Фантастика : Социальная фантастика : Глава 6 Преступная самонадеянность : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 6


Преступная самонадеянность

[6]

Виктория Алексеевна и Андрей накрывали на стол. Это было то привычное занятие, которое с особой ясностью вспоминаешь всякий раз, когда вдруг понимаешь, что по какой-то причине - будь то болезнь, несчастье или удар судьбы - жизнь переменилась и уже никогда не будет такой, как прежде. И уже никогда не повторится вот это - самое обычное и привычное. Просто - такого уже не будет. Никогда. И эта вроде бы мелкая и смешная утрата почему-то символизирует собой всю необратимость и безжалостность происшедшего.

Тут как раз и вошла Лена. Она была ровесницей Артема и единственной дочерью в семье старожилов дачного поселка Гараниных. Они с Артемом вместе росли, и всем было известно, что они влюблены друг в друга, что все идет к неминуемой свадьбе, но потом все как-то распалось, растворилось, исчезло, и Лена вышла замуж за какого-то, как говорили, отпрыска очень богатого банкира. Так что в последние годы она на даче практически не бывала. Во всяком случае, Виктория Алексеевна не видела ее уже несколько лет.

Лена всегда была очень привлекательна и уверена в себе, но в ее манере говорить, держать себя, как показалось Виктории Алексеевне во время последней встречи, проглядывало какое-то разочарование. Сама же она после истории с Артемом всегда испытывала в присутствии Лены некоторую неловкость. Хотя она-то в чем была виновата перед ней?

- Здравствуйте, Виктория Алексеевна, - негромко сказала Лена, почему-то остановившись в дверях, словно не решаясь войти.

- Боже мой, Леночка! Сколько лет! Здравствуйте, дорогая… - Виктория Алексеевна опять почувствовала себя в чем-то виноватой перед ней. - Вы такая красавица!

Лена, наконец, решилась войти в комнату, Виктория Алексеевна обняла ее и поцеловала. На глазах у нее были слезы. Лена была из той прежней жизни, в которой у нее были свой дом и семья.

Андрей, воспользовавшись суматохой, быстро налил себе рюмку и выпил. Потом он мягко отстранил мать от Лены и тоже полез целоваться. Ему вдруг захотелось подурачиться, поприкалываться, чего уже давно с ним не случалось.

- Маман, дай-кось и я поприветствую прелестную соседку, приложусь маненько от всей души…

Лена и не думала сопротивляться.

- Мать, какая женщина, а? - принялся за спектакль Андрей. - Слушай, Ленка, да на тебя жутко смотреть! Опасно! Сразу мысли в голове - нехорошие. Сколько утрат! Мимо сколького прошел я мимо, не понимая, не замечая…

- Отпусти девушку! - нарочито строго сказала Виктория Алексеевна.

На самом деле она страшно любила сына вот таким, веселым и бесшабашным, потому что в Андрее было несомненное актерское дарование, и даже дурацкие и незамысловатые шуточки в его исполнении выглядели чрезвычайно привлекательно. И сейчас она была готова подыграть ему, понимая, что сын пытается хоть на минуту сбросить напряжение и страхи, владевшие им последнее время.

- У тебя жена и двое детей! - наставительно напомнила Виктория Алексеевна.

- Ну и что! - отмахнулся Андрей. - Ты еще маму вспомни! Эх, Ленка, куда ж я раньше смотрел? Ты бы хоть знак какой подала, намекнула, какой из тебя персик, понимаешь, получится! Надо с горя еще рюмочку махнуть!

Все это время Лена только мило и устало улыбалась. Когда Андрей выпустил ее из своих объятий, она скромно присела к столу.

- Приехала на пару дней, думала, никого в такую погоду тут не будет… Вдруг слышу, у вас шум, голоса! Так обрадовалась - все, как прежде!

- Не все, Леночка. Мы ведь уезжаем…

- Куда?

- А никуда! Просто освобождаем незаконно занимаемую площадь. Ну, а как вы живете?

- Мать, как она может жить? - встрял Андрей, успевший уже махнуть очередную рюмку. - Волшебной и рассеянной жизнью богатой дамы, далекой от пошлых мелочей. Только так должна жить такая женщина, или я отрицаю разумное устройство этой жизни!

- Я живу довольно обычно, - пожала плечами Лена. - Работа, дом…

- Но вы же всегда были такой светской, любили развлечения? - удивилась Виктория Алексеевна.

- Это было давно.

И тут в дверях возник Артем. Все дружно примолкли. Лена, сидевшая спиной к дверям, обернулась.

- Привет.

Артем какое-то время молча и мрачно разглядывал ее. Потом перевел взгляд на Викторию Алексеевну.

- Мать, какая женщина, а! - сказал он так, будто никого, кроме них, в комнате не было. - С ума сойти, какая женщина!

- Господи, вы оба ненормальные! Сначала Андрей - какая женщина! Теперь ты… У нее муж, между прочим!

- Муж, как известно, объелся груш! - ухмыльнулся Андрей.

- Енот, а он что, действительно любит груши? - хохотнул Артем.

- Господи, что вы несете! - вздохнула Виктория Алексеевна.

Лена мило, отстраненно улыбалась, слушая их привычную, такую милую перебранку.

- Леночка, а почему он вас так странно назвал? - решила сменить тему Виктория Алексеевна. - Как он сказал?

- Енот. Меня еще в школе так звали. Отец подарил дубленку с воротником из енота, вот и пошло. Но теперь меня уже давно никто так не зовет. Все забылось.

- Слушай, а тебе идет, - тут же встрял Андрей. - Енот… В этом есть что-то интимное, ласковое, влекущее…

- Ты опять за свое! - вздохнула Виктория Алексеевна.

- Вы еще побудете тут? - спросила Лена.

Виктория Алексеевна пригорюнилась.

- Не знаем. Мы теперь ничего не знаем.

- И потому собираемся пить! - провозгласил Андрей, которому никак не хотелось опять горевать по поводу отъезда. - Выпивать, как выпивали тут всегда!

- Я с вами. Можно?

- Ура! - провозгласил Андрей. - Правда, у нас горючего в обрез…

Лена встала.

- Давайте я принесу, у нас там есть запас. Только я не знаю, что принести…

- Может, проводить? - вскинулся Андрей. - Оказать посильную помощь словом и делом? Муж, надеюсь, в командировке? Мать, я пошел!

- Отстань от девушки! Вот прицепился! - с укоризной сказала Виктория Алексеевна и показала глазами на Артема, все это время тихо сидевшего в углу.

- Впрочем, у меня тут есть дела, - понятливо согласился Андрей. - А вот мой младший брат, который у нас от всяких забот освобожден, вполне может оказать посильное содействие - как консультант и тягловая сила.

Артем пожал плечами, как бы без всякой охоты соглашаясь.

Уже в дверях они столкнулись с Гланькой.

- Здравствуй, Гланя, - улыбнулась ей Лена. - Я теперь тебя только по телевизору вижу.

Гланька лишь улыбнулась в ответ, причем не слишком ласково. Когда Артем и Лена ушли, с явной насмешкой сказала:

- В детстве она мне казалась невыразимо красивой. Этакая шикарная и всегда такая модная! Воплощение девчоночьих грез. Ужасно хотелось быть на нее похожей… А потом поняла, что все это - шик-блеск-красота! Тра-та-та, тра-та-та! И все, и ничего больше. Тра-та-та! Прелестная домохозяйка!

- Ты, мать, строга! - несколько опешил от ее напора Андрей. Он давно уже как-то конфузился в присутствии старшей дочери, никак не мог выбрать верный тон.

- Зато справедлива, - не думала смягчаться Гланька. - За стол еще не пора? Я бы выпила чего! И даже закусила.

- Сейчас Артем с Леной вернутся, и будем садиться! Они как раз за выпивкой пошли, у нас почти ничего не осталось.

- Ну, тогда нам придется умереть с голоду и от жажды! Дожидайся их! Сейчас предадутся воспоминаниям о том, как они любили друг друга, станут удивляться, зачем расстались, и… А ну как в койку залезут?

- Гланя! - поморщилась Виктория Алексеевна и отправилась от греха подальше на кухню.

Гланька, не обратив на это никакого внимания, подошла к столу и, по-хозяйски оглядев его, взяла пирожок и принялась жевать.

- Бабулины пирожки! Поэма экстаза! Секрет изготовления никому не известен и хранится в глубочайшей тайне. Любимый вкус моего детства!

А потом резко спросила Андрея:

- Ты помнишь дело Ампилогова?

Андрей непонимающе посмотрел на нее.

- Ну, того самого… Академика и депутата в одном лице, которого якобы жена убила ночью?

- Почему якобы?

- А ты что же, уверен, что она могла вот так взять и пристрелить ночью мужа, с которым прожила больше двадцати лет? Ты, из районных либералов самый главный либерал? Ты должен быть убежденным, что тут не обошлось без секретных служб и происков КГБ. Ты должен считать, что во всем виновата чекистская власть!

- Что ты несешь! - поморщился Андрей. - Что касается жены Ампилогова… Ты ее не знаешь, а судишь.

- Расскажи, - невозмутимо предложила Гланька.

- Зачем тебе?

- Интересно.

- Нашла забаву!

Андрей помолчал, потом нехотя стал рассказывать:

- Собственно, я тоже знал ее мало. Они пару раз были тут в гостях. Я помню только, что осталось такое странное ощущение: от нее можно ждать чего угодно. Есть такие люди, чувствуешь, что, если на них накатит, они с собой не совладают. А когда накатит? Из-за чего? Никто сказать не может.

- До такой степени непредсказуемая, что не испугается взять пистолет и хладнокровно выстрелить в голову спящему мужу? - уточнила Гланька.

- Откуда нам знать, что там у нее в голове происходит? Что она чувствует?


И тут в дверях неожиданно опять возникла Нюра. Она молча посмотрела на всех, привычным усталым движением опустила платок с головы на плечи, поздоровалась.

- Нюра, ты? - как-то чрезмерно оживленно вскричал Андрей, судя по всему уже изрядно утомленный бессмысленной перепалкой с дочерью. - Здорово!

Гланька, не переставая жевать, только помахала в знак приветствия рукой.

- Как жизнь-то, Нюр? Я тебя столько не видел!

- Жизнь? - рассеянно переспросила Нюра, которая вернулась явно с какой-то целью. - Как у всех. Хлеб жуем, пока зубы целы. Уже богу спасибо.

- Нюра, а ты Ампилоговых хорошо знала? - сразу вцепилась в нее Гланька. - Ты веришь, что его жена застрелила?

- А тут верь не верь, правды все равно не узнаешь. У нас тут разное говорили…

- Да ладно вам, нашли о чем говорить! - вмешался Андрей. - Нюра, ты лучше расскажи, как дочь?.. Девушка Вера, моя первая настоящая любовь! Среди лесов и полей, под трели соловья!..

- Папаша! - укоризненно произнесла Гланька, скорчив насмешливую гримасу. - При родной дочери!

- А, подумаешь! - легкомысленно махнул рукой Андрей. - Что такого? Это было в столь далекие уже времена… Когда тебя еще и на свете не было… Нюра, а помнишь, как ты нас с ней гоняла?

- Память пока не отшибло.

- Все пальцем грозила: «Учти, Андрей, я не погляжу, что ты сын Николая Николаевича! Дочку позорить никому не дам! Не для того рожала и растила! Кого хошь за нее разорву!»

- А что было-то? - поинтересовалась Гланька. - Прямо настоящая любовь?

- Увы, - притворно огорчился Андрей. - Ничего такого и не было. Ну, целовались у родника среди комаров… Лягушки еще орали, как оглашенные… Когда это было!

- И правильно я делала, что грозилась, - упрямо сказала Нюра, устраиваясь на стуле, одиноко стоящем у телефона. - Потому что ничего серьезного у вас с ней быть не могло. Кто был ты, а кто она? А ты совсем ополоумел тогда, знать ничего не хотел…

Гланька, с насмешливым любопытством слушавшая разговор, вдруг спросила:

- А дочь и сейчас тут живет?

Нюра ответила не сразу. Потом спокойно сказала:

- Живет, паскуда. А лучше бы и не жила…

На какое-то время наступило молчание. Нюра сидела молча, думая о чем-то своем. Андрей и Гланька переглянулись.

- Нюр, ты такое про дочь? Про Веру? - недоверчиво переспросил Андрей.

- Про дочь, а то про кого же? - все тем же невыразительным голосом уточнила Нюра. - Про нее, паскуду…

- Погоди, Нюр, ты что несешь? Как ты можешь?

- Могу, как видишь. Спилась она. Насовсем. Про другое и не говорю. Она же тут у последних забулдыг подстилкой стала. На человека уже не похожа.

- Но желать смерти! Дочери!

- А что же мне - внучке смерти желать? Она ж уморит ее - или нарочно, или ненароком. Родила на старости лет, я уже и не надеялась. Беременная была, я места себе не находила - все боялась, что у нее больная или урод какой родится. А родилась нормальная. Это же счастье какое, что не урод! А эта!.. Только месяц, может, и не пила. А потом - то накормить забудет, то на морозе оставит, а сама бегает, похмелиться ищет… Вином поить начала, чтобы не плакала.

- Вера? - ошеломленно переспросил Андрей. - Ребенка - вином?

- А теперь еще под забором шприцы стала находить. - Нюра говорила все с тем же ужасающим спокойствием, от которого всем становилось не по себе. - Нет уж, пусть уж лучше помрет, пока девчонку не погубила. Господи, что же с человеком делается? Она в детстве была - как ангелочек, светилась вся… А теперь? Разве в ней от ребенка хоть что-нибудь осталось? Смотрю на нее и одного понять не могу: откуда она такая? Ну, не мог тот ребенок такой паскудой стать, не мог! Странно, люди вообще на детей совсем не похожи.

Молчавшая все это время Гланька не выдержала:

- Лечить ее надо, Нюра. У меня этих наркоманов и алкоголиков среди знакомых - толпа. И ничего - вылечиваются. Надо только специалиста хорошего поискать…

- Не надо, - вздохнула Нюра.

- Но почему? - взорвался Андрей. - Почему - не надо? Что ее живую хоронишь?

Нюра чуть улыбнулась в ответ на его горячность.

- Потому что не будет она больше человеком. Чего тут лечить? В ней человеческого ничего не осталось. Только керосином.

- Керосином? Первый раз слышу. - Гланька изумленно посмотрела на Андрея.

- А как же! - все с той же непонятной улыбкой сказала Нюра. - Облить пьяную керосином да поджечь - все как рукой снимет.

- Ни хрена себе лекарство! - присвистнула Гланька.

- Нюра, ты это брось, - в бессильной ярости проорал Андрей. - Ты чего несешь?

- Да не ори ты так! - поморщилась Нюра. - Мне идти надо, а то внучка проснулась уже, наверное. Я же ее у соседки оставила, этой-то опять нет. Я и не знаю, где она, когда будет. А может, и не будет уже, не вернется.

- Нюра, обещай мне… - дрожащим голосом заговорил Андрей.

- Чего? Да успокойся ты, не дрожи. Да и керосина у меня нет еще, не разжилась пока, - рассмеялась она. И подмигнула Гланьке: - Видишь, какой отец у тебя нервный. Хороший, но нервный. Переживает очень.

Нюра опять накинула платок на голову и потуже затянула сзади узел. Уже в дверях она вдруг обернулась и сказала:

- А про Ампилоговых сама я точно не знаю, но у нас в поселке мало кто верит, что это жена его застрелила. Говорят, какие-то люди вертелись тогда вокруг их дачи. Чужие.

Когда Нюра ушла, Андрей в изнеможении упал на диван.

- Ты что-нибудь понимаешь? - пробормотал он, обращаясь то ли к дочери, то ли в пространство. - Она же с нее пылинки сдувала, молилась на нее!

- Вот и домолилась, - жестко ответила Гланька. - Молиться надо богу, а не на людей. Они этого не выдерживают.

Но Андрей как будто и не услышал ее.

- Господи! Но ведь любить больше, чем любила Нюра, нельзя. Невозможно! Она бы умерла за нее не задумываясь, убила бы за нее, если бы понадобилось, кого угодно!

«Андрей! Андрюша!» - донесся из коридора плачущий голос Виктории Алексеевны, а потом в комнату влетела и она сама. За ней вошла и опять села на стул у телефона с непроницаемым лицом Нюра.

- Андрей, нам надо что-то решать. У меня больше нет сил. Ну, давай что-то решим! Как нам быть? С ним! - задыхаясь, сказала Виктория Алексеевна.

Гланька, с любопытством поглядывавшая на них, решила, что пора вмешаться.

- Ребята, вы о чем? Может, объясните!

- Я говорю о бюсте твоего деда! - запальчиво объяснила Виктория Алексеевна.

- А что, он еще жив? - скорчила изумленную гримасу Гланька.

- Представь себе! Что нам с ним делать? А тут еще Нюра со своими дикими мыслями… Говорит, может, вы мне отдадите?

Гланька с Андреем изумленно уставились на Нюру.

- И ничего дикого! - пожала та плечами. - Что, я не вижу? Я же понимаю, чего вы мучаетесь. Куда вам такой памятник в город с собой тащить? И выкинуть просто нельзя. Куда? И что люди скажут? А сломать… Как-то не по-людски это, да, думаю, и рука у вас не поднимется. А я бы дома у себя поставила - мне нравится. У меня и сосед штукатур - подправит, если что…

- Нюра, ты чего несешь? - взвился Андрей. - Какой еще штукатур? Это же тебе не слоник на комод! Нашла игрушку!

- Жуть какая-то! - расхохоталась Гланька. - Театр абсурда! Публика в изнеможении!

- Ну, вы думайте, - все так же хладнокровно сказала Нюра. - А я еще зайду потом.

Когда она ушла, Гланька с удивлением и восхищением протянула:

- Вот это я понимаю! Действительно - глас народа. Все видит, все понимает, все знает. Так действительно можно в народную мудрость поверить.


Содержание:
 0  Ярмарка безумия : Александр Звягинцев  1  Вместо пролога : Александр Звягинцев
 2  Глава 1 Неоконченное преступление : Александр Звягинцев  3  Глава 2 Конфабуляция : Александр Звягинцев
 4  Глава 3 Агнаты : Александр Звягинцев  5  Глава 4 Психологическая аутопсия : Александр Звягинцев
 6  Глава 5 Аномия : Александр Звягинцев  7  вы читаете: Глава 6 Преступная самонадеянность : Александр Звягинцев
 8  Глава 7 Эмпатия : Александр Звягинцев  9  Глава 8 Аффект : Александр Звягинцев
 10  Глава 9 Локус контроля : Александр Звягинцев  11  Глава 10 Интуиция следователя : Александр Звягинцев
 12  Глава 11 Очаг аффектации : Александр Звягинцев  13  Глава 12 Крайняя необходимость : Александр Звягинцев
 14  Глава 13 Самооговор : Александр Звягинцев  15  Глава 14 Давность : Александр Звягинцев
 16  Глава 15 Мера пресечения : Александр Звягинцев  17  Глава 16 Следственный эксперимент : Александр Звягинцев
 18  Глава 17 Агенс ин ребус : Александр Звягинцев  19  Глава 18 Подстрекатель : Александр Звягинцев
 20  Глава 19 Вергельд : Александр Звягинцев  21  Глава 20 Изобличающие вопросы : Александр Звягинцев
 22  Глава 21 Судебное следствие : Александр Звягинцев  23  Использовалась литература : Ярмарка безумия



 




sitemap