Фантастика : Социальная фантастика : Глава 16 Следственный эксперимент : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 16


Следственный эксперимент

[16]

Гланька выглядела усталой, озабоченной и какой-то потухшей. Она мало походила на ту восхитительно уверенную в себе хищницу, которую Ледников всего несколько дней назад встретил на даче. У него сжалось сердце. Видимо, все, что она узнала от отца о взрыве, о Виктории Алексеевне, которой в больнице становилось все хуже, сильно подействовало на нее. Да и мужики в Питере, которые по его просьбе приглядывали за ней, могли ее всерьез напугать - они наверняка понарассказывали ей массу страстей, чтобы она не дергалась и вела себя послушно. Сейчас она вдруг показалась ему страшно похожей на Викторию Алексеевну, с ее готовностью в любой момент впасть в необоримый ужас и отчаяние. Кровное родство, видимо, все-таки брало свое, хотя сама Гланька над «бабулиными» страхами всегда смеялась и издевалась.

До машины дошли практически молча.

- Наверное, жалеешь, что связался со мной? - вдруг спросила она, когда уже выбрались на шоссе.

- С чего ты это взяла? - нарочито грубовато осведомился Ледников.

Надо было выбить Гланьку из этого придавленного состояния. Оно ей так не пристало, что Ледникову стало даже не по себе.

- Любите вы, Востросаблины, это дело… - насмешливо сказал он.

- Какое именно? - рассеянно спросила Гланька.

- Отношения выяснять. Чуть что - закатили скандал по-сицилийски, наорались до слез, и сразу на душе полегчало…

- А вы, Ледниковы, чего любите?

- Мы-то… Мы молчим, сжав зубы, и обижаемся при этом, что нас никто не понимает. Нашу тонкую и ранимую душу.

- И что лучше?

- Честно? Лучше, боюсь, по-вашему. Потому что жить по-нашему, ожидая от людей понимания и сочувствия, невесело. Хрен от них чего дождешься! Поэтому приходится замыкаться в себе, маяться в одиночестве… Страдать, понимаешь ли! А страдать полезно писателям и поэтам. Писатель свои страдания потом хоть в книжку вставить может. А нам, которые не писатели и не поэты, от страданий только… страдания. И ничего больше.

Ледников молол эту чепуху, поглядывая краем глаза на Гланьку. Похоже, ее немного отпускало, она прямо на глазах приходила в себя, оживала. Пора было переходить к серьезному разговору. Но Гланька сделала это сама.

- И что же мы на сегодня имеем? - уже с привычно насмешливой деловитостью осведомилась она. - Что у нас творится? Что мы собираемся делать?

- У нас в наличии взрыв. Который означает, что люди, которые охотятся за дневником, решили не останавливаться ни перед чем. Если это они стоят за убийством Ампилогова, если они имеют отношение к смерти твоего деда…

- Деда? - Гланька изумленно уставилась на Ледникова. - Ты думаешь, что… Я слышала, бабушка об этом что-то говорила, но была в полной уверенности, что она по обыкновению впала в непроходимый ужас и просто накручивает себя и всех, кто поблизости.

- Точно я сказать не могу, у меня нет никаких доказательств, но как-то все очень ловко укладывается в эту схему. Они узнают, что судья ведет какое-то свое расследование, и принимают решение его остановить. А он сам делает все, чтобы им помочь, - живет один на даче в опустевшем к зиме поселке. Пожилой, нездоровый человек, куча лекарств… Можно просто незаметно подменить одни таблетки другими, засунув их в ту же упаковку. Если сделать все грамотно, проконсультировавшись с медиками, то даже вскрытие может ничего не обнаружить. Правда, надо отдать им должное, они нашли способ еще эффективнее…

Гланька молчала, уставившись на дорогу. Интересно, она переживает из-за деда или думает, как впечатляюще будет смотреться такой кусок в картине? Или у нее одно другому не мешает?

- А еще у нас сегодня утром погиб доктор, с которым был связан наш общий друг… - сказал Ледников.

Гланька повернулась к нему.

- А доктор-то какое имеет к нам отношение?

- Доктор? Доктор имеет отношение к товарищу Негодину. А все, что имеет отношение к нему, для нас очень важно и интересно. Представляешь себе…

И Ледников принялся рассказывать Гланьке про все, что случилось с безвинной Катей Дроздецкой-Аристарховой, практически уже ушедшей из этого мира, у постели которой схлестнулись два таких разных, таких далеких друг от друга мужика, схлестнулись не на жизнь, а на смерть…

- История, конечно, классная, - задумчиво сказала Гланька. - Все бабы в слезах. Так и хочется на эту женщину взглянуть - что там в ней такого особенного? Вот только…

- Что?

- Ты говоришь, что этот бедный доктор и этот Негодин такие разные люди…

- Ну?

- Но раз она им обоим оказалась так нужна, значит, должно быть и что-то общее? Между ними? В чем-то они похожи, значит. Понимаешь? Что-то их объединяет, - настойчиво повторила Гланька.

«Она права, - подумал Ледников. - Она молодец».

- Знаешь, я тоже думал об этом.

- И что придумал?

- Думаю, в обоих было что-то нездоровое, какие-то отклонения психики. Доктор, пугливый и несчастный от рождения, вдруг получил в свое владение женщину, о которой смел только мечтать с юных лет по ночам… И какая ему разница - слышит она его или не слышит.

- А Негодин?

- А Негодин вдруг вообразил, что в этой женщине смысл его жизни, она заняла все его мысли… Такая, знаешь, образовалась у него маниакальная сосредоточенность на ней. Судя по тому, что я о нем узнал, в нем такая предрасположенность была. Только раньше он был сосредоточен на своей исключительности, своих необыкновенных способностях, умении все предугадать, все предусмотреть.

Гланька задумчиво выслушала его, а потом сказала:

- Слушай, я все-таки не догоняю до конца - чего ты так в этого Негодина уперся? Может, тут все-таки череда совпадений? Взрыв у бабули? Но у них в доме сейчас столько подозрительного народа живет, что могли просто перепутать с кем-то. Такое же бывает! А с доктором, ты сам говоришь, никаких доказательств нет. То, что он на Артема наезжал из-за этих записей, тоже не доказательство. Наехал - отъехал. И с Ампилоговым все в тумане. Ну, а с дедом… Извини, мне что-то не верится. Отец говорил, что там расследовали по полной программе и ничего подозрительного не нашли.

- Ну, вот, разбит и уничтожен по всем пунктам, - усмехнулся Ледников. - Остается махнуть на все рукой и запить по-черному.

- Да ты не обижайся! Я могу высказать свое мнение? И вообще, честно говоря, я не понимаю до конца, зачем убивать за какие-то записи из прошлого? Чего он, этот твой Негодин, так переполошился, что пошел мочить направо и налево? Какой смысл?

- Зачем? Зачем… Ну, давай представим себе такую ситуацию. Некий холдинг готовит грандиозную сделку с западным партнером…

- «Мангум» этот самый? - тут же уточнила Гланька. Она любила все договаривать до конца.

- Некий! - усмехнулся ее горячности Ледников. - И вот уже все на мази, все откаты обговорены или даже проплачены, впереди сияют новые горизонты цивилизованного бизнеса, пропуск в сонм избранных, восседающих на мировом Олимпе, практически получен, звание самой прозрачной и честной компании почти присвоено… А это бренд, который снится ночами! Голова идет кругом от предчувствий!

Гланька слушала сосредоточенно, как ребенок.

- И вот тут откуда-то из тьмы прошлого возникает нелепый старик, который копает некую полузабытую историю. Историю, из которой следует, что наш замечательный холдинг каким-то манером может быть причастен к шумному убийству… А со сделкой все еще решено не окончательно, все зыбко, все колеблется… Есть конкуренты, которые спят и видят, как сделка срывается. Есть не только купленные чиновники, но и те, что остались в стороне, и потому готовы по первому намеку развалить все дело. Есть еще не купленные этим холдингом газеты и телеканалы, которые пустят красного петуха с огромадным удовольствием - что же вы, гады, нам не платили!.. И все зависит от больного старикана, которому жить-то осталось всего ничего… А еще есть служба безопасности, в которой работают специалисты, способные решить проблему в один момент. Согласно завету товарища Сталина: есть человек - есть проблема, нет человека - нет проблемы.

Гланька молчала. Все-таки она была девушка продвинутая и сама умела считать варианты. И прикидывать размер возможной упущенной выгоды.

- И все-таки взять и убить? - недоверчиво покачала она головой.

- Знаешь, во времена товарища Сталина умных людей больше всего раздражал вопрос: за что взяли? Потому что брали не за что-то, а почему-то! Потому что система требовала жертв. Потому что очень многие люди верили, знали, что жертвы неизбежны, что они оправданны, что на них можно идти, что с ними можно согласиться. Вот у нас сейчас примерно такая же ситуация. Образовалась масса людей, которым ничто не мешает решать вопросы, убивая других. Они знают, что так принято, так можно. Размах преступности зависит не столько от страха наказания, сколько от того, что большинству людей не приходит в голову, что можно убить ради чего-то… Просто не приходит в голову. Но бывают времена, когда такое приходит в голову все большему и большему числу людей. Мейнстрим такой получается. Я занимался одним делом… Там мужик, который работал заместителем директора какого-то зачуханного техникума, заказал своего директора, потому что хотел занять его место. Знала бы ты зарплату этого директора! Видела бы этот техникум! А мужик заказывает убийство человеку, который пришел к нему устраиваться на работу… Он его видел первый раз! Так что, когда идея овладевает массами, рушатся вековые империи и исчезают целые страны.

- Ну, может быть, он был просто урод какой-то - этот заместитель? Маньяк от рождения? - не сдавалась Гланька.

- Может быть, - не стал спорить Ледников. - Вообще-то, есть такие исследования, которые доказывают, что маньяки появляются в результате биологических нарушений. В Англии проверяли людей, осужденных за убийства, изнасилования. И было выявлено, что у них даже физически отсутствует реакция на страх.

- В смысле?

- Ну, когда обычному человеку показывают страшную картинку или фотографию, у него невольно увеличивается приток крови к определенным частям мозга. Но у осужденных за убийства эта реакция просто отсутствовала… Так вот, мы живем во времена, когда такая реакция пропадает у все большего числа людей. Воздух, видимо, такой нынче у нас на дворе.

Впереди уже была видна Кольцевая. Ледников остановил машину, съехал на обочину, повернулся к Гланьке.

- Все это интересно, конечно, но давай подумаем, что нам делать? Все очень серьезно. Если я в своих подозрениях прав, господин Негодин решил не останавливаться ни перед чем…

- Думаешь, у него реакция на страшные картинки отсутствует?

- У него работа такая, что подобная реакция просто не предусматривается.

- У тебя есть предложения? - спокойно спросила Гланька.

- Есть. Я хочу, чтобы с тобой ничего не случилось. Понимаешь? Это самое главное. Все остальное неважно. Так что лучше, как говорится, перебдеть… Поэтому надо, чтобы он не мог тебя найти, если это взбредет или уже взбрело ему в голову. Судя по возможностям, которыми он располагает, установить, где ты живешь, ему ничего не стоит…

Ледников видел, что Гланька колеблется.

- Фанат этот тебе все пишет?

- Каждый день. А при чем здесь это?

- При том, что господин Негодин помешан на всяких отвлекающих маневрах, легендах и ложных следах. Это его стиль - обставить все так, чтобы происшедшее выглядело несчастным случаем. Или подставить вместо себя кого-то другого. А тут - долбанутый фанатик, который грозит убить… Распрекрасная версия. Уверяю тебя, при надобности она тут же будет подкинута куда надо.

- Погоди, ты что, думаешь, что это Негодин шлет мне эти послания? - поразилась Гланька.

- Вполне может быть. Он вполне может иметь к ним отношение.

- Вот гад, а я уже решила, что стала настоящей звездой - с кучей сумасшедших поклонников! - засмеялась Гланька. - Так делать-то что, Ледников? Не томи.

- Тебе надо где-то отсидеться пару дней. Спрятаться. За это время я попытаюсь что-то выяснить. А главное, понять, что он собирается делать.

- Пару дней? - с сомнением переспросила Гланька.

- Может, чуть больше, - примирительно сказал Ледников. - Там видно будет. Пока это единственное, что я могу предпринять. За этого мужика так просто не зацепишься, склизкий очень.

- В принципе, я могу попросить на телеканале охрану, - задумалась Гланька. - Скажу, что мне угрожают…

Ледников знал, что два амбала, которых ей могут в лучшем случае приставить, от человека с выучкой Негодина реально спасти не в состоянии. Но возражать не стал, там видно будет.

- У тебя есть идеи, где пересидеть? - спросил он.

- Есть, - хмыкнула Гланька. - У тебя. У тебя я могу провести и не пару дней.

- Боюсь, меня они давно вычислили. Ты не представляешь себе их возможности - ведь он может подключить всю службу безопасности холдинга. Их, правда, потрепали в последние годы, но на нас с тобой у них сил хватит. А еще у него остались прежние связи.

- Тогда поехали на дачу! Куда еще может податься русский интеллигент? Где еще ему надлежит спасаться? Где можно зарыть голову в песок?

- Какую дачу? - не понял Ледников.

Гланька посмотрела на него заботливым, прямо-таки материнским взглядом.

- Какую-какую! Ту самую. С которой мы с таким тарарамом убыли. Отец сказал, что ему звонила Нюра, сказала, что дача стоит пустая, новые хозяева еще не объявились и до лета уже не объявятся. Так что, говорит, приезжайте, когда хотите, ключ у меня, я там прибралась, мебель какая-то осталась. Нюра - это, конечно, фантастический человек. Уникальный. Прямо глас народа и deus ex mahina в одном флаконе. Deus в телегрейке, всякий раз являющийся, чтобы спасти наше святое семейство.

«Интересно, что бы ты сказала, если бы узнала еще и правду о своем деде и Нюре», - подумал Ледников.

Ну, не все сразу. Что же касается дачи… Он вспомнил, как напрягли его следы, которые он обнаружил поутру на снегу в день отъезда, страхи и видения Виктории Алексеевны. Судя по всему, за дачей тогда действительно следили, но теперь, когда она столько дней стоит пустая… Может, это действительно ход? И вряд ли люди, которые за ними охотятся, подумают, что они отправились на чужую уже дачу… И вообще в одну воронку снаряд дважды не попадает! Известная мудрость.

- Ну что ж, может, в этом есть смысл, - сказал он. - Поехали. Только заедем по дороге в магазин, надо же тебя чем-то кормить.

Когда выбрались на Кольцевую, Гланька вдруг спросила:

- А почему ты из прокуратуры ушел?

Вопрос был слишком неожиданным, чтобы отвечать на него вот так сразу. Да и настроения не было говорить сейчас об этом. Поэтому Ледников отшутился:

- Тебе прямо сейчас доложить? Или потерпишь?

- Прямо сразу, - серьезно сказала Гланька. - Ехать нам еще долго. Я, кстати, у Артема интересовалась об этом…

- Ну и что поведал мой дорогой друг? Представляю себе!

- Сказал, что ты идиот, - передернула плечами Гланька.

- Ну, понятно! - засмеялся Ледников.

Идиотами Артем называл всякого, кто делал что-то, что не укладывалось в его представлении о ценностях жизни и ее смысле.

- Ну, идиот не в смысле дурак, а в смысле отношения к жизни. Он, говорит, до сих пор не понял, откуда дети берутся. И что если идет дождь, надо открыть зонт или переждать где-то, а не обижаться на природу за то, что она так устроена…

- Ничего себе формулировочки! Это он прямо так и сказал? Надо же, а я и не знал, что у тебя дядя - философ и психолог.

- Тот еще философ! Говорит, что ты не приспособлен к жизни и что у тебя нет стержня внутри. Поэтому от тебя можно ждать чего угодно.

- А знаешь, может, он и прав, - задумчиво сказал Ледников. - Обидно, конечно, но что поделаешь!

- Слушай, Ледников, я тебя серьезно спрашиваю. Мне надо это знать. Я хочу тебя понимать.

- Ну что ж, если женщина хочет… - продолжил валять дурака Ледников.

- Заткнись! Я же с тобой серьезно разговариваю. Мне твои шуточки не нужны.

Действительно, дурацкая манера сводить все к шуткам. Не почувствовал, что Гланька затеяла разговор всерьез.

- Видишь ли, я так устроен - может, воспитали так, может, гены такие, - что мне нужен смысл, - уже серьезно сказал он. - Без смысла я не то что не могу, а просто впадаю в глухую тоску и безнадежные метания…

- А что, разве нет смысла в том, чтобы ловить преступников?

- Ну, представь, вот ты ловишь злодея, причем не бог весть какого, так себя злодея, заурядного, блоху преступного мира. Ну, ты ловишь его изо всех сил, но при этом знаешь, что вокруг такие же злодеи. Да не такие же! Куда хуже, страшнее, омерзительнее. И ты их поймать никогда не сможешь, потому что жизнь так сложилась, по таким правилам. Ну и возникает вопрос: ловить своего блошиного злодея дальше? А какой смысл? А нам, Ледниковым, без смысла никак нельзя…

- Ишь ты, какие мы! Гордыня это, Ледников, а гордыня - грех.

- А я и не говорю, что я - святой.

- Слава богу, святого мне только не хватало! Что с ним делать-то прикажешь?

«Ну, вот и отшутились, - подумал Ледников. - Современные люди всерьез не говорят. Они подшучивают и отшучиваются. Потому что всерьез им говорить не о чем».

А что касается смысла в ловле блох… На самом-то деле он есть. Потому что иногда по ходу ловли тебе удается спасти невинных. Таких, как Виктория Алексеевна, которая попала под молотилку, вообще не представляя, что происходит. Или как Екатерина Юрьевна Дроздецкая-Аристархова, оказавшаяся случайно рядом с окончательно распоясавшимися скотами. Несколько раз ему удавалось вытащить из-под машины следствия людей, случайно оказавшихся на ее дороге, чью жизнь могли сломать просто так, потому что оперу лень было работать и искать доказательства или потому что ему хорошо проплатили… Но об этом они еще при случае поговорят. А сейчас надо просто спасать Гланьку, чтобы она не разделила судьбу Виктории Алексеевны и Кати Дроздецкой-Аристарховой. И пусть кто-нибудь докажет ему, что это - ловля блох!

Ледников покосился на Гланьку. Она опять сидела насупленная и напряженная.

- Слушай, я тут недавно вычитал… Оказывается, женщины переживают стрессовую ситуацию гораздо легче, если держат за руку любимого мужчину. Причем это теперь доказано вполне научно. Облегчение заметно при магнитно-резонансной томографии, представляешь! И знаешь, в чем заключался опыт? Женщин били током в присутствии мужей и посторонних мужчин…

- Хорошо еще, что не ломом! - фыркнула Гланька.

- В общем, опыт был такой, - бодро продолжил Ледников. - Женщин три раза подвергали слабым ударам тока. В первом случае женщина держалась за руку мужа, во втором - за руку незнакомого мужчины. В третий раз она была одна, без этой мужской тактильной поддержки. Так вот, клетки головного мозга женщин реагировали на наличие или отсутствие этой поддержки. Если за руку ее держал любимый мужчина, то она значительно легче переносила боль от удара током и успокаивалась гораздо быстрее, чем тогда, когда мужчины рядом не было. Забавно, что ее нервные клетки «успокаивались» быстрее и тогда, когда в момент удара она держалась за руку незнакомого мужчины. Правда, в значительно меньшей степени…

- То-то я смотрю, все западные президенты своих баб за ручку водят, - хохотнула Гланька. - Видимо, от ударов судьбы берегут. Кстати, а мужиков заодно током не били? В порядке научного эксперимента?

- Знаешь, об этом там ничего не было.

- Ну, разумеется, мужички в это время рубильники включали, как водится.

- Как положено. Согласно штатному расписанию, - осторожно покосился на нее Ледников. Вроде опять отошла, повеселела.

Гланька пристально посмотрела на него.

- Так, Ледников, надеюсь, ты не планируешь меня там бить током или пытать огнем? Учти, я несогласная. И за ручку твою держаться не буду! Я буду сопротивляться всеми доступными способами!

- Там видно будет!

- Спасибо, утешил.

Нюра обитала в небольшом деревянном домике с холодной летней верандой. Дома ее не оказалось, хотя дверь на веранду была открыта.

Веранда была совершенно пустая. Только в одном углу высилась какая-то штуковина, прикрытая старой скатертью. То ли этажерка, то ли высокий комод.

- Ну, что будем делать? - поинтересовалась Гланька.

- Можно погулять по поселку - поискать ее, - пожал плечами Ледников. - А можно тут подождать. Нам теперь спешить некуда.

- Давно я не была в таком положении, чтобы спешить было некуда.

Гланька спустилась по ступенькам на дорожку, закурила и уставилась на верхушки сосен, раскачиваемые ветром. А Ледников стоял в дверях веранды и почему-то никак не мог отвести взгляд от штуковины под старой скатертью. Что-то она ему мучительно напоминала. А потом он понял, что это такое.

- Иди сюда! - позвал он Гланьку.

Когда она подошла, он поставил ее в дверях и сказал:

- Смотри. Только не падай.

Он медленно прошел к непонятному предмету в углу и осторожно поднял край скатерти…

На Гланьку уставились слепые глаза белого бюста, который они несколько дней назад собственноручно закопали во дворе за дачей. Рядом стоял мятый солдатский котелок.

- Боже мой! Этого еще только не хватало! Выкопала… - поперхнулась дымом Гланька. - Ну, Нюра!

- А что Нюра? - раздался за ее спиной спокойный голос. - Я вам говорила - отдайте лучше людям, а вы вон что придумали - в мокрую землю закопать. Ничего святого у вас нет.

Нюра в платке и телогрейке смотрела на них непроницаемыми глазами.

- Я его сразу выкопала, он и подмокнуть сильно не успел, только грязный очень был. Но мы с Жоркой-штукатуром все отчистили, где надо подмазали, просушили. Теперь вон как новенький стал! Совсем подсохнет, я его в комнату перенесу.

- А ты же говорила - в школу? - напомнила ошарашенная всем увиденным Гланька.

- Говорила, - согласилась Нюра. - А потом передумала. Решила, пусть у меня стоит. Мне нужнее…

Ледников смотрел на непроницаемое лицо Нюры и думал, что у этой женщины хватит сил перетерпеть все и никогда никому не пожаловаться, никогда ни у кого ничего не попросить. Она после стольких лет молчания рассказала Андрею о том, что у них было с его отцом, только для того, чтобы тот знал. Просто знал. И ничего больше.

- Нюра, отец сказал, что можно на даче какое-то время пожить? - спросила Гланька. - Вот мы и приехали…

- Да хоть месяц живите, хоть два… Ключ - вот он. Я так и знала, что кто-нибудь приедет, сходила еще прибралась маленько, дорожку почистила.

Когда Ледников и Гланька шли к машине, она вдруг окликнула:

- Валентин, иди-ка сюда! Я тебе про газ скажу - как правильно зажигать.

- Иди заводи, - сказал Ледников Гланьке. - Я сейчас.

Нюра дождалась, когда Гланька уселась в машину, и тихо, строго сказала:

- Ты вот что, Валентин… Мне Андрей звонил… Говорит, он, когда выпивши был, сказал тебе про Николая Николаевича. Ты Гланьке-то еще не проболтал?

Ледников отрицательно покачал головой.

- Ну и хорошо, - с облегчением вздохнула Нюра. - И не говори. Не надо ей этого знать. И вообще никому больше. Виктории Алексеевне теперь только этого не хватало! А Темка, если узнает, тут же растреплет всем. Ну, ты вроде человек серьезный… Я Андрея просила, чтобы он никому не говорил, никому. Не хочу я, чтобы кто-то это про Николая Николаевича знал. Не надо это мне. Понимаешь?

Ледников кивнул.

- Ну, смотри, я на тебя надеюсь.

Когда Ледников подошел к машине, Гланька вдруг проницательно посмотрела на него.

- Ну, еще какой-то сюрприз?

Ледников даже растерялся на мгновение. Неужели знает? А вдруг Андрей и ей про Нюру рассказал - все-таки дочь… Нет, если бы знала, давно бы уже сказала.

- Ничего особенного, - отмахнулся он. - Там что-то с газом, вот и предупреждала - не устройте случайно пожар.

- Только пожара нам и не хватало! Для полного счастья, - засмеялась Гланька, трогая с места. - Уж лучше подожжем, как уезжать будем. Чтобы никому не доставалось!

- Мысль богатая, - рассеянно кивнул Ледников. - Хоть куда. Спички тебе подарить?

- Была бы мысль, а спички найдутся.


Когда подъехали к даче, Ледников внимательно оглядел дорожку, ведущую к дому, и участок. На вычищенной Нюрой дорожке не видно было ничьих свежих следов. Снег, выпавший несколько дней назад, был по-прежнему девственно чист, лишь припорошен опавшими с сосен иголками. «Ну что ж, будем надеяться… - подумал Ледников».

Странное было ощущение - словно они забрались в чужой дом, где никогда до этого не были. Внутри дача казалась, с одной стороны, непривычно просторной и словно раздвинувшейся вширь. А с другой стороны, она выглядела куда более дряхлой и ветхой, чем несколько дней назад. Это потому, что мебели мало, сообразил Ледников. Открылись темные углы, потрескавшиеся обои, пятна на полу и все другие следы былой жизни.

Гланька тоже притихла, ходила по комнатам, недоверчиво обводя их взглядом.

- Все чужое, - несколько даже растерянно сказала она. - Как будто никогда здесь не была… Даже запах не наш! Хотя вот на этом диване я спала с детства…

- Ты прямо как госпожа Раневская, - улыбнулся Ледников.

- Раневская? - не врубилась сразу Гланька. - Актриса которая?

- Раневская Любовь Андреевна… Она тоже все ходила и причитала: я здесь спала, когда была маленькая!.. Шкафик мой, столик мой!

Гланька смотрела на него по-прежнему непонимающе.

- Да не та Раневская, - засмеялся Ледников, понимая, что она уперлась мыслью в актрису Раневскую. - Не актриса, а госпожа Раневская из «Вишневого сада»… Вспомнила?

Гланька посмотрела на него с выражением изумления на лице.

- Слушай, Ледников, а ты непростой… Чехова помнишь… Ничего себе память!

- Ну да, мне остается только произнести тут прочувствованную речь, чтобы соответствовать тебе. Дорогой, многоуважаемый шкаф!.. Для полного соответствия.

- Не надо, - остановила его Гланька. - И вообще, поменьше цинизма. Циник среди нас есть, это я. А тебе положена другая роль.

- Например?

- А ты еще не догадался? Герой-любовник тебя устраивает?

- Надеюсь, обойдемся без героизма, - пробурчал Ледников. - А вот любовник куда ни шло…

Гланька вдруг звонко хлопнула себя по лбу.

- Вот черт! Про еду-то мы забыли! Свалили в багажник - и не вспомнили. А кушать уже, между прочим, хочется. И винца выпить не мешает, а, герой-любовник? Сейчас все принесу!


Содержание:
 0  Ярмарка безумия : Александр Звягинцев  1  Вместо пролога : Александр Звягинцев
 2  Глава 1 Неоконченное преступление : Александр Звягинцев  3  Глава 2 Конфабуляция : Александр Звягинцев
 4  Глава 3 Агнаты : Александр Звягинцев  5  Глава 4 Психологическая аутопсия : Александр Звягинцев
 6  Глава 5 Аномия : Александр Звягинцев  7  Глава 6 Преступная самонадеянность : Александр Звягинцев
 8  Глава 7 Эмпатия : Александр Звягинцев  9  Глава 8 Аффект : Александр Звягинцев
 10  Глава 9 Локус контроля : Александр Звягинцев  11  Глава 10 Интуиция следователя : Александр Звягинцев
 12  Глава 11 Очаг аффектации : Александр Звягинцев  13  Глава 12 Крайняя необходимость : Александр Звягинцев
 14  Глава 13 Самооговор : Александр Звягинцев  15  Глава 14 Давность : Александр Звягинцев
 16  Глава 15 Мера пресечения : Александр Звягинцев  17  вы читаете: Глава 16 Следственный эксперимент : Александр Звягинцев
 18  Глава 17 Агенс ин ребус : Александр Звягинцев  19  Глава 18 Подстрекатель : Александр Звягинцев
 20  Глава 19 Вергельд : Александр Звягинцев  21  Глава 20 Изобличающие вопросы : Александр Звягинцев
 22  Глава 21 Судебное следствие : Александр Звягинцев  23  Использовалась литература : Ярмарка безумия



 




sitemap