Фантастика : Космическая фантастика : Осенняя заваруха : Любовь Безбах

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Планета Осень захвачена соседним государством. В это же время космическая банда вырубает на Осени уникальный лес-эндемик. Содружество безуспешно пытается решить проблему цивилизованными методами. И тогда президент Онтарии снова "выкопал свой томагавк".

Связист и лоцман с линкора "Стремительный" угодили в самое пекло.

Безбах Любовь

Осенняя заваруха






РИЧАРД АДАМСОН


Я с недоумением читал собранный секретарем материал. Днем раньше я узнал о какой-то малопонятной заварухе на отдаленной планете под названием Осень и дал указание секретарю собрать документы, имеющие отношение к делу. Эрих Свифт перечитывал документы следом за мной и, судя по его недоуменному виду, понял он не больше моего.

— Планетарная система Осень, — просматривал материалы Свифт. — Солнце — как наше, н-да… Обжитая планета — вторая от солнца. Население — 41 с половиной тысячи человек. Столица Мильгун с шестнадцатью тысячами жителей. Ну и что? Они передрались друг с другом? Да и пусть дерутся. Наставят друг другу тумаков и успокоятся. Не они первые.

— Смотрите дальше.

Триксовые листы резко зашуршали в ухоженных пальцах моего заместителя.

— А, гибнут люди… Что за дикость? Оккупация? Как такое возможно? Хм-м… Так это же слухи, Ричард. Ни одного документального подтверждения, одна болтовня в эфире.

— Да, одна болтовня. Информацию мы получили на уровне слухов. Надо проверить.

— А что сообщают они сами?

— Ничего. На наш запрос они ответили молчанием.

Я повернулся к модели Галактики, коснулся пульта, хотя знал Содружество, как свои пять пальцев. Загнутые звездные рукава послушно повернулись в нужную мне сторону. Звезда с планетой Осень находилась далеко от Солнечной системы, на периферии Содружества.

— Что им там делить? — удивлялся Свифт. — Планета как планета, ничего особенного. Население до смешного маленькое.

Для преодоления расстояния от Солнечной системы до звезды Осень требуется девять суток, если не выходить из подпространства. Грузопассажирский транспорт идет почти две недели. А у нас как раз начинается предвыборная кампания…

— Нехорошо, — сделал вывод заместитель.

— И это все, что вы можете сказать? — осведомился я.

— Кто там к ним ближе всех, кроме Власова? Система Очир? Доржи? Если не ошибаюсь, им до Осени полтора суток ходу.

— 38 часов.

— Надо отправить им запрос. Пусть разведают, что там на самом деле творится.

Я промолчал. Свифт уткнулся в отчет секретаря.

— Ах, да, — удивился он. — Судя по слухам, Именно Очир оккупировал Осень. Это несерьезно.

— Мы отправим запрос на Очир. И Власову тоже. Власову до Осени добираться 76 часов. Пусть узнает, что там творится на самом деле.

— Хотите принять помощь от Власова?

— Ничего не мешает принять помощь от Власова. К тому же ближайшие корабли Содружества находятся в районе Кардабая и в зоне влияния Куриона, а это уже пять суток ходу в подпространстве. А на Осени, судя по слухам, гибнут люди. Более того, я считаю, что надо немедленно отправить туда наш патруль во главе с "Магелланом".

Я решил, не откладывая, побеседовать с адмиралом Коломенским.


ФЕДОР ИВАНЕНКО


Приятно после дрожащей палубы и качки в подпространстве почувствовать под ногами земную твердь. Пусть она хоть трижды твердь Кардабая. "Черный ферзь" будет ожидать на орбите возвращения наших шлюпок 8 часов, пока длится погрузка кардианским товаром: мебелью, пиломатериалом, медикаментами, чаем и много чем еще. Кардиане неплохо подняли экономику со времени нашей оккупации. Капитан отпустил часть экипажа размять ноги. Мы с Прыгуновым завалили в ближайшее от космопорта кафе. Нас не смущала мысль, что самое ближнее от космопорта кафе — самое дорогое. Едва глаза привыкли к полумраку, мы разглядели Марию Поморову, восседавшую у стойки на высоком стуле. Успела нас опередить. Рыжие волосы пламенели в полумраке под тусклым освещением, веснушчатая рука с длиннющими ногтями, раскрашенными ядовитой зеленью, цепко держала бокал. Утром ногтей еще не было. Длинные худющие ноги торчали из короткой юбчонки, как карандаши из стакана. Вокруг нее уже увивались два местных хлопца.

— Маш… — произнес было Прыгунов, но я на него шикнул и покатил прямиком к ней.

— Какая красивая девушка, — нараспев проворковал я, ловко оттирая своей обширной кормой одного из хлопцев. — Давайте знакомиться. Меня зовут Федор.

Мария вскинула на меня глаза и усмехнулась.

— Меня — Мария, — приняла она игру. Второго парня я оттер жирным локтем. Что-то уж больно они тощие. Брали бы пример с меня. Я обладаю 140 килограммами крепкого мяса, блестящей лысиной, отвислыми усами и пятерыми детьми. В мою длань поместятся обе шеи местных ухажеров, да еще и место останется. Поэтому хлопцы беззвучно отвалили.

— Вы уже выбрали что-нибудь? Я все оплачу.

Бармен чуть склонил голову, с интересом наблюдая за нашей комедией.

— Да, вот эти два салата, — Мария ткнула в меню зеленым когтем. — Жаркое из свинины, вот эти два местных блюда — дук в тонном соусе и это-о-о… с длинным названием; четыре пирожных… разных… и бокал шампанского.

— И это все?! Чем вы живы-то с таким ужасным аппетитом, Машуль? А ну-ка дай-ка я…

Бармен долго принимал у меня заказ. В кафе зашли еще несколько человек из нашего экипажа, мы с Прыгуновым присоединились к ним. Бармен понял, что его разыграли, долго хохотал с диджеем и официантками. Я ведь сделал заказ сразу на восемь человек, и все восемь обладали здоровым аппетитом, а он решил, что мы с Марией будем кушать вдвоем.

Мы наелись, наплясались и крепко выпили. Затем мы всей компанией отправились гулять по городу. В городе наша компания распалась, а когда подошло время, мы с Марией вдвоем отправились в космопорт. Вышли из такси, миновали здание порта и пешком побрели по стриженой траве космопорта. Подвешенные в воздухе на гравподушках прожекторы освещали десятка с полтора шлюпок и челноков на бескрайнем поле и часть портофлота, находившуюся сейчас на земле. В лицо задувал прохладный ветер. Над головой опрокинулось черное небо с незнакомыми созвездиями. Каждый раз новая конфигурация, где бы я ни был. Как выглядят родные созвездия с Марса, я уже забыл. Две луны Кардабая, две крошечные голубоватые краюшки, неуверенно светили среди ярких звезд.

До наших шлюпок мы не добрались. Нас окружили какие-то люди.

— Вали отсюда, жирный, ты нам не нужен, — сказал один из них.

Мария тут же вцепилась мне в руку. Черт, как не вовремя это все.

— Что вам нужно? — осторожно поинтересовался я и сунул свободную руку в карман пиджака. Карман был пуст, но парни напряглись.

— Вынь из кармана руку, — сказал главный. Он был мельче остальных, но имел более интеллигентный вид. И более скользкий и неприятный.

— Выну, когда надо будет, — почти ласково ответил я.

— Ты нам не нужен, — повторил скользкий. — Можешь идти своей дорогой. А лахудру свою оставь.

Мария осыпала скользкого площадной бранью, на что я выразил свое удивление, но в целом с ней согласился. Банда придвинулась ближе. Что делать, а?! Что делать??? Их слишком много, и битым быть не хочется, но еще страшнее было за Марию. Хоть бы кто-нибудь подошел из наших. Как на грех, наши будто сквозь землю провалились. Я мысленно проклял закон, запрещающий онтарианцам, то есть нам, носить оружие на планетах Содружества. Надо было бросить в карман хотя бы ножик… Мой любимый ножик — фирмы 'Хитачи', из стали марки ZDP-189 с трехпроцентным содержанием углерода, с рукоятью из углепластика — бездарно остался у меня в каюте.

— Вали, жиртрест, отсюда, пока мы тебе не наваляли, — снова посоветовали из-за моего плеча.

— Ну-ка, погодите. Вы что, самоубийцы? — хмыкнул скользкий. — Эта сучка опасна.

Скользкий молниеносно застегнул наручники на наших с Марией запястьях, сковав нас вместе.

— Вот теперь порядок, — удовлетворенно проговорил главарь банды. Мария со злостью дернула скованной рукой.

— Что вам от меня надо? — процедила она.

— Вот это уже разговор, — сказал главарь. — А то сразу — мразь да подонок… В другом месте побеседуем.

Сопротивление было бы полнейшей глупостью. Нас, жестко толкая в спины, потащили в шлюпку, только не в нашу. Мы с Марией не стали объяснять, что нам надо совсем не туда, и что наше с ней исчезновение сорвет расписание ведущего Кардабайского космопорта. Дорога до бандитского корабля прошла в молчании. Бандиты разглядывали Марию, ухмылялись, и у меня не исчезало подозрение, что они кое-что знают о ее способностях.

Крейсер "Адмирал Грот", явно угнанный бандой из какого-то военного флота, удивил меня чистотой. Блеск и порядок на борту привели меня к мысли о наличии в банде дисциплины. Для нас с Марией это было и хорошо, и плохо. В кают-компании нас сесть не пригласили. Впрочем, главарь не садился и сам, постоянно вертелся, крутил какие-то предметы в руках. Его приятель, крупный детина, лощеный и чисто выбритый, уселся на стул и закинул ногу за ногу. Мне не нравился его тяжелый немигающий взгляд. За нашими с Марией спинами пнями торчали четверо бандитов.

— Ну-с, будем знакомиться, — потер руки скользкий. — Меня зовут Степан Собакин, я владелец крейсера "Адмирал Грот" и главарь банды. Да, я люблю называть вещи своими именами. Отпираться не стану — у меня именно банда. Я же не ханжа… Это мой помощник Валерий Рыжаков. Он же капитан. Офицер, теперь уже бывший. Умный, сволочь.

Мы с Марией молчали. Маруся молчала, потому что я осторожно наступил ей на ногу и не слезал, а я, повторяю, вешу много.

— Тебя зовут Маша Поморова, я знаю. Ты — лоцман "Стремительного". А ты…

— На вы, пожалуйста, — заметил я.

— Можно и на "вы", мне нетрудно, — покладисто согласился Собакин. — Так кто вы?

— Я Федор Иваненко.

Не дождавшись продолжения, Собакин произнес:

— Федя, значит… От тебя нам, Федя, ничего не нужно. Ты только будешь охранять нас от своей подруги, — он протянул беспокойную руку и звякнул нашими кандалами. — Пока ты так близко от нее, нам ничего не грозит.

— Что это значит? — удивился я.

— А что это значит, нам рассказал один товарищ с "Пепла Марса", выживший по счастливой случайности.

Я невольно посмотрел на рыжую макушку Марии.

— Ты уверен, что она не тронет своего приятеля? — подал голос умный сволочь Валерий Рыжаков.

Собакин обошел нас кругом.

— А зачем? Мы же их отпустим. Почему вы не спрашиваете, зачем я привел вас сюда?

— Потому что вы с удовольствием все расскажете сами, — резонно ответил я.

— Вы правы, Федя. Так вот, Мария. Нам нужно найти в нашей Галактике одну планету. Видите ли, на черном рынке время от времени появляется уникальная древесина. Каждый ствол излучает биополе, идентичное биополю животного. Идентичное, именно так. Однако ее ценность состоит вовсе не в биополе, а в ее целебных свойствах. Это дерево лечит. От стрессов, от депрессий, от бессонницы и иже с ними. Для лечения ничего и делать-то не надо. Просто поставить, например, в кабинете стол из такого дерева, и все. Слышали о таком?

— Да, слышали, — подтвердила Мария.

— Может, и не лечит, однако в любом случае это редкий товар и потому безумно дорогой. А нам только того и надо. Мария, ты уже поняла, что от тебя требуется?

— Пошел ты…

— Будь со мной вежливее, девушка, пригодится в недалеком будущем. Так о чем это я? Ага. Мария покажет нам дорогу к планете, на которой растут эти деревья, правда, Федя?

Мария с досадой дернула мою руку за короткую цепь.

— Покажу, — процедила она сквозь зубы. — Но мне требуется время, чтобы ее найти. Давайте сразу договоримся, когда и на каких условиях вы нас отпустите.

— Сделаем так, — ответил Собакин. — Чтобы было удобно и нам, и вам, вы укажете нам дорогу к древесине, мы грузим "Адмирал", затем доставляем вас к ближайшему населенному миру и высаживаем в челноке. Идет?

— А почему бы не отпустить нас сразу, как только я назову координаты леса?

Собакин искренне удивился.

— Потому что вы сдадите нас с потрохами, что же тут непонятного?

И деловито скомандовал:

— А теперь — документы на стол.

А я в этот момент вспоминал, как Мария двенадцать лет назад ожила в трюме "Боевого слона". Как перепугалась вся команда, и как трясущийся от страха капитан бил кулаками наотмашь своих подчиненных, чтобы прекратить панику. И какой тяжелый, больной, бессмысленный взгляд был у нее тогда, у четырнадцатилетней девочки, неожиданно оттаявшей от космического холода. Нам было чего испугаться. Наши люди доставили на борт мумию молодой женщины или даже девочки-подростка. В трюм сбежалась чуть ли не вся команда поглазеть на чудо. Мы таращились и гадали, кто и за что мог выкинуть человека с корабля в открытый космос, да еще так далеко от трасс. Неужели в космосе появилась новая секта? Близко к мумии не подходили, потому что от нее шел нестерпимый холод, но даже на расстоянии мумия удивляла своим видом: она совсем не казалась иссохшей, кожа имела естественный цвет, будто женщина была погружена в глубокий сон. Никому из нас даже в голову не приходило, что именно так и было. А потом холодный и твердый, как камень, истукан на полу вдруг зашевелился и пополз, а освещение замигало и погасло. Включилось аварийное освещение. Мумия за это время уже поднялась на четвереньки и теперь неловко ползла по направлению к людям. Все замерли. Обнаженное мокрое существо в десяти шагах от нас бесцельно ползало на четвереньках, мало-помалу продвигаясь к нам, за ним волоклись неестественно длинные, мокрые, спутанные в колтун волосы. Сначала мы молча стояли и наблюдали, затем дружно попятились. Существо остановилось, задрожало, подняло голову и негромко, но жутко завыло. И тогда мы увидели этот взгляд и бросились вон. Капитан с руганью стал бить людей кулаками, и только одна Гита Рангасами побежала к спасательной шлюпке, принесла оттуда одеяло, накрыла ожившую мумию и — жуть какая! — прижала ее к себе. И как долго эту девочку все боялись и не могли к ней привыкнуть. И я сейчас чувствовал запоздалое раскаяние, что в то время только три человека набрались духу поддержать ее, и меня не было среди этих людей. Она была весьма опасна для банды Собакина и, к сожалению, бандиты это знали. А еще они наверняка знали, насколько она уязвима.

А еще мне не понравилось, как сволочь Рыжаков смотрел на Марию. Нет, не вожделенно и даже не оценивающе, а как хищник.


АЛИКА ЮРЬИНА


Дети дружно прилипли к иллюминатору пассажирской шлюпки. Внизу раскрыла свои объятия волшебная Осень, рай для туристов, особенно для детей. Сверху планета была очень похожа на Землю. После случившихся с нами три года назад несчастий — нападения преступника, пожара в доме, едва не унесшего половину семьи, моих приключений в разбойничьем вертепе — мы ни разу не покидали Землю. Финансовые дела все это время обстояли неважно, но в этом году Женя наконец полностью расплатился с мсье Гансоном, и мы вздохнули свободнее. На Осени жил Женькин брат Олег, и мы решили во время отцовского отпуска съездить к нему в гости. Осень располагалась далеко от Земли, поэтому Евгений взял сразу три неиспользованных отпуска. Я побаивалась отрываться от Земли. Почему-то мне казалось, будто стоит мне попасть в космос, как мне сразу же попадется Власов. Путешествие до Осени на пассажирском лайнере заняло 13 суток, но само это путешествие превратилось в отдых. А Осень называли раем для туристов и детей. И вот рай под нами, и мы летим прямо туда. Эскадра Власова мне по пути, разумеется, не попалась, я ощущала облегчение и разочарование. Кате уже исполнилось одиннадцать лет, Мише восемь, а Нине семь, росли они как-то очень быстро, и мы с Женей подумывали, а не родить ли нам еще одного ребенка.

— Зелени сколько, — удивился Женя. — Давненько я здесь не был, уже отвык.

— Зверей много, наверное, — предположила Катя.

— Да, зверюшек много, только все они травоядные.

Шлюпка благополучно приземлилась в небольшом, но удивительно уютном космопорту, где нас встретил Олег Юрьин, которого я видела только дважды в силу разделявшего нас расстояния. Братья, сильно похожие друг на друга, обнялись. Олег усадил меня с детьми в свой флаер на задние сиденья, уселся за пульт управления, а Женя плюхнулся рядом с ним.

— Ф-фу, устал от неба. Что нового на Осени?

— На Осени? — рассмеялся Олег. — Что может быть нового здесь? Да ничего. Только президент меняется раз в восемь лет, остальное все по-старому.

— И кто у вас сейчас?

— Баба. Сурепова Александра Владимировна. Айсберг в юбке. Местная уроженка. Наши чинуши при ней строем ходят. Аленка моя борща сварила и пирожков детям напекла. А какой урожай арбузов мы сняли в этом году…

Дети Олега Юрьина были младше наших, но я не могла чувствовать своего превосходства перед Аленкой, потому что Аленка родила уже четвертого. А мы с Женькой от них отстали!


МАРИЯ ПОМОРОВА


Я велела Собакину провести нас с Иваненко прямо в ходовую рубку. Тот нехотя согласился. А куда он денется? Пока мы не прибыли на место, он находится в моих рыжих когтистых лапах. Надо было продлить наше с Иваненко существование как можно дольше, и я знала, как это сделать. Я не верила, что Собакин когда-нибудь нас отпустит. Удобно расположившись в эргономичном кресле второго пилота, подстроившемся под мое бренное тело, я приступила к поиску уникального леса. Федор Семенович уселся рядом на пол и с облегчением вытянул ноги.

— Включить все обзорные экраны? — учтиво спросил Рыжаков. Надо же, такая красивая фамилия — и досталась негодяю! А ведь он дезертир, как пить дать. Я ответила ему презрительным молчанием и прикрыла глаза. Мой "фонарь" осветил пространство прямо передо мной и вытянул невидимый луч к самой окраине Галактики. Ничего похожего на деревья с биополем животных я не обнаружила. Луч "фонаря" заскользил дальше, прощупывая пространство. Пока ничего. А если те деревья находятся за пределами Галактики? Вообще-то нет, люди его добывают, значит, лес в нашей Галактике. А значит, я его найду. "Адмирал Грот" ходко шел в подпространстве, и его пока не качало. Направление явно не выбирали, лишь бы подальше от населенных миров и трасс. И не лень же бандитам будет ворочать бревнами? Хотя с таких мордоворотов станется. О, сверхновая. Обычное дело. А тут звезду дерут на части сразу две черные дыры. Скоро рванет, бедняга. Огромную газовую планету осыпает звездный дождь из метеоритов, и они исчезают на ее поверхности один за другим, вызывая сумасшедшую круговерть в атмосфере. Галактика жила своей жизнью, шум, грохот и пение которой эти слепцы вокруг меня не слышали и не ценили. Да что они все так орут? Неужели паника? Ах, да, я и забыла… Какая же я стерва! Собакин с яростным криком выдернул меня из кресла, но был отброшен в сторону свободной от оков ручищей Иваненко. К нам шагнули мордовороты, но Рыжаков остановил их резким окриком, как псов.

— Что хочет от нас эта свора? — поинтересовалась я у Иваненко.

— Ты что, сволочь, делаешь? — орал на меня Собакин.

— Вы мне мешаете, — вежливо, как договаривались, сказала я ему.

— А это что?! — он обвел рукой огромное хозяйство ходовой рубки. Я равнодушно оглядела многочисленные навигационные приборы, выборочно "убитые" мной во время обшаривания пространства. Луч "фонарика" не приносит людям вреда, но он может быть убийственным для электроники. Если я того желаю.

— А что? — невинно спросила я.

— Ты же без оборудования нас оставила, сволочь рыжая!

— Будьте со мной вежливы, пожалуйста. Пригодится в будущем.

— Куда же мы без навигационных приборов?! Ты смотри, ни один не уцелел! — завыл Собакин. Весь трясущийся, с налитым кровью лицом, он нависал надо мной со сжатыми кулаками. Бить меня он остерегался из-за Иваненко.

— А я на что? — нагло ухмыльнулась я.

Собакин с шумом выдохнул воздух, а малоподвижный Рыжаков просто вытаращил глаза.

— Зачем вам навигационное оборудование, когда у вас есть я? Правда, Федор Семеныч?

— Видите ли, мы хотим вернуться обратно, — пояснил Иваненко. — Так что вы уж нас поберегите.

Это был последний гвоздь в гроб Собакина, который стал похож на всклокоченного мертвеца. Оглоушенный вид главаря весьма меня позабавил. "Гвоздь" продержался несколько секунд, потому что сволочь Рыжаков изрек невозмутимо:

— Не дергайся, Степашка, нервы у тебя совсем никудышные. Захватим на обратном пути первое попавшееся судно, да и дело с концом.

Мы с Иваненко переглянулись. Собакин моментально обрел утерянный апломб, я даже перемигнулась от подобной метаморфозы. Вся эта сценка лишний раз убедила нас с Иваненко, что нас не собираются оставлять в живых.

— Значит, ты можешь вести судно без навигационных приборов, я правильно понял? Замечательно. Просто великолепно, — Степашка потирал руки, а потом деловито осведомился:

— Ты мой лес нашла?

— Вы мне помешали.

— Продолжайте, пожалуйста, — в тон мне ответил Собакин. Он, как в кают-компании, снова обошел нас с Иваненко кругом.

— Это ты ловко придумала — поставить нас в зависимое от себя положение. Я таких услуг не забываю.

Собакин мне мешал. Поэтому он прытко отчалил от меня с изрядной головной болью — я угостила его лучом своего "фонарика".

— Вот сука, а, Валера? — беззлобно пожаловался он офицеру, держа рукой отяжелевший лоб. — И что мне делать с этаким сокровищем? Я ни за что с ней не расстанусь. Буду, как змеюку, всюду таскать с собой и смотреть за ней в оба глаза, чтобы не цапнула при случае.

Рыжаков весело расхохотался.

— Ты ее к себе прицепи, — посоветовал он со смехом. — Считай, половина рубки всегда с собой.

Шесть человек, присутствующих кроме нас в рубке, тоже захохотали. Здесь было веселее, чем в банде Репьева, только вот шансов выжить было гораздо меньше. Луч "фонаря" скользил, обметывая громаду пространства. Если бы не Иваненко, на крейсере, кроме меня, никого не осталось бы в живых. Зря я обиделась на Матвея, когда он помог мне открыть в себе свои способности. Как я таращилась на него из шлюзового тамбура, распахнутого в открытый космос, впервые испытавшая на себе смену способа существования! Пыталась смутить его взглядом. Люди рядом с ним сначала отворачивались от моего взгляда, затем попросту разбежались, словно я держала их под прицелом. А Власову хоть бы что! Стоял себе по другую сторону люка, попирал палубу ножищами и в свою очередь таращился на меня. И ни капли жалости во взоре!

А вот и лес… Приличный по размерам, очень даже приличный. Сильно фонит, будто громадное стадо коров. Спокойствием от него веет, тишиной, миром. Вырубить такой лес полностью силами банды Собакина можно за несколько месяцев, то есть не в один прием. Бандиты в случае удачи будут возвращаться сюда снова и снова. Нет у нас с Иваненко ни единого шанса быть отпущенными на свободу…

Я погасила "фонарик", открыла глаза, равнодушно глянула в обзорный экран, ощущая себя ослепшей, и подтянула кресло со своим туловищем к пультам. Я с небрежным видом вывела "Грот" из подпространства и указала Рыжакову нужное направление. Я могла бы и сама дать команду в пилотажную рубку, однако пилоты подчинялись только приказам капитана. Иваненко поднялся на ноги. Бандиты переглянулись.

— Пока идем этим курсом, — буднично сказала я. — А дальше я скажу…

— Это далеко? — поинтересовался Собакин.

— Придет время — и все узнаете.

— А сейчас?

Я демонстративно повернулась к нему спиной и оказалась лицом к Рыжакову. Этот неразговорчивый офицер с умным и жестоким лицом внушал мне гораздо больше опасений, чем скользкий главарь банды.

— Что ж. Я тебя понимаю, — спокойно сказал мне в спину Собакин.

— Я провожу вас в каюту, — учтиво произнес Рыжаков. Он позволил мне прошествовать вперед мимо него, ведя за собой Иваненко на цепи наручников. Рыжаков шагал позади нас, негромко командуя направление. По пути он любезно сообщил, в котором часу на "Адмирале" завтраки, обеды и ужины. Расписание не отличалось от общепринятого. Давящий взгляд бывшего офицера я ощущала на себе до самой каюты. Будь моя воля, я бы выцарапала ему глаза. Когда мы с Иваненко остались в каюте одни, я постыдно заревела, потому что второй раз в жизни мне было так страшно. Иваненко баюкал меня на своей мясистой груди, утешая:

— Эх ты, ребенок… Выберемся, нас же двое.

— В том-то и дело, что двое, — хлюпала я. — И я не ребенок, мне двадцать шесть уже.

— А ты не забывай, что тебя можно подстрелить, героиня ты наша. На "Пепле Марса" так и сделали, уже забыла?

И в самом деле, я об этом как-то не подумала.

— Банда Репьева еще не знала о твоей уязвимости, а здесь об этом знают. Так что не реви, что-нибудь вдвоем придумаем. Куда летим, мне тоже не говори, здесь может быть спрятана видеокамера.

Я быстренько загнала слезы обратно.

— Она обитаема, Федор Семенович, понимаете? Что же делать?

— Кто обитаемый?

— Планета. Где лес. А мы туда бандитов тащим.

— Чш! Придумаем что-нибудь, слышишь? Эх, ребенок…

Потекли сутки за сутками. Собакин ежедневно приглашал нас, пленников, к столу в кают-компанию, мирно беседовал с нами, удивлял обширной, но какой-то неупорядоченной эрудицией. И без остановки уговаривал нас вступить в его банду. Манил прибылями, дисциплиной в банде, которая нам импонировала. Кроме нас, за столом обычно восседал капитан Рыжаков, первый помощник капитана и еще несколько офицеров, вероятно, самозваных. Или дезертиров из многочисленных армий Содружества. За столом всегда текли разговоры, было даже весело. Мое присутствие, как женщины, вносило в разговор понятное оживление. Собакин исподволь старался выведать у меня, куда мы, собственно, направляемся, но я отделывалась шутками. Рыжаков время от времени окатывал нас с Иваненко жестким, каким-то каменным взглядом светло-голубых глаз. Он всегда был гладко выбрит и ухожен. Почему-то редко улыбался, хотя обладал чувством юмора, довольно циничным. В другой обстановке я бы в него влюбилась, но здесь этот человек внушал мне настоящий страх. Нас не пытались оскорбить или унизить, а ущемляли только запретом свободно перемещаться по судну. От кают-компании до нашей каюты нас сопровождал конвой, состоящий из крепкого вооруженного парня. Казалось, нам ничего не угрожает, но это была только видимость. От Кардабая до планеты с уникальным лесом пять суток ходу в подпространстве. Можно было поплутать, меняя направление, чтобы сбить бандитов с толку, но я отказалась от этой глупой мысли, потому что нас с Иваненко сильно стесняли наручники. Они натерли запястья, особенно Федору Семеновичу, проблематично было сходить в туалет, а помыться вообще не было никакой возможности. Собственно, я бы помылась, но Федор Семенович был против категорически. Бытовые сложности такого рода злили меня невероятно. Поэтому "Адмирал Грот" шел в нужном направлении по прямой, покидая подпространство только для того, чтобы успокоить гравитаторы и не отключать гравитационное поле. А мы с Иваненко бездельничали в каюте и тренировали мозги в бесплодных поисках выхода.


ВАЛЕРИЙ РЫЖАКОВ


Я понял, куда повернула мое судно рыжая бестия. Удивился. Выходит, уникальное дерево произрастает на моей родине? Тем лучше. Степашке об этом говорить не стал, пусть развлекается, пытаясь переиграть двух неглупых власовцев. Я сомневался, что дело кончится именно так, как он рассчитывает. Попробовать переманить власовцев на свою сторону под видом патриота своей родины и угнать у Степашки крейсер с заготовленной древесиной? А на хрена я им нужен, власовцам?! Я знал, что Иваненко является связистом на флагмане господина Власова, однако вдвоем с лоцманом они вполне могут справиться с управлением судна средних размеров. Они постараются сами угнать "Адмирал" при первой же возможности. Даже если они оба не знают, как пилотировать крейсер, они могут остаться на месте и подать сигнал бедствия. На третий день пути я отправился сам конвоировать пленных с обеда. В коридоре я врубил им в спины:

— До Осени осталось семьдесят девять часов ходу. Достаточно времени, чтобы свернуть вам шеи. Осень — моя родина, довести до нее корабль я смогу и без навигационных приборов.

Пленники замедлили шаг, и я грубо пхнул их обоих в спины, чтобы не останавливались. Впереди себя я видел роскошные волосы Марии. Как и в прошлый раз, я развлекался тем, что буравил ей спину взглядом. Она чувствовала мой взгляд, нервничала, сердито фыркала. Я не позволю Собакину ее убить. С ее способностями она была не менее уникальна, чем злополучный лес.

— Говори конкретно, чего ты хочешь, — произнес мужчина, не оборачиваясь.

— Я хочу получить свое судно, груженное уникальным осенним лесом. Вы мне поможете. За это я сохраню ваши жизни.

— А экипаж? А ваши друзья? — спросила из-за плеча Мария.

— Здесь у меня друзей нет. Экипаж подчиняется только мне. А банда Собакина пусть налаживает контакты с местным населением.

— А почему мы должны вам доверять? — спросил Иваненко.

— Я предлагаю вам выход из вашего незавидного положения. Осень — планета населенная и содержит флот. Один линкор, два эсминца, два крейсера, шесть канонерок, несколько грузовых и массу пассажирских судов. Выбор богатый, как видите. Банда может угнать любое из этих судов, и все они, разумеется, имеют исправные навигационные приборы.

— Идет, — буркнул Иваненко.

Для пленных мое предложение было единственным шансом выжить. Осталось уговорить Собакина не уничтожать их раньше времени. Я хотел получить Марию. Ее уникальные возможности представляют большую ценность. Собакин был не столько умен, сколько хитер, об истинной ценности заложницы он пока еще не догадался. Зато догадался я.


Я не торопился, выждал, пока Мария не подала команду вывести "Адмирал" из подпространства. Собакин разглядывал в обзорные экраны ходовой рубки незнакомые ему созвездия и незнакомое солнце. Потом стукнул кулаком по одному из неисправных табло.

— Ну, и куда она нас завела?

— К звезде Осень, — подсказал я.

— Осень? — переспросил Собакин, изумился, а потом радостно захохотал. — Обжитая планета! У них есть корабли, а значит, мы свалим отсюда с груженым "Гротом" на буксире! Это везение, просто невероятное везение!

Собакин удивился, почему он не может убить пленников немедленно.

— Наши пленники — капитал, — втолковывал я ему. — За них необходимо потребовать выкуп.

— С кого? С Власова? Я пока еще в здравом уме. Я думал об этом. Нет.

— Чего ты боишься?

— Да, я боюсь Слепого. Я называю вещи своими именами. Я собираюсь жить долго и счастливо. Поэтому мне не следует наживать себе врага в его лице.

— Ты уже нажил себе врага, украв его людей. Тем более если ты их убьешь. Рано или поздно он узнает об этом.

— Ты прав, Рыжий. И что же мне теперь делать?

Собакин забегал по рубке взад-вперед, заглядывая в каждый экран. Потом остановился.

— Я знаю. Я верну Слепому его людей целыми и невредимыми. Просто счастье, что я хорошо с ними обращаюсь.

— Мы не одни, — подал голос дежурный. Я подошел к уцелевшему дисплею радара. Визуально в космосе рядом никого не было, однако радар улавливал гравитационные поля нескольких кораблей.

— Это что еще за клоуны? — удивился я. Собакин сунулся к дисплею радара, как будто что-то в нем понимал.

— Что там?

— Несколько замаскированных кораблей, порядка шестнадцати штук. Может, больше.

— Только этого еще не хватало. Это Осень?

— Нет, это не их корабли. Похожи на доржиан. Нам до этих судов нет никакого дела. У нас своя дорога, у них своя. Что бы эта эскадра здесь ни делала, у нее свои задачи, не связанные с нами. Иначе бы они дали по нам залп, как только мы вышли из подпространства, или хотя бы вышли на связь.

— Но они наверняка нас увидели!

— Разумеется, увидели. Ну и что из того?

Истеричка! Похоже, эти клоуны сами не рады встрече с нами. Делают вид, будто их нет. Чего же тогда впадать в истерику? Я подавил желание стукнуть Степашку кулаком по голове, чтобы угомонился.

Все получилось совсем не так, как я хотел. И уж совсем не так, как хотел Собакин. "Адмирал Грот" вышел на орбиту Осени под маскировкой, чтобы нас не увидели на радарах. Вокруг планеты по разным орбитам кружила вся местная эскадра. Нас не ждали, а потому не искали целенаправленно. Прибытие нового крейсера осталось незамеченным. Я решил захватить крейсер перед завершением погрузки. Древесина к этому времени будет уже почти вся погружена, а на борту останется минимум людей. Я постараюсь оставить на борту как можно больше своих людей. Я не сомневался, что оставшихся людей, подчиненных мне, уговаривать не придется. Они продолжат делать свое дело. Чем меньше народу, тем крупнее будет доля добычи.

Собакин отправил на поверхность планеты четыре шлюпки с прицелом в нужный район. От причала "Адмирала" отвалило пять шлюпок. Я моментально объявил тревогу. Позвонил на пост рядом с каютой пленников, никто не ответил. Кинулся туда сам. В узком проходе столкнулся со Степашкой, который тоже был знаком с арифметикой. Чтобы на пятой шлюпке отчалили наши гости, было из разряда фантастики. Скорее всего, кто-то из команды поменял свои намерения. Однако проверить не мешало, и чем быстрее, тем лучше. На месте двери в каюту мы увидели развороченный, изорванный проем с закрученными в штопор острыми краями. Дымом не пахло. Охранника на месте не было. У меня от изумления ноги приросли к палубе.

— Как такое возможно?! — поразился Собакин при виде завернутых в трубочку нанотриплезитовых косяков. — На взрыв непохоже. Да и сигнализация бы сработала… Нанотриплезит, он же это… он же крепче любой стали…

Ломать голову было некогда. Мы кинулись обратно в рубку. Шлюпка с беглецами шла отдельно от всех остальных, безошибочно приняв направление к Мильгуну, единственному городу на планете. Нас пока не обнаружили, маскировка защищала довольно хорошо, но стоит поднять стрельбу, нас тут же засекут с военных кораблей на орбите. Поэтому стрельбу подняли со шлюпок над самой поверхностью. С обзорных экранов я наблюдал, как подбитая шлюпка с беглецами медленно завалилась где-то в осенних дебрях. Степашка взмахнул руками в отпускающем жесте.

— Сами виноваты, — сказал он. — Что им не сиделось на месте? Думаешь, они выживут? Они ведь могут добраться до населенных мест и рассказать о нашем тут рейде.

— На всей планете размером с Землю всего один городишко, где проживает от силы пятнадцать тысяч, да еще вокруг разбросано несколько деревень. Когда-то деревень было четырнадцать.

— И это все? И где они расположены?

— Вон они все, — я кивнул головой на экран. — В планетарных масштабах близко от нашей высадки, но пешком… сами понимаете. А еще надо знать, в каком направлении шагать. А если быть точнее, продираться сквозь джунгли.

— Замечательно. Пусть проваливают, куда им вздумается, если они еще живы.

Мне не хотелось, чтобы они погибли. Мне необходима была эта женщина, ее способности. Я разочаровался и расстроился.

Наши шлюпки приземлились в нужном месте. Все было спокойно. Собакин отчалил следующим рейсом. Я остался на корабле. Несмотря на бегство пленников, у меня оставались все шансы захватить судно вместе с грузом.

Астронавты на земле вытащили оборудование, разбили лагерь. Под нервным командованием Собакина они взялись осваивать тяжелую профессию лесорубов.


ФЕДОР ИВАНЕНКО


Прежде чем выбраться из горящей шлюпки, мы разрубили цепь на наручниках. Для этого Мария выпрыгнула наружу, а я остался внутри и задраил люк. Давление крышки люка составляет несколько килотонн. Цепь не выдержала. Наконец мы освободились друг от друга! Я выпал из наполненной едким дымом шлюпки, и мы, кашляя, отбежали от нее подальше. Девчонка первым делом побежала в кусты (наконец без старого кабана, привязанного к ее изящной руке!), радуясь свободе и подпрыгивая, как козленок. Нас со всех сторон обступал лес, густой, перепутанный, насыщенно-зеленый с желтизной и, несмотря на густоту зарослей, наполненный солнечным светом. Положение наше уж куда как поправилось, но оставалось незавидным, а я наслаждался лесным воздухом, светом, лесными звуками. Так хорошо на душе мне еще никогда не было. Мария шумно выбралась из кустов.

— Чуешь, что происходит? — негромко спросила она восторженным голосом. — Вот здесь, — она положила ладонь себе на грудь. — Так хорошо… Это лес, это все лес, эти деревья, — она дотронулась рукой до ближайшего ствола. — Эти деревья и в самом деле уникальны. Бандиты будут их вырубать. Губить такое сокровище — это же преступление, Федор Семеныч!

— Нам бы отсюда выбраться, — напомнил я ей.

— Город с той стороны, нам надо идти туда.

Я с сомнением огляделся по сторонам. Заросли выглядели неприступными. Помнится, уже подбитые, мы пролетели над какой-то просекой.

— Доберемся до просеки и пойдем пешком, — предложил я. Я до сих пор не мог прийти в себя после побега. Контраст между опостылевшей запертой каютой и свободным лесом был просто ошеломляющим. Ошеломляющим было и падение в горящей шлюпке. Наш побег совершился с головокружительной скоростью. Мария указала Собакину нахождение леса, просто ткнув пальцем в обзорный экран, и нас снова заперли в каюте. Выждав пять минут, Мария искривила пространство с дверным проемом, а потом снова его расправила. Дверь деформировалась, смялась и лопнула. На ее месте образовалась роскошная дыра, как раз для меня. Я ухнул от удивления и вырвался в коридор, словно вепрь, с намерением свернуть часовому шею. Однако парень оказался шустрее меня. Я только увидел его спину. Он с невнятным воем удалялся вдоль по коридору, да так быстро, словно за ним гналась стая голодных тигров. Мы с Марией кинулись в шлюпочный отсек. Мы опередили десант на добрую пару минут и забрались в дальнюю шлюпку. Мария торопилась, хотела стартовать, но я придержал ее, опасаясь быть расстрелянным с крейсера в упор. Наша задача — отдалиться от крейсера на небольшое расстояние, где маскировка уже не действует, и где стрельба выдаст присутствие бандитов. Десант занял четыре шлюпки. Шлюпки задраились и отвалили от борта крейсера. Несколько невероятно долгих минут мы держались со всей группой, а потом взяли направление к Мильгуну. Бандиты отважились на стрельбу, но уже у самой поверхности.

Теперь мы с Марией проламывались сквозь местные джунгли, не имея с собой никаких запасов, не зная, что в этом лесу съедобно, что ядовито, и какие звери здесь водятся. Вдохновляло то, что Мильгун находился недалеко отсюда. Если пешком по просеке… Н-да-а… Я привык мыслить галактическими мерками, а вот если мерить человеческими шагами… Наверное, за неделю дошагаем. Видимо, в лесном воздухе и в самом деле что-то было, потому что наши с Марией проблемы меня не слишком беспокоили. Лес не вызывал сонливости, но он успокаивал, а заодно усыплял и бдительность. Мария тоже не высказывала никаких опасений. Тем не менее, мы насторожились, когда услышали характерный шум двигателей. Шум нарастал, и доносился он с неба.

— Не ищут ли нас бандиты? — с тревогой предположила Мария.

Я мотнул головой, и капли пота разлетелись в разные стороны.

— Мы им не нужны. А за то время, пока мы доковыляем до города, они уже покинут планету. Мы не представляем для них никакой опасности.

— Но возвращаться сюда за следующей партией леса им будет рискованно.

— Бандиты не думают о будущем, им лишь бы сейчас обогатиться.

— Значит, второй раз они уже не вернутся. Что ж, хоть какая-то от нас польза, — вздохнула Мария, задравшая голову кверху.

Над нами с надсадным гулом пролетела неряшливая громоздкая конструкция, похожая на косматую навозную муху.

— Вот это экспонат! — хихикнула Мария. — Что это, Федор Семеныч?

— А фиг его знает, отродясь не видал ничего подобного. Начадил-то, фу! А заправляется, похоже, биотопливом. Видала, куда полетел?

— А то ж! Аккуратно в сторону высадки наших недавних дружбанов.

— Это может означать, моя Маруся, что местные не такие уж ротозеи. Ладно, пошли. Полетят обратно — надо подать им знак, чтобы нас подобрали. Ну, все в порядке.

— Меня зовут Мария, а не Маруся, — сварливо буркнула Маша.

Мы продирались сквозь заросли еще минут двадцать, я впереди, Мария за мной следом. Остановились мы вовсе не потому, что устали ломать ноги в заросших обломанных сучьях и ямах, не потому, что я совсем запыхался, а пот заливал мне глаза, и не потому, что Мария иссекла ветками и жесткой травой нежную кожу. Мы не услышали никаких посторонних звуков, но мы ощутили вибрацию, как от звука низкой частоты, и слабое сотрясение почвы. И мы остановились.

— Идет бой, Мария.

— Слышу, я ж не слепая, — отозвалась девчонка. — Как ты думаешь, кто кого побьет?

— В интересах планеты это не так уж и важно. Даже в случае победы нашим разбойникам придется убираться отсюда несолоно хлебавши.

Наше настроение повысилось еще больше, когда мы, измученные борьбой с местной флорой, оба взмыленные и обцарапанные до крови, выбрались на просеку. Я с тяжелым сопением пошел вперед, Мария за мной. После зарослей идти по колее было даже приятно, но облегчение длилось ровно три минуты. Затем снова стало тяжело. Через пятнадцать минут стало совсем невмоготу. Солнце припекало, ветер в лесу не дул, мучительно хотелось пить. В глазах стояла темнота. Мария не жаловалась, терпела. Мы прошагали два с половиной часа, а потом нас стал догонять шум мотора, но уже другого и не с неба. На всякий случай мы свернули с просеки и затаились в кустах. Я радовался передышке. Шум нарастал, пока не стал таким же надсадным, как у дреналета, который давеча пролетел над нашими головами. Вскоре появился источник шума. Вдоль по просеке валил сельскохозяйственный трактор, на котором восседали два человека. Эти люди были не из банды. Мы переглянулись.

— Бой? — предложила Мария. Я отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и мы вышли наперерез трактору.

— Р-руки! — рявкнул один из трактористов и вскинул огнестрельное ружье. Второй сделал то же самое. Мы послушно задрали руки. Рубашки у обоих парней были запачканы кровью. Нет, не запачканы. Рубашки были залиты кровью так, что их первоначального цвета было уже не разобрать.

— Кто такие? — грубо спросили у нас.

Что им сказать? Что мы упали с неба на их грешную землю?

— Мы заблудились, — соврал я.

— На вас судовая одежда и наручники, так что зубы нам не заговаривай, — прорычал один из трактористов.

— Мы с пиратского судна, — сознался я. — Мы были у них в плену, сбежали при высадке.

Парни переглянулись.

— Руки выше, — скомандовал один.

— Может, пристрелить? — предложил второй.

— Погоди, может, не врут. Руки за голову!

Парни повязали нас по всем правилам: мордами (то есть толстой мордой и конопатым лицом) на капот и так далее. Теперь мы ехали на тракторе, только со связанными руками. Было жарко, палило солнце, снизу нещадно припекала чадящая раскаленная машина, отвратно разило горячим биотопливом, и пить хотелось все сильнее. Парни молчали. Были они неопрятные, обросшие щетиной и вонючие. Запах крови перекрывал амбре немытых тел. Вполне вероятно, что эти люди летели на сказочном дреналете, дали бой бандитам, и теперь возвращаются обратно.

— Дайте хоть водички попить, — попросил я.

— Молчи, кандальник.

— Дайте хотя бы девочке, люди вы или вурдалаки лесные?

Они сунули Марии пятилитровую бутылку с вожделенной водой, и мы с ней оба напились. Есть не хотелось. Я с неохотой вернул бутылку трактористу.

— Далеко ли до города?

— Доберемся быстро, не суетись, — буркнул тот. — Мы вас прямо в кутузку отвезем, нам как раз по пути.

— Кто вы такие? — подала голос Мария.

— Это кто вы такие, еще разобраться надо. Ничего, в полицейском участке разберутся.

За нами не следили слишком пристально. Трактористы явно были уверены, что нам с Марией не удастся удрать от них по зарослям. Мы и не собирались удирать. Мария изучила узел на моих руках и принялась его развязывать. Фокус усложнялся тем, что руки у нас обоих были связаны за спиной, а веревки крепко затянуты. Приходилось быть начеку, чтобы парни нас не застукали. Мария сдерживала сердитое сопение. Узел поддался нескоро. Я с наслаждением взялся за свои запястья. Освободиться бы еще от наручника!

Я не успел развязать руки Марии. Трактор свернул в заросли и остановился. Парни спрыгнули на землю и велели слезать и нам. Я быстренько спрятал руки за спиной. Нам открылась расчищенная поляна, а на ней — замаскированный вертолет. Не опрометчивое ли решение приняли эти ребята, собираясь сдать нас полиции? Мы ведь там расскажем про вертолет. Если они не соврали нам насчет кутузки. Мне опостылело бесцеремонное обращение, и я слегка придавил ближайшего ко мне парня. Его ружье планомерно перекочевало ко мне. Второй обернулся ко мне слишком поздно, свое ружье ему пришлось бросить на землю и развязать Марии руки. Маша подхватила с земли ружье. Парни помрачнели.

— Вот теперь другое дело, — с удовлетворением произнес я. — А теперь все в вертолет. Кто из вас водила? Направление полета не меняется, в полицию — так в полицию, я не против. Сейчас вы расскажете, кто вы такие, кто победил в стычке с бандитами и куда делись остальные ребята с вашего дреналета.


АНДРЕЙ РУДЗЕВИЧ, начальник Управления внутренней безопасности Осени


Я с удивлением разглядывал людей, минуту назад вломившихся в полицейское управление. Двоих из них, в окровавленных рубашках, я хорошо знал в лицо. Я, как начальник полицейской управы, знал своих подопечных. Эти двое, братья, занимались фермерством в одном из поселков. За ними числилась обычная контрабанда леса, а заодно и мелкое браконьерство. Незнакомый мне мужчина был одет в типичную серую с синим одежду астронавтов, разодранную в клочья, женщина щеголяла в короткой юбке из добротного материала и изорванной вызывающей маечке. На руках у обоих болтались обрывки наручников. Одежда мне не понравилась на всех четверых.

— Беда, полковник! — кинулся вперед один из братьев и наткнулся на мой стол. На столешницу легли деревенские натруженные ладони. В нос мне ударила волна смрада, и я слегка отпрянул. — Лес рубят! Чужие! Прилетели по тихой и рубят.

— Так. Давайте-ка по порядку. Для начала сядьте.

Четыре человека шумно расселись по скрипящим стульям. Я невольно морщился от густого запаха крови.

— Теперь будем знакомиться.

— Некогда знакомиться, на Осени банда! Банда из космоса, понимаете? — одновременно заговорили оба брата и оба вскочили на ноги.

— Сядьте немедленно, — рявкнул я. — Как ваша фамилия?

— Авилкины мы, Игнат и Тёма. Артем. Тут такое творится…

— А вы кто? — обратился я к парочке в наручниках.

— Меня зовут Иваненко Федор Семеныч, моего друга и напарницу — Поморова Мария. Мы с планеты Онтария. Слышали о такой?

— Как же, слышал. Значит, Власов переквалифицировался в лесоруба, я правильно понял?

— Да ничего вы не поняли! — вызверился Игнат Авилкин и снова вскочил со стула.

— Сядьте, Авилкин! — рыкнул я и обратился к Иваненко:

— Как вы сюда попали?

— Нас доставила сюда банда Собакина на крейсере "Адмирал Грот". Нас взяли в заложники на Кардабае, когда мы грузили товаром наше судно.

— Так. Да сядьте же, Авилкин!

— Далее банда привела крейсер сюда. В данный момент "Адмирал Грот" нарезает круги на орбите над вашими головами.

— На орбите находится наш флот, его бы заметили.

— Крейсер замаскирован, — с оттенком презрения бросила Поморова. — Кстати, он ходит по низкой орбите.

— При высадке банды на планету мы сбежали. У меня все.

— Все? — я выразил удивление. — А что банде Собакина понадобилось у нас?

— Ваша древесина из вашего засекреченного леса.

— Ясно.

Я перевел взгляд на братьев, и они тут же оба вскочили.

— Послушайте, мы с ними воевали…

— По порядку.

— Да, надо по порядку, а то он ни хрена не понимает, — осадил Игната второй брат. — Погоди, давай я сам расскажу. Наша бригада валила лес в трехстах километрах отсюда. Глядим, значится, с неба пять шлюпок сыпятся, и все в наш лес, чтоб им пусто было. Ну, дак они как посыпались, начали друг по другу палить. Один задымился и упал, остальные сели в лесу.

— Мы бегом в наш флаер и почесали туда, — перебил Артема Игнат. — Нашли их быстро, а они давай палить в нас из базуки. Сбили нас, значит, гости-то, мы рухнули, давай выбираться, а они нас окружили и давай лупить из лучеметов. Ну, мы тоже не лыком шиты, все при оружии, как положено, тоже много ихнего брата положили. Только из бригады мы двое в живых остались. Темку в бочину ранили, а на мне хоть бы царапина осталась, обидно даже. Столько полегло там наших, а я…

Наконец я сообразил, что меня не разыгрывают, не ломают комедию и не шутят, и что в нашем маленьком и тихом царстве-государстве происходит нечто страшное и выходящее за всякие рамки. И что кто-то уже погиб. Я сразу подумал о детском санатории "Русалочка" недалеко от Мильгуна. Там отдыхают дети, резвятся на берегу чудесного озера Мильгун, родители трясутся, чтобы их чадо ненароком не забрело в безобидное наше озеро поглубже, а где-то неподалеку, в сказочном нашем лесу, получается, кровь рекой… Я краем глаза глянул в окно. За окном ничего не изменилось. Все то же ярко-синее небо, все те же шумящие на ветру богатые деревья, те же бело-розово-голубые двухэтажные здания, сияющие стеклом… Клонилось к закату солнце, налившееся ослепляющим оранжевым цветом, раскалило кабинет, кондиционера будто и не было. Все, как обычно. Изменился только воздух вокруг меня, стал тяжелым, и в легкие он пролезал неохотно.

— Раскуйте нас, пожалуйста, — услышал я голос одного из пришельцев. Мужчина и женщина дружно взметнули в мою сторону руки с болтавшимися обрывками наручников.

— Откуда на вас такие драгоценности? — поинтересовался я.

— Собакин сковал нас вместе, — объяснил Иваненко.

Я ждал продолжения, и он продолжил:

— Мы разбили цепь дверкой люка на шлюпке.

— На какой шлюпке?

— На той самой, по которой стреляли.

— Ясно. Сколько людей было в бригаде? — спросил я фермеров.

— Восемь.

— Ясно. А теперь составим протокол.

Долго ли, коротко ли, протокол был составлен. День тихо угасал за окном кабинета. Вечер был такой же, как всегда. Как обычно.

— Вы, Авилкины, можете идти. А вас, Иваненко и Поморова, я вынужден задержать.

— Как задержать? Почему? — удивилась Поморова, и усталое веснушчатое лицо ее исказилось от неподдельного горя.

— Там наш лес рубят, полковник, а вы тут протоколы составляете. Время-то идет! — влез Игнат Авилкин уже из дверей кабинета.

— На каком основании вы нас задерживаете? — осведомился Иваненко.

— До выяснения личности, — миролюбиво объяснил я. — Не беспокойтесь, камеры у нас хорошие, кормят отлично. Есть душевые. Помоетесь, поедите, выспитесь, посмотрите новости. Если хотите, переоденетесь в чистое. Одежду выдадим, сами понимаете, нашу…

— Я хочу, чтобы мне постирали и вернули обратно мою собственную одежду! — задиристо заявила Поморова.

— Пожалуйста. В камере есть стиральная машина. Стирайте. А мы пока пошлем запрос на вашу Онтарию. Авилкины, немедленно покиньте кабинет, иначе вас я тоже задержу.

Братья дружно сунулись в дверь и освободили от себя мой кабинет, оставив зловоние немытых тел и крови.


Отправив под стражу бандитов Власова, я вышел на связь с президентом Осени. Секретарша Суреповой Леночка на вызов ответила сразу и соединила меня со своей владычицей. Владычица секретарши Леночки, а заодно и всего нашего государства обдала меня льдом немигающего взгляда. Правила она уже три года, но я не мог к ней привыкнуть. С президентами-мужчинами работать было гораздо проще. Я постарался забыть об обжигающе-холодной красоте президента и обрисовал ей сложившуюся ситуацию.

— Надо послать в указанный район вертолет для разведки, — с ходу решила Сурепова.

— Наш вертолет бандиты-астронавты расстреляют за пару секунд, — ответил я. — Я считаю, что туда необходимо отправить на флаерах все полицейское отделение и дать бандитам бой.

— Надо сначала переговорить с ними.

— С хорошо организованной вооруженной бандой?

— Возможно, их удастся уговорить убраться отсюда подобру-поздорову.

— Не забывайте, что космические бандиты в первую очередь головорезы и умеют воевать. Им не о чем с нами разговаривать, а нам нечего им предложить. Все мы знаем, зачем они сюда притащились. Шесть человек уже убито. Пока мы будем заговаривать им зубы, они будут рубить лес и успеют подготовиться к обороне. Мы не располагаем армейскими частями, чтобы выбить их из леса. Вместо армии мы располагаем только хорошо отлаженной системой внутренней безопасности, вы это знаете.

— Кроме того, мы располагаем военным космическим флотом.

— Если уничтожить банду из космоса, начнется повальный лесной пожар. Пока мы его потушим, успеет сгореть весь драгоценный лес вместе с его окрестностями. Внезапное нападение — единственный выход в сложившейся ситуации.

Сурепова на секунду задумалась.

— Да, вы правы, — согласилась она. — Как же так получилось, что их прибытие никто не заметил?

— Крейсер у них замаскирован, и запеленговать его сразу можно только случайно.

— Зато его можно найти. Наверняка он ходит по низким орбитам, а это сужает круг поиска.

— Да, это так.

— Сколько у вас человек в наличии?

— Сорок два человека мужчин, двадцать два флаера. Женщины участвовать не будут.

— Думаю, этого достаточно. Хорошо, поступайте так, как вы решили. Где сейчас власовцы?

— Под стражей до выяснения личности.

— Пусть посидят. Они тоже бандиты, а у нас курорты полны детьми и отдыхающими. Когда планируете начать операцию?

— Утром в 4.30. Я уже собираю людей.

— Хорошо.

Сурепова отключила связь.

Я оглядел кабинет. Все, как обычно. Надо менять кондиционер или отремонтировать на нем климат-контроль. Жена просила по дороге домой купить продуктов. Мысли мои упорно сползали на какие-то бытовые мелочи. У моих подчиненных всегда было много работы. Курорты Осени разбросаны по планете с учетом смены времен года. Таким образом, туристы посещали нас круглогодично, а их надо охранять от воров, грабителей и аферистов. Сводка происшествий прошлого месяца не отличалась от сводки позапрошлого, а если поднять сводку за те же месяцы прошлого года, можно увидеть примерно то же самое. Пожалуй, в нашем управлении долго будут вспоминать предстоящую операцию. Нам несколько раз приходилось накрывать целую банду, но еще ни разу — заявившуюся сюда на крейсере. Мы имели дело с организованными бандами наркоторговцев, шулеров, сутенеров, карманников, но ни разу — с вооруженной бандой из космоса. Крейсер… Впрочем, на орбите крутится целый флот под командой Остроухова, у нас в наличии имеется даже линкор. Все будет в порядке. На нашей стороне — внезапность.

Операцию назвали "Звездопад".

— Нечего церемониться, — заявил капитан полицейского отделения одного из поселков, предложивший название. — Пощелкаем этих звездочек небесных, чтобы больше никому не было повадно залетать к нам сюда без спроса…

В 4.30 утра, едва забрезжил рассвет, восемнадцать полицейских флаеров поднялись в воздух и двинулись в сторону нашего уникального леса, гибнущего под пиратскими пилами, в густой утренний туман, обещающий солнечную погоду. Операция "Звездопад" началась. Покрыв расстояние в триста километров до легального лесоповала, мы перешли на бреющий полет. Два часа спустя после вылета преступники были обнаружены. Они успели выкосить уже целый гектар драгоценных деревьев, которые мы берегли, как зеницу ока. Проплешину в густом лесу мы увидели издалека даже на бреющем полете. Мы не успели ничего толком рассмотреть, как со стороны вырубленной проплешины хлестнула белая молния и ударила в один из флаеров. Через несколько секунд второй флаер был поражен так же, как и первый. Обе машины, чадя по-черному, завалились в джунгли. Эфир завыл на все голоса — мои подчиненные были поражены внезапной гибелью товарищей. К этому моменту моя машина достигла края проплешины, я мельком увидел штабеля бревен, поваленные в беспорядке деревья, великое множество суетящихся людей в серых и зеленых одеждах. И не только это. Проплешину украшала магнитронная пушка, которая нас и встретила. Плоская разящая поверхность пушки жидко переливалась острым блеском копившегося заряда, затем плевок молнией — и третий флаер понесся навстречу смерти, выбрасывая позади себя черный дым. Следующий заряд скопится через восемь секунд. Я заметил на проплешине трех человек с базуками, которые могут сбить флаер так же просто, как и магнитронная пушка. О предполагавшихся переговорах с бандитами не могло быть и речи. Я скомандовал огонь на поражение. С флаеров открыли огонь по людям на проплешине и между деревьев. Люди внизу как-то быстро попрятались, как вши, зато пушка плюнула трескучей молнией, сбив еще один флаер с нашими ребятами. Ее поддержали удивительно меткие выстрелы из базук, поразившие наши флаера из гущи зарослей. Эфир охал и страшно матерился; заряды с флаеров сыпали, как проливной дождь, но они не могли пробить защитный навес рядом с опасной пушкой, под которым прятался обслуживающий персонал. На проплешине я увидел несколько лежащих тел, однако испытать удовлетворение мне помешал адреналин, кипящий в крови и застилающий резью глаза. Поражающий утюг пушки, отливающий жидким электричеством, повернулся к нашему флаеру. Мой напарник бросил флаер в сторону, и молния пыхнула мимо. Я ненадолго ослеп от молнии, и как ослепший пилот справлялся в это время с машиной, я не понял. Пилот мастерски вывел машину из короткого штопора. "Звездопад" получался хоть куда, только в роль звезд угодили мы сами. Еще не прозрев, я скомандовал отход. Флаеры повернули в сторону Мильгуна. Однако кровавая бойня еще не закончилась. К ужасу своему я увидел, как из леса поднимается космическая шлюпка. Ее стальные закопченные бока безобразно чернели на фоне синего нашего неба, мирного испокон веков, угрожающе поворачивались дула орудий ближнего боя. Потрепанная многочисленными посадками шлюпка выглядела, как грязный, ощеривший чешую дракон. Отчаянная ругань в эфире перешла в вой ужаса; флаеры метнулись прочь от бандитской шлюпки, как овцы от волка, выжимая предельную скорость. Скорость шлюпки, увы, была на порядок выше. Последовал залп из бортовых орудий. Пламя буквально сдуло два флаера, которые разлетелись на куски в клубах черно-красного злого пламени. Черное чудовище угомонилось и прекратило преследование. Оставшиеся полицейские машины неслись к городу. Эфир подавленно молчал. Я быстро произвел перекличку среди оставшихся в живых. В 9 утра мы уже загоняли уцелевшие машины в полицейские ангары. Из восемнадцати флаеров осталось восемь. Люди выходили из ангаров угрюмые, кое-кто со стеклянным взором, собирались по несколько человек, шумно обсуждали фиаско, вспоминали товарищей, оставшихся на поле брани. Среди полицейских царила общая растерянность. Рыдал навзрыд седой майор, потерявший сына. Я собрал людей и произнес речь, чтобы немного успокоить их и настроить на предстоящую борьбу, а заодно и на обычную рабочую рутину, которая между тем никуда не делась.

Мне часто приходится делать дела, которые делать не хочется. Но у меня не было еще дела, которое мне настолько сильно не хотелось делать. И не было никакой возможности избежать его. Мне предстояло доложить Суреповой о нашем разгромном поражении, и мне настолько не хотелось этого делать, что кости мои, казалось, закручивались в штопор. Я решил явиться к президенту с докладом лично и отправился из управы в президентский офис пешком, благо вся официальная жизнь нашего маленького городка умещалась на городской площади. Ноги идти отказывались. По пути я задержался у фонтана, ополоснул разгоряченное лицо холодной водой. Потом решился и твердым шагом пошел к президентской конторе. В приемной навстречу мне поднялась Леночка. Видимо, что-то такое было на моем лице, потому что она заметно побелела и села обратно на стул. Я распахнул дверь президентского кабинета. Сурепова при моем появлении изменилась в лице и встала. Я еще ни разу не видел у нее настолько сильно выраженных эмоций. Что ж, деваться некуда.

— Мы потерпели поражение, Александра Владимировна, — произнес я.


АЛЕКСАНДРА СУРЕПОВА, Президент Осени


Известие о поражении сразило меня наповал. Поражение — значит, погибли люди. А еще поражение означает, что над населением Осени нависла серьезная угроза. Что в нашем государстве происходит нечто очень серьезное, неконтролируемое, масштабов чего я еще не осознала, и это нечто надо было срочно разруливать. А я не любила, когда не имела возможности контролировать ситуацию. Я собрала волю в кулак и спросила холодно:

— Сколько человек погибло?

— Двадцать девять человек пропало без вести. Раненых нет.

Я фыркнула и сердито отвернулась к окну.

— Они располагают магнитронной пушкой и тремя базуками, не говоря о личном оружии, — доложил Рудзевич.

— Сколько в банде людей?

— Невозможно было подсчитать. Много. Если учитывать то, что в межзвездном крейсере экипаж обычно составляет от трехсот до шестисот человек…

От трехсот до шестисот человек?! Вот это новость!

— Надо было раньше учитывать, — с досадой оборвала я полковника. — Почему вы раньше не сказали? Что ж. Ситуация не безвыходная. Ваше управление хорошо ловит жуликов и воров, обезвреживает наркокурьеров, в государстве нет ни одной преступной группировки. Вы хорошо выполняете свою работу. Обезвреживание межзвездной банды, прибывшей на военном судне из самой преисподней и вооруженной до зубов — не ваше дело. Я немедленно свяжусь с Остроуховым. Он уже ищет крейсер, а бандитскую лесопилку пусть уничтожит с орбиты. Мы располагаем возможностью подобрать уцелевших людей?

— Бой произошел в разбойничьем вертепе. Подобрать уцелевших людей возможности нет, иначе мы бы это сделали. Я направил отряд на наш лесоповал, чтобы встретили там прорвавшихся.

— Будем надеяться, что преступники оставят пойманных в живых.

Рудзевич рассказал о бое в подробностях. Что и говорить, "звездопад" получился феерический. Полковник ушел, не потрудившись скрыть понурый вид. Я велела секретарше выйти на связь с флагманом и стала ходить из угла в угол. Я не сомневалась, что банда будет уничтожена. Однако к этому времени уникальный лес, который мы бережем, как зеницу ока, будет частично вырублен незваными душегубами. Часть погибнет в пожаре, который наверняка будет вызван огнем с орбиты. Придется считать убытки. Еще больше было жаль погибших в глупом, неравном бою. От трехсот до шестисот человек… Почему я не спросила Рудзевича об этом раньше? Почему я не подумала, что бандиты могли доставить с военного крейсера пушки?! О чем я вообще думала, росомаха? Да, о каких-то проблемках государственной важности, и ничто не подсказало мне, что межзвездная банда является самой серьезной на сегодняшний день проблемой. Многих "пропавших без вести" я знала, знала их семьи. Мучилась виной, что необдуманно отправила людей на верную смерть. Звякнул видеофон.

— Юхнович на связи, — доложила Леночка.

На экране возник министр финансов, тощий и с крупным носом.

— Я слышал, в лечебном лесу какая-то заварушка, — прогнусавил он.

— Что и от кого вы слышали? — спросила я, придав голосу суровость.

— Собака лает — ветер носит. В 9 утра из леса прибыла вся наша столичная полицейская управа, вернее, то, что от нее осталось.

— Значит, вы и без меня все знаете.

— Таки я хочу спросить. Если стратегический лес порубят бандиты, что нам останется? Придется ждать несколько лет, пока можно будет снова рубить, а пострадает от этого бюджет.

— Пострадает, Лев Яковлевич, это верно.

— Ай-яй-яй… Сколько же погибло людей?

— Еще неизвестно. Пропало без вести двадцать девять человек.

— Считайте, погибли, ай-яй-яй! Надо семьям выдать компенсацию.

— Погодите хоронить. Как закончится вся эта заваруха, тогда все и подсчитаем.

— Когда же закончится?

— Скоро, Лев Яковлевич.

— Как страшно жить… Что ж, до встречи.

— Александра Владимировна, Остроухов ответил, — доложила Леночка.

Я была рада видеть капитана нашего флагмана. Он один из немногих общался со мной свободно. Я изложила ему суть дела.

— Мы найдем крейсер и уничтожим лагерь преступников, — пообещал Остроухов. — Только у нас еще одна проблема.

— Какая проблема? — насторожилась я. Ни в коем случае, никаких больше проблем! Хватит. Я приготовилась задвинуть проблему куда-нибудь поглубже.

— Очир. Доржи.

Планета Доржи с государством Очир вращалась вокруг солнца Очир. Доржиане являлись ближними нашими соседями, 38 часов ходу в подпространстве.

— И что же Очир?

— Очир направил к нам свой флот. 2 линкора, 8 крейсеров, 17 канонерок. Все у нас на орбите. Прикатили, как на именины, полчаса назад.

— Что им понадобилось?

— А они со мной общаться не желают, дабы не нарушать субординацию. У них там адмирал, а я всего лишь капитан, Александра Владимировна. Адмирал желает разговаривать только с президентом.

— Что ж. Я тоже не буду нарушать субординацию. Побеседую с президентом Очира. Найдите бандитский крейсер. Стрельбу пока не открывайте ни по нему, ни по планете. Не нравится мне эта эскадрилья у меня над крышей.

Новую проблему задвинуть не получится. Придется заниматься еще и ею. В конце разговора с Остроуховым меня отвлек непонятный шум в приемной. Я выпрямилась. Двойные двери в кабинет распахнулись настежь, как будто их пнули ногой, и ко мне ввалились два человека. Один был необъятно толст и лыс, другая — тощая, как кочерга, и неприлично рыжая. Оба одеты в какие-то лохмотья, в которых на мужчине едва угадывалась одежда астронавтов. На женщине целой осталась только юбка. Леночка безуспешно пыталась вытолкать посетителей из кабинета.

— Власовцы, — вмиг догадалась я. — А где…

— …ваша охрана? Мы ее тут слегка помяли, — виновато сообщил толстый.


ФЕДОР ИВАНЕНКО


На "Стремительном" и на Онтарии не было места роскоши, и я к ней не привык. Мы с Марией ворвались в просторный светлый кабинет с высокими потолками, мебелью из настоящего дерева, громадными креслами, окнами до потолка, тяжелыми портьерами, отливающими медом, допотопной биотехникой на столе для переговоров посреди кабинета, и я подумал, что мы здесь похожи на бездомных собак, случайно забежавших с улицы. Что касается хозяйки кабинета… Я напоролся на разящий холодом взгляд светло-голубых глаз на холеном матовом лице и слегка растерялся. Президент оказался женщиной. И какой! Она подавляла кристально-чистой, словно бриллиант, красотой славянского типа и величием. Красоту и величие дополняли светлые уложенные волосы, светло-бежевый, почти белый костюм с юбкой, окантованный тонкой золотистой полоской, и туфельки молочного цвета на высоком каблуке, которые я бы лучше съел. Президент в ореоле холода двинулся по направлению к нам. Я ощутил себя "Титаником", на который надвигается айсберг.

В приемной я отчетливо ощутил присутствие лечебного дерева. В кабинете президента оно отсутствовало. Так же, как отсутствовало, помнится, в полицейском участке. Я вынул бумаженцию, выданную мне в местной кутузке вместо паспорта, и протянул госпоже президенту. Мария сделала то же самое.

— Иваненко Федор Семенович, онтарианец, урожденный марсианин, судовой начальник связи, — официально представился я.

— Поморова Мария Антоновна, онтарианка, урожденная Зарбая, лоцман.

— Почему вы пришли ко мне? — осведомился сияющий холодом айсберг.

— Потому что мы хотим улететь на Онтарию. Необходимой суммой мы не располагаем ни для путешествия, ни для проживания здесь, потому что нас обобрал Собакин, поэтому мы пришли просить вас о помощи.

— Вы хотите денег?

Мне померещилось в ее вопросе презрение.

— Денег можете не давать. Запросите Онтарию. Думаю, вы договоритесь с Власовым об отправке нас на родину.

Сурепова вскинула брови.

— Странно, что Рудзевич вас выпустил…

— Или о депортации, — покладисто добавил я.

Главное, чтобы эта мегера не узнала, что бандитов на ее голову притащили именно мы.

— В данный момент в космопорту Осени находятся несколько инопланетных судов, но ни один из них не летит мимо Онтарии, — заявила она. Похвальное знание состояния дел в государстве.

В дверях замаячила фигура секретарши.

— На связи адмирал Мансур Ухлопов, главнокомандующий очирским флотом, — доложила она. — Он утверждает, что его флот находится на нашей орбите.

Владычица Осени смотрела на свою секретаршу немигающим взглядом и молчала. Если бы окна кабинета покрылись изморозью, я бы не удивился. Смуглые щеки девушки приобрели оливковый оттенок.

— Извините, — пробормотала она и исчезла за дверями.

Любезно сообщенный секретаршей факт показался мне любопытным. Я без приглашения двинулся вглубь кабинета и расселся в удобном кресле. Мария без тени смущения повторила мой подвиг (или глупость).

— Нас вы тоже извините, Александра Владимировна, — буднично произнес я. — Но у нас незавидное положение. Бомжевать и грабить мы не собираемся. Я прошу только вашего содействия в отправке нас домой. И все.

— Вы обратились не по адресу. В Мильгуне имеются органы соцзащиты, обратитесь туда. И немедленно покиньте мой кабинет, иначе вас арестуют.

— Арест — это выход. В вашей тюрьме отличные условия, но я вот тут подумал было: помогут ли нам добраться до Онтарии доржиане, у них ведь столько судов на вашей территории… А потом подумал: а зачем им столько судов в чужом межпланетном пространстве? Вы еще не догадались?

— Это не ваше дело. Охрана!

Охранник уже очухался, забежал в кабинет. Я лениво оглядел его крепкую фигуру и попросил его немного подождать.

— Мы ведь сейчас выйдем сами, а с вашей подопечной за это время ничего не случится.

Охранник не мог со мной спорить, потому что его оружие я забрал себе. И потому что физический перевес был на моей стороне, в этом он уже успел убедиться. Последовал звонок от секретарши:

— Александра Владимировна, Ухлопов настаивает. Он говорит такие странные вещи…

— Вы мешаете мне работать, — заявила мне президентша.

— Ну, так выносите меня отсюда, — ухмыльнулся я, и кресло подо мной нещадно заскрипело. Сурепова усмехнулась, оценив юмор, выгнала охранника вон и вышла на связь. Я увидел знакомое лицо Ухлопова на экране. Адмирал сладко улыбался в арабскую бороду.

— Александра Владимировна, у нас к вам деловое предложение.

— У кого "у нас"?

— У президента Очира мсье Струмилло, у меня и у всех доржиан.

— В таком случае я переговорю лично с президентом Очира, чтобы не нарушать субординацию.

— Вы можете со мной не разговаривать, но, тем не менее, вам придется меня выслушать, чтобы знать тему предстоящего разговора с нашим президентом. На территорию вашего государства проникла вооруженная группа бандитов численностью ориентировочно пятьсот человек под предводительством рецидивиста Собакина. Вам своими силами с ними не справиться. Мы предлагаем вам помощь.

— Откуда вам известно о бандитах? — поинтересовалась Сурепова.

— Мы видели крейсер "Адмирал Грот", направляющийся прямиком к Осени.

— А что вы сами делали в этот момент в нашем пространстве?

Ухлопов улыбнулся в бороду.

— А еще нам известно, что сегодня утром вы потерпели от них сокрушительное поражение. Это только первое поражение, леди. Вы же не умеете воевать. А мы умеем.

— Получается, для борьбы с одним-единственным крейсером вы прибыли сюда с целым флотом да еще утверждаете, будто умеете воевать? Мы располагаем своим собственным флотом и не нуждаемся в вашей помощи. Можете возвращаться на родину. Передайте от меня спасибо за готовность помочь вашему президенту господину Струмилло.

Ухлопов перестал улыбаться и заметил:

— Мы не для того перегоняли сюда флот, чтобы потом возвращаться обратно. Ждите нас в гости, госпожа Осень.

Экран погас. Сурепова о нас, однако, не забыла.

— Вы получите деньги на билет на ближайший рейс, а так же на проживание во время ожидания рейса, — сказала она. Угроза в ее голосе уже не звучала.

Значит, пока она слушала Ухлопова, она размышляла, что с нами делать. Похвально.

— На ближайший рейс? — переспросил я. — А вы уверены, что он состоится?

— Вы на что намекаете? — холодно осведомилась она.

— На то, что вам только что объявили войну, разве вы этого не поняли? Хотите совет? Немедленно поднимите крик на все Содружество, зовите на помощь. Эвакуируйте население. Дайте нам возможность связаться с Власовым.

— Убирайтесь отсюда, — ровным голосом ответила холеная мегера. Неужто оскорбилась советом?

Для умного сказано достаточно. С обеих сторон. Мы с Марией вышли из президентских апартаментов на свежий воздух, как на раскаленную сковороду. Солнце так и пекло. Вероятно, скоро на этих улицах станет так жарко, как не было еще ни разу с первого дня колонизации. Как на грех, именно сейчас Содружество утонуло в предвыборной суете. Я надеялся, что просто нагнетаю страсти — слишком много крови повидал под командой Власова, но так к ней и не привык, а потому склонен был ожидать худшего сценария.

— Что делать будем? — спросила Марьюшка.

— Драпать, — коротко ответил я.

Мы получили в бухгалтерии мэрии приличную сумму, переоделись в магазине, который Мария обозвала "сельпо", потому что в нем в разных отделах продавали и одежду, и рыбу, и молоко, и детские игрушки. Рыжая чертовка вырядилась в нечто легкомысленное в стиле "милитари". Мы взяли такси до космопорта. Я шумно плюхнулся на сиденье и с облегчением вытянул гудящие со вчерашнего дня ноги. Перед моим носом мелькнула вертлявая попка в шортиках цвета хаки. Мария уселась в кресло рядом со мной, и такси тут же взлетело. Прозрачные борта флаера позволяли любоваться пейзажами мирной цветущей жизни с высоты четырехсот метров. Мария постоянно вертелась, стараясь ничего не пропустить, изящная нижняя челюсть энергично перемалывала жвачку. За ее лопатками я узрел стрекозиные крылышки. Видел бы сейчас Рыжаков своего ангелочка! Эта мысль меня немного развеселила. Похоже, бывшему офицеру нравятся такие хулиганки, как наша Маша.

— Не жарко в туфельках? — осведомился я. Мария с удовольствием оглядела стилизованные армейские ботинки на толстой рифленой подошве.

— В них вентиляция, — пояснила она и надула из жвачки кислотно-зеленый пузырь.

Мне было не до веселья. Я обдумывал наше положение. Очень хотелось надеяться на лучшее, очень. Мария наслаждалась жизнью, выпавшим коротким отдыхом, видом внизу. Переодевшись, она превратилась в молодую красивую женщину, не обремененную проблемами, и болтала без умолку. Я машинально отвечал ей что-то, а мысли упрямо вертелись вокруг одного и того же. Вот бы сюда кусочек того замечательного дерева, самую маленькую успокаивающую веточку. По пути мы взяли завтрак (второй за сегодняшнее утро) на летающей кухне, и я, как мог, утешался вкусной едой, чем вызвал у Марии дополнительный приступ веселья. Я слегка позавидовал ее безмятежности. Ее вид напомнил мне о моих собственных дочках. Следом за дочками я подумал о сыновьях, по которым соскучился никак не меньше, а следом вспомнил и женушку. Старшая дочь Оксана собирается замуж. Мое исчезновение могло здорово ей навредить. Время от времени я рисовал в своем воображении, как переживает моя семья из-за моего исчезновения. Я, конечно, был не против, чтобы родные за меня переживали, но не хотел, чтобы они переживали вообще. Желание вернуться к семье на "Тихой гавани" стало мучительным.

В порту мое ненадежное настроение испортилось окончательно. Ближайший рейс назначением на Курион был отложен.

— Дался нам этот Курион, — фыркнула Мария. — Это же за тридевять земель от Онтарии. Вот, смотри: отлет на Кардабай состоится через неделю. Вот и замечательно! Денег у нас достаточно, мы здесь отлично отдохнем. Можно потратить все, что нам отвалила белобрысая гадина, с Кардабая нас сразу снимут наши.

— Нам надо свалить отсюда как можно быстрее. Не хотелось бы тебя пугать, но мы можем угодить в чужие щи, которые окажутся чересчур горячими.

— Ты что, войны боишься? Вообще-то, я ее тоже боюсь. Честно говоря, я не хотела бы очутиться на улице, когда начнут стрелять.

— И я не хочу.

— Думаешь, все так серьезно?

— Не знаю, Маша. Пятьдесят на пятьдесят. Отложенный рейс только усиливает мои подозрения.

Космопорт был полон пассажирами с отложенного рейса. Официальное объяснение "по техническим причинам" меня не удовлетворило, я взял Марию за руку и отправился к управляющему портом. Управляющего на месте не было, мы с трудом отловили его в недрах здания. Он с некоторым недоумением повертел в руках наши с Марией удостоверения личности.

— Мы хотели бы немедленно покинуть планету.

— Рейс отложен всего на сутки. У нас на сутки замечательная программа для развлечения пассажиров…

— Мы с напарницей не можем принять официальное объяснение задержки рейса.

— Надо устранить неисправность на судне. Так получилось, что именно сегодня судно нечем заменить.

— Мы хотим покинуть планету немедленно! Если не на этом судне, то на любом другом, имеющимся в наличии и следующим неважно куда. Необязательно на пассажирском, можно на грузовом. Мы привычны к качке и вибрации.

— К сожалению, это невозможно.

— Почему?

— Сегодня не запланировано ни одного рейса.

— Это ложь. Ни в одном космопорту Галактики невозможна подобная ситуация. Мы в курсе, что у вас возникло небольшое недоразумение с Очиром. Рейсы отложены именно по этой причине, верно?

Глаза управляющего стрельнули в сторону, потом он с беспокойством уставился на нас и успокаивающе дотронулся ладонью до моей спины.

— Извините, но это только ваши фантазии. Осень — мирная планета, предназначенная для туризма и отдыха, у нас не может быть подобных недоразумений. Не беспокойтесь, завтра же вы отправитесь на Курион согласно вашим билетам. Еще раз извините за причиненные неудобства. Право же, в самом деле, какие могут быть недоразумения?

Мы вышли из здания порта на улицу. Радовал минимум построек; впереди растянулось безбрежное зеленое поле. Сияло расплавленное солнце. Мы с Марией вдвоем смотрели на глубинно-синее небо, слегка подернутое белесым, наблюдали слабые, едва заметные белые сполохи. Никто не обращал на них внимания, настолько слабыми эти сполохи казались с поверхности планеты. Только мы с Марией знали, что они означают. Это были отголоски боя на орбите. Мария посерьезнела. Теперь и она сообразила, насколько опасным является наше пребывание здесь.

— Я хочу домой, — испуганно сказала она. — Федор Семеныч, давайте угоним какой-нибудь транспорт из порта, а? Прорвемся, пока они там друг друга лупят.

— На каком-нибудь транспорте нет маскировки, — назидательно произнес я. — Но дело даже не в этом. Угоном мы сильно осложним положение Онтарии, и хорошо, если не безнадежно.

— Нам потом не будут доверять, — согласилась Мария, имея в виду всех онтарианцев. — Уж лучше умереть!

— Умереть? Это ты загнула!

— А как мы отсюда выберемся?

— Не буду морочить тебе голову. Очирский флот превосходит флот Осени. Мало того, доржиане — ребята обстрелянные. Причем обстрелянные, заметь, нами, власовцами, а значит, воевать они умеют. Я так думаю, доржиане разгромят осианцев.

— И что же будет? Бои на улицах?

— А ты не торопись. Ведь можно всегда капитулировать, верно? Вот как Осень капитулирует, так мы с тобой и освободим мирную планету от наших бандитских организмов. А теперь давай-ка временно выбросим все из головы. В данный момент от нас ничего не зависит, и размышлять сейчас о смысле жизни вредно для психики.

Мы, как ни в чем не бывало, вернулись в здание, посмотрели новости, наполненные гольной пропагандой кандидатов в Президенты Содружества, изучили туристический буклет, а затем отправились к озеру Мильгун отдыхать. В такси Мария стала строить планы на ближайший вечер. Ей хотелось танцевать и общаться. Я в ее планы не входил. Вот и славно! Мне самому хотелось выпасть ненадолго из-под ее контроля. Сегодня ночью я буду кушать много вкусной еды и лакать местную горилку с кем-нибудь из туристов.


ВАЛЕРИЙ РЫЖАКОВ


Я с интересом наблюдал за разворачивающимися событиями, почти как за футбольным матчем. Для начала эти остолопы очухались и взялись искать меня гравлучом. Я отключил гравитаторы. Гравитационное поле все равно оставалось, но оставалось слишком слабым; обнаружить замаскированное судно с выключенными гравитаторами, когда точно неизвестно, на какой именно орбите оно зависло, весьма проблематично. Моей задачей было не двигаться с места. Работающие двигатели сразу выдадут нахождение судна. Сейчас было самое время пересесть с оставшейся командой на первый подвернувшийся корабль, повернуться кормой к планете и рвануть, куда глаза глядят. Я уже подготовил своих людей. Однако я хотел получить лес. Осиане своими поисками осложнили дело тем, что шлюпки могли вернуться на корабль только один раз. После этого придется срочно делать ноги. А это значит, на борту будет вся банда. Между тем я позаботился о том, чтобы моя команда почти вся осталась на борту, а Степашкины бандиты отправились на лесоповал. Моей команде предстояло два боя: сначала с людьми Собакина, затем с экипажем корабля, которому "повезет" перейти под мое начало, а времени будет в обрез. Вот когда бы мне пригодилась Поморова! С ней не пришлось бы захватывать другое судно. Если бы только удалось заполучить ее к себе в команду! С ней можно было бы сделать многое. Кроме того, с женщиной с такой необычной внешностью можно было бы с достоинством появиться в любом обществе. Я не сомневался, что с моими и ее способностями мы очень скоро стали бы сказочно богатыми, и перед нами открылось бы множество дверей. Я неохотно расставался с такими мечтами. Однажды Мария даже приснилась мне. Она со смехом убегала от меня обнаженная, дразня своим сказочно красивым телом, а я никак не мог ее поймать. Проснулся я в тоске неизбывной. Не сразу сообразил, что по-глупому втюрился. Никакой любви я не желал и задушил паскуду в зародыше.

События между тем шли своим чередом. К планете подошла эскадрилья тех самых клоунов, которых мы с Собакиным видели недалеко от солнечной системы Осень. Естественно, я слушал все переговоры, и мне становилось все интереснее. Эскадрилья и в самом деле оказалась флотом Очира. Косвенно они мне помогли: осиане бросили меня искать. Я включил гравитаторы и стал обдумывать представившиеся возможности. Затем стало еще интереснее. Доржиане завязали бой с местными, а власть на земле, похоже, не владела обстановкой. Ничего удивительного, когда у руля женщина, пусть даже семи пядей во лбу. Кое-что она все же предприняла: отправила сообщение на Землю. Дура! Бить тревогу надо было сразу, как только в околоземном пространстве замаячили силуэты военных кораблей, причем бить надо было во все колокола. Ухлопов дал приказ гасить все сигналы с планеты. Женщина у власти не догадалась сразу капитулировать. Золотая медаль в школе и красный диплом ей не помогли. Надо быть не только умной, надо еще уметь соображать, и соображать быстро. Теперь погибнет множество людей. Осиане не умеют воевать; наблюдая за боем со стороны, я убедился в этом собственными глазами. Мне было почти безразлично, кто кого победит. Главное, теперь нам никто не мешал валить лес. Первую партию уже доставили, успели до начала поисков гравлучом. Приму вторую и начну операцию по захвату судна.


АЛЕКСАНДРА СУРЕПОВА


"Дорогие соотечественники! Уважаемые гости Осени! Случилось неожиданное несчастье. Вчера, 16 октября, в 11 часов утра на наше государство вероломно напал Очир. Доржиане привели сюда флот, состоящий из множества военных кораблей. Бой на орбите с превосходящими силами противника длился 28 часов. Мы потерпели поражение. Наше правительство вынуждено объявить о капитуляции, чтобы избежать напрасного кровопролития, чтобы не пострадали мирные жители и наши гости, особенно дети. К сожалению, в настоящий момент доржиане глушат все сигналы, идущие с нашей планеты, и мы не имеем возможности обратиться за помощью в Содружество. Так же никто из нас пока не может передать сообщение своим близким в другие государства. Убедительно прошу всех оставаться на своих местах и продолжать заниматься обычными делами, не создавать панику, не распространять слухи, никуда не бежать. И государство Осень, и государство Очир являются частью Содружества, которое, в свою очередь, является цивилизованным образованием, базирующимся на основах гуманизма. Однако сейчас наше благополучие зависит в первую очередь от нас самих. Наше правительство, а так же я лично постараемся сделать все от нас зависящее, чтобы сложившаяся ситуация как можно меньше коснулась каждого из вас. Надеюсь, оккупанты, которых сюда никто не звал, поведут себя на нашей земле достойно, как подобает цивилизованным гражданам, а так же под страхом возмездия со стороны Содружества. Еще раз повторяю: не сейте панику, не разносите слухи".

Запустив воззвание в эфир, я полдня объезжала обжитые территории и ближайший курорт, насколько у меня хватило времени до прибытия кораблей оккупантов. Везде выступала с речью, успокаивала людей, призывала к спокойствию. Постаралась в первую очередь навестить детский санаторий, где долго разговаривала со встревоженными родителями. Я не могла им сказать, чем кончится смена власти в государстве, просила оставаться на месте, потому что космопорт не в состоянии разместить всех желающих, доржиане закрыли границу, а в санатории между тем отличные условия для жизни и отдыха. Нет причин дергать детей и нервничать самим в стесненных условиях. Я не стала объяснять, что космопорт скоро заполнят суда и шлюпки оккупантов. Тем же, что и я, занимался мой заместитель. Правительство в это время готовилось к сдаче дел победителям. Все это было унизительно, мерзко и страшно. Я не могла отделаться от ощущения, будто я обманываю людей, хотя на самом деле никого не обманывала. Обманывала, пожалуй, только в своей уверенности в будущем, в том, что все будет хорошо. На самом деле у меня не было такой уверенности. Я не знала, что будут делать оккупанты на Осени, как себя поведут, особенно с населением и с гостями, очень боялась грабежей и хамства и уповала только на поддержку Содружества. В любом случае в Солнечной системе обо всем станет известно, и доржиан призовут к ответу. Еще я надеялась, как это ни прискорбно звучит, что население не встанет на защиту своих земель. Потому что в этом случае оно будет обречено. А еще я не располагала информацией, в каком состоянии находится флот, потерпевший поражение, сколько судов осталось, какие повреждения они понесли, и главное, сколько людей погибло и сколько раненых. Я не ожидала, совсем не ожидала, что Очир решится напасть на нас. Что доржиане скажут Содружеству, что их оправдает, как они увильнут от грядущего правосудия? На что они надеются? Однако вопросы будущего меркли под гнетом настоящего. А ведь еще существует уникальный лечебный лес, который сейчас уничтожают какие-то проходимцы, и ничего, ничего нельзя было сделать. Мало того, доржиане могут закончить начатое бандитами. Рушился мир, в котором я жила с детства, все вокруг меня рушилось, и я не могла остановить это разрушение.

Вечером 17 октября в космопорт начали опускаться военные корабли и шлюпки доржиан. Их прибытие транслировали по телевидению, я не желала это видеть, но смотреть все-таки пришлось, чтобы знать, как ведут себя захватчики. Ухлопова и его свиту в порту встретили министр финансов, министр юстиции и двенадцать охранников. Адмирал забухтел насчет ковровой дорожки, которую не постелили ему под ноги, выразил удивление, почему нет красавиц в кокошниках и каравая с солью. Громче всего он возмущался, почему его не встречает глава государства. Я едва могла дышать от оскорбления и злости. Флаер, однако, им предоставили, чтобы избежать недоразумений. Кроме адмирала со свитой, на Осень высадился огромный десант военных астронавтов вооруженных до зубов. Сначала я остро пожалела, что не запретила трансляцию, а потом решила — пусть люди видят. Захватчики добрались до административного здания. Ну, вот и гости… Я встала навстречу оккупантам и напустила на себя самый неприступный вид.

— О! — громко отреагировал на мой вид Ухлопов. Вооруженные люди шумно и быстро заполнили помещение. Очирские вояки были облачены в элегантную темно-синюю крапчатую форму, принятую в Объединенном Флоте Содружества. Своими действиями доржиане осквернили ее в моих глазах.

— Приветствую вас, королева Осени, — с улыбкой на всю физиономию поздоровался Ухлопов. — Я бы с удовольствием пожал вам руку, но такие руки лучше целовать.

— Извольте пройти в зал переговоров, — холодно сказала я ему.

— Какие переговоры? — удивился адмирал. — Я вообще не люблю церемоний, они навевают на меня смертельную скуку. Послушайте, леди, я человек военный и только выполняю приказы. Мне приказано передать государство Осень под юрисдикцию Очира, чем я сейчас и занимаюсь.

Мне показалось, будто пол под моими ногами вздыбился и вот-вот перевернется.

— Кто отдал вам такой приказ?

— Президент Очира мсье Струмилло.

— Мистер Ухлопов, а что же будет с людьми? Что будет с мирными жителями, с нашими туристами, особенно с детьми?

— Ну-ну, не надо так бледнеть, в самом деле. Ничего страшного не происходит. Туристы пусть отдыхают. Как только мы наведем порядок, космопорт откроется, и все желающие смогут разлететься по домам. Все желающие покинуть родную планету — тоже, мы никого держать не будем. Вы не желаете покинуть Осень?

Я испытала некоторое облегчение — боев не предвидится. Ответила:

— Что ж. Я полагаюсь на ваше благоразумие и на вашу память.

— Что я должен помнить, королева?

— Выражаю надежду, что вы не забудете, что вы цивилизованные люди и не будете ущемлять местное население. Что вы не будете оскорблять, грабить и тем более убивать, даже если люди поднимутся против вас с оружием в руках.

— А я выражаю надежду, что вы догадались подготовить население к нашему приходу, и браться за оружие никто не станет. У всех семьи, дети, зачем же воевать понапрасну? Воевать с нами — дело заведомо провальное. А теперь я прошу вас и ваших людей покинуть администрацию.

В полуобморочном состоянии, на негнущихся ногах я вышла на улицу. Меня выгнали, как бедную родственницу! Родное солнце, уже закатное, негорячее, обожгло меня оранжевыми лучами. Около фонтана уже стояли немногочисленные члены нашего маленького правительства, теперь бывшего. Все были мрачные, один Юхновец улыбнулся во всю ширь.

— Казну-то я заныкал, вот так-то, — радостно сообщил он. — Оставил чуть-чуть, чтобы к вам не прицепились, остальное засекретил так, что хоть весь банк перетряси — не найдешь!

Я с благодарностью улыбнулась министру финансов. Скоро о выходке соседей узнает Содружество, и доржиан призовут к ответу. Все встанет на свои места. Казна пригодится, ведь нельзя сказать наверняка, какие убытки принесет неожиданная война, сколько погибших придется хоронить. Доржиане, разумеется, вернут награбленное, но далеко не сразу, а средства нам понадобятся срочно. А я-то думала, что войны в Содружестве невозможны. Виновата, виновата, виновата!


МАРИЯ ПОМОРОВА


Эта безумная идея принадлежала мне. Мне невыносимо было ждать. Мы три дня отдыхали на курорте, больше отдыха я вынести не смогла.

Основную часть пути мы преодолели на флаер-такси, а затем пришлось идти пешком. Несмотря на смену власти, на осианском лесоповале дежурил хорошо вооруженный полицейский кордон. Полицейские проводили нас глазами, но ничего не предприняли. На их запрос мы не ответили. Выходить на просеку мы остерегались, опасались нарваться и на полицейских, и на бандитов. Мы добрались почти до самого бандитского лагеря, но увидели расставленных по всему периметру часовых и остановились. Часовые вели себя безалаберно: один читал книжку, другой курил марихуану, третий вообще безмятежно дрых в кустах… Я предложила убрать часового, но Иваненко молча показал мне из густых зарослей камеры наблюдения. А потом он предложил мне убраться отсюда подобру-поздорову, пока нас не обнаружили. Он был прав: наверняка охранялись и шлюпки. До нас доносился свист нейтринных пил и шум валившихся деревьев. Впервые до меня дошла вершащаяся в лесу трагедия, мне стало до слез жалко волшебные деревья. Я погладила теплый бархатистый ствол дерева, которое, возможно, скоро уронит под пилой роскошную изжелта-зеленую крону. Я задрала голову и залюбовалась золотистой листвой лечебного дерева. Ветви у него располагались высоко. Я по-обезьяньи ловко вскарабкалась по шершавому стволу наверх, чтобы рассмотреть листья. Нетолстый ствол дерева легко обхватывался руками. Листья росли пучками по семь штук, длинные-длинные, упругие и довольно мясистые, теплые на ощупь. Каждый лист имел по краям резные зазубрины. Каждый пучок напоминал ассиметричной формой человеческую пятерню, только из семи пальцев. Я невероятно расстроилась, что нам не удалось захватить пиратскую шлюпку, а теперь, в обнимку с деревом, неудача меня уже почти не беспокоила. А ведь еще утром я надеялась проникнуть на "Адмирал Грот" и взять командование над судном. Я, перебирая руками и ногами, чтобы не расцарапаться, скользнула на землю.

— Пошли отсюда, пока мы не нанюхались древесины и не стали такими же беспечными, как часовые, — шепнул мне Иваненко. И мы пошли прочь. Вернее, полезли сквозь непролазные лесные заросли обратно. Иваненко производил непростительно много шуму, и бандиты, видимо, не обнаружили наше присутствие только благодаря влиянию лечебного дерева, усыпляющего всякую бдительность. А может быть, обнаружили, но не отреагировали по той же причине.

— Федор Семеныч, это невыносимо, — скулила я по дороге.

— Ничего, скоро выйдем на просеку, и станет легче, — ответил Иваненко, пыхтя, паровоз.

— Я не о том. Я не могу больше сидеть на этой планете.

— Я сделал все, что мог. Ты сама понимаешь, насколько бредовой была эта идея. Ну, угнали бы мы шлюпку, пристыковались бы к "Адмиралу", и что дальше? Ты всерьез собралась отобрать крейсер у офицера, прирожденного командира, который держит банду висельников и убийц в железной дисциплине?

Я еще не забыла о Рыжакове, хотя была бы рада. При одном только воспоминании о нем у меня от страха холодело в груди и в животе. Я думала о Рыжакове даже чаще, чем о потерянном навсегда Юрии Табунове.

— Отобрать? Нет. У нас договор.

— Договор с бандитом, — напомнил Иваненко. — Еще неизвестно, что бы у него перевесило: офицерская честь или бандитская алчность. Судя по моим наблюдениям, об офицерской чести он забыл.

— Собакин наверняка успел переправить на крейсер достаточное количество леса. Честь не помешала бы алчности. К тому же бандитов наверняка скоро сгонят с планеты доржиане; если бандиты и успеют пополнить свои трюмы еще, то совсем не намного. Он ведь хотел получить крейсер вместе с лесом?

— Что не помешает ему перерезать нам обоим глотки, несмотря на договор.

Я чертыхнулась.

— И что теперь, сидеть, сложа руки?

— Именно так. Вернемся в город, снова поселимся в гостинице и будем ждать окончания заварухи. Когда-нибудь она кончится, и мы отправимся на Онтарию.

— Но когда же, когда? А если это затянется на месяц?

— Мария, на Осени полно туристов, желающих по окончании путевки вернуться домой. Доржианам наверняка не нужны лишние осложнения. Они откроют космопорт при первой же возможности. Надо набраться немного терпения, только и всего.

Иваненко, прущий по зарослям, запалённо дышал и говорил с великим трудом, и я от него отцепилась. Хотя не могла смириться с грядущим ничегонеделаньем и хотела без остановки на это жаловаться. Кроме того, я испытывала непреодолимое желание чем-нибудь помочь осианам и гибнущему лесу. Иваненко остановился, и я ткнулась в его мокрую от пота спину. Я выразила удивление, затем выглянула из-за его спины и увидела причину остановки. На связиста таращились два обрезанных дула. Дула принадлежали двум обросшим щетиной мужчинам. Мы с Иваненко в молчании подняли руки. Двое вооруженных охотничьими ружьями людей все в том же молчании повели нас по лесу. Разоружать нас не надо было, единственное, что мог отдать Иваненко — охотничий нож, купленный им в сельпо на берегу озера Мильгун. Нас направили на невидимую тропу. Я толком ее не видела. Нам не позволяли сбиться с нее, и идти стало гораздо легче. Тащились довольно долго, пока не дошли до небольшого просвета между деревьями, уставленного несколькими шалашами. С воздуха такие шалаши под сенью деревьев не увидишь. Между шалашами находились люди, человек десять. Они окружили нас.

— Кто такие? — сурово спросил один из них.

— Бродили по лесу, — ответили мужчины, взявшие нас в плен. — Оба без оружия. Шли со стороны бандитского притона.

— Подождем Михалыча. Он живо с ними разберется, — решили эти люди, загнали нас в один из шалашей и приставили охрану.

— Что-то мне надоело. Со стражей, — пожаловалась я. Меньше всего мне хотелось сидеть на попе, зато я имела сильнейшее желание завыть с досады. Страха я не чувствовала. Федор Семенович завалился на круглый бок и почти сразу захрапел.

Ждать пришлось до вечера. Нас накормили горячей ухой с хлебом и напоили чаем. Даже дали двухлитровую бутылку с водой. Самое удивительное, что мне по-джентльменски позволили сходить в кусты. Сопровождавший меня человек деликатно дожидался в стороне.

Вечером появился пресловутый Михалыч, и нас вызвали из шалаша. Михалыч сидел среди шалашей на траве, по-турецки скрестив ноги, люди вокруг тоже сидели. Нам сесть не предложили, стояла и наша стража.

— Кто вы и что делаете в наших лесах? — вопросил Михалыч.

— А сами-то вы кто? — буркнул в ответ Иваненко.

— Отвечайте, когда вас спрашивают.

Иваненко вздохнул. Правда была на стороне силы. Сила была не на нашей стороне.

— Мы с Онтарии. Отдыхали на озере Мильгун. Может, теперь скажете, кто вы?

— С Онтарии? Бандиты, значит.

— Мы не бандиты, — оскорбилась я. — Онтария имеет почти такой же статус в Содружестве, как и Осень. Нам только запрещено закупать оружие, вот и вся разница.

— Значит, не бандиты, — ухмыльнулся Михалыч. — Только родом с бандитской планеты, и взяли вас рядом с бандитским логовом.

— Заметьте, мы были без оружия, — напомнил Иваненко.

Лесные люди негромко засмеялись.

— Потому что думали, что с вами и без оружия ничего не случится, — промолвил один из мужчин.

— Хорошо живется в нашем лесу, не правда ли? — смеялся второй. — Ни о чем не тревожишься…

— Как называется лечебное дерево? — вдруг спросил Иваненко.

— А вам не все равно? — рявкнул Михалыч, и смех умолк. — Вам же не надо заполнять коносамент, зачем вам тогда название товара?

— Мы не из шайки, — с обидой сказала я. — Еще неизвестно, кто вы сами. На вид — бандиты из бандитов. Хватаете женщин средь бела дня, тащите их куда-то…

Иваненко ухитрился с хрустом отдавить мне ногу, и я приложила немало усилий, чтобы не скривиться от боли. Скривилась, куда же деться. Маневр связиста не укрылся от глаз главаря непонятной лесной шарашки.

— Поаккуратней с девушкой, туша, — посоветовал он. — Мы — партизаны, так что ничего хорошего не ждите.

Словами не описать, как я обрадовалась. Мы с Иваненко переглянулись, у того рот расплылся аж до самых ушей.

— Значит, сопротивление все-таки есть, — подытожил он.

— Не пойму, чему вы так обрадовались оба, — с подозрением сказал Михалыч.

— Федор Семеныч, давайте все им расскажем, — предложила я. — Это же партизаны! Может, они нам помогут.

— У них свои задачи, — резонно ответил Иваненко. — У них дела, которые нас не касаются. Единственное, чем они могут нам помочь — отпустить восвояси.

— Чего захотел — отпустить! — хмыкнул один из мужчин.

— Ну-ка, выкладывайте, что там у вас, — велел Михалыч.

Мы с Иваненко выложили им все, что с нами приключилось, утаив только причину, по которой я понадобилась Собакину. Мы сказали, что нужны были бандитам, как заложники.

— Что-то такое я уже слышал, — отреагировал предводитель партизан. — Маклайн и Стивенс, сгоняйте-ка в соседний лагерь за кем-нибудь из Авилкиных.

Нас снова загнали в шалаш. Ужином нас не обнесли, сунули в шалаш хлеб, холодное мясо и незнакомые овощи. Авилкины явились оба. Уже опустилась звездная ночь. Ночью в лесу было гораздо приятнее, чем днем, во время паркой жары. В теплом воздухе вилось бесчисленное множество насекомых, создающих характерный ровный звенящий гул. И никто не кусался! Насекомые не любили кусать людей даже со страшной голодухи. Предпочитали питаться местной кровью. Огней партизаны не зажигали. Авилкины опознали нас при свете крошечного фонарика, зажженного в шалаше на одну секунду. Михалыч удовлетворенно хмыкнул в бороду.

— С вашим происхождением, значица, разобрались, — прогудел он. — А теперь объясните мне, сивому, какого хрена вы делали у бандитов.

— Мы у них не были, — сказал я. — Мы до них не дошли. У них кордон.

— А зачем вы туда шли?

Иваненко тяжко вздохнул и посмотрел на меня.

— Мы хотели угнать шлюпку, — сказала я.

— Чего? — большой шалаш предводителя дрогнул от дружного хохота, невзирая на маскировку.

— А потом что? — сквозь смех спросил Михалыч.

— А потом угнать крейсер, — ответила я. Меня жутко смутил хохот, и я рассердилась.

— И вы считаете, что это вам по силам?

— А что тут такого? — ощетинилась я.

— Ничего страшного, — сказал Иваненко. — Лес гасит излишнюю тревогу и делает человека беспечным, на это мы и понадеялись. Честно говоря, я ни на что не рассчитывал, но чем черт не шутит…

— Так на крейсере ж леса нет! Ну, есть, только в трюме! Команда там вряд ли отдыхает, — хохотали партизаны.

— Мы с Марией полжизни провели на военных судах, знаем их, как свои пять пальцев. К тому же когда-то я участвовал в захвате кораблей.

— Военных?

— Разных, — честно сознался Иваненко и добавил:

— А банда Собакина почти вся на поверхности планеты. У нас был шанс.

Позже Иваненко сознался мне, что покривил душой. На самом деле он считал, что шансы захватить крейсер у нас отсутствовали начисто. Не признаваться же этим суровым, обросшим щетиной мужикам, что он потащился в лес, чтобы успокоить извывшуюся от скуки девчонку, то есть меня! Он рассчитывал прямо на месте убедить меня в невозможности захватить шлюпку, что я немного остыну и наберусь терпения.

— Ну, и что с ними делать? — смеялся предводитель.

— Отпустите вы их, Михалыч, — вступились за нас Авилкины. — Завтра мы отвезем их ближе к городу.

— Может, вы лучше поможете нам захватить шлюпку? — вскинулась я.

Ответом был новый взрыв хохота. Прохохотавшись, Михалыч с серьезным видом пообещал мне до утра подумать. Нас снова отправили в шалаш, и снова под стражей. К нам сунулся один из братьев Авилкиных.

— Привет, Игнат, — поприветствовал его Иваненко. Как он отличил братьев друг от друга, да еще и в потемках, я не уразумела. Мужчины пожали друг другу руки.

— Такая вот каша у нас заварилась, — развел руками Игнат Авилкин. — Всю жизнь жили тихо, и вот — на тебе!

— А я еще думаю — будет сопротивление или нет, — произнес в темноте Иваненко. — А вы не боитесь карательных мер против населения?

— Мы об этом думали, — степенно ответил Авилкин, затем отбросил степенность и горячо заговорил:

— Мы сейчас оккупантов не трогаем, хотя я бы лично голыми руками бы их вот так… мать их за ногу! Мария, прости. Думаете, они заявились к нам в строительстве помогать? Держи карман шире! Грабить пришли, зачем же еще? Тут у нас такой лес… Они же первым делом взялись его валить, и валят так, что бандюганы просто отдыхают. Мы их пока не трогаем до поры до времени, Михалыч запретил. Он так и сказал: мы в них стрелять начнем, а они потом наших жен и детей на наших глазах, мать их так и эдак… Мы пока с бандюганами воюем. Они в нашем лесу беспечные стали, мы их потихоньку режем. Они тут против нас давеча отряд послали. Отряд етот мы с Темкой за пять километров услыхали. Ну, мы их ето… А оккупантов пока не трогаем, нет. До поры до времени. Михалыч сказал: пока они мирных жителей не трогают, мы их тоже не будем трогать. Такая вот арихметика. Да я за наш лес любого бандита на первом же суку! И братишка то же самое сделает.

— Хлеб у вас откуда? — спросил Иваненко.

— Как откуда? Родные дают, сельчане. Они ж на нашей стороне, вестимо.

— Как деревья-то называются?

— Лечебные что ли? Лимпопо.

Надо же, какое смешное название.

— Река такая на Земле течет, под названием Лимпопо, — пояснил мне Иваненко. — Значит, вы знаете, что лимпопо это ваше — лечебное?

— Так кто ж не знает?

— Никто не знает, кроме коренных жителей Осени. И то не всех. Рыжаков-то не знал!

— А ты как хотел? Только каркни где-нибудь, что тут такое богатство, то-то каша заварится! От леса вмиг останутся одни опилки. Да так оно и получилось. Мы лес пуще ока берегли, и что теперь? Поубивал бы!

— Однако лимпопо все-таки продается за пределами Осени, только в малых количествах и по страшным ценам, — заметил Иваненко. — Значит, кто-то лес все-таки рубит.

— Мы и рубим. От Правительства поступает заказ: вырубить столько и столько лимпопо. Но мы же не как бандиты рубим, а так, чтобы в лесу убытка не получилось. На что егеря? Они каждое дерево считают и сообщают цифры наверх, во как!

— Значит, контрабанда контрабандой не является. Вот это номер! — удивился Иваненко. — Значит, лесом вполне легально торгует правительство Осени тайком от всего Содружества. Ах ты, мегера!

Я догадалась, что Иваненко имеет в виду Сурепову.

— Теперь-то что скрывать, все равно теперь весь мир узнает о нашем лесе, — с сожалением вздохнул Авилкин. — Ладно, спите. Завтра мы с Тёмкой подбросим вас до города. Только километра четыре до него пешочком прогуляетесь.

Пока Иваненко и Авилкин беседовали друг с другом, я прислушивалась к сигналам из галактики М54. Кто-то заблудился. Кто-то спешит к нему на помощь, чтобы указать дорогу к родному порогу. Я почти привыкла к таким сигналам, однако каждый раз мне хотелось подорваться с места и бежать на помощь. Вот только… куда? Сигналы приходили ко мне довольно часто, но из разных мест, и никогда — из нашей собственной Галактики, чтобы я могла хотя бы прощупать "фонариком", кто шлет сигналы и кто на них отвечает.

Утром, пока мы завтракали тем же хлебом, холодным мясом и чаем, ежась от сырого воздуха, разведчик принес известие:

— Бандюганы-то как вчера закемарили часиков эдак в пять вечера, так до сих пор и спят. С боку на бок иногда переворачиваются, но до сих пор ни один из них не встал.

— Совсем оборзели, — удивился кто-то из партизан.

— Так давайте их и перережем, пока они спят!

— И дело с концом!

В лагере поднялся шум, Михалыч урезонил партизан резким окриком:

— Ша! Пошумели, и хватит. Бандитов, я думаю, усыпил лес. Он же у нас живой…

— Живой, живой!

— … и не такой дурак, как мы о нем привыкли думать. Ведь нам, лесорубам, спать от него не хочется. Сделаем так. Подберемся к притону, посмотрим. Если они так крепко спят, мы этому Собакину крылушки обломаем без разговоров. Одной заразой на нашей земле станет меньше. Принесло же откуда-то, и сразу в таком количестве!

На том и порешили.

— Мы с вами! — крикнула я.

— Чаво? — ответили мне. — Сиди тута, женщина.

— Сам сиди, невежа. А я, как обычно, воевать буду.

— Глотки резать? — буркнул Иваненко, мигом почуяв недоброе.

— А мы зачем здесь, Федор Семеныч, вы забыли?

— Пусть с нами тащатся, не привязывать же их, в самом деле, — махнул рукой Михалыч. — Отсидятся в кустах неподалеку. Им кунгас нужен — нехай берут. А будут шуметь — мы и их придушим.

Вооруженный отряд партизан тронулся в сторону бандитского лагеря. Огнестрельного оружия взяли ограниченно, в основном взяли с собой ножи. Местные двигались по лесу относительно легко, по незаметным тропам, производя совсем немного шума. Мы с Иваненко держались в кильватере. Недалеко от "притона" Михалыч приказал нам с Федором Семеновичем дальше не ходить, дабы "шумным сопением и топотом не будить бандитов". Мы послушно завалились в кустах, резонно рассудив, что в чужой каше нам делать нечего. Сначала было тихо, потом со стороны лагеря поднялся отдаленный шум и крик. Мы переглянулись.

— Дай-ка я схожу туда на разведку, — сказал Иваненко. — А ты сиди.

— Я с вами.

— Сиди, кому сказал. Еще там тебя не было, а так уже везде побывала. Не вздумай куда-то лезть, а не то потеряем друг друга, одна останешься.

Туша Федора Семеновича растворилась в зарослях. Наловчился-таки передвигаться по кустам не слишком шумно. Последнее предупреждение Иваненко приковало меня к месту, иначе бы я полезла в пекло тоже. Через десять бесконечных минут он вернулся.

— Резня там, девочка моя, век бы не видал. Бандиты начали просыпаться, только поздно, сейчас защищаются. Не привыкну к крови, хоть убей. Пара "кастрюль" стоит бесхозная, бери — не хочу. Только будь готова: трупов вокруг навалено, ногу поломать можно.

Вид трупов меня не смутил. Не пойму, что такого люди в них находят, что блюют и теряют сознание. Меня больше смутили штабеля стволов лимпопо. Я жалела загубленные деревья, словно они были людьми. Через убитых бандитов я перешагивала, будто через бревна. Мы разоружили несколько трупов и угнали обе шлюпки, ведь ничто не мешало это сделать. Правда, Иваненко сказал мне все, что он думает о захвате крейсера. Ну и ладно. У меня было подозрение, что я надышалась лесом лимпопо, как уснувшие бандиты. И Иваненко тоже, иначе мы бы не направили вожделенные шлюпки прямиком к "Адмиралу Гроту", находившемуся под командой бывшего офицера Рыжакова.


ВАЛЕРИЙ РЫЖАКОВ


Корабельное утро началось с неожиданности. Меня поднял дежурный сообщением, будто на борту "Адмирала" изловлен связист Власова Иваненко. Вооружившись револьвером-лучеметом, я прошел в ходовую рубку. "Изловленный" связист расселся в просевшем под ним кресле посреди рубки и заслонил собой десять румбов из двенадцати в переднем обзорном экране. Ввиду того, что связист был сильно вооружен, мои люди не знали, что с ним делать, и топтались рядом со мной с вороватым видом. Иваненко добродушно меня поприветствовал.

— Ну, здрасте, здрасте, — процедил я не менее добродушно. Черт побери, откуда он здесь взялся? Ствол новейшей конструкции, разработанный в прошлом году на военных заводах Марса, тупо таращился прямо в мою переносицу. Кроме пресловутого марсианского лучемета средней мощности, предназначенного для ближнего боя, и зарбайского автомата, бившего энергией, которую автомат заимствовал из ближайших источников, ушлый связист располагал простейшим огнестрельным оружием — старым револьвером доржианской сборки и обрезом, сварганенным из допотопного охотничьего ружья. На широком ремне связиста находилось шесть гранат, мелкая вакуумная бомба, способная разрушить любой из отсеков судна, и стальная палица. Также я заметил пару ножен разной длины. Нельзя было сбрасывать со счетов смозоленные кулачищи жирного вояки.

— Валяй, что тебе от меня понадобилось на судне с нерабочим навигационным оборудованием, — мирно сказал я.

— Судно, — сладко улыбнулся Иваненко.

— Мне оно нужно самому.

— Надо же, какое совпадение!

— Собственно, у нас договор. Ты забыл, Федя?

— Не забыл. Видишь ли, проблема в том, что я не один, а с женщиной. А у женщин короткая память. Она забыла.

— Напомни ей.

— Она договаривалась с тобой, а не со мной. Точнее, ты сам с ней договаривался. Я здесь ни при чем. Вот и напомни ей сам, без посредников.

— Что за договор? — встрял один из членов экипажа.

— Разве капитан вам ничего не объяснил? — удивился оборзевший жиртрест. — Собакин остается на Осени налаживать контакт с аборигенами, а вам всем достается крейсер вместе с лесом.

— Так и есть, — удивился в свою очередь астронавт.

— Значит, проблем нет. Рыжаков договаривался со мной и с Поморовой о совместном разделе леса, так что мы в доле.

Я начал свирепеть. Приходилось сдерживаться.

— Речь шла только о ваших жизнях, — терпеливо напомнил я. Я не мог отдать приказ взять Иваненко, заведомо невыполнимый. По глазам видел — парень не шутит, и отвлечь его разговорами будет сложно. А еще я помнил, что Иваненко — власовец, а значит — воин.

— Кэп, мы не в курсе, — повернулись ко мне бандиты.

— А кто поведет "Адмирал", остолопы? — ответил за меня Иваненко с сарказмом. — Рубка-то у вас, я смотрю, не в порядке.

Двое моих ребят синхронно сделали выпад, слопали марсианский заряд и затихли на палубе. Я благоразумно остановился на полпути от связиста, успевшего другой рукой вскинуть зарбайский автомат.

— Не надо ссориться, — мягко посоветовал связист.

— Где Мария? — резко спросил я.

Иваненко усмехнулся и склонил голову.

— Она в шлюпочном отсеке и ждет тебя.

Я злобно фыркнул, повернулся к дулам спиной и отправился в шлюпочный отсек. Адреналин закипал все сильнее: я опасался какой-нибудь ловушки, подстроенной этими двумя чокнутыми, но не мог сообразить, что меня может ожидать. За мной по моему знаку последовали два человека.

Мария сидела в челноке, который стоял на рельсах внутри шлюпочного отсека. Она увидела меня и неприлично расхохоталась:

— С охраной? А я здесь одна.

Осмеянный, я из осторожности озырнулся по сторонам, что вызвало новый взрыв веселья. Иваненко правильно заклеймил моих людей остолопами: сначала они прозевали прибытие сразу двух шлюпок с власовцами, затем одного из них и вовсе упустили из виду. Все это время Мария могла заниматься на судне невесть чем и успеть подстроить какую-нибудь пакость. Я побагровел с досады. Моя бордовая рожа не вызвала смеха Поморовой только благодаря слабому освещению отсека. Чтобы не выглядеть еще глупее, я отослал своих людей прочь. Рыжая бестия поманила меня в челнок пальцем. Я сильно опасался ловушки, очень сильно, однако демонстрировать нерешительность означало новое осмеяние. Я запрыгнул в челнок, сел в пол-оборота к ней и водрузил локоть на спинку кресла за ее спиной. За ремнем у нее торчал доржианский пистолет. Я неторопливо вытащил пистолет и сунул его себе за ремень. Мария даже бровью не повела. Больше оружия при ней я не заметил. Зато заметил узкие штанишки цвета хаки, тонкую неброскую куртку и майку телесного цвета с глубоким декольте, сидящую на ее конопатых титьках просто в облипку. Видимо, титьки служили ей вместо лучемета. Майка визуально сливалась с кожей и сбивала с толку.

— Ты выглядишь еще более великолепно, чем раньше. Осенний загар тебе к лицу, — сообщил я ей. — Ты решила принять мое предложение?

— Нет, — нараспев мяукнула Мария со смехом.

— Значит, ты остаешься на судне с моим экипажем. Вот и замечательно. Мне как раз не хватает лоцмана.

Мария вскинула темные брови и усмехнулась:

— Разве в вашей команде нет штурмана? Это упущение. Или вы собрались под начало Власова?

— Ни под чьим началом я не буду, Мария. Я сам по себе.

— Как же, — рассмеялась она. — А Собакин?

— Собакин всего лишь владелец крейсера, самозваный и уже бывший.

Мария презрительно фыркнула. Я продолжил:

— Я предлагаю тебе перейти ко мне в команду. Власов не умеет распоряжаться твоим талантом. Это все равно, что прятать в сундуке бриллиант. А я придам бриллианту подобающую оправу.

— Вы всерьез полагаете, что я способна бросить Онтарию, друзей и уйти в банду?

— Случается, что бандиты меняют банды и своих руководителей.

— Вот и вербуй бандитов! Ваше предложение было бы оскорбительным, не будь оно таким смешным!

— А ты подумай, Мария. Мы вдвоем…

— Нет!!!

Эхо отказа заметалось по металлическим стылым углам.

— Хорошо, Мария. Я ценю твою верность. В ходовой рубке сейчас восседает твой приятель Иваненко и никого туда не пускает. А нас с тобой он пустит.

С этими словами я бросился на нее с целью скрутить ей за спиной руки и отпрянул от нее, как ужаленный. Огненно-яркая женщина на миг стала ледяной, настолько ледяной, насколько горяч огонь. Я машинально взглянул на свои ладони, на которых алели два замечательных ожога. Пузыри были обеспечены. Вскинул взгляд на Марию, которая сидела рядом и улыбалась победной улыбкой. А глаза смотрели с неприкрытой ненавистью. Красивые глаза, светло-карие, опушенные темно-рыжими ресницами. Такая женщина имеет возможность отстаивать независимость. Бросаться на нее не следует. В челноке стало холодно, но я задыхался от жара. Я медленно протянул к ней горящую ожогом руку. Она перестала улыбаться, глаза по-кошачьи сузились и стали еще красивее, взгляд стал настороженным. Она была готова к прыжку, опасному, разящему, и я опасался сделать лишний вздох. Моя рука осторожно коснулась ее затылка и расстегнула огромную заколку. Огненно-рыжие волосы обрушились мне на руку. Мягкий, тяжелый огонь волос жег мне руку, только не льдом, а моей собственной страстью. Я неторопливо наклонился к ней и поцеловал ее в губы, а мои обожженные руки обвились вокруг упругого стана. Ее бюст мягко уперся мне в грудь. Она не стала наказывать меня за поцелуй, только крепкое, мускулистое, тонкое тело, теперь уже горячее, напряглось в моих руках. Ее пальцы коснулись моей щеки — меня до самых пяток пронзил электрический заряд.

— Тебе пошла бы моя фамилия, — шепнул я ей в губы. Стоило мне ослабить объятия, как она, изогнувшись, выпрыгнула из челнока и резко захлопнула люк. Я дернулся следом и еле успел выдернуть пальцы из зазора, иначе остался бы без пальцев. С разгону я крепко приложился об крышку люка физиономией и локтями. Люк автоматически задраился. Я и опомниться не успел, как челнок с шелестом дунул по рельсам к выходу. На несколько секунд лодчонка задержалась в крошечном переходном тамбуре, из которого вышел воздух, а я ничего не мог предпринять и в бессильной злости бил кулаками по стенкам челнока. Имея за бортом почти вакуум, люк, увы, не открывался. Затем язык причала вывез челнок за борт моего собственного судна и задвинулся обратно, оставив челнок висеть рядом с "Адмиралом". Причал автоматически задраился. Это было еще не все. Мгновение спустя громоздкая бочина крейсера и челнок отдалились друг от друга, и "Адмирал Грот" исчез в подпространстве. Челнок получил отдачу в борт, и мне пришлось бороться с вращающейся вокруг собственной оси машиной.

Меня вышвырнули с борта собственного корабля, и я вылетел оттуда, не задевая сажи! Я зарычал от бессильной ярости. Ну, попадутся мне они оба! Немного спустив злость на стенках суденышка, я повернул челнок в сторону планеты. Сожженные ладони не давали забыть о себе. Горели не только они — горела грудь, помнившая прикосновение груди Марии, горели губы после поцелуя, горело все тело от вожделения.

Для того чтобы спуститься к поверхности планеты на утлом суденышке, мне пришлось изрядно потрудиться, потому что приземельное пространство Осени было сильно замусорено обломками судов осианцев и доржиан, а челнок не был приспособлен для защиты от подобных кусков. Спустя тридцать шесть часов изнурительной работы я завис над бывшим лагерем Собакина, представлявшим собой то ли поле брани, то ли развороченное кладбище. Зрелище было жуткое. Вызвал Собакина на связь. Степашка живо откликнулся и принялся страшно браниться, крепко кроя каких-то партизан. Из его ругательств я понял, что лагерь разгромили не то партизаны, не то местные ополченцы. Ну и поделом! Я остро переживал потерю судна и богатства в его трюмах. Особенно остро я переживал поражение, нанесенное мне женщиной. Поэтому при виде жуткого разгрома банды Собакина я только позлорадничал. Мало того, я испытывал неподдельную гордость за земляков. Значит, мои соотечественники умеют постоять за себя. Я направил суденышко на встречу с подельником. Посмотрим, что можно еще извлечь из нашего сотрудничества. Если ничего, всегда можно покинуть его. Как-никак, а я нахожусь на родной планете.


РИЧАРД АДАМСОН


Я бы не стал утверждать, что сообщение Власова о событиях на планете Осень повергло общественность в шок. Как на грех, именно сейчас велась предвыборная кампания в связи с безвременной кончиной Президента Содружества Тода Теренса, и на ее фоне захват государства Осень ближайшими соседями немного померк. Исполняющий обязанности Президента Энтони Вулдровт организовал встречу всех глав государств Содружества. Встреча состоялась по межзвездной связи. Зал переговоров представлял собой большое круглое помещение, торжественно оформленное в бело-золотом тоне. Участники переговоров располагались перед экранами видеофонов, каждый в своих апартаментах, а их изображение передавалось на большие экраны в пустом зале переговоров.

— Необходимо немедленно остановить агрессора, — высказался президент Кардабая.

— Полностью согласен, — поддержал главнокомандующий флотом Содружества адмирал Коломенский. — Преступников надо отдать под трибунал! Струмилло — первую голову.

— Вы не владеете информацией, — парировал Эдвард Струмилло, президент Очира.

— Я владею информацией, что по вашей вине погибло множество людей, государство захвачено вами, а власть узурпирована.

— Я не захватывал Осень, — заявил Струмилло. — А люди погибли оттого, что зачем-то полезли в драку.

— Гос


Содержание:
 0  вы читаете: Осенняя заваруха : Любовь Безбах    



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение