Фантастика : Космическая фантастика : Глава 11 : Михаил Дубаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 11

"… Как некогда в разросшихся хвощах

Ревела от сознания бессилья

Тварь скользкая, почуя на плечах

Еще не появившиеся крылья…"

Николай Гумилев.

Аркин зло осматривал обугленную дыру в форме феникса на дне своей сумки. "Проклятье! — думал он, ощупывая края дыры. — Не такой простой оказался этот феникс, видно, не из Ордена Меча. Почему я не проверил его тщательнее? Но на первый-то взгляд ничего особенного не было…"

Аркин сплюнул, что было ему крайне несвойственно, и подошел к дому Белого Единорога. Лысый старик с орлиным профилем выглядел крайне недовольным.

— Проходи, — коротко бросил он Аркину, самолично распахнув дверь.

Усевшись в кожаное кресло сумрачной прохладной библиотеки, Аркин расслабленно вытянул ноги, блаженно откинувшись на мягкую спинку. Эркон дар Строрк кряхтя уселся напротив. На несколько минут воцарилось какое-то странное, утомленное что ли, молчание.

— Ты его убил, не так ли? — через силу спросил старик, прикрывая глаза.

— Да, учитель. Карх'ар помог, это мой дракон, — упредительно пояснил Аркин. Он что-то не мог понять такого напряженного, даже истощенного тона Белого Единорога.

— Жаль… — тихо прошептал старик, сморщив губы.

— Но… — Аркин не находил слов, лишь тупо смотрел на учителя. Ему хотелось крикнуть, что он сам дал приказ, что ему вовсе не хотелось убивать этого человека, что даже его дракон что-то почувствовал, но слова застряли в горле горячим твердым комком, он только время от времени приоткрывал рот, словно выброшенная на берег рыбина.

— Да знаю я все… — раздраженно нахмурился старик, отметая жестом возможные упреки. — Этот человек, его звали Сэйман ар-Стальк, он совсем не то, что я подумал.

— Но… но кто? — наконец сумел выдавить слово Аркин.

— Не знаю точно, но несмотря на Тьму, окружающую его фигуру, он служит Свету.

— Но… но как?

— Что, как я узнал? — старик печально усмехнулся. — Вчера я смог, наконец, точно проследить его нить судьбы… серая, но к свету…

— М-м-м… — простонал Аркин, хватаясь за голову.

— Думаешь, мне легко? — грустно сказал старик. — Сейчас вообще неизвестно, что происходит, сплошная кутерьма… — он покачал головой.

— Но можно-то хоть узнать о нем побольше?

— Узнать, конечно, можно, но зачем? Уже поздно…

— Ну, неужели вам не интересно, что же это был за человек? Почему он обращен к Свету, несмотря на такое странное обрамление?

— Он не человек… — старик уж совсем обреченно закрыл глаза.

— А кто? — непонимающе округлил глаза Аркин.

— Не знаю…

— Но надо же выяснить!

— Попробуй…

— Но зацепки? Как же я буду искать?

— Давай подумаем вместе, — в печальных глазах старого мага проскользнул интерес. — Что-нибудь осталось после него?

— Да, феникс… — Аркин помрачнел, — но я его потерял, он прожег дыру в сумке и выпал.

— Загадочный феникс… Это такие дают в Ордене Меча?

— Да, именно такой. И еще меч остался, эуритовый.

— Эуритовый? — недоверчиво переспросил старик.

— Точно! Он там, в сумке остался.

— Эуритовый меч и амулет феникса, крайне странный… м-да… Феникс не из Ордена Меча, это точно, а вот на меч надо бы взглянуть.

— Я сейчас, — кивнул Аркин, выбегая из библиотеки.

Через минуту он вернулся и протянул старику меч в черных ножнах. Эркон задумчиво осмотрел его, непрерывно бормоча под нос:

— Что за ерунда… ничего не понимаю… структуры нет… эффектов нет… основа есть… ерунда какая-то! Где функциональная формация? Где астральные зависимости? Бред…

— Что? Я что-то просмотрел? — настороженно спросил Аркин.

— То ли этот клинок недоделан, то ли его ковал дилетант в магии. Понимаешь, — Эркон критически взвесил клинок в руке, — тут совершенно нет четкой структуры, есть начальная, так сказать, принципиальная магическая основа, но никаких надстроек, продвинутых эффектов я не вижу. Да и то, что есть, уж больно хаотично. Ну, вроде бы какой-нибудь ледяной шарик этот меч способен выдать, а так… — старик поморщился, — игрушка… Эурит, конечно, вещь ценная, лучшего материала для меча не придумаешь, но исполнение оставляет желать лучшего.

— Вот и я точно так же подумал, — поддакнул Аркин.

— М-да, остается амулет… феникс… совершенно никаких намеков, мертвое дело, — Эркон скептически покачал головой.

— Но должно же быть хоть что-то! — с легким оттенком возмущения Аркин ударил ладонью по ручке кресла.

— Нет, — старик встал и прошелся вокруг. — Вовсе не обязательно. Можно, конечно, просмотреть рукописи в библиотеке, возможно, там всплывет имя Сэймана ар-Сталька, но это маловероятно.

— Надо попробовать, — рассудительно кивнул Аркин.

— Вот и попробуй, сходи в Академическую библиотеку, поищи… Я тоже постараюсь прояснить кое-что по своим каналам, но это сейчас не первостепенной важности дело.

— Ну, тогда я пойду? — молодой маг неловко поднялся.

— Иди, — кивнул Эркон. — Забери меч, можешь его к своей коллекции прибавить.

— Конечно, — Аркин радостно улыбнулся. — У меня пока в ней нет ни одного эуритового клинка.

Старик тоже отечески улыбнулся в ответ, и Аркин ушел, ни на секунду не переставая думать об ар-Стальке. Он вскочил в седло и отправился к дому, где он жил вместе со своим другом Фелинаром, неплохим, но пока еще неизвестным магом-целителем. Вообще молодым волшебникам было непросто вклиниваться в области, уже давно поделенные между многоопытными авторитетными магами, впрочем, Фелинар был талантлив и достаточно честолюбив, чтобы пробить себе дорогу.

Фелинара дома не было, и Аркин не задерживался. Он лишь сменил одежду и аккуратно повесил трофейный клинок на стенку, где уже и так находилось не менее дюжины великолепных образчиков искусства оружейников. Аркин любовно осмотрел свою коллекцию и ушел, оставив другу сообщение.



***

Глухо заскрипели тяжелые, отливающие синевой стальные ворота в подгорное царство. Стар назвал второй пароль и десяток закованных в броню стражников расступились, пропуская небольшой отряд.

Огромный туннель уходил вглубь горы, мягко переливаясь светящимися фиолетовым архольтовыми вставками. Поразительно гладкий, полированный до блеска пол был непривычно скользким, обманчивым, но пони, видно, были хорошо с ним знакомы и шли уверенно. Потолок терялся в тусклом полумраке, а вдоль всего туннеля шло множество ответвлений, узких и мрачных.

Мелту стало не по себе, его угнетало подземелье, хотя какого-то чувства страха он не испытывал, скорее чисто инстинктивное ощущение, присущее любому человеку.

Снующие повсюду гномы почти не обращали внимания на отряд, изредка скользнут взглядом с оттенком легкого любопытства и тотчас потеряют всякий интерес, спеша по своим делам. Казалось, что люди были нередкими посетителями подгорного царства, по крайней мере, они не вызывали удивления.

Часа четыре тянулся один длинный однообразный туннель, а потом как-то неожиданно пространство расступилось и взгляду Мелта открылся удивительный город, вырубленный прямо в толще горы. Однообразные дома с крышами, плавно перетекающими в каменный свод над городом, отсутствие окон и каких бы то ни было украшений непременно сделали бы город мрачным, если бы не великолепный сияющий прозрачным золотым светом потолок. Суровые коробки слепых домов, строгими рядами выстроившихся в кварталы, словно преображались, не казались такими мрачными, лишь мягкий золотистый свет касался их. Беспечно играл свет на граните стен, бликуя на полупрозрачных вкраплениях кварца.

Мелт застыл, заворожено глядя на этот большой светящийся муравейник.

— Добро пожаловать в Реркрюн, второй по величине и первый по красоте город среди всего подгорного царства, — Стар горделиво повел рукой.

— Да-а-а, — выдохнул Мелт. — Захватывающее зрелище.

— А то как же? — усмехнулся Стар. — Небось, древние предки-то толк знали в градостроении.

— А отчего своды светятся?

— Архольт там особый, редкой породы, надо сказать, архольт. Такого втридорога с руками оторвали бы в империи, но мы его не продадим, нет.

— Архольт — это что, минерал?

— Минерал? — переспросил Стар. — Вот уж не знаю. Камень просто… Сейчас ко мне в дом пойдем. Вы там передохнете, а я по делам пойду.

Минут через пять они подъехали к дому с внушительной деревянной дверью, что считалось роскошью среди гномов. Стар постучал в дверь и спустя полминуты послышались шаркающие шаги и раздраженное бормотание:

— Кто тут ищо посреди ночи бродит по елитным кварталам! Моментом подняли, едва заснул, забери их шлак!

— Открывай, Радриг, это я! — пробасил Стар, ухмыляясь в бороду.

— Ох ты! Почтенный Стар, — засуетился слуга, открывая дверь. — А я то уж, старый, недобрым словом вас помянул, уж не гневайтесь! Проходите.

— Здорово, Радриг! — Стар хлопнул старого гнома по плечу. — Как дела в Реркрюне?

— Ох, теперича дела прескверные, — заворчал Радриг, качая головой в засаленном колпаке. — Всеобщий сбор король объявил. Война, говорят гномы знающие, будет.

— Что? — Стар удивленно вздернул брови. — Война?! С кем?!

— Вот и я говорю, неотрадно это!.. Император то людской окончательно запал на гномов: подати ему плати, пошлину ему плати, налоги с товара плати, ездовые плати… Это где ж видано, чтобы гном так разорялся?! Хуже некуда! — словно не расслышав вопрос, причитал старый гном.

— С кем война? — настойчиво повторил Стар.

— А! Война то? Да император, сказывают, поход супротив нас затеял. Мало, видать, ему денег наших…

— Из-за чего война?

— Да шлак его разберет… Всяко разно сказывают, а все невпопад…

— Принимай гостей, а я пойду разузнаю все.

— Ага, непременно, — закивал Радриг.

— Вот и ладно, — степенно сказал Стар, покидая дом.

Единственным зданием, отличающимся от всех остальных, был королевский дворец, совершенно круглой формы с редкими окнами-бойницами, он находился ровно в центре столицы подземного королевства Вартовых гор. Громадная стальная дверь с золотыми вставками и сияющими льдом алмазами была высотой в пять ростов Стара. Небольшой серебряный колокольчик висел около двери. Стар дернул цепочку, мелодичный звон разнесся по округе, заставляя гномов молитвенно поглаживать бороды: колокольчик был одним из символов королевской власти.

Минуты через две дверь бесшумно отворилась и из дворца не спеша вышел важный гном с широченной окладистой бородой. Расшитый золотом темно-серый кафтан и кричащий красный колпак свидетельствовали, что перед Старом стоял дальний приближенный короля.

— Стар, сын Крона, просит аудиенции, — сказал Стар, скрестив руки на груди.

— Повод? — коротко бросил приближенный.

— Сведения государственной важности, — уклончиво ответил Стар.

Приближенный гном недоброжелательно взглянул на Стара, но ничего не сказал и скрылся в глубине дворца.

Прошло минут десять, прежде чем ворота открылись вновь. На этот раз вышел гном в черном колпаке и ярко-красном кафтане, массивная золотая цепь выглядывала из-под длинной бороды до колен. Весь гордый независимый облик говорил о том, что этот гном принадлежит к избранной прослойке коротких приближенных. Он спесиво изучил Стара взглядом и кивнул головой:

— Прошу, его величество примет вас.

Внутреннее убранство дворца разительно отличалось от аскетичного фасада: множество светящихся колонн, перевитых золотом и серебром; высокие потолки покрывали немудреные но привлекательные фрески древних баталий; вдоль стен развешенное оружие гармонировало с закованными в сталь доспеха рыцарями гномьего хирда; но больше всего поражал полупрозрачный пол, внутри которого словно горело кровавое жадное пламя. Те, кто впервые попадал в дворец, поначалу боялись ступить на кажущийся зыбким и нестерпимо горячим пол, и их первые шаги были осторожными, вкрадчивыми, посетитель невольно становился покладистее и мягче. Только первый император, впервые посетив дворец для заключения Великого Союза, как называли его гномы, с легкомысленным хладнокровием переступил порог.

В сотый раз проходя по коридорам дворца, Стар не уставал восхищаться великолепию и мастерству лучших представителей его расы. Бесчисленные двери бесшумно открывались при приближении посетителя, стражники салютовали уважаемому гному. Наконец распахнулась последняя дверь и Стар вошел в Тронный Зал.

Полумрак Зала давил на входящего. По всем стенам висели портреты великих королей, но это были не обыкновенные портреты на холсте, а вырубленные в твердом граните искусными мастерами. Украшенные драгоценными камнями и металлами, они практически не отличались от оригинала. Изящная подсветка архольтом создавала ощущение, что несколько десятков взглядов пронзают вошедшего насквозь немигающими глазами. Каждый, кто впервые попадал в Тронный Зал, испытывал чувство благоговения под тяжелыми взглядами могучих правителей.

Массивный каменный трон окружали шесть рыцарей в элитных атрилловых доспехах. Широкая дорожка из золотых пластин вела от входа к трону. На троне восседал могучего телосложения гном, не сказать, чтобы старый, скорее средних лет. Стальная корона в пылающим гарлонгом в центре, длинная полуседая борода с вплетенными нитями серебра, тусклые блестящие глаза какого-то непонятного серо-голубого цвета. Король-под-горой устало смотрел на вошедшего, и на его губах играла легкая печальная усмешка.

Над троном висел огромный боевой топор с резной рукоятью их реликтового дерева крил, с помощью нехитрых чар, которые под силу практически любому непосвященному, такой топор никогда не выскальзывал из рук в бою. Иссиня-черное лезвие, сделанное из забытого, затерянного секрета сверхудачного сплава, мрачно отражало свет архольта. Древние умельцы сделали этот топор, а теперь секрет утерян, видимо, навсегда. Сколько времени потратили лучшие современные оружейники, но даже приблизиться к этому сплаву не смогли, а ведь он был не слишком тяжелым по составляющим, хотя пробивал даже атрилловые доспехи. Только вот поднять и свободно орудовать этим топором мог только один гном — король-под-горой. Кое-кто мог несколько минут работать им, но неуклюже и с огромным трудом, а король, казалось, обладал чудовищной силой, потому что часами мог упражняться с Карадрагом, так звали знаменитый топор, символ могущества гномов.

Стар поклонился строго по этикету — кончик его бороды коснулся пола.

— Приветствую тебя, почтенный Стар. Какие вести ты принес подгорному престолу? — в холодном голосе короля чувствовался легкий оттенок неприязни, Стар сразу напрягся, готовясь к возможным, но совершенно непонятным для него неприятностям.

— Владыка, у меня есть тревожные сведения об Сэймане ар-Стальке.

— Он мертв, — коротко, словно стремительным выпадом, резанул король.

— Мертв?.. — у Стара едва не покосились ноги от такой неожиданной вести. — Но он же… он чрезвычайно силен!

— Тем не менее, он мертв. Зелитарь, который он оставил мне, несколько дней назад рассыпался в прах, предварительно окрасившись черным, — король чуть сдвинул брови.

— Ходят слухи, что император начал войну…

— Да, это так. И тому причиной ты.

— Что?! — у Стара перехватило дыхание. — Я?!

— Мы не уверены в точности сведений, но император, видно, пришел в ярость от того, что его элитный отряд уничтожен горсткой гномов, — несмотря на всю холодность и недовольство, в голосе короля чувствовалась гордость за свой народ. — Через несколько дней у подножья Вартовых гор будет стоять пятидесятитысячная армия, причем во главе — сам император, а сопровождают его, заметь, боевые маги.

Стар побледнел и опустил глаза. В его мозгу не укладывалось, с чего бы это императору начинать войну из-за мелкой стычки, пусть даже проигранной. Ну, потребовал бы выдачи или хотя бы наказания инициаторов и все, а то — война!

— Я принял решение покинуть наши горы и идти в Стальковые. Там нас примут, путь через Южное Междуречье будет нелегким. А теперь объясни-ка мне, как так случилось, что ты отдал приказ о нападении на имперский отряд? — король сузил глаза.

— Я расскажу по порядку. В Стоке мы ждали Сэймана, но он не явился, тогда я отдал приказ вернуться в горы. Не более чем в дне пути от Стока дорога была страшно изуродована магией, огромные оплавленные воронки, выжженная земля и смерть, буквально пропитала воздух. Мы обходили это место стороной, когда заметили на обочине странного человека с мальчонкой на коленях, лицо и руки мальчика страшно обгорели, и человек попросил нас доставить их на ближайший хутор. Я согласился, а потом выяснилось, что он шел с Сэйманом ар-Стальком к нам в горы, но по дороге им встретился дракон с боевым магом. Дракон отнес его и мальчика далеко в лес, а когда они вернулись, то увидели лишь страшное место и никаких следов или знаков, свидетельствующих о том, что ар-Стальк жив. Потом какая-то магическая сила, возможно, простой рудимент, ударила по Корни, так зовут того мальчика, а человека, кстати, звать Мелтом. Мы прошли совсем немного, как нас остановил имперский отряд. Сотник показал портрет Мелта и спросил, не видели ли мы его. А потом приказал обыскать обоз… Владыка! Я не мог предать друзей ар-Сталька! Вели меня казнить, коли желаешь, но предательство друзей для меня хуже смерти.

Король задумчиво пожевал губами, потом вздохнул и молвил:

— М-да… гномы никогда не предают друзей. Оттого мы никогда не станем властителями мира, оттого приходиться платить пошлины и налоги, оттого-то мы и являемся лучшими союзниками… Что ж, ты не виноват, Стар, сын Крона, а Карадраг пока с нами… Завтра будешь здесь. Состоится военный совет. Надо обсудить план отхода.

— Слушаю, Владыка, — Стар поклонился.

— Аудиенция окончена.



***

Имперское войско приближалось к восточной оконечности Вартовых гор. Гремели доспехами панцирные пехотинцы, весело перебрасываясь грубоватыми солдатскими шуточками, зычными чуть хриплыми голосами крыли десятники, подгоняя нерасторопных, гордо и важно ступали кони рыцарей, а несшие на себе боевых магов и вовсе спесиво всхрапывали, словно осознавая свое превосходство.

Император, сменив опостылевший парадный камзол на стальной панцирь, хмуро поглядывал на свою армию. Он не терпел бездействия, и время, проводимое им во дворце, гнетуще воздействовало на него. Охота быстро наскучила и перестала доставлять удовольствие, балы и напудренная лесть придворных выводили из себя, особенно император презирал заискивающихся мужчин, он едва сдерживался, но внешне казалось, что правитель совершенно непроницаем и холоден, лишь его верный слуга, карлик Гунли, действительно знал, чего стоила императору сдержанность. Долго так продолжаться не могло, либо что-нибудь должно было произойти, либо злость, накопленная императором, выплеснулась бы на придворных и приближенных. Но к их счастью гномы совершили поступок, который наверняка сошел бы им с рук при иных обстоятельствах, но сейчас император был на грани.

Война будоражила кровь, чего так давно не испытывал правитель огромной, практически неуправляемой империи. Пятьдесят тысяч панцирных пехотинцев услаждали утомленный роскошью взгляд. Десяток ехавших рядом боевых магов внушал какое-то странное чувство непреклонной, абсолютной уверенности в легкой победе. Все, вроде бы, было великолепно, но императора не покидало ощущение опасности, казалось бы, совершенно необоснованное и искусственное, но все же…

Путники и обозы немедленно сворачивали с Хульмского Тракта, едва завидя авангард армии. В страхе забились поглубже в леса местные разбойники. Даже природа, казалось, затихала при приближении тяжелой, гремящей доспехами, панцирной пехоты. Во все концы империи шли вести о войне. Это слово повторялось на каждом базарном месте, в каждом забитом кабаке, в любой торговой лавке. Люди, смакуя, выговаривали его, пытаясь успокоить самих себя показной пренебрежительностью, но в глубине души они боялись, безотчетный, впитанный с кровью предков страх войны оплетал душу прочной сетью, и только избранные могли с легкостью разрывать ее, они-то и становились истинными воинами, блестящими командирами. А простые люди боялись.

" Конец гномам!" — сокрушенно вздыхали крестьяне, где теперь им было взять практически вечных топоров, лемехов, лопат и прочий инструмент. "Конец гномам!" — радостно потирали руки кузнецы, теперь спрос на их продукцию неминуемо должен был возрасти. "Конец гномам" — бесстрастно заявляли чиновники. Им-то действительно было все равно. Ни один человек в империи… Да что там! Ни один осведомленный гном не верил в победу немногочисленного подгорного войска.

Смеркалось. Армия подходила к Вартовым горам, и император отдал приказ разбить лагерь. Единственный вход в подгорное царство был далеко на западе, недельный переход отделял имперскую армию от стальных ворот величиной с добрый жилой дом. Император, ложась на чуть жестковатую походную кровать, подумал, что неделя — это не так уж много, когда речь идет о войне. Он вспомнил о дочери, о том странном человеке, которого до сих пор не удалось найти, и бессильно скрежетнул зубами. Лапы сна мягко выхватили их головы все мысли, опустошили мозг, и император заснул…

Разноцветные пятна замелькали перед закрытыми глазами, голова как-то странно вибрировала и ужасно болела, он не ощущал тела, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Мысли, странные мысли о смерти лихорадочно метались, ища ответ на неразрешимый вопрос: "Что случилось?"

Внезапно взгляд прояснился и большое поле без единого деревца величественно выплыло из ниоткуда. Смотреть и мыслить — вот и все, на что был способен сейчас император.

На поле друг перед другом выстроились две огромные армии. В одной стояли четыре хирда гномов, кавалерийские полки Пограничного Королевства, панцирная пехота и конница империи, на двух небольших холмах организованными группами стояли лучники. Перед выстроенными полками на гарцующем коне величественно двигался всадник. Подбитый алым черный плащ, накинутый поверх кирасы, развевался на сильном ветру, конь недовольно всхрапывал, когда всадник резко натягивал поводья и заговаривал со стоящими в строю солдатами. Черный дракон, пронзенный двуручным мечом, выделялся на блестящей кирасе. Взгляд императора плавно приблизился, и он узнал в этом всаднике себя…

Потом ему показали другую армию: огромные твари в полных доспехах с длинными мечами, какие-то странные ломанные хирды темных гномов со злобными красными глазками, полчища здоровенных черных орков и чуть менее сильных серых, небольшой отряд сутулых фигур в грязно-коричневых плащах, несметное число герров, совершенно непримиримых прежде племен, и над всем этим воинством высоченная фигура в просторном голубом балахоне.

В повелительном жесте взметнулась костлявая рука, злорадно сверкнули утопленные в обтянутом серой кожей черепе небесно-голубые глаза и громада скалящихся, рычащих и выкрикивающих победоносные лозунги существ ринулись вперед.

Десяток имперских магов, объединив усилия, сотворили огромное огненное кольцо вокруг атакующих, но оно с тихим шипением разбилось о бледно-голубое свечение, окутавшее каждого воина противника. Заклятие Временной Петли не удалось, заклятие локального схлопывания пространства провалилось. Казалось, что через голубое свечение не могло проникнуть ни одно заклятье. Устремились ввысь стрелы и арбалетные болты, сопровождающиеся оценивающими взглядами стрелков, бессильно падали на землю рядом с неприятелем. Враг приближался. Копейщики сомкнули ряды, выставив длинные пики, но наконечники плавились и стекали на землю при соприкосновении с голубым сиянием. Мечи и секиры поднимались и опускались лишь для того, чтобы бессильно скользнуть по неуязвимой лазури.

И тут началось… Редкие стрелы нападавших не знали промаха и по скрытой причине с легкостью пробивали доспехи, двуручные мечи великанов попросту сминали воинов, небольшие, но тяжелые секиры темных гномов находили малейшие щели в защите, неуклюжая кавалерия орков совершенно необъяснимым образом разметала блистательную конницу д'аркарцев, а за всем этим возвышалась и злорадно ухмылялась огромная фигура в голубом балахоне.

Император проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух: перед глазами стоял туго обтянутый кожей череп с небесно-голубыми глазами, злобными, яростными, их взгляд парализовывал сознание, а сердце замирало. Медленно возвращалось ощущение реальности, ночные звуки тихо прокрались в нечувствительные уши, перекрывая гул мистической битвы, свежий ночной воздух живительной силой наполнил легкие.

Император с трудом помотал головой и тяжело уселся на кровати. Ощущение безысходности и полное опустошение царили в растрепанных мыслях.

— Проклятье! — скрежетнул он зубами. — Что за наваждение…

Он больше и не пытался уснуть, встретив мрачный рассвет, прогуливаясь по лагерю. Из-за тяжелой пелены серых туч вяло поднималось размытое светлое пятно солнца. По всему лагерю зазвучали зычные голоса десятников и сотников, выстраивающих отряды, зазвенела конская сбруя и тяжелые доспехи. Спустя час имперская армия, длинной цепочкой растянувшись по предгорьям, направилась к западной оконечности Вартовых гор.

А с этой ночи император стал ненавидеть голубой цвет.


Содержание:
 0  Надрывы : Михаил Дубаков  1  Глава 1 : Михаил Дубаков
 2  Глава 2 : Михаил Дубаков  3  Глава 3 : Михаил Дубаков
 4  Глава 4 : Михаил Дубаков  5  Глава 5 : Михаил Дубаков
 6  Глава 6 : Михаил Дубаков  7  Глава 7 : Михаил Дубаков
 8  Глава 8 : Михаил Дубаков  9  Глава 9 : Михаил Дубаков
 10  Глава 10 : Михаил Дубаков  11  вы читаете: Глава 11 : Михаил Дубаков
 12  Глава 12 : Михаил Дубаков  13  Глава 13 : Михаил Дубаков
 14  Глава 14 : Михаил Дубаков  15  Глава 15 : Михаил Дубаков
 16  Глава 16 : Михаил Дубаков  17  Глава 17 : Михаил Дубаков
 18  Глава 18 : Михаил Дубаков    



 




sitemap