Фантастика : Социальная фантастика : Глава 19 Вергельд : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 19


Вергельд

[19]

Глаза у нее были совершенно растерянные, ничего не понимающие. А руки почему-то подняты и сложены на затылке.

Гланька стояла в коридоре в этой нелепой, вызывающей жалость позе и словно не могла больше сделать ни шагу.

А потом из-за ее спины показался человек в шелестящей куртке с меховым капюшоном, надвинутым на глаза. В руках у него был пистолет. Тут же с другой стороны показался второй - в длинном светло-коричневом пальто. В одной руке он тоже держал пистолет, а во второй у него были пакеты с продуктами, которые Ледников и Гланька купили по дороге.

- Валентин Константинович, вы, я надеюсь, без оружия? - негромко осведомился человек в капюшоне.

Негодин! Конечно, это был он. Ледников отрицательно покачал головой.

- Я так и знал, - холодно констатировал Негодин. - Меня узнали?

Ледников утвердительно кивнул. Он видел отчаянные глаза Гланьки и просто корчился от стыда. Герой! Герой, который все проиграл одним разом. Герой, который не смог отстоять свою женщину, целиком доверившуюся ему.

- Значит, так, Валентин Константинович, медленно, не торопясь, проходим в комнату и садимся на диван. Там диван-то еще остался? Остался-остался, я знаю. Ведь мы тут еще вчера все осмотрели, на всякий случай… Я сразу догадался, куда вы повезете госпожу Востросаблину.

- Вы что же, ждали нас здесь? - поинтересовался Ледников.

Снаряд в одну воронку дважды не попадает! Нашел мудрость! На самом деле было просто лень подумать, где действительно может быть безопасно…

- Мы ждали здесь, неподалеку, - с усмешкой сообщил Негодин. - А другие вели вас от самого дома, пока вы плутали по городу. Но вы были слишком заняты вашей спутницей, чтобы заметить слежку… А теперь просто проходим и садимся, никуда не бежим, никуда не скачем. А то мне придется стрелять в Аглаю Андреевну! Чего ее поклонники нам не простят. Особенно тот, что слал ей отчаянные сообщения, полные любви и ненависти.

- Значит, это все-таки вы?

- Мы, конечно. Я так и знал, что вы сразу догадаетесь. Ну, вперед!

Ледников повернулся и медленно прошел в комнату. Дошел до дивана, обернулся. Гланька, Негодин и его спутник вошли следом.

- Садитесь, - приказал Негодин. - Вы, Аглая Андреевна, идите и садитесь рядом с господином следователем.

И подтолкнул ее дулом пистолета.

Пока Гланька медленно, как во сне, шла к дивану, Ледников успел разглядеть подручного Негодина. Это был крепкий мужчина с заурядным лицом квалифицированного рабочего или даже мастера участка, какими их изображали в старых советских фильмах, и цепким, холодным взглядом. Дорогое кашемировое пальто, шелковый галстук, разумеется, светлый… Прямо Харви Кейтель в роли чистильщика из «Криминального чтива». Такой же деловитый, сосредоточенный и безумно опасный.

- Якуб, свяжи-ка наших голубков на всякий случай. Чтобы не дергались. А то мне разговаривать с пистолетом в руках как-то непривычно…

Якуб достал из кармана своего шикарного пальто катушку скотча и быстро обмотал Ледникову сначала руки, а потом и ноги. Ледников в это время совершенно автоматически напрягал и по возможности раздвигал руки и ноги. Когда-то, еще в детстве, он читал книгу о фокусах знаменитого Гудини. Как оказалось, тот выбирался из пут именно таким образом - когда связывали, напрягал мышцы, а когда он их потом расслаблял, узлы заметно ослабевали. Но во времена Гудини ничего не знали о липком скотче.

- Да не надо много, - нетерпеливо поторопил Негодин добросовестного Якуба. - Просто чтобы сидел тихо. Так… А даму нашу отведи в другую комнату, а то она отвлекает Валентина Константиновича. Он ни о чем, кроме нее, думать не может.

Якуб показал Гланьке дулом пистолета, чтобы она встала. Лицо ее помертвело от отчаяния. Ледников видел в старом зеркале, висевшем на стене, как в маленькой комнате Якуб усадил Гланьку на стул, завел руки ей за спину и обмотал их скотчем. Затем плотно обмотал лентой ноги.

- И рот заклей, мне от нее ничего не нужно, - приказал Негодин. - А то будет нас отвлекать от беседы.

Якуб заклеил окаменевшей от ужаса Гланьке рот и вернулся в большую комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Итак, господин Ледников, несколько вопросов, - с усталыми интонациями следователя, приступающего к официальному допросу, произнес Негодин. - Простых и конкретных. Отвечайте так же просто и конкретно. Будете лгать, выкручиваться - я сразу увижу. Тогда придется применять меры физического воздействия. И для начала не к вам, а к Аглае Андреевне. Ей будет очень больно. Неужели вы это допустите?

Тут взгляд его остановился на Якубе, который с непроницаемым лицом стоял рядом с Ледниковым.

- Якуб, ты подожди там, на кухне. Я тебя позову, когда понадобишься. А пока можешь поесть, что ли… Господа накупили там еды на полк солдат.

Якуб вышел с непроницаемым лицом. Негодин посмотрел ему вслед и доверительно сообщил:

- Страшный человек. Я ведь его с детских лет знаю, он со своей шайкой всю школу в страхе держал. Причем не просто деньги у детишек отнимал, но еще любил унизить, оскорбить, надругаться… Уже тогда был мастак по этой части. Пацаны потом до самоубийства доходили от страха и стыда.

Запугивает, понял Ледников. Проводит предварительную психологическую обработку. Все по науке. Прямо по учебнику криминальной психологии.

- А потом его шайка решила меня на счетчик поставить - чтобы я выплачивал им регулярную дань. А откуда мне было ее взять? Ну, я и запугал до смерти одного паренька, отец которого служил в КГБ… Сказал, что он у них намечен очередной жертвой.

- Вы Игоря Цапцына имеете в виду? - хрипло спросил Ледников.

- Опять вы догадались обо всем! Может, зря вы из прокуратуры-то ушли, Валентин Константинович? - прищурился Негодин, с удовольствием демонстрируя в ответ собственную осведомленность. - Большую карьеру могли сделать. Да еще с помощью отца…

Он удовлетворенно улыбнулся, посчитав, что ответный удар тоже попал в цель.

Пусть говорит, подумал Ледников, сейчас можно только одно - разговаривать. Неважно о чем. Лишь бы тянуть время. Пусть выскажется. У людей, болезненно зацикленных на себе и скрытных, как Негодин, время от времени настает момент, когда им хочется выговориться, чтобы объясниться, похвастаться, показать себя. Особенно перед человеком, мнение которого им представляется важным. Может, с некоторых пор он, Ледников, стал для Негодина таким человеком? Ему важно, чтобы его справедливо оценили, отдали ему должное, а в Ледникове он, кажется, увидел достойного противника…

- Потом я подбросил семейству Цапцыных в почтовый ящик письмо с предупреждением, адресованным, разумеется, отцу… И все - увели Якуба под белы руки.

- Похоже, вы сломали ему жизнь, - механически сказал Ледников, лишь бы что-то сказать.

- А если бы он сломал мою? Вы представляете мою жизнь, если бы его шобла поиздевалась надо мной так, как это было у них принято. Эти злобные хорьки уже тогда хорошо знали, что такое опустить человека… И потом, почему это я сломал ему жизнь? По-моему, он таким несчастным не выглядит. Ну, угодил в лагерь, зато там его сделали секретным агентом… С тех пор он не просто бандит, каким бы обязательно стал, не вмешайся я! Он сотрудничает с органами, а органы сотрудничают с ним.

- Какие органы вы имеете в виду? - поинтересовался Ледников, продолжая незаметно работать руками.

Напрячь - отпустить, напрячь - отпустить… А потом чуть раздвинуть, растягивая ленту…

- Те самые, которые на данный момент представляю я, - весело сформулировал Негодин.

- Служба безопасности холдинга «Мангум», надо понимать, имеется в виду?

- Да нет… Не будет «Мангума», будет другой орган. Главное, что за ним буду стоять я. Во времена перестроечной смуты я случайно наткнулся на досье Якуба, отыскал его и сделал своим собственным агентом. Я помог ему закончить школу телохранителей, устроил в частное охранное предприятие… Так что он теперь мой собственный агент, личный. Когда мои интересы совпадают с интересами того самого холдинга, который вы упомянули, Якуб работает и на холдинг…

- Насколько я понимаю, с некоторых пор ваши интересы разошлись с интересами холдинга? - как можно спокойнее спросил Ледников.

Напрячь - отпустить, напрячь - отпустить…

- Много же вы успели накопать! - не смог сдержать удивления Негодин.

- Ваши методы, - решил польстить ему Ледников. - Информация, как можно больше информации, потом анализ, выработка плана действий… И лишь потом - действия. Точный, резкий удар с неожиданной стороны.

Ледников внимательно следил за Негодиным и ясно увидел, что тот польщен, хотя старается не подать вида. Надо все-таки попытаться с ним договориться, любой ценой, другого выхода нет. Надо зацепить его эмоционально, чтобы он разволновался. А волнует его сегодня больше всего, пожалуй, Екатерина Юрьевна Дроздецкая-Аристархова… И все, что с ней связано. Надо выруливать в эту сторону.

- А в машине, которая сбила доктора Цапцына, за рулем были вы?

- Да нет, зачем? У каждого свои обязанности. Якуб водит машину профессионально, а я неважно… Я вообще в своей жизни никого пальцем не тронул. Представляете, даже не стрелял ни в кого! Пацифист чистой воды.

- А чем же бедный доктор вам помешал?

- Бедный доктор! - с отвращением выговорил Негодин. - Извращенец он был, ваш доктор. Когда он смотрел на Катю, меня просто тошнило. И это в моем присутствии! Прямо при мне! А что он там вытворял, когда был один в палате? Один с ней! Всего боится, дрожит от страха, губы мокрые, слюнявые, а ручонки потные так и тянутся…

Негодина буквально плющило и трясло от ненависти. Моментальный переход от ледяного, ироничного спокойствия к лихорадочной одержимости и неуправляемой взбешенности впечатлял, конечно, но и свидетельствовал о весьма болезненном состоянии психики.

- Он, видите ли, всю жизнь был в нее влюблен! Да он на все был готов, лишь бы она осталась там с ним навсегда! Он не хотел ее лечить!

Видно было, что Негодин плохо владеет собой и практически не контролирует себя. Он заговаривается, моментально переключается на другие темы, не может скрыть раздирающих его эмоций. Что-то с ним произошло… Что-то в нем сломалось…

Напрячь - отпустить, напрячь - отпустить…

- То есть смерть Игоря Цапцына не имеет никакого отношения ни к убийству Ампилогова, ни к расследованию судьи Востросаблина?

- Ну почему же? Имеет. Очень даже имеет.

- Не понимаю, какую, - демонстративно пожал плечами Ледников. - Ну, ясно, что Ампилогова вы убрали потому, что его выступление в Думе, по сути, стало сигналом к атаке на холдинг и привело к его полному разгрому… А доктор…

- Эх вы, следователь! - рассмеялся Негодин. - Вбили себе в голову одну-единственную версию и теперь бродите в потемках и удивляетесь, что же это другие факты в нее не укладываются. А отказаться от ошибочной версии смелости или ума не хватает!.. Ну что ж, горе-следователь, я, так уж и быть, поведаю вам кое о чем… Холдинг! Я этих дурачков-«мангумов» предупреждал, что они сильно нарываются и скоро доиграются. Но они же никого не слушали, они же были умнее всех! Вот и довели до конфликта. Роль Ампилогова в этой истории? Он, собственно, был просто исполнителем, его снабдили нужными фактами и сказали: давай! Он и прогавкал. И что? Ну, раздербанили холдинг после этого на части. Мне-то что с того? Я не был его владельцем, акций у меня тоже не было. Так что никаких прямых убытков я не понес. «Мангумы» холдинг потеряли, но зато такие бабки на этом наварили, что нам с вами даже присниться не может!

Негодина передернуло от злости.

- Тогда за что же вы убрали Ампилогова?

- За что? Вы не понимаете за что?! А Катя? Катя, которую так, по ходу дела, даже не заметив этого, превратили в живой труп?! Кто-то мне должен был за нее ответить? Кто? Люди наверху, решившие разделаться с «Мангумом»? Омоновцы в масках?.. Я приезжал домой из лечебницы, а по телевизору чуть ли не каждый день - Ампилогов! Продолжает юродствовать. Надо довести дело до конца! Надо добить их окончательно! Кого добить? Катю? За что?.. И в какой-то момент я понял, что Ампилогов ответит мне за все…

- Но считать его единственным виновником… Как-то странно даже!

- А я не считал его единственным виновником. Я просто счел, что он должен ответить за то, что случилось с Катей. Это было мое право - рассчитаться с кем-то за Катю, - высокомерно объявил Негодин.

- Но он понятия не имел о ее существовании!

- Надо было иметь! - жестко отрезал Негодин. - Надо помнить, что рядом люди, которые хотят жить. Надо понимать, что когда в верхах начинают свои игры, убивают при этом других! Гибнут посторонние и ни в чем не повинные. Надо было это знать!..

Глаза Негодина горели, губы дрожали.

- И я вдруг подумал: все будет по-честному. Ты уничтожил мою семью, я уничтожу твою. Ты уничтожил мою жену, я уничтожу тебя руками твоей… Согласитесь, весьма символично все получилось! И потом - профессионально это выглядело безупречно. Между ними, Ампилоговым и его женой, все уже было готово для представления с таким исходом. Оставалось только распалять ее ненависть к нему - через подруг, знакомых, с помощью звонков от незнакомых женщин, собеседников в ресторанах… Как-то подсунули ей газету, где описывалось, как жена убила мужа, а ее оправдали… Ну, это детали! Это уже технология. Довести женщину с ненормальной психикой до нужного поступка достаточно просто. Правда, это не каждому дано. Тут нужен талант. Такое убийство - это уже настоящее искусство!

- А версия про двух злодеев в масках, которые убили Ампилогова и заставили ее взять вину на себя? Тоже ваших рук дело?

- Ну, разумеется! Я на случай никогда не рассчитываю. Как-то на одном приеме мой агент, юрист, подошел к ней и поведал похожую историю. Про жену, которая со своим любовником убила надоевшего мужа и избежала наказания. А заодно мой агент со знанием дела растолковал, как трудно доказать вину, если жена будет говорить, что между ней и мужем все было прекрасно и замечательно… Ну, госпожа Ампилогова была женщина пылкая, с фантазией, могла внушить себе что угодно. Надо было только заложить в ее сознание нужное зерно. И ждать, пока оно прорастет.

- И что - вам сразу полегчало? Когда она его убила? - спросил Ледников.

Негодин какое-то время помолчал, словно размышляя, что делать дальше. Ледников понял, что совершил ошибку - сейчас с Негодиным так разговаривать не надо. Его может вывести из себя что угодно - улыбка, неверный тон, интонация. И в таком состоянии он натворит что угодно!

- Вам в вашем положении не стоит так со мной разговаривать, - наконец сказал Негодин.

Если Негодин сейчас всерьез обидится, все пропало! Одна надежда, что он очень хотел этого разговора, готовился к нему и вряд ли так просто оборвет…

Напрячь - отпустить, напрячь - отпустить… Кажется, руки уже немного раздвигаются! Напрячь - отпустить, напрячь - отпустить…

- Прощаю вам ваше хамство, - наконец известил Негодин. - Но учтите - первый и последний раз. Так вот, я, конечно, следил за тем, как шло расследование убийства Ампилогова, но, честно говоря, без особого интереса. Эта женщина, жена его, могла внушить себе все, что угодно. Собственно, этим и закончилось - она сама поверила, что не убивала, что она чуть ли не продолжательница дела мужа… Оказалась борцом за интересы простого народа, представляете себе!

Негодин брезгливо скривил губы.

- А потом вдруг объявился этот судья. Заслуженный юрист! Сначала были какие-то слухи, на которые я не обращал внимания. Потом оказалось, что он частый гость в прокуратуре, где ему по старой памяти дают для ознакомления дело Ампилоговой. Затем я узнал, что он встречается с ее подругами, вышел на следователя, договорился о встрече с охранником Ампилогова, который ночевал на даче в ночь убийства. Я ничуть не боялся, что он что-то раскроет, нароет, но…

- Я так понимаю, тогда резко изменилось ваше положение в холдинге? - спросил Ледников. - Вы уже не контролируете события? Больше того, вами недовольны, с вами хотят расстаться?

- Да, - хладнокровно согласился Негодин. - Ситуация в холдинге стала уже совсем плохой для меня. Новые владельцы хотели, чтобы от прежней репутации холдинга, не боявшегося конфликтовать с властями, ничего не осталось. Им был нужен новый имидж - крайне лояльный. Новому начальнику Службы безопасности была поставлена задача - по возможности избавиться от сотрудников, на которых лежит тень прежних деяний. Они даже решили сдать в правоохранительные органы архив, который мы наработали во времена «мангумов», - расшифровки прослушек телефонных разговоров на самом верху, секретные документы, донесения тайной агентуры… И этот комсомольский боров, мой новый начальник, заявил, что выгораживать в случае чего он никого не будет, так что заботьтесь о себе сами… А что было бы с Катей, если бы меня вдруг сдали? Она попадала во власть этого извращенца Цапцына!

Зачем он обо всем этом рассказывает? Ледников на мгновение прикрыл глаза, чтобы хоть немного отдохнуть от взгляда Негодина, который все это время не сводил с него глаз. Хочет как-то расположить к себе и дождаться ответной откровенности? Или это присущее маньякам и шизофреникам желание рассказать все кому-то? Желание, буквально сжигающее им мозг?

Мышцы напрячь - отпустить, напрячь - отпустить…

- Вот, собственно, почему мне надо было заботиться о себе, - объяснил Негодин. - А тут этот старый хрыч стал копаться в делах давно минувших дней. Сначала я решил просто взглянуть на этого деятеля. Оценить, на что он еще годен. Может, он уже в маразме? Трогать я его не хотел. Хотя убрать без шума больного одинокого старикана, сами понимаете, не проблема…

- И все-таки пришлось тронуть, - даже не спросил, а как бы спокойно констатировал Ледников.

- Да нет же! Все получилось глупо. Он стоял у края этой дурацкой ямы рядом с этой бочкой. Я подошел. Мы разговаривали, вполне спокойно и мирно…

- Любопытно, кем же вы представились?

- Писателем! - расхохотался Негодин. - Писателем, который пишет историю современности. Постсоветской эпохи. И в частности, в настоящее время занимается делом Ампилогова… Но в какой-то момент он вывел меня из себя. Принялся рассуждать о том, что закон должен быть исполнен любой ценой. А я подумал: вот найдешь ты, старый хрыч, сейчас доказательства моей причастности к этому делу, и что? Меня тут же сдадут свои, а Катя, ни в чем не повинная, останется в руках извращенца… И это было бы справедливостью? Торжеством закона?

Глаза Негодина налились тяжелой, стылой ненавистью, словно перед ним опять стоял нелепый старик, способный, не зная того, разрушить всю его жизнь.

- Я только шагнул к нему, а он попятился и свалился в яму…

- Там была еще металлическая бочка, которая раздавила его, - тихо напомнил Ледников.

- Бочка? - удивился Негодин. - Ну, была бочка. Кажется… Наверное, он схватился за нее рукой… Не помню. Какая разница!

Негодин замолчал. Ему вдруг ясно вспомнилось, как все тогда случилось.

Старик лежал на дне ямы, раскинув руки. Шапка свалилась с его лысой головы и плавала в ледяной жиже рядом. Не пытаясь даже пошевелиться, старик чуть слышно произнес:

- Помогите…

Он внимательно посмотрел на него сверху и вдруг зачем-то ногой спихнул в яму прямо на старика ком замерзшей земли. Жесткий ком с глухим стуком рухнул прямо на грудь старика. Видимо, тело старика отозвалось на удар мучительной болью, потому что он попытался судорожно пошевелиться.

- Смотри ты, какой живучий, - удивился Негодин. А потом дружелюбно спросил: - Больно? Что делать - сам напросился. Кто тебя просил лезть куда не надо? Конечно, вряд ли бы ты до чего-то докопался, но рисковать я не могу.

Он даже присел на корточки, чтобы старик лучше его слышал.

- Что же мне с тобой делать, старичок? Так оставить помирать? А вдруг выйдет какой-нибудь ежик из тумана да и спасет тебя… А мне это надо? Чтобы ты на меня милицию навел? Извини, не для того я сюда пожаловал. Пристрелить? Найдут пулю, заведут дело, начнут искать… И зачем мне эта головная боль? Ну, что еще мы можем предпринять? Спуститься и придушить тебя там? Ботинки марать неохота. Так что…

Он встал, задумчиво осмотрел железную бочку, потрогал ее рукой в перчатке, как бы проверяя, прочно ли она стоит, а потом вдруг легко, без всякого напряжения толкнул ее, и бочка, съехав с подложенных под нее кирпичей, грохнулась в яму…

Из кухни доносились звуки, свидетельствовавшие о том, что Якуб, видимо, не страдает отсутствием аппетита.

Ждать пощады от этого человека нельзя, понимал Ледников. И думать надо только о том, как спасти Гланьку.

- Итак, Валентин Константинович, я был с вами откровенен, - наконец нарушил тишину Негодин. - Надеюсь, вы ответите мне тем же.

- Что вам надо?

- Мне надо обеспечить собственную безопасность, для того чтобы моя жена не осталась одинокой и беззащитной в этой смрадной жизни. Понимаете? Не так уж много мне надо, согласитесь? Но для этого мне надо знать, кто, кроме вас, посвящен в обстоятельства моих дел?

- Чтобы вы расправились с ними?

- Я не расправляюсь с людьми просто так, - скривил губы Негодин. - Что я, маньяк какой-то? Сначала я выясняю, действительно ли люди представляют какую-то опасность?

- Какую опасность представляла для вас несчастная Виктория Алексеевна? Которая после подстроенного вами взрыва лежит парализованная в больнице? Чем она виновата? Она такая же жертва, как и ваша жена!

Негодин помолчал, обдумывая услышанное. Потом насупился.

- Валентин Константинович, тот этап нашей беседы, во время которого мы философствовали и пытались объяснить что-то друг другу, закончен. Хорошего понемножку. Теперь отвечайте на мои вопросы. Коротко и четко. Иначе мне придется попросить Якуба заняться вами. Вернее, в первую очередь Аглаей Андреевной. Уверяю вас, вы не перенесете этого зрелища. Я же говорил вам, что для него нет ничего святого. Плюс явные садистские наклонности. Так что не молчите, так или иначе вы расскажете все. Якуб, друг мой, иди-ка сюда!

Якуб появился не сразу. Остановился в дверях, оглядел комнату. Ледников почувствовал, как рот заволокло горькой сухостью.

Негодин деловито, как тренер, выпускающий на ринг бойца, осмотрел Якуба, потом обратился к Ледникову с упреком:

- Что же вы такой бессердечный? Пожалейте дорогую вам женщину.

- Послушайте, - торопливо сказал Ледников, - я же не занимаюсь никакими расследованиями, а просто собираю материал для фильма. Я - сценарист, а не следователь!.. Господи, таких фильмов сегодня выходит - десятки! Никто не обращает на них внимания. Вам это ничем не грозит!

- Ну, об этом позвольте судить мне самому! - оборвал его Негодин. - Вы все-таки недооцениваете меня, Валентин Константинович. Обидно даже, понимаешь! А капитан Прядко тоже у вас сценаристом служит? Или как?..

Ледников прикусил губу. Негодин снисходительно улыбнулся.

- Так что не надо убеждать меня в том, что вы теперь художник не от мира сего!.. Кстати, я бы мог рассказать вам еще много интересного. Ну, например, о тех людях, которые подрядили вас на эту работенку. О том, каковы их намерения на самом деле, как они вас используют… Но вы же не хотите быть откровенным со мной!

- Вы должны понимать, что, если с нами что-то случится, вам конец!

- А если не случится? - подмигнул Негодин. - Тоже конец, только еще неизбежнее. Правильно? Вот видите!.. Так что подумайте лучше о себе и Аглае Андреевне. Если она попадет в руки Якуба!.. Да еще это будет происходить на ваших глазах… И не беспокойтесь вы обо мне. Я о себе уже подумал, честное слово! У меня есть потрясающий план, очень красивый, я бы даже сказал, художественный!

Негодин оскалился в улыбке, потом повернулся к Якубу и наставительно сказал:

- Ты бы хоть пальто снял. Зальешь кровью - не отстираешь. Пальто-то дорогое!

И опять с наигранным состраданием уставился на Ледникова.

Якуб шумно вздохнул, оглядел, страдальчески сморщившись, потолок, сделал два шага вперед и оказался за спиной Негодина. Потом он сцепил руки в замок и громко, с удовольствием хэкнув, словно человек, колющий дрова, врезал Негодину по затылку.

Тот беззвучно, как мешок, повалился со стула на пол.


Содержание:
 0  Ярмарка безумия : Александр Звягинцев  1  Вместо пролога : Александр Звягинцев
 2  Глава 1 Неоконченное преступление : Александр Звягинцев  3  Глава 2 Конфабуляция : Александр Звягинцев
 4  Глава 3 Агнаты : Александр Звягинцев  5  Глава 4 Психологическая аутопсия : Александр Звягинцев
 6  Глава 5 Аномия : Александр Звягинцев  7  Глава 6 Преступная самонадеянность : Александр Звягинцев
 8  Глава 7 Эмпатия : Александр Звягинцев  9  Глава 8 Аффект : Александр Звягинцев
 10  Глава 9 Локус контроля : Александр Звягинцев  11  Глава 10 Интуиция следователя : Александр Звягинцев
 12  Глава 11 Очаг аффектации : Александр Звягинцев  13  Глава 12 Крайняя необходимость : Александр Звягинцев
 14  Глава 13 Самооговор : Александр Звягинцев  15  Глава 14 Давность : Александр Звягинцев
 16  Глава 15 Мера пресечения : Александр Звягинцев  17  Глава 16 Следственный эксперимент : Александр Звягинцев
 18  Глава 17 Агенс ин ребус : Александр Звягинцев  19  Глава 18 Подстрекатель : Александр Звягинцев
 20  вы читаете: Глава 19 Вергельд : Александр Звягинцев  21  Глава 20 Изобличающие вопросы : Александр Звягинцев
 22  Глава 21 Судебное следствие : Александр Звягинцев  23  Использовалась литература : Ярмарка безумия



 




sitemap