Фантастика : Космическая фантастика : 19 : Джон Де Ченси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




19

– Привет, Джейк, – сказал Сэм.

Он сидел за обеденным столом вместе с Джоном и Зоей и уплетал рогалики с кофе. Он встал из-за стола с той улыбкой, которая всегда жила в моей памяти. Его лицо было лицом моего отца, но это было то лицо, которого я не видел с детства, потому что человеку, который шел ко мне с распростертыми объятиями, было около тридцати пяти. Волосы были темно-каштановыми, почти черными, глаза – карими. Он был приблизительно шести футов росту (что-то в последнее время я слишком часто использую эту древнюю систему мер), плюс-минус дюйм или два. Линия челюсти была сильной, широкие плечи расправлены, а руки и ноги, в точности, как у меня, слегка крупнее, чем надо. Рот был энергично сжат, подбородок слегка раздвоен. Нос, прямой и тонкий, достаточно крупный, но не уродливый. Привлекательный мужчина. Он был одет в рабочий костюм – блузу и брюки – немаркого серого цвета с черным поясом и черными сапогами.

Он обнял меня, а я не мог говорить. Хотя Кларк сделал все, чтобы меня успокоить и приготовить, очень мало что можно сделать, чтобы в такой ситуации уберечь человека от самого большого потрясения в его жизни.

– Сын, – сказал он, – как же хорошо снова с тобой увидеться.

– Отец, – наконец прохрипел я.

Я положил голову ему на плечо и зажмурил глаза, чтобы не разрыдаться.

Мне кажется, на несколько минут у меня просто поехала крыша. У меня было совершенно потрясенное состояние. Я не помню, что говорилось в этот момент, кто что говорил, но рано или поздно я заметил Прима, который стоял немного в стороне, с удовлетворением и одобрением наблюдая за происходящим.

– Рад видеть вас снова! – сказал он бодро.

Я кивнул и оглянулся по сторонам. Рагна и Они сидели за столом вместе с Зоей и Джоном. Рагна улыбался, его широкие розовые глаза сияли. Зоя радостно мне улыбалась. Джону, казалось, было скучно: еще одно чудо – ну и что?

Дарла стояла в стороне. Она наконец подошла и сказала:

– Ну, вот мы и встречаемся во плоти.

– Иди сюда, Дарла, солнышко, – сказал Сэм, и они обнялись.

Я не мог отпустить Сэма, не мог отказаться от ощущения его реальности под пальцами. Если бы я не привык к тому, что личность Сэма все время со мной, пусть в бестелесном виде, то зрелище его ожившего наверняка заставило бы мое сердце остановиться, и я бы помер прямо как есть, на глазах у всех.

А так я просто-напросто с большим трудом восстанавливал дар речи.

– Как… как вы это сделали? – я уставился на Прима.

– Искусственное тело – это ничего удивительного, и никакого чуда тут нет, – ответил он. – Проблема состоит как раз в том, чтобы добиться полной совместимости и взаимодействия между этим телом и мозгом, который его контролирует. В данном случае такой мозг представлял собой Влатузианскую матрицу личности. Вы прекрасно понимаете, какие возможности собраны на этой планете. Я просто использовал те, которые были нужны для выполнения этой работы. Мне кажется, мы вполне преуспели. Вы согласны, Сэм?

– Еще бы! – Сэм ударил себя в грудь. – Я еще никогда не чувствовал себя так хорошо, – он повернулся ко мне. – Мне сказали, что это совсем не обычное, заурядное человеческое тело.

– Нет, – отозвался Прим. – У него нет кое-каких тонкостей биохимического цикла человеческого тела – даже наука в самом расцвете не может сравниться с гением Создателя. Например, Сэм никогда не сможет иметь, скажем, еще одного сына и вообще никакого потомства. Но у его тела есть и ряд преимуществ. Сэм никогда не постареет. Он не будет болеть…

– Но я не бессмертен, – ответил Сэм.

– Нет, не бессмертны, – сказал Прим, подходя к нам. – Я предлагал Сэму сказать ему примерное количество лет, на которое рассчитано это тело, но он не хотел и слышать.

– Даже если это и миллион лет или только неделя, – ответил Сэм, – мне не хотелось бы знать. Пусть меня живьем черти заберут, если я собираюсь прожить свою вторую жизнь, подсчитывая, сколько дней мне осталось. Так жить нельзя.

– Я понимаю и согласен с этим, – сказал Прим.

Я спросил:

– Как вам удалось сделать так, чтобы его тело выглядело точно так же, как и его бывшее?

– Создание внешнего облика потребовало нескольких источников – но главным среди них была трехмерная фотография, где вы стоите с Сэмом. Она занесена во вспомогательные банки памяти компьютера. Вы знали, что она там?

Я сказал:

– Да, мне помнится, я велел несколько старых фотографий перевести в пикселы и сохранить в памяти компьютера.

– Помогли нам и ваши воспоминания о Сэме, – добавил Прим.

– О'кей, – сказал я смущенно и довольно нелепо, словно мы с ним говорили о погоде. Я уселся и налил себе чашку кофе. Я не мог оторвать глаз от Сэма, который уселся за стол и отхлебнул из своей чашки.

Он подмигнул мне.

– Кто говорит, что однова живем?

– Сэм, а у тебя был выбор, воплощаться или нет? – спросил я.

– Только не тогда, когда меня вытаскивали из тяжеловоза. Когда я пришел в себя, то понял, что меня загружают в какой-то странный компьютер… мне так показалось, – Сэм посмотрел на Прима, ища подтверждения своим словам.

– Это по сути и был компьютер, – отозвался Прим.

– Как бы там ни было, – продолжал Сэм, – я был в контакте с нашим любезным хозяином, и он спросил меня, не хочу ли я присоединиться к Кульминации. Я сказал спасибо, но что-то не хочется. Он тогда спросил меня: ладно, пусть так, но как насчет нового тела? И я ответил: конечно, почему бы не попробовать?

Я рассмеялся.

– Конечно, почему бы и нет.

– Я уже стал немного уставать от того, что я тяжеловоз с прицепом. Мне нравится быть человеком куда больше.

– Не могу тебя винить. Но то, как ты пропал из машины, меня страшно напугало.

Прим уселся за стол.

– Наши извинения. Но, если бы я сказал вам наши намерения в отношении Сэма, я сомневаюсь, что вы поверили бы мне.

– Можно было бы и рискнуть сказать, – ответил я.

– Я и пытался, – сказал Прим, – и преуспел бы в этом, не покинь вы нас столь внезапно.

Не беря во внимание то, что объяснение Прима хромало на обе ноги – можно было бы спросить, не слышал ли он о том, что связаться можно и по радио, – мне невозможно было на это что-либо ответить. Казалось, что в любом отдельно взятом споре Прим всегда успевает так построить свои аргументы, что он неизменно оказывается на твердой почве, оставляя своего противника в зыбучих песках. Не могу точно сказать, как у него это получалось, но с ним невозможно было просто согласиться, а мне не хотелось спорить с ним заново.

– Где вы были, ребята? – с любопытством расспрашивал Сэм.

Я осмотрелся.

– Как долго нас не было?

– Примерно дней пять, – ответила Зоя. – Мы уже начали волноваться.

Дарла рассказала им, что с нами было, пока мы завтракали.

– Значит, Карл наконец добрался домой, – сказал Сэм. – Ну и хорошо. И мне кажется, что Лори там будет счастлива, – он отодвинул свою чашку и откинулся на стуле. – Представить только, – сказал он ностальгически, – Земля, черт знает в каком времени. Наверное, было на что посмотреть. Тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Господи, это же за семьдесят лет до моего рождения.

Дарла сменила тему, сказав:

– Не могу никак оправиться от того, насколько же вы двое похожи, – она переводила взгляд с Сэма на меня и обратно. – А то, что вы выглядите примерно на один возраст, делает вас чуть ли не близнецами.

Я хотел было ей ответить, что меня всю жизнь обвиняли в том, что я не сын Сэма, а его клон, когда я сообразил, что забыл про самую важную тему.

– Где, черт побери, Сьюзен и все остальные? – выпалил я.

– Трудно сказать, – ответил Сэм, почесывая иссиня-черную щетину на подбородке. Сколько я помню, борода у него всегда бурно росла. Он посмотрел на Прима. – Ты не хочешь ему сказать, что сказал нам?

– Я бы и рад, – сказал Прим, намазывая маслом рогалик, – но… Джон, не будешь ли добр передать мне джем?

Джон передал ему джем.

– Спасибо. Джейк, Дарла… разрешите сперва вас заверить, что ваши друзья в полном порядке. Они в здравии и благополучии, в счастье и согласии, и все такое. На них не оказывали никакого…

– Ладно, ладно, – резко сказал я. – Я верю вам на слово. Просто скажите мне, где они.

– Это снова выводит на первый план вечную проблему понимания и передачи мыслей. Но давайте я попробую…

– Послушайте, – перебил я его, – я уже начинаю уставать от этих огромных философских барьеров, которые не дают вам ответить адекватно на простейшие вопросы. Например, на вопрос о том, где мои друзья. Они здесь или где-то еще?

Прим перестал даже намазывать джем на рогалик, повернул ко мне голову и спросил:

– Вы хотите их повидать?

– Разумеется.

– Тогда сядьте и успокойтесь.

Я попробовал.

– Теперь освободите свой мозг и позовите ваших друзей. Кого-нибудь из них.

Я уставился на него вытаращенными глазами.

– Просто делайте, как я сказал, – скомандовал Прим.

Я откинулся на спинку стула и нарисовал в воображении лицо Сьюзен. Ничего не произошло.

Прим улыбнулся, его черные глаза лукаво поблескивали.

– Старательнее, пожалуйста.

Я и стал изо всех сил стараться… сделать сам, не знаю что. Но я стал чувствовать, что мне не по себе в таком дурацком положении: сижу, уставясь в пространство, как идиот. Но постепенно что-то стало меняться. Трудно представить себе, что именно, но все вокруг меня стало как бы растворяться, переходить в совершенно другое окружение, словно сцена в фильме. Сперва меня это очень поразило, и процесс замедлился и пошел вспять: снова появилась столовая, лица вокруг стола. Но потом я снова расслабился и дал возможность происходящему идти своим чередом. Я обнаружил, что могу влиять на то, что происходит. И я позволил окружавшей меня действительности раствориться.

Я обнаружил, что сижу на краю крутого скалистого обрыва. Далеко внизу подо мной была полная тумана долина, обрамленная заснеженными вершинами. Надо мной была зубчатая горная вершина на фоне серого неба. Я остановился и вздохнул полной грудью. Воздух был прохладный, такой свежий, словно его создали минуту назад. Оглянувшись вокруг, я увидел кривоватые деревца, которые прижались к склонам и обрыву, среди них время от времени попадались кустики. Склон был крутой, но карабкаться по нему было нетрудно, потому что в нем были неровные широкие камни, словно ступеньки. Я поднялся повыше и оглянулся. Решив взобраться на гору и, возможно, наконец получше понять, что именно тут происходит, я стал взбираться дальше.

Поднялся холодный ветер. Наконец склон превратился в широкое плато, на котором кое-где росли деревца. Я прошелся по краю, заглядывая вниз, пока не оказался на узеньком выступе, по которому едва-едва можно было пройти, не сорвавшись. Я медленно прохаживался вокруг него. Уступ стал еще уже, и я стал подумывать, не повернуть ли мне обратно, но все-таки пошел дальше. Вскоре выступ стал совсем узким, не шире ноги. Осторожно я двигался дальше, а ветер между тем крепчал настолько, что стал рвать на мне куртку, но все-таки он не мог сдуть меня в пропасть. Далеко внизу, у подножия скалы, клубился туман.

Наконец я подошел к расщелине, надвое разделявшей стену, к которой я прижимался спиной. Разлом был похож на неровное У. Я шагнул в него. Разлом переходил в туннель в горе, который расширялся и становился проходом, ведущим вниз. Я прошел несколько минут, вышел как бы с обратной стороны горы и оказался на плавном склоне, который вел к опушке леса. Я выбрал тропинку, спускавшуюся вниз между высокими соснами с огромными шишками. Нежная трель раздалась из вершин деревьев. Может быть, птицы. Может быть, что-нибудь другое.

Я дошел до дна лощины и обнаружил быстрый ручей. Я пошел вниз по течению, перескакивая по гладким камням, валявшимся по берегу. Когда лес кончился, я перестал ступать по камешкам и вместо этого пошел по тропинке, которая шла параллельно ручейку и извивалась между маленькими деревцами и кустиками. Тропинка постепенно перешла в мощеную камнем дорожку и стала уходить от главного русла ручейка, изгибаясь между кустиками, почти ухоженными, словно в саду. Впереди показалось жилище. Коттедж, построенный в несколько восточном стиле. Он стоял перед большим прудиком. Там сидела Сьюзен. Я увидел ее фигуру на каменной скамье возле пруда, где она читала большую книжку, переплетенную в голубой холщовый переплет.

Она взглянула вверх, увидела меня и улыбнулась, потом подбежала ко мне.

Мы обнялись. Ее карие глаза сияли.

– Джейк! Кажется, что прошли годы! – сказала она, просияв.

– Действительно, такое впечатление, будто прошло много времени, – сказал я, проведя рукой по ее прямым, светло-каштановым волосам.

Все это было так странно, подумал я. Это не было сном, но и явью этого нельзя было назвать. По крайней мере, не совсем явь, подумал я.

– Где мы? – спросил я. – Что это за место?

– Это то место, где я живу… иногда, – ответила Сьюзен, взяв меня за руку и подведя к скамье возле пруда. – Тут тихо, и здесь можно сидеть и думать.

– О чем?

– Обо всем, о чем, по-моему, стоит думать.

– Понятно.

Мы уселись. Розовые и желтые цветы плавали на поверхности пруда, мягко покачиваясь, отражения нависающих ветвей поблескивали в глубине пруда. По краям пруда росли камыши. Трель птицы, наверное, дрозда, раздалась из деревьев. Кроме журчания ручья, вокруг ничего не было слышно.

– Где мы? – спросил я снова.

– Это время и пространство, которые мне чем-то нравятся, – ответила она. – Разве тут плохо?

– Тут очень хорошо. Скажи мне, неужели то, что ты присоединилась к Кульминации, означает, что ты никогда больше не сможешь ответить прямо на поставленный вопрос?

Она рассмеялась.

– Нет, Джейк, я действительно не знаю, где это и в каком времени находится. Это где-то вне пространства и времени – или, может быть, я сама все это создала? Честное слово, не знаю, никогда об этом не задумывалась. А это важно?

– Может быть. А может быть, и нет.

– А что ты начал говорить насчет прямых ответов на вопросы?

– Извини, – сказал я. – Это не имеет никакого значения. Но как я сюда попал?

– Я дала тебе доступ в Метафизический субстрат Консенсуса. Но это невозможно объяснить в двух словах. Поэтому давай, спрашивай, что это такое.

– И что это такое?

– Я все еще учусь этому, но в своей основе это такая реальность, с которой все согласны. Но это не обязательно подлинная реальность.

– Подлинная реальность чего?

– Всего на свете. Настоящая реальность.

Я кивнул, потом повернул голову и уставился в пруд.

На дне его лежало что-то темное.

– Трудно объяснить, – сказала мне Сьюзен.

– Естественно.

Она похлопала меня по руке, и я взял ее ладонь в свою.

– А ты настоящая? – спросил я. – Мы действительно здесь, или это все иллюзия?

Она ущипнула меня за руку.

– Чувствуешь?

Действительно, почувствовал.

– Да. Но мне пришло в голову спросить: а что это доказывает? Ведь и щипок может присниться. – Я взглянул ей в глаза.

Она сказала:

– Я действительно здесь, Джейк. И ты тоже.

Я никогда не замечал раньше, что в ее глазах есть небольшие искорки зеленого.

– Я-то наверняка реален, – сказал я.

По пруду прошла рябь, и слабая волна откатилась от берега.

– Где ты был? – спросила Сьюзен. – Вы, ребята, уехали пару дней назад.

– На Земле, – ответил я, – отпуск проводили.

Она кивнула так, словно понимала.

– Все произошло, как надо, все получилось?

– Более или менее.

– Отлично.

На ней была одежда, которую она всегда любила носить: серо-коричневый комбинезон и серые высокие сапоги. Волосы, как всегда, слегка растрепаны.

Я сказал:

– Наверное, не имеет ни малейшего смысла спрашивать тебя, что такое на самом деле Кульминация и как человек себя чувствует, оказавшись ее частью.

– А тебе хотелось бы стать частью Кульминации, Джейк?

Я покачал головой:

– Нет.

Она снова кивнула и улыбнулась, словно поняла, только на сей раз она и впрямь прекрасно понимала, о чем речь.

– Это не для тебя, Джейк. Ты не сможешь присоединиться к этому. Сама мысль об этом заставляет тебя ощетиниваться.

– Наверное, да.

– Но ты не прав, Джейк. Кульминация – такая вещь, которую ты никогда прежде не встречал и ничего подобного не испытывал.

– Во мне есть нечто, что изо всех сил противится потере личности.

Она взяла обе мои руки в свои и пристально посмотрела на меня.

– Джейк, посмотри на меня. Разве я изменилась хоть капельку? Разве я веду себя по-другому?

– Нет, с тобой вроде бы все в порядке.

– Так оно и есть. Я чувствую себя замечательно. Я та же самая Сьюзен, которую ты знал раньше. Ничего не переменилось. Я не потеряла себя самое в каком-то бесконечном океане сознания. Это совсем не так. Это… это как родиться заново.

– Я это и раньше слышал.

Она отпустила мои руки, откинулась на спинку скамьи и вздохнула.

– Нет. Ты понимаешь? Я так же сумбурно излагаю свои мысли, как и всегда.

– Я понимаю, – ответил я. – То есть, мне кажется, что понимаю.

– Это совсем не сложно понять.

– Кстати, а где остальные?

– Ох, да где-то поблизости, – она посмотрела мне через плечо. – Вот, кстати…

Я повернулся и увидел Шона, который не спеша шел по садовой дорожке.

– Джейк, парень, привет!

Мы пожали друг другу руки, и он хлопнул меня по спине. Он вроде бы был вполне материальным: он едва не сломал мне хребет.

– Я знал, что ты вернешься, – сказал он. – Мы тут уже немножко волновались.

– Я волновался обо всех вас…

– И не надо было. Нам тут вполне хорошо. Справляемся, – он оглянулся по сторонам. – А миленькое местечко, Сьюзен. Очень даже миленькое.

Я спросил:

– Так ты не тут обитаешь?

– Нет, у меня своя берлога. И у всех остальных тоже, как мне кажется.

Сьюзен кивнула.

– Да, я была в гостях у Роланда. Его дом на вершине горы.

– Роланд – философ в великом и древнем значении этого слова, – сказал Шон с ухмылкой. – Он все ждет, когда его осенит зороастрийская вспышка озарения и понимания. У меня-то хижина в лесу. У Лайема тоже. Мы с ним – лесорубы до последнего.

– Так, значит, – сказал я. – Значит, вы, ребята, главным образом тут бездельничаете и… что, приглашаете друг друга на чай?

Шон хохотнул.

– Ну, среди прочего разного… – он подошел к краю пруда и посмотрел на отражение. – Довольно приятное местечко.

Сьюзен и я снова сели.

– Скажи мне кое-что, Сьюзен, – сказал я. – А почему мне пришлось карабкаться по горе, чтобы сюда попасть? Если это какая-то волшебная страна, почему ты не могла материализовать меня прямо здесь?

– Я тебя не материализовывала. Я просто впустила тебя в мое пространство. Я хочу, чтобы у людей было ощущение, что им пришлось сколько-то пройти, чтобы сюда попасть. Если хочешь, в следующий раз я пропущу эту часть.

– Нет-нет, – ответил я, – это было очень красиво.

– Да, путешествие – всегда прекрасно.

– Ну, наше-то не во всем подходит под такое определение.

– Бывало, конечно, и плохое, – признала она. – Но это дало нам определенный опыт.

– Ну, так, по-моему, можно сказать про все, что случается с человеком.

– Можно, но это и есть истина.

Я взглянул на ее псевдовосточный каменный садик. Я не так много и узнал. Но в конце концов я потерял интерес к тому, чтобы найти ключ ко всей этой истории. Я был убежден, что Сьюзен и остальные были в полном порядке, что они не подвергались никакому нажиму или усиленным уговорам, и это все, что мне хотелось знать. Я сразу же решил, что если четверо из них решили остаться здесь, то я не буду им мешать. Я собирался домой. Если они хотели, чтобы я их подвез – ради бога. Если нет – на здоровье.

И все же меня беспокоило, что дальше станется со Сьюзен, и мне хотелось узнать.

Казалось, она почувствовала мои мысли.

– Джейк, хотел бы ты хотя бы попробовать, на что это похоже?

– А это возможно?

– Разумеется. Не понимаю, почему бы и нет.

– Что, бесплатное испытание в течение месяца, а если не понравится, то вы не обязаны покупать наш товар?

Она рассмеялась.

– Ну, можно сказать и так.

Я кивнул.

– Позволь только спросить: тебе тоже такое предложили?

– Угу.

– И ты поймала Прима на слове, да?

Она кивнула.

– А всем остальным тоже предложили пробную попытку?

– Да, насколько я знаю.

– И кто-нибудь кроме четверых решил попробовать? Кроме вас, я имею в виду?

Сьюзен пожевала губу.

– Знаешь, а по-моему, никто, кроме нас, не стал пробовать.

Я наклонился, поставил локти на колени и смотрел, как круглая волна расходится от центра пруда. Ну что же, по крайней мере, у меня было хоть одно свидетельство, что не все хотели остаться.

– Ему кажется, что нас просто одурманили, Сьюзен, – ответил Шон моим мыслям.

Сьюзен серьезно кивнула.

– Странно, что все так получилось. Но это неправда, Джейк.

После долгого раздумья я сказал:

– Есть только один способ узнать, правда это или нет.

Но все время во мне шевелилась мысль: а стоит ли рисковать?

Я повернулся и глубоко посмотрел в глаза Сьюзен, пытаясь пронизать ее взглядом до самой сердцевины, которая, может быть, была выскоблена и наполнена чем-то, что вообще не было самой Сьюзен. Я искал, но не находил ничего, что не было бы нежностью, добротой, доверием, которые я всегда в ней видел.

– Что ж, возьми меня на испытание, – сказал я ей.

Она улыбнулась и взяла меня за руку.

– Пошли, – сказала она и встала.


Содержание:
 0  Дорогой парадокса : Джон Де Ченси  1  2 : Джон Де Ченси
 2  3 : Джон Де Ченси  3  4 : Джон Де Ченси
 4  5 : Джон Де Ченси  5  6 : Джон Де Ченси
 6  7 : Джон Де Ченси  7  8 : Джон Де Ченси
 8  9 : Джон Де Ченси  9  10 : Джон Де Ченси
 10  11 : Джон Де Ченси  11  12 : Джон Де Ченси
 12  13 : Джон Де Ченси  13  14 : Джон Де Ченси
 14  15 : Джон Де Ченси  15  16 : Джон Де Ченси
 16  17 : Джон Де Ченси  17  18 : Джон Де Ченси
 18  вы читаете: 19 : Джон Де Ченси  19  20 : Джон Де Ченси
 20  21 : Джон Де Ченси  21  22 : Джон Де Ченси
 22  23 : Джон Де Ченси  23  24 : Джон Де Ченси
 24  25 : Джон Де Ченси  25  26 : Джон Де Ченси
 26  27 : Джон Де Ченси  27  28 : Джон Де Ченси
 28  29 : Джон Де Ченси  29  30 : Джон Де Ченси



 




sitemap