Фантастика : Космическая фантастика : 2 : Станислав Буркин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  51  52  53  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




2

Будешь спать в лодке, распустив паруса, -

не увидишь каменистой отмели.

Китайская пословица

Такого аскетизма в корабле не ожидали даже ко всему привычные мусорщики. Обитаемых помещений тут было только два: тесная, как гальюн, цилиндрическая рубка управления, набитая странного вида громоздкими приборами, и огромный общий зал, в котором собралась вся полуторасотенная аббатская орава. Рубка находилась внизу, и посадка шла почему-то через нее, а уж оттуда узким гофрированным переходом астронавты переползали в «зал».

Помещение это не имело сколько-нибудь внятной формы… Скажем так, снаружи оно напоминало бы вытянутую грушу с одним приплюснутым боком и с загнутым острым концом, к которому, как черенок, и примыкал гофроканал. Но понять это изнутри было почти невозможно… Ни о каких «укромных уголках» тут не могло быть и речи.

Система, с которой «зал» пересекали металлические решетки и лестницы, не просматривалась, и, скорее всего, ее просто не было. Монахи расползлись по этим решеткам и устроилась на них в самых неожиданных позах, умело пристегнувшись ремнями к прутьям и перекладинам. Они явно находились тут не впервые.

– Дети мои! – прозвучал в шлеме голос аббата. – С покаянной молитвой отправляемся мы спасать землю русскую от чужеземного чудища. Аминь!

– Аминь! – откликнулась братия.

– Можете снять шлемы, давление нормальное, – сказал аббат. – С богом!

Монахи и наши герои принялись стягивать с себя гермошлемы, и в тот же миг несуразное помещение наполнилось гулким ревом и дребезгом. Даня поискал глазами Любу, но не углядел даже ее симпатичного комбинезончика.

Гул нарастал, потом на пассажиров навалилась перегрузка, почти как в «Айболите». Одни повисли на ремнях, другие опасно стояли на горизонтальных железяках, крепко уцепившись за вертикальные, кое-кто скорчился на полу.

– Ых-х-х-х… Двоечник! – выпучив глаза, прохрипел непривычный к таким вещам Блюмкин. – А еще в училище Львовском…

Но он не договорил.

– Да какое там училище?! – не без гордости в голосе воскликнул знакомый уже Данечке послушник, державшийся неподалеку. – Разве ж такому научат! Отец Анджей сию инопланетную технику самостоятельно освоил!

– Инопланетную?

– А какую же? – отозвался парнишка. – На этой-то посудине и доставило его в Солнечную систему бесовское отродье, что ныне правит Россией!

«Понятно тогда, почему корабль такой для людей неприспособленный», – подумал Даня.

– Мы на этом судне в иные миры летаем, чудищ собираем – для опытов, – продолжал словоохотливый юноша. – Аббат их повадки изучает, дабы впоследствии с оными бороться проще было.

– И как же это ваш распрекрасный отец Анджей позволил упомянутому бесовскому отродью престол занять? – желчно спросил Блюмкин.

– Всему свой срок, – отозвался юноша. – Нас отец Коза давно уже к этой миссии готовил. А на время, ежели для дела надо, и с дьяволом в союз войти можно.

– А я вот про что хотел спросить, – вмешался Ванечка. – Если вы в иные миры на этом корабле летаете, чего ж он от Луны до Земли целый день ползет?

– Так одно дело – в миры, другое – меж планетами, – хмыкнул послушник. – К звездам-то мы на гиперпространственном приводе: р-раз, и там! А с планеты на планету – на простой реактивной тяге, и тут сия посудина не лучше наших земных.

– Во как… – покачал головой Ванечка уважительно. – Хитрó…

Тем временем перегрузка начала спадать, а вскоре и вовсе наступила невесомость. Отцепившись от предназначенной для когтей ящера арматуры, монахи, кувыркаясь в воздухе, загомонили. Кое-кто разоблачился. Внезапно вдалеке между скафандров и молочных ряс Даня углядел серебристый силуэт. Сердце его снова заколотилось… Но он сообразил, что комбинезон пуст. И тут же увидел Русалочку. Она плыла прямо к нему – такая, какой он привык ее видеть – застывшая в изящной позе с отрешенным лицом. Одета она была, как сперва показалось Дане, в просторную шелковую пижамку, но, приглядевшись, он понял, что это кимоно.

Только было он хотел полететь ей навстречу, как, заставив его вздрогнуть, прямо над его ухом раздался скрипучий голос пана Козы:

– Не пора ли нам обсудить наши планы, дети мои?

– Вы разве не управляете кораблем? – удивился Даня.

– Теперь до самой посадки – на автопилоте. Толковая техника.

– Почему вы держите ее в тайне? – спросила Машенька.

– А готово ли человечество к межзвездным путешествиям? Когда-нибудь я расскажу вам, с чем мы столкнулись в иных мирах… Нет, – лицо его приняло зловещее выражение, и он покачал головой, – человечество не готово. Так же, как и к бессмертию. Кстати, наша реанимационная машина находится сейчас тут, на корабле, в том самом отсеке, в котором она была, когда меня оживил ящер.

– А нельзя было хоть немножко приспособить этот корабль для людей? – сердито проворчал Блюмкин, которому уж очень нелегко далась перегрузка. – Раз уж вы на нем летаете…

– Вы имеете в виду пуфики и подушечки? – усмехнулся аббат. – Межзвездные перелеты длятся минуты, а бόльшая часть времени полета между планетами проходит в невесомости. Вам было бы легче, если бы вокруг вас плавали все эти ненужные предметы?

Аркадий Эммануилович фыркнул и отвернулся.

– Губительная тяга к порядку и комфорту лишила меня когда-то возлюбленной и привела к альянсу с космическим монстром, – сказал отец Коза. – Теперь я предпочитаю аскезу и прагматизм.

– Похвально, похвально, – пробурчал доктор. – Может, мы, наконец, перейдем к плану борьбы с самозванцем?

– А может быть, кто-нибудь сначала объяснит мне МОЮ роль во всей этой катавасии?! – решительно прозвучал мелодичный голос Любушки. – А то в вашей дурацкой компании я уже давно чувствую себя какой-то безголовой куклой.

– Голова уже на месте… – пробормотал Ванечка.

– Ха! – тявкнула, залившись краской, Машенька и отвернулась.

– Да-да-да… Давайте, я объясню! – выпалил Данечка. – Да-да-да… Давайте, отплывем куда-нибудь…

– А я бы предпочла, чтобы мне объяснял Аркадий Эммануилович, – сказала Любушка с капризными нотками в голосе. Доктор неопределенно крякнул, а Данечка, чувствуя, как все его тело покрывается потом, почти закричал:

– Не-не-не… Нет, лучше я!

– Головка от винта, – тихо, но отчетливо произнесла Машенька, ни на кого не глядя.

– Кто? – удивился Даня.

– Дед Пихто, – продолжала глупые рифмы Маша. – Мы вместе пойдем объяснять! У тебя одного не получится.

Даня хотел что-то возразить, но вдруг понял, что боится даже посмотреть в лицо живой Русалочке, и его руки, некогда ласкавшие ее, сами собой стыдливо спрятались за спину. Глядя на него в этот миг, всякий бы понял, что заикаться можно не только вслух, но и про себя.

– Пойдем, – промямлил он.

* * *

– Итак, что же вы хотели мне сообщить? – насмешливо разглядывая Даню и Машу, спросила Любушка, когда они отплыли с ней. – И кто вы, вообще, такие, чем занимаетесь? – Эта парочка ее явно забавляла.

– Меня зовут Маша, я работала прачкой на русской орбите, – неожиданно кокетливо представилась отличница.

– Прикольно, – сказала Любушка, услыхав о службе в космосе. Я тоже когда-то мечтала работать на корабле. – А ты кто? – спросила она у краснеющего и потеющего молодого человека.

– Д-даниил Сакулин, – представился Даня. – Можно просто Даня. Я – литератор… Тьфу! Я хотел сказать, оператор…

– А-а, – догадалась Люба. – Вы снимаете фильмы.

– Нет, нет, нет, – суетливо помотал головой Даня, очень занятый своим ногтем. – Я оператор не экрана, а напротив, крана. То есть, не э-крана, а просто крана – без «Э»…

Машенька прыснула.

– Безе – это такое печенье, – сказала она.

Данечка сердито на нее глянул и продолжил скучно бубнить:

– … Видеосъемкой я, конечно же, да, увлекаюсь, но это, скорее, одно из моих многочисленных хобби. И вовсе не главное из них.

– Безэ – это еще композитор такой, – сообщила Маша.

– … Э-э… – Даня глянул на нее безумным взглядом и забубнил дальше: – Больше всего я посвящаю времени стихам, – Он нервно поскреб себя по щекам. – Один мой знакомый пустолаз как-то раз сказал, что во мне умер Аполлинер. Представляете себе, какая глупость? – наконец, поднял он глаза на Любу.

– Извините, кто у вас умер? – переспросила она.

– Нет-нет, – испугался Даня. – Никто. Мы все, слава Богу, живы. Даже вы. А-а-а я еще и стихи пишу.

– Может быть, что-нибудь прочтете? – предложила Люба. – Из последнего.

– Не стоит, – жалобно сказал Даниил, вспоминая, что последнее и предпоследнее, да и предпредпоследнее его стихотворения были посвящены Русалочке.

– Я тоже думаю, что не стоит, – поспешно подтвердила Маша.

– А я настаиваю! – сказала Люба упрямо.

– Зря, – сказала Машенька, – я их читала.

– Ну, если, полька, вы настаиваете… Ой, простите, вы ведь не полька… Я хотел сказать, если только вы застаиваете… Тьфу, ты! Ну, вот, например…

Даня снял очки, закатил глаза и прочел:


Любви нас закрутила центрифуга,
Пока нам было, что еще терять,
Мы голову теряли друг от друга,
О, как же я твою устал искать!..

– Кхе! Кхе! Кхе! – изо всех сил закашляла Машенька. – Ну, не надо про голову, а? Я ведь не рассказываю, например, про контрабас.

– Да что опять за контрабас?! – нахмурилась Люба. – И этот остолоп Анджей что-то говорил про него… Что вы от меня скрываете?! Ну-ка немедленно рассказывайте мне про контрабас! – сказала девушка твердо и попыталась схватить Машеньку за руку, но та увернулась и заявила:

– Ладно, ладно, разбирайтесь сами. А я пойду, посмотрю, что там, у аббата! – оттолкнувшись от переборки, она поплыла к своим. – Я мигом! – лживо улыбнулась она Данечке, обернувшись.

– Ну? – пристально посмотрела на того Любушка.

Он поправил очки, ковырнул в ухе, внимательно оглядел свой левый мизинец и покашлял.

– Ну?! – повторила девушка.

Даня набрал в легкие воздуха и вдруг выкрикнул заготовленную фразу:

– Я тебя потерял, но я тебя нашел!

– Мы были знакомы? – наморщила лоб Любушка.

– Мы были вместе – долго, очень долго! – затараторил Даня. – И я любил тебя! Ты ничего не помнишь, да и не можешь помнить! Всех тех дивных ночей, что мы провели с тобою вместе! – войдя в экзальтацию, Даня протянул руку и приобнял Любу за талию. – О, сколько раз эти грешные пальцы ласкали твою нетленную плоть!

Девушку передернуло.

– Убери лапы, недоносок! – рявкнула она.

– Ах, так! – отскочив, сказал Даня обиженно, высоко задрал голову и выпятил нижнюю губу. – Вот так, значит, вы со мной. – Он вдруг всхлипнул, но, сделав глубокий вдох, и сказал ровно: – Вот, что я скажу вам, Любовь Феодосиевна. Покойницей вы мне нравились гораздо больше.

Сделав это решительное заявление, Даня оттолкнулся от железяки и поплыл к остальной компании. Но посередине пути разревелся и, зацепившись за какую-то скобу, повис в отдалении.

– Ну что за придурки? – сказала Люба сама себе. И, задумавшись, осталась на месте.

* * *

Тем временем Отец Коза и Блюмкин пытались говорить о предстоящей миссии.

– Все просто! – сказал пан Анджей. – Встречаемся с государем и заставляем его признаться, что он не государь.

– Как это вы, интересно, его заставите? – спросил доктор насмешливо.

– Да уж будьте покойны, как-нибудь заставим, – уверенно заявил тот с нехорошей улыбочкой, – кое-что для этой цели у нас имеется. На какой только нечисти космической не испытано…

– И много вы встретили в космосе разумных существ? – заинтересовался Блюмкин.

– Ни одного. Но под пытками некоторые начинали признаваться… Ха-ха-ха, это, естественно, шутка. Хоть мне и не до смеха. Честно говоря, больше всего меня сейчас тревожит, что там этот ваш Даня обсуждает с моей женой, – кивнул он в сторону туда, куда удалилась Люба.

– Бывшей, – уточнил Блюмкин.

– Почему это бывшей?.. – нахмурился Анджей и примолк. – Хотя, да, – спустя несколько мгновений, вздохнул он. – Так и есть. Любушка теперь – мой кумир, мой светлый идол, а жена… Да, бывшая. – Он метнул быстрый взгляд на доктора. – И ваша, как выяснилось, любовница, тоже бывшая.

– Вот именно, – подтвердил Аркадий Эммануилович. – Вот именно… Сейчас нам с вами делить нечего.

– Тогда вернемся к плану! – воскликнул пан Анджей. – Впрочем, он, по-моему, вполне ясен. Ловим мальчонку и пытаем! Пока хвост не появится!

* * *

… – Данечка, простите, – подплыла к юноше Маша. – Не ваш ли блокнот возле меня с самой Луны крутится?

– Нет, – помотал головой Даня, пряча от нее заплаканное лицо.

– Вы уверены? – спросила Маша и открыла книжечку на первой попавшейся страничке. – Стихи… А вы говорите… Ну-ка, ну-ка… И она продекламировала:


В моём паденье ты виновна:
Просил я – ты не отдалась…
Ему отдался я покорно,
Три раза Богу помолясь.

Она пристально глянула на Даню и продолжила:


Себе признаться не осмелясь,
Смахну слезу с бесстыжих глаз.
И буду дальше жить, надеясь,
Что восемь раз – не… пустолаз.*

– Точно не ваше? Это бы многое прояснило.

– Да нет же! – вскричал тот. – Да-да-да… Дайте-ка сюда. Вот ведь, написано тут, в уголке: «Ив. Антисемецкий». Хм… А я и не знал, что Ванечка тоже поэзией балуется! Давайте, вернем.

Он, сунул блокнот в карман брюк, и, взявшись за руки, они поплыли к Ване.

– Ну, и как у вас с этой? – спросила Маша по пути, кивнув в сторону Любочки.

– Да никак, – обиженно отозвался Даня.

– По-моему, она совершенно, совершенно ничего не понимает в поэзии.

Даня кивнул, чувствуя, как слезы на его глазах высыхают, и поделился:

– Вот что я вам скажу, Машенька. Живая она – совсем не то. Совсем не то.

«Надо будет убить ее когда-нибудь» – подумал вдруг Данечка о Любе. Но вслух этого произносить не стал.

– Некоторым, Данечка, быть живыми как-то даже и не идет, – светским тоном отозвалась Маруся, словно подслушав его мысль. – Так не стоит из-за них и расстраиваться…


Содержание:
 0  Русалка и зеленая ночь : Станислав Буркин  1  1 : Станислав Буркин
 2  2 : Станислав Буркин  4  4 : Станислав Буркин
 6  6 : Станислав Буркин  8  2 : Станислав Буркин
 10  4 : Станислав Буркин  12  6 : Станислав Буркин
 14  2 : Станислав Буркин  16  4 : Станислав Буркин
 18  6 : Станислав Буркин  20  2 : Станислав Буркин
 22  4 : Станислав Буркин  24  6 : Станислав Буркин
 26  2 : Станислав Буркин  28  4 : Станислав Буркин
 30  6 : Станислав Буркин  32  2 : Станислав Буркин
 34  4 : Станислав Буркин  36  2 : Станислав Буркин
 38  4 : Станислав Буркин  40  2 : Станислав Буркин
 42  4 : Станислав Буркин  44  6 : Станислав Буркин
 46  2 : Станислав Буркин  48  4 : Станислав Буркин
 50  6 : Станислав Буркин  51  Глава шестая ЗЕЛЕНАЯ НОЧЬ : Станислав Буркин
 52  вы читаете: 2 : Станислав Буркин  53  3 : Станислав Буркин
 54  4 : Станислав Буркин  56  1 : Станислав Буркин
 58  3 : Станислав Буркин  60  5 : Станислав Буркин
 61  Использовалась литература : Русалка и зеленая ночь    



 




sitemap