаец? Или наоборот?

Парень сверкнул глазами и предостерегающе прищурился:

–– Я бы на твоем месте не торопился оскорблять незнакомых людей.

–– А что в этом оскорбительного? –– пожала плечами Алена. –– У меня, например, мама украинка, а отец русский, и что?

–– Так. Предупредил.

–– Слушай, выпусти меня, а? Мне честно все равно, кто твои родители. Я тихо уйду и даже никому не скажу, где была. И что кого-то видела. Выпусти! Ну, зачем я тебе? У меня ни связей, ни денег.

–– Не могу. Я кэн, но даже был бы эртеном[5], все рвано не смог бы. Это не в моей власти. Мы в пути пятый день. Еще вчера покинули пределы вашей системы. К тому же ты –– тэн, и это так же не поправимо, как и наш отлет. Я и так сделал для тебя все, что мог: отделил от других, поместил сюда..

Алена похолодела: ’неужели ребята нипричем? Неужели она ... у инопланетян?.. Абсурд!’

–– Кто вы? –– еле слышно выдохнула она и застыла, страшась услышать очевидное.

–– Мы –– исследовательская экспедиция. Наша миссия закончена и теперь направляемся домой, на Флэт.

–– Я не знаю никакого Флета и знать не хочу. И вас не хочу знать, и вашу миссию.. идите хоть куда, только меня отпустите, я домой хочу! Вы не имеете права тащить человека бог знает куда, без его ведома и согласия! Это насилие! Я требую, чтоб меня отпустили! –– обозлилась девушка, старательно пряча под маску гнева естественный страх и растерянность.

–– Не надо кричать, это не поможет. Успокойся, тебе ничто не угрожает, я твой друг и..

–– Друг?!..–– с возмущением уставилась она на него: симпатичный, даже очень симпатичный, но что с того? Он один из тех, кто ее сюда притащил и держит, а значит, такой же друг, как удав кролику!

–– Если ты перестанешь кричать и старательно отталкивать действительность, то наверняка сможешь задать вразумительные вопросы, и, следовательно, получить важные для себя ответы. Я понимаю, что в твоем положении произошли слишком резкие и, в какой-то степени, необъяснимые изменения, но тебе придется осознать эти перемены, понять и .. принять. Ты смиришься.

–– С чем? С тем, что скопище дегенератов решило поиграть в инопланетян? Да флаг вам в руки! Меня только оставьте в покое и отпустите! У меня мама, наверное, с ума сходит, отец, Сашка. Меня ищут, понимаешь?! Я домой хочу! Я не хочу знать про ваши дела и про вас! Мне плевать с флета вы или с корвета! Хоть с кочерыжки –– альфа! Яхочу домой!

–– Это эмоции. Они пройдут. Вы все ведете себя одинаково: сначала бьетесь в истерике, кричите, плачете, грозите, потом молите.. и смиряетесь в итоге, привыкаете и живете.

Как же она ненавидела его в тот момент! Его невозмутимо-равнодушный вид, протяжный, словно нарочно, медлительный тон, глуховатый голос и изучающий, спокойный взгляд, который сверлил ее, словно выискивая что-то ему одному понятное.

–– Да пошел ты, знаешь куда?! Подонок! Мразь! Расселся тут, философ хренов!.. Мумия египетская!

–– Богатый запас. Только бесполезный и даже обременительный. Поешь и успокойся.

Алена вскочила, оттолкнула ногой поднос, с которого все тут же полетело на пол, и, развернувшись к парню, со злорадством посмотрела на него: что, мол, скажешь?

Губы кэна тронула легкая усмешка, а глаза довольно блеснули:

––Я склоняюсь к выводу, что Эллан прав. Впрочем, это было ясно с самого начала.

–– Не соблаговолите ли, мессир, сообщить, кто такой Алан и в чем он прав? –– ехидно спросила Алена, внутренне кипя от возмущения и искренне желая, чтоб этот пугающий ее до смерти своей невозмутимой отстраненностью парень провалился в тартарары вместе со своим Аланом.

–– Эллан, –– поправил ее Рэй, –– наш кафир.. по-вашему –– врач.

–– А-а-а! Тот желтоглазый садист? Внебрачный сын Шерхана и гиены? Досадная ошибка природы?

––Хочешь совет? –– спросил Лоан, поглядывая на девушку через полуопущенные ресницы. Взгляд стал жестким и предостерегающим. –– Забудь свой фривольный лексикон, прикуси язычок и не давай воли скверному характеру, иначе.. тебя ждут большие неприятности. Ты - тэн. Запомни это крепко- накрепко.

–– Я человек! А вы ..!Террористы! Рецидивисты-гуманоиды!

Парень фыркнул и снисходительно улыбнулся, словно подарок сделал:

–– У вас занятный язык. У меня накопилась масса ваших ‘изысканных’ выражений –– совершенно не сочетаемые обороты, которые вы умудряетесь соединить, не вдаваясь в смысл, не задумываясь над значением связующих слов. Причем подобное случается только с вами. Может быть, именно поэтому славянская нация так ценится? Вы ведь и мыслите как разговариваете - витиевато, алогично.. Импульсивные, доверчивые, легкомысленные, с атрофированным чувством самосохранения и гипертрофированной вменяемостью, но честны, отважны, горды и самолюбивы, преданы и наивны..

–– Зато вы: подленькие, самоуверенные ..замороженные дегенераты! Говорят, в последнее время увеличилось количество пропавших без вести. Уж не вашими ли молитвами, ‘высокоразвитые’ наши?

Парень молчал, спокойный, как сытый удав, ноль внимания и на уколы и на крики.. Хорошенький... и вроде дружелюбен, но взгляд.. Он словно следил за Аленой, как кошка за любимой игрушечной мышкой, и забавлялся. И при всей своей худосочности и нездоровом виде, жалости не внушал: веяло от него чем-то животным, устрашающим.

Ворковская в другое время и в другом месте его бы за километр обошла и не пожалела.

–– Веселишься, да? А мне не до смеха! Отпусти меня, а? Ну, будь человеком, я ведь никто по сути, зачем я вам нужна? Тащить куда-то, кормить - у меня ведь ничего нет, я не представляю для вашего флета никакой ценности, –– Алена присела на корточки перед парнем, с мольбой заглядывая в глаза и пытаясь выглядеть как можно жалостливее, но тот даже не пошевелился, только глаза… Его зрачки расширились, задышали, смахивая с лица равнодушие и усталость, ноздри дрогнули, кожа побледнела.

Девушка почувствовала, как ее сердце тревожно зашлось к горлу, волной подкатило непонятное волнение, не страх, не отчаянье, а что-то неизвестное, глубокое и зыбкое, живущее на уровне подсознания, в плоскости интуитивного.

Секунда, другая, и Алена с трудом оторвав взгляд от голубых глаз, выпрямилась, стряхивая наваждение, а парень тихо начал вещать:

–– Вы очень отсталы. Ваше понимание ценностей архаично и, по сути, преступно. Вы слишком зациклены на материи. Пока материальные блага будут для вас более значимы, чем истинные ценности, вы будете уязвимы и притягательны для фишэдо.. пиратов. Легкая добыча.. Вас обберут до нитки, а вы и не узнаете, потому что не утруждаете собственный разум излишними познаниями, а уж сложить два и два... Квантовая физика, правда? Вас пичкают знаниями, половина из которых не представляет ценности, потому что не пригодится вам в жизни, а вторая половина более чем спорна, но это занятие отвлекает вас от собственной персоны и, как бы между делом, внедряют в подсознание основную концепцию государственного сообщества –– подчинение. Долгу, нормам морали.. все равно чему, лишь бы граждане не утруждали себя осознанию собственной личности. Кажется, уважать себя и любить называется у вас –– эгоизм? И порицается. –– Рэй насмешливо посмотрел на девушку. –– Ты не осознаешь себя личностью, не знаешь, что у тебя под ногами, не говоря уж о том, что у тебя внутри, так как ты можешь оценивать собственную рентабельность?

–– Ты философ, да? Диоген-гуманоид?! Давай еще по психологии личности пройдемся? Забавная беседа получится, интересная, только вот место для нее не подходящее. Может, мы и не так высокоразвиты, как вы, зато на порядок выше вас в нравственном отношении!

–– Это более чем спорное утверждение и мы вернемся к обсуждению данного вопроса позже, сейчас у меня мало времени, а я так и не сказал тебе главное. Очень важно, чтобы ты осознала свое положение и проявляла благоразумие. Если ты будешь вести себя хорошо, мы будем видеться с тобой очень часто и после посадки я смогу забрать тебя к себе. Но если ты начнешь устраивать неприятности и волнения, то получишь то же самое для себя в геометрической прогрессии. И я помочь не смогу. Усложнять жизнь экипажу тебе никто не позволит, а так как ты –– тэн, церемониться с тобой не станут. Другие не спустят оскорблений и заставят замолчать. Очень грубо заставят, без всяких скидок на возраст, пол и … прочие достоинства. Не множь свои проблемы - посиди тихо.

Рэй встал и пошел к стене.

–– Подожди! Объясни…

–– Позже. Отдыхай, –– ответил он, прикладывая ладонь к гладкой поверхности. Стена раскрылась, и парень вышел.

Алена ринулась за ним и не успела всего лишь на секунду –– стена сомкнулась перед ее носом, оставив девушку в одиночестве. Она прижалась к ней лбом и поняла, что сколько ни бегай, а ответ ясен - она вляпалась по самые уши!

Ворковская тут же разозлилась: ’Ну, уж нет! Это они вляпались!’ И начала лихорадочно шлепать ладонью по стене, пытаясь попасть в то место, куда прикладывал свою красивую ручку голубоглазый сержант. Без толку. Алена не успокоилась, и шаг за шагом, сантиметр за сантиметром прощупала стену –– тот же нулевой результат.

Она села на пол и задумалась: ’Тэн. Буква ‘Т’ на плече - рабыня. Вот сволочи! Гуманоиды фиговы! Цивилизация высокоразвитых моральных уродов! Вот тебе и разгадка исчезнувших в никуда. Порадовался бы Крез, правильно понял, гений. Вот сюжетик - Спилберг обзавидуется. Куда тупым динозаврам?!... Так, солнце мое, тебе крупно не повезло. Знать бы еще, куда мы летим и как далеко улетели от дома? Летим?.. Тьфу! Кому скажи…Представляю глаза братьев - уфологов.. Что делать-то? Выбираться надо, выбираться! И никто тебе не поможет, ни Серега, ни Мишка, ни Олеся …А что я одна сделаю? Надо найти других, этот ведь сказал, что поместил меня отдельно от остальных, значит, не я одна такая ‘счастливая’. Вот и надо их найти и вместе выбираться‘.

О, как она жалела, что в свое время не удосужилась проштудировать физику, химию, астрономию! Она вспомнила свою учительницу по физике –– Ольгу Ивановну и со всей ясностью осознала насколько та была терпелива к ней и удивительно добра, а ведь тогда, когда она пыталась впихнуть в голову Алены знания, Ворковская со свойственным всему молодняку юношеским максимализмом, стойко отвергала любую помощь и жила по принципу- ‘мало знаешь - лучше спишь’.

Как она воевала с физичкой, как доводила .. Нет, чтоб открыть глаза хоть на минуту прислушаться к мнению более взрослого и опытного человека! И что теперь? Сидит на полу инопланетной тарелочки со скудными запасами знаний по астрономии и фактически нулевыми по физике и не то, что звездолет угнать, стену открыть не может! Неужели нужно вляпываться в неприятности, чтоб понять очевидное - знания лишними не бывают. Юношеский максимализм - да гори он синим пламенем!...Да хоть бы и сгорел, что толку? Все задним числом в ум входят, да ‘вчера’ на ‘завтра’ не поменяешь. Ну, и как теперь выбраться из этой консервной банки? Какая же она глупая! Надо же было пойти на истфак! Вот и сиди теперь со знаниями исторических дат и событий, очень они пригодятся! Придет Цезарь и всех замочит! Ага, жди! Ну почему она ни Сашу, ни маму с папой не послушала?

Но должен же быть какой-нибудь выход?

Алена с яростью начала ковырять пол, пытаясь найти в нем лазейку, но он оказался не менее монументален, чем стены. Сквозь узенькие отверстия решеток с трудом проходил мизинец и ни винтиков, ни креплений, одно слово: made in НЛО! Девушка только ноготь сломала и села на постель в раздумье, нервно догрызая обломок. Понимание того, что этот корабль собирался не на Тайване, не вносило спокойствия в душу, зато надежду развалить его - убивало на корню. Впору было мылить веревку и пристраивать на шее.

‘Э, нет! Не дождетесь, дриопитеки[6]инопланетные! Тероподы[7]! Чтоб вы брякнулись на своей железяке в какую-нибудь черную дыру! Чтоб у вас амортизаторы сели, роботов сглючило, вирусы все программы сожрали! Мутанты-экстремисты! Ладно, устрою я вам рабовладельческий строй! Явлю покорность, терпение и раболепие, спокойную жизнь устрою! Вы у меня попляшете, гуманисты-философы! Я вам все прелести славянского характера выкажу, обеспечу впечатлениями на всю вашу оставшуюся гуманоидову жизнь! ’...

Вот только, как?

Перспектива по-глупому умереть в этой консервной банке ее не прельщала, так же, как и стать покорной рабыней в руках голубоглазого ”Аристотеля”. И что он о себе возомнил, интересно? На что рассчитывает? В ораторском искусстве практиковаться или социальную психологию изучать?

‘Я, девушка консервативная и морально устойчивая, со мной инопланетную “Кама-сутру” изучить - проблем не оберешься. Живо антенны обломаю, без “спорообразований” оставлю. Тоже мне, подруган выискался! Странный он, не понятный и ..опасный.. Впрочем, при его комплекции он мне не страшен. Спасибо папа, отвоевал меня у родичей и не в бальные танцы отдал, а в карате, единственное, что из приобретенного за 20 лет багажа опыта и знаний может мне действительно помочь и сослужить добрую службу. Боже! 11 классов закончила, два курса института и ничего, по сути, не умею и не знаю! Нет, прав этот.. Рэй, 13 лет на бесполезные знания угрохать, чтоб потом сидеть в этой дыре, сожалеть ‘о бесцельно прожитых годах’ и сознавать собственное бессилие, неприспособленность…Тьфу ты! Сама виновата! Головой надо было думать!.. Кто бы знал, что я до такого дойду’…

Девушка плюхнулась на колени на пол и вновь принялась ковырять монументальные решетки с тупой одержимостью приговоренного к высшей мере наказания. Решетка не поддавалась и Алена, обозлившись, двинула по ней кулачком и тут же взвыла от боли, в панике оглядывая помещение: ’Думай, кисейная барышня, думай! Двоечница, пустышка! Ну, давай, глупая, соображай, пока голубоглазый кат не явился.’

Сообразить не дали. Стена с шипением разошлась и впустила в ‘кубрик’ двух знакомых однояйцовых близнецов с челюстями супермена из детских комиксов, в сопровождении незнакомого глыбообразного великана, неприятной наружности и неопределенного возраста. Его глубоко посаженые, пронзительные, голубые глазки с минуту изучали застывшую в нелепой позе фигурку девушки на полу, и та оцепенела от нехорошего предчувствия, рожденного видом троицы.

Впрочем, что хорошего можно ожидать, находясь, бог знает где, в положении рабыни? Бог знает где и в обществе бог знает кого! Взять хотя бы этого узколобого - стоит как шлагбаум на мусорке и смотрит на нее как на ‘палочку Коха’. Лицо явного дегенерата и полного олигофрена. Черный ежик волос, узкий лоб, сросшиеся на переносице густые брови, широкие скулы, маленькие глазки, острый подбородок и, совершенно не вписывающиеся в данный ‘интерфейс’, полные, словно накачанные силиконом, синеватые губы.

’Может, его прабабушка согрешила с негром?’- подумала Алена, настороженно поглядывая на посетителя.

–– Пойдем! –– неожиданно тонким голоском пискнул детина и мотнул головой для верности. Нет, его прабабушка согрешила с крысой, голосок в наследство достался –– блеск! Куда Витасу? Отдыхай, парнишка, здесь такой экземплярчик - тебе и не снилось! По всему видать –– богатая родословная у ‘Квазимоды’’- мелькнуло в голове у девушки.

–– Пойдем! –– гаркнул вновь узколобый, на этот раз нормальным мужским голосом.

’У-у-у, да у него и со связками не порядок. Целый букет патологий. Тяжелый случай!’

–– Куда? –– только и успела спросить Алена, как ее подняли, сжав плечи с двух сторон, и без церемоний выволокли в коридор.

–– Какого черта! –– взбеленилась она и попыталась укусить инкубаторских ‘бультерьеров’, заодно пнув одного из них по ноге. И тут же задохнулась от боли, которая умерила ее пыл. Не то, что брыкаться и кричать, ноги переставлять стало проблематично. Этот узколобый сын крысы и негра, без лишних слов просто слегка ударил по почкам, успокоив подопечную и обеспечив себе спокойную доставку нервного и хлопотного груза до пункта назначения.

Алену, словно мешок с мукой, протащили по извилистому коридору и впихнули в уже известную комнатку, где ее ждал, восседая на табурете, еще один мутант - желтоглазый доктор ‘Скальпель’.

’Затейливая компания’, –– хмыкнула Алена и застонала, когда ее грубо водрузили на кушетку. Прикручивать, правда, не стали, милостиво разрешив сидеть.

’Благодетели!’- невольно скривилась девушка. Это не укрылось от желтых глаз:

–– Больно? –– ухмыльнулся он.

–– Радостно! –– огрызнулась Алена. –– Встреча с вами –– праздник для души! Всю жизнь мечтала с парочкой дегенератов и Дракулой пообщаться!

Доктор заулыбался в ответ, словно хвалебную оду в свой адрес услышал.

‘ Что ж он скалится?’ –– озаботилась Алена, скорчив презрительную гримасу. Тесное общение с ‘Квазимордой’ лишило ее страха напрочь, его место заняла разнузданная дерзость отчаявшегося и уже все потерявшего человека:

–– Ну, и чего так смотришь ‘желтыми брызгами’?

–– Любуюсь, –– усмехнулся кафир. –– На ‘бис’, что-нибудь будет?

–– А ты желаешь? С радостью .. У меня идея: возьми меня к себе –– я тебе каждый день сольные концерты устраивать стану!

–– Нет уж, избави…Не по карману ты мне, ‘деточка’, да и характер у тебя препаршивейший, не каждый совладает, а я человек старый. К чему мне лишние хлопоты?

–– Это –– да! –– согласилась Алена. –– нервы беречь надо, они, говорят, не восстанавливаются. А характер у меня и, правда, скверный. Наследственность, видать, плохая: стойкое неприятие садистских методов воздействия, хамства, грубости насилия над личностью и отвращение к иезуитским приемам давления на психику!

–– Тебя как зовут, дитя природы?

–– Царица Савская! А тебя, внук ‘Шерхана’?

Зрачки доктора предостерегающе сузились, а лицо превратилось в застывшую маску оскорбленной невинности:

–– Ты много себе позволяешь! Сними кофту, я хочу осмотреть рану.

–– А больше ничего не хочешь? –– скривилась девушка, уничтожающим взглядом окинув фигуру доктора.

–– Мне позвать Вейтклифа? –– с угрозой спросил тот.

–– Не знаю такого, бог миловал, но если ты про ту туполобую гориллу, что меня сюда сопроводила, то не надо - уговорил, сама уж как-нибудь, –– девушка скинула кофту с плеча и выставила его на обозрение - на, любуйся!

‘Шерхан’ укоризненно поджал губы и, взяв откуда-то, словно материализовав из воздуха, знакомый стальной инструмент со светящимся наконечником, приблизившись вплотную и, в раздумье, поглядывая на рану, покрутил им перед носом Алены.

Это произвело на девушку эффект красной тряпки на быка, словно не по почкам ей ударили, а по голове. Она и секунды не думала: резко вскочила с кушетки, схватив врача за запястье и, зайдя ему за спину, заломила руку до упора, принудив того ткнуться лицом вниз и затихнуть, дабы обезопасить свою конечность от непоправимой травмы. На всякий случай, Алена заломила и вторую руку, но на этом решимость иссякла, самодеятельность закончилась и появилась растерянность : а что, собственно, дальше?

–– Сколько врачей на корабле?! –– как можно угрожающе спросила она у доктора.

–– Я один, –– спокойно ответил тот, не делая и малейшей попытки вырваться. Он просто лежал на кушетке и словно развлекался, смакуя происходящее. Это тревожило.

–– Мы сейчас пойдем на пульт управления или, как там у вас называется… В общем, только попробуй дернуться! –– прошипела девушка, а врач вздохнул:

–– И что потом? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты всерьез решила, что сможешь пробраться до пульта управления кораблем живой и невредимой? Глупо, тебя снимут на выходе или в коридоре, но даже если на миг представить, что твоя абсурдная идея претворится в жизнь, то как, интересно, ты сможешь управлять кораблем? Повернуть его назад?

Алена прикусила губу от бессилия, принимая правильность замечания. Машину она водить умела, Сашка еще два года назад научил, но джип -- не самолет и не звездолет пришельцев.

–– А мы… Ты отведешь меня сначала к другим! Я знаю, что где-то еще рабы есть –– ты поможешь мне их освободить!

–– Ты не пройдешь и пары шагов.

–– Давай попробуем! –– обозлилась Алена и дернула кафира за руку. Тот поморщился:

–– Мне больно, –– насмешливо заметил мужчина, но девушка не обратила внимания на тон.

–– Прекрасно! О-очень рада! Значит, для тебя не все потеряно! Авось, запомнишь это ощущение и впредь будешь более гуманен к своим пациентам! –– Она рванула его на себя, соображая, как бы так расположиться, чтоб и этого в узде держать, и других ‘гоблинов’ контролировать, себя не подставляя?

–– У тебя ничего не выйдет, –– опять завел свою мелодию нравоучения доктор.

–– Посмотрим! –– девушка толкнула его коленом под зад, принуждая двигаться к выходу.

Эллан прошел ровно два шага и вдруг резко поддался вперед, а потом назад, так что Алена невольно выпустила его запястья. М


Содержание:
 0  вы читаете: Анатомия Комплексов (Ч. 1) : Райдо Витич  1  ГЛАВА 1 : Райдо Витич
 2  ГЛАВА 2 : Райдо Витич  3  ГЛАВА 3 : Райдо Витич
 4  ГЛАВА 4 : Райдо Витич  5  ГЛАВА 5 : Райдо Витич
 6  ГЛАВА 6 : Райдо Витич  7  ГЛАВА 7 : Райдо Витич
 8  ГЛАВА 8 : Райдо Витич  9  ГЛАВА 9 : Райдо Витич
 10  ГЛАВА 10 : Райдо Витич  11  ГЛАВА 11 : Райдо Витич
 12  ГЛАВА 12 : Райдо Витич  13  ГЛАВА 13 : Райдо Витич
 14  ГЛАВА 14 : Райдо Витич  15  ГЛАВА 15 : Райдо Витич
 16  ГЛАВА 16 : Райдо Витич  17  ГЛАВА 17 : Райдо Витич
 18  ГЛАВА 18 : Райдо Витич  19  ГЛАВА 19 : Райдо Витич
 20  ГЛАВА 20 : Райдо Витич  21  ГЛАВА 21 : Райдо Витич
 22  ГЛАВА 22 : Райдо Витич  23  ГЛАВА 23 : Райдо Витич
 24  ГЛАВА 24 : Райдо Витич  25  ГЛАВА 25 : Райдо Витич
 26  ГЛАВА 26 : Райдо Витич  27  ГЛАВА 27 : Райдо Витич
 28  ГЛАВА 28 : Райдо Витич  29  Использовалась литература : Анатомия Комплексов (Ч. 1)
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap