Фантастика : Космическая фантастика : 4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ

Уталтифул, великий замерин, представлял интересы нарисцинов на Сурсамене и той системе, куда входила эта планета, а потому (по условиям мандата, полученного от Генерального Совета галактики) являлся практически неограниченным правителем обеих. Сейчас он совершал долгое путешествие к далекой планете, откуда происходил его вид, — на 3044-й Великий Нерест Вечноживой королевы. По пути Уталтифул неожиданно встретил генерального директора Мортанвельдской Стратегической миссии в Третичном Гулианском Столбе: та наносила визит вежливости скромному, но, безусловно, влиятельному Мортанвельдскому посольству на Сурсамене. Встреча произошла на Третьей Экваториальной Транзитной Станции, высоко над темной, изрытой зеленовато-синими оспинами поверхностью Сурсамена.

Нарисцины были насекомоподобным видом; замерин имел шесть конечностей и кератиновый щиток. Его темное пятисегментное тело длиной чуть более полутора метров (не считая стебельков и со втянутой мандибулой) было украшено имплантированными самоцветами и прожилками драгоценных металлов, оснащено дополнительным сенсорным аппаратом и многочисленными голопроекторами, которые воспроизводили несметное число медалей, наград, знаков отличия и различия — Уталтифул удостоился их за долгие годы службы, — и некоторым количеством легкого оружия, в основном церемониального.

Великого замерина сопровождала группа соплеменников, одетых не столь впечатляюще и чуть поменьше размером. Еще они были бесполыми, если можно так сказать. Они двигались по гулким, заполненным паутиной жизнеобеспечения пространствам транзитной станции, построившись клином, на острие которого находился великий замерин.

Мортанвельды были иглокожими акважителями. Генеральный директор представляла собой матовую сферу диаметром около метра, окруженную колючими наростами разной толщины, всевозможных пастельных тонов. Большинство колючек сейчас были завиты либо же собраны сзади, что делало ее внешность компактной и обтекаемой. Среду своего обитания она носила с собой в сверкающей серебристо-синей обертке, где мембраны и поля удерживали ее родную океаническую жидкость. На ней было несколько крученых ожерелий, браслетов и колец. Ее сопровождали трое помощников более плотного сложения. Они тащили на себе столько всякого оборудования, что казались закованными в броню.

Транзитная станция представляла собой среду с микрогравитацией и повышенным давлением, которое создавалось слегка разогретой смесью водорода с кислородом. Паутина вездесущих волокон жизнеобеспечения имела цветовую, обонятельную и текстурную кодировку, а также другие маркеры — для тех, кто собрался бы ими воспользоваться. Пользователь находил нужную нить в пучке и присасывался к ней, чтобы получить нужное для жизни: кислород, хлор, соленую воду — что угодно. Система могла удовлетворять потребности любого существа, только если оно облачалось в скафандр или шлем. Но это было наилучшим из компромиссных решений, доступным ее создателям-нарисцинам.

— ГД Шоум! Мой дорогой друг. Какая радость, что нашим путям довелось пересечься!

Великий замерин изъяснялся, пощелкивая мандибулой и испуская струи феромонов; генеральный директор понимала нарисцинский довольно хорошо без искусственного толмача, но все же для верности полагалась на вживленное в ее нервную систему кольцо-переводчик. Великий замерин же, как и большинство нарисцинов, избегал чужих языков из принципиальных соображений и ради удобства, а потому в разговоре целиком полагался на узлы-трансляторы.

— Великий замерин, всегда рада вас видеть.

Произошел официальный обмен запахами и пакетированными молекулами воды. Сопровождающие с обеих сторон тщательно собрали приветственные послания, не только из вежливости, но и для помещения в архив.

— Утли. — Генеральный директор Шоум перешла на неофициальное обращение и подплыла к нарисцину, протягивая ему колючку-манипулу.

Великий замерин щелкнул мандибулами, выражая удовольствие, и пожал протянутую конечность свой передней ногой. Затем он повернул голову и сказал своим помощникам:

— Можете отдохнуть, дети.

Он выпустил в их сторону облачко запахов, выражавших поощрение и теплоту. Вспышкой цвета на колючках Шоум подала такой же знак своим сопровождающим и настроила свой коммуникационный браслет на приватную беседу, прерываемую при получении экстренных депеш. Два официальных лица медленно поплыли по паутине жизнеобеспечения к массивному круглому окну, смотревшему на планету.

— Вы есть в добром здравии? — спросила Шоум.

— В превосходном! — ответил великий замерин. — Нас переполняет радость оттого, что мы приглашены на Великий Нерест Вечноживой королевы.

— Как это замечательно! Вы будете состязаться за право участвовать в спаривании?

— Мы? Я? Состязаться за право участвовать в спаривании? — Мандибулы великого замерина защелкали с такой скоростью, что получилось что-то вроде жужжания — нарисцинского смеха. — Что вы! Конечно нет! Предпочтительная спецификация... — (сбой/извинения! — просигналил переводчик, потом поспешил наверстать упущенное), — предпочитаемый Императорским Колледжем Деторождения генотип совершенно не отвечает нашей разновидности. Я думаю, наша семья даже не подавала заявки на тендер. В любом случае оповещение было разослано заблаговременно, и если бы мы собирались участвовать, то смогли бы вывести несколько крепких и привлекательных особей специально для нашей дорогой королевы. Нет-нет, честь уже в самом присутствии.

— Счастливый отец умирает, насколько я понимаю.

— Конечно! Это почетнее всего. — Они приблизились к огромному иллюминатору на нижней стороне станции, откуда во всем своем темном великолепии виднелся Сурсамен. Великий замерин ощетинился антеннами: казалось, зрелище вызывает у него недоумение, что на самом деле было не так. — Однажды нас удостоили такой чести, — сказал он, и переводчик — а может, и собственные процессоры Шоумы — уловил печальную нотку в мажорной интонации. Утли махнул конечностью, показывая на одну из своих маленьких голографических побрякушек. — Видите? Наша семья на протяжении последних тридцати шести поколений деторождения один раз даровала видо-отца. Однако это было тридцать шесть поколений деторождения назад, и увы, если не произойдет чуда, я потеряю этот знак отличия менее чем через один стандартный год, когда вылупится следующее поколение.

— Но у вас еще остается надежда.

— Надежда — это все, что остается. Современные нравы все дальше от образа жизни моей семьи. Мы идем против ветра. Чужие запахи пересиливают наши. — Переводчик указал на несовершенный образ.

— Присутствие вменено вам в обязанность?

Утли мотнул головой — аналог пожимания плечами.

— Технически. Непринятие приглашения карается смертью, но на самом деле это чистая формальность. — Он помолчал. — Хотя нельзя сказать, что совсем формальность. Случались и казни. Но в таких случаях неявка обычно служит лишь поводом. Придворная политика. Довольно мерзко.

Великий замерин рассмеялся.

— И долго вы будете отсутствовать? — спросила Шоум, когда они наконец оказались у громадного окна, по-прежнему вежливо держась друг за друга.

— Около стандартного года. Стоит некоторое время побыть при дворе, напомнить всем, кто мы такие. Пропитаться запахом семьи, так сказать. Кроме того, я возьму отпуск и посещу старые семейные садки. Некоторые границы требуют уточнения. Может быть, придется сразиться с молокососом-выскочкой и съесть его.

— Похоже, у вас много дел.

— Ужасная скука! Нас влечет назад только то, что связано с нерестом.

— Полагаю, что события подобного масштаба происходят лишь раз в жизни.

— Для отца — безусловно! Ха-ха!

— Что ж, вас, несомненно, будет здесь не хватать.

— И мне будет не хватать всего этого. Пока мы отсутствуем, миссию возглавят мои педантичные и компетентные родственники. Им бы польстили такие слова. Моя семья неизменно считала, что, если уж приходится временно сбрасывать с себя груз обязанностей, ты должен оставлять на своем месте таких заменителей, чтобы по возвращении тебя приветствовали горячо и искренне. Ха-ха. — Глазные стебельки Утли качнулись, словно на сильном ветру — аналог улыбки. — Но это шутка. Клан Гиргетиони — это слава нарисцинского вида. Я лично назначил моего наименее некомпетентного племянника на должность действующего замерина. Я испытываю к нему и к ним максимально возможное доверие.

— А как обстоят дела? — спросила Шоум. — Я имею в виду на Сурсамене.

— Спокойно.

— Всего лишь «спокойно»? — недоуменно переспросила она.

— В общем и целом. Ни взгляда мельком, ни молекулы от Бога-зверя в подвале, и так несколько веков.

— Это всегда успокаивает.

— Всегда успокаивает, — согласился Утли. — Ах, эта ужасная сага третьего уровня! Разбирательства Комитета Будущего использования грохочут, как космическая катастрофа, хотя это, по крайней мере, может быть уничтожено каким-нибудь будущим катаклизмом или Великим Заключительным Событием, а названный Комитет вполне может существовать много, много лет после этого и вложить новый смысл в понятие «навечно» для любого существа, которому выпадет страшное несчастье остаться в живых. — Тело и запах великого замерина подали знак раздражения. — Баскеры все еще хотят владеть своим уровнем, а кумулоформы утверждают, что он уже давно обещан им. Каждая сторона ненавидит другую, хотя — мы готовы поклясться жизнью — их ненависть, даже помноженная на шесть, не сравнится с нашей ненавистью к ним обоим. Плаватели Двенадцатого, возможно, вдохновленные взаимоприятными спорами кумулоформ и баскеров, распустили слух, будто в один прекрасный день, если не будем возражать мы и не будет возражать никто другой, к ним, возможно, отойдет Четырнадцатый. Везикуляры с... — Утли задумался на секунду, проверяя где-то в другом месте, — с Одиннадцатого некоторое время назад заявили, что желают скопом мигрировать на Джилуенс — а это где-то в Куэртиловой щепоти — якобы это дом их предков. Правда, это было множество дней назад, с тех пор мы от них больше ничего не слышали. Может быть, преходящий каприз. Или искусство. Они путают эти термины. И нас запутывают. Может, это делается преднамеренно. Возможно, они слишком долго контактировали с октами, которые мыслят и выражаются в высшей мере нестандартно. Если бы галактическим видам присуждали приз за непереводимость, окты неизменно выигрывали бы его, хотя их благодарственные речи выглядели бы чистым белым шумом. Что там еще?

Судя по поведению Утли, он то смирялся, то веселился, то вдруг снова впадал в обидчивое раздражение.

— Ах да, — продолжил он, — мы говорили об октах, называющих себя Наследниками; они умудрились в каком-то пьяном безумии поссориться с аултридиями, которые пользуются дурной славой, и прочая, и прочая. Мы перед убытием выслушали их жалобы, но все они прискорбно тривиальны. Племенные войны среди аборигенов каких-то жалких пустынных уровней. Вполне возможно, здесь не обошлось без вмешательства октов. Мне выпало несчастье возглавлять единственную планету, где местные окты, похоже, не способны ни уйти, ни остаться, ни держаться в стороне. Но так как они вроде бы не передали никаких технологий опекаемым ими местным варварам, у нас нет оснований для немедленного вмешательства. Невыразимо утомительно. Они — я имею в виду октов и омерзительных корчеформ — резко отвергли наши первоначальные попытки посредничества. Откровенно говоря, мы были слишком заняты нашей подготовкой к отъезду, чтобы запастись терпением и настаивать. Буря в коробке яиц. Если у вас есть желание принюхаться к проблеме — не стесняйтесь. Возможно, они прислушаются к вам. Подчеркиваю — «возможно». Будьте готовы в полной мере воспользоваться своей склонностью к мазохизму.

Генеральный директор позволила краске разлиться по ее телу — реакция на остроту.

— Значит, вам будет не хватать Сурсамена?

— Как потерянной конечности, — подтвердил великий замерин и указал глазными стебельками на иллюминатор. Несколько мгновений оба смотрели на планету, потом Утли спросил: — А вы? Вы и ваша семья, группа, что там у вас, — они в порядке?

— Все в порядке.

— Вы здесь надолго?

— Пока мое присутствие будет не слишком расстраивать работу нашего посольства, — сказала генеральный директор. — Я все время говорю им, что мне просто нравится приезжать на Сурсамен, но они, кажется, подозревают скрытый мотив, склоняясь к тому, что это — моя решимость выявить недостатки в их поведении. — Она просигнализировала о шутливом тоне, а потом об официальном. — Это всего лишь визит вежливости, Утли, не более того. Однако я буду цепляться за любой повод остаться здесь дольше минимального срока, которого требует вежливость, просто из удовольствия побыть в таком замечательном месте.

— В нем есть какая-то особая угреватая, глубоко скрытая красота, которую мы, возможно, будем готовы признать, — неохотно сказал Утли и выпустил небольшое облачко запаха, указывающее на осторожную симпатию.

Мортанвельдский генеральный директор Шоум, свободное дитя Миста из гнезда Зуевелуса во владении Т’лейш Гавантильского Прайма, системы Плайир, посмотрела на величественный, почти целиком окутанный тьмой и все еще немного таинственный мир, представавший за окном транзитной станции.

Сурсамен был пустотелом. Это слово даже сейчас потрясало все ее существо до глубины души.

— Сурсамен — арифметический пустотел на орбите звезды Мезерифина Третичного Гулианского Столба. — Шоум все еще видела рельефные изображения, возникающие на поверхности школьной обучающей доски.

Она немало потрудилась, чтобы попасть сюда, посвятила себя (училась, выказала настойчивость, усердие и изрядное знание прикладной психологии) тому, чтобы Сурсамен в один день стал важной частью ее жизни. В принципе, подошел бы любой пустотел, но именно это место когда-то очаровало Шоум, а потому значило для нее гораздо больше, чем пустотел вообще. Как это ни парадоксально, сама сила этого притяжения, которая сделала ее частью судьбы Сурсамена, привела к тому, что задача оказалась перевыполненной. Амбиции завели ее слишком далеко, и теперь она охраняла интересы мортанвельдов во всей речной системе звезд, называемой Третичным Гулианским Столбом, а не только за системой Мезерифины, в которую входил загадочный и чудесный Сурсамен. А в результате Шоум проводила на планете меньше времени, чем ей хотелось бы.

Тускловато-зеленое мерцание кратера Газан-г’йа освещало ее тело и тело великого замерина. Мягкий свет медленно усиливался по мере того, как Сурсамен вращался и все большая часть громадной оспины кратера попадала под лучи звезды Мезерифин.

Сурсамен был окружен определениями, как другие планеты — спутниками. Он был арифметическим, пятнистым, спорным, многонаселенным, испокон веков безопасным, — и он был обоженным.

За мириады лет пустотелы назывались по-разному: Щитовые миры, Полые миры, Машинные миры, Вуальные миры, Миры-убийцы.

Пустотелы были построены видом, называвшимся Мантия, или Вуаль, миллиардом лет ранее. Все пустотелы вращались вокруг устойчивых солнц главной последовательности на различных расстояниях от своей звезды, в зависимости от расположения естественно сформировавшихся планет системы, хотя обычно высота орбиты составляла от двух до пяти миллионов километров. Давно заброшенные и обветшавшие, они вместе со своими звездами сместились с назначенных им позиций. Изначально существовало около четырех тысяч пустотелов. Называли и точную цифру — 4096, то есть двойка в энной степени, что считалось (большинством, хотя и не всеми) настолько круглым числом, насколько возможно. Однако в точности никто ничего не знал. У строителей, у Мантии, было не спросить — они исчезли меньше чем через миллион лет после завершения последнего из пустотелое.

Колоссальные искусственные планеты были размещены симметрично на окраинах галактики, образуя своего рода сеть вокруг великого завихрения звезд. За почти миллиард лет гравитационного вращения они хаотически разлетелись по небесам. Некоторые были выброшены за пределы галактики, а некоторые сместились к ее центру: одни там и остались, другие вернулись на прежние места. Часть пустотелов поглотили черные дыры. Но при помощи достоверной динамической звездной таблицы можно было, взяв текущие положения существующих планет, проследить их движение за восемьсот миллионов лет и увидеть, откуда они начали свой путь.

Теперь из четырех тысяч осталось чуть более тысячи двухсот — главным образом из-за того, что вид под названием «илн» несколько миллионов лет уничтожал пустотелы всюду, где находил, и никто не хотел или не мог ему помешать. Почему илны это делали, толком никто не знал, а спросить опять же было не у кого: они исчезли с галактической сцены, оставив после себя единственный долговечный памятник в виде огромных, медленно расползающихся скоплений обломков, разбросанных по всей галактике, и (там, где разрушение не довели до конца) пустотелов, расколотых, превращенных в зазубренные и растрескавшиеся остовы, — сморщенные, схлопнувшиеся оболочки былых планет.

Пустотелы были преимущественно полыми. Каждый имел твердое металлическое ядро диаметром в тысячу четыреста километров. Затем шли концентрические сферы, опирающиеся на миллионы массивных, чуть сужающихся кверху башен диаметром не меньше тысячи четыреста метров. Завершала конструкцию поверхность. Даже материал, из которого изготовлялись планеты, оставался (для очень многих галактических цивилизаций) загадкой на протяжении полумиллиарда лет, но наконец его свойства удалось выяснить. Однако с самого начала было очевидно, что материал этот чрезвычайно прочен и полностью непрозрачен для любого излучения.

В любом из арифметических пустотелов уровни были разнесены равномерно — расстояние между ними составляло тысячу четыреста километров. В экспоненциальных или инкрементных пустотелах расстояние между оболочками нарастало по мере удаления от ядра, согласно той или иной логарифмической последовательности. В арифметических пустотелах всегда насчитывалось пятнадцать внутренних поверхностей, а их наружный диаметр составлял сорок пять тысяч километров. Инкрементные пустотелы — примерно двенадцать процентов от всех оставшихся — не были единообразными. Крупнейшие из них имели в поперечнике почти восемьдесят тысяч километров.

Они были машинами, каждая являлась частью одного громадного механизма. Внутренние пустоты были заполнены или же их планировалось заполнить (сделали это или нет — никто не знал) некоей экзотической супержидкостью, превращающей каждую из машин в колоссальный проектор поля. Цель заключалась в том, чтобы они все сработали согласованно и окружили всю галактику силовым полем, или щитом. Почему это считалось необходимым или по меньшей мере желательным, тоже никто не знал, хотя вопрос этот занимал ученых и экспертов на протяжении долгого времени.

Создатели пустотелов исчезли, а вид, атаковавший эти миры, тоже, казалось, ушел в небытие; к тому же отсутствовала легендарная супержидкость, и громадные внутренние сферы покоились лишь на опорных башнях (тоже полых, хотя они и содержали прихотливые конструкции из материала, усиливающего структуру, и имели порталы разных размеров для доступа на каждый уровень. И всевозможные предприимчивые виды мигом сообразили, что бесхозные пустотелы после сравнительно небольших переделок могут стать почти готовыми обиталищами — громадными и практически неуязвимыми.

Пространства между уровнями, все или некоторые, можно было заполнить газом, жидкостью (прежде всего водой) или твердым материалом, а на внутренних поверхностях оболочек можно было разместить искусственные звезды — пусть себе висят гигантскими фонарями. Некоторые деятельные виды принялись исследовать ближайшие к ним пустотелы и почти сразу же столкнулись с проблемой, которая обескуражила их, расстроила и отсрочила планы исследования и разработки пустотелов на следующие несколько миллионов лет — а потом еще на довольно длительное время, в течение которого отдельные попытки все же предпринимались. Оказалось, что пустотелы могут быть смертельно опасными.

По-прежнему оставалось неясным, кем были оставлены защитные механизмы, убивавшие исследователей и уничтожавшие их корабли, — то ли создателями пустотелов, то ли теми, кто, похоже, видел смысл своего существования в уничтожении этих искусственных творений. Но кто бы ни оставил это убийственное наследство, вуали или илны (или, как теперь считалось, те и другие), использованию пустотелов в качестве обиталищ препятствовала высокая степень риска.

Многие погибли, разрабатывая способы обезопасить пустотелы, и каждой конкурирующей цивилизации приходилось повторять ошибки предшественников: успешное освоение пустотелов сулило колоссальные возможности и влияние, а потому каждый исследователь хранил свои секреты как зеницу ока. Потребовалась альтруистическая цивилизация, которая пришла в ужас и ожесточилась при виде такой эгоистичной траты жизней. Она занялась этим вопросом, разработала собственные методики, похитила кое-какие у предшественников и потом сделала их достоянием всех.

Конечно же, такое неспортивное поведение вызвало поток брани. Однако ее позиция и действия были впоследствии приняты и одобрены различными галактическими субъектами. Культура, хотя и отстояла далеко во времени от этих народов, давно и глубоко почитаемых, всегда заявляла о духовном родстве с ними.

Цивилизации, которые специализировались на безопасности пустотелов и фактически частично владели их начинкой, были прозваны «последышами». Сурсамен отличался от других тем, что сюда одновременно прибыли и начали работу два вида — окты (по их утверждению — прямые потомки давно исчезнувшей Мантии, поэтому они звали себя «наследниками») и аултридии (вид более чем туманного происхождения). Необычен Сурсамен был и тем, что ни один из видов не одержал окончательной победы в противоборстве, к счастью не вышедшем за пределы Сурсамена. Со временем ситуацию уладили — недавно сформированный Всеобщий Галактический совет предоставил обоим видам право совместного покровительственного управления входными башнями. Однако — важный момент — нигде не указывалось, что стороны не могут конкурировать за влияние в будущем.

Нарисцины получили безраздельное право обитания на поверхности и общего контроля над планетой, оформив тем самым свои давно заявленные требования. Но даже они вынуждены были отступать перед мортанвельдами, чье влияние определяло жизнь системы и планеты.

Таким образом, Сурсамен был колонизован и заселен разными видами, отчего стал известен как «многонаселенный». Отверстия в башнях-опорах, задуманные, вероятно, как предохранительные клапаны для газов или жидкостей, были герметизированы: некоторые заделаны, другие оборудованы тамбурами для безопасного входа и выхода. В громадных полых башнях установили транспортные механизмы, чтобы перемещаться между разными уровнями и выходить на поверхность. За миллионы лет колонизации на планету были доставлены всевозможные материалы — газообразные, жидкие и твердые. Кроме того, окты и аултридии завезли на планету различных существ, целые народы, виды, видовые группы и целые экосистемы — иногда по просьбе этих народов и видов, но чаще по требованиям других.

Внутренние звезды были посажены на свои места. Они представляли собой термоядерные источники энергии, крохотные солнца, но только с антигравитацией, отчего прижимались к внутренним поверхностям оболочек. Звезды подразделялись на фиксированные — гелиостатики и подвижные — гелиодинамики. Последние двигались по определенным маршрутам, согласно правильным, но порой довольно сложным траекториям, если звезд было много, с разной периодичностью.

Не прекращались и смерти. После «разминирования» того или иного пустотела и приведения его в безопасное состояние скрытые защитные механизмы могли пробуждаться сотни, тысячи, миллиарды лет спустя, приводя к триллионам смертей, самоубийствам целых цивилизаций и почти полному уничтожению планет — внутренние звезды падали, верхние уровни затапливались или пересыхали. Нередко затем океаны соприкасались с внутренними звездами, возникали облака плазмы и перегретого пара, атмосфера наполнялась патогенами широкого спектра или превращалась в ядовитую среду под воздействием невидимого и неостановимого механизма, либо сильнейшие вспышки гамма-радиации из опорных структур оболочек делали непригодными для проживания как отдельные уровни, так и всю планету.

Из-за всего этого пустотелы и получили прозвище Миры-убийцы. К тому моменту, когда генеральный директор Шоум смотрела на темный пятнистый лик Сурсамена, уже четыре столетия не наблюдалось массовых смертей, вызванных самими пустотелами. И поэтому термин «Миры-убийцы» давно не использовался, разве что культурами с невероятно долгой памятью.

Однако степень опасности обиталищ любого типа можно было с неплохим приближением вычислить по тому их количеству, которое со временем переходило в разряд планет мертвых Дра’Азон. Планеты мертвых сохранялись как запретные памятники глобальной резни и разрушения. Наблюдение за ними (и поддержание в том виде, который они получили сразу после катастрофы) вел Дра’Азон — очень замкнутая Полупочитаемая Старшая цивилизация. По своим признакам и возможностям она фактически равнялась богу — различия были несущественными. Из 4096 пустотелов, существовавших изначально, и 1332 известных сейчас (включая 110 в критическом состоянии) восемьдесят шесть были планетами мертвых. Все сходились в том, что с учетом всех обстоятельств эта пропорция тревожно высока.

Даже те пустотелы, к которым Дра’Азон не проявлял своего мрачного интереса, были отмечены неким полубожественным вниманием. Существовал такой вид, как тягучие аэронатавры ксинтии, воздушные жители, цивилизация исключительной древности и (судя по преданиям) исключительной некогда мощи. По размерам они были вторым или третьим аэровидом в галактике. Время от времени один из ксинтиев, по ведомым только ему причинам, поселялся в машинном ядре пустотела. Когда-то ксинтии были широко распространены, но теперь стали редкостью. Те, кто вообще интересовался такими анахронизмами, называли этот вид — на суровом языке галактической таксономии — эволюционно тупиковым и бесперспективно выродившимся.

Насколько помнили другие виды, почти все ксинтии жили компактно в одном месте; ожерелье планет, населенных аэровидами, находилось на орбитах звезды Хоун Малого Йатлианского снопа. В других местах было замечено лишь около десятка ксинтиев — и, похоже, все размещались в ядрах пустотелов. Предполагалось, что они сосланы за какое-то преступление или же являются затворниками, помешавшимися на одиночестве. И ничего, кроме предположений: в отличие от давно исчезнувших вуалей или илнов ксинтии все еще существовали, и им можно было задавать вопросы, но, даже по стандартам скупословов галактики, были решительно немногословным видом.

Отсюда и определение «обоженный» в полном наименовании Сурсамена. В его ядре обитал тягучий аэронатавр ксинтий, которого часть обитателей Пустотела называла МирБогом.

Внутренности гигантских миров, а иногда и их поверхности, неизменно украшались массивными винтами, вихревыми петлями, куполами и чашами из того же материала, что оболочки и опорные башни. Если такие структуры находились на поверхности пустотела, чаши наполнялись смесями газов атмосферы, океанами и/или землей, пригодными для обитания одного или более заинтересованных видов. Неглубокие сооружения (их несколько неправильно называли кратерами) имели крыши, а у более глубоких крыш не было.

Сурсамен представлял собой пестрый пустотел. Большая часть его поверхности была ровной, темно-серой и пыльной из-за многомиллионолетней бомбардировки галактическими телами различного состава и размера, которые, падая на планету с различной скоростью, покрыли ее этой незабываемой твердой коркой. Около пятнадцати процентов ее наружной оболочки было усеяно закрытыми и открытыми чашами — кратерами, как говорили местные. Именно зеленовато-синий отраженный свет от кратера Газан-г’йа, проникая через иллюминатор транзитной станции, лился на великого замерина и генерального директора.

— Вы всегда рады посетить Сурсамен или иной пустотел, верно? — спросил Утли у Шоум.

— Конечно, — ответила она, слегка поворачиваясь к нему.

— Что касается меня лично, — сказал тот, отворачиваясь от иллюминатора, — то я здесь лишь из чувства долга и всегда с облегчением вижу, как планета удаляется от корабля. — Послышалась тоненькая трель; один из глазных стебельков чуть качнулся, чтобы бросить взгляд на нечто бриллиантоподобное, вделанное в его грудную клетку. — Что, как нам сообщают, должно случиться очень скоро — наш корабль готов.

Коммуникационные ожерелья Шоум пробудились, сообщая ей то же самое, потом вернулись в прежнее положение — для приватной беседы.

— Облегчение? Правда? — спросила генеральный директор, когда они направлялись назад по сети жизнеобеспечения к своим соответствующим свитам и тамбурам, через которые открывался проход на корабли.

— Мы никогда не поймем, почему вы не чувствуете того же, Шоум. Эти места все еще опасны.

— Пустотелы давно уже не причиняли вреда своим обитателям, Утли.

— И все же не забывайте про интервалы, ГД.

Великий замерин имел в виду распределение во времени массовых смертей, вызываемых пустотелом. Судя по графикам, такие явления ожидались все реже, но исключать их полностью было пока нельзя. Кривая стремилась к нулю, но при этом ее конфигурация не исключала еще одного или двух потрясений — возможно, в течение ближайших нескольких тысяч лет. Если, конечно, тут не было другой зависимости. Будущие катаклизмы, вполне вероятно, определялись лишь случайностями и совпадениями — и ничем больше.

— Ну что ж, — сказала Шоум, — откровенно говоря, остается надеяться, что этого не случится во время нашего здесь пребывания. А если и случится, то, по крайней мере, не на Сурсамене.

— Вопрос времени, — мрачно проговорил великий замерин. — Эти штуки становятся убийцами или исчезают. И никто не знает почему.

— И все же, Утли, — генеральный директор подала сигнал «озорной юмор», — неужели вам это не кажется отчасти романтичным, в обнадеживающем смысле... я имею в виду, что в наши цивилизованные, упорядоченные времена еще существуют тайны и загадки.

— Нет! — эмоционально воскликнул великий замерин, исторгая облачко под названием «сомнение в здравомыслии собеседника», почти без всякого юмора.

— Даже в абстрактном плане?

— Даже в абстрактном плане.

— На вашем месте я бы все же не беспокоилась, — сказала Шоум Уталтифулу, когда они приблизились к своим сопровождающим. — Надеюсь, когда вы вернетесь, Сурсамен будет все там же.

— Вы считаете его исчезновение маловероятным? — спросил Утли с серьезностью, но теперь уже напускной.

— Со стремящейся к нулю убежденностью, — сказала Шоум. Но эта шутка не поддавалась переводу.

— Вот уж в самом деле. Да, конечно. Однако вот что нас поразило: наша жизнь так замечательна и великолепна, что соразмерная этому катастрофа — событие с противоположным знаком — всегда должна видеться вероятной. Чем выше возводишь свою башню, тем более притягательной мишенью становится она для судьбы.

— Ну, вы-то свою башню на следующий год освобождаете. Уверена, что путешествие домой будет приятным, а я с нетерпением буду ждать вас обратно, великий замерин.

— А я — вас, генеральный директор, — сказал ей Уталтифул и самым уважительным и официальным образом примандибулился к ее протянутой ручной колючке.

Шоум, согласно правилам приличия, вспыхнула.

Они присоединились к своим свитам у гигантского окна, выходившего на другую сторону транзитной станции, где был причален небольшой флот. Уталтифул посмотрел на космолеты и с сомнением произнес:

— Гм, межзвездные путешествия тоже не лишены опасностей.


Содержание:
 0  Материя : Иэн Бэнкс  1  ЭКСПЕДИЦИЯ : Иэн Бэнкс
 2  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс  3  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс
 4  вы читаете: 4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс  5  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс
 6  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс  7  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс
 8  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс  9  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс
 10  1. ФАБРИКА : Иэн Бэнкс  11  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс
 12  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс  13  4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс
 14  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс  15  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс
 16  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс  17  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс
 18  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс  19  ГЛУБИНА ПОЛЯ : Иэн Бэнкс
 20  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  21  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 22  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  23  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 24  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  25  16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 26  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  27  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 28  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  29  10. ЧТО БЫЛО — ЧТО СТАЛО : Иэн Бэнкс
 30  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  31  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 32  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  33  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 34  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  35  16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 36  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  37  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 38  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  39  ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБЪЕКТОВ : Иэн Бэнкс
 40  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  41  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 42  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  43  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 44  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  45  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 46  27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  47  20. ВДОХНОВЛЯЮЩИЙ, СЛИЯНИЕ, ПОСЫЛКА ВЫЗОВА : Иэн Бэнкс
 48  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  49  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 50  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  51  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 52  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  53  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 54  27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  55  ПРИЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 56  ЭПИЛОГ : Иэн Бэнкс  57  Использовалась литература : Материя



 




sitemap