Фантастика : Социальная фантастика : ГЛАВА 16 : Юлия Вознесенская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58

вы читаете книгу




ГЛАВА 16

Они проходили над затопленными Нидерландами. От вечно боровшейся с морем Голландии теперь ничего не осталось, и никто из планетян о ней не вспоминал, разве что спасшиеся голландцы.

Когда пришло время пополнить запасы воды, они повернули к югу, к последним германским островам. Подыскивая место для стоянки, они увидели зеленый мысик, поросший деревьями и кустарником, и за ним небольшую бухту. Уже был отлив, так что они, не боясь сесть на мель, зашли в удобную с виду бухточку и встали на якорь. Углядев на берегу зеленые кусты, Патти, не дожидаясь пока спустят сходни, прямо с кормы прыгнул на берег, замочив в воде только задние ноги.

— Не осел, а горный козел, — одобрительно сказал доктор.

— Скорее морской осел — еще одна разновидность мутантов, — засмеялся Якоб.

— Не смейте обзывать моего Патти мутантом, — возмутилась Дженни, — он просто ослик, обладающий множеством разнообразных талантов. Правда, Патти?

— Йа-а! Йа-а! — обернувшись к ней, на бегу коротко бросил ослик и устремился к аппетитным зеленым зарослям.

— Вот видите, он еще и полиглот: на германской земле отвечает по-немецки — "Ja, ja!".

Под деревьями, как они и предполагали, оказался небольшой ручей, сбегающий в бухту. Вода в нем была пресной и чистой. Якоб с доктором наполнили свежей водой все пластиковые канистры и отнесли их на катамаран. Потом развели костер, и Дженни приготовила завтрак и чай. Спустили на берег Ланселота, и перед завтраком все мужчины пошли к ручью, чтобы вымыться пресной водой и смыть морскую соль и пот. Патти пощипывал росшие вдоль берега ручья сочные растения. Якоб уже успел наломать для него несколько веников ракиты в запас.

Когда они сели завтракать, из-за ближайших дюн к ним вышли десятки одетых в рубище поморников. Они остановились поодаль и некоторые сели на землю. Они не приближались, ничего не просили и не угрожали.

— Эй! Кто вы и что вам надо? — крикнул Ланселот. — Чего вы хотите от нас? Подойдите кто-нибудь сюда, к костру и скажите, в чем дело?

После его окрика кое-кто из поморников отступил за дюны и скрылся, а другие остались. И опять ничего не происходило, поморники просто сидели на песке и ждали. Чего они ждали, было непонятно.

Пилигримы решили поскорее убраться на судно и там закончить завтрак, уж очень подозрительным и тягостным показалось им поведение поморников. Когда они собрали свои вещи, загасили и затоптали костер и двинулись к "Мерлину", за ними бросилась женщина, по виду старуха, но с молодым голосом. Она закричала:

— Постойте! Куда же вы? Вы ничего нам не оставили! А договор?

За ней подали голос и другие поморники. Они были недовольны поведением пилигримов, но понять, в чем они их упрекают, было совершенно невозможно.

— Я пойду к ним и выясню, чем мы их обидели, — сказал Якоб. — Они явно не опасны. А вы пока возвращайтесь на судно, я вас догоню.

Когда он вернулся и присоединился к паломникам на борту катамарана, на нем лица не было. — Ну и в чем же там дело, Якоб?

— На этом мысе контрабандисты устроили перевалочную базу. Они приходят с вечера откуда-то с юга и привозят свой груз. Ночью сюда приходят их коллеги с севера со своим грузом. Они обмениваются контрабандой и расходятся под утро, оставляя на берегу следы своего пребывания — объедки и экскременты. Это их дань поморникам за то, что они молчат о них, когда бухту посещают экологисты — такой у них с поморниками договор. Вот чего дожидались эти бедняги!

— Боже мой, как же они не перемерли еще все до одного!

— Мертвых они наверняка тоже не закапывают…

— Скорее, скорее отсюда! — скомандовал Ланселот. — Мы не можем им помочь, значит, надо уйти и на время забыть о них. После мы обо всем доложим Мессу и его чиновникам, и они примут меры, помогут этим несчастным. А сейчас давайте скорее уйдем отсюда! — и он покатил к рубке.

— Постой, Ланселот! — воскликнула Дженни. — Не можем же мы в самом деле вот так их и оставить! Давай дадим им хотя бы немного рыбы.

— Дженни! — строго сказал Ланселот. — Здесь человек сорок. У нас осталось при мерно столько же рыбин лосося. Сколько ты намерена им оставить? Половину? Четверть? Десятую часть? Дженни смутилась и отвернулась.

— Ответь мне, Дженни. Сколькими рыбами ты собираешься накормить эту толпу голодных? Пятью — как в Библии? И долго они будут сытыми после твоей милостыни?

Дженни заплакала. Ланселот молча смотрел сначала на нее, потом на поморников, после отвернулся и стал смотреть в море.

— Доктор и вы, Якоб, помогите мне, пожалуйста, — заговорил он наконец. — Достаньте из трюма одну из наших сетей и одну… нет, две ловушки для креветок и по могите мне съехать на берег.

Когда Ланселот в сопровождении доктора и Якоба, нагруженных сетью и ловушками, съехал на берег, его коляску окружили поморники.

— Кто из вас ловил прежде рыбу и креветок? — сразу приступил к делу Ланселот. — Кто знает, что за снасти я держу в руках?

Поморники долго соображали, чего он от них хочет, потом несколько человек вышли вперед. — Я… Мы ловили рыбу…

— Я знаю, что это такое… это сеть.

— Ловушка для креветок… — бормотали они, сгрудившись и толкаясь вокруг Ланселота. Их ослабленный постоянным недоеданием мозг работал с трудом, речь была невнятна и прерывиста. Но Ланселот был доволен.

— Отлично, — сказал он, похлопав по руке ближайшего поморника. Тот заулыбался беззубым ртом. Потом Ланселот обернулся к Якобу: — Тебе придется взять сеть и пройтись с ними по отмели. Я поеду по берегу и поищу место, где можно закинуть ловушки прямо с берега, привязав их к деревьям. А ты, Дженни-кормилица-всех-голодных, возьми немного рыбы — пять штук, но помельче и ни в коем случае не копченой, возьми из вчерашнего улова! — и свари уху пожиже. Дай рыбе как следует развариться, вытащи из нее все кости, а потом накорми тех, кто остается с вами на берегу. Только давай по чуть-чуть, иначе весь берег завалишь трупами! Доктор, проследите, что бы она от щедрости душевной не перетравила этих несчастных.

— А можно сначала сделать им жидкую болтушку из муки, Ланс? — спросил доктор.

— Вы меня спрашиваете? Это я у нас доктор? — Да, но запасы продовольствия…

— Дженни знает, где лежит мука. Все, друзья! Мы ушли на лов, а то скоро станет жарко и рыба уйдет на глубину.

Они ушли рыбачить с группой поморников, а Дженни принялась варить болтушку и уху. Оставшиеся поморники окружили ее и костер молчаливым кольцом. Ей было страшновато, и она старалась не глядеть на голодных людей, пока готовила для них еду. Потом они с доктором собрали всю посуду, какая была на катамаране, и стали кормить поморников мучной болтушкой. Съев по черпаку теплой и слегка подслащенной болтушки, поморники оживились и даже начали тихонько между собой переговариваться, робко улыбаясь, потирая животы. Плохо никому от болтушки не стало, хотя многие через полчаса отошли от костра на несколько метров и стали испражняться прямо тут же, у всех на глазах. Потом они возвращались к костру и усаживались, неотрывно глядя на доктора и Дженни — ждали, когда их снова станут кормить.

— Не могу видеть их глаза, — сказал доктор. — Страшно, когда у человека не остается никаких других чувств, кроме чувства голода. Но кормить их беспрерывно нельзя. Чем бы занять их?

— Хотите, я принесу Библию? Будем по очереди читать им вслух.

— Они в таком состоянии вряд ли поймут что-нибудь.

— Пусть они не поймут, но хотя бы будут слушать и чуть-чуть отвлекутся от мыслей о пище: мне просто страшно поворачиваться к ним спиной, когда в руках у меня еда.

— Хорошо, давайте попробуем. Несите Библию, а я пока посторожу вашу кухню.

Дженни принесла Библию, и доктор начал читать вслух. Поначалу никто из поморников его не слушал. Потом спокойный голос доктора и размеренное чтение начали на них действовать: острый голодный блеск в глазах стал затухать, напряженность сходить с лиц; один за другим поморники опускались на песок и засыпали. Наконец уснули все. Доктор Вергеланн опустил книгу — теперь и они с Дженни могли передохнуть.

К полудню вернулись с лова Ланселот и его команда, их тоже накормили ухой. Поев и отдохнув, они снова ушли на добычу: с другой стороны мыса Якоб обнаружил заросли морской капусты. А оставшимся у костра теперь читала Дженни.

К концу дня поморники-добытчики падали от усталости, а их женщины готовили на костре варево из пойманной ими рыбы и водорослей.

Пилигримы переночевали на катамаране, выставив на всякий случай часовых. Дежурили по очереди доктор и Хольгер с его тонким слухом, но все было спокойно до самого утра.

Утром прощались с поморниками. Один из обученных пилигримами рыбаков подошел к Ланселоту и спросил:

— Кого нам благодарить, друг? Скажи свое имя.

— Благодари Иисуса Христа, — пошутил Ланселот.

Уходя в море, пилигримы оставили поморникам, кроме сети и ловушек, один из котлов, несколько мисок, соль и коробку спичек, наказав беречь огонь. А еще они велели им хорошенько спрятать подарки и ни в коем случае не говорить о них контрабандистам и вообще чужакам. Когда они отчалили, поморники еще долго стояли на берегу и махали им вслед.

— Вот ты и накормила голодных пятью рыбами, Дженни, — сказал Ланселот.

— Нет, это чудо сотворил ты, мой Ланселот, — ответила она, глядя на него сияющими глазами.

Пилигримы вошли в воды бывшего Ла-Манша. Дул легкий ветерок, шли под парусом. Хольгер, как обычно, перебирал струны гитары, Дженни слушала Хольгера и приглядывала за обедом. Доктор Вергеланн с Якобом сидели за столом, и доктор обучал Якоба первым премудростям шахматной игры. Одновременно они вели беседу.

— Удивительно складывается наше паломничество, не правда ли, Якоб? Кругом беда и разруха, а мы будто на маленьком островке какой-то забытой допотопной жизни. Никаких тебе персоников, а вместо них — живое общение с приятными людьми. Мы читаем Библию и свободно беседуем друг с другом на любые темы, дышим свежим морским воздухом и едим пищу, приготовленную заботливыми женскими руками из натуральных продуктов.

— Продуктов могло бы быть побольше, — заметил Якоб. — Их у вас и было бы больше, если бы вы не брали на борт пассажиров и не кормили голодных. Милосердие — это такая роскошь в наши времена!

— Не знаю, как у вас в Дании, но у нас в Скандинавии если кто-то пытается помочь ближнему, на него смотрят с подозрением.

— У нас то же самое. А теперь, после нападения русских, стало еще хуже. Люди озверели. — Человек человеку волк.

— Скажете тоже — волк! Где это вы видели таких волков? В нашем городе еще остался мэр. Все власть имущие удрали к Мессу в Иерусалим, а он остался и помогает горожанам как может. Так вот он говорит, что прежде отношения между людьми определялись поговоркой "Человек человеку бревно", а теперешние — "Человек человеку мутант".

— Мы встретили вашего мэра и даже разговаривали с ним. Я думаю, что ваш мэр верит не в Месса, а в Христа.

— Во всяком случае, он верил в Него прежде. Мальчиком я ходил в церковь на богослужения и хорошо помню, что тогда наш будущий мэр, еще совсем молодой человек, играл в нашей церкви на органе. По том он, как все, принял печать Мессии, а церковь нашу взорвали экологисты.

— Мне думается, что теперь ваш мэр вернулся к вере.

— Почему вы так думаете?

— Да потому что где же иначе почерпнуть сил доброму человеку, если не в молитве?

— Боюсь только, жить этому доброму человеку осталось недолго. — Он чем-то болен?

— Сердце. А еще знакомый вам Косой Мартин люто ненавидит его за то, что мэр не признает его власти над городом. Кто-то не выдержит первым — сердце мэра или Мартин. — Как это грустно!

— Еще бы. На свете становится все меньше и меньше хороших людей. Кстати, о хороших людях: мне пора сменить нашего Ланса у руля.

Они прошли Дуврский пролив и вышли в Ла-Маншское море.

— О чем грустит мой король? — спросил Ланселот, подойдя к Дженни, одиноко сидевшей возле будки на корме. — Где-то там, на севере, моя Шотландия. — Скучаешь по ней?

— Нет, но волнуюсь за отца и братьев, и мне жаль мою мать. Конечно, она всегда вела себя так, будто она к нам совершенно равнодушна. За всю жизнь она, кажется, ни разу меня не поцеловала. Но если братья и отец погибли, то она потеряла разом всю свою семью.

— Когда у меня будет шхуна, мы сходим на ней на остров Иона и навестим твою мать. А если она захочет, возьмем ее к себе жить.

— Ох, сэр мой Ланселот, где только ты находишь всегда самые правильные слова, чтобы утешить меня?

— Я их мастерю, Дженни, я же мастер на все руки.

— Знаешь, Ланс, я, наверное, все-таки сентиментальна: вот навернулись на глаза слезы, и мне мерещится сквозь них большой цветок чертополоха — там, у горизонта.

— А там и вправду плывет что-то розовое. Это, скорее всего, какой-нибудь мусор, принесенный течением с затонувших "Титаников".

Патти стоял возле камбуза и понуро жевал подвешенный к мачте ракитовый веник. Вдруг он насторожился, поднял голову, поглядел на север и оглушительно закричал.

— И серому другу чертополох мерещится? — удивился Ланселот.

— Смотри, Ланс! Цветок поднялся над водой и раскачивается! Теперь он больше похож на розовый лотос, чем на чертополох. Что это там может быть такое?

— Якоб! Возьми бинокль и взгляни, что это там на севере? — крикнул Ланселот.

— Это белая шлюпка, а в ней — этого не может быть, но я это вижу! — нарядная девушка в голубом платье под розовым зонтиком. Идем туда? — Конечно!

Якоб повернул катамаран на север. Вскоре "Мерлин" приблизился к шлюпке. Прелестная издали картинка вблизи обернулась довольно печальным зрелищем: в белой шлюпке без весел находились двое — девочка с зонтиком и женщина. Женщина лежала на дне, укрытая чем-то белым. Девочка, строго выпрямившись, сидела на скамье шлюпки и держала в левой руке розовый зонт, стараясь, чтобы тень от него падала на голову женщины. Одета она была в голубое шелковое платье, изрядно помятое, разорванное на правом плече и выпачканное чем-то темным, может быть, кровью.

— Как поживаете, господа? — вежливо обратилась девочка к пилигримам, отводя зон тик, чтобы лучше их видеть. — Вы что, потерпели кораблекрушение?

— Да. Наш "Титаник" затонул, а мы с мамой спаслись в шлюпке. Моя мама — леди Патриция Мэнсфильд, жена адмирала британского флота, а я — Эйлин Мэнсфильд.

— Поднимайся скорее на борт, Эйлин, — сказал Якоб, хватаясь за борт шлюпки и притягивая ее к борту катамарана. — Давай руку!

— О нет, давайте сначала поднимем на палубу мою маму. Она не очень хорошо себя чувствует.

— А жива ли женщина? — шепнула Ланселоту Дженни.

Доктор с помощью Якоба спустился в шлюпку и откинул с лица женщины белый плащ, которым она был а укрыта.

— Женщина без сознания, — сказал он. — Но никаких ранений я пока не вижу.

— Мама не ранена, она просто потеряла много сил, — подтвердила девочка.

— Якоб, помогите мне поднять женщину на борт, — попросил доктор.

Он осторожно поднял леди Патрицию на борт катамарана, где ее принял и уложил на палубу Якоб. Только тогда Эйлин, аккуратно сложив свой зонтик, тоже стала подниматься на борт, и тут доктор и все остальные увидели, что правая рука девочки почти не действует.

— А ну-ка, молодая леди, покажите мне вашу руку! — потребовал доктор.

Эйлин послушно спустила порванный рукав с плеча: вся ее рука выше локтя превратилась в один большой синяк.

— Что случилось с вашей рукой? — спросил доктор, осторожно ощупывая плечо девочки.

— Меня ударило о борт шлюпки, когда мы с мамой в нее забирались.

— Так вас не спустили в шлюпке с борта "Титаника"?

— Нет. Шлюпку мы подобрали уже далеко от "Титаника".

— Рука не сломана, но трещина в кости не исключается — удар был очень силен. Такой кровоподтек! Идемте в каюту, Эйлин, я наложу вам повязку.

— Доктор, я могу еще потерпеть, помогите сначала моей маме.

Леди Патриция, лежавшая на палубе под охраной Дженни, вдруг открыла глаза и медленно проговорила:

— Эйлин, я слышу голоса, или это мне кажется?

— Нет, мамочка, тебе не кажется, — Эйлин опустилась на палубу рядом с матерью и нежно погладила ее по щеке, — нас подобрали какие-то добрые люди, и мы теперь у них на судне. — Эти люди — джентльмены, Эйлин?

— О, да, мамочка, это очень приятные люди. С ними доктор и молодая леди.

— Я очень рада. Поблагодари их и извинись за меня: я хочу еще немного поспать, — и леди Патриция снова впала в забытье.

— Она все время вот так: скажет два слова и опять теряет сознание. Нельзя ли перенести ее куда-нибудь в тень? — спросила Эйлин,

— Конечно, можно, — кивнул Ланселот. — Якоб, отнесите женщину в каюту. Не беспокойтесь, я снова встану к штурвалу. Эйлин, ты тоже спускайся туда с доктором.

— Чем я могу помочь, доктор? — спросила Дженни.

— Приготовьте не слишком крепкий солевой раствор: я боюсь, что обе пациентки страдают от обезвоживания организма.

— О, нет, не беспокойтесь! У нас только первые два дня не было воды, доктор, — сказала девочка. — Потом пошел дождь, я собирала воду в перевернутый зонтик и слила ее в ведерко, которое нашлось в шлюпке. Вода была невкусная, но нам ее хватало для питья и даже еще немного осталось. Ведро стоит там, под банкой.

Все невольно посмотрели на качавшуюся под боком "Мерлина" белую шлюпку и отметили, что девочка назвала скамейку "банкой" — по-морскому. — А где же ваши весла? — спросил Якоб.

— Весел в шлюпке не было, и мы плыли просто так, по течению.

— И сколько же продолжалось ваше плаванье? — спросила Дженни.

— Этого я не могу вам сказать точно. Все случилось ночью, когда мы уже легли спать. На палубе вдруг забегали, зашумели, кто-то крикнул, что началась война с русскими. Потом на нашем "Титанике" погас свет, и началась паника. Мы с мамой не выходили из нашей квартиры до тех пор, пока не почувствовали запах гари. Мама велела мне надеть плащ и захватить зонтик. Мы выбежали на палубу. Все вокруг нас горело, и наш "Титаник", и другие, стоявшие рядом у причала. Потом "Титаники" начали один за другим взрываться и уходить на дно. Моя мама решительный и смелый человек, это она сейчас не в себе — из-за крушения и из-за папы. В ту ночь она не стала ждать, пока мы начнем тонуть вместе с "Титаником", а потащила меня на корму и велела прыгать. Мы взялись за руки и прыгнули, и сразу поплыли в открытое море. Вы знаете, зонтик помог нам держаться на воде: я его раскрыла, перевернула кверху ручкой, и мы с мамой с двух сторон за него держались. Потом нам повезло, мы увидели пустую шлюпку и сумели в нее забраться. Сколько дней мы были в открытом море, я не знаю, потому что через несколько дней у меня начало все путаться в голове. Ночью я спала на дне шлюпки рядом с мамой, чтобы нам было теплее, а днем сидела и держала зонт над мамой. — И все это время вы обе ничего не ели? — У нас не было еды.

— Болтушку из муки, доктор? — спросила Дженни.

— Да, Дженни. Они голодали не больше двух недель, если считать со времени космического столкновения. Но поскольку пили они очень мало, выходить из этой голодовки надо осторожно. Сделайте им для начала очень жидкую болтушку, чуть позже — крепкий чай с сахаром, а вечером дайте немного бульона из кубиков, только сделайте его со всем слабым. А завтра им можно будет дать бульон с сухариком.

К вечеру Эйлин совсем оправилась. Она вымылась на камбузе, сняла свое голубое платье и надела брюки и блузу Дженни: они были ей велики, но зато широкие рукава блузы не травмировали забинтованную руку и девочка могла ухаживать за матерью. Ужинать Эйлин села за стол вместе со всеми. Она неторопливо и аккуратно пила свой бульон из кружки, держа левой рукой. При этом Дженни заметила, что девочка очень прямо держит спинку, на вопросы взрослых отвечает вежливо, но сама ни с кем не заговаривает — словом, ведет себя как истинная маленькая леди в малознакомом обществе.

После ужина Ланселот объявил, что теперь они с доктором тоже переберутся на палубу, а каюту полностью уступят женщинам. Будку Патти разобрали и превратили в большой тент, под ним разложили матрацы из мешков с сеном и соорудили для Ланселота ложе из пустых ящиков из-под съестных припасов: доктор мог спать на мешках с сеном рядом с братьями, а Ланселоту требовалось более высокое ложе, чтобы он мог в любой момент самостоятельно и быстро перебраться с него в коляску.


Содержание:
 0  Паломничество Ланселота : Юлия Вознесенская  1  ГЛАВА 1 : Юлия Вознесенская
 2  ГЛАВА 2 : Юлия Вознесенская  3  ГЛАВА 3 : Юлия Вознесенская
 4  ГЛАВА 4 : Юлия Вознесенская  5  ГЛАВА 5 : Юлия Вознесенская
 6  ГЛАВА 6 : Юлия Вознесенская  7  ГЛАВА 7 : Юлия Вознесенская
 8  ГЛАВА 8 : Юлия Вознесенская  9  ГЛАВА 9 : Юлия Вознесенская
 10  ГЛАВА 10 : Юлия Вознесенская  11  ГЛАВА 11 : Юлия Вознесенская
 12  ГЛАВА 12 : Юлия Вознесенская  13  ГЛАВА 13 : Юлия Вознесенская
 14  ГЛАВА 14 : Юлия Вознесенская  15  ГЛАВА 15 : Юлия Вознесенская
 16  вы читаете: ГЛАВА 16 : Юлия Вознесенская  17  ГЛАВА 17 : Юлия Вознесенская
 18  ГЛАВА 18 : Юлия Вознесенская  19  ГЛАВА 19 : Юлия Вознесенская
 20  ГЛАВА 20 : Юлия Вознесенская  21  Часть вторая : Юлия Вознесенская
 22  ГЛАВА 2 : Юлия Вознесенская  23  ГЛАВА 3 : Юлия Вознесенская
 24  ГЛАВА 4 : Юлия Вознесенская  25  ГЛАВА 5 : Юлия Вознесенская
 26  ГЛАВА 6 : Юлия Вознесенская  27  ГЛАВА 7 : Юлия Вознесенская
 28  ГЛАВА 8 : Юлия Вознесенская  29  ГЛАВА 9 : Юлия Вознесенская
 30  ГЛАВА 10 : Юлия Вознесенская  31  ГЛАВА 11 : Юлия Вознесенская
 32  ГЛАВА 12 : Юлия Вознесенская  33  ГЛАВА 13 : Юлия Вознесенская
 34  ГЛАВА 14 : Юлия Вознесенская  35  ГЛАВА 15 : Юлия Вознесенская
 36  ГЛАВА 16 : Юлия Вознесенская  37  ГЛАВА 17 : Юлия Вознесенская
 38  ГЛАВА 18 : Юлия Вознесенская  39  ГЛАВА 19 : Юлия Вознесенская
 40  ГЛАВА 1 : Юлия Вознесенская  41  ГЛАВА 2 : Юлия Вознесенская
 42  ГЛАВА 3 : Юлия Вознесенская  43  ГЛАВА 4 : Юлия Вознесенская
 44  ГЛАВА 5 : Юлия Вознесенская  45  ГЛАВА 6 : Юлия Вознесенская
 46  ГЛАВА 7 : Юлия Вознесенская  47  ГЛАВА 8 : Юлия Вознесенская
 48  ГЛАВА 9 : Юлия Вознесенская  49  ГЛАВА 10 : Юлия Вознесенская
 50  ГЛАВА 11 : Юлия Вознесенская  51  ГЛАВА 12 : Юлия Вознесенская
 52  ГЛАВА 13 : Юлия Вознесенская  53  ГЛАВА 14 : Юлия Вознесенская
 54  ГЛАВА 15 : Юлия Вознесенская  55  ГЛАВА 16 : Юлия Вознесенская
 56  ГЛАВА 17 : Юлия Вознесенская  57  ГЛАВА 18 : Юлия Вознесенская
 58  ГЛАВА 19 : Юлия Вознесенская    



 




sitemap