Фантастика : Социальная фантастика : Глава 3 Агнаты : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 3


Агнаты

[3]

Ледников вошел в дом. На даче было странно тихо. В комнатах на первом этаже даже свет не горел. Только в коридоре. И ничего не говорило о том беспорядке, который сопровождает всякий переезд. Лишь на втором этаже слышались какие-то стуки и голоса. Наверное, Андрей и Виктория Алексеевна ссорятся из-за Артема, подумал Ледников. Он - несет брата на чем свет стоит, а она мужественно, несмотря ни на что, защищает своего младшего сына.

Ледников снял куртку, повесил ее на вешалку. И опять подумал о Гланьке. Вот странная встреча! Она вела себя так, будто это она старше его на много лет. Вообще, право вести себя так с мужчиной женщине обычно дает любовь - она любит, и потому ей все дозволено. Но Гланька, с которой у него никогда ничего не было, с которой они виделись-то в последние годы всего ничего! Правда, может, она тоже все эти годы вела с ним виртуальные разговоры?! Может, и у нее есть пристрастие к подобным занятиям?

- Я тебя умоляю, не надо!.. Погоди!

Испуганный крик Виктории Алексеевны прервал его сентиментальные размышления. Наверху, в кабинете, двигали что-то тяжелое, роняли, потом раздался звон бьющегося стекла…

- Господи, что ты делаешь! Ну, зачем? Зачем? - отчаянно воскликнула наверху Виктория Алексеевна.

И тут что-то тяжко ухнуло и покатилось по лестнице.

А потом наступила тишина.

Ледников не знал, что делать. Наверху, судя по всему, шло какое-то тяжелое выяснение отношений, присутствовать при котором ему было ни к чему. Может, чтобы обнаружить себя, начать топать ногами? Или закашлять?

- Да пропади он пропадом! - донесся раздраженный донельзя голос Андрея. - Нельзя тащить с собой все. Хоть от чего-то нужно избавляться? Хоть от чего-то!

- Конечно, ты бы избавился от всего. Будь твоя воля!

- Моя воля! Будь моя воля! - с тоской произнес Андрей.

Разговор, как это обычно водилось в семействе Востросаблиных, стремительно приобретал такой накал, что вмешиваться в него было неуместно. Поэтому Ледников молча стоял внизу в ожидании момента, когда можно будет все-таки обнаружить себя. Одновременно он думал о том, что посторонние никогда не мешали выяснять отношения самим Востросаблиным. Они, посторонние, их ничуть не смущали.

- Сколько надо ждать твоего сына с его другом, которые обещали нам помочь?

Ну, вот, подумал Ледников, теперь еще благодаря Артему он оказался в подлецах, вовсе не желая того.

- Уже одиннадцать часов. Нет, ну сколько можно быть таким идиотом?! Я же заранее знал, что все так и будет. Он даже на похороны бабки сумел опоздать. Бабки, которая любила его больше всех. И он знал это. И пользовался этим всегда, деньги выпрашивал. А на похороны опоздал. Нашлись дела поважнее!

- Он твой брат, между прочим.

- Да ну? Что ты говоришь?

«Господи, хорошо-то как», - вздохнул Ледников. Словно на двадцать лет назад вернулся. Они по-прежнему выясняют отношения между собой по-сицилийски шумно и бесцеремонно. Видимо, сказывалась добрая доля южной крови, которая была в Виктории. Как это было не похоже на нравы семейства Ледниковых! У них, у Ледниковых, просто неловкое слово, чуть раздраженная интонация, неловкий жест становились поводом для долгих обид и осуждающего многодневного молчания.

Ледников, решив, что подслушивать дальше уже нехорошо, хлопнул входной дверью и затопал ногами. Виктория Алексеевна тут же появилась между двумя пролетами лестницы.

- Артем, ну как так можно! Ты нас до инфаркта доведешь! - радостно говорила она. Очевидно, подумала, что большой ссоры между сыновьями удастся избежать, и потому у нее явно отлегло от сердца. Она обладала способностью моментально впадать в панику и столь же быстро забывать неприятности.

Увидев Ледникова, она воскликнула:

- И вы приехали, Валя! Я так рада. А где Артем?

- Он добирается сам, Виктория Алексеевна, своим ходом, - пустился в объяснения Ледников. - Скоро будет…

- Ну, я так и знал!

Андрей осуждающе смотрел на него из-за плеча Виктории Алексеевны. Они всегда были очень похожи, в Андрее сильно чувствовалась южная кровь матери - тонкие черты лица, нос с горбинкой, природная смуглота, пластичность, эмоциональность… Зато Артем своим округлым лицом и тяжелой дородной фигурой был весь в отца.

С Андреем у Ледникова никогда не было особенно близких отношений. Для Андрея Ледников был приятелем младшего брата, и только. Одиннадцать лет разницы в возрасте - непроходимая пропасть. Когда Ледников и Артем еще изнывали под гнетом проблемы расставания с девственностью, Андрей уже много лет жил жизнью, для них совершенно неведомой, - жены бывшие и настоящие, алименты, разводы, замужние любовницы, любовницы с детьми, дочь Гланька… Это был иной мир, о котором они тогда не имели никакого представления.

К тому же Андрей всегда был «старшим сыном» - надеждой и гордостью, продолжателем традиций, будущей опорой семьи. В отличие от Артема - позднего ребенка, которого всячески баловали, но от которого ничего особенного и не ждали.

- Даже друзья приезжают раньше твоего сына! - с удовлетворением сказал Андрей, увидев Ледникова. - Здорово, Ледников! Ну и дружки у тебя!

- Какие есть, - отшутился Ледников.

- Спорим, что он вообще не приедет? - саркастически предложил Андрей матери. - Или явится, когда другие уже все сделают за него?

- Что за глупости ты говоришь! Он сейчас будет, - упорствовала Виктория Алексеевна.

Вот что она всегда умела, так это упорствовать, подумал Ледников. Причем делать это по-детски - отчаянно и непонятно зачем, когда для других уже все очевидно, когда все тайны разоблачены, а следы обнаружены. Но она могла быть и другой - в ней иногда просыпалась богатая, властная дама, какой она была в лучшие годы их жизни с судьей Востросаблиным.


Виктория Алексеевна стояла у окна на кухне. Не было никаких сил что-то делать. В который уже раз после смерти мужа на нее навалились беспросветное отчаяние и физически ощутимый страх перед будущим. Одна из подруг, которой она призналась в этом, вдруг принялась утешать ее какими-то дикими доводами. Мол, тебе тяжело, но тебя все жалеют, потому что ты - жертва. И это всем понятно. Никому ничего не надо объяснять, доказывать, все и так на твоей стороне. Жертвам всегда сочувствуют, их жалеют, им есть чем утешаться. Зато сыновья и внучка теперь всегда будут с тобой… Внучка! Внучка, которую она давно уже видит только по телевизору, пожаловала вовсе не для того, чтобы помочь, а по каким-то своим делам. Ей что-то понадобилось в старых бумагах Николая Николаевича… Наверное, что-то можно куда-нибудь продать. Или скандал устроить. Она же теперь деятель телевизионных искусств, а они скандалами и живут. Почему-то про Ампилоговых спрашивала… Даже вспомнила, что Николай Николаевич был с Ампилоговым знаком, несколько раз они были у них на даче. Слава богу, из-за болезни Николая Николаевича они не смогли пойти тогда на день рождения Ампилоговой, после которого ночью все и произошло…

Потом, когда случился весь этот ужас, она никак не могла себе представить, как это можно - застрелить спящего мужа, с которым прожила целую жизнь. И остаться одной. Видимо, жена Ампилогова просто не представляла себе, что такое остаться одной!

Тут неожиданно появилась Нюра.

Нюра была кем-то вроде местной сторожихи и коменданта одновременно, дачники обращались к ней по любому вопросу. Виктория Алексеевна помнила ее с тех пор, как появилась дача. Нюра последние годы вечно ходила в телогрейке и сапогах. Платок она очень низко надвигала на самые глаза, и потому понять, какого Нюра возраста, было трудно. Виктории Алексеевне казалось, что Нюра за все эти годы ничуть не изменилась, хотя ее дочка, об отце которой никто ничего не знал, за это же время превратилась из белобрысой девчонки в красавицу. В поселке о ней ходили самые разные слухи. Дачники прозвали Нюру за грубую откровенность «глас народа». Но при всей грубости и непреклонности Нюра была незлой и на все просьбы охотно откликалась. В семействе Востросаблиных все, кроме Виктории Алексеевны, включая Гланьку, обращались к ней на «ты». Даже Валя Ледников научился этому у Артема.

- Здравствуйте, Нюра! - негромко сказала Виктория Алексеевна. - А мы вот уезжаем.

- Виктория Алексеевна, вы, что ли? - не сразу признала ее Нюра. - Что вы в угол-то темный забились? Вас и не узнаешь сразу.

- Ну, скоро вы нас и вовсе забудете, - грустно пошутила Виктория Алексеевна.

- Может, кто и забудет, только не я, - серьезно ответила Нюра. Она вообще шутки не любила и не понимала. - И почему вас забывать - не покойница же еще!

- Еще! - с выражением повторила Виктория Алексеевна.

- Вы вон какая еще… дама! - наконец нашла подходящее слово Нюра. - Представительная! Любо-дорого посмотреть.

Виктория Алексеевна невольно улыбнулась:

- Представляю себе.

- Виктория Алексеевна, ну чего вы убиваетесь-то так? Ну, дачу отняли… Так что, вам жить негде? Люди есть, которые всю жизнь без дач живут… Я же вам говорила: приватизировать надо, сейчас все приватизируют. Не послушали вы меня.

- Не разрешили нам, Нюра, не дали.

Нюра помолчала, осуждающе поджав губы.

- Выходит, кто-то на нее уже глаз положил, кому-то ее отписали. Тут так просто теперь ничего не делают. Или начальству, или нужному человеку, или - за деньги.

Виктория Алексеевна, сбитая с толку новыми обстоятельствами, которые открыла ей Нюра, молчала. Известие, что с дачи их выгоняют не потому, что так положено, а потому, что есть люди, которые этого хотят и добиваются, почему-то ужасно поразило ее.

- А хорошо, что у вас статуя Николая Николаевича есть, - заметив ее смятенность, утешительно сказала Нюра. - Память какая-никакая…

- Статуя? - удивилась Виктория Алексеевна. - Какая статуя?

- Ну, белая такая, большая. Целый памятник.

- А-а, бюст…

- Он в квартире-то у вас поместится?

- Да вот не знаем… Для квартиры он вроде великоват… - стала чуть ли не извиняться Виктория Алексеевна.

- Но ведь не выбрасывать же такую вещь? - строго осведомилась Нюра. И посмотрела на Викторию Алексеевну подозрительно.

Та моментально смутилась и принялась оправдываться:

- Ну, конечно, что вы! Мы вот и сами… думаем…

- А чего тут думать? Не выбрасывать же. Ну, пошла я…


Оставшись одна, Виктория Алексеевна какое-то время неприкаянно ходила по комнате, а потом подошла к большому стенному шкафу и, решительно вздохнув, распахнула дверцу. Из темной глубины на нее уставился пустыми глазами громадный белый бюст пожилого мужчины. Выглядел он нелепо и жутко одновременно.

Виктория Алексеевна смотрела на него как завороженная.

Тут в комнату вошел Андрей. Увидев мать перед шкафом, он тяжело вздохнул.

- Так я и знал! - пробормотал он.

Не отводя взгляда от бюста, Виктория Алексеевна задумчиво произнесла:

- Представляешь, оказывается, нас так срочно выгоняют отсюда, потому что наш дом уже кому-то отдали! Мне Нюра сказала.

- Ну и что! - отмахнулся Андрей. - Мало ли мерзавцев и сволочей?! О каждом думать! Дом могли продать какому-нибудь олигарху! Хотя для олигарха это халупа! Ну да снесет и построит на этом месте замок с башенками. Плевать!

- Снесет… - завороженно повторила Виктория Алексеевна. - А знаешь, пусть лучше снесет! Мне так будет легче. И вообще, мне теперь здесь жутко как-то… Ты не веришь, что за нами кто-то следит, а я чувствую. Чувствую! Я уверена, что в вещах кто-то копался в наше отсутствие. Все перевернуто.

- Как ты могла это заметить в нынешнем бардаке? - скривился Андрей.

Но Виктория Алексеевна не слышала сына, погруженная в свои страхи.

- Я только не могу понять, что они ищут? Зачем? Что им от нас надо?

Андрей досадливо поморщился.

- Господи, мать, кому мы нужны! Следят за ней! Не морочь мне голову! Что я, не знаю, о чем ты на самом деле думаешь?

В ответ Виктория Алексеевна демонстративно обиделась.

- Ну и о чем?

- Тоже мне бином Ньютона! - скривился Андрей. - Ты думаешь только о том, что нам делать с этим дурацким памятником. И уже наверняка напридумывала всякой мистики. Мол, этот идиотский идол каким-то непостижимым образом связан с памятью об отце! Что нам нельзя его оставлять тут!

- А ты хочешь уехать, а его оставить здесь. Просто оставить. Бросить. Забыть. Чтобы его выбросили на свалку и лили на него помои… Он будет лежать в грязи, под ногами у всех, и каждый сможет плюнуть на него!

- Мама!

- Ты боишься сказать это, потому что это будет очередное предательство! Ты опять предашь отца!

Андрей сцепил зубы.

- Мать!

- Предательство! Предательство! И когда ты ушел с работы - тоже было предательство… - захлебывалась и тонула в собственных словах Виктория Алексеевна. Она понимала, что наговорила лишнего, ненужного, и потому боялась теперь остановиться. - Все на него набросились, на него сыпались страшные обвинения, а сын в это время написал заявление об увольнении по собственному желанию…

- А что я мог сделать? - взорвался Андрей, который вовсе и не желал вступать в этот бессмысленный, рвущий душу разговор. - Я был тогда пешкой. Жалкий консультантишка!.. Да он и не слушал, что я ему говорил. Он не хотел понимать, что происходит, к чему все идет! Он связался не с теми людьми! С людьми не просто нерукоподатными, но и причастными к преступлениям! Что ты знаешь об этом? Предательство! Он не оставил мне другого выхода. Мы по-разному смотрели на все и на всех!

- Ты был его сыном. Он ждал от тебя хотя бы понимания.

- Я тоже ждал понимания! От него. Потому что он был моим отцом.

- Ты вел себя, как посторонний, ты просто не хотел иметь с ним ничего общего…

- Мама! - взмолился Андрей. - Ты ничего не знаешь, а судишь!

- А потом… Потом его убили!

- Мама, это был несчастный случай! Понимаешь - несчастный случай!.. У него не выдержало сердце! Я читал акт экспертизы! Я видел его собственными глазами!

Но Виктория Алексеевна уже не слышала его. Рыдания буквально сотрясали ее.

- В яме! Он лежал в этой ледяной яме один… Его столкнули туда! И никого из нас не было с ним рядом!

- Зачем, мама? Зачем мы сейчас об этом говорим? Почему именно сегодня?

- А сегодня такой день, - неожиданно сухо сказала Виктория Алексеевна. - Особый. Нас выгоняют из дома, где прошло твое детство, где вырос твой брат, умерла твоя бабушка, погиб твой отец…

Андрей стоял и молчал, тяжело дыша. Он знал, что говорить что-то, объяснять совершенно бессмысленно. Мать просто не слушает его. И потом эта овладевшая ею в последнее время уверенность, что отца кто-то убил, специально спихнул в проклятую яму!

Виктория Алексеевна обессиленно притихла.

Слышно было только, как наверху Ледников двигает что-то.

- Мне страшно, Андрюша! Что с нами будет? - тихо спросила Виктория Алексеевна. Она уже жалела, что опять не сдержалась, и чувствовала себя виноватой.

- Помнишь, бабка говорила: «Живым в могилу не ляжешь, хотя и впору уже», - пожал плечами Андрей. По его интонации было понятно, что обижаться на мать он не намерен.

- Ну, утешил! - рассмеялась Виктория Алексеевна, довольная, что сын простил ей вырвавшиеся упреки. - Ты как скажешь, так и не знаешь - плакать или смеяться?

- Смеяться, мать. Если выбор такой, то только смеяться!

Андрей хотел обнять мать, чтобы успокоить ее окончательно, но лицо Виктории Алексеевны вдруг исказилось от ужаса.

- Что с тобой? Чего опять случилось? - мгновенно раздражаясь, спросил Андрей.

- Там, в окне… - всхлипнула Виктория Алексеевна. - Кто-то смотрит! Опять эти люди!..

Андрей машинально оглянулся, взглянул в окно, за которым ничего не было, кроме туманной мути, и тяжело вздохнул.

- Ну, мать, ты даешь! У тебя уже глюки от переживаний пошли. Успокойся ты, ради бога, а то нас всех отсюда прямо в Кащенко отвезут!

Виктория Алексеевна виновато опустила голову.

Андрей обнял ее за плечи и увел из комнаты. А белый бюст смотрел из темноты пустыми глазами на погром в доме.


Содержание:
 0  Ярмарка безумия : Александр Звягинцев  1  Вместо пролога : Александр Звягинцев
 2  Глава 1 Неоконченное преступление : Александр Звягинцев  3  Глава 2 Конфабуляция : Александр Звягинцев
 4  вы читаете: Глава 3 Агнаты : Александр Звягинцев  5  Глава 4 Психологическая аутопсия : Александр Звягинцев
 6  Глава 5 Аномия : Александр Звягинцев  7  Глава 6 Преступная самонадеянность : Александр Звягинцев
 8  Глава 7 Эмпатия : Александр Звягинцев  9  Глава 8 Аффект : Александр Звягинцев
 10  Глава 9 Локус контроля : Александр Звягинцев  11  Глава 10 Интуиция следователя : Александр Звягинцев
 12  Глава 11 Очаг аффектации : Александр Звягинцев  13  Глава 12 Крайняя необходимость : Александр Звягинцев
 14  Глава 13 Самооговор : Александр Звягинцев  15  Глава 14 Давность : Александр Звягинцев
 16  Глава 15 Мера пресечения : Александр Звягинцев  17  Глава 16 Следственный эксперимент : Александр Звягинцев
 18  Глава 17 Агенс ин ребус : Александр Звягинцев  19  Глава 18 Подстрекатель : Александр Звягинцев
 20  Глава 19 Вергельд : Александр Звягинцев  21  Глава 20 Изобличающие вопросы : Александр Звягинцев
 22  Глава 21 Судебное следствие : Александр Звягинцев  23  Использовалась литература : Ярмарка безумия



 




sitemap