Фантастика : Космическая фантастика : 27. ЯДРО : Иэн Бэнкс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




27. ЯДРО

Они стояли на краю огромного кратера. Сквозь лицевой щиток шлема было видно ярко, как днем. Фербин на несколько мгновений отключил искусственную составляющую видимости, чтобы понять, как все выглядит на самом деле. Мрачные, холодные, серые, черные, синие и темно-бурые тона, цвета смерти и разложения. Вскоре ожидался восход гелиодинамика, но здесь, в глубине пропасти, еще долго будет царить темнота, а до таяния льда, которое восстановит Водопад, времени оставалось еще больше.

Сквозь щиток можно было наблюдать слабое инфракрасное свечение во внутренностях кратера. Из темных глубин медленно поднимался пар, а на поверхности холодный, пронзительный ветер рвал его в клочья, мигом рассеивая. Анаплиан и Хиппинс проверяли показания счетчиков и датчиков.

— Что-то вроде маленького ядерного взрыва, — сказала Джан Серий.

Теперь они общались без прикосновений, решив, что нужды в радиомолчании больше нет. Но скафандры все равно выбрали самый безопасный из режимов связи — с помощью узконаправленных лучей невидимого когерентного света.

— Взрыв небольшой, но сильное электромагнитное излучение и нейтроны, — сказал аватоид корабля. — И гамма.

— Наверное, их просто зажарило, — тихо сказала Джан Серий, становясь на колени у обрыва. Она прикоснулась к отполированному камню, ощущая через материал скафандра его зернистую гладкость.

— Неудивительно, что здесь никого нет, — заметил Хиппинс.

Пролетая над городом от окраин к центру, они видели несколько человеческих тел и множество мертвых лиджей и каудов, но ничего и никого движущегося — вся жизнь, казалось, замерзла вместе с водами Сульпитина.

«Но почему здесь больше никого нет? — транслировал Хиппинс со своего кружева на кружево Анаплиан. — Никакой помощи, никакого медицинского персонала?»

«Эти люди ничего не знают о лучевой болезни, — ответила она. — Все, кто не погиб во время взрыва, бежали оттуда, полагая, что худшее позади и теперь будет лучше, а потом умерли в муках на глазах тех, к кому пришли. Не слишком ободряющее зрелище. Возможно, послали нескольких воздушных разведчиков, но те увидели лишь мертвецов и умирающих. В основном мертвецов».

«А окты и аултридии тем временем сражаются друг с другом, — транслировал Хиппинс. — И что-то очень действенное вмешивается в работу систем уровней, от первого до последнего».

Когда они приземлились, автономник Турында Ксасс отлетел от них, а теперь вернулся.

— За одним из водопадных уступов в вертикальной ледяной глыбе присутствует какое-то техническое средство, — сообщил он. — Вероятно, октское. Довольно большое. Обследовать?

Анаплиан кивнула.

— Пожалуйста.

Маленький аппарат метнулся в сторону и исчез в одной из дыр в площади.

Анаплиан встала и оглядела Хиппинса, Фербина и Холса.

— Давайте посмотрим, что делается в Колонии.


* * *

Они остановились лишь раз — чтобы обследовать одно из множества тел, лежавших на присыпанном снежком льду речного рукава. Джан Серий подошла к телу, приподняла его над крупитчатой белой поверхностью, осмотрела.

— Радиация, — сказала она.

Фербин и Холс переглянулись. Холс пожал плечами, потом решил спросить у скафандра. Тот начал быстро нашептывать ему сведения об источниках и последствиях разного вида излучений — электромагнитного, гравитационного, излучения частиц, — потом перешел к воздействию ионизирующей радиации на живые организмы и острой стадии лучевой болезни у гуманоидов, особенно у стоящих близко к сарлам.

Джан Серий отцепила одну из трубочек на правой ноге скафандра — темную, во всю длину бедра и чуть тоньше ее запястья. Затем она положила приспособление на замерзшую поверхность реки и стала наблюдать. Устройство быстро погружалось в лед, растапливая его; поднялся пар. Оно сперва двигалось по-змеиному, извиваясь, а потом проскользнуло через отверстие, проделанное им во льду. Отверстие почти сразу же начало замерзать.

— Что это было? — спросил Холс.

Анаплиан отделила от скафандра еще одно устройство — небольшое, размером с пуговицу, — и подбросила его вверх, как монетку. Маленький кружок полетел вертикально вверх и не вернулся.

Она пожала плечами: — Страховка.


* * *

Живых в Колонии было мало — разве что один на сотню мертвецов, — и они умирали в мучениях. Здесь не пели птицы, в мастерских стояла тишина, молчали двигатели. Лишь тихие стоны умирающих нарушали тишину.

Анаплиан и Хиппинс приказали всем четырем скафандрам изготовить крохотные приспособления, чтобы делать инъекции еще живым, просто прикасаясь к их шее. Скафандры отрастили для этого маленькие шипы на концах самых длинных пальцев.

— Этих людей можно вылечить, сестра? — спросил Фербин, глядя на несчастного, который едва шевелился среди собственной блевотины, крови и экскрементов.

Мужчина пытался что-то сказать, но выходило лишь бульканье. Его волосы вылезали клочьями всякий раз, когда он стукался головой о замерзшую грязь на немощеной дороге. Тонкие струйки алой крови текли изо рта, носа, ушей и глаз.

— Нанорги решат, — сухо проговорила Джан Серий, наклоняясь, чтобы сделать инъекцию. — Тех, кого инъектилы не спасут, они хотя бы избавят от мучений.

— Для большинства уже слишком поздно, — сказал Холс, оглядываясь. — Это все радиация, да?

— Да, — подтвердил Хиппинс.

— Кроме тех, что погибли от пуль, — уточнила Джан Серий, выпрямляясь.

Мужчина обмяк и задышал свободнее. Джан Серий посмотрела на мертвых солдат, сжимавших ружья, на искалеченные трупы двух лиджей и раздавленные тела наездников под ними. — Сначала здесь было сражение.

Несколько дымков, замеченных ими ранее, оказались не признаками жизни, а догорающими пожарами — мастерские, кузни, паровые двигатели умерли, как и люди. На главной железнодорожной станции Колонии не осталось ни одного локомотива — лишь несколько вагонов. Вокруг лежали сотни тел.

Они разбились на две группы. Джан Серий и Холс проверили вагоны архипонтина и штабной лагерь, но нашли только мертвые тела, из которых не опознали ни одного.

Потом их вызвал Хиппинс из санитарного поезда.


* * *

— Простите! Я его застрелил. Скажите ему, что мне очень жаль, пожалуйста, скажите. Мне ужасно жаль.

— Сынок, это ты меня застрелил, но смотри — я жив-здоров. Я просто упал от удивления. Только и всего. Успокойся.

Холс приподнял голову молодого человека и попытался посадить его, чтобы тот спиной опирался о стену. У парня тоже выпадали волосы. В конце концов пришлось пристроить его в уголке, чтобы он не валился набок.

— Так я вас застрелил, сударь?

— Меня-меня, приятель, — сказал ему Холс. — Хорошо, что броня на мне почище всяких доспехов. Как тебя зовут, сынок?

— Непост Пуибив, сударь, к вашим услугам. Простите, что стрелял в вас.

— Хубрис Холс. Нет вреда — нет и обиды, сынок.

— Они забрали у нас все лекарства, сударь. Думали, что это их спасет или хотя бы боль облегчит. Я отдал все, что мог, но они мне не поверили, сударь. Никак не хотели отставать. Я пытался защитить молодого господина, сударь.

— Какого еще молодого господина, молодой Негюст? — спросил Холс и, нахмурившись, посмотрел на маленький шип, высунувшийся из пальца на правой руке скафандра.

— Орамена, сударь. Принца-регента.

Тут вошел Хиппинс. Посмотрев на Холса, он сказал:

— Я все слышал. Я им сообщу.

Холс вдавил шип в пятнистую, синюшную кожу парня и откашлялся.

— А принц — он что, здесь?

— Вон там, сударь, — сказал Негюст Пуибив, пытаясь кивнуть в сторону соседнего бокса, и тихо заплакал кровавыми слезами.


* * *

Фербин тоже плакал, подняв щиток шлема, чтобы слезы текли свободно. Орамен был чисто вымыт, но лицо его казалось словно измолоченным. Фербин прикоснулся рукой в перчатке к воспаленным, налитым кровью глазам брата, пытаясь опустить ему веки, — тщетно. Джан Серий стояла по другую сторону узкой кровати, удерживая на весу голову Орамена.

Она тяжело вздохнула, тоже откинула щиток с лица, наклонилась, очень осторожно опустила голову брата на подушку и вытащила руку. Затем, посмотрев на Фербина, покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Мы опоздали, брат. — Она шмыгнула носом и разгладила волосы на голове Орамена, аккуратно, чтобы те не выпали. — На несколько дней опоздали.

Перчатка скафандра, словно черная жидкость, стекла с нее, обнажив сначала кончики пальцев, потом всю руку до запястья. Анаплиан легонько дотронулась до покрытой синяками впалой щеки Орамена, потом до лба в кровоподтеках и тоже попыталась закрыть ему глаза. Одно из век отделилось и соскользнуло на покрасневший глаз, словно шкурка вареного фрукта.

— Суки, суки, суки, — тихо проговорила Джан Серий.

— Анаплиан! — взволнованно прокричал Хиппинс из соседнего бокса, где он вместе с Холсом пытался утешить Негюста Пуибива.


* * *

— Он звал графа Дроффо, но они его убили, судари. Люди тила Лоэспа — когда спустились на своих летучих зверях. Они к тому времени уже его убили. А у него работала только одна рука, и он пытался перезарядить ружье.

— Но что было потом? — требовал Хиппинс, встряхивая раненого. — Что он сказал, что сказал ты — повтори это! Повтори!

Джан Серий и Холс бросились к Хиппинсу.

— Спокойнее, — велела Джан Серий аватоиду. — Что случилось?

Холс недоуменно наблюдал за этим. Отчего Хиппинс так разошелся? Ведь не его брат лежит мертвый за стенкой. И потом, Хиппинс не человек вовсе, он не принадлежит к этому народу и вообще ни к какому.

— Повтори! — закричал Хиппинс, снова встряхивая Пуибива.

Джан Серий ухватила аватоида за руку, чтобы тот не причинял боль умирающему.

— Остальные, кто мог, уехали на поездах, когда мы все стали заболевать по второму разу, — сказал Негюст Пуибив. Его глаза закатились в глазницах, веки задрожали. — Простите... После большого взрыва мы мучились страшными коликами, но потом поправились, но потом...

— Именем вашего МирБога, — взмолился Хиппинс, — что сказал Орамен?

— Кажется, это были его последние связные слова. — Пуибив говорил словно пьяный. — Но они ведь не настоящие, правда? Просто чудовища из прошлого.

«Господи, — подумала Анаплиан, — только не это!»

— Кто они, приятель? — спросил Холс, отталкивая вторую руку Хиппинса.

— Это слово, сударь. Это слово, что он все время повторял, когда снова заговорил, хотя и ненадолго. Его тогда принесли из камеры, где был Саркофаг. Узнав, что граф Дроффо мертв, он принялся твердить: «Илн». Я поначалу ничего не мог понять, но он все повторял и повторял, хотя язык его все больше заплетался. Илн, говорил он, Илн, Илн, Илн.

Взгляд Хиппинса уставился в пустоту.

«Илн, — прошептал скафандр на ухо Холсу, — это аэродлинноформы, древние обитатели промежуточных уровней газового гиганта, происходили с лигатуры Зунзил, достигли современного уровня высоких технологий, эволюты в промежутке между 380 и 780 миллионов лет назад, не встречались вот уже много миллионов лет, считаются вымершими, несублиматы, потомство неизвестно. Упоминаются преимущественно в связи с уничтожением около двух тысяч трехсот пустотелов».

Когда Джан Серий услышала это слово, мир для нее словно опрокинулся, а сверху обрушились звезды и вакуум.


* * *

Анаплиан встала.

— Оставьте его, — сказала она, опуская щиток шлема и выходя из бокса.

Хиппинс последовал за ней.

«Это всего лишь слово, переданное через вторые руки — один умирающий сказал другому, — транслировал аватоид агенту ОО. — Вполне вероятно, ложная тревога».

Анаплиан покачала головой.

«Нечто, спрятанное в течение целых геологических эпох внутри погребенного города, мимоходом уничтожило несколько сотен тысяч человек и исчезло, — ответила она. — Нужно исходить из худших предположений».

Что бы это ни было, может, не оно стало источником...

— Могу я остаться... — начал было Холс.

— Да, но мне понадобится ваш скафандр, — сказала ему из коридора Джан Серий. — Он может стать дополнительным автономником. — Голос ее изменился, когда скафандр Холса решил, что звук слишком слаб, и переключился на внутреннюю связь. — То же самое относится к моему брату.

— Разве мы не можем погоревать немного? — раздался голос Фербина.

— Нет, — сказала Анаплиан.

Анаплиан и Хиппинс вышли на холодное пустынное пространство. К ним подлетел Турында Ксасс.

— Окты, — сообщил он. — Сколько-то их еще осталось в последнем корабле — в километре вверх по течению. Все умирают. Система корабля уничтожена электромагнитным импульсом. Записи стерты, но у октов имелась видеосвязь с камерой под центральным зданием, и они видели, как из серого куба появился черный овоид. К нему присоединились три овоида поменьше, которые вышли из объектов, доставленных к серому кубу сарлами и октами совместно. Последнее, что они видели, напоминает разрыв защитной оболочки ядерного реактора — сильные вибрации и фотонное туннелирование непосредственно перед разрушением оболочки, что подтверждается выходом светящегося шара.

— Спасибо, — Анаплиан посмотрела на Хиппинса. — Убедились?

— Убедился, — кивнул тот; лицо у него побледнело, глаза расширились.

— Фербин, Холс, — окликнула Анаплиан двух сарлов, задержавшихся в вагоне. — Нужно торопиться. На свободе оказался илн или какое-то илнское оружие. Он либо уже добрался до ядра Сурсамена, либо на пути туда. Первое, что он сделает, — это убьет МирБога, а потом попытается уничтожить планету. Вы понимаете? Ваши скафандры отправляются с нами, если хотите, можете оставаться в них. Никакого бесчестья, если вы не...

— Мы с вами, — проговорил Фербин необычайно глухо.

— Мы идем, мадам, — подтвердил Холс. — Ну вот, приятель, а ты здесь лежи отдыхай, вот так, — услышали остальные его бормотание.


* * *

Четыре скафандра в сопровождении маленькой машины взмыли над дымящимися руинами Колонии Хьенг-жара и понеслись к ближайшей открытой башне — в семи тысячах километрах от этого места. Турында Ксасс мгновенно ускорился, уходя вверх и вперед, и скоро исчез из виду. Фербин решил, что они опять летят ромбовидным строем, хотя скафандры снова закамуфлировались и сказать наверняка было невозможно. На сей раз, правда, им было разрешено переговариваться по связи.

— Но это, должно быть, очень древняя штука, мадам, верно? — возразил Холс. — Она там провела целую вечность; все знают, что илны исчезли миллионы лет назад. Вряд ли от нее может исходить серьезная угроза, тем более для таких продвинутых держав, как Оптимы, Культура и другие. Разве нет?

— Тут подобные рассуждения не годятся. К сожалению, — сказала Анаплиан и помолчала; все четверо устремились вверх, расходясь в стороны. — Привычная вам разновидность прогресса неприменима к этому уровню цивилизационного развития. Прогресс продолжается вплоть до сублимации — иными словами, общества уходят на покой, на их место приходят новые и ищут собственный путь к техническому совершенству. Но путь к совершенству не один — туда ведет не единственная лестница, а множество дорог, и две любые цивилизации, достигшие вершины, на пути к ней могут приобрести совершенно различные способности. Издавна существуют способы сохранить действенность технологии на неопределенно длительный промежуток времени, и если что-то относится к седой древности, это не значит, что оно второсортно. Технологии, старые, как эта штука, согласно статистике, лишь в шести случаях из десяти менее действенны, чем современные. Приличная пропорция. Я жалею, что втянула вас в эту историю. Нам придется спуститься на машинный уровень и, возможно, к ядру Сурсамена, а там столкнуться с чем-то, о чем мы имеем весьма приблизительное представление. Вполне возможно, оно обладает высокими разрушительными способностями. Наши шансы на выживание не очень высоки.

— Мне все равно, — сказал Фербин, и по его голосу было понятно, что он не бравирует. — Я с радостью умру, сделав все возможное, чтобы прикончить монстра, который убил нашего брата и угрожает МирБогу.

Они уже выходили за пределы атмосферы, небо обретало черный цвет.

— А как насчет корабля, мадам? — спросил Холс.

— Хиппинс? — обратилась к аватоиду Анаплиан.

— Я запрашиваю помощь, — ответил тот. — Через октские, нарисцинские, мортанвельдские, да какие угодно системы — лишь бы соединиться. Но в местной базе данных хаос, ничто не проходит. Разрушение системы продолжается, все сигналы блокированы. Можно попробовать найти рабочую систему на другом уровне, но и там все будет зависеть от чьей-нибудь прихоти.

— Даю сигнал общей тревоги, — объявила Анаплиан.

— Думаю, у нас нет иного выбора, — согласился Хиппинс. — Это, однако, привлечет к нам внимание.

— Полное вооружение, — сказала Анаплиан, — программирование на встречу в машинном пространстве, используются все средства.

— Включаем режим всеобщей паники, — сказал Хиппинс, словно про себя.

— Как вы можете давать сигнал на корабль, мадам? — спросил Холс. — Мне казалось, с пустотелое сигналы не выходят.

— Ну, это верно не для всех сигналов. Посмотрите на бездну у Водопада. Туда, где мы недавно приземлились.

Они так быстро поднялись вверх и отклонились в сторону, что это было не просто. Холс еще не увидел пропасти под Хьенг-жаром и не успел попросить скафандр показать нужный вид, когда его внимание привлекла неожиданная вспышка. За ней последовали еще четыре — группами по две; все это длилось меньше двух секунд. Полусферические серые облака расцвели над уже погасшими точками света и быстро исчезли, оставив после себя быстро поднимающиеся серо-черные столбы.

— Что это было? — спросил Холс.

— Пять небольших взрывов антивещества, — пояснила Анаплиан; они уже поднялись над верхними слоями атмосферы, а обломки тем временем падали за горизонт, — «Человеческий фактор» и его дистанционники мониторят поверхность на нулевом уровне, регистрируя необычные вибрации. Эти пять взрывов не сотрясут Сурсамен с такой силой, как падение звезды, но заставят планету от ядра до поверхности звенеть, как колокол, в течение нескольких минут. А нам только это и нужно. Поверхностные компрессионные волны. Вот так и можно послать сигнал с пустотела.

— Значит, корабль... — начал Холс.

— Сейчас направит к ядру, — сказала Анаплиан. — И никаких отговорок.

— Что-то принимаю, — сообщил Хиппинс. — Черт, это похоже на...

Слева впереди от Фербина вспыхнул ослепительный свет. Его взгляд устремился в ту сторону, хотя картинка заплясала в глазах, а лицевой щиток шлема почернел, блокируя видимость, после чего воспроизвел явно искусственное изображение — горизонт, близлежащие башни, и всё. Перед его мысленным взором осталась человеческая фигура, освещенная так ярко, словно была сотворена из солнечного вещества.

— Анаплиан? — выкрикнул Хиппинс.

— Да, — раздался ее спокойный голос. — Лазер. Сильный физический удар. Наводка оптическая. Импульсов прицеливания не зарегистрировано. На моем скафандре легкое повреждение. У меня царапина. Зазеркаливаемся. Скафандры уже увеличили расстояние между нами. Ожидается ещ...

Что-то шарахнуло Фербина по спине — вроде удара меча по плотной кольчуге. Но скафандр внезапно стал очень жестким, казалось, что толком и не вздохнуть.

— Атака с помощью ЭОКР сверху и сзади, — сообщил ему скафандр. — Энергия и частоты таковы, что прямой опасности нет.

— Всем досталось, а мне — дважды, — сказала Анаплиан. — Еще больше импульсов прошли мимо. Считываю источник свода. Нарисцинская технология, возможно... черт! Три по мне. Источник, возможно, взломан.

— У меня тоже, — сказал Хиппинс. — Может, сумеем проскочить. Выйдем за пределы действия через двадцать секунд.

— Да, но впереди могут быть другие. Посылаю Ксасса, чтобы разобрался с ними. Если ничего, то хоть потренируется.

— Я — с удовольствием, — объявил Турында Ксасс. — Можно мне тоже использовать АВ?

— Что угодно, — разрешила Анаплиан.

— Тогда предоставьте это мне, — промурлыкал Ксасс. — Иду вперед. Ожидания те же?

— Дозволено все, — сказала Анаплиан. — Если они используют кинетику, проблем будет больше. Расставьте приоритеты и предупреждайте.

— Конечно.

— В любом случае стреляйте первым.

— Вы меня балуете.

— Ой! — мгновение спустя закричал Холс. — Силы небесные! Даже мой старик не бил меня сильнее.

— Ну, этот больше никогда не станет, — сказал Ксасс — Вот он — его прицел. Ух ты! Красота.

— А выстрел-то не очень, — заметила Анаплиан.

— Ага, — сказал Ксасс удивленно и раздосадованно в то же время. — Ну, я стартую.

Еще несколько минут они летели над лежащим далеко внизу ландшафтом, не привлекая более внимания врагов. Мир внизу, казалось, поворачивается, как большой барабан, то светясь, то погружаясь в мрак, по мере того как всходили и заходили гелиостатики и гелиодинамики и лопасти вместе со структурами свода отбрасывали тени.

Фербин поплакал еще немного, думая о мертвом брате, который лежал искалеченный, измордованный в холодном, заброшенном вагоне. Им пришлось улететь, даже не оплакав его, бросив тело без присмотра, — рядом остался умирающий слуга, сам почти ребенок. Ни смерть Орамена, ни прощание с ним не соответствовали титулу принца.

У Фербина внутри все переворачивалось от ярости. Что за негодяй осмелился убить его брата — еще совсем юношу — и столько других людей? Он видел их, видел, как они умерли. По подсказке Холса он попросил скафандр объяснить, как действует радиация в больших дозах, — неотвратимая смерть в течение четырех — восьми дней, наполненных мучительной болью. Похоже, Орамена искалечили еще до убийственного взрыва, но какая разница: он мог бы остаться в живых, однако надежды на это были отняты проклятым безжалостным, губительным монстром.

Фербин шмыгнул носом, глотая слезы, — часть их, похоже, поглотил скафандр. Наверняка все будет переработано, очищено и предложено ему в качестве питьевой воды из тоненькой трубочки, которая в любой момент по его желанию вдвигалась в рот. Он находился в собственном мирке, на идеальной крошечной ферме, где ничто не пропадало, где все, что упало или отмерло, использовалось заново — для выращивания нового продукта или на корм скоту.

Фербин понял, что должен делать то же самое. Он не мог позволить себе не воспользоваться жестокой, унизительной смертью Орамена. Может, им придется расстаться с жизнью в этом безнадежном предприятии, но он почтит младшего брата единственным способом, который теперь имел какой-то смысл: пусть смерть Орамена заставит его еще решительнее преследовать свою цель. Говоря Джан Серий, что готов умереть, Фербин и вправду не бравировал. Он не хотел умирать, но был готов к этому ради уничтожения монстра, который убил брата и собирался сделать то же с МирБогом.

МирБог! Неужели он, Фербин, увидит его? Будет смотреть на него? Господи — даже говорить с ним?! Фербин никогда даже не помышлял об этом. Никто не помышлял. Ты просто знал, что он там и что он — просто другой обитатель громадной и разнообразной галактики, но это никак не уменьшало его очевидной божественности, его таинственности, важности поклонения ему.

Высоко в темноте что-то мигнуло. Три крохотных светлых следа, казалось, сошлись в определенной точке. Один погас, другой искривился, третий вспыхнул вдруг яркой точкой, которую тут же блокировал лицевой щиток скафандра.

— Дело сделано, — сказал Ксасс. — Кинетическая батарея. Явно взломанная. Там была команда нарисцинских военных инженеров — они облепили ее со всех сторон, пытаясь восстановить управление.

— Что случилось с ними?

— Стерты в порошок, — спокойно констатировал автономник. — Выбора не было — эта штуковина заряжалась и уже поворачивалась в вашу сторону.

— Прекрасно, — пробормотала Анаплиан. — Значит, воюем с этими долбаными нарисцинами.

— Прошу прощения, мадам, сударь, — вмешался Холс. — А что, на всех уровнях есть такое жуткое оружие?

— Практически на всех, — ответил Хиппинс.

— Кстати, — сказал автономник, — из восьми микроракет у меня осталось пять с половиной. На сей раз выстрел был пробным — с запасом. Думаю, теперь с чем-нибудь подобным легко разберусь и двумя ракетами. Хотел, чтобы вы знали.

— Пять с половиной? — переспросила Анаплиан.

— Когда я увидел, что третья идет точно в цель, одну из них я развернул назад и снова поместил в магазин. Половина топлива сгорела.

— Очень экономно, — заметила Анаплиан. — Хиппинс, есть что-нибудь?

— Да. Я прослушиваю защищенный военный новостной канал Нарисцина. Черт! Окты с аултридиями уже воюют по-настоящему. Над открытыми башнями были замечены октские корабли, и нарисцины тут же перекрыли входы. Окты обвиняют аултридий во взрыве на Хьенг-жаре. Аултридии подозревают их в заговоре с целью упрочения контроля октов над этим местом. После взрыва на Водопаде некоторые октские корабли попытались проникнуть в открытые башни, но были уничтожены. Нарисцины, окты и аултридии закрыли все башни.

— Правильно ли мы поступаем, продолжая двигаться туда в прежнем направлении?

— Похоже, да. Осталось двести пятьдесят секунд.

Четыре минуты спустя они вернулись в атмосферу. На этот раз скафандры остались обтекаемыми и серебристыми и почти не снизили скорость при входе в газовую среду. Они оставляли за собой мерцающий след из ионизированных молекул воздуха, достаточно яркий, чтобы даже с этой высоты освещать землю. Торможение было быстрым и потому болезненным, а приземлившись на траву у рифленого основания башни, они почувствовали себя избитыми. Почва зашипела и загорелась у них под ногами, пошел пар. Скафандры оставались зазеркаленными.

Часть зеленого склона поблизости уже дыбилась, дерн и земля выворачивались наружу, по мере того как на поверхность поднимался, чуть наискось, цилиндр метров десяти в диаметре — все медленнее и медленнее. В его боку появились очертания сферической двери, опустившейся на траву, когда подъем прекратился. Анаплиан вошла первой, ведя за собой остальных. Турында Ксасс с хлопком появился откуда-то сверху, и дверь стала подниматься. Несколько секунд — и цилиндр пошел вниз.

— Идентифицируйтесь! — раздался громовой голос из все еще влажного нутра цилиндра.

— Я агент Особых Обстоятельств Культуры Джан Серий Анаплиан, урожденная принцесса королевского дома из Пурла, столицы сарлов. Меня сопровождают мой брат Фербин, законный король сарлов, и аватоид корабля Культуры «Человеческий фактор». Примите к сведению, что на свободе оказалась илнская машина — уничтожитель пустотелов. Повторяю: илнская машина, уничтожитель пустотелов, находится здесь, на Сурсамене. Она направляется к ядру или уже находится там с намерением уничтожить планету. Передайте эту информацию, распространите ее как можно шире, поставьте в известность нарисцинов и мортанвельдов — это вопрос абсолютной, первоочередной важности.

— Разблокируйте управление цилиндром.

— Нет. Делайте, что я говорю. На Сурсамене находится илнская машина, уничтожитель пустотелов. Она уже убила всех на Хьенг-жаре, а теперь направляется к ядру или уже находится там с намерением уничтожить планету. Оповестите всех. Всех!

— Настаиваю: разблокируйте управление цилиндром! Нет! Прекратите! Разблокируйте управление средой коридора! Немедленно верните жидкости! Предупреждение! Расцениваем как пособника аултридиев! Вы будете арестованы!

Цилиндр замедлился и через несколько секунд остановился.

— Нет, — сказала Анаплиан и серебристым призраком подошла к круглой двери. — У меня нет времени на пустые препирательства. Если вы встанете на нашем пути, я вас уничтожу. Распространите как можно шире мою информацию как можно скорее. Я требую.

Анаплиан сняла с левого бедра пистолет, тоже серебристый. Турында Ксасс поднялся и парил у верхней части двери, также отливая ртутью.

— Разблокируйте управление дверью! — завопил голос, когда дверь стала откидываться, точно подъемный мост. — Вы будете арестованы!

Анаплиан быстро поднялась в воздух и остановилась у верхней двери, держа наготове пистолет. Автономник, сверкнув, исчез. От сводчатого потолка коридора отразилось несколько вспышек, и дверь с грохотом упала.

Анаплиан уже спускалась внутрь. Она повесила пистолет обратно на бедро в тот момент, когда ее ноги коснулись пола за дверью, и перешагнула через корчащиеся тела десятка хорошо вооруженных октов — все были рассечены пополам или на мелкие кусочки. Их оружие тоже было переломано — составные части ружей валялись на полу, все еще шипя и искря, над лужицами поднимались пары. Мононитевые варпы вернулись назад в корпус Ксасса, и он устремился вперед по туннелю. Впереди уже откатывалась, прячась в стену, большая круглая дверь. В коридоре за ней был метровый слой жидкости, хлынувшей наружу и скоро уже плескавшейся у ног Анаплиан. Звучал сигнал тревоги, громкий и взволнованный голос кричал что-то по-октски.

— Не отставайте, — бросила Анаплиан через плечо.

Хиппинс, Фербин и Холс проворно вышли из цилиндра, стараясь не наступать на части тел октов, приносимые потоком жидкости. Они последовали за Анаплиан по туннелю.

Прошла минута, еще несколько октов расстались с жизнью, а они оказались перед очередной круглой дверью. Та откатилась, и на них опять хлынула жидкость, доходившая до колена. Они вошли в камеру, дверь закрылась за ними. Воздух со свистом вырывался из помещения.

— С этого момента мы снова будем в вакууме, — сказала Анаплиан, отцепляя со спины своего скафандра ЭОКР и бесшумно проверяя его.

Хиппинс сделал то же самое, а за ним, переглянувшись, — Фербин и Холс. Оружие Джан Серий легло назад, в выемку на спине скафандра, а она тем временем завела руку за плечо, потащила за другую длинную полосу на спине и извлекла еще одно ружье, отливавшее черным блеском. Оружие раскрылось само, Джан Серий проверила его. Фербин поймал взгляд сестры, и та кивнула:

— Я пойду впереди с этим аннигилятором, ты, Фербин, будешь орудовать кинетическим ружьем. Холс, вы с Хиппинсом используете ЭОКР. Не хочу, чтобы мы все стреляли из однотипного оружия. — Лицевой щиток Анаплиан на пару секунд утратил зеркальность; Фербин с Холсом увидели, как она улыбнулась и подмигнула им. — Цельтесь туда же, куда и мы.

После этого скафандр снова зазеркалился.

«Мы все зеркала, — подумал Фербин. — Отражаем друг друга. Мы сейчас здесь, и эти странные бронированные скафандры отражают любой свет, но каким-то образом, невзирая на это, мы почти невидимы. Взгляд отскакивает при любом контакте с поверхностью скафандра, скользит в сторону, пока не наталкивается на что-нибудь вокруг нас, словно только оно и реально».

Турында Ксасс опустился на уровень груди Анаплиан. Из голеней ее скафандра выдвинулись тонкие предметы, похожие на копьеножи, поднялись и остановились перед ее лицом.

— Нам предстоит долгое падение.

— Это что, открытая башня? — спросил Холс.

— Нет, — сказала Анаплиан. — Открытой будет следующая — ею воспользуется корабль. Если этот монстр оставил ловушку для преследователей, то, скорее всего, она в открытой башне. У корабля нет иного выбора — он может воспользоваться только открытой. У нас выбор есть, но лучше держаться поближе к тому месту, где появится корабль, — от него мы получим поддержку. Но все равно не сможем воспользоваться стволом главной башни. — Она посмотрела на двух сарлов. — Мы пехота, если вы еще не догадались, господа. Расходный материал. Пушечное мясо. Корабль — рыцарь, тяжелая артиллерия, называйте как хотите. — Она увидела, как передернулся Хиппинс, стоявший впереди, перед дверью. — Есть что-нибудь?

— Пока нет, — ответил тот.

Два небольших зеркальных аппарата, похожих на крохотные кинжалы, отделились от скафандра Хиппинса, воспарили и замерли на уровне его плеч. То же произошло со скафандрами Фербина и Холса. Аппараты окружили Турынду Ксасса.

— Если не возражаете, господа, — небрежно проронил автономник.

— Да бога ради, — ответил Фербин.

— Даже не знал, что они у меня есть, — удивился Холс.

Дверь бесшумно откатилась, за ней оказалась полная темнота. Став черным как сажа, автономник ринулся вперед и исчез вместе с четырьмя маленькими ракетами.

Люди понеслись по трубе — по шахте лифта диаметром всего тридцать метров, по словам Хиппинса. Пролетев через только что открывшуюся дверь, они очутились в главном стволе башни и начали падать. После этого все четверо рассеялись так, чтобы расстояние между ними составляло около полукилометра.

«Кто бы мог подумать», — размышлял Холс. Ему было и страшно, и весело. Падать к МирБогу вместе с психованными иноземцами, познакомиться с разговаривающим эксцентричным космическим кораблем, который движется между звездами с легкостью человека, прыгающего с камня на камень, отправиться на поиски совсем уже ненормального илна, который хочет взорвать или уничтожить всю планету. Такие вещи ему даже не снились, когда он жил на ферме, убирал навоз в конюшне, тащился за отцом по подмерзшему загону для холощения: в руках — ведро с еще теплым, дымящимся конским хозяйством, в ушах — звон от затрещины.

Холса одолевало беспокойство, что они с Фербином могут служить здесь приманкой, — но не слишком сильное. Он начал по-другому смотреть на древний Кодекс воина, о котором вспоминали рыцари и принцы, становясь пьяными и разговорчивыми — или пытаясь оправдать свое недостойное поведение.

Поступай благородно и желай себе достойной смерти. Холс всегда отвергал это, как своекорыстную болтовню. Большинство благородных — не чета Холсу (о чем ему все время напоминали) — были эгоистичны и бесчестны, и чем больше они имели, тем больше хотелось этим подлым мерзавцам заграбастать еще. А те, кто не походил на них, вели себя чуточку лучше, так как могли себе это позволить.

Что благороднее — голодать или воровать? Многие сказали бы — голодать, хотя среди них редко встречались те, кто знал, что такое пустой желудок или плачущий от голода ребенок. Благороднее ли голодать, чем воровать, когда другие имеют возможность накормить тебя, но только за деньги, которых нет? Холс не считал это благородством. Выбирая голод, ты становился собственным угнетателем, загонял себя в ряды покорных, готовых смириться с собственной бедностью, — то есть делался своим собственным полицейским. Прояви немного инициативы или воображения — и тебя назовут ленивцем, хитрецом, увиливающим, неисправимым. Поэтому Холс избегал разговоров о чести — честь, решил он, это средство, которое позволяет богатым и сильным думать о себе лучше, а нищим простолюдинам — хуже.

Но если ты хоть немного выбивался в люди, получал достаток, то у тебя появлялось время поразмыслить над жизнью и над своим местом в ней. И если уж все равно впереди смерть, пусть она будет хорошей.

Даже эти культурианцы непостижимым образом выбирали смерть, хотя могли бы жить вечно.

Если ты свободен от страха и забот о хлебе насущном, о том, сколько ртов тебе придется кормить на следующий год, от мысли, не ограбит ли тебя твой наниматель, не бросит ли в тюрьму за надуманный проступок, у тебя появлялся выбор.

Ты мог прожить тихую, спокойную, безмятежную, мирную, обычную жизнь и умереть в своей постели, среди скорбящей родни... Или же выбрать что-нибудь вроде того, чем Холс занимался теперь, когда тело страшится, но разум жадно впитывает происходящее.

Холс вспомнил жену и детишек и ощутил укол больной совести — он так давно не думал о них. Ему было о чем поразмыслить, приходилось осваивать столько нового и необычного, но истина заключалась в том, что они — жена, детишки — теперь были словно существами из иного мира. Холс желал им только добра и мог представить себе — если каким-то чудом останется в живых, — как возвращается к ним и вновь берет на себя мужний и отцовский долг. Но ему почему-то казалось, что этого никогда не случится, и он уже много дней не возвращался в мыслях к семье.

Хорошая смерть. «Что ж, — подумал он, — если все равно умирать, почему бы не умереть хорошо?»


* * *

Они парили перед гигантской дверью, составленной из темных изогнутых секций громадного размера — вроде клинков сабли, соединенных в колоссальный цветок. Падение заняло около получаса, и за это время они пролетели еще пять уровней, где, если верить скафандру, обитали вариолярные щупальца, везикуляры, плаватели газовых гигантов, трубачи и гидралы. Последний уровень перед машинным пространством был необитаемым, заполненным океанской водой под многокилометровым слоем льда. Теперь они находились непосредственно над машинным пространством, где, согласно легенде и всеобщему мнению, находились системы планеты, как они были задуманы изначально — безжизненные, но могучие.

— Это вторичная, да? — спросила Анаплиан, глядя на громадную заглушку.

— Да, — ответил Хиппинс. — Открывается.

Хиппинс подплыл к самому центру трехкилометровой двери. Его силуэт был расплывчатым, хотя и отображался благодаря невероятно чувствительным датчикам скафандров. Он открепил что-то от своего скафандра и оставил лежать точно в центре двери, где встречались огромные клинки.

Анаплиан, а за ней и остальные опять взмыли вверх и пролетели около километра до огромного овального отверстия в стене шахты и полетели прямо вниз по стволу длиной метров в сто. За спиной у них что-то вспыхнуло. Скафандры зафиксировали чуть заметные, но длинноволновые вибрации в стенках шахты. Анаплиан поманила своих спутников к себе и, когда они соприкоснулись, сказала:

— Главная дверь должна была открыть и самую нижнюю, так что мы можем пролететь прямо до нужного места. Ксасс и четыре ракеты скафандра пойдут первыми.

— Смотри-ка, — сказал Фербин, глядя вниз. — Свет.

Мерцающий сине-серый круг быстро увеличивался в размерах по мере их падения. За ним неясно мерцали гигантские предметы — выгнутые и размашистые, остроконечные и луковицеобразные, выщербленные, ребристые и зубчатые. Казалось, они падали в скопление лопастей размером со штормовую систему, освещенное молнией.

— Осторожно! — предупредил Турында Ксасс. — Предлагаю рассеянный строй; радиообмен менее опасен, чем кучное прохождение.

— Принято, — лаконично согласилась Анаплиан.

Они пролетели мимо свода машинного уровня и зависли, разделенные сотнями метров, над пятидесятикилометровым пространством — над чащей лопастей, бездействующих в полумраке. На расстоянии в несколько десятков километров высилась колоссальная лопасть вроде тороидальной шестерни, заполнявшая собой все поле зрения. Ее верхние кромки только что не касались свода. Под ней и за ней, похоже, были другие исполинские сферы и диски, крепившиеся на еще более массивных. А в сотнях километров дальше по уровню — их нижние части скрывались за довольно близкой стеной из комплексов спиральных лопастей, напоминавших гигантские раскрытые бутоны, — громоздились во мраке колоссальные колеса и шары, размером с небольшую луну. Все они, казалось, соприкасались с подкладкой вышестоящего уровня.

«Адская коробка передач», — подумала Джан Серий, но предпочла ни с кем не делиться своими соображениями.

Здесь наблюдалось сине-серое мигание — периодическое, резкое, яркое. Оно отражалось от двух подшипников, расположенных почти точно друг напротив друга; вид на них частично перекрывался какими-то механизмами.

— Это отсветы перестрелки, — сказал Хиппинс.

— Пожалуй, — ответила Анаплиан. — Есть сигналы с корабля?

Последовала пауза.

— Да, принимаю, но... Запутанные. Разбитые на части. Вероятно, это другая сторона — принимаем отражения.

Хиппинс начал говорить с облегчением, а закончил с долей тревоги в голосе.

— Наше направление? — спросила Анаплиан.

— Следуйте за мной, — велел Хиппинс, уходя в сторону.

— Ксасс, пожалуйста, вперед, — сказала Анаплиан.

— Уже, — ответил автономник.

Развернутые своими скафандрами, они теперь мчались над призрачным ландшафтом далеко внизу, ногами вперед, хотя картинка перед глазами легко переключалась — тогда казалось, что ты движешься головой вперед. Холс задал вопрос скафандру.

— Неважно, как двигаться, — ответил тот, — вокруг вакуум. Поражаемая поверхность в направлении движения сейчас меньше, а голова защищена лучше.

— Понятно. Ах да, хотел еще спросить: что удерживает планету? Ведь на этом уровне нет башен.

— Большие машины поддерживают структурную целостность свода.

— Так-так, — сказал Холс. — Ну и ну.

— Держитесь подальше от основания открытой башни, — раздался голос Анаплиан, которая увела их в сторону от громадного круга мрака вверху.

С краев зияющей дыры свисали километровые лепестки, абсолютно симметрично, и поначалу никто не понял, что сверху в этом месте что-то пробилось.

— Корабль? — спросила Анаплиан.

— Похоже, — сказал Хиппинс, опять недоуменно и обеспокоенно. — Вообще-то он должен был оставить здесь автономника или что-нибудь.

Они летели еще около минуты, а затем услышали голос Ксасса:

— Впереди трудности.

— Что такое? — спросила Анаплиан.

— Тут целое сражение, высокочастотные ЭОКР, пучковое оружие и, судя по остаточным явлениям, АВ. У противника, похоже, подавляющее огневое преимущество. Подтягивайтесь сюда.

Лицевые щитки скафандров показали линию вдоль вершины одной из километровых лопастей у кромки гигантской сферы. Где-то совсем рядом за лопастью мелькнула вспышка, настолько яркая, что противоослепляющая система не успела сработать. Они остановились в нескольких метрах под лопастью, приблизительно в километре друг от друга.

— Видите? — спросил автономник.

На щитках появилось темное пространство между другими сферами уровня и наклонными вогнутыми тороидами, которые освещались яркими вспышками. Затем изображение триангулировалось почти на плоскости и было подано с трех разных точек, потом с четырех, потом с пяти, когда поступили картинки с четырех малых автономников. На расстоянии от шестидесяти пяти до девяноста километров располагались три источника точечного света и неожиданных, резких детонаций. Гораздо ближе, всего в десяти километрах и четырьмя километрами ниже, некий объект обменивался огнем с четырьмя отдаленными источниками. Судя по скоординированным изображениям, этот предмет, от силы десятиметровый, то прятался за громадной зубчатой лопастью, насаженной на шестерню, то выскакивал из-под нее и обменивался выстрелами с тремя далекими противниками.

— Эти три прочитываются как наши, — взволнованно сказал Хиппинс. — Они вынуждены отступать.

— Можем мы застать его врасплох? — спросила Анаплиан.

— Пожалуй.

— Запустите один из дистанционников. Только чтобы наверняка. Ксасс?

— Сделано, — доложил автономник. — Это автономники «ЧФ» — три оставшихся из четырех боевых, которые корабль оставил под взломанной башней. Они повреждены. Отступают.

— А четвертый?

— Погиб, — сообщил Хиппинс. — Валяется в траншее между нами и противником.

— Скажите им, пусть продолжают делать то, что делают. Ксасс, из пяти с половиной АВ-ракет оставьте две в резерве, остальные готовьте к бою.

— Готовы.

— Прикажите двум из ножевых ракет разойтись и падать — не включая двигатели — по моему сигналу. Вторая волна — режим камикадзе.

— Готовы. Выходят на позицию.

— Всем остальным рассеяться за восемь следующих секунд, потом выйти на огневую позицию и сокрушить все. Отсчет пошел. Фербин, Холс, помните: работайте со скафандром и позволяйте ему двигаться по его усмотрению.

— Конечно.

— Нет вопросов, мадам.

Восемь секунд.

— Время, время, время! — выкрикнула Анаплиан.

Скафандры перебросили их через длинную изогнутую вершину лопасти. Над ними сверкнул свет. Они смотрели в бездонную пропасть внизу. Выхлопы работающих на АВ ракет отображались черными точками — скафандры зачернили ослепляющее сияние. На щитках замигали красные кружочки вокруг целей, и все четыре оружия выстрелили. Кинетическое ружье Фербина подпрыгивало и отдавалось в его руке, отбрасывая его каждый раз назад и вверх; в глазах оставались крохотные яркие полосы. Его начало закручивать — отдача пыталась повернуть тело вокруг оси и одновременно опрокинуть; скафандр старался компенсировать отдачу и держать цель.

Свет повсюду. Что-то ударило по щиколотке правой ноги и отдалось такой болью, будто он вывернул колено. Но болевые ощущения почти мгновенно стихли.

Цель расплылась на множество расползшихся по всему лицевому щитку световых вспышек, отбрасывавших тени — шипы и колючки — по всему своду несколькими километрами выше.

— Прекратить огонь! — крикнула Анаплиан. — Отзыв ножевых.

— Они остановлены, — сказал Ксасс. — Вот картинка.

Среди изогнутых лопастей падало с кувырками что-то белое и сияющее, рассыпая желтые искры и оставляя оранжевые осколки, падавшие медленнее. Огонь с обеих сторон прекратился. Свет теперь исходил только от падающего объекта.

— Готов? — спросила Анаплиан.

— Нет сомнений, — ответил Ксасс. — Продолжаем движение с разведкой?

— И просканируйте осколки противника. Идем. Хиппинс?

— Кинетическая контузия, — прохрипел аватоид. — Еще бы чуть-чуть — и всмятку. Залечиваю. Поехали.

— Хорошо, — сказала Джан Серий; они перебрались через темную траншею, далеко внизу все еще падали расплавленные обломки. — Фербин, прости за ногу.

— Что?

Фербин посмотрел вниз. Ниже колена — ничего. Он не мог оторвать взгляда от ноги. «Генерал Йилим!» — подумал он. Во рту пересохло, в ушах раздался рев.

— Все будет в порядке, — спокойным голосом утешила его сестра. — Скафандр обработал рану и накачал тебя болеутоляющими и противошоковыми средствами. Рана была каутеризована при поражении. Все будет хорошо, брат, поверь. Как только вернемся, тебе отрастят новую. Нет ничего легче. Договорились?

На него нахлынуло удивительное спокойствие, близкое к счастью. Сушь во рту прошла, рев в ушах прекратился. Рана совсем не болела, да и вообще в ноге ничего не чувствовал.

— Да, — ответил он.

— Вы уверены, ваше высочество? — спросил Холс.

— Да. Я в порядке. Чувствую себя превосходно.

Фербин то и дело поглядывал на ногу, убеждаясь, что все так и есть, а потом попробовал напрячь икру. Да, ноги ниже колена не было. А он чувствовал себя на все сто. Невероятно.


* * *

— Это мортанвельдская штуковина. Взломанная, — сообщил Хиппинс, когда получил информацию от микроавтономника, посланного обследовать останки вражеской машины. — Одна из двенадцати, если не врут ее внутренние записи.

— Какого черта здесь делают мортанвельдские системы? — спросила Анаплиан. — Не помню, чтобы о них упоминалось.

— Я тоже, — сказал Хиппинс. — Не волнуйтесь. Может быть, это делалось с благими намерениями.

Анаплиан издала такой звук, будто сплюнула.

Они летели, рассеявшись, через окаймленную, раскрывающуюся перед ними темноту машинного уровня, минуя громадные сферические и кольцеобразные компоненты, разные поверхности — зубчатые и изборожденные всевозможными спиралями и завитками, словно шестерни, доведенные зубилом. Три поврежденных автономника «Человеческого фактора» двигались впереди, спешно залатывая повреждения. Возглавлял группу Турында Ксасс — в двадцати километрах впереди.

— Что-нибудь еще взломано? — спросила Анаплиан.

— Все двенадцать. Осталось еще две. Одну уничтожили мы, а остальные аннигилировал корабль при входе.

— Хорошо, — сказала Анаплиан.

— Но корабль был поврежден в столкновении.

— Да?

— При спуске, — пояснил Хиппинс.

— Нарисцинскими штучками? — недоуменно переспросила Анаплиан.

— Долгое падение, никакого пространства для маневра, идеальная цель и никакой энергетической решетки, — сказал Хиппинс. — Он пытался вести переговоры, но те и слушать ничего не хотели. И долгое время безнаказанно обстреливали его. Отсюда и повреждения.

— Насколько серьезно?

— Достаточно серьезно. Ранен. Если бы не отчаянное положение, похромал бы уже в ремонт.

— Черт, — выдохнула Анаплиан.

— Это еще полбеды, — сказал Хиппинс. — Тут есть сторожевой корабль.

— Сторожевой корабль?

— Его засек «Человеческий фактор». Считал характеристики, а потом уже пришлось сосредоточиться на бое.

— Что за корабль? Чей?

— Тоже мортанвельдский. На борту никого; ИР. Судя по характеристикам, возможности немалые. Энергетически подпитывается от ядра.

— Об этом не сообщалось! — выдохнула Анаплиан.

— Должно быть, прибыл недавно. Он тоже был захвачен.

— Как так? — рассерженно спросила Джан Серий.

— Видимо, работал на тех же системах, что и сторожевые машины, — сказал Хиппинс. — Взломай один, и если с мозгами все в порядке, то остальные у тебя кармане.

— Черт! — выкрикнула Джан Серий и чуть погодя снова: — Черт!

— А что такое — «взломана», сударь? — неуверенно спросил Холс.

— Это значит, что управление системой захватил противник. Убедил ее работать на себя, заразив чем-то вроде мозговой инфекции.

— И такое часто случается, сударь?

— Случается, — вздохнул Хиппинс. — Но, как правило, не с кораблями Культуры. Они пишут собственные операционные системы по мере роста и становятся немного разными, как люди. Почти каждый корабль — отдельный вид, независимо от внешности. И вирусы не могут распространяться. А мортанвельды предпочитают машины с централизованным управлением и более предсказуемые. Тут есть свои преимущества, но все же это потенциальный источник слабости. Вот илнское устройство и воспользовалось этой слабостью. — Хиппинс присвистнул. — Видимо, где-то успело нахвататься ума.

— Коммуникатор, — с горечью сказала Анаплиан. — Точно. Окты подключали к этой штуке коммуникатор.

— Похоже, — согласился Хиппинс.

— Что слышно от корабля? — спросила Анаплиан.

Скафандры Фербина и Холса регистрировали информацию, поступающую от трех автономников, но не знали, как ее интерпретировать.

— Видите это? — спросила Анаплиан — вяло, безжизненно.

Холса внезапно мороз подрал по коже. Даже эйфория Фербина улетучилась.

— Да, — мрачно сказал Хиппинс. — Вижу.

Впереди мерцали световые вспышки, такие же, что и во время боя между автономниками корабля и взломанной мортанвельдской машиной, только теперь гораздо дальше. Свет возникал где-то за горизонтом, отражался от свода, мелькал среди его структур неторопливо — из-за расстояния. Казалось, там идет столкновение куда серьезнее предыдущего.

— Это они? — спросила Анаплиан.

— Они, — ответил Хиппинс упавшим голосом.

Фербин услышал, как сестра вздохнула.

— Это, — тихо сказала она, — не будет легкой прогулкой.


* * *

Они прибыли на место как раз вовремя, чтобы увидеть, как корабли добивают друг друга. Последнее слово осталось за суперлифтером Культуры: «Человеческий фактор» рухнул на безымянный мортанвельдский корабль — мощный кулак долбанул по выпуклому лбу — и разрушил обоих среди вспышки радиации всех спектров, такой сильной, что в восьмидесяти километрах сработала тревожная сигнализация скафандров.

— Меня нет! — сказал Хиппинс голосом потерявшегося ребенка.

— Вернемся теперь к нам, — решительно сказала Анаплиан. — Хиппинс, вы в порядке?

— Да, — сказал аватоид.

Все четверо смотрели, как вдалеке разлетаются осколки. Громадные обломки корабля раскручивались, кувыркались, неслись от эпицентра взрыва. Сверкая отблесками затухающей вспышки радиации, они отлетали, стукаясь о лопасти и о машины, отскакивали прочь в брызгах искр и новых фонтанах обломков.

— Автономники еще живы? — спросила Анаплиан. — Я их потеряла.

— Да-да, живы, — тихо подтвердил Хиппинс. — Они отвечают.

— Оба корабля погибли, — сообщил Турында Ксасс. — Я тут совсем рядом — увертываюсь от мегатонн мусора. И я вижу виновника всех бед. Он захватил Ксинтия.

У Фербина кровь застыла в жилах. Ксинтий, он же МирБог.

— Не могли бы вы пояснить, сударь? — попросил Холс.

— Ксинтий заключен в нечто вроде огненной клетки, — сказал им Турында Ксасс. — Нападающий невелик, но, похоже, весьма ловок. Профиль энергии, с каким я еще не сталкивался. Такая древняя штуковина — и такие громадные возможности.

Автономник показал нужный вид: далеко, на полпути между горизонтом и областью падения обломков, которые ярко вспыхивали внизу на громадных цветках спиральных лопастей внизу, словно подсвеченный солнцем дождь на цветочной поляне. Но картинка быстро приближалась. Дрогнув при слишком сильном увеличении, она быстро стабилизировалась и становилась все подробнее — автономник и его ракеты приближались к месту действия.

МирБог представлял собой эллипсоид длиной около двух километров и диаметром около одного. Он извивался и подергивался внутри оболочки из яркого белого огня, отстоящей на несколько сотен метров от его пятнистой темно-коричневой поверхности. Илнская машина была небольшой точкой, соединенной с мучительно извивающимся гигантом посредством пучка ярко-синей энергии.

Под ксинтием — прямо над дырой в центре одной из громадных лопастей-бутонов — рос небольшой яркий шар. Он периодически искрился сильными всполохами.

— Под ним... — начала Анаплиан и осеклась.

— Он генерирует антивещество, — сказал Хиппинс.

— Где... — начала было говорить Джан Серий, но тут на всех четверых обрушился залп лазерного огня — откуда-то сверху и позади них.

Скафандры резко сжались, крутанулись, метнулись в сторону, отбрасывая пораженные слои. Фербин почувствовал град ударов и жар, дышать стало трудно, а ружье чуть не выскочило у него из рук, когда неимоверно быстро развернулось, прицелилось и открыло стрельбу. От этого заныли кости и все тело.

— Взломанный автономник мортанвельдов, — сказал кто-то.

— Мой, — сказал кто-то еще.

— Ты...

— Сука! — услышал Фербин чье-то шипение — похоже, свое.

Его крутило и опрокидывало, но ружье при первой возможности прицеливалось, палило, палило, палило, посылая заряды в темно-багровые небеса. Потом все стихло.

— Хиппинс?

Молчание.

— Хиппинс, отвечайте!

Это был голос Джан Серий.

— Хиппинс?

Снова она.

— Хиппинс!


* * *

Фербин на мгновение отключился из-за слишком резкого маневра. Скафандр извинился и сообщил Фербину, что в настоящий момент они вместе с остатками их группы — агентом Анаплиан, господином Холсом и самим Фербином — скрылись за лопастью, закрепленной на боковине ближайшей машинной сферы. Лицевой щиток услужливо обвел кружочком Джан Серий и Холса — каждый в нескольких сотнях метров от него и в десяти метрах ниже саблеобразной вершины лопасти. Сквозь структуры свода пробивался свет.

Фербин не мог вспомнить, как попал сюда — в безопасное место. Он даже не успел облечь этот вопрос в слова, когда скафандр сообщил, что взял управление на себя по приказу агента Анаплиан.

— Фербин? Ты вернулся к нам? — Голос сестры громко звучал в его ушах.

— А? Да, — ответил он.

Он решил проверить себя, понять, что он может делать и что там с частями тела. Поначалу все вроде было в порядке, но потом Фербин вспомнил о ноге. «Ну, хуже не стало», — подумал он. Вообще он чувствовал себя превосходно — странная, почти нелепая бодрость и жизнерадостность. Мгновенно придя в себя после временной потери сознания, он, казалось, был готов ко всему. Но какой-то отдел мозга, еще не совсем проснувшийся, докучал вопросом: насколько радикально и тонко может скафандр регулировать его эмоции и в какой мере этим процессом управляет Джан Серий?

— Холс? — позвала та.

— Я в порядке, мадам. Но господин Хиппинс...

— Мы потеряли его, когда он атаковал вторую из двух взломанных машин. И Ксасс тоже не отвечает. И корабельные автономники тоже. Видимо, погибли. Нас стало меньше.

— А мортанвельдских машин ведь было две? — вспомнил Холс.

— Обе уничтожены. Я прикончила вторую. — Анаплиан роняла каждое слово будто с трудом.

«Тоже ранена?» — подумал Холс, но вместо этого спросил:

— Что теперь, мадам?

— Хороший вопрос, Холс. Сильно подозреваю, что если мы высунем головы из-за лопасти, то моментально лишимся их. Но ландшафт здесь такой, что больше идти и некуда. Правда, у меня есть одно ружье ближнего боя: вышибет дух из любого, кто высунет из-за лопасти голову или другую часть себя. Но это взгляд с нашей стороны. Илнская машина знает, что у меня есть эта штука, и наверняка не приблизится на дистанцию поражения. Как это ни прискорбно, — Холс услышал, как женщина перевела дыхание, — в перестрелке потерян мой аннигилятор. Кинетическое оружие либо уничтожено, либо осталось без боеприпасов, ЭОКР здесь бессильно. Вспомогательные ракеты исчерпали свой ресурс в ходе боевых действий или накрылись. Правильнее сказать, уничтожены. Прости, брат, простите, господин Холс. Я виновата, я втянула вас в эту историю. Похоже, из-за меня исход для нас будет печальным.

«Ну да, — подумал Фербин. — Так и есть. Печальный исход. Иногда кажется, что жизнь всегда заканчивается печальным исходом».

Что станет с ними? И что ждет его? Он может умереть через несколько минут. Но даже если он не умрет, то королем быть не захочет — это уж точно. Он никогда не хотел этого. При виде того, как убивают его отца, первым его желанием было убежать — еще до того, как разум одобрил животный порыв. Сердцем он всегда знал, что хорошего короля из него не выйдет, а теперь понял, что — если вдруг удастся выжить — все его правление, вся его судьба превратятся в медленное и, вероятно, позорное падение с этой высоты, на которой его существование стало осмысленным и даже славным. Наступал Новый век — век других, не Фербина. Элим, Орамен, он...

Послышался голос Холса:

— И что же делать, мадам?

— Мы можем атаковать этого ублюдка и быстро погибнуть без всякой пользы, — усталым голосом сказала Анаплиан. — Или дождаться, пока илнская машина не изготовит достаточно антивещества и не уничтожит планету. Сначала нас, потом себя и ксинтия, — добавила она. — Если это хоть немного вас утешит.

У Холса ком встал в горле.

— Неужели это так, мадам?

— Тут... — начала было Анаплиан, но вдруг замолчала. — Ага, он хочет поговорить. Ну что ж, послушаем.

— Люди, — услышали все трое низкий, звучный голос, — машины пустотелов были построены, чтобы создать поле, опоясывающее галактику. Не для защиты, а для заточения, управления, уничтожения. Я — освободитель, как и все, приходившие до меня, сколько бы грязи ни выливали на них. Мы освобождали вас, уничтожая эту мерзость. Будьте моими союзниками, а не врагами.

— Что?! — воскликнул Фербин.

— Он хочет сказать... — начал Холс.

— Не обращайте внимания, — велела Анаплиан. — Этот враг ужасно изобретателен. При малейшей возможности пытается ввести в заблуждение. Я даю инструкцию скафандрам не обращать внимания на его уловки.

«Да, — подумал Фербин, — она управляет скафандрами. Эта машина пытается управлять нами. Всеми управляют. За возможность управлять и ведется борьба».

— Значит, мы обречены, мадам? — спросил Холс. — И эта машина, и мы?

— Нет. В принципе, у илнской машины есть ход, ведущий к выигрышу. Согласно последней оценке для накопления необходимой массы антивещества нужны многие часы. Но еще раньше один из модулей машины появится из-за вон той лопастной сферы, километрах в шестидесяти отсюда, и расправится с нами.

Холс посмотрел на кромку лопасти вдалеке, потом оглядел ближайшие окрестности. Как это модулю удастся их обойти?

— И как же он сделает это, мадам?

— Удалится за горизонт и обойдет нас с другой стороны, — упавшим голосом сказала Джан Серий. — Диаметр ядра — всего тысяча четыреста километров. Горизонт очень близко. Можно даже просто обогнуть ядро. В вакууме хороший аппарат преодолеет это расстояние очень быстро. По моим прикидкам, у нас есть несколько минут.

— Ух ты! — вырвалось у Холса.

— Вот уж действительно — «ух ты».

Холс задумался.

— И мы больше ничего не можем сделать, мадам?

— Ну, всегда стоит что-нибудь попробовать, — проговорила Анаплиан, словно из последних сил.

— Например, мадам?

— Нужно, чтобы кто-то из вас согласился пожертвовать собой. Простите.

— Объясните, мадам.

— Тогда я сделаю то же самое, — сказала Анаплиан, явно пытаясь сохранять спокойствие. — И один из нас останется в живых, по крайней мере еще на какое-то время. Скафандр этого последнего из нас сможет доставить его в любое место на Сурсамене или назад — в ближайший космос. Конкретнее: мы можем предотвратить гибель планеты. Цель вполне благородная.

— И что нужно сделать? — спросил Фербин.

— Кто-то из вас должен сдаться, — сказала Анаплиан. — Выйти навстречу илнской машине. Она вас убьет — надеюсь, быстро, — но может захотеть сначала обследовать вас. Первый падет жертвой ее подозрительности. Второй — то есть я — возможно, сумеет подойти к ней достаточно близко. Я уже прокручиваю все в голове. Полагаю, коммуникатор, которым окты реанимировали память машины, произведен Культурой. В эти коммуникаторы внедрены кое-какие неточности, касающиеся Контакта и ОО, которые могут пойти на пользу нашему делу. Правда, подчеркиваю, что шансы до смешного малы. И в любом случае мы исходим из того, что повреждения МирБога не фатальны и он сможет разобрать антивещество. Взрыв той массы, что уже накоплена, убьет его и серьезно повредит самому ядру. Такая вот крохотная надежда. Надежда отчаяния. И я понимаю, что никто из вас не пойдет на это.

— Значит, один из нас должен... — начал Холс.

— Я не могу просить об этом никого из вас... — начала одновременно с ним Анаплиан, потом, сглотнув слюну, прокричала: — Фербин!

Фигура в скафандре уже поднималась над лопастью, верхняя ее часть освещалась мигающим излучением. Фербин отбросил ружье.


* * *

Похоже, ей здорово досталось. Придя в сознание, она обнаружила себя в объятиях чего-то каменно-твердого и абсолютно неумолимого. Проклятье! Ее начисто выпотрошили. Скафандр исполосован, разодран на части, вместе с телом внутри. От нее осталась только голова, да и та с ободранной кожей, обожженная, плюс короткая искореженная часть спинного мозга. Именно эти окровавленные остатки и привлекли внимание илнекой машины.

Из-за сожженных век мигать она не могла. Даже язык и челюсти не слушались. Джан Серий Анаплиан чувствовала себя беспомощнее новорожденного.

Аппарат нависал темной тенью — не очень большой, треугольный в сечении. Глаза были повреждены, видела она плохо. «Столько неприятностей от такой крохи», — подумала она и рассмеялась бы, если бы могла. Обтекаемая машина-луковица подсвечивалась сбоку световой клеткой вокруг ксинтия и снизу — искрением внутри оболочки, где росла сфера антивещества.

«Странные вы маленькие зверьки, — зазвучал в ее голове глухой тяжелый голос. — Какие мимолетные радости продолжает выплевывать жизнь, многочленные, как виртуальные частицы, биоуровень, когда давно уже пора...»

Ах

Она увидела, все, что ей нужно было увидеть, услышала все, что ей нужно было услышать.

ты

Теперь она уже была достаточно близко.

сука

Это все, что у нее оставалось, а хуже всего, что — с бэкапом[1] или без — она никогда не узнает, достаточно ли этого.

получай, — проговорила наконец Джан Серий Анаплиан. Она отключила удерживающее поле маленького АВ-реактора у себя в голове.


Содержание:
 0  Материя : Иэн Бэнкс  1  ЭКСПЕДИЦИЯ : Иэн Бэнкс
 2  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс  3  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс
 4  4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс  5  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс
 6  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс  7  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс
 8  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс  9  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс
 10  1. ФАБРИКА : Иэн Бэнкс  11  2. ДВОРЕЦ : Иэн Бэнкс
 12  3. ПАРКОВЫЕ РУИНЫ : Иэн Бэнкс  13  4. НА ТРАНЗИТНОЙ СТАНЦИИ : Иэн Бэнкс
 14  5. ПЛАТФОРМА : Иэн Бэнкс  15  6. СХОЛАСТЕРИЯ : Иэн Бэнкс
 16  7. ПРИЕМ : Иэн Бэнкс  17  8. БАШНЯ : Иэн Бэнкс
 18  9. НА ПЕРВОМ ПАЛЬЦЕ : Иэн Бэнкс  19  ГЛУБИНА ПОЛЯ : Иэн Бэнкс
 20  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  21  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 22  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  23  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 24  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  25  16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 26  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  27  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 28  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  29  10. ЧТО БЫЛО — ЧТО СТАЛО : Иэн Бэнкс
 30  11. ГОЛЬ И НОЧЬ : Иэн Бэнкс  31  12. КУМУЛОФОРМЫ : Иэн Бэнкс
 32  13. НЕ ПЫТАЙСЯ ДЕЛАТЬ ЭТО ДОМА : Иэн Бэнкс  33  14. ИГРА : Иэн Бэнкс
 34  15. СОТЫЙ ИДИОТ : Иэн Бэнкс  35  16. СЕМЕННАЯ ДРЕЛЬ : Иэн Бэнкс
 36  17. ОТЪЕЗДЫ : Иэн Бэнкс  37  18. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 38  19. ПОСЛАНИЯ : Иэн Бэнкс  39  ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБЪЕКТОВ : Иэн Бэнкс
 40  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  41  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 42  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  43  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 44  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  45  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 46  27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  47  20. ВДОХНОВЛЯЮЩИЙ, СЛИЯНИЕ, ПОСЫЛКА ВЫЗОВА : Иэн Бэнкс
 48  21. МНОГИЕ МИРЫ : Иэн Бэнкс  49  22. ВОДОПАД : Иэн Бэнкс
 50  23. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР : Иэн Бэнкс  51  24. ПАР, ВОДА, ЛЕД, ОГОНЬ : Иэн Бэнкс
 52  25. УРОВНИ : Иэн Бэнкс  53  26. САРКОФАГ : Иэн Бэнкс
 54  вы читаете: 27. ЯДРО : Иэн Бэнкс  55  ПРИЛОЖЕНИЕ : Иэн Бэнкс
 56  ЭПИЛОГ : Иэн Бэнкс  57  Использовалась литература : Материя



 




sitemap