Фантастика : Космическая фантастика : 1 : Станислав Буркин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




1

Жаба всем сердцем хочет

попробовать лебединого мяса.

Китайская пословица

Я – Даниил Сакулин, космический мусорщик. Звучит неаппетитно, но занятие моё вовсе не зазорно. На самом деле работа довольно чистая и требует, к тому же, основательной квалификации. Первые поколения атомных транспортеров, не мудрствуя лукаво, выбрасывали контейнеры с мусором прямо в открытый космос, и многие из них до сих пор болтаются там, издавая, чтобы никто в них не вписался, слабый сигнал. Вот эти-то подарочки мы и собираем. Слава богу, сейчас отходы научились утилизировать с помощью специальной кислоты: пять недель, и от десяти тонн мусора остается только облачко газа… Не все смогут понять, но мы даже гордимся своей работой. Впрочем, её важности есть очень весомое подтверждение: нас курирует сам вечно юный государь-император.

Кстати, моей альтернативой службе в космосе осталось длиться всего два года. А потом – дембель! ДМБ! Домой – к еще более любимому делу!.. По образованию я – подводный археолог. Не так-то просто получить такое образование, если ты вырос в приюте, и не то, что не получаешь помощи родителей, но даже не знаешь, кто они. Когда я явился военкомат, мне пообещали, что я буду служить на подводной лодке… Но – увы. Океан – он ведь такой маленький, на всех желающих не хватает. А космос, он, вон какой бесконечный. Хотя, в принципе, я сейчас работаю почти по специальности: в плане условий труда между космосом и океаном много общего.

Уборкой мусора занимаются не только такие служивые, как я, но и вольнонаемные спецы-контрактники. Работа хоть и сложная, но думать особенно не приходится: всё, как у хирургов, держится на навыке, каждое движение отточено до блеска. Знаешь свое дело – живи спокойно и не переживай. Профессионализму переживания противопоказаны. А посему, руками делая свое дело в эфире, душой и разумом я свободен и часто обращаюсь к небесам иным – к горнему. Иногда и стихи пописываю:


… Дремлю, а за дремотой тайна,
В той тайне почивает Русь,
Над коей я необычайно,
Как белка в вакууме верчусь…

… – Ты что там, уснул, сукин сын! – ударил по ушам голос из рации. Молодой человек в кабине оператора-погрузчика вздрогнул, очнулся и судорожно схватился за рычаги. – Стрелу сюда давай, крановщик хренов!

Старый, желто-синий утилизатор «Хамелеон-МП» висел перед относительно небольшим цилиндрическим контейнером, когда-то брошенным на орбите. Под Данииловым космическим грузовиком в голубой дымке медленно проплывал Тихий океан. Белыми неподвижными вихрями на его тёмном фоне застыли антициклоны.

Даня с хрустом перевел тугой рычаг с чугунным набалдашником на себя, механизмы заскрипели, и весь корабль издал такой звук, будто тронулся только что соединённый железнодорожный состав. Желтое щупальце на гидравлических суставах потянулось к десятитонной космической бочке… После стыковки по находке прополз луч прожектора и замер в том месте, где на заводе чеканят серийный номер, тоннаж и фирменный знак производителя.

Створки дверей расползлись, как бомболюк. Несколько пустолазов в грязно-оранжевых скафандрах и с крюками-карабинами в руках зафиксировали болванку точно по центру приемной шахты. Тросы натянулись, и в туннеле замигали габаритно-сопроводительные огни. Оператор нажал на педаль, желтое щупальце разжалось, и контейнер вполз в темное чрево «Хамелеона». Вновь случился легкий толчок, вместе с ним послышался глухой удар, и оранжевый пустолаз короткими и быстрыми взмахами черной перчатки дал знак оператору задраить люк.

– Что ж, посмотрим… – пробормотал Даниил, расстегивая ремни безопасности и покидая рабочее место. Впрочем, особого ажиотажа он не испытывал: ничего хорошего предки в космос не выбрасывали.

Ловко, как крот по знакомой норе, Даня перебрался через узкий ход в просторный шлюзовой отсек. Там уже было полно неприглядных похмельных пролетариев. Они, не спеша, кувыркались в невесомости, лениво, но четко облекаясь в рабочее снаряжение – теплые комбинезоны с декомпрессорами, ватные спецовки, оранжевые жилеты и пластмассовые белые каски с фонарями.

– Только бы не органика, – припоминая что-то недавнее, тоскливо поморщился пожилой рабочий, по виду – отъявленный чифирист. Вооружившись сумкой с инструментами и прицепив к поясу массивную дрель, он принялся разминать пальцы в грубых перчатках.

– А ну, пошли! Вперед, славяне херовы! – прохрипел кто-то командирским голосом. Несколько рук повернули колесо замка, люк зашипел, это сработала гидравлика, и из приемной шахты в тамбурный отсек повалил пар. Бригада небритых мусорщиков напялила темные рылоподобные респираторы и, не спеша, переплыла в зарешеченный лифт. Кто-то нажал кнопку болтающегося на кабеле пульта, кабина дернулась и с постукиванием поползла вниз.

Когда клеть с ударом остановилась, команда разом приземлилась на пятки и на мгновение притихла, разглядывая подобранный объект. Белый кокон был явно зарубежного производства, отчего казался новее, чем современный российский корабль. Хотя, судя по конструкции, контейнеру было лет тридцать.

– Умеют, суки… – нарушил паузу кто-то.

– Пошли, болезные! – рявкнул бригадир. Один из спецов выскочил вперед и сунул свою дрель в замок люка. Раздалось жужжание, и посыпались искры. Приостановившись, умелец вынул сверло из замка и вставил на его место тротиловую шашку. Полыхнула небольшая, словно магниевая, вспышка, в сторону отлетело облачко дыма, и взрывник, кувыркаясь, как обезьяна в замедленной съемке, отлетел в сторону. К люку подступили матерые пустолазы с массивными ломами.

Отточенными до автоматизма движениями двое детин вставили свои инструменты в отверстия по бокам, уперлись ногами в потолок приемной шахты и кивнули друг другу – «три, четыре!» Их лица побагровели от напряжения… «Хрясь!» – и шкатулочка отворилась…

– Готов, паскуда! – радостно констатировал бригадир. – Обойдемся без автогена! А то, как заварят, хоть взрывай. Будто сокровища какие спрятали.

– Это военные заваривали, – пробормотал грамотный Даниил. – У них инструкция такая была…

Космические мусорщики, не спеша, как шахтеры в штольню, полезли в узкий люк.

– Кабель давай! – раздалось изнутри. – У-у… Темно, как у негра в утробе. Вот так, хорошо. Ух, ты! Чистота-то какая! Да тут просто гробница Тутанхамона. А я уж боялся, что опять праотцы говна своего для нас припрятали.

– Что там?! – раздался снаружи голос бригадира.

– Могильник это, кажись. В морг звони!

Команда протиснулась в оцинкованный склеп и, как стая рыб, жмущихся к стенке аквариума, облепила матовую стеклянную гробницу. Фонари не пробивали мутного стекла, и мужики, вглядываясь, без толку шоркали перчатками по поверхности. Даниил, чувствуя во всем теле какую-то странную истому, прищурился и прильнул к белесому стеклу плотнее остальных.

– Видишь чего? – спросил молодого крановщика толстяк-бригадир. В респираторе он был совсем как боров.

Юноша только пожал плечами.

– А! Была, не была! – взмахнул здоровяк газовым ключом. Даниил едва успел отстраниться, когда зажатая в грязной рукавице железяка пробила крышку капсулы. С хрустом, будто корочка льда, проломилось мутное стекло, несколько жадных рук вмиг разодрали стеклопакет, и после секунды завороженного молчания кто-то хрипло воскликнул:

– Баба!

– Свежемороженая! – подхватили мужики в один голос.

– Хороший день!

– Небось у ней зараза какая-нибудь…

– А я ее, через комбез! Нравится, не нравится – спи моя красавица!

– Не, на заразу не похоже. Глянь, какая сочная, налитая…

– Кожа персиковая, – промямлил один работяга и, смачно втянув слюну, принялся пристраивать свои грязные верхонки к маленькой аккуратной груди.

«Ей лет семнадцать, не больше, – сознательно отстраняясь от окружающей грубости, подумал молодой крановщик. Тем более что он точно знал, что все это – не более чем бахвальство. В случае обнаружения космического захоронения с борта станции немедленно вызывается работник морга. Пролетарии не посмеют нарушить инструкцию: если тому что-то покажется подозрительным, тюрьмы не миновать. – Самоубийство? – продолжал думать Даниил. – Начиталась Достоевского? А может быть, несчастная любовь? Ведь это бывает, бывает…»

– Сбоку ее бери, сбоку!

– Смотри-ка, какая гибкая! Не окоченела еще!

– Молодцы, кто хоронил: вовремя консервант впрыснули.

– Вы с ней поосторожней, – раздался голос бригадира. – Я уже моржиху вызвал…

Невесомая покойница порхала между суетливыми мусорщиками, как спящая русалка, – безразлично и медленно. Словно зачарованный, Даниил ничего не слышал, внимание его было полностью поглощено таинственной незнакомкой из прошлого. Он замер чуть поодаль от места действия, и оранжевые спецовки лишь на короткие мгновения приоткрывали ему видение.

Вот он увидел, как из-за грязного жилета мелькнула спина и нога, созданная из блеска и застывшего трепета. А вот и лицо – безразличное и сонно-страстное, с пением вторгающееся в самую душу. Скрылась, появилась снова – и теперь она опрокинута на спину, а упругие подростковые перси ее, матовые, как фарфор, просвечивают в слепящем электричестве.

Под воздействием наваждения разум Даниила помутился, жар скользнул по его вискам, и звуков вокруг не стало вовсе, будто уши заложило пробками. И как в замедленном действии он увидел свою руку, тянущуюся к раскрытому перед ним лоснящемуся боку русалочки. Но только он коснулся видения, как, словно взрывная волна, до него докатились крики окружающих:

– Говорю, как живая! А она твоя бабка, небось. Так что тебе, это… Ха-ха! Не положено.

– Ну-ка, дай сюда! Я ее за здесь потрогаю.

«А она ведь такая чистая. Ей все-таки лет шестнадцать даже, а не семнадцать», – все так же мечтательно думал Даниил Сакулин в тот момент, когда свет вырубился, и, перекрывая балаган пустолазов, снаружи ворвался грубый женский голос:

– А ну выметайтесь отсюда, маньяки чертовы! Я вам покажу свежатину! Всех на аминазин посажу!

– Ребя, атас! Моржиха!

– Да что ты, бабуся?! – ринулись мужчины к выходу, по опыту зная, что это не пустая угроза. – Мы ж ничего такого! Мы тут случайно задержались…

Кто-то, выбираясь, в спешке пихнул робкого крановщика локтем, и тот, поскользнувшись, отлетел прямёхонько под саркофаг. Потом кто-то другой о него запнулся, и у Даниила слетели очки. Он все еще беспомощно шарил руками в темноте и невесомости, когда в него уперся луч фонарика.

– А тебе, дохлый, что, отдельное приглашение надо? Пшел вон отсюда, извращенец!

Даниил поймал, наконец, очки, щурясь, надел их и, прикрываясь от слепящего света ладонью, стал выбираться, обходя угрожающе массивную фигуру женщины.

– Ладно, погодь, – услышал он вдруг на тон ниже. – Погоди, говорю, – как бы сама себе уже, бормотала тётка, заботливо укладывая тело потревоженной покойницы обратно в саркофаг. Молодой человек обернулся и робко замер у люка.

Руки девушки в свете фонарика были бледно-синеватыми, а черты лица при таком освещении разобрать толком было невозможно. Но маленькое, откинутое, с приоткрытым ртом, оно все равно казалось сказочно аккуратным и совсем еще детским. Волосы покойницы были опрятно собраны под тонкой шапочкой – то ли хирургической, то ли для душа.

Невольный эротический спазм заставил смущенный взгляд Сакулина покинуть освещенные фонариком подробности тела девушки, но в то же время, сам того не желая, он, как бы вскользь, продолжал четко фиксировать их.

– Помоги мне, – требовательно сказала моржиха, бросив на покойницу скомканное покрывало и подавая Даниилу фонарь. Молодой человек растерянно замер.

– Оглох, что ли?! – рявкнула женщина.

– Я-я-я… Не-не-не… – замямлил тот, заикаясь, ведь волновался он сейчас, возможно, больше, чем еще когда-либо в жизни.

– Свет подержи, говорю! – не дождавшись вразумительного ответа, ткнула женщина его в бок фонарем. – На!

Даниил схватил его, луч неуклюже подергался по стенам, проехался по нагой фигуре и замер на расправляемом женщиной сером полотне.

– Ух, зверье, набросились на девочку, – посетовала «моржиха», словно ребенка, пеленая покойницу. – Бедняжка моя сероглазая…

«Сероглазая…» – отметил Даниил, и луч фонарика машинально переполз на лицо. Очи под длинными, как стрелы, ресницами были полуоткрыты, и были они действительно светло-серыми и безразличными, как у прекрасных утопленниц в романтических кинодрамах.

– Чтоб тебя!.. – резко начала женщина, но парень уже опомнился и вернул свет на место. Потому закончила она мягко: – …разорвало.

Жалость и какое-то странное робкое волнение, неведомое ему ранее, овладели крановщиком Сакулиным. «О, если бы я мог знать о тебе хоть что-нибудь, мое видение, – подумал молодой мусорщик, желая еще хоть разок невинным движением осветить черты покойницы, но страшась гнева суровой моржихи. – Может быть, ты стала бы моим ангелом-хранителем?»

Женщина тем временем умело обматывала завернутое в одеяло тело скотчем, чтобы было удобнее нести.

– Все. Бери, малохольный. Чего задумался?


Содержание:
 0  Русалка и зеленая ночь : Станислав Буркин  1  вы читаете: 1 : Станислав Буркин
 2  2 : Станислав Буркин  4  4 : Станислав Буркин
 6  6 : Станислав Буркин  8  2 : Станислав Буркин
 10  4 : Станислав Буркин  12  6 : Станислав Буркин
 14  2 : Станислав Буркин  16  4 : Станислав Буркин
 18  6 : Станислав Буркин  20  2 : Станислав Буркин
 22  4 : Станислав Буркин  24  6 : Станислав Буркин
 26  2 : Станислав Буркин  28  4 : Станислав Буркин
 30  6 : Станислав Буркин  32  2 : Станислав Буркин
 34  4 : Станислав Буркин  36  2 : Станислав Буркин
 38  4 : Станислав Буркин  40  2 : Станислав Буркин
 42  4 : Станислав Буркин  44  6 : Станислав Буркин
 46  2 : Станислав Буркин  48  4 : Станислав Буркин
 50  6 : Станислав Буркин  52  2 : Станислав Буркин
 54  4 : Станислав Буркин  56  1 : Станислав Буркин
 58  3 : Станислав Буркин  60  5 : Станислав Буркин
 61  Использовалась литература : Русалка и зеленая ночь    



 




sitemap