Фантастика : Космическая фантастика : 2 : Станислав Буркин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  25  26  27  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




2

Бьешь собаку – смотри в лицо

хозяину.

Китайская пословица

В мягких тапочках Даня бесшумно прошел на кухню, освещенную только далеким мерцанием ночного города за окном, включил чайник, открыл в полумраке холодильник, достал пакетик с подушечками льда, положил его на стол, привстал на цыпочки, положил и завернул в него член.

– Так, так, хорошо, милая, – пробормотал он, слегка покачиваясь, приоткрыл рот и закатил глаза.

Сидящие за стенкой работники ГРУ озадаченно прильнули к экрану камеры ночной съемки.

– Нет, я, конечно, понимаю, по пьяни можно и голубец поиметь, – пробормотал старший из сотрудников, а младшие с интересом на него покосились, как бы узнав о начальнике что-то новое. – Но чтобы вот так, со льдом…

– Да, милая, да! Нет, нет! Подожди, подожди меня!.. Ну, куда же ты так спешишь?..

Вдруг Даня схватил шумно закипающий чайник и виртуозно, не обжегшись, залил пощелкивающий от ужаса лед. – О-о, рыбка моя! Та-ак. Та-ак…

Чекисты только переглянулись.

– Жаль, что у меня нет твоей фотографии, – посетовал Даня, вытирая стол вафельным полотенцем. – Даже фотографии футляра. Так и не сделал я ее для дока. Вот было бы здорово…

В кухне зажегся свет, Даня испуганно вскинул взгляд, суетливо запахнул и подвязал халат, повернулся к двери. Но никто не вошел. Даня забеспокоился, не глядя, выдвинул ящик стола и на ощупь вытащил массивный нож. Свет медленно померк, и Даня остался стоять во мраке с ножом в вытянутой руке.

– Кто здесь?! – задал он классический вопрос онаниста.

– Я, – протяжно ответил Вий или кто-то даже пострашней.

«Господи, если это ты, – быстро подумал про себя Даня, – то клянусь, я больше не буду». «Сколько! Сколько раз я уже это слышала?» – почти вслух откликнулась совесть, хотя к ней никто не обращался.

– Кто – «я»? – оставив ее упрек без внимания, переспросил Даня вслух.

– Даниил Матвеевич Сакулин, уроженец Екатеринбурга, образование высшее, не судим, – исчерпывающе ответил на его вопрос все тот же замогильный голос.

«Что за ерунда?» – подумал Даня. Потом понял, что его вопрос неверно истолкован и уточнил:

– Нет, я хо-хо-хотел сказать, кто ты?

– Я – сотрудник третьего отдела государственной безопасности, старший лейтенант Власов.

– До-добрый вечер.

– Какой же сейчас вечер, гражданин иностранного государства? – с укором сказал Власов. – Сейчас уже четвертый час утра.

– До-доброе утро.

– Доброе, гражданин Сакулин, – примирительно сказал голос. – А теперь идите-ка спать. Завтра у вас передача.

– Опять?

– Не опять, а снова, – бессмысленно поправил голос. – Не тратьте попусту свой пыл. Оставьте хоть немножечко для телезрителей.

Раздалось приглушенное хихиканье нескольких человек. Оскорблено вздернув нос, Даня молча удалился в спальню.

– С кем ты там? – спросила его Машенька сонным голосом.

– Утром расскажу, не поверишь, – сказал Даня, залезая на высокую кровать и укрываясь пухлым, но легким одеялом.

Маша на подробностях не настаивала, она уже снова спала.

* * *

… – А теперь мы пригласим в нашу студию скандально известных борцов за чистоту космоса Даниила Сакулина, Ивана Антисемецкого и обаятельную героиню погибшей космостанции «Русь» Марию Уткину! Встречайте!

Грянула бравурная музыка, и под гвалт аплодисментов наши герои гуськом вышли из-за кулис в ослепительный свет софитов. Их лица, пойманные объективом телекамеры, поочередно возникали на исполинском жидкокристаллическом экране, висящем над всей сценой. Когда овации стихли, ведущий объявил:

– Итак, мы приветствуем в нашей студии гостей из холодного космоса! Здравствуйте, мечтательный романтик Даниил. Здравствуйте, непоколебимый русский Иван, здравствуйте красна-девица Марья. Дайте я поцелую вашу изящную ручку. – Ведущий, одетый в строгого покроя, но кислотно-розовый костюм неожиданно подпоясанный широким кушаком, подскочил к Машеньке. – Итак, на нашей недетской передаче «Пивнев стон» мы хотели бы задать вам первый вопрос. Скажите, Мария, во сколько лет у вас был первый роман? Ну, смелее.

– Смотря, что вы называете романом, – пряча глаза, стала исповедоваться Маша. – Мой первый парень был моим учителем по физике. Он пригласил меня к себе в лабораторию, обещая показать эбонитовую палочку, а вместо этого показал черт знает что…

– Так, так, так, – довольно поддержал бедняжку ведущий, – и что же случилось затем?

– Ну, собственно говоря, потом меня вырвало, и он поставил мне двойку.

– Негодяй! Не-го-дяй!!! – в сердцах завопил ведущий. – Вот оно, истинное лицо имперского общества! Снаружи ханжески добропорядочное, а внутри – суть похоть и разврат. Ладно, ладно, не переживайте, – он погладил смущенно спрятавшую лицо в ладони Машеньку. – Ну, а что скажете вы, дорогой наш Иван, если тот же вопрос мы зададим вам?

– Моим первым парнем был мой напарник по наладке вентилей, – бодро начал делиться Ванечка. – Мы познакомились в подводной колонии. Как-то раз он случайно задел меня монтировкой, и я проломил ему череп. Сел, стал авторитетом, вышел и решил начать новую жизнь. Перебрался из-под воды в космос и до сих пор благодарен родине и царю за то, что они дали мне новый шанс. Не знаю, дадут ли еще…

– Ах, эти пустые надежды, – иронично посетовал ведущий и, явно разочарованный, перешел к Дане. – А у вас, у вас, Даниил, когда-нибудь было ЭТО? С женщиной? Не стесняйтесь, мы никому не расскажем, хе-хе.

– Ну-ну-ну, как вам сказать…

– Так прямо и скажите, – призвал розовый.

– Конечно, – только и успел сказать Даня, как аудитория ни с того ни с сего взорвалась перекрывшими его голос аплодисментами.

– Вы видите?! Вы видите, как они вас любят?! – закричал ведущий, воздев одну руку ввысь и закружившись на месте, как умирающий лебедь. – Кстати, Даниил! – он кокетливо закусил палец и поморгал накрашенными глазами. – Вы, знаете, на нашей передаче приветствуются откровенные признания. Только что мы показали один сюжет… И теперь миллионы наших зрителей жаждут все-таки узнать, чем вас так привлекают ледяные объятья?

Студия взорвалась оглушительным смехом. Даня затравленно посмотрел по сторонам, опустил голову, и на бледных щеках его проявился легкий румянец. Когда гвалт стих, Даня ощутил на себе невыносимо давящий взгляд целого миллиарда глаз.

– Я… Я люблю ее, – выдавил он.

– Кого? – интимно спросил ведущий.

– Ру-ру-ру… – прошептал Даня и, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, замолчал, так и не сказав слово «русалочка».

– Вы хотите сказать «русскую девушку», не так ли? – коварно закончил за него розовый. – И солжете! Не-ет, – обернулся он к зрителям, – не русских девушек вожделеет екатеринбургский маньяк Даниил Сакулин! Инструмент – в студию!

Под звуки барабанной туши две длинноногих грудастых дивы грациозно вынесли под огни софитов многострадальный контрабасовый кофр с начинкой. Даня побелел и затрясся крупной дрожью, готовый вот-вот грохнуться то ли в обморок, то ли в эпилептический припадок.

– Мы навели справки, гражданин Сакулин, – сказал розовый ведущий хищно, уже напрочь утратив всякую куртуазность. – Та, что находится в этом футляре, при жизни была гражданкой Украины! И она годится вам в бабушки! Хоть и, действительно, прекрасно сохранилась!

Последняя фраза, видимо, служила сигналом. Сразу после нее длинноногие дивы распахнули футляр. Зал ахнул, уставившись вверх на экран, где Русалочка засияла всей своей волшебной красой.

– Подойдите же к ней, Даниил. Подойдите и попрощайтесь. Ведь это ваша последняя встреча с предметом преступной страсти.

Даня, как сомнамбула, послушно сделал шаг вперед, но тут ноги его подкосились, и он рухнул на колени. Зал бушевал.

– Отстаньте от него! – вдруг кошкой кинулась на ведущего Машенька.

Но стоило ей начать его колотить, как два здоровяка в желтых футболках повалили ее на пол и принялись методично дубасить огромными кулаками. На помощь ей ринулся Ванечка. Подскочив к одному из склонившихся над девушкой вышибал, он в два счета уложил его пинком в висок. Публика встретила эти действия дружным азартным визгом. Второй вышибала бросился наутек, и только этим спас свою шкуру. Освободив Машу, Ванечка настиг ведущего, схватил вопящую тварь за разинутую пасть и, крутанув в воздухе, закинул за диван. Тут же на сцену выбежали люди в черном и окружили бунтаря, создав островок спокойствия среди мечущихся в панике людей. Один из них вытащил электрошоковую дубинку, и вольтова дуга шарахнула Ванечку так, что от его спины отлетело облачко дыма и стайка искр.

Только секьюрити набросились на него, как раздался оглушительный грохот и звон сыплющегося стекла. Это, сминая гипсокартонные перегородки, декорации и телевизионную аппаратуру, прямо на середину студии выехала сверкающая правительственная машина. Черную «ауди» с синим проблесковым маячком на крыше занесло, и автомобиль, казавшийся в помещении невероятно огромным, покачиваясь, завис прямо над распластавшимся на полу Ваней. Широкие двери машины разъехались, и наружу высунулся доктор Блюмкин.

Откуда ни возьмись, выскочил замминистра Янчук, схватил ошарашенных Машеньку и Даниила под руки и потащил в машину. Словно рыба, бесшумно открывая и закрывая рот, Даня тянулся в сторону брошенного дивами распахнутого кофра, но никто на это не обратил внимания, и миг спустя он и Маша сидели в машине.

– А где Ваня? – спросил доктор за рулем.

– Кажется, прямо под нами, – ответила Маша в тот момент, когда раздался треск и по машине заколотил искристый град автоматных очередей. Строй спецназа, неизвестно когда появившийся из-за декораций, открыл по ним шквальный огонь. Вадим Петрович Янчук схватился за ручку двери и уже хотел закрыть ее, но тут Машенька навалилась на него.

– Что вы делаете? – закричала она. – Там же Ванечка!

Несколько секунд министр и прачка неистово боролись, но старик победил, и дверь захлопнулась. Стало удивительно тихо, только глухой град пуль колотил по бронестеклу, оставляя на нем белые кляксы.

– Откройте! – приказала Маша.

– К сожалению, это невозможно, – сухо произнес толстяк и откинулся на спинку.

– Как это невозможно?! – выкрикнула Маша. – Он же погибнет!

Спецназ шарахнул по бронированной машине противотанковой ракетой, и «ауди», отнесенная взрывом на самый верх амфитеатра в другой конец студии, круша зрительские скамьи, кубарем покатилась вниз, обратно на сцену. Рухнув туда округлой крышей, она аккуратно перевернулась обратно на днище и, покачиваясь, как на амортизаторах, на магнитном поле повисла в воздухе.

После взрыва уши словно заложило ватой, и стало поразительно тихо. Двигаясь, как заводная кукла, Даниил распахнул дверь машины и, выйдя наружу, спотыкаясь, пошел за своей Русалкой. Перед ним беззвучно сверкали вспышки автоматических очередей, но для него их будто и не существовало. Он медленно ковылял на середину павильона, пока обо что-то не споткнулся. Это был Ваня. Он лежал на животе в разорванной одежде, вязаная шапочка наползла ему на глаза.

Даня отстраненно подумал, что должен помочь другу, и тут же возразил себе, что помочь ему уже невозможно… В этот миг дым немного рассеялся, и в десяти шагах Даня увидел вожделенный футляр. Перешагнув через тело, он двинулся в его сторону, и вдруг из ушей будто бы вынули пробки, и в сознание ворвался оглушительный треск. Даня испуганно рухнул на четвереньки, и тут же услышал еле различимый стон:

– Отрежь…

Даня вздрогнул и наклонился к губам товарища.

– Что? – переспросил он.

– Будь другом, отрежь, – попросил Ванечка Антисемецкий так, будто ему мешала нитка на рукаве.

На миг Даня ощутил что-то вроде досады за то, что товарищ оказался живым и отвлекает его от намеченного, но он тут же отбросил эту малодушную мысль, осоловело посмотрел на то, что просил отрезать Ваня, и невольно икнул. Речь шла о метре кишок, вывалившихся у того из раны в животе. Тут на друзей наползла тень черной громадины, и четыре руки втащили Даню, а затем и Ванечку в машину. Пока возились, мелькнула трассирующая пуля, и Вадим Петрович Янчук взвизгнул. Дверь захлопнулась, и вновь стало значительно тише.

– Поехали! – крикнул доктор, и, дав по газам, сделал крутой разворот.

– Русалка… – прошептал окончательно ошалевший Даня. – Русалка… – Но никто его не слышал и не слушал.

Разнося остатки студии, автомобиль набрал скорость и помчался через зал к окну. Сбив по дороге пару столов с компьютерами, он вылетел наружу и влился в оживленное воздушное движение Киева.

Город жил ночной жизнью, и автомобили струились по магнитным эстакадам реками бриллиантов и изумрудов. Основательно побитая «ауди» вошла в автоматический режим и понеслась от студийного кошмара прочь.

Ванечка лежал на полу в ногах у Дани. Запрокинув лицо и чуть улыбаясь, он смотрел, как за тонированными стеклами бешено мелькали путевые огни. Доктор Блюмкин перелез с водительского сиденья назад и возился с ранеными. Машенька мешала доктору, и он устал отпихивать ее от Ивана. Ванечка посмотрел на Даниила и, широко улыбнувшись, что-то сказал.

– Что?! – переспросил Даня, склонившись над ним.

– Я говорю, – тяжело промолвил Иван, – экипаж соразмерный.

Веки мусорщика сжимались от тяжести, словно он хотел спать. Даниил улыбнулся ему и посмотрел за окно. Он не знал, откуда взялась эта машина, откуда взялся в ней доктор, и что это с ними за кудрявый толстяк. Для него все было словно во сне. Свинцовая усталость навалилась на него вместе с томным ощущением безопасности. Даня запахнулся, поглубже забился в темный угол мягкого кожаного сиденья и тоже стал смотреть, как бесшумно струятся над машиной огни.

– Да, экипаж соразмерный, – согласно покачал он головой.

Потом Ванечка тихо потерял сознание, и больше в себя уже не приходил. Он умер по дороге минут через пять.

Замминистра Янчуку оторвало фалангу безымянного пальца на левой руке. Обмотав окровавленную кисть платком, он держался героически и не давал доктору прикоснуться к ней.

– Я сказал, не надо! – капризно настаивал он, когда Аркадий Эммануилович хотел его перевязать. – Я сам медик!

– Но вы уже потеряли столько крови!

– Отстаньте!

В конце концов, они бросили препираться, оба замолкли, и доктор нерешительно спросил:

– Вадим Петрович, а как же дальше?

– Главное… Главное – избавиться от машины, – тяжело дыша, сказал Янчук. – Выберемся за город, там воспользуемся правительственной системой межконтинентальной эвакуации…

Через час они уже поменяли служебный автомобиль замминистра на его личный «мерседес» и покинули Киев. Ванечку пришлось оставить в разбитой машине в гараже министра.


Содержание:
 0  Русалка и зеленая ночь : Станислав Буркин  1  1 : Станислав Буркин
 2  2 : Станислав Буркин  4  4 : Станислав Буркин
 6  6 : Станислав Буркин  8  2 : Станислав Буркин
 10  4 : Станислав Буркин  12  6 : Станислав Буркин
 14  2 : Станислав Буркин  16  4 : Станислав Буркин
 18  6 : Станислав Буркин  20  2 : Станислав Буркин
 22  4 : Станислав Буркин  24  6 : Станислав Буркин
 25  1 : Станислав Буркин  26  вы читаете: 2 : Станислав Буркин
 27  3 : Станислав Буркин  28  4 : Станислав Буркин
 30  6 : Станислав Буркин  32  2 : Станислав Буркин
 34  4 : Станислав Буркин  36  2 : Станислав Буркин
 38  4 : Станислав Буркин  40  2 : Станислав Буркин
 42  4 : Станислав Буркин  44  6 : Станислав Буркин
 46  2 : Станислав Буркин  48  4 : Станислав Буркин
 50  6 : Станислав Буркин  52  2 : Станислав Буркин
 54  4 : Станислав Буркин  56  1 : Станислав Буркин
 58  3 : Станислав Буркин  60  5 : Станислав Буркин
 61  Использовалась литература : Русалка и зеленая ночь    



 




sitemap