Фантастика : Космическая фантастика : Глава 13 : Михаил Дубаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 13

"Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные объятья!

Пока не поздно — старый меч в ножны,

Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет, — нам нечего терять,

И нам доступно вероломство!

Века, века — вас будет проклинать

Больное позднее потомство!"

Александр Блок.

Северная оконечность Хульмского леса всегда встречала путников мрачным неожиданным забором громадных елей. Сплетенные колючие лапы деревьев-великанов пресекали любые попытки прорваться туда, в черную, беспросветную глубину, где редкий солнечный луч достигал всегда влажной поверхности земли. Да никто и не пытался лезть в эту глушь, словно чья-то незримая, но могучая воля плавно уводила мысли в сторону, подальше от леса, подальше от подозрений.

Старожилы помнили то время, когда здесь кроме редких сосен и не росло-то ничего, а потому все время удивлялись, когда это тут успел такой гущар вымахать, вроде и незаметно как-то… Стар не удивлялся, он твердо знал, отчего солнечное редколесье за пару лет превратилось в мрачную чащобу. Причина этого скрывалась там, в глубине. Именно туда он и направлялся с небольшим отрядом.

— Ну и лесок… — пробасил Остри, недовольно поглаживая рукоять небольшой секиры, висевшей на поясе. Гномы вообще лесов не любили, а некоторые откровенно побаивались. Правда, Остри вовсе ничего не боялся, но этот лес вызывал в нем чувство острой неприязни.

— Вестимо, пуща недобрая, — попыхивая трубкой, невозмутимо ответил Стар. — Ну, да это все его рук работа.

— Чьих? — встрял в разговор Гнарли, ехавший чуть позади. Гнарли, несмотря на свою молодость, отличался рассудительностью и расчетливостью. За открытостью и добродушием скрывался холодный ум, и те, кто знал его лишь поверхностно, относились к нему снисходительно, считая недалеким и простоватым. Гнарли совершенно не старался опровергнуть такое нелестное мнение, наоборот, он всячески поддерживал эту иллюзию, что ему весьма помогало. Мало кто знал истинного Гнарли, а те, кто знал, ценили и уважали. А уж из арбалета он стрелял превосходно, да и топором махал прилично.

— Известно, чьих, — Стар крякнул. — Чародей то соорудил, какой нам и требуется. А чащоба так… для устрашения людишек любопытных, чтоб не совали нос куда не требуется.

— А-а-а… — понимающе протянул Гнарли и начал смотреть на лес уже более равнодушным взглядом.

Следом за Гнарли ехал Фостри. С виду высокомерный, гордый, даже взглядом не удостоит. А вообще Фостри просто не любит разговаривать. "Камень" его называли. Водилась за ним и еще одна странность: боевому топору длинный меч предпочитал. Уж до чего гномы клинки презирают, а он наоборот, полюбил. Добиться его расположения было непросто, а дружил он только с одним гномом, с Остри. Вместе они и в Рудные горы ходили, вместе воевали, вместе назад вернулись. Как какой-нибудь поход, так они всегда рядом, горой друг за друга.

Замыкали отряд Грандин и Фортохт. Вот уж действительно трудно было найти гномов, столь разительно отличающихся друг от друга! Грандин — настоящий великан по гномьим меркам, даже Остри был не столь высок и силен. Фортохт — маленький, скрюченный весь какой-то, неказистый и откровенно презиравший войну и всякое оружие как таковое, что неимоверно редко встречалось среди гномов.

Грандин и дня не может на месте усидеть, лишь какая переделка, так он первый. Не найдется гнома в Вартовых горах более задиристого чем он. Ни одна попойка с его участием без драки не обходилась, хотя вообще-то (в нормальном состоянии) Грандин совершенно спокойный и даже мягкий.

Фортохт — неисправный домосед. Любая поездка за пределы Реркрюна пугала его и настраивала на крайне угрюмый и пессимистический лад. Он и так любил поворчать, а в дороге от него просто спасу не было, уж до чего надоедлив.

Грандин, как большинство гномов, читать не умел. Книжки попросту презирал, считая всякую учебу делом бессмысленный и даже вредным. Вид читающего человека или гнома вызывал в нем чувство искреннего непонимания.

Фортохт все свободное время сидел за книгами у своего любимого камина. Он не уставал повторять, что книги — это все, что ему нужно, кроме, может быть, трубки, которую он очень редко вынимал изо рта, лишь когда ел и спал. Фортохт умел колдовать, что для гномов было исключительной уникальностью. Конечно, настоящим магом он не был, но всякие несложные штуки изобразить мог, а в магии "запорной", как он сам ее называл, достиг серьезных успехов, перещеголяв по изяществу и мастерству многих имперских магов. Правда, силы у Фортохта было маловато, поэтому на многое он способен не был.

Лишь три дня назад шестерка покинула Вартовые горы, а Фортохт уже совершенно изнылся и теперь его расположение духа было самым отвратительным.

— Ну сколько можно тащиться по этому мерзкому лугу! — проворчал он, неуклюже подпрыгивая на спине у пони (верховую езду, после войны и оружия, он ненавидел больше всего на свете).

— Поехали бы себе спокойно по Тракту…

— Фортохт, не болтай чепухи, — степенно оборвал его Стар. — Так скорее — это раз; на тракте нынче неспокойно, патрули шастают — это два. Так что не следует ли тебе угомониться и сосредоточиться на езде?

— Вот-вот, друже, ехай себе смирно, — поддакнул Грандин.

— Смирно, смирно… — пробормотал маленький гном, с ненавистью глядя на пони. — Глаза б мои этих чудовищ не видели…

Пони, словно чувствуя неприязнь маленького гнома, скакала на редкость неуклюже, при каждом удобном моменте подпрыгивая и замысловато виляя. Фортохт едва держался на норовистой лошадке и вздохнул с облегчением, когда Стар приказал спешиться, потому что в таком лесу ехать верхом было совершенно невозможно.

Лес был зловещим. Не просто там мрачным, густым, темным, а именно зловещим, настораживающим. Ни единого звука, кроме треска сухих веток под ногами, ни единого живого создания, даже деревья казались безжизненными, а от того и страшными.

Страх проникал в сознание вместе с вялым воздухом, скрытая угроза мерещилась в каждом лучике тусклого призрачного света, безнадежность и апатия отпечатывались в каждом шаге, и чем решительнее делался этот шаг, тем сильнее страх давил на сознание.

— Морок… — прошептал Стар, невольно поглаживая рукоять кистеня на поясе.

— Но от этого не легче… — проворчал Фостри, вытирая пот со лба.

— Зато не укусит, — ухмыльнулся Грандин.

Угрюмую зловещую тишину чащи аккуратно раскрошил на мелкие части утробный рык большого, уверенного в своих силах хищника.

Отряд остановился.

— Кто это? — выдохнул Фортохт, испуганно оглядываясь по сторонам.

— Кто, кто… Вестимо кто, — мрачно ответил Стар, — то ли все тот же морок, то ли истинный, что ни на есть, дракон…

— Дракон?! — взвизгнул Фортохт. — Разве они живут в лесах?!

— Лесные живут… — тон Стара стал еще мрачнее.

— А делать то что? Что делать?! — Фортохт суетливо затеребил широкий рукав.

— Тихо! — шикнул Стар, поднося к носу маленького гнома увесистый кулак. Фортохт поперхнулся и замолк, широко открыв глаза.

Чаща вроде замолчала, но настороженная тишина отнюдь не успокаивала. Пусть бы малейший шорох ветра, еле ощутимое колебание воздуха, сразу стало бы легче, но нет, мертвая тишина глухо впечаталась в частокол елей, привязала себя дюймовыми веревками к могучим стволам, вбила свое непроницаемое тело в прелую землю.

Гномы яростно слушали лес, но только тяжелое напряженное дыхание собственных легких — больше ничего.

— Чё делать-то будем? — шепотом спросил Грандин.

— Пошли, — Стар упрямо выдвинул вперед подбородок и неторопливо направился вглубь.

Остальные с сомнением переглянулись и пошли следом, таща на поводу упирающихся пони.

— Животины, знать, чуют… — покачал головой Грандин, на больше не сказал ничего, поворачиваться спиной к опасности он не привык.

— А ты когда-нибудь драконов видел? — жалобно глядя на Грандина, спросил Фортохт.

— Нет, — мрачно ответил тот.

— Ох, конец нам… — простонал маленький гном, хватаясь за голову.

Словно в подтверждение его слов, оглушительный рык раздался совсем рядом, чуть левее от первого. В нем было все: неутолимая ярость и жажда крови; нет, не привычной крови простой жертвы для пропитания, а истинной крови убитого только потому, что это доставляет удовольствие.

Все невольно остановились, покрепче сжав рукояти топоров и мечей. Глаза напряженно искали близкого хищника, но ничего не замечали.

— Уж не невидимка ли он… — пробормотал Гнарли, понапрасну пялясь в сумрак леса.

Вновь ни единого звука на протяжении пяти минут. А потом из-за ближних кустов гордой поступью вышел небольшой зверек, напоминающий кошку, только вдвое больше, остановился, заносчиво обвел взглядом гномов и рыкнул так, что уши позакладывало. Потом так же гордо и независимо удалился.

Все, совершенно ошеломленные, провожали даблкошку осоловелыми взглядами, а потом разом грянул дружный взрыв хохота, вчистую разрядивший обстановку. Фортохт упал на землю и сквозь слезы хохотал над собственным страхом, Стар глухо похохатывал, опершись на рукоять боевого топора, остальные тоже не сдерживались, дав выход напряжению.

— Да-а! Стр-р-рашная зверюга! — с притворной серьезностью покачал головой Стар.

— Да уж… — поддакнул Фостри.

— Ну что, пошли, что ли?

Смех постепенно улегся, отряд двинулся дальше, и лес без единого звука уже не казался таким зловещим.

Через полчаса Фортохт вновь заныл:

— Ой, не могу идти! Словно держит что-то… вяжет… Не пускает дальше!..

— Эва, какой нежный! — хохотнул Грандин. — Топай, топай!

Но спустя еще минут десять всем было не до смеха. Ноги словно наполнились свинцом, на грудь положили по увесистой гранитной плите, а воздух сделался густой и омерзительно липкий.

— Что, и это морок? — издевательски просипел Фортохт. — Да тут никак не меньше третий порядок стихий затронут, и еще окрестные разделы!

— Видишь? — с некоторым удивлением спросил Стар.

— А толку? Все равно ничего сделать не могу! Силы нет… Нет! Даже и пробовать не стану! Я ни в жизни все параметры и их связи не учту! Так и умереть не долго! От неправильной волшбы-то.

— Зато ясно, что идем правильно, — криво усмехнулся Фостри.

С трудом переставляя неимоверно тяжелые ноги, гномы все же двигались вперед. Пони уже давно улеглись, не в силах сделать и шагу.

Внезапно Стар почувствовал, что теряет равновесие, его швырнуло во влажную землю и вмяло в мягкий слой иголок. Только с огромным трудом он мог шевелить руками и ногами, но вот подняться сил не хватило.

— Ловушка… — выдавил он, — назад все…

Но "назад" уже никто не мог, потому что их тоже вдавило в землю.

Стар лежал и видел перед собой только пенек. Приличный пенек со свежим срубом… Свежим? В следующее мгновение в поле зрения попала пара добротных сапог из бобровой кожи. Гном попытался поднять голову, но не смог. Сапоги постояли секунд пять и исчезли.

— Кто вы? — спросил кто-то сверху голосом сильного, уверенного в себе человека.

— Мы ищем Арсада, — прохрипел Стар.

— Повод?

— У нас просьба… война с империей… — отрывисто бросал слова гном.

Легкость. Воздушная легкость наполнила тело, и захотелось полететь, взмыть в небо какой-нибудь птицей, набрать высоту и камнем упасть вниз. Мускулы внезапно сделались словно стальными, Стар стремительно вскочил на ноги и посмотрел прямо в глаза человеку.

Ему было лет пятьдесят, хотя возраст — хитрая штука. Блеклая кожа на ужасно неправильном лице, неказистый нос, кривые губы. Только глаза говорили правду, холодные голубые глаза со сталью клинка вместо зрачков.

— Не признал, Арсад? — прищурился гном.

— Здравствуй, Стар-воитель, — Арсад сплющил губы в подобие улыбки.

— Мы, как-никак, гости. Может, в доме поговорим?

— Пошли, — мотнул головой маг.

Дом был большим. Большим и темным. Мрачные комнаты освещались лишь светом сквозь редкие слепые окна.

— Война, говоришь… — задумчиво повторил Арсад, выслушав Стара. — Маг, значит, вам нужен…

— Точно так, незаменим, — кивнул гном.

— Долго я ждал! — со скрытой угрозой сказал маг. Сказал тихо и беззлобно, но мурашки пошли по коже бесстрашного гнома, и он невольно поежился. Впервые он встретил человека, чей голос заставлял трепетать, раньше он не замечал такой силы за Арсадом, но, видно, время неумолимо меняет все…

— Добро! — маг решительно встал, тряхнув копной соломенных волос. — Обломают о ваши стены зубы император и его чародеи. В путь.

Стар усмехнулся, переглянувшись с остальными гномами, такого легкого и скорого согласия он не ожидал.

Через час из леса мерной поступью выехал отряд. На гнедом коне во главе ехал Арсад, облаченный в костюм рядового наемника: потертый плащ, полустоптанные сапоги, полуторный клинок в простых кожаных ножнах. Только холеный жеребец не вписывался в общую картину, да и компания из шестерки гномов была крайне подозрительной по нынешним временам.

Впрочем, такие мелочи не беспокоили Арсада, он и так скрывался слишком долго.



***

Мелт бродил по однообразным улочкам гномьей столицы. Парочка здоровых гномов неотрывно следовала по пятам, а рядом семенил пронырливый коротышка, непрестанно о чем-то рассказывая и как бы ненароком задавая каверзные вопросы. Мелт хмуро усмехался в душе неуклюжести попыток, уж он-то до тонкостей знал все психологические приемы и уловки, все методы психотропного воздействия и его последствия — космические разведчики не даром проводили время в академии. Не это раздражало капитана, недоверие к чужаку и желание выведать у него побольше было совершенно естественной реакцией, но сквозь недоверие нет-нет да и мелькнет презрение, сквозь дыры в напускной любезности пронесется сквозняк ненависти, непонятной, необъяснимой, чуждой всякой логике. Почему?! Капитан мучительно искал хоть какие-то подобия ответов, но тщетно. Он не мог найти объяснение, не мог установить повода.

В кабаках при его появлении почему-то исчезало лучшее пиво, а оставалось только дешевое пойло; гномы с искусственными улыбками кланялись ему, но в глазах было… отвращение! Да, именно отвращение, словно он прямо при них выколол глаз безвинному младенцу!

Когда он прямо и жестко спросил об этом пронырливого гида, тот фальшиво улыбнулся и сказал, что не понимает, о чем господин говорит. Когда он взял гида за шкирку, дюжие гномы осторожно заломили ему руки, бормоча, что господину не следует волноваться и нет для этого причин. Когда какой-то подросток плюнул ему в лицо, проходя мимо, а на лице гида мелькнула и тотчас растворилась ехидная улыбка, он еле сдержался.

Каждая мелочь старалась вызвать в нем, чужаке, ярость. Эти плевки украдкой, полутихий шепот, именно такой, чтобы он слышал, короткие презрительные взгляды исподтишка. Обычно хладнокровный и непробиваемый капитан начинал потихоньку закипать.

Зайдя в темный переулок, он вырубил обоих "телохранителей", прижал гида к стенке и, глядя тому в глаза, спросил:

— Почему?

— Почему? — взвизгнул гид. — Он еще спрашивает, почему? — маленький гном яростно взбрыкнул ногами. — Из-за тебя война! Из-за тебя! — плевал он слюной на серебристый скафандр. — Сейчас! Из-за какого-то жалкого человечишки погибнут наши! Сотни! Может, тысячи! Ах, ты, сволочь! Он еще спрашивает, почему?! Мразь! — гном попытался ударить Мелта в живот. — Тебя тут все ненавидят! Слышишь? Все!

Капитан выпустил гнома, тот стоял, тяжело дыша. Его ненависть была искренней и непоколебимой. Чувствовалось, что он, не задумываясь, расколет ему череп топором, представься возможность.

Мелт повернулся и пошел прочь, гном остался стоять в переулке, сжимая и разжимая кулаки. Капитан шел и думал. Он был чужим в этом мире, может, в этой Вселенной. Он был чужим здесь, в сердце гор, и там, на поверхности, под солнцем и двумя лунами. Его судьба, казалось, безразлична всем, но это было не так… Его искал император, его ненавидели гномы, его зачем-то нашел и спас ар-Стальк, его уважал Корни. Все было более чем сложно.

Он никогда не видел планету более странную, чем эта. Здесь не действовали законы той логики, из того, прошлого мира. Здесь сотня мечей не всегда могла справиться с одним, а слова, порой, значили больше, чем трижды закаленная сталь. Здесь песок был не просто песком, а воздух был не просто воздухом. Здесь вообще все было непросто… И капитан не знал, или не понимал, как он может здесь существовать, просто находиться, физически, когда вокруг все не так. Когда даже воздух обладает какими-то скрытыми параметрами, которые фиксировали сенсоры УПИКа, но не могли никак интерпретировать. Просто никак. Он не мог их интерпретировать принципиально, потому что в жесткие рамки физики, той физики, обычной и единственной в прошлом мире, они просто не укладывались. Значит, тут другая физика, другие параметры, другие законы. Но тогда КАК он мог существовать здесь? Его тело, его разум, его бластер и даже "Берета" существовали, мало того, функционировали!

Капитан был здравомыслящим человеком, он не мог ответить на эти вопросы, а потому попросту выкинул их из головы. Теперь его гораздо больше волновало будущее, чем устройство этого мира.

Корни был в доме Стара, он упражнялся со своими любимыми дангиенами.

Капитан до сих пор не привык к тому, что холодное оружие в этом мире было единственным средством нападения и защиты. Нет переносных генераторов сверхплотных силовых полей и импульсных бластеров, нет даже примитивных мушкетов, пушек, стреляющих ядрами, пороха. Ничего нет, только сталь. Плохая и хорошая сталь, воплощенная в клинке, наконечнике стрелы или кольчуге.

Капитан никогда не фехтовал, не метал нож, не стрелял из лука. Рукопашный бой, скорее, был просто одним из видов бесчисленных тренировок тела, не более. Инструкторы ни разу не говорили, что им придется пользоваться умением драться, но учили по полной программе. Мелт не был лучшим в группе, кое-кто был техничнее, сильнее, резче, но он был опаснее. Все остальные стремились победить соперника. Мелт не старался, его не интересовала победа ради победы, спортивный азарт был чужд ему, тогда еще курсанту, но когда дело доходило до схватки за честь или жизнь… Как-то раз действительно лучший оскорбил его, не просто его, а его достоинство, честь. Мелт вызвал его на поединок, без правил, один на один. Лучший согласился, ведь он действительно был лучшим. Они дрались ночью, тайком выбравшись из казармы. Четверо секундантов были рядом. И еще с десяток любопытных. Тогда лучший наслаждался своим превосходством, он позволял Мелту после серии блоков нанести удар и легко уклонялся, он бил несильно и в неопасные места, он побеждал и хотел победы. Мелт не хотел… Он просто неожиданно двинул лучшему между ног, потом указательным пальцем выколол глаз и локтем переломал хребет… В ту ночь Мелт не хотел победы, он хотел смерти противника. Еще в детстве, когда его отец на короткое время возвращался домой и проводил с ним некоторое время, еще тогда он заполнил его слова: "Врага не нужно побеждать, его надо убивать". В ту ночь Мелт до конца понял смысл этих слов.

Побежденный враг — что может быть хуже? Он уйдет униженный, оскорбленный, полный скрытого гнева и злобы. Он уйдет, чтобы увеличить число твоих врагов, он станет сильнее, злоба и ненависть помогут ему, жажда мести всегда добавляет силы. Он вернется не один, а с новыми врагами, которые, может быть, никогда не видели тебя, но уже ненавидят и хотят твоей смерти. Побежденный враг — это реальная угроза. Нельзя просто побеждать врага, гораздо гуманнее его убивать. Ведь жизнь в ненависти лишена радости, краткий миг мести не подарит счастья.

Мелт был гуманистом, а потому никогда не оставлял врагов в живых, хотя врагов у него почти и не было. Тогда его едва не выгнали из академии, после трехмесячного разбирательства комиссия признала это несчастным случаем и восстановила курсанта Мелта Гора в правах. Ходили слухи, что не без участия дяди, полковника разведки…

Сейчас, глядя на фехтующего Корни, он вспомнил себя в молодости, как он вот так же упоенно палил по мишеням в тире из боевого бластера, как на спор выбивал 100 из 110 с помощью допотопного кольта.

Корни, закрыв глаза, фехтовал с невидимым противником. Капитан ни черта не смыслил в этом, но скорость движений поразила даже его, он оценивающе смотрел на мелькающие лезвия и был уверен, что его рука не сможет двигаться с такой же скоростью.

— Корни, — окликнул он.

Юноша тотчас остановился и открыл глаза.

— Ударь меня кулаком в грудь, — попросил капитан.

— Зачем? — удивился Корни.

— Хочу проверить кое-что…

Юноша подошел, и неловко ткнул кулаком, Мелт без труда блокировал.

— Ну же, Корни, резче!

Следующий удар был быстрее, но опять же не доставил хлопот капитану.

— Соберись! Представь, что от этого удара зависит твоя жизнь! Я твой убийца! Я убил твоего отца! Обесчестил мать! Бей! — закричал капитан, стараясь пробудить в юноше инстинкты, отринуть разум, оставить лишь неприкрытую ярость боя.

Мелт заметил момент удара, но и только. С бешенной скоростью кулак врезался в грудь и капитана опрокинуло на пол.

— Трещина в ребре, рекомендуется покой в течение трех дней, — как-то вяло прокомментировал УПИК.

Корни удивленно посмотрел на свою руку и присел возле Мелта:

— Простите, я не думал…

— Ничего… — сквозь гримасу боли выдавил капитан. — Все нормально…

— Но зачем вы оскорбляли меня?

— Чтобы выяснить, на что ты способен.

— Я?

— Ты, ты, кто же еще… Вот что, Корни, ты не чувствуешь здесь ненависть, в этом городе?

— Да, когда я выходил, то ловил взгляды… скрытой злобы, что ли. А почему?

— Они обвиняют нас в том, что мы послужили причиной… Из-за нас начинается война. Я думаю, надо уходить отсюда.

— Но куда?

— А что нам делать здесь, среди тех, кто, не задумываясь, убьет нас, если отчаяние возьмет верх? Как можно жить среди ненавидящих тебя? Как можно смотреть им в глаза?

— Ладно, — Корни понурился. — Но куда мы пойдем? Ар-Стальк мертв, он, видно, знал, что делать. А сейчас? Что делать сейчас?

Мелт пожал плечами:

— Пойдем куда-нибудь…

— А может, устроимся наемниками? — увлеченно воскликнул Корни. — Вы ведь здорово деретесь!

— Но я не умею фехтовать…

— Я вас научу в пути! — радостно предложил юноша.

— Но мне нельзя показываться в городах империи, ар-Стальк предупреждал… меня ищут…

— Да… — Корни задумчиво покачал головой. — Что ж, пойдем в Пограничное Королевство, там-то вас не знают!

— Давай на ты, — предложил Мелт, поднимаясь. — Это где, королевство-то это?

— Да тут совсем рядом! Дней десять конных до столицы, а граница и вовсе близко!

— Наемником, говоришь?..

Мелт задумался. Чего ему ждать от этого мира? Сейчас из всех его знаний и умений только рукопашная борьба пригодилась ему. Словно насмешка судьбы, именно то, что, по мнению всех, могло понадобиться в жизни в самую последнюю очередь, оказалось наиболее полезным в этом мире. К чему здесь его совершенные знания в области лучевого оружия, защитных полей, мин, бомб, тактики, по зачистке местности, терроризма, стрельбы из любых видов оружия, психология… Хотя психология, пожалуй, пригодилась. М-да, психология и рукопашный бой — вот все то, что осталось годным здесь после нескольких лет академии и десятка лет службы.

Пожалуй, стать наемником не так уж и плохо при таком раскладе, тем более воевать ему было привычнее, чем, скажем, пахать землю.

— Научишь фехтовать, говоришь? — Мелт с улыбкой посмотрел на Корни.

— Ну да! — радостно кивнул тот. — Вас… Тебя будет нетрудно учить, ты же Мастер!

— Мастер? — Мелт вопросительно склонил голову на бок.

— Да, так у нас называют человека, достигшего вершин в каком-нибудь деле. А вы в бою на кулаках любого уложите, на ярмарках первые призы были б ваши! Но там простолюдины одни, мы же только на мечах деремся. Но ваш… твой стиль не похож на обычный кулачный бой, никто так не умеет.

— Ярмарки? — Мелт усмехнулся. — А что, подзаработаем деньжат! Да ладно, я шучу, — сказал он, заметив кислую улыбку на лице Корни. — Как выбираться отсюда будем, нас добровольно выпустят или нет?

— Скорее всего, нет, — авторитетно заявил юноша, польщенный тем, что к нему обратился за советом Мастер.

— Значит тайком, — подытожил капитан. — Ну, собирайся и пойдем.

— Сейчас?!

— Ну да, а что?

— Лучше ночью, они ночью спят.

— Сейчас город круглые сутки кипит — к осаде готовится.

— Ладно, — согласился Корни. — Пойдем сейчас.

Через полчаса два добрых коня унесли Мелта и Корни прочь из города. Туннели кишели снующими туда-сюда гномами с повозками зерна, хлеба, оружия, доспехов, камней, досок. В этой суете, казалось, никто не замечал двух всадников не спеша пробирающихся к выходу. А если и замечали, то никому не было до них дела. Вот впереди замаячили ворота, распахнутые настежь. Длинный караван с провизией медленной змеей вползал в подземное царство.

— Стой! — повелительный оклик раздался совсем рядом, когда до выхода оставалось метров сто. — Кто вы? Почему одни?

— Мы пришли со Старом, — важно и гордо ответил Мелт.

— Почему одни? — вновь повторил вопрос здоровенный гном в полном доспехе, угрожающе хватаясь за рукоять боевого топора.

— Мы на прогулку едем, разрешили нам проветриться.

— Почему одни?! — грозно рявкнул гном, взяв топор на изготовку.

Мелт наклонился к Корни и шепнул на ухо:

— Что будем делать?

— Скакать! — задорно ответил юноша.

В следующее мгновение они синхронно вонзили шпоры в бока коней и понеслись навстречу свободе.

Зычный крик гнома с топором разнесся по туннелю:

— Yur Vahrra! Regahrun! Za'gakh!

Тотчас поперек туннеля у самого выхода стала цепь копейщиков и за ней — арбалетчиков. Тупые концы копий уперлись в гранит, готовые принять на себя удар конских тел, арбалетчики натянули тетивы и прицелились.

— Кони не возьмут! Посадят на копье! — прокричал Корни.

— Сальто! Сальто вперед делай!

Корни улыбнулся и понимающе кивнул.

Двадцать метров… десять… пять… Кони с диким ржание напоролись на стальные наконечники, встали на дыбы и опрокинулись навзничь, но мгновением раньше оба всадника ловко кувыркнулись через головы и приземлились за спиной опешивших арбалетчиков.

Почувствовав дикий азарт, Корни выхватил дангиены, он не причинял вред, только лишь выбивал арбалеты из рук. Мелт же бил в единственное неприкрытое сталью место — в лицо. Копейщики немного отошли и развернулись, а стрелки поняли, в чем дело, и, побросав бесполезные в ближнем бою арбалеты, выхватили топоры. Этого-то и ждали оба счастливчика, они развернулись и побежали прочь, что было мочи. Гномы рванулись было следом, но спустя пару секунд поняли, что пешком их не догнать, вернулись, схватили арбалеты, спешно зарядили и выстрелили, но расстояние уже было слишком большим, лишь один болт мягко ударился о серебристый скафандр и бессильно упал на землю.

Беглецы переглянулись, улыбнулись друг другу и рванули по направлению к лесу на западе. Они то и дело оглядывались и лишь молча сжали зубы, ускоряя бег, когда из пасти туннеля на полном скаку вылетел конный отряд из двух десятков всадников.



***

Столица находилась в своем привычном состоянии: она спала. Сейчас для этого занятия было самое подходящее время, безлунная ночь подмяла под себя улицы и кварталы, лишь редкие факелы городовой стражи разгоняли мрак.

Впрочем, столица прекрасно могла спать и днем. Вся эта суета, яростные торги, покупки, продажи — все это было сном. Привычным сном, который многие называют жизнью. Но никто не задумывался над этим: ни широкобедрые бойкие торговки, ни вечно усталые ремесленники, ни гордая знать, ни рядовые солдаты — все жили иллюзией, что их жизнь имеет смысл, что она что-то значит и не имеет никакого отношения к такому призрачному явлению, как сон.

У столицы, как и у всех больших городов, был свой элитный квартал. Там жили зажиточные лекари (хотя, незажиточных лекарей встретишь нечасто), очень богатые купцы и прочие представители средней прослойки, той, что между состоятельными выскочками и императором.

Вот в этом самом элитном квартале в глухую полночь промелькнуло десять теней, которые любой стражник назвал бы крайне подозрительными. На счастье стражников, их поблизости не оказалось, а потому тени беспрепятственно добрались до нужного им дома.

— Где-то здесь… — уверенно прошептала одна тень.

— Да, здесь, я чувствую его! — возбужденно зашептала вторая.

— Проклятье! Тут везде защитные ловушки, осторожно!

— Конечно, Хранитель, сейчас уберем… Хм… искусно… — тень что-то зашептала и замахала руками. — Чисто, — сказала она минут через пять, вытирая пол со лба.

— Где же, где же… в какой комнате… — тень осторожно заглянула в окно.

— Да не здесь! Пошли вокруг! — нетерпеливо перебила вторая тень, одергивая первую.

— Тут! Точно тут! — тень едва не заговорила в полный голос от возбуждения.

— Тихо! — угрожающе шикнула другая тень, стиснув руку первой. — Комната пустая?

— Нет, там человек спит, — сказала тень, заглянув в окно.

— Надо убрать, только без шума…

— Может, отравим?

— А если это маг? Он сразу сообразит в чем дело, яд не успеет подействовать и он его обезвредит. А потом шум поднимет.

— Что ж делать-то?

— Может, так достанем?

— Нет, он ослаблен чужой волей, он не в полной силе, так что ничего не выйдет.

— Хранитель, а может просто воткнем ему нож в горло?

— Ты что, слепой? Тут охранных заклятий пять слоев! Ни один нож не проскочит…

— Что ж делать-то?

— Думать!

— Да я и так думаю! Последняя преграда! В одном шаге!

— Давайте его отвлечем! — радостно предложила тень.

— Как? — хором выдохнули три.

— Стучим в дверь, хозяина кончаем, потом один убегает, этот гонится, а мы в окно, за меч и домой!

— Ну, тогда тому одному худо будет…

— А что ж делать-то? Придется жертвовать! Хранитель?

— Хорошо! Пожалуй, ничего лучше мы не придумаем. Зар-Грон, будешь отвлекать. И… ты знаешь, что делать, если нельзя будет избежать пленения или хотя бы схватки.

Одна из теней угрюмо кивнула головой, отделилась от остальных и завернула за угол дома. Через пару секунд послышался стук в дверь, затем едва уловимый хрип и глухой звук упавшего тела. Спящий человек тотчас вскочил и бросился вон из комнаты. Смерть всегда заметна, опытный маг без труда зафиксирует ее вблизи, а этот человек, казалось, знал толк в магии.

— Эр-Зор! В окно! Быстро!

Тень кошкой метнулась в спешно распахнутое окно и спустя каких-то десять секунд точно так же выпрыгнула оттуда, сжимая в руке клинок с гардой в виде черного дракона, укусившего себя за собственный хвост.

— Есть! — шепнула тень. — Бежим на запад!

Отбежав метров сто, тени остановились, принюхались к прохладному запаху ночи:

— Лотос… Зар-Грон… — прошептала тень.

— Его больше нет, уходим! Эр-Зор, помоги замести следы!

Семерка теней стремительно скрылась за домами, а две стояли неподвижно, словно каменные статуи. Через минуту они, словно очнувшись, рванули следом.

Сейчас даже лучший из лучших магов империи не смог бы найти самого блеклого отпечатка следа, самого тонкого запаха, малейших нитей в Тонком мире. Вот поэтому сейчас Аркин стоял в недоумении над кучкой мелкой пыли, в которую превратился улепетывавший от него… кто? Человек? Он так и не увидел. Что это черный лотос, он догадался сразу. Только его аромат превращает плоть, кости — все, в такую бесформенную кучу. Черный лотос… И больше не единого следа.

Утром, когда взойдет солнце, он обнаружит пропажу клинка и в ярости пойдет хоронить лучшего друга, а пока только пыль, и неожиданно спокойный запах ночи, который тушил пожар гнева, но слишком слабой струйкой.



***

Герк прекрасно помнил Третью эпоху, помнил памятью книг, конечно. Коронованный Альганом не мог не помнить времена полного краха эльфов. Он не мог не помнить каждую проигранную битву, каждый разрушенный город, каждого несчастного короля, потому все они были несчастны, потому что все они терпели поражения, все их армии неизменно сдавали город за городом. Он должен был помнить, как панцирная пехота людей сажала на копья их женщин, как похотливые десятники насиловали их прямо на улицах, как надменные и гордые сотники с презрительными улыбками на уродливых лицах смотрели на это, молчаливо поощряя грабеж, убийство и разврат. Он должен был помнить, чтобы мстить. Месть немыслима без памяти, которая непрерывно подбрасывает хворост в ее огонь. Чем ярче память, тем жестче месть, тем легче отринуть все и броситься туда, за горизонт, где наслаждающийся победитель спит беззаботным сном Сильного. Разорвать, искромсать, задушить, увидеть в его умирающий глазах прощальный испуг и изумление, а еще сочувствие… именно сочувствие. Только победивший осознает всю бессмысленность мести, только он способен сочувствовать, глядя в кровожадное лицо мстителя.

Но нет! Его сочувствие ни на йоту не сдвинет уверенность в правоте, ни на миг не отдалит сладостный момент убийства.

Герк знал это, а потому помнил всю Третью Эпоху, вплоть до мельчайших деталей.

— Милорд, — вкрадчивый шепот Хевра вырвал сумрачного правителя из задумчивой полудремы. — Последний отряд Шшилта прибыл вчера вечером. Все в ссборе…

— Завтра на закате выступаем, а сегодня будет Ракад, ступай и передай всем Главным.

— Сслушаюссь… — Хевр низко поклонился и незаметно выскользнул из зала.

Герк расслабленно прикрыл глаза. Шестое воплощение клинка Мглы было мощнейшим. Это знали немногие, но надежда была велика, и оно свершилось. Шестое воплощение с момента Великого Поражения должно было быть таким, пророчество сбылось. А теперь…

Отмщение! Оно уже близко, уже доносится его сладкий аромат, виден краешек его кровавого тела, слышен звук его непреклонных шагов…

А что он сделает с императором… О, Герк помнил, что сделали люди с его предком, последним королем Третьей Эпохи. Как его истязали месяц, целый месяц каждый день палач отрезал кусочек его плоти, ломал кость и забивал в грудь стальной гвоздь. Колдуны заботливо поддерживали жизнь и сознание в кровоточащем, разорванном болью и мукой теле. Сорок первый гвоздь оказался последним, даже колдуны не смогли удержать душу в остатках плоти. Но ни разу, ни единого разу король не застонал. Они так и не услышали его слабости, не услышали слов о пощаде.

Жалкие остатки темных эльфов прятались в лесах и в предгорьях, но не были сломлены. Они жили только одной верой, только одной мыслью, что возрождение будет и свершится месть, великая и праведная. Постепенно новые секреты Тьмы пробивали дорогу, Тьма всегда принимает униженных и слабых, не задавая вопросов. Маленькое лесное королевство ширилось и крепло, втайне от всех, сокрытое неодолимой для Света завесой.

Настал час, сбылось пророчество, в шестой раз воплотился клинок, прислал свои войска Шилт, все готово… Можно начинать…

Герк встрепенулся: Пора!

Упругой походкой победителя он вышел из дворца, вновь отстроенного дворца великой звезды Альган.

На каменных плитах огромной площади выстроились войска. Четырех лучевую звезду образовывали ровные шеренги коленопреклоненных. Первый луч уперся прямо в крыльцо: элитная гвардия на тяжеловесных черных единорогах, угрюмо потупивших глаза при виде сумрачного правителя, и Главные, скрестившие лезвия клинков. Второй и третий лучи раскинулись поперек: ударная пехота Шилта с клевцами наперевес, тяжелая кавалерия и арбалетчики. Четвертый луч короче всех остальных: редкая шеренга магов в черном, они и Главные — единственные, кто смел стоять прямо.

Герк знал, о чем он будет говорить СВОЕМУ войску, он знал, что они хотят от него услышать и был готов.

— Раньше у нас отняли все: дома, будущее, счастье заката и право на жизнь. Мы были втоптаны в грязь и почти забыты теми, кто сделал это. Они торжествовали, пока наши остатки восстанавливали по крупицам былое, пока Тьма воздвигала наш оплот и наши дети в ненависти искали свой путь. Но невозможно сломать истинную гордость! Невозможно выкорчевать истинную силу! Мы возродились и теперь мы сильнее, потому что нас объединяет Великая Цель!

Альган не бросает своих потомков! Вперед же, дети величественной звезды, пусть свершиться месть в первозданном виде, не запятнанная жалостью, не вымазанная неуверенностью! Пусть сталь и пламя ваших сердец выплавят победу! Пусть рухнет под вашим натиском города и люди, видя неумолимую смерть в ваших взглядах, падут на колени! Но не будет им пощады, ибо истинная месть не знает ее!

Встаньте с колен, дети звезды! Приветствуйте Шестое Воплощение Клинка!

Герк выхватил меч из ножен и высоко вскинул его над головой.

— Да пребудет с нами звезда Альган! — крикнул повелитель.

— Во веки веков! — в единодушном порыве прорычали шеренги, ударив правым кулаком по стальным панцирям там, где находилось сердце.

После минутной паузы Герк молча вложил клинок в ножны и удалился. Безмолвный Хевр следовал за ним, и каждый воин на площади провожал его взглядом. В этом взгляде читалось восхищение и единственное желание: умереть за своего правителя, если судьба не даст дожить до победы. Только желание победы пересиливало тягу к смерти — именно этого хотел Герк Мрачный от своих воинов.



***

— Ну что, внучек, не устал еще? Недолга наша жизнь, а знать и сделать надо много, не в пример больше любого человека, не в пример… А для того необходимо основательно учиться, дабы не повторять ошибок прежних, как отец твой, к примеру. А сейчас поговорим о силе, но не простой, грубой, а о силе разума!

"… Разум не пугает только образованных, остальные же, глупые и невежественные, надеются на силу свою, но подспудно опасаются Мудрых, не желая признавать очевидное превосходство их над собой.

Уверенность мысли рождает магию во всей первозданной и величественной красе Великой Идеи Совершенствования.

Уверенность мысли, воплощенная в словах, передается остальным, и целые толпы становятся послушными уверенному.

Но как смешны те, кто презирает разум, отринув все превосходство его, словно бесплотную несуществующую идею! Как смешны они, полагающиеся на силу своих рук и остроту меча!

Любой из них скажет, что в неуверенных руках не удержать меч, неуверенными руками не попасть из лука, неуверенные руки выронят топор.

Но не знают, смешные в своей близорукости, не хотят признавать, что лишь неуверенность, слабость разума делают крепкие руки дрожащими! Что клинок, лишенный духа победы? Костыль для хромого! Страшитесь же хромого разума, не обманывайте себя!.."


Содержание:
 0  Надрывы : Михаил Дубаков  1  Глава 1 : Михаил Дубаков
 2  Глава 2 : Михаил Дубаков  3  Глава 3 : Михаил Дубаков
 4  Глава 4 : Михаил Дубаков  5  Глава 5 : Михаил Дубаков
 6  Глава 6 : Михаил Дубаков  7  Глава 7 : Михаил Дубаков
 8  Глава 8 : Михаил Дубаков  9  Глава 9 : Михаил Дубаков
 10  Глава 10 : Михаил Дубаков  11  Глава 11 : Михаил Дубаков
 12  Глава 12 : Михаил Дубаков  13  вы читаете: Глава 13 : Михаил Дубаков
 14  Глава 14 : Михаил Дубаков  15  Глава 15 : Михаил Дубаков
 16  Глава 16 : Михаил Дубаков  17  Глава 17 : Михаил Дубаков
 18  Глава 18 : Михаил Дубаков    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.