Фантастика : Космическая фантастика : 16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




16. «СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ»

Квитрилис Йюрке увидел гигантский корабль октов прямо перед собой и сразу понял, что жизнь его подошла к концу.

Квитрилис шел вручную, чего обычно не делали, тем более в присутствии относительно плотного роя других кораблей — в данном случае, целой эскадры октских примарианов. Примарианы были самыми крупными из регулярных кораблей октов. Вместе со скелетной рамой вокруг центрального ядра они имели километра два в длину и обычно больше использовались для сопровождения небольших судов в дальних рейсах, а не как самостоятельные звездолеты. Выдвигались гипотезы, что окты просто захотели иметь корабли такого размера и назначения, без всякой реальной надобности. Строительство их было своего рода данью тщеславию — окты полагали, что иначе их не будут воспринимать серьезно ни как вид, ни как цивилизацию.

Эскадра — двадцать два примариана — располагалась на низкой орбите над городом-скоплением Джоугейре на октской планете Заранче, во Внутреннем Каферлитицианском щупальце. Последние дней двадцать корабли прибывали туда по одному, по два, а первый из них вращался на орбите уже сорок дней.

Квитрилис Йюрке, одержимый путешествиями и приключениями культурианец, покинувший дом пятьсот двадцать шесть дней назад, ветеран не менее чем дюжины звездных систем, прилетел на Заранче, желая узнать что-нибудь о том, что там можно узнать. На этот день он узнал, что Заранче — скучнейшая планета, важная только для октов, без всякой гуманоидной жизни. Последняя новость была дурной новостью, хотя поначалу и показалась ему хорошей. Йюрке еще не попадались места, где он был бы единственным гуманоидом. Единственный представитель рода человеческого на планете. Это и есть путешествие. Это и есть Бродяжничество. Нечто особое. Кто из приятелей-путешественников круче его? С минуту Йюрке чувствовал себя на вершине торжества.

Но потом его одолели скука и одиночество. Однако перед вылетом он сказал всем, прежде всего приятелям по классу и соседям по городку — которые, правда, тоже путешествовали, — что намерен пробыть на Заранче не меньше ста дней, провести там серьезные исследования и наблюдения, а потом опубликовать работу, которая вызовет интерес у коллег. Бросить эту затею сейчас значило потерпеть поражение.

Из всей группы он оказался главным везунчиком — на этом сходились все, включая самого Квитрилиса. Он нашел старую посудину, вполне подходящую для того, чтобы на исходе жизни ввязаться в довольно эксцентричное приключение. И вот, вместо того чтобы неприкаянно болтаться, автостопничать, просить подбросить его на всесистемниках и кораблях поменьше, как делали остальные, Квитрилис Йюрке получил в свое распоряжение целый корабль — играй себе сколько хочешь! Классно!

Корабль «А теперь попробуем это по-моему» был древним транспортом общего назначения межзвездного класса, построенным так давно, что помнил въяве те времена, когда Культура по галактическим меркам считалась подростковой, начинающей, неоперившейся цивилизацией. Искусственный интеллект корабля (не Разум — слишком старый, примитивный и ограниченный для Разума; впрочем, вполне мыслящий и с невероятно выпуклой личностью) был давно переведен в разряд чудаковатых бродячих кораблей класса «Блуждающий», по неофициальной терминологии. (Впрочем, кажется, уже официальной — даже Разумы пользовались этим термином.) Так или иначе, но его приспособили для работы в качестве обыкновенного шаттла, только очень резвого, — перевозить людей и грузы внутри зрелых систем с более чем одним орбиталищем.

Корабль пребывал в полуотставке. Опасаясь, как бы его чудаковатость не переросла в нечто большее, он по собственному почину ушел на покой и погрузился в полусон внутри полой горы, в хранилище для кораблей и других крупных вещей на Фоерлинтеуле — родном орбиталище Квитрилиса Йюрке. Квитрилис, руководствуясь собственной теорией, провел серьезные разыскания среди старинных кораблей, прежде чем нашел нужный. Его теория сработала. Ему повезло! Корабль оказался подходящим — как раз то, что надо!

Старая посудина пробудилась после пробного послания с его прежнего родного корабля средней дальности и, поразмыслив немного, согласилась выступить в роли персонального транспортного средства для этого мальчишки — для него!

Одноклассники Йюрке, естественно, попытались сделать то же самое, но опоздали. Квитрилис уже нашел единственного подходящего претендента и получил свой приз, и, даже если бы поблизости обнаружились другие отставные корабли такого же класса, они, скорее всего, встретили бы подобную просьбу отказом. То был стандартный поступок, никак не увязанный с индивидуальностью корабля, человеческой инициативой и так далее.

До сего дня взаимоотношения между ними оставались вполне пристойными. Старый ИР, казалось, был рад угождать молодому и пылкому человеческому существу. Ему нравилось путешествовать просто ради путешествия, без всякой логики, отправляться туда, куда пожелает Квитрилис, что бы ни двигало тем (хотя Квитрилисом зачастую двигало непонятно что, и он весело в этом признавался). Конечно, из-за невысокой скорости корабля они были ограничены относительно небольшим объемом пространства — пришлось погрузиться на всесистемник, чтобы добраться до Внутреннего Каферлитицианского щупальца, — но даже и в таком варианте оставались тысячи непосещенных звездных систем, где, однако, все было более-менее понятно: людные места с наезженными путями.

Иногда корабль позволял вести себя вручную, ИР отключался или, по меньшей мере, уходил в себя и отдавал управление Квитрилису. Тот всегда думал, что хотя корабль и заявляет о своем полном неучастии, но все равно тайно присматривает за его действиями, чтобы не допустить глупости, которая погубила бы их обоих. Но вот примариан, которого здесь не должно было быть, внезапно заполнил испещренную звездными точками черноту неба впереди, занял собой все поле зрения, — и Квитрилис понял, что старый корабль его не обманывал. Корабль предоставил его самому себе. Он и в самом деле все время управлял вручную, в самом деле рисковал жизнью, с которой должен был вот-вот расстаться.

Двадцать два. Двадцать два корабля — так они решили. Выстроенные в две слегка кривоватые (по контуру гравитационного колодца планеты) линии. Квитрилис даже летал посмотреть на звездолеты, но от них веяло скукой смертной — висели себе, и все. Лишь вокруг того, который появился первым, происходило какое-то движение, суетились корабли малого класса. Октские диспетчеры, контролирующие движение, накричали на Квитрилиса — так ему показалось, но крики по-октски были для него слишком сложными, неразборчивыми, и он пропустил их мимо ушей.

Корабль уступил управление, и Квитрилис носился туда-сюда, ускорялся, огибал эскадры, закладывал виражи, а потом решил промчаться через гущу судов и для этого отодвинулся чуть назад — то есть не менее чем на полмиллиона километров от дальней стороны. Установив все системы на «Очень тихо», или, по терминологии корабля, на режим «Тсс», Квитрилис развернулся и бешено понесся назад, пока на него снова не накричали. Он нырял, маневрировал, несся сломя голову между примарианами, прыгая в пилотском кресле кабины. Казалось, что все это страшно легко. Он добрался до конца строя, вынырнул из-под двадцать второго корабля на пути назад — в открытый космос (он, возможно, посетит один из газовых гигантов системы, пробудет там денек-другой, пока тут не уляжется шум), но, когда он появился из-за последнего примариана или того, что должно было быть последним примарианом, прямо перед ним, заполнив все видимое пространство, возник корабль, такой огромный, что Квитрилис сразу понял: нет ни малейшего шанса избежать столкновения. Еще один! Двадцать третий!

Что?

Что-то сверкнуло перед ним на пульте управления, изготовленном по его заказу в стиле ретро.

— Квитрилис, — раздался голос корабля. — Что?..

— Виноват, — успел произнести Квитрилис, видя, как корпус корабля октов увеличивается в размерах, заполняя все пространство перед ним, становясь видимым в подробностях.

Может, удастся пролететь сквозь него, подумал Квитрилис, прекрасно понимая, что это невозможно. Внутренние компоненты примариана были слишком велики, пустоты слишком малы. Может, аварийная остановка... нет, слишком поздно — расстояние мало. Корабль взял управление на себя. Ручной пилотаж отключился. Индикаторы загорелись, указывая на аварийный режим работы двигателя при торможении и резком повороте. Слишком недостаточно и слишком поздно. Они врежутся, снизив скорость всего лишь на десять процентов.

Квитрилис закрыл глаза. Он не знал, что ему еще делать. Корабль произвел некие звуки — Квитрилис даже не предполагал за ним такие способности. Он готовился к смерти. Конечно, перед вылетом Квитрилис продублировался, но ведь за полтысячи дней путешествия он разительно изменился, стал зрелым человеком — не то что самоуверенный молокосос, отплывший на своем ветреном сообщнике-корабле. Это будет подлинная смерть. Господи, какое отвратительное чувство в животе. Это будет самое настоящее, серьезное, бесповоротное уничтожение. По крайней мере, все случится быстро. Хоть что-то.

Может, у октов есть защита ближнего действия на этот случай. Может, Квитрилиса вместе с кораблем уничтожат до того, как они врежутся в примариан, или скинут с курса лазерным лучом, или сделают еще что-нибудь — столкнут полем, отбросят с курса чем-то изумительно, превосходно мастерским. Вот только корабли были для этого примитивны. Ого! Квитрилису пришло в голову, что он сейчас, возможно, поубивает кучу октов. Ощущение в животе стало совсем невыносимым: ощущение полной безысходности. Вот черт! Крупный дипломатический инцидент, мать его так. Культуре придется приносить извинения и... Он уже начал думать о том, что если знать о своей близкой смерти, то в одну или две секунды можно втиснуть херову тучу мыслей... и тут раздался совершенно спокойный голос корабля:

— Квитрилис?

Он открыл глаза. Жив.

А впереди — все то же небо в звездных точках. Пустое. И?..

Он оглянулся. Группа кораблей — двадцать с чем-то примарианов и один лишний рядом с ними — быстро уменьшалась в размерах, будто «А теперь...» прошел сквозь них на огромной скорости.

— Мы его обогнули? — спросил Квитрилис, сглатывая слюну.

— Нет, — сказал корабль. — Мы прошли прямо сквозь него, потому что это не настоящий корабль, а всего лишь род голограммы.

— Что? — сказал Квитрилис, тряся головой. — Как? Почему?

— Хороший вопрос, — сказал корабль. — Интересно, у них все звездолеты — такие же фантомы?

— Я жив, черт меня раздери, — выдохнул Квитрилис. Он вышел из виртуальной среды управления и сел в кресле ровно. Физические элементы управления оказались прямо перед ним, а круговой дисплей теперь показывал в чуть меньших подробностях то, что он, казалось, видел напрямую. — Мы живы, корабль, черт нас раздери! — завопил он.

— Да, живы. Даже странно. — Голос корабля звучал недоуменно. — Я посылаю сигнал с сообщением о случившемся на мой старый системник. Что-то тут не так.

Квитрилис распростер руки и задрал ноги.

— Но мы живы! — восторженно закричал он. — Мы живы!

— Я не возражаю, Квитрилис. Вот только... Постойте. Мы — в прицеле!..

Луч из примариана, прибывшего раньше всех, охватил их со всех сторон; маленький корабль и человек в нем превратились в плазму за сотые доли миллисекунды.

На этот раз у Квитрилиса Йюрке не было времени поразмыслить.


* * *

Джан Серий Анаплиан, агент знаменитых/пресловутых (зачеркнуть по вкусу) Особых Обстоятельств Культуры, увидела свой первый сон о Прасадале на борту «Семенной дрели», системника класса «Океан». Детали сна были не важны, но ее взволновал после пробуждения тот факт, что именно такие сны всегда связывались с домом. Прежде бывали сны о королевском дворце в Пурле, и об имении в Мойлиу, и о Восьмом уровне вообще, и даже (считая сны о Хьенг-жаре) о Сурсамене в целом. Это случалось несколько первых лет после прибытия в Культуру, когда Анаплиан неизменно пробуждалась в тоске по дому, нередко в слезах.

Эти сновидения медленно исчезли, вытесненные снами о других местах, в которых она жила, — например, о Клуссе на орбиталище Гадамф, где началось ее долгое введение, проникновение и вхождение в Культуру. Порой это были видения глубокие, своеобразно-трогательные, но никогда не отягощенные чувством утраты и тоски, как сны о доме.

Она моргнула, проснувшись в серой темноте новой каюты (абсолютно стандартный объем пространства в абсолютно стандартном корабле класса «Океан»), и вдруг осознала — не без ужаса, с долей мрачного юмора и капелькой иронии, — что стоило ей ощутить себя счастливой, свободной от Сурсамена и всего, что он для нее значил, как пришлось возвращаться туда.


* * *

Она почти что поймала шарик. Но не поймала, и тот ударил по правому виску с такой силой, что она вскрикнула от боли. Такой удар, несомненно, уложил бы любого гуманоида. С прежними усовершенствованиями от ОО она бы легко увернулась или поймала шарик одной рукой. Да что там — зубами! А вместо этого — бац!

Она увидела летящий шарик и поняла, что он стремительно приближается к ней, но не проявила должной расторопности. Шарик отскочил от нее. Анаплиан тряхнула головой, широко расставила ноги и чуть согнула их в коленях, на тот случай, если вдруг начнет заваливаться, — но не начала. Боль отступила, отмененная. Анаплиан потерла голову, подняла жесткий маленький шарик от крекбола — всего лишь деревяшка — и обвела помещение взглядом: кто же бросил его? У небольшого бара на внешнем балконе, по которому шла Анаплиан, стояла группа людей. Один из них приблизился к ней.

— Вы в порядке? — спросил он.

Анаплиан бросила в него шарик, плавно описавший высокую дугу.

— Да, — ответила она.

Мужчина — небольшой, круглый, сам похожий на мячик, — был черноволосым, с экстравагантной прической. Он поймал шарик и замер, взвешивая его в руке, потом улыбнулся.

— Просто тут сказали, что вы из ОО, вот и все. Я решил проверить — и бросил его в вас. Думал, вы его поймаете, нырнете или что-нибудь в этом роде.

— Может, лучше было просто спросить? — сказала Джан Серий.

Кое-кто из стоявших у бара смотрел на них.

— Извините, — сказал человек, кивком показывая на ее ушибленный висок.

— Принято. Всего доброго.

И Анаплиан повернулась, чтобы продолжить путь.

— Позвольте мне вас угостить?

— Не стоит. Но все равно спасибо.

— Нет, серьезно. Я хочу искупить свою вину.

— Считайте, что искупили. Спасибо.

— Я готовлю прекрасную «Месть За», как настоящий специалист.

— Не может быть. И что же такое «Месть За»?

— Это коктейль. Пожалуйста, останьтесь. Выпейте с нами.

— Ну хорошо.

Анаплиан выпила «Месть За» — коктейль оказался очень крепким. Она сняла антиалкогольную защиту. Круглый и его друзья принадлежали к Фракции мира — той части Культуры, которая отделилась несколько столетий назад, с началом Идиранской войны, не желая участвовать в конфликте.

Она осталась и выпила еще несколько таких же коктейлей. В конце концов круглый признался, что Анаплиан ему нравится и он находит ее весьма привлекательной, но вот ОО ему не нравятся совсем. Добрый корабль «Мы знаем, что для вас лучше» — так черноволосый обозвал их. Довольно издевательски, подумала Анаплиан.

— Это, как ни крути, насилие, — заявил он. — А мы должны быть выше этого.

— Да, иногда это насилие, — согласилась Анаплиан, неторопливо кивая.

Большинство друзей круглого разошлись. За балконом в открытом воздухе, окружавшем всесистемник, проходила регата летательных аппаратов на мускульной силе. Представление было очень шумным и красочным, со множеством фейерверков.

— Мы должны быть выше этого. Понимаете?

— Понимаю.

— Мы и без того сильны. Слишком сильны. Мы можем защитить себя одним лишь примером. Нет никакой нужды вмешиваться.

— Неотразимый довод этического свойства, — торжественно заявила Анаплиан.

— Теперь вы смеетесь надо мной.

— Нет, я соглашаюсь.

— Но ведь вы же в ОО. Вы вмешиваетесь в чужие дела, прибегаете к грязным трюкам. Разве нет?

— Да. Мы прибегаем, я прибегаю.

— Тогда не говорите мне, что я использую неотразимый довод этического свойства, не оскорбляйте меня.

Парень из Фракции мира вел себя довольно агрессивно. Это позабавило ее.

— У меня вовсе не было таких намерений, — сказала она ему. — Я только говорила... извините. — Анаплиан отхлебнула еще коктейля. — Я только говорила, что согласна с вашими словами, но не настолько, чтобы изменить свою манеру поведения. В ОО вас чуть ли не в первую очередь учат или... — Она деликатно рыгнула. — Простите. Или подводят вот к чему: ни в чем нельзя быть слишком уверенным, всегда будь готов признать, что на все наши действия найдутся контрдоводы.

— Но вы продолжаете их совершать.

— Но мы продолжаем их совершать.

— Это позор для всех нас.

— Вы имеете право на свою точку зрения.

— А вы — на свою. Но ваши действия пятнают меня, тогда как мои вас не пятнают.

— Вы правы. Но с другой стороны, вы принадлежите к Фракции мира, а это совсем другое дело.

— Но тем не менее мы остаемся в Культуре. Мы и есть настоящая Культура, а вы — раковый отросток, вы стали больше, чем тело, на котором паразитируете, и еще опаснее, чем в те времена, когда мы отделились. Но внешних отличий нет, а потому для постороннего глаза мы и вы — одно и то же. Они видят одну сущность, а не разные фракции. Вы ухудшаете нашу репутацию.

— Понимаю. Мы вас виноватим. Приношу вам свои извинения.

— «Виноватите»? Это что-то новенькое — раньше в ОО так не говорили.

— Нет, это на моем родном сарлском. Мой народ иногда использует сланные стровечки. Странные словечки. — Анаплиан прикрыла рот ладонью и хихикнула.

— Вам должно быть стыдно, — печально сказал круглый. — Нет, в самом деле, мы ничуть не лучше — вы ничуть не лучше — дикарей. Они, как и вы, всегда находят оправдания своим преступлениям. А их просто не нужно совершать.

— Я вас прекрасно понимаю. Правда.

— Тогда вам должно быть стыдно. Скажите, что вам стыдно.

— Нам стыдно, — заверила его Анаплиан. — Постоянно. Однако мы можем доказать, что наши действия приносят свои плоды. Наше вмешательство и грязные трюки. Они приносят плоды. Наше оправдание — в статистике.

— Я спрашивал себя, как мы дошли до этого. — Мужчина горько улыбнулся и закивал. — Непререкаемые заповеди Контакта, ОО. Вся эта чушь с бородой, глупость несусветная.

— Это не глупость... Как и не истина.

Круглый, покачивая головой, сполз с высокой табуретки. Его буйная темная грива совсем растрепалась, волосы стояли клочьями. Ужасно непривлекательно.

— Мы ничего не можем с этим поделать, — печально, а может, сердито сказал он. — Разве нет? Никак не можем вас изменить. Вы продолжите заваливать мир дерьмом, и оно будет громоздиться вокруг вас, вокруг нас, пока всем не откроется настоящая истина, а не ваша сраная статистика. А до того времени мы ничего не сможем поделать.

— В драке с нами у вас нет шансов, — рассмеялась Анаплиан.

— Очень смешно.

— Извините. Дешевый прием. Прошу прощения. Мне стыдно.

Человек снова покачал головой.

— Как бы вам ни было стыдно, этого все равно недостаточно. Всего доброго.

Он пошел прочь. Анаплиан смотрела ему вслед.

Ей хотелось сказать круглому, что все в порядке, что на самом деле беспокоиться не о чем, что Вселенная — ужасное, совершенно равнодушное место, куда пришли люди и добавили еще больше страданий и несправедливости, и все стало гораздо хуже, чем он может себе представить, но она знает этот мир, потому что изучала его, жила в нем, пусть и недолго. Его можно улучшить, но лишь запачкав руки, и надо сначала сделать попытку (попытка — твой долг, твоя обязанность), чтобы убедиться в верности своего пути. Иногда это подразумевает использование ОО, и вот мы опять там, откуда начали. Анаплиан поскребла голову.

Конечно же, они постоянно беспокоились насчет собственной правоты. Все ее знакомые по ОО время от времени предавались таким мыслям. И конечно же, утешали себя тем, что правы. А иначе разве они оказались бы в ОО и делали то, что делают?

Может, круглому все это было известно. Какой-то голос говорил ей, что этот тип — сам агент ОО или что-то в этом роде. Может, он из другого подразделения Контакта. А может, его подослал корабль. Или один из Разумов, наблюдающих за ситуацией с мортанвельдами — так, на всякий случай. Чуть не разбил ей голову деревянным шариком — хорошенький способ проверить, разоружили человека должным образом или нет.

Последнюю «Месть За» Анаплиан оставила нетронутой на стойке бара. «Мы тут все Фракция мира, сучий ты потрох», — пробормотала она и, пошатываясь, побрела прочь.


* * *

Перед тем как сойти с «Семенной дрели», Анаплиан попыталась выяснить, что известно о последних событиях на Восьмом уровне Сурсамена. Частично она делала это сама, частично — с помощью агентов (несложных и недолговечных личностных конструктов), которых отправляла в галактабазу данных на поиски информации.

Она искала не только подробности, но и любой намек на то, что за сарлами ведется пристальное наблюдение. Слишком много продвинутых цивилизаций, казалось, верили, что сама примитивность малоразвитых культур и присущий им высокий уровень насилия автоматически дают право шпионить за ними. Даже обществам, намного отставшим от Культуры в технологическом плане, производство машин для производства машин, которые производят другие машины, в материальном отношении совершенно ничего не стоило. Полученная туча инструментов — каждый, если нужно, не больше пылинки — могла при поддержке крупных космических аппаратов вести сплошное наблюдение за всей планетой и передавать в мельчайших подробностях происходящее практически в любом месте.

Такие действия ограничивались договорами и соглашениями, но их обычно заключали лишь самые развитые и устойчивые сообщества, а также те, кого они прямо контролировали или плотно опекали. Для тех, кто лишь недавно вошел в число избранных — эволютов галактической метацивилизации, — эта технология оказывалась новой игрушкой и поначалу приносила массу удовольствия.

Общества, лишь недавно отказавшиеся от постоянного использования силы и ведения военных действий (нередко против своей воли отказавшиеся), обычно больше всего горели желанием наблюдать за теми, кто продолжал использовать эти методы. Чуть ли не последним средством борьбы с такого рода вуайеризмом было обращение наблюдательных устройств против их создателей. Аппараты собирались, перепрограммировались и насылались в тот мир, откуда происходили, причем упор делался на резиденции и излюбленные места отдыха власть имущих. Обычно это решало проблему.

Народы Сурсамена, в особенности такие, как сарлы, не подозревавшие о тайном наблюдении и беззащитные против него, предположительно ограждались от его отрицательных последствий. Но если сведения не распространялись широко, это не значило, что они вообще не собирались. Культура обладала одним из самых открытых и обширных разделов в галактабазе данных, но даже Культура не видела и не знала всего. Немало частных, скрытых вещей ускользало от ее внимания. Как правило, все тайное становилось явным, но к тому времени зло уже торжествовало.

С Восьмого пока не поступало известий: либо никто не вел там наблюдения, либо кто-то вел, но держал сведения при себе. Технически мортанвельды вполне могли осуществить это, но они были слишком гордыми, законопослушными и вообще надменными (мало чем отличаясь в этом от Культуры). Нарисцины, вероятно, тоже считали это ниже своего достоинства, а окты... октов, казалось, мало что интересовало, кроме претензий на то, чтобы считаться истинными наследниками Вуали.

Даже рутинный заход в принадлежащую октам часть галактабазы предварялся пространной лекцией по истории галактики в октской версии, по сути сводившейся к всевозможному выявлению сходных черт между Вуалью и октами, а также подчеркиванию обоснованности их претензий на наследство Мантии. Для октов это наследство явно включало как сами пустотелы, так и сопутствующее уважение — уважение, в котором, как они небеспричинно считали, им отказывалось. Интерфейс программы, которой пользовалась Культура, обычно отфильтровывал эту дребедень (претензии октов казались обоснованными только им самим; подавляющее большинство авторитетных ученых приводили неоспоримые факты в пользу того, что окты — относительно новый вид, никоим образом не связанный с Вуалью...), однако она никуда не девалась.

Окты и в самом деле вели наблюдение за сарлами, но лишь местами и несистематически, да к тому же — по взаимному соглашению — приборами сантиметрового масштаба, вполне различимыми человеческим взглядом. Обычно приборами оснащались машины, управляемые октами: лифты, самолеты, наземные транспортные средства и октские скафандры.

Материалов в открытом пользовании за последние несколько сотен дней было не очень много, но кое-что было. Джан Серий просмотрела записи великого сражения близ Ксилискинской башни, решившего судьбу делдейнов. Октские комментарии и прочая информация предполагали, что аултридии захватили соответствующие уровни башни и доставили делдейнские войска на позицию, откуда те могли неожиданно вторгнуться в исконно сарлские области. Помеченный значком «ОО» комментарий заключал, что аултридиев оклеветали и ответственность за все несут окты.

Все записи относились к заключительной части сражения и были сделаны с неподвижной точки высоко над местом действия, возможно с самой башни. Вдруг, думала Анаплиан, удастся найти эпизод ранения отца и кадры, свидетельствующие о судьбе Фербина? Она пыталась брать крупные планы, велела агенту выискивать все похожее на них, но запись оказалась слишком нечеткой, и на поле боя нельзя было распознать отдельных людей.

Она видела (и опять как будто с высоты — правда, на этот раз снимали с летательного аппарата), как сарлская армия, теперь под предводительством Мертиса тила Лоэспа, пересекла канал в пустыне около Хьенг-жара, высокий туман от которого был виден в подернутой дымкой дали. Она видела короткую осаду и еще более скоротечный штурм Расселя, столицы делдейнов.

И больше, похоже, ничего. Нормальный новостной ролик должен был показывать победные торжества в Пурле, тила Лоэспа, принимающего капитуляцию у делдейнского главнокомандующего, груды мертвых тел в ямах, сжигаемые знамена, плач по близким, но окты не подумали о чем-нибудь художественном или оценочном.

Обычная, страшно примитивная, варварская, но лихая война, о каких любят послушать люди среди домашнего уюта, подумала Анаплиан. Все-таки жаль, что никто не запечатлел эту кампанию во всех ее кровавых подробностях.

К октской записи было приложено быстро расширяющееся, но довольно скучное облако комментариев, обзоров, размышлений и прогнозов. Это было сделано через новостные и мониторинговые агентства, интересующиеся подобными событиями. Многие специалисты по пустотелам и Сурсамену (кое-кто даже специализировался по Восьмому, то есть по сарлам) жаловались на нехватку информации, что вынуждало их заниматься спекуляциями. Другим же эта нехватка подробностей казалась подарком судьбы. Выскакивали предложения поиграть в военные игры, основанные на недавних событиях. Готовились и другие развлечения, связанные с этой войной, а некоторые уже были готовы.

Джан Серий пробрала дрожь. Она лежала на кушетке у благоухающего пруда (брызги, смех, теплые лучи на коже), закрыв глаза, видя, переживая все эти события. Внезапно она почувствовала себя так же, как в самом начале вхождения в Культуру, в те путаные первые дни, когда вокруг мерещился сплошной сумасшедший дом. Воспоминания о родине были еще так свежи, и все вокруг казалось таким бесконечно, ужасающе, агрессивно чуждым по сравнению с ней, что смириться с этим было невозможно.

Анаплиан оставила своих агентов пастись в галактабазе — вдруг объявится хорошо запрятанная прямая трансляция. Добро пожаловать в будущее, думала она, наблюдая все эти словеса и шумиху. Все наши трагедии и триумфы, наши жизни и смерти, наш позор и наши радости — это всего лишь наполнитель твоей пустоты.

Пожалуй, ее настрой был слишком уж мелодраматичным. Убедившись, что смотреть больше нечего, она отключилась, встала и присоединилась к шумной игре в водные пятнашки.


* * *

Один корабль, другой. С «Семенной дрели» она пересела на экспедиционный корабль Контакта «Ах вы, чудища-шалуны». Еще раз, как в эстафете, ее передали на «Ксеноглоссист», корабль ограниченной дальности. В последнюю ее ночь на борту состоялась всеобщая вечеринка с танцами, и Анаплиан безудержно предалась бешеной музыке и совсем уж бешеным телодвижениям.

Последний корабль Культуры, перед входом в мортанвельдские области, назывался «Убери все перед уходом» — очень скоростной дозорник класса «Гангстер», бывший корабль быстрого реагирования.

Она по-прежнему терпеть не могла эти дурацкие названия.


Содержание:
 0  Материя : Иэн Бэнкс  1  ЭКСПЕДИЦИЯ : Иэн Бэнкс
 2  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс  3  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс
 4  4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс  5  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс
 6  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс  7  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс
 8  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс  9  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс
 10  1. ФАБРИКА : Иэн Бэнкс  11  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс
 12  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс  13  4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс
 14  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс  15  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс
 16  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс  17  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс
 18  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс  19  ГЛУБИНА ПОЛЯ : Иэн Бэнкс
 20  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  21  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 22  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  23  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 24  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  25  вы читаете: 16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 26  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  27  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 28  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  29  10. ЧТО БЫЛО — ЧТО СТАЛО : Иэн Бэнкс
 30  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  31  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 32  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  33  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 34  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  35  16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 36  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  37  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 38  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  39  ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБЪЕКТОВ : Иэн Бэнкс
 40  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  41  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 42  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  43  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 44  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  45  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 46  27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  47  20. ВДОХНОВЛЯЮЩИЙ, СЛИЯНИЕ, ПОСЫЛКА ВЫЗОВА : Иэн Бэнкс
 48  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  49  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 50  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  51  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 52  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  53  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 54  27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  55  ПРИЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 56  ЭПИЛОГ : Иэн Бэнкс  57  Использовалась литература : Материя



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение