Фантастика : Космическая фантастика : Глава 3 : Михаил Дубаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 3

"Толкните что-нибудь тяжелое,

и оно опрокинется".

Первый закон противодействия Фудда

Темноту и спокойствие императорского дворца разорвал испуганный крик принцессы. Она с ужасом вбежала в опочивальню императрицы, сквозь слезы пытаясь что-то объяснить:

— Мама! Мама! Он уже здесь! Он пришел за мной. Мама! Мама, я боюсь! Мне страшно-о, ма-а-ма-а!

— Что?.. Что… Кина? — судорожно вскочившая мать порывисто обняла дочку. — Что случилось, девочка моя? Кто пришел?

Девочка обхватила мать ручонками и испуганно уткнулась заплаканным личиком ей в грудь, то и дело глубоко всхлипывая. В дверном проеме показались вытянутые лица нянек. Императрица раздраженно махнула рукой, и няньки бесшумно исчезли, тихо переговариваясь между собой о возможных последствиях. Мать гладила дочь по головке и нашептывала на ушко успокаивающие слова. Через несколько минут ручьи слез пересохли, но девочка периодически всхлипывала, не отойдя еще от испуга.

— Кина, что случилось? — ласково спросила мать, заглядывая дочке в глаза.

— Он… он прише-ол… Он скоро забере-от меня-а.

— Кто пришел?

— Я не знаю-у… Он… он… совсем неви-идимый.

— Ты что, приснила что-то плохое, да?

— Мама, ты ведь не отдашь меня ему? Правда? — девочка трогательно сделала грустные глаза. — Ты не отдашь?

— Что ты, Кина, — мать обняла ее еще крепче и вытерла слезы полупрозрачным платком. — Я никому тебя не отдам. Даже самому доброму не отдам. Я всегда буду с тобой.

— Обещаешь?

— Обещаю, — с ласковой улыбкой кивнула императрица.

Девочка постепенно успокоилась и, удобно устроившись в теплых материнских объятиях, уснула тревожным сном испуганного ребенка. Две влажные дорожки, проторенные на милом личике последними слезинками, блестели в нежных отсветах архольтового светильника. Она изредка всхлипывала во сне, но больше не боялась. Императрица, нежно обнимая дочь, еще долго не спала, наблюдая за ней, но под утро и она забылась сном, тоже тревожным. Потому, что мать всегда переживает за свое дитя, разделяя с ним все волнения и печали.



***

В это время, очень далеко от императорского дворца в Сиеле, старый пастух смотрел за стадом коз у подножья Вечных Гор. Было раннее утро. Едва проснувшись, ветер лениво трепал листики деревьев. Покровительственно дарило тепло восходящее солнце, отражаясь льдистыми вершинами могучих гор. Остатки ночного тумана беззащитно таяли под напором властительного светила, отползая в глубокие ущелья и овраги.

Старик принялся за незамысловатый завтрак: молоко, козий сыр и черствые лепешки. Он давно привык к восходам солнца, но не уставал каждый раз восхищаться великолепным зрелищем. Он любовался, как тает легкая туманная дымка, как согреваются озябшие за ночь деревья, как приветствуют светило птицы…

Но вдруг в безмятежное утро незаметно вкрался какой-то диссонанс. Старик насторожился: действительно… какой-то шум, далекий и неясный, но отчего-то страшный и пугающий. К тому же этот шум нарастал, стремительно приближаясь.

Козы, до этого мирно щипавшие траву, испуганно застыли на несколько секунд, а потом в панике начали метаться по лугу, душераздирающе блея. Шум превратился в рев, от которого вибрировала земля и замирало сердце. Старик взглянул на небо и едва не подавился куском сыра: с юга надвигалась огромная черно-сиреневая туча, оставляя за собой яркий густой след красного цвета.

Внезапно рев стих. На секунду. А потом нестерпимая вспышка заставила старика с криком закрыть уши. Через пару мгновений пастуха, словно букашку, швырнуло на землю, вдавив в податливый грунт на пару сантиметров. Земля задрожала в предсмертном экстазе, как соломинки ломались деревья, горы разродились камнепадами, а реки выплеснулись на берег. Барабанные перепонки лопнули, кровь обагрила руки и, струясь по запястьям, капала на землю. Вскоре все затихло…

Одинокая коза, жалобно блея, доверчиво тыкалась мордой в застывшее лицо пастуха. Когда сознание вернулось к нему, он неуверенно сел. Вокруг была мертвая, леденящая душу тишина. Старик крикнул, но тишина оставалась такой же незыблемой. Перед глазами стояла чернота… Чернота и ярко-зеленые круги, переливаясь и медленно тая, уходили в небытие. Старик понял, что оглох и ослеп. Грудь затряслась в судорожных всхлипах. Он снова лег на землю, чтобы тихо умереть. Надсадно болел бок, наверное, сломано пару ребер. Старик почувствовал, что во рту скапливается кровь, и ее становится все больше и больше.

Когда испуганный подпасок, отлучавшийся в деревню за провизией, через сутки вернулся, то увидел труп с измазанным кровью лицом и единственную выжившую козу, надрывно блеющую около него. Потрясенный мальчишка тупо взял козу на веревку и пошел в деревню. Но по дороге эта коза сдохла, ни на минуту не переставая блеять вплоть до самой смерти. Дурной знак, когда скотина непрерывно ревет перед кончиной…



***

Лучи восходящего солнца не любили Дворец Заката. Они огибали его стороной, растворялись в прилегающих зданиях, отражались от вершин гор и доспехов караульных, но лишь малая часть их проникала в узкие стрельчатые окна, застекленные чуть красноватым хрупким хрусталем.

Зато лучи солнца заходящего с радостью впитывались в кровь окон, невероятно разукрашивая внутренние помещения. Фантасмагорией плясали на мраморных стенах, в немыслимых пируэтах выпрыгивая обратно. Весь антураж дворца становился зловеще-торжественным, когда предпоследние красные лучи под определенным углом освещали его. Строгие и невыразительные днем шпили приобретали сходство с яростными копьями, обагренными долгожданной кровью врага, окна походили на зрачки озверевшего от гнева дракона, а каменная кладка казалась непробиваемой чешуей.

Немые зевы арчатых входов становились черными и манящими, как и любая неизвестность. И только стражники, недвижно замершие у стен, разбивали в прах впечатление о встрече с чудовищным, невероятным существом, воплощенном в этом дворце. Да, не зря закат составляет имя этому дворцу. С такой тщательностью подобрано место, материалы и форма, что серое, слегка нелепое в свете дня здание вдруг преображается в неповторимое творение архитектора. Но сейчас стояло раннее утро, и дворец выглядел особенно тускло и мрачно. Тем более что половину неба покрывали серые вялые тучи.

Стражник слегка задремал, оперевшись на ритуальную алебарду, поддавшись вялости и лени неба. И чуть было не пропустил невероятное зрелище: по гулкому пустому коридору что есть силы бежал первый маг Зо-р-Ахиана Роган. Престарелый волшебник, верно, бежал второй раз в жизни, а может и первый — делал он это крайне неуклюже, и, не заметив небольшого выступающего камня, сухо шлепнулся на пол. Выругавшись, он тут же вскочил и побежал дальше, на ходу колдуя над ушибленной рукой.

Стражник проводил чародея ошеломленным взглядом и подумал, что случилось нечто важное, если сам первый маг выбрался из своей каморы и направился к Верховному. Да еще бегом! Стражник осуждающе покачал головой и снова погрузился в свое естественное состояние полудремы, оперевшись на неразлучную с ним, тупую, как обух топора, ритуальную алебарду.

Роган, подобрав длинную серую рясу, засеменил по ступенькам широкой лестницы красного мрамора. На маленькой площадке стоял внушительного вида каменный стол, за которым величественно восседал секретарь Верховного. Алая тога и атрилловая цепь с ярко-изумрудным символом власти свидетельствовали о принадлежности секретаря к первому правящему сословию. Секретарь с легким оттенком презрения смерил взглядом бегущего по лестнице мага, но встал, как полагается по этикету, при появлении члена Совета.

Запыхавшийся Роган, еле переводя дыхание, просипел:

— Аудиенцию! Немедленно!

Презрение секретаря стало чуть явственнее, и он надменно сообщил:

— Согласно древнему Кодексу, об аудиенции следует докладывать за сутки и второму секретарю…

— К дьяволу Кодекс! — прервал его маг, яростно взмахнув рукой. — У меня дело государственной важности!

Секретарь уже не пытался скрыть своего презрения и сухо проинформировал чародея, что о делах государственной важности следует, сперва, сообщать ему, а затем он сам переадресует их Верховному, и, если Верховный сочтет нужным, он сам назначит аудиенцию, а так…

— Проклятье! — проревел Роган и ловко щелкнул пальцами — секретарь, с остекленевшими глазами тихо опустился на стул.

Опешившая стража не решилась помешать разгневанному магу, когда он стремительно пронесся в Зал Совета.

По лицу Верховного скользнуло легкое удивление, когда к нему ворвался Роган, но он тут же вернул маску полного безразличия и холодности.

— Знаешь ли ты, достойный, чем грозит невыполнение Кодекса? — сухо поинтересовался он у застывшего в поклоне мага.

— Да, достойнейший, но дело не терпит отлагательства, а твой секретарь мелочен и глуп…

Верховный удивленно вздернул редкие брови и холодно ответил:

— Ты ворвался без оповещения, а теперь еще хулишь моего секретаря?

— Причина достойна того, Верховный.

— Говори, — милостиво бросил Верховный, садясь на внушительный трон. Позолоченные людские черепа в подлокотниках зловеще смотрели выкрашенными красными пустыми глазницами. Атрилловый реголд широко взмахнул крыльями над троном, а его рубиновые глаза полыхнули светом ненависти. Искусный мастер, когда-то вдохнувший жизнь в эту птицу, уже давно отошел в мир иной, а его бессмертное творение по-прежнему украшало трон повелителя горных троллей.

— Верховный, Единственное Пророчество начинает набирать силу. Вот оно, достойнейший. — Маг махнул рукой, замысловато поведя пальцами, и в трех метрах от Верховного запылали огненные руны Зо-г-аров. Верховный знал Единственное Пророчество наизусть, ведь оно было составлено более полутысячи лет назад и его достоверность не вызывала сомнений, та гадалка, что нашептала его великому Ар-де-Веку, прямому потомку самого Варка, всегда предсказывала точно. Единственное пророчество… Чего бы только не отдал он за то, чтобы оно совершилось в годы его правления, и вот Роган говорит, что пришел его час, час величия Зо-г-аров. Верховный мимолетом прочел пылающие руны:



"В разгар величья
Людского царства
Армадой птичьей
Слетит коварство.
Седым, как поле,
Клинком заката
Разрубят тролли
Людские латы.
А с ними — темень
Отрядов разных,
Затянут ремень
Благообразно.
Цветок зажжется
Зеленым ярко.
И власть вернется
К потомкам Варка.
Случится это,
Когда над миром
Ужасным светом
Взойдет светило.
Два солнца встанут
Над склоном гор.
Сраженья грянут…
Но выйдет спор…"

— И что же случилось?

— Второе солнце осветило землю, достойнейший, — маг учтиво поклонился.

— Когда? — руки Верховного с силой обхватили черепа, и цепкий взволнованный взгляд впился в Рогана.

— Не более, как два часа назад на западе мой ученик видел его. Несколько минут оно горело ярче, чем обычное солнце. И я видел его, но очень тусклое, чуть позже его свет растаял в утреннем небе.

Верховный откинулся на спинку трона, сложив пальцы в замок.

— А что ты думаешь о пророчестве? — спросил он мага.

— Оно несет время перемен, время величия Зо-г-аров! — решительно ответил Роган, гордо выпрямляясь.

— Но оно противоречиво, не так ли?

— Достойнейший, я могу построчно расшифровать его, но это и так очевидно…

— Давай! — властно приказал Верховный и Роган почтительно поклонился.

— Первые строки говорят о времени, сейчас действительно империя людей переживает пору расцвета, птичья армада — это наши рыцари на реголдах, ну а коварство отнесем насчет того, что гадалка принадлежала к людской расе. Далее — очевидно, наш Седой Клинок — символ могущества и силы — поможет одолеть империю. Насчет разных отрядов — это туманно… Да. Потом говорится, что мы одержим победу, когда загорится какой-то зеленый цветок. Пока ничего похожего не было, но будем надеяться… Ну, а дальше говорится четко и недвусмысленно о времени. Второе солнце загорелось, так что время пришло.

— А последняя строчка?

— Ну… — маг замялся, — на этот вопрос я не могу ответить, Верховный.

— А не кажется ли тебе, что предсказание выглядит незавершенным, оно обрывается неожиданно и очень неясной, загадочной строчкой. Уж не испугалась ли гадалка последствий?

— На эти вопросы сможет ответить только она сама, но, увы, ее больше нет. Но ведь там ясно сказано о нашей победе!

— Да, сказано… но потом! Что будет потом?

Роган пожал плечами, удивляясь мнительности Верховного.

— Ступай, достойный, — Верховный задумчиво посмотрел в окно. — Я прошу тебя никому не говорить о пророчестве до моего разрешения.

— Но что мы будем делать? — изумленно спросил Роган.

— Ждать…

— Но чего?

— Просто ждать. Все! Ступай. Да, не забудь снять с моего секретаря заклятье и извиниться перед ним. Боюсь, он никогда не простит тебе своего унижения, но постарайся все же помириться с ним, — с легкой улыбкой сказал Верховный.

— Непременно, достойнейший, — маг поклонился и вышел.

Верховный снова задумался. Пальцы левой руки нетерпеливо теребили мочку уха, а правой — выбивали дробь на позолоченном черепе. Углубившиеся морщины на покатом лбу и сдвинутые брови красноречиво свидетельствовали о напряженном мыслительном процессе в голове правителя горных троллей, а в грязно-серых глазах отражались алые руны Единственного Пророчества, все еще пылающие в прохладном воздухе каменного дворца.



***

— Миллорд, — тихо просипел Хевр на ухо Герку Мрачному, угрюмо восседающему на троне. — Ссегодня деннь исстины — над мииром вспыххнуло еще одно ссолнтсэ и тонкий мир ссодрогнулся до осснования… Это Единсственное Пророчесство, оно ссбывается. Империя руххнет! Мы так долго ждалли…

— Да, Хевр, мы ждали долго, — мелодичный чистый голос Герка разительно отличался то свистящего шепота Хевра. — Похоже, ты прав, настает время для Клинка Мглы…

— Надо готовиить подданыхх…

— Да, Хевр, займись этим немедленно.

— Миллорд, а может сстоит немного подождать?

— Нет, Хевр! Мы раздавим этих жалких людишек, мы сотрем их в мелкую крошку, мы сожжем и разрушим города, навечно похоронив в земле память о грязном людском племени! Мы растерзаем и вырвем из истории само понятие "человек"! Пусть оно выветрится временем и нашими благими деяниями! Да пребудет с нами звезда Альган!

— Во веки векофф, — прохрипел Хевр, прикладывая шестипалую ладонь к правому сердцу.



***

На балконе внушительного замка стоял старик: высокий, седобородый. На вид ему можно было дать лет семьдесят. Высохшее тело покрывала бледно-голубая ряса с серебристой оторочкой, перевязана белым простым поясом без всяких украшений. Высокий лоб пересекал тонкий ремешок из кожи снежной змеи, мешая длинным, совершенно седым волосам падать на лоб, закрывая небо, только что озарившееся ярчайшей вспышкой. Крючковатые, корявые пальцы правой руки крепко сжимали старый, сучковатый посох с огромным красным камнем в навершьи. Левая рука старика мелко дрожала, должно быть от волнения. Старик прикрыл глаза и тихо-тихо прошептал:

— Началось…



***

Пламенный феникс, пролетая над спокойной черной водой Мертвого озера, вдруг пронзительно вскрикнул и, корчась в агонии, стал терять высоту. Когда до воды оставалось десять метров, феникс затих и через секунду безвольно погрузился в пучину. Облачко пара, вырвавшееся из озера, быстро рассеялось на пятидесятиградусной жаре, унося с собой последние следы гибели величественной и редкой птицы.

А на трехсотметровой глубине глухо лязгнули цепи и заскрипела старая, десятки тысяч лет назад вмурованная в каменистое дно дверь.



***

— Много пороков есть в мире, внучек. Чересчур много, и тебе рано все знать.

"… Сладостным экстазом разливается по нутру предвкушение. Оно обволакивает душу и разум мягкой пленкой сверхчувствительного ощущения будущего, распластавшегося, как на ладони. Оно шепчет на ухо зловеще приятные слова и, покровительственно приглаживает волосы. Предвкушение горячит кровь получше, чем марочное вино и наполняет эйфорией. Расслабленное негой тело с готовностью открывает двери предвкушению и наслаждается, чувствуя, как оно начинает действовать.

Есть еще предчувствие, но оно лишь блеклая тень предвкушения. Оно, порой, пугает, потому что неясные чувства никогда не вселяют уверенности, а неуверенность страшна сама по себе. Предчувствие вызывает дискомфорт, подтачивает изнутри, настораживает. Оно никогда не сможет принести такого же эффекта, как предвкушение.

В предвкушении есть только одна черная грань — когда оно проходит, страшная опустошенность, никчемность и безразличие охватывает мозг. Но на свете нет абсолютных ощущений, все они имеют светлые и темные стороны…"

— Так-то, внучек. Не поддавайся этому чувству, не стоит. Да и ничего путного не выйдет, книга-то не врет, правду говорит.


Содержание:
 0  Надрывы : Михаил Дубаков  1  Глава 1 : Михаил Дубаков
 2  Глава 2 : Михаил Дубаков  3  вы читаете: Глава 3 : Михаил Дубаков
 4  Глава 4 : Михаил Дубаков  5  Глава 5 : Михаил Дубаков
 6  Глава 6 : Михаил Дубаков  7  Глава 7 : Михаил Дубаков
 8  Глава 8 : Михаил Дубаков  9  Глава 9 : Михаил Дубаков
 10  Глава 10 : Михаил Дубаков  11  Глава 11 : Михаил Дубаков
 12  Глава 12 : Михаил Дубаков  13  Глава 13 : Михаил Дубаков
 14  Глава 14 : Михаил Дубаков  15  Глава 15 : Михаил Дубаков
 16  Глава 16 : Михаил Дубаков  17  Глава 17 : Михаил Дубаков
 18  Глава 18 : Михаил Дубаков    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.