Фантастика : Космическая фантастика : 5 : Олег Авраменко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  92  93  94  95  96

вы читаете книгу




5

Луна полностью лишена атмосферы, а сила тяжести на её поверхности в шесть раз меньше земной, поэтому посадить на неё лёгкий крейсер типа «Зари Свободы» было делом несложным. Сигурдсон произвёл посадку, как было принято говорить среди пилотов, «на глазок» — то есть, не прибегая ни к каким компьютерным расчётам, на одном лишь ручном управлении. Плавно сбросив мощность антигравов, пока корабль не лёг всем своим весом на сверхпрочные опоры, Лайф отдал последнюю, уже чисто символическую команду «посадка завершена» и посмотрел на меня, довольно потирая руки.

Эти его взгляды после каждого удачно проведённого манёвра вызывали у меня лёгкое чувство неловкости. Он словно бы хотел убедиться, что сделал всё правильно и я целиком одобряю его действия. В глазах Сигурдсона я по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом в области пилотирования, даром что его опыт управления межзвёздными кораблями был гораздо больше моего. Правда, прежде он водил только махонькую прогулочную яхту, оснащённую примитивным скачковым генератором, но в конечном итоге это не имело решающего значения — всё-таки он путешествовал по космосу с девятнадцати лет и за это время избороздил вдоль и поперёк весь Сектор Один. Ну а я, если не считать увлечения виртуальными реальностями, лишь месяц назад впервые вырвался из сферы притяжения родной планеты и оказался за пилотским пультом настоящего корабля. Но как бы то ни было, Сигурдсон ожидал моей реакции. Поэтому я улыбнулся и сказал:

— Здорово, Лайф! Очень мягкая посадка. Я бы так не смог.

На его щеках вспыхнул румянец — как у школьника, который удостоился похвалы учителя. Пытаясь скрыть смущение, я прокашлялся и встал с капитанского кресла.

— Ну, ладно, пойдём на выход. За нами уже едут. — Я указал на гравикар, который катил через космодром, направляясь к нашему кораблю.

Мы приземлились возле самого большого из лунных куполов — Купола Тихо, который сейчас был превращён в лагерь для военнопленных. Здесь у нас было одно дело, и мы с Сигурдсоном прилетели только вдвоём — для короткого путешествия между Землёй и Луной полного экипажа не требовалось.

Но Лайф почему-то не стал освобождать своё место. Он растерянно отвёл взгляд и сквозь прозрачную обзорную стену уставился на призрачный лунный ландшафт, в данный момент освещённый лишь отражённым Землёй светом.

— Знаешь, Стас, — нерешительно проговорил Сигурдсон. — Я понял, что это неудачная идея. Лучше обойдёмся без личной встречи.

Я удивлённо посмотрел на него:

— С какой стати? Что случилось?

— Понимаешь… В общем, Гриша был моим лучшим другом. Самым лучшим, если не считать Мелиссы, которую я… с которой всё иначе. Мы много налетали с ним, мы были отличной командой, мы понимали друг друга с полуслова. Но теперь… Нет, я не стал считать его врагом. Он по-прежнему мой друг. Но после всего, что я узнал, что увидел, я перестал симпатизировать его народу. Я уже не смогу относиться к нему так, как раньше. И при встрече… при встрече он сразу почувствует это. Он очень чуткий и ранимый. Сейчас он думает… он, верно, тешит себя мыслью, что есть на свете хоть один человек, который относится к нему с искренней симпатией, без всякого предубеждения. А после нашей встречи он… ему станет очень больно. Это будет для него тяжёлым ударом. Не знаю, понимаешь ли ты меня…

— Понимаю, Лайф, — сказал я. — Прекрасно понимаю. И что же нам делать?

Он бессильно пожал плечами:

— Наверно… наверно, я просто передам ему короткое сообщение. Ну и, конечно, дарственную, ключи, шифры, диск со спецификацией и картами.

Я задумался. Тем временем гравикар уже приблизился вплотную к кораблю и стал пристыковываться к пассажирскому люку.

— Значит, сделаем так, — произнёс я. — Всё, что нужно, я передам ему сам. А насчёт тебя что-нибудь солгу. По пути придумаю.

— Ты в самом деле хочешь с ним встретиться?

— Да, — решительно кивнул я. — Мне есть, что ему сказать.

Покинув рубку, я спустился к люку и через шлюз прошёл в гравикар. За десять минут машина прибыла в Купол Тихо, там я встретился с уже ожидавшим меня представителем администрации лагеря, и вместе с ним мы вошли в небольшое помещение, разделённое надвое перегородкой из бронированного стекла.

— Уберите это, — сказал я, постучав кулаком по перегородке. — Она мне ни к чему.

— Вы уверены, месье? — спросил администратор. — Вам известно, что эти твари могут плеваться ядом?

— Известно. Но я этого не боюсь. И, кстати, не вздумайте надеть на него намордник.

— Вы полностью берёте на себя ответственность за все последствия?

— Да, полностью.

Администратор кивнул:

— Ваши слова записаны, капитан Матусевич. В случае чего они послужат доказательством, что мы вас предупреждали.

— Да, безусловно, — согласился я.

Администратор покинул помещение, и почти сразу после этого стеклянная стена поднялась к потолку. А через пару минут в комнату ввели альва Григория Шелестова. Его сопровождало двое охранников в плотных, водонепроницаемых комбинезонах, прикрывающих всё тело от шеи до самых кончиков пальцев, а на голове у них были надеты шлемы с прозрачными смотровыми стёклами. Оставив альва наедине со мной, они сразу же ушли.

— Здравствуй, Григорий, — сказал я.

— Здравствуй, брат-человек, — ответил альв. — Не думал я, что ты захочешь повидаться со мной.

— Однако захотел. Со мной должен был прилететь и Лайф, но он ранен и теперь лежит в лазарете. Он так сожалел, что не может встретиться с тобой.

Шелестов встревожился:

— Рана серьёзная?

— Да нет, пустяковая. Через неделю Лайф будет в полном порядке. Он и сейчас может ходить, но врачи строго-настрого запретили ему полёты. Так что он передаёт тебе самые искренние приветствия.

Альв вздохнул:

— Жаль. Я так хотел ещё раз увидеться с ним. Ведь он мой лучший друг, настоящий друг — единственный среди людей и альвов.

— Как с тобой обращаются? — спросил я.

— Люди никак, — ответил он грустно. — Совсем никак. Ко мне, как и к другим альвам, они относятся… не по-человечески. Просто как к опасным животным. Меня это очень, очень печалит. Но теперь я понимаю их отношение. Я познакомился с другими альвами. Они… они действительно больны. Они совсем не помнят, как наш народ дружил с людьми. Не помнят, как мы были братьями. Не хотят даже говорить о том, как много вы для нас сделали. Они считают вас злобными и жестокими, они обвиняют людей во всех смертных грехах, рассказывают небылицы о дискриминации и преследованиях. Я знаю, что всё это неправда, потому что несколько приведённых ими примеров относятся ещё к тем временам, о которых я знаю. Все те случаи исковерканы, искажены, приправлены ложью, а некоторые мелкие недоразумения, что случались между отдельными представителями наших рас, нынешние альвы представляют как злонамеренные действия со стороны всего человечества… Это ужасно, друг-Стефан! Меня это приводит в отчаяние.

Я сочувственно покачал головой.

— А как другие альвы относятся к тебе?

— Плохо, очень плохо, — с горечью ответил Шелестов. — Я пытался раскрыть им глаза, развеять их заблуждения, но они только смеялись и издевались надо мной, называли меня глупой комнатной собачонкой. Потом несколько раз били, а однажды пытались задушить. Но тогда вмешались охранники. Тех, кто хотел меня задушить, они просто отогнали прочь, а меня жестоко избили. Я знаю, они это сделали специально, после того случая братья-альвы уже не трогали меня, они продолжали издеваться, насмехаться надо мной, но… но уже без злобы — мол, ты, Гриша, наивный, глупенький братец, вот видишь, как обращаются с тобой твои любимые люди. — Лохматой лапой он вытер слёзы со своих глаз. — Впрочем, сейчас братьям-альвам уже не до меня. Они сейчас трясутся от страха, каждую минуту ожидают смерти.

— Почему?

— Да всё из-за того, что эти изуверы-габбары сделали со Страной Хань. Мы все шокированы. Мы потрясены. А сегодня, когда меня забрали из барака и без всяких объяснений куда-то повели, я испугался… я думал, что меня расстреляют.

— Мы не убиваем военнопленных, Григорий.

— Но габбаров же вы убили. Пять дней назад. Вечером они ещё были в бараке, а утром уже все до одного исчезли. А охранники намекнули нам, что… что мы можем последовать за ними.

— Они просто пугали вас. Этакий мрачный юмор. На самом деле габбаров перевели в другой купол, подальше от вас, чтобы избежать неприятных инцидентов.

— Каких инцидентов?

— Дело в том, — объяснил я, — что альвы и дварки сейчас воюют с габбарами.

— Что?! — Он даже подпрыгнул от неожиданности. — Мы выступили против этих гнусных тварей? Мои соотечественники наконец-то опомнились и поняли свои заблуждения?

— Увы, нет. Они по-прежнему ненавидят людей. Как и раньше, мы враги. Альвы с дварками воюют не за нас, а против габбаров. Воюют не из любви к нам, а из страха перед нами.

Шелестов вконец растерялся:

— Я не понимаю тебя, брат-человек.

— Сейчас поймёшь. В отместку за Страну Хань мы уничтожили всех габбаров, которые засели на Земле и отказывались сдаваться. Сейчас наши санитарные команды как раз собирают тела погибших и поддают их кремации. Также мы разрушили нашим новым оружием три габбарские планеты и три келлотские. Что касается келлотов, то они поняли, что нам по силам истребить всю их расу подчистую, и стали вести себя тише воды ниже травы. Зато габбары попытались подвергнуть ядерной бомбардировке планету Мельпомену в системе Ригеля. Вместе с ними её охраняли альвы и дварки. Они выступили против габбаров, так как знали, что за уничтожение Мельпомены мы станем мстить и их расам. Сейчас наши войска уже находятся в локальном пространстве Ригеля и вместе с силами альвов и дварков громят габбарский флот. Но это отнюдь не значит, что мы снова стали друзьями или хотя бы союзниками. Мы просто заключили временное перемирие — перемирие, основанное на страхе. Мы по-прежнему ненавидим и альвов и дварков, а они ненавидят нас.

Шелестов обхватил голову лапами.

— Это ужасно, брат-человек! Мир совсем обезумел. Как же это могло случиться?

— Не знаю, Григорий, я сам ничего не понимаю. Мне ясно только одно: в этом безумном мире ты чужой. Ты чужой, как для нас, людей, так и для своих братьев-альвов. — Я достал из кармана пластиковый пакет, который передал мне Сигурдсон, и вручил его Шелестову. — Здесь есть всё необходимое, чтобы ты стал полноправным хозяином «Валькирии». Лайф дарит её тебе. Мы договорились с командованием, что тебя доставят к Звезде Дашкова и пересадят на яхту. А дальше поступай, как хочешь. Но мой тебе совет: беги прочь. Корабль, который доставит тебя к яхте, наполнит топливные баки, и дейтерия тебе хватит на десяток тысяч парсеков. Там, на диске, который лежит в пакете, есть полный каталог всех известных планет, пригодных для человеческой… ну, и альвовской жизни. Их много в радиусе десяти килопарсеков, и большинство из них необитаемы. Выбирай себе любую по вкусу и живи там. На «Валькирии» установлен довольно мощный конвертор, который способен выделять из обычной воды тяжёлую,[16] а потом добывать из неё дейтерий. Так что энергии тебе хватит до конца твоих дней. Это всё, чем мы можем тебе помочь.

Альв задумчиво повертел в лапах пакет, даже не раскрывая его. Затем грустно посмотрел на меня:

— Ты сказал: много пригодных для жизни, но необитаемых планет. А мы воюем друг с другом. Зачем? Что нам мешает быть братьями?

Я отвёл в сторону взгляд.

— Ты спрашиваешь о таких вещах, на которые я сам не нахожу ответа. Я в растерянности, Григорий. Галактика так велика, что мы, все десять разумных рас, могли бы жить в ней, совсем не общаясь друг с другом. Мы могли бы разделить её на сферы влияния, настолько огромные, что для их освоения понадобится много миллионов лет. Но мы воюем друг с другом… Да, ты прав — это безумие. Форменное безумие. И самое страшное, что ничего поделать с этим мы не в силах.

— А, может, мы просто не хотим? — Так и не заглянув в пакет, альв сунул его в карман своих шортов. — Я, пожалуй, последую твоему совету, друг-Стефан. Я спрячусь где-то на необитаемой планете — но не навсегда. Мне нужно некоторое время, чтобы обдумать всё случившееся, а потом я вернусь к своим братьям-альвам и попытаюсь образумить их.

— Ты закончишь так же, как и Ахмад, — сказал я. — Для своих ты будешь таким же предателем, как он.

— Нет, — решительно мотнул он головой. — Я не такой, как Ахмад. Он был с другими расами и против вас, а я буду с альвами — но за людей.

Я вздохнул:

— Ну что ж, желаю тебе удачи.

Поняв, что я собираюсь уходить, альв робко протянул мне свою лапу.

— Прощай, брат-человек.

После некоторых колебаний я осторожно пожал его лапу… Нет, всё-таки руку.

— Прощай, друг-альв.

Назвать его братом я так и не решился.


Содержание:
 0  Звёзды в ладонях : Олег Авраменко  1  Пролог Потерянное небо : Олег Авраменко
 3  2 : Олег Авраменко  6  5 : Олег Авраменко
 9  2 : Олег Авраменко  12  5 : Олег Авраменко
 15  2 : Олег Авраменко  18  1 : Олег Авраменко
 21  4 : Олег Авраменко  24  3 : Олег Авраменко
 27  6 : Олег Авраменко  30  2 : Олег Авраменко
 33  5 : Олег Авраменко  36  Глава четвёртая Заря Свободы : Олег Авраменко
 39  4 : Олег Авраменко  42  3 : Олег Авраменко
 45  2 : Олег Авраменко  48  5 : Олег Авраменко
 51  1 : Олег Авраменко  54  4 : Олег Авраменко
 57  7 : Олег Авраменко  60  3 : Олег Авраменко
 63  1 : Олег Авраменко  66  4 : Олег Авраменко
 69  2 : Олег Авраменко  72  5 : Олег Авраменко
 75  8 : Олег Авраменко  78  3 : Олег Авраменко
 81  6 : Олег Авраменко  84  Глава восьмая Земля : Олег Авраменко
 87  4 : Олег Авраменко  90  2 : Олег Авраменко
 92  4 : Олег Авраменко  93  вы читаете: 5 : Олег Авраменко
 94  Эпилог Обретённое небо : Олег Авраменко  95  продолжение 95
 96  Использовалась литература : Звёзды в ладонях    



 




sitemap