Фантастика : Космическая фантастика : Голому — рубаха : Андрей Дворник

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  75  76

вы читаете книгу

Часть 1. Драма в воздухе

Глава 1. Крабы идут по острову

Тлинь-тили-линь; высокий женский смех.

«Девки», — подумал Порнов.

«Порнов», — подумали девки.

И вновь было тоненько хихикнули: тлинь-тили-линь; но тут наш герой выдал такое, что ошеломленные девицы смолкли раз и навсегда. Мало того, они как бы даже исчезли наполовину — помутнели, что ли? или фокус сбился? — но, слава богу, Порнов вовремя сообразил, что переборщил со своим ефрейторским юмором, и вернул девчонок. Причем сделал это настолько легко, что и сам удивился. Он просто навел резкость обратно — и все. Девицы вновь оказались перед самым его носом.

Порнову совсем не хотелось лишиться такой компании; разбуди его среди бела дня на камском пляже и спроси: «А ну-ка, Порнов, назови по пунктам, чего желаешь от жизни в разумных пределах 80 тысяч 486 галактических рублей (столько наш герой зарабатывал за рейс)», — и Порнов, ни секунды не подумав, выдал бы: «Эт-та, пива „Балтика“ нумер 63 „Рейнджерское марсианское“ — ящик; плавки Келвин Кляйн нумер такой-то — обойму; ну и, само собой, cover-girls, топ-моделей из „Плейбоя“ нумера такие-то, не меньше трех; чтоб было кого русским пивом и американскими плавками соблазнять!»

Девки и в самом деле были знатные; этакие пляжные шоколадки-карамельки, гладкие-гладкие, кожа ровная, аж глянцевая; никакой лайкре ни в жизнь не победить этого теплого блеска загорелой юной кожи.

«Это я, наверное, сплю, — решил Порнов. — Янг скин; лет двадцать, а то и меньше… Коленки круууглые, затянутые в ажурные белые чулочки; чуть выше, на крепких бедрах белые же струны резинок, спереди коротенький накрахмаленный фартучек, затем осиные талии…»

«Эй, куда!..»

Голова Порнова почему-то все время падала вниз (на подушку?) и здорово мешала разглядеть девок выше пупка.

Тонкие пояски, опять же куцый передничек, смело оттопыренный на груди, две широкие бретели, а посреди…

Шшширь! — песок под руками вновь растекся киселем, и Порнов, как самолет в воздушную яму, ушел вниз — даже голова закружилась; темнота; ни девчонок, ничего.

«Точно сплю, — догадался Порнов. — Щас задеру голову резко, проснусь и — болт; исчезнут в облаке тумана. Опять темная нора кубрика, опять храп соседа Севки Ухова. Уж лучше я покемарю; если не на мордочки, то хоть на ножки погляжу…»

И только наш герой примирился со своей незавидной участью, улегся поудобнее, расслабился и вновь стал отъезжать в теплую юную нирвану, как одна из девушек осмелела, присела и неожиданно звонко щелкнула его по лбу — словно по стакану длинным ногтем: тлинь!

«Это судьба», — выбираясь обратно, задыхаясь и глотая перегретый влажный банный воздух, подумал Порнов.

«Что ж, глянем, какой сюрприз нам мать-природа припасла», — он принялся задирать голову. Коленки-резинки, поясок-бретельки; голова шла туго, вязла-застревала; это раздражало.

«Гюльчатай, личико — открой!» — больше себе, чем девице, скомандовал Порнов и рывком поднял голову.

Белое солнце пустыни сверкнуло блестящим трехгранным штыком; влилось в его емкий пустой череп тугой белой змейкой серебряного расплава; развернулось пружиной, блестящей спиралью нарезного ствола.

«Никогда не заглядывайте в ствол!» — сообразил Порнов; световой заряд дернулся, бросился, развернулся и взорвался; стало очень больно; а потом стало — никак.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Холодно, очень холодно; пар изо рта; и звуки на таком морозе выходят другие, гулкие и протяжные; сосульки, что ли, звенят?

Какие нахрен сосульки на летнем пляже?

Какой нахрен пляж на космическом корабле?

Какой корабль?!

— Не хооочу! — простонал Порнов.

— Опять, опять вляпался в историю; опять по уши, — завел было свою извечную жалостливую песню голос разума; однако разойтись толком ему не дали.

— Быстро, где болит? — рявкнул инстинкт самосохранения. — Руки, ноги, голова? Нигде не болит? Какого черта тогда ноем? Ну-ка, разом; ставим ступни и ноги; руки и тело!

Бум-с! — прилетело белым; теперь уж просто белым; терпеть можно. Опять слезы из глаз; иней на ресницах; пар из загубника; морозь на стекле…

Тут мысли хлынули волной; тремя волнами, если точнее.

Первая: жив! — и все. Вторая: скафандр! аварийная ситуация!

И третья: светофильтр, фильтр на шлем, не-ме-для! Сгорю же; рентген десять прет, не меньше! Отвернись, идиот!!!

Порнов и сообразить толком еще ничего не успел, а вбитый тренировками навык дернул левую руку к груди, пытаясь закрутить в невесомости тело вокруг оси.

Результат вышел ошеломляющий; словно кто чужой сунул Порнова физиономией в нарамник перископа.

Бьющая в стекло пена, синь воды, желтый берег… Пальмы, пальмы на берегу!

— Это сколько же я выпил?!! — потрясенно пробормотал Порнов. — Это кто ж меня в космическом скафандре плавать подучил?!!

Скафандр был шедевром земных технологий и был рассчитан на самые жестокие космические холод и жару. Если что и было ему противопоказано, так это продолжительное замачивание в ванне из соленой морской воды.

«Это сколько ж я на берегу валяюсь, что меня песком по макушку закидало?.. Ходу, ходу отседова; кто из команды увидит — позору не оберешься… Да какой позор — трибуналом пахнет!..»

Дзынь!

«Девки! — заполошенно вспомнил Порнов. — Как пить дать, разболтают!»

Он суматошно задвигал руками и ногами, высвобождая плечи из песчаного плена; шлем к тому времени окончательно заиндевел изнутри.

«Горе, горе-несчастье, — окончательно запаниковал Порнов. — Чего ж это он ледяным кислородом хлещет? Сжег технику к ядрене фене; полгода за него расплачиваться, не меньше… хорошо попили!»

Чертыхаясь, Порнов на четвереньках выбежал на берег; сел и принялся снимать шлем. Обычно это занимало секунды; сейчас же электроника барахлила; магнитные застежки гудели, непрестанно размыкаясь-замыкаясь; Порнов исхитрился и просунул в щель на шее палец. Внутрь хлынула струя пара; Порнов заперхал, продел под горловину всю руку и стянул шлем с головы.

Перепад температур был тот еще; Порнов опять перестал что-либо различать; это не помешало ему состроить по возможности веселую рожу.

— Здравствуйте, девочки, — жмурясь и подмигивая, ласково просипел Порнов.

Девочки не ответили.

Порнов героически продрал один глаз и огляделся. Море, песок, пальмы — и ни души.

Трень-трень-трень, — раздалось у Порнова под самым носом; он глянул вниз и чуть не уронил шлем в воду.

На куполе, крепко вцепившись десятком суставчатых ножек в покатую пластиковую макушку, этаким ковбоем покачивался здоровенный краб; стебельки его глаз смотрели Порнову в лицо нагло и вызывающе. Левой клешней он сжимал огрызок, оставшийся от антенны дальней связи, правой же время от времени постукивал по забралу шлема.

Трень-трень-трень.

Порнов аккуратно опустил шлем на песок; краб, не торопясь, слез с купола и направился куда-то вглубь пляжа.

Порнов недоуменно посмотрел ему вслед; насколько он помнил, никакой живности на ЭТОМ пляже не было и быть не могло.

* * *

Тут мы оставим нашего героя на несколько минут одного; самое время поведать, — для тех, кто не читал первую часть, «Отруби По Локоть», — что же такого произошло с Порновым, в общем-то обычным, одним из миллиона, воякой-контрактником, что он вот так сидит сиднем на песке и тупо наблюдает, как проворное членистоногое торит тропу к близрастущей пальме.

Смею заверить вас, приключилось; и приключилось немалое. Но — по порядку.

Служил наш товарищ стрелком-радистом на дальнем космическом разведчике «Оклахома»; таких кораблей шныряло в 2089 году по закоулкам нашей Галактики никак не меньше, чем видно звезд на небе; а может, и больше.

И надо же было такому случиться: на одном из перекрестков Вселенной наш пыльный, потрепанный (но очень, очень боевитый!) космический драндулет врезался в роскошную солнечную яхту; это такой тип кораблей, передвигающийся меж звезд за счет их лучистой энергии. Как потом выяснилось, сплошь и рядом виновата в случившемся была владелица яхты — некая Мич Том Хьюз Вторая, принцесса, дочка владыки местной солнечной системы, Дома Серебряных Струн; так они ее называли меж собой. Порнов узнал об этом после того как вытащил ее бездыханное тело из-под обломков своего бедного корабля. Еще он узнал, — это было первое, но далеко не последнее его открытие, — что влип в неприятности высшего уровня: в дворцовые интриги с переворотами и отравлениями.

Отказаться от вежливой просьбы помочь сразу он не смог (да и девушка была уж очень симпатичная!) и в результате заработал на свою шею многочисленные приключения как в космосе, так и на земле.

Заправляла всем в этом Доме Серебряных Струн специальная раса менталов — людей с анормальными способностями; даже у нас изредка встречаются такие, способные взглядом ложки гнуть или спички поднимать. Достигнув же в этой науке несравнимо большего прогресса, менталы научились управлять окружающим их миром; слегка — природой; а больше — народонаселением своих планет. Однако с земной психикой у них что-то незаладилось; по крайней мере, у Мич с Порновым. Хотя, возможно, тут волшебство и ни при чем, а все дело в заносчивом характере нашего вояки и завышенной самооценке дочки короля. Как бы то ни было, ссорясь и мирясь, они умудрились не просто выжить в десятке смертельных передряг, а и нажить себе весьма могущественного друга — дядьку Мич по линии матери. Звали его Ас Том Хьюз и имел он дворец с бассейном вот такой ширины, вот такой глубины — настоящим искусственным морем полкилометра в диаметре. Вода в бассейне была фильтрованная, с полным набором полезных солей и микроэлементов; песок был кварцевый и калиброванный по размеру зерна; пальмы были из самого стойкого пластика и выглядели красивее живых. Все дорого и безукоризненно чисто; почти стерильно.

Короче, краб если и мог появиться в этом искусственном раю, то только в виде чипсов к пиву (Порнов облизал пересохшие губы и гулко сглотнул), крабьих палочек или консервов. А чтоб вот так разгуливать по прибрежной полосе, да еще и барабанить в шлем при этом — нет, это было решительно невозможно!

— Стой, раз-два! — приказал крабу Порнов.

Тот проманкировал возглас, подобрался к пальме и полез на нее.

«Эдак и удерет, — понял Порнов, — черта с два кому потом докажешь, что я его видел».

Кряхтя, он поднялся с песка и погнался за крабом; но у самой пальмы запнулся, упал и забил глаза песком. Отплевываясь — тьфу, вонь-то какая! — он пошарил под собой и наткнулся рукой на толстенный корень. Зачем-то подергал его, окончательно испачкал руки тиной и, уже совсем ничего не понимая, возопил:

— Эй, Ас Том, у вас что, канализацию прорвало?

Он бы еще долго недоумевал, но тут фиолетовый фрукт, похожий на кокос, крепко огрел его по плечу; нового закона всемирного тяготения, он при этом, правда, не открыл; но уж зато вспомнил — все!

— Еканый бабан! — пораженно пробормотал он. — У меня же чуть подружку не украли!..

Прилюдно назвать принцессу подружкой Порнов ни за что бы не рискнул; подобные, пусть даже словесные, притязания на королевскую плоть очень плохо кончались для него; однако один, в состоянии аффекта, на безлюдном берегу, имея в слушателях лишь краба — кокосового вора, неужели он не мог сказать всего, что наболело у него за последние сутки? Конечно, мог; он и сказал!

И пока он говорит (печатать это все равно нельзя!), я лучше поведаю вам, что же такого интересного он вспомнил; в предыдущую книжку это не вошло, а расклад карт, между тем, изменило основательно.

Глава 2. Солнце для спящих

От чего Порнов проснулся, он не понял. Сел, свесил ноги с койки.

Полумрак; сбоку едва слышное носовое пение Севки Ухова.

«Подкинули же соседушку…» — в каюте Ухова на время перелета поселилась Мич.

А так — тишина, умертвие. «Показалось…» — Порнов почесал грудь, зевнул и собрался лечь спать обратно.

Екнуло в груди; писк генератора гулял по частоте вверх-вниз, от комариного до мышиного.

«Прыгаем? Куда? Планет же рядом, как клецок в супе; унесет к черту на кулички — жизни не хватит обратно выбраться…»

— Эй, приятель! — Порнов пихнул спящего Ухова и, как был, в одних трусах — серый сатин со штампом «В/ч 1962» — ломанулся в дверь; заперто, ч-ч-черт!

— А ты как, киска, больше любишь, — елейным голосом пробормотал Ухов во сне, — сверху или снизу?..

— Киска любит — с визгом, — рявкнул не на шутку встревоженный Порнов; и в этот момент корабль завалило набок.

Вот тут уж Порнов испугался всерьез; тут уж ему стало не до шуток.

«Кто же там в рубке? — соображал он, поднимаясь с пола обратно на ноги и лихорадочно шаря в простенке. — Таким макаром мы вообще не прыгнем; если куда и унесет — так прямиком в могилу!..

Да где же эта бисова дирка?!!»

Рука наткнулась на скрытую кнопку; палец утонул в стене; все двери каюты — основная, тамбурная, внешняя — распахнулись разом.

— Во бля! — удивленно просипел Ухов сзади. — Ты это как сделал? Я-то думал, так двери открыть только из Центра можно.

— И из Центра — нельзя! — отрезал Порнов, ныряя в тамбур и выскакивая в коридор. — «Сейчас я буду всем рассказывать, как надо без лишних нервов „пятерки“ на тренинге по эвакуации получать». (Хитрый Порнов подправил кое-что в электронике двери; мало того, что открывал двери, когда хотел, наплевав на внешние команды главной ЭВМ; он еще и выигрывал лишнюю минуту, обходясь без муторного шлюзования вообще).

Свет в конце туннеля мигнул, и еще раз; кто-то бежал по освещенным плафонам пола поперечной балки.

Порнов нарезал стометровку; выскочил в балку и чуть не получил плазменный заряд в бок; только природная худоба спасла.

Метрах в тридцати от него, у дверей шлюза, стояли штурман и принцесса; причем Мич — у ног Вставалкина, на коленях. Белая грива ее волос была намотана на кулак штурмана; лицо девушки было залито слезами; когда она дернулась навстречу Порнову, Вставалкин просто вывернул свой кулак; раздался сухой треск лопающихся волос; Мич вскрикнула и покорно опустилась обратно.

Больше ничего особо Порнов разглядеть не успел; электрический разряд влепился в стену рядом с ним, растекся, рассыпался паутиной слепящих сваркой дымных змеек.

Порнов инстинктивно дернулся назад, в темноту коридора.

— Стой, где стоишь! — прикрикнул на него штурман. Электроразрядник горячим красным клювом выписывал на груди Порнова невидимые петлистые вензеля.

— Хреново с левой стрелять? — участливо осведомился Порнов, стараясь, впрочем, особо не дергаться. — Это тебе не кнопки на компьютере давить; тут навык нужен…

— Стоять! — вновь приказал штурман и еще раз, на авось, выпалил в Порнова. Вышло совсем плохо; разряд улетел мимо Порнова вглубь туннеля. Тут же там ухнуло; мягко замяукала сирена локальной тревоги.

Штурмана, и без того потного и нервного, аж перекосило всего.

Ежесекундно озираясь на Порнова, он принялся тыкать разрядником в кнопки пульта на стене. Набрав код, настороженно прислушался; тишину нарушало только всхлипывание Мич.

— Молчите, Ваше Высочество, — злобно произнес штурман и слегка ослабил хватку. Девушка примолкла. Теперь и Порнову стало слышно, как поют сервомоторы; с той стороны зеркального стекла открывались двери шлюз-камеры.

— Ваше Высочество? — необычайно удивился Порнов. — Ты рассказала Вставалкину?..

— Это не штурман, — сообщила Мич, пытаясь плечом дотянуться до мокрой щеки — стереть слезу; на ее заведенных за спину запястьях матово блеснула толстая полоса намотанного в навал скотча.

— Но-но! — прикрикнул Вставалкин; шум микромоторчиков его изрядно успокоил; ствол разрядника смотрел Порнову в живот и на сей раз почти не гулял. — Руки за голову; на колени; лицом к стене!

— Альтернативный вариант, — заявил Порнов; он деловито подсмыкнул трусы и шагнул к штурману. — Руки. Брось пистолет. И — десять шагов вперед!..

Четко щелкнул курок; еще раз и еще раз; Вставалкин с изумлением воззрился на разрядник.

— У какого молодца часто капает с конца? — зловеще произнес Порнов, приближаясь к обескураженному штурману. — Что ж ты, чайник, нагретым стволом в пластмассу тычешь?! Ты бы еще… пардон, Ваше Высочество… себе в корму его засунул! Черт, все кнопки изуродовал; теперь менять придется…

— Не придется, — порадовал Порнова Вставалкин и, как бумерангом, запустил в него бластером; к всеобщему изумлению, попал тому в живот; Порнов выругался и согнулся пополам.

— Он ввел в компьютер координаты нашего светила, — пояснила Мич. — Минут через десять «Оклахома» прыгнет прямо на Солнце.

— По вводу-выводу он у нас известный специалист, — процедил Порнов, держась за живот. — Ничего; сейчас я ему так вломлю, что он долго вводить не сможет…

— Он заколдовал… тьфу, закодировал!.. главный компьютер, — воскликнула Мич. — Теперь он слушается только его голоса. Осторожнее; не сломай ему зубы!

— Я сломаю ей шею! — предупредил штурман, хватая свободной рукой Мич за подбородок. — Еще один шаг; я не шучу!

— Не дури, — Порнов немедленно остановился. — Вот так, голыми руками свернуть шею девушке… Брось; ты же у нас всегда был джень-тель-мень!

— Скажи ему, — приказал штурман Мич; шею ее он не отпустил; напротив, пристроил пальцы понадежнее. — Быстро и доходчиво.

Та послушалась беспрекословно.

— Он может, — сказала Мич быстро и внятно. — Это все тот же зомби; только под хитрым ментальным макияжем. Снаружи выглядит, как человек, а внутри все тот же вервольф. Я его еще на Изимбре заподозрила; а сегодня ночью подкараулила его в Центре, когда он тайно переговаривался с Лео; это все ее рук дело оказалось…

— Что-то я не понимаю, кто из вас за кем следил, — заметил Порнов.

— Выходит, я за ним, а он — за мной, — вздохнула Мич. — Я ж не сразу поняла, что это зомби; думала, просто человек, хоть и под внешним контролем; а он прыгнул через всю комнату… и вот. — Она неловко замолчала; потом закончила:

— У него приказ: доставить меня к Лео на корабль; лучше живой; но, боюсь, что можно и мертвой.

— Можно даже по частям, — добавил штурман. Тут за его спиной с долгожданным шелестом разъехались створки шлюз-камеры, и он шагнул внутрь, волоча за собой Мич. — Можно даже одну голову! Вот сейчас дверью этой зажму и — оторву; тебе половина и мне половина…

— Точно зомби; совсем спятил, — теперь уже пришла очередь Порнову растеряться; штурман тем временем манипулировал с пультом в тамбуре; закрывал кессон.

— Эй, мужик, давай поговорим спокойно, — нарочито вяло протянул Порнов и даже руки вверх поднял; мол, смотри, стою, никого не трогаю; «думай, крокодил, думай!» — тем временем лихорадочно крутилось у него в голове.

— Да отпусти ты ее волосы; больно же человеку!

— Себя пожалей! — объявил штурман и нарочно дернул Мич сильней; та вновь вскрикнула.

Зеркальные дверцы шлюза дрогнули и поехали навстречу друг другу.

«Ну же!»

Порнов оглянулся, подскочил к валяющемуся чуть поодаль бластеру и схватил его; после чего ринулся к закрывающемуся шлюзу.

Штурман отшатнулся к противоположной двери тамбура; Мич упала, растянувшись на спине; белые ноги сверкнули на черном полу.

— Па-но-ра-ма! — прокомментировал Порнов; он с силой сунул тонкое жало бластера в лифтовый паз на полу и для верности — киийя! — добавил пяткой. Створка лязгнула о торчащую из пола рукоять; сработала блокировка, и двери поехали обратно.

— Вон микрофон, — Порнов показал штурману на пульт на стене, — давай диктуй; отключай прыжок на солнце.

— Он не будет, — сказала Мич уверенно, — он сгорит вместе с нами — и только; это не человек, это зомби; повешенному нож не страшен.

— Да при чем здесь это? — удивился Порнов. — Будь он простой диверсант, мы бы уже все на солнышке жарились; причем ты — опять же пардон — еще и с открученной для верности головой. Ан нет; ему надо доставить тебя к сестре; лучше живой; можно… неживой; можно — по частям… это не я, это он так сказал!.. Ну, и, по возможности, замести следы; корабль там взорвать, на солнце направить, еще что… Но доставить живой — это лучше всего; и он до сих пор надеяться на это не перестал; так или нет, Вставалкин?

— Отойди от шлюза на пять шагов, — сказал тот.

— Хоть на десять; главное, чтоб я слышал, что ты в микрофон будешь говорить.

Порнов отошел от лифта; штурман, толкая перед собой Мич, с опаской вернулся к зеркальным дверям; быстро присел и пошатал бластер в полу.

— Ты меня обижаешь! — протянул Порнов. — Я этим ударом дюймовку дубовую ломаю, — слегка приврал он для пользы дела.

Бластер сидел в щели, как влитой; штурман поднялся, глянул со злобой на Порнова, потом с беспокойством — на часы.

— Отсюда фиг шлюз насквозь открыть, — сказал Порнов. — Можно из Центра; но тебе, я так понимаю, влом туда-сюда с дамой под мышкой бегать; что с мертвой, что с живой… (Мич возмущенно фыркнула).

— Мысль такая, — продолжал Порнов, — мне Мич нужна живой и невредимой. Еще мне нужен целый и невредимый корабль…

— И рыбку съесть и на х… сесть, — ощерился в ехидной улыбке штурман; то ли волчьи инстинкты брали свое, то ли ситуация была и впрямь не из лучших, только весь свой холеный светский лоск бывший эстет и интеллигент растерял подчистую. — Мне она тоже нужна живой. Еще я намерен спалить-таки и тебя, и этот летучий хлам…

— Я не совсем удачно выразился, — сказал Порнов. — Было бы совсем неплохо, если бы ты оставил «Оклахому» в покое и убрался отсюда подобру-поздорову; пусть даже и с этой девицей…

— Эй! — дернулась Мич.

— Свежее решение, — заметил штурман, на сей раз проигнорировав возглас Мич полностью. — И как же мы разойдемся?

— Как в море корабли! Значит, так. Ты отменяешь прыжок на солнце и расколдовываешь главную ЭВМ; то бишь отключаешь все пароли и защиты. А я за это схожу в Центр и открою тебе шлюз насквозь. Пока я успею вернуться обратно, ты доберешься до ангара и смоешься на катере. Катер у нас последний; гоняться же за тобой на «Оклахоме» без штурмана нам не по зубам…

— Это точно, — подтвердил штурман. — Сейчас прикину: минута туда, две — назад… Все сходится; о'кей!

— Порнов, ты что?! — воскликнула Мич. — Не смей меня ему просто так отдавать; это же зомби — черт знает, что у него на уме! Может, к сестре отвезет; а может, на завтрак сожрет и не подавится!

Горячая тирада ее должного действия не оказала; заметив это, Мич добавила:

— К тому же погибнете зазря: ты откроешь ему двери, а он все обратно заколдует; ЭВМ ведь только его одного слушается!

Штурман бросил на Мич взгляд, исполненный такого презрения, что Порнов счел нужным хоть в этом встать на ее защиту.

— Она девушка умная, — заявил он. — Вот только с программированием у нее не фонтан… Битик где-нибудь упустит, а потом у мужиков шерсть на заднице растет…

Он вдруг принялся озираться по сторонам.

— Узнаю, кстати, место, — чему-то своему обрадовался он. — Эй, Вставалкин, у тебя случайно морда при виде этих стен не чешется?

— Не морда, а лицо, — обескуражено сказал штурман; и тут же попытался совершенно по-собачьи подскребнуть пару раз подбородок.

— А что?

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — твердо сказала Мич.

— Давай диктуй, — опомнился Порнов. — Я буду сличать…

— Центр; открыть доступ, — все еще в некотором недоумении начал наговаривать в пульт Вставалкин. — Принять пакет команд…

Профессиональный программист, штурман справился с кодированием ЭВМ за минуту с хвостиком.

— Выполнение с команды ноль — начать! — приказал он и осведомился у Порнова. — Чего стоишь? Время пошло! Если за минуту не доберешься до Центра — каюк всем нам!

— Цвай секунд, — сказал Порнов; пододвинулся ко вбитому в пол бластеру и еще раз с силой саданул по нему пяткой. — Береженого бог бережет!

Подмигнул Мич и, прихрамывая, упрыгал внутрь корабля.

Глава 3. Какой же детектив без погони

Тут надо прямо сказать, что Порнов вовсе не собирался вот так взять и отдать несчастную девушку злобному оборотню; пусть и в обмен на жизнь и здоровье пяти проверенных боевых товарищей.

Нельзя, правда, также сказать, что Порнов вознамерился рискнуть ради пары стройных женских ножек целым космическим кораблем. Да, ножки на редкость длинные и стройные; да, корабль был и впрямь, что называется, старый хлам, давно уже отлетавший не один срок эксплуатации; да, рожи боевых товарищей за последний год каботажа изрядно примелькались Порнову.

Но — присяга; но — устав! Наш герой был все ж — таки не вольным пиратом-флибустьером; короче, ничем вышеперечисленным — ни первым, ни вторым — Порнов рисковать вовсе не собирался.

Главное, по его мнению, было уже сделано; корабль спасен; штурман с девушкой заперты в шлюзе; инициатива перехвачена; осталось забить решающий гол. Как он это сделает, Порнов точно еще не знал, но примерно предполагал.

Прежде всего надо было вернуться к своей каюте; там Порнов рассчитывал запросто обхитрить центральный компьютер — чай, не первый раз — и намертво заблокировать прыжок на солнце. А уж потом, не торопясь, найти какой-нибудь парализатор или шоковую гранату и неожиданно, задолго до срока, выскочив из-за угла, подстрелить-подвзорвать Вставалкина; Мич все это грозило максимум минутной потерей сознания.

Вполне возможно, что так оно все бы и произошло; и история наша на этой странице счастливо бы и закончилась. Однако злой рок (а может, Дух странствий и путешествий, кто знает?) распорядился иначе.

Уже свернув из туннеля за угол, Порнов почуял неладное. В глубине, в темноте коридора, дрожала узкая полоска света; временами она гасла совсем, временами — разгоралась.

— Меня терзают смутные сомненья, — пробормотал Порнов себе под нос и думать забыл про отбитую пятку.

— Севка, поганец! — зашипел он, подбегая к двери своей каюты.

Та была приоткрыта ровно на толщину пальца; указательного или среднего, Порнов не разобрал, поскольку палец этот немедленно задергался в щели и уховским голосом застонал:

— Порнов, открой; хуже будет!

— Ой, будет! — разом вспотел Порнов. Похоже, Ухов не лег спать, но и не пошел на разведку дальше тамбура; заинтригованный порновским фокусом с дверями, он попытался найти скрытую кнопку.

И нашел — но не ту. Дверь стала закрываться, Ухов решил ее придержать; обычные двери в этом случае блокировались, прекращали движение; но это была — специальная — порновская дверь.

— До кнопки, конечно, дотянуться теперь не можешь, — скорее констатировал, чем спросил Порнов.

— А то бы я стоял, как памятник Ришелье, — с выдумкой подтвердил Ухов.

— Ну, найди — чем, — начиная кабанеть, посоветовал Порнов. — Палочку там, железку…

— Да нет тут ни хрена!

— Тогда руку отгрызи, — брякнул Порнов. — По локоть!

Будь у него в руке ножницы, он, не задумываясь, пустил бы их в ход; Порнов явственно представил, как костяные (?) пластины с хрустом перерубают тонкие косточки и уховские пальцы летят на пол. Тут он вздрогнул, приходя в себя и отодвигаясь от двери.

— Откуда что и берется, — подивился Порнов собственной кровожадности; и бросился прочь, к Центру.

Времени была потеряна уйма; и когда Порнов влетел в расчетный зал Центра, мерный синтетический голос отсчитывал последние секунды: «пятьдесят пять», «пятьдесят шесть»…

— Открыть шлюз эр-пять-эм, створки а, бэ, вэ и гэ…

— Команда выполнена; конец пакета; ожидание, — ответил компьютер.

Быстро оглядевшись, Порнов не увидел вокруг ничего ценного в его нынешней ситуации; ни там бластера, ни там скорчера, ни там, на худой конец, пары штанов; лишь неподалеку на столике валялась забытая штурманская линейка. Порнов схватил ее и тем же галопом поскакал обратно.

Притормозил у дверей своей каюты:

— На, мальчик с пальцем, — сунул линейку в дверную щель и побежал дальше. У поворота в туннель перешел на шаг; осторожно выглянул из-за угла. Шлюз был открыт настежь; ни штурмана, ни принцессы.

Порнов настороженно миновал все четыре распахнутых створки и подобрался к большому приоткрытому люку в стене; прямо за ним начинался ангар космокатеров. Все еще ежесекундно ожидая от Вставалкина какой-нибудь пакости, Порнов нырнул в люк… и чуть не разбил нос об упавшую прямо перед ним стену из бронестекла.

Там, за толстым стеклом, космокатер выруливал на стартовую позицию; сектор корабельной брони перед ним дрогнул и поехал вверх. Порнов изо всех сил вглядывался в бликующий блистер космокатера; на мгновение ему показалось, что он разглядел сидящую на месте второго пилота Мич; лицо ее было искажено отчаяньем.

— Прокричала лишь она по ту сторону окна, — Порнов сам чуть не заплакал от собственного бессилия, — гад Кащей меня похитил; выручай, а то — хана…

Секунда, другая — косматый рыжий огонь вспыхнул на месте катера, плеснул на стену — Порнов на всякий случай отпрыгнул — заполнил, казалось, весь ангар — и еще через мгновение высвистнул в космос, исчез бесследно; лишь в черноте проема сверкнули четыре белых точки — кормовые дюзы катера. Над головой взревели огромные механизмы, опуская наружную броню; взвыли насосы, нагоняя в стартовую зону воздух; ухнуло и улетело вверх бронестекло. Порнов шагнул вперед и, выругавшись, отпрыгнул назад; керамический пол стартовой зоны еще не успел остыть и обжигал голые ступни.

— Подложил-таки свинью, гад, — воскликнул Порнов, пританцовывая. — На катапульте ему влом взлететь; на газовой тяге, паразит, помчался… тоже…

В другое время Порнов подивился бы комизму ситуации; ведь в прошлый раз, всего пару недель назад, на месте пилота сидел он сам; а по эту сторону бронестекла скалил зубы, строил противные рожи и бессильно прыгал козликом покрытый седой шерстью Вставалкин.

Однако сейчас все мысли Порнова текли в совершенно другом русле.

— Катапульта, стало быть, так у нас до сих пор и стоит взведенной… — чуть ли не шепотом произнес он, глядя на стальные полозья катапульты, перечеркнувшие ангар.

— Пропадай мои галоши! — выкрикнул он, устремляясь в стартовую зону. Подошвы ступней горели, как на раскаленных углях; стараясь скакать на пятках, он добрался до стоящих поодаль широких колонн — цилиндров; открыл в ближайшей колонне дверцу и нырнул в нее; выпал с обратной стороны цилиндра уже в скафандре. Простучав керамическими подошвами, добежал до полозьев катапульты и улегся на живот между невысоких рельсов. Толстым пальцем в синтетической броне ткнул в кнопку на запястье; полозья тонко загудели и подняли Порнова на полметра в воздух; мелькнул зайчик от опустившегося бронестекла; уехала вверх секция наружной стены.

Соленоиды катапульты поволокли Порнова вперед; перегрузка росла лавиной. Последняя мысль была: «Чем не Супермен; еще бы сапоги красные, руку вперед и — адье!»

Тут нашего героя выкинуло в космос; на спине оттопырился ракетный ранец и четырьмя синими прутками ионной тяги добавил к семи «жи» еще немалую толику; Порнов почувствовал, как, ломая кости, рвутся жилы, скомандовал: «…наркоз до цели!..» — и потерял сознание.

На мгновение очнулся от сильного удара; через пьяную газовую завесу наркоза разглядел перед носом толстый белый канат.

«Термический удар; серьезные повреждения; требую вмешательства», — кричал в уши компьютер скафандра.

«Под рулежку попали, — тяжело сообразил Порнов, — маршевые движки сожгли бы нафиг… Эт' хорошо; эт' значит, что катер еще здесь…»

Канат стал отдаляться; компьютер уводил скафандр из опасной зоны.

— Куда?! — прикрикнул Порнов. — Гарпун!

На правом плече шевельнулась миниатюрная пушка магнитного гарпуна. Порнов поморгал, прогоняя туман; компьютер выводил увеличенное изображение катера прямо на лицевую часть шлема; картинку крутило и вертело почище, чем на тренинге по стрельбе.

— Че это его так колдобит? — удивился Порнов, даже не пытаясь прицелиться.

— Это нас «колдобит», — ответствовал компьютер. — Повреждения в схеме; плохо регулируется ионная тяга…

— Выключи ее вообще! — приказал Порнов.

Крутить стало меньше; зато цифирки дистанции на экране стали быстро прибывать.

— Сто метров до цели, сто двадцать, сто пятьдесят… — барабанил компьютер.

Длина гарпунного шнура — метров двести, — прикинул Порнов, наблюдая, как в квадратик прицела въезжает левый обтекатель катера. — Сейчас или никогда; пли!

Удар в плечо — закрутило; длинный, протяжный толчок в поясницу — выпрямило. Секунда, другая: «есть!». Изображение катера рванулось навстречу; цифирки закрутились обратно.

Тут Порнову показалось, что пламя маневровых дюз пошло на убыль.

— Внешний обзор! — выкрикнул он.

Красивое компьютерное изображение катера исчезло; стремительно наехала нагретая на конце докрасна толстая труба; Порнов сообразил, что это обтекатель только что потухшей маневровой дюзы; еще он понял, что с секунды на секунду стоит ожидать запуска главного, маршевого двигателя космокатера.

Лязг пластмассы о металл; «приплыли!»

— Здесь врастаю! — объявил Порнов, соскальзывая с обтекателя на брюхо машины. Щелкнули присоски, прижимая тело к корпусу корабля; компьютер осведомился, что делать с гарпуном, оказавшимся с той стороны машины.

— Забудь, — только и успел ответить Порнов; перегрузка ударила вторично. «Маршевые пошли», — понял Порнов и нырнул обратно в дурманящее облако анестезии.

«Не-е-ет; такие повороты не для моей кобылы», — на сей раз Порнов наблюдал не веселое хмельное, а тяжелое кровавое зарево.

Вибрация корпуса быстро стихала; катер входил в зону свободного полета.

Клочья багряного заката быстро таяли, открывая обширную панораму звездного неба.

«Прям как ночью на покосе. Темнотища — хоть глаз коли; поле черное, река черная…

И сверху над всем этим невидимым светится и ничего не освещает белая кисейная река Млечного Пути… Тишина… Кузнечики стрекочут…

Странные какие-то кузнечики…»

— А, черт! — завозился Порнов. — Это же компьютер; ни минуты покоя!..

Закрыв Млечный Путь, на стекле шлема высветилось схематическое изображение скафандра; живых мест на нем было раз-два и обчелся.

— Эдак мы недолго протянем, — заметил Порнов. — Внутрь надо лезть.

Мелкая дрожь стихла окончательно; боясь полностью отцепиться от катера, Порнов попробовал сесть. Это ему удалось не сразу; сталь присосок при стартовом рывке намертво прикипела к металлу корпуса и отлипать обратно не желала. Провоевав с присосками минуту-другую, Порнов все же смог сесть и оглядеться.

— Снайпер хренов, — с неудовольствием сказал он; целился Порнов гарпуном в переднюю часть брюха катера, между носовыми шасси; а оказался почему-то сверху машины, в опасной близости от кормовых дюз. — Еще бы на блистер прилепился; руки в стороны, мордой вниз. Типа: «Я Ужас, Летящий На Крыльях Ночи!..»

Теперь надо было думать, как проникнуть внутрь катера; Порнову на ум пришло по крайней мере три варианта.

Во-первых, следуя девизу: «Наглость — второе счастье», можно было попытаться взять неприступную крепость нахрапом, с воем и улюлюканьем вломившись в центральный тамбур-шлюз.

Во-вторых, прикинувшись ремонтным роботом, попробовать проникнуть в катер через какой-нибудь специальный лючок.

В конце-концов, задавшись целью подобраться к Вставалкину максимально незаметно, он мог залезть в широкую, как клубный биллиард, дюзу маршевого двигателя и по-горняцки, киркой и молотом, прорубить себе дорогу вглубь корабля.

Порнов без труда отмел крайности и остановился на среднем варианте.

— Нам главное — что? — подбираясь к маленькой, с открытку, зеленой крышечке на борту, сказал он. — Чтобы ремонтный люк открыли; а для чего его обычно открывают? Правильно, для ремонта! Сейчас мы им открутим чего-нибудь…

— Возражаю, — немедленно отреагировал компьютер. — Первый Закон Святого Айзека: робот не может допустить причинения вреда…

— Помолчи, а? — перебил его Порнов, усердно ковыряя крышечку. — Мы же совсем чуть-чуть…

Компьютер демонстративно выдал на экран здоровенный транспарант: «Отключен», а затем погасил индикацию полностью. Без привычных цифр и графиков Порнов ощутил себя крайне неуютно; впечатление было такое, что он, стоя в одних трусах, рассекает на стальной рыбине необъятные просторы Вселенной; этакий плейбой на водных лыжах.

— Серьезный аргумент, — согласился Порнов. Пытаясь поддеть непослушную железку, он сменил космическую отвертку на космическое долото; затем дошла очередь и до космической монтировки.

— Хрена! — проворчал он, оставив в покое непослушный люк и с тем же успехом пытаясь взломать соседний. — Намертво заделаны!

Тут космический лом нужен; а где его взять?

Эй, электрический! Как мне эту …бень открыть?

Компьютер упрямо молчал.

— Богу своему, что ли, молится? — раздраженно произнес Порнов. — Святой Айзек, святой Айзек…

Ладно, твоя взяла; буду погибать молодым!

Кибер немедленно включил иллюминацию — сразу стало веселей — и, как ни в чем не бывало, сообщил:

— Катер типа «Герлан» в качестве разгонно-тормозящих использует один и тот же кормовой маршевый двигатель. В ближайшее время корабль будет развернут дюзами вперед. В момент разворота ранцевым двигателем создаем дополнительный вектор тяги. Центральный компьютер катера отслеживает его как неисправность; открывает люк; выпускает ремробота…

— Во блин, — поразился Порнов. — А я тут с фомкой мудохаюсь, замки бомблю… Что молчал-то?

— Согласно команде, — невозмутимо ответил кибер.

Глава 4. Короткая дуэль для бластера и лома

— Все это здорово, — сказал Порнов. — Теперь осталось только придумать, как бы мне незаметно в люк пролезть; а то, боюсь, если эта зверюга опять меня увидит, он в экстазе своей даме голову-то и отвернет…

Катер черный, небо черное; на этом фоне белый скафандр только слепой не заметит!

— У вас спина белая, — подтвердил компьютер. — А спереди скафандр должен быть черный; обгорел, когда под факел рулевой струи попали…

Тут уже и Порнов сообразил.

— Если ползти на спине, могут и не заметить…

Прилепим рядом с люком гарпун, — предложил он, — и протянем фал на обратную сторону катера; буду там болтаться, как рыба на спиннинге. Пока робот выходит, отлежимся; а уйдет к двигателю, я кнопочку нажму, спиннинг смотается, и я — пузом кверху — шнырь к люку!

Надо только гарпун и фал сажей смазать…

Они нашли место, где огонь ранцевого движка терялся на фоне основного ракетного пламени; там Порнов и обосновался. Некоторое время он глазел в небо просто так; потом вызвал на экран встроенную в компьютер игру всех времен и народов «тетрис» и принялся крутить фигурки.

Порновский «стакан» два раза засыпало, прежде чем звезды на заднем плане поехали вбок. Порнов перевернулся на брюхо, включил двигатель на минимальную мощность и положил шлем на корпус, ожидая реакции с корабля.

Вскоре разворот прекратился; пламя рулевых дюз погасло.

Запела гидравлика, открывая невидимый пока люк; очередью протарахтели магнитные присоски; ремробот устремился к рулевым дюзам.

— Вот пошли на дело я и Рабинович, — замурлыкал Порнов. Трос заскользил в сопло гарпунной пушки; Порнова дернуло и поволокло вперед. Пару раз он врезался во что-то шлемом; но, слава богу, не застрял; рыбкой вылетел на верх катера.

Здесь было гораздо светлее; матово сиял колпак блистера, сзади полыхал красным — исследовал дюзы — ремробот. Обнаружить наш десант могли в любую секунду; Порнов, не останавливаясь, прямо, как ехал, спикировал в темный люк; только башмаки смелькали.

Если бы не удержавший его на весу фал, он расколотил бы скафандр окончательно; внутри корабля работала установка искусственного тяготения. Едва не оборвав тросик, он медленно завертелся вокруг оси, уподобившись висельнику окончательно; зато смог рассмотреть свой пункт прибытия поподробнее.

— Старые вещи какие-то, — разочарованно произнес он, разглядывая нагромождение стальных труб, балок и конусов разного калибра, — рухлядь какая-то…

Тут взгляд его наткнулся на скромно стоящий в уголке планшет с приборами и приспособлениями; с тем, что технари кратко именуют «зипом» — запасными инструментами и принадлежностями. Был здесь, кстати, и вожделенный космический лом — метровый граненый карандаш. Действовал он по принципу отбойного молотка: внутри полого стального цилиндра размещались гидроусилитель удара и компенсатор отдачи; например, можно было одной рукой скалывать нагар с дюз и не бояться, что отдачей тебя уволочет в космос.

Пройти мимо такого инструмента Порнов не мог; за неимением другого оружия лом представлялся ему самым эффективным.

Из-за малости отведенного времени гарпуном пришлось пожертвовать; заевший от удара механизм не желал ни травить трос, ни втягивать обратно.

На сей раз ножницы у Порнова под рукой были; и не простые — а космические; поэтому свою идею-фикс отстричь что-нибудь он реализовал немедленно, не задумываясь.

— Срубил он нашу елочку под самый корешок, — проворчал Порнов, вытащил из кармана инструмент и откусил торчащий из плеча трос.

Лязгнув башмаками, приземлился на корточки; вскочил и двинулся прямиком к планшету; следовало торопиться, пока не вернулся «ремонтник» и не обнаружил незваного гостя.

Схему катера Порнов знал на «отлично»; удачно миновав скопления острых и тяжелых предметов, он безошибочно вышел к двери кессона-переходника.

Отшлюзовался нормально; внимания на него особого никто пока не обращал; очевидно, штурман был увлечен разворотом катера: пилот из него был аховый, а сноровки подобный маневр требовал повышенной.

«Надо успеть добраться до пилотской кабины, пока разворот не закончен, — соображал Порнов, минуя многочисленные отсеки катера. — После разворота меня и застукать легче; да и боец из меня при пяти „жи“ никакой…»

Ему еще никогда не приходилось бегать кросс в скафандре; пока Порнов добрался до пилотской кабины, он изрядно взопрел; здорово мешал космический лом, — в узких проходах катера он так и норовил уцепиться за каждый встреченный крючок-рычажок.

Как Порнов ни осторожничал, подошвы лязгали так, что, казалось, весь корабль сотрясается; пришлось оборвать занавесочки с двух иллюминаторов и наскоро навязать их на ноги наподобие портянок.

Остановившись перед дверкой в пилотскую кабину, он мало-мальски отдышался и ткнул пальцем в пульт на стене.

Овальная дверца, слабо прошуршав, уехала вбок; от кресел пилотов до шагнувшего в проем Порнова было метров пять.

Держа лом, как папуас дротик, Порнов стал тихонько приближаться к креслам; в одном он уже мог разглядеть опутанные серой хлопчатобумажной киперной лентой руку и ногу Мич; в другом виднелось нечто мохнатое-волосатое.

«Что происходит?» — пискнул в ухе компьютер.

«Цыц! Зверя видишь, нет? — прошипел Порнов. — Знатный зверюга!»

Штурмана и в самом деле было не узнать; из одежды на нем остались лишь бесформенные клочья; кожа проросла сизым жестким волосом; лежавшая на пульте левая лапа барабанила по кнопкам желтыми толстыми когтями.

«Вервольф, — Порнов вспомнил свою стычку со стаей оборотней; под ложечкой противно потянуло. — Такого фиг убьешь!..»

Он сделал еще несколько шажков; вдруг острое вампирье ухо зверя рефлекторно дернулось.

Поняв, что обнаружен, Порнов замахнулся дротиком; но еще быстрее крутнулось кресло штурмана; на вытянутой волчьей морде сверкнул лютый оскал белых клыков. В изломанных длиннющих суставчатых пальцах правой руки прочно сидела рукоять крупнокалиберного бластера.

«Капец, — понял Порнов, — с такого расстояния скафандр пробьет навылет…»

— Скажи — изю-ю-юмь! — прорычал вервольф и потянул спуск; глазки его довольно полыхнули красным кумачом.

Выстрела не последовало; штурман перевел взгляд на свою лапу и ощерил пасть; торчащий сбоку рукояти коготь большого пальца мешал указательному полностью выбрать спуск.

— Ногти стричь надо, — веско сказал Порнов и, метнув ломик в узкую грудь оборотня, прикнопил того к бронеспинке кресла.

Ширкнувший разряд бластера пробил перегородку над головой Порнова; штурман в последний момент убрал мешающий палец.

— Маникюр там делать… — Порнов решил на всякий случай выкрутить из правой лапы вервольфа бластер, — педикюр…

Левая лапа слабо дернулась; когти вонзились в пластик подлокотника, как в рыхлый пенопласт; Порнов опасливо отпрыгнул.

Несмотря на железный прут, торчащий из груди, оборотень еще дышал; наконец, грудь его перестала подниматься; красные бешеные огоньки в глазах сошли на нет.

— «У меня внутре неонка», — прокомментировал странное свечение Порнов. — Прямо Терминатор какой-то; ты не знаешь, у него, случаем, резервной батарейки нет?

— Батарейки нет, — сказала принцесса, когда Порнов вынул у нее кляп изо рта, и принялась отплевываться. — И сердца у него нет… тьфу. И у тебя — нет… тьфу.

Предатель! Ты зачем меня ему отдал?!! Он же два раза меня съесть порывался… тьфу. Все ноги, мерзавец, облизал; до колен и выше; тьфу! Вот такой вот язык; длинный, шершавый… Ужас! Все меня жить учил: вкручивал, почему берцовая кость вкуснее голеностопа… а для любви, говорит, ноги тебе все равно не нужны… я со страха чуть с ума не сошла… тьфу-тьфу-тьфу!

— Я эту историю уже слышал, — сказал Порнов, распутывая девушку. — В детстве; «Красная Шапочка» называется; что интересно, там тоже все хорошо кончилось!

— В лоб дам, — пригрозила Мич. — Я серьезно спрашиваю: на что ты рассчитывал?!!

— Наш Серый Волк, насколько я его успел изучить за время совместной службы, всегда страдал большим самомнением, — сказал Порнов. — Он, лопух, и впрямь рассчитывал доставить тебя к сестре живой и невредимой…

— И это ему прекрасно бы удалось, — сердито перебила Порнова Мич.

— Он тебя, между прочим, еще пять минут назад засек!

— Го-о-онишь! — не поверил Порнов.

— Ремонтный люк не смог нормально закрыться; он увидел шнур, гарпун наверху — и все понял.

— Что ж он мне не помешал тогда сюда добраться? — изрядно стушевавшись, спросил Порнов.

— Больше всего он боялся, что ты опять какой-нибудь фортель выкинешь, — сказала Мич, сбрасывая на пол остатки пут. — Взорвешь чего-нибудь; или поломаешь — как тот лифт на «Оклахоме». И тем самым помешаешь дальнейшему полету. Когда же он увидел на экране, чем ты вооружен, он повеселел, прорычал: «Вот типичный образец человеческой тупости», заткнул мне рот, чтобы я не смогла тебя предупредить, взял бластер и стал ждать. Зверь, говорит, сам прибежит к охотнику.

— Охотничек наш, — протянул Порнов пренебрежительно, — спаниель несчастный!

Он попытался отодвинуть кресло с прибитым к нему Вставалкиным подальше от пульта управления катером; где-то в глубине мертвых зрачков оборотня мигнула красная точечка.

— Он скорее мертв, чем жив, — успокоила отшатнувшегося Порнова Мич; она держалась руками за бесформенный ком волос на голове и тщетно пыталась выдрать из него хотя бы одну прядь. — Кончай с ним возиться; лучше мне помоги! Этот троглодит меня головой в банку с какой-то гадостью макнул; ничего поделать не могу…

Порнов глянул и отвернулся обратно к пульту.

— Это ВК, спецклей, — щелкая кнопками клавиатуры, заметил он. — Его только спецрастворитель берет… да и то не всегда. Сбрей ты это все — и не мучайся.

— Как это сбрей? — впервые за все время растерялась девушка. — Ты что ерунду говоришь?!! Я же пять лет их растила; забыл, что ли?

— Доктор сказал: «В морг!» — значит, в морг, — рассеянно ответил Порнов. — Интересно, что он такое с пультом сделал? Не работает же ни фига…

— А то же самое, что на «Оклахоме», — сказала Мич. — Теперь он тоже только штурмана слушает… Эх, мне бы клей смыть; я бы его вмиг расколдовала!

— Раскодировала, — поправил Порнов. — Клей смыть лишь на «Оклахоме» можно; а до нее еще добраться надо; замкнутый круг получается!

Он тупо потыкал пальцем в пульт, стащил с головы шлем и злобно лягнул кресло со штурманом.

— У, нехороший человек…

Тот дернулся, тихо ургнул, но остался полусидеть-полулежать.

— Не нравится мне штурман, — сказал Порнов.

— Эту историю я тоже слышала, — не осталась в долгу Мич.

Она прекратила попытки распутать копну волос и, поджав под себя ноги, поглубже забилась в кресло.

— Раза три, не меньше… Слушай, включи отопление; что-то я мерзнуть начала!..

Порнов с сомнением посмотрел на ряды мертвых экранов.

— Может, тебе проще что-нибудь надеть потеплее, чем ночная рубашка? А то уж больно странный прикид для космических путешествий…

— На себя лучше посмотри, — огрызнулась девушка, пытаясь подолом рубашки задрапировать ноги. — Я, когда тебя увидела, чуть со страху не умерла. Весь черный, в лохмотьях; на ногах валенки белые; русский медведь…

— Тогда уж американский, — заметил Порнов, бесцельно тарахтя кнопками. — У нас медведь не черный, а бурый. Черный — это гризли; это в Америке…

Нет, не выходит ничего с обогревом. Может, тебе стоит в скафандр залезть? Там терморегуляция встроенная…

— Чтоб я тоже на медведя походила? — через силу усмехнулась девушка. — Какой-то летучий зверинец получается; один волк и два медведя, черный и белый…

Нет уж, ты лучше давай с компьютером борись; холод я как-нибудь еще перенесу, а вот горячие объятия сестрицы своей — вряд ли!

Глава 5. Красавица и чудовище

— Твоей сестре еще поймать нас надо, — буркнул Порнов. — Торможение, как я понимаю, Вставалкин начать не успел; если мы в эскадру Лео не врежемся — пролетим мимо; только они нас и видели…

— Ты наших пилотов совсем за дураков держишь, — заметила Мич недовольно. — Догонят, заарканят и приведут обратно; и не сомневайся!

— Нашла чем гордиться, — фыркнул Порнов. — Будто не тебя ловить будут!

— Я что… я ничего, — стала оправдываться Мич, — за державу обидно!..

Порнов еще немного пощелкал кнопками; так ничего и не добившись, устало опустился на подлокотник кресла.

— Садись; я подвинусь, — сказала Мич, отодвигаясь к краешку.

— Мерси, — мрачно поблагодарил Порнов. — Я в скафандре не влезу.

— Ну так сними его.

— Я это… в одних трусах.

— Я тоже не в вечернем платье!

— Ты на что намекаешь?!! — поразился Порнов.

— Тьфу на тебя; маньяк! — в свою очередь возмутилась Мич. — Только об этом и можешь думать!

— О чем «об этом»? — притворно удивился Порнов. — Ничего я такого не думал…

— А кто собирался спинку у кресла опустить — чтоб не мешала?

— Я, может, на нее сесть хотел, — проворчал Порнов. — И вообще! Кто-то, кажется, обещал чужие мысли не подсматривать?!!

— Так ведь врешь! — воскликнула Мич. — Нагло брешешь!

— Все равно это не повод в моих мозгах копаться…

Тут Порнов неожиданно замолк и уставился на Мич; та в свою очередь недоверчиво взглянула на него.

— Значит, все-таки можешь, если захочешь, — разоблачающим тоном объявил Порнов; ухватил кресло с девушкой за поручни — Мич испуганно ойкнула — и придвинул почти вплотную к пульту управления. — Я думаю, эта куча лампочек не сложнее моего котелка будет?

— Да не знаю я, что это на меня нашло, — упиралась Мич. — Случайность это; нонсенс! Без своих волос я не то что чужой разум контролировать не могу; мне бы самой от него в зависимость не впасть…

Мич, не закончив фразы, вдруг вскочила в кресле на ноги; Порнов сразу оказался ей по пояс; крепко ухватила руками его за уши и принялась вглядываться в его лицо; глаза ее ликующе полыхнули знакомым изумрудным сиянием.

Впрочем, уже через секунду фейерверк погас так же неожиданно, как и разгорелся.

— Раньше надо было пробовать, — отпустив порновские уши, Мич вяло стекла обратно в кресло. — Вдруг ты возьмешь и дуба дашь…

— Часом раньше, часом позже, — сказал Порнов, — какая разница?

Выбора-то у меня все равно нет…

Давай выкладывай, что надумала!

— Как я твоими руками руль вездехода крутила, помнишь? — собравшись с мыслями, спросила Мич.

Порнов согласно кивнул.

— И как боль снимала, тоже?

Еще кивок.

— В первом случае я была, скажем так, источником своего лептонного поля; во-втором, приемником твоего…

— Ближе к телу, — поторопил ее уставший кивать Порнов.

— А все! — Мич недовольно глянула на него, но спорить не стала. — Выходы твоего лептонного поля на поверхность коры мозга мне известны; вот мне и пришло на ум воспользоваться твоей ментальной энергией… Другое дело, как твой организм отнесется к его кратковременному…э-э-э…

— Обесточиванию, — опять подсказал Порнов. — Я думаю, хорошо отнесется; по мне уж лучше от… — тут уже он замялся, — как же по-русски «коннект»?.. память отшибло совсем… Уж лучше от связи с тобой…

— …нашел-таки словечко, — съязвила Мич.

— …ласты склеить, — невозмутимо продолжил Порнов, — чем от ласковых ручонок твоей младшей сестрицы; валяй, коннекться!

— Что ж, давай попробуем, — решилась Мич. — Только ты сядь; или лучше ляг; а то вдруг на пульт повалишься, разобьешь чего-нибудь…

— Вот еще! — с пренебрежением сказал Порнов; садиться не стал, но от пульта на всякий случай отошел.

— Лови! — сказала Мич.

«Ловлю», — хотел было ответить ей Порнов, но тут его смяло и перекорежило покруче, чем при старте катера. Глаза лопнули, мозг попер из глазниц плотной розовой глиной; череп вскипел, зафыркал кровью, и впрямь, как котелок на костре. Последнее, что услышал Порнов, был страшный смертный вой; скажи ему, что он может так орать — ни за что бы не поверил.

— Подъем — встаем! — на сей раз Порнов очнулся оттого, что его довольно бесцеремонно теребили за ухо; можно сказать, даже слегка били — то ли по уху, то ли просто — в ухо.

Продрав глаза, он обнаружил прямо перед собой белую женскую ногу; она уходила вверх, к потолку; Порнов немедля скользнул по ней пытливым взором. Чуть выше аккуратной чашечки коленки обнаружились тонкие пальцы, прижимающие подол ночной рубашки к бедру.

— Вот так всегда, — заметил Порнов, — на самом интересном месте…

— Любопытство погубило кошку, — предупредила Мич. — Отползай!

Тут Порнов сообразил наконец, что он лежит на спине, занимая все пространство между пилотскими креслами; Мич же стоит перед ним — и почему-то на одной ноге. Порнов повернул голову обратно набок и обнаружил перед собой маленькую девичью ступню; ряд ровненьких пальчиков — именно они и терзали его несчастное ухо — блестел лаковыми пуговками ногтей; Порнов не придумал ничего лучшего, как высунуть язык и лизнуть девичью ножку.

— Ай! — Мич взвизгнула; нога подпрыгнула, стукнув Порнова по носу, и приземлилась ему чуть ли не на горло. — Идиот! Я же упасть могу! Ну-ка, вставай немедленно!

Вставать Порнову вовсе не хотелось; наоборот, тянуло смежить веки, повернуться на бок и поджать ноги к груди; накрыться двумя одеялами для теплоты и поспать часок-другой… Но если уж Мич принялась обзываться, значит, и впрямь надо было вставать.

— Сойдите с меня, — культурно попросил он.

Кряхтя, сел; пытаясь перебороть дурноту, на четвереньках проковылял к пустому креслу; сил подняться и залезть в него у Порнова не оказалось; весь в поту, он привалился спиной к станине и на какое-то время вновь отъехал в небытие.

— Я думал, помру, — пожаловался Порнов, постепенно возвращаясь обратно в рубку.

— А еще не все потеряно, — заметила каруселью вертящаяся Мич.

Порнов сосредоточился, переборол головокружение; увиденное поразило его необычайно.

— Граждане; вы это чего?!

Посреди рубки в полураскрытом пилотском кресле сидел зверочеловек; из волосатой груди его торчал густо кровавый прут; на морду был напялен космический шлем с опущенным забралом. Лапы монстра были широко раскинуты в разные стороны; причем правая рука прижимала к седой груди голую ступню Мич. Сама принцесса, как журавль, стояла на одной ноге рядом с вервольфом и с явным скепсисом наблюдала за Порновым.

— Жаль, фотоаппарата нет; готовая обложка для «Эмэйзинг Сториз», — сказал Порнов; в свободное время он почитывал фантастические журналы. — Злобный инопланетный пришелец похищает земную красавицу…

— Все наоборот, — чуть раздраженно сказала Мич. — Пришелец земной; а вот красавица и в самом деле очень злая… Я долго еще буду так нараскоряку стоять?!!

— Сами тут без меня черт знает чем занимаются, — недовольно пробормотал Порнов, — а потом еще и ругаются. Сейчас, сейчас…

Чертыхаясь, он отлепился от такой удобной станины и приблизился к Мич. Выглядела она гораздо лучше, чем прежде — и бодрее, и веселее, и уверенней в себе; вот только объятие когтистой волчьей лапы ее слегка нервировало.

— Обнять можно? — осведомился Порнов.

— Кого?

— Ну, ты спросишь! — хмыкнул Порнов. — Тебя; не серого же.

— Зачем? — подозрительно спросила Мич.

— Разнять попробую; а вы что подумали?

— Не выйдет у тебя ничего, — отрезала Мич. — Я уж как только ногу не дергала…

— Один раз только, — не стал вдаваться в пререкания Порнов; ухватил Мич поперек живота и дернул вбок. Нога не подалась ни на йоту; лапа держала ее волчьим капканом.

— Ой, больно! — заверещала Мич. — Отпусти!

— Может, нам ее отпилить? — подумал Порнов вслух, осторожно опуская Мич на пол.

— И не жалко? — осведомилась Мич.

Порнов с недоумением посмотрел на нее.

— Я лапу имею в виду; а не твою ногу…

— Я надеюсь, — язвительно сказала Мич. — Но если вдруг когда-нибудь удастся снять со штурмана заклятие, он потере руки не сильно огорчится?

— С корабля его точно спишут, — мечтательно произнес Порнов. — Знала бы ты, как он мне надоел!..

— А уж мне-то как, — поддакнула Мич. — Короче, пилить не будем?

— Попробуем обойтись терапевтическими средствами, — сказал Порнов. Он покружил по рубке, что-то высматривая; затем сбегал вглубь корабля и вернулся с трехлитровой жестяной банкой; на дне ее колыхалась блестящая коричневая жидкость.

— Турбинное масло, — сказал Порнов, — ничего другого не нашел. Я буду тихонько лить ему на лапу, а ты елозь ногой; туда-сюда, туда-сюда…

— Давай мне банку, а сам лучше иди кораблем займись, — сказала Мич. И добавила со значением: — Летим черт знает куда…

— Да ты что?! — не поверил Порнов. — Ты хочешь сказать…

— Что, пока ты тут дурака валял, я расколдовала ваш компьютер, — гордо закончила Мич.

Порнов не дослушал ее и ринулся к пульту; банку с маслом он сунул Мич; в спешке крайне неосторожно.

— Ты погляди, что ты наделал! — возмутилась Мич за его спиной. — Ты мне весь перед залил; в этом же на люди показаться нельзя!

— Сейчас тепло станет, — обрадовано сказал Порнов, выстреливая длинные очереди команд, — как в бане; рубашку можно будет снять.

— Ну, погоди, — шипела сзади Мич, расплескивая масло на штурмана, — я тебе устрою баню…

В кабине катера и в самом деле потеплело; но дальше с компьютером дела у Порнова пошли хуже.

— Ты, похоже, не всю защиту сняла, — разочарованно протянул он, оборачиваясь к Мич.

— А кто помешал? — осведомилась та. Плененная нога у нее была в черном масле уже по колено; девушка настойчиво пропихивала ее в лапу по голень и обратно, разжимая постепенно стальной захват.

— Прямо эротический массаж какой-то, — рассеянно произнес Порнов, наблюдая челночные движения женской ножки. Почем я знаю, кто помешал; ну, не я же!

— А кто же еще? — удивилась Мич. — Ты и помешал!

— Как это я?!!

— Сейчас еще скажешь, что ничего не помнишь, — предположила Мич вызывающе.

— И скажу, — подтвердил Порнов. — Меня так звездануло — думал, помру совсем.

— Помоги мне ногу вынуть, — приказала Мич.

Она ухватилась за шею Порнова, уперлась второй ногой в волчье запястье и, словно снимая чулок, стянула штурманскую лапу с щедро обмазанной маслом лодыжки.

Оставляя редкую цепочку следов, Мич проковыляла к пульту; выбрала темный экран побольше и принялась себя в нем разглядывать. Результаты удручали: вся в масле — руки по локоть, нога — по колено, живот и подол рубашки в грязных пятнах… да еще этот колтун на голове!

— Неси скафандр, — решилась Мич. Выждала, пока Порнов выйдет, скинула вниз испачканный балахон и, оставшись абсолютно нагой, принялась оттирать чистым куском ткани перепачканные руки-ноги.

Когда Порнов вернулся в кабину с новеньким белоснежным скафандром, грязная рубашка уже валялась на полу, а сама Мич укрылась за высокой спинкой кресла.

— Положи скафандр на пол, а сам отвернись, — скомандовала Мич.

Прошуршала ткань; щелкнули застежки.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно сказала Мич, красуясь перед облюбованным дисплеем, — все такое беленькое, новенькое; еще бы этот шиньон куда-нибудь спрятать…

— Лучше сбрей ты его к ядрене фене, — вновь неосторожно посоветовал Порнов; но Мич так взглянула на него, что он тут же добавил: — Впрочем, всегда можно шлем надеть… Кстати, Мич, все хочу спросить: какого черта мой колпак на эту волосатую морду нацепили?

— Ты что, честно ничего не помнишь? — спросила Мич. Закончив с примеркой, она забралась обратно в кресло, уселась поперек и сложила ноги на поручень.

— Тебе правду — или как?

— Ты еще гусли возьми, — чуя неладное, проронил Порнов, — чтоб круче забирало… Лучше горькая — но правда, чем хорошая — но ложь!

— Сам напросился, — хмыкнула Мич. — Ну, слушай, Аника-воин.

Глава 6. Мертвец оживает

— Как я и говорила, применение тебя в качестве запасной батарейки оказалось делом непростым. Хотя, не спорю, по началу результат показался мне на редкость плодотворным.

Продукт ментального голодания, мутный отстой, дотоле распиравший мой череп, вытек прочь…

— Похоже, я, вдобавок к батарейке, еще и мусорным ведром впридачу заделался, — заметил Порнов, — молчу, молчу…

— Так вот, почувствовав себя вполне сносно, я обнаружила, что могу использовать человеческий мозг не только обычным образом, но и…

— …извращенным… — отомстил за «ведро» Порнов.

— Я не понимаю, — начала злиться Мич, — что за реплики вообще? Сам, между прочим, предложил… принудил… использовал мое беспомощное состояние, можно сказать…

— …статью шьете, гражданин начальник?..

— …и сам же вышучивает; чтоб я тебя хоть раз еще послушала!

— Смиренно жду дальнейшего рассказа…

— …не только обычным способом, но и нетрадиционным; то есть, не только в качестве пассивного источника ментальной энергии, но и в качестве активного, усиливающего.

Это было таким откровением для меня, что я вначале не поверила; весь опыт ментального контроля, накопленный нашей расой, противоречит этому.

С другой стороны, существ, подобных землянам, в нашей части Вселенной еще не появлялось. Да и в подобных опытах никто из известных мне ученых-менталов особо не упражнялся; нетрудно, кстати, догадаться, почему. Для такого эксперимента нужны люди, обладающие экстраординарной ментальной силой — а это, как правило, элита нашего общества, королевская семья, придворная знать, ведущие ученые — и способные не просто отказаться от своей врожденной ментальности на время, а и рискнуть ей… Что-то мне плохо вериться в подобную жертвенность нашего бомонда; у землян, надо отдать вам должное, достойных особей поболее будет…

— Ты это о ком? — смутился Порнов.

— Были у вас даже среди королей любители рискнуть жизнью и здоровьем; Гарун Аль Рашид… и вот этот принц, притворившийся нищим…

— А-а-а… это все сказки, — разочарованно протянул Порнов; втайне он надеялся услышать свое имя.

— Тем более; раз уж среди смертных не находится охотников рискнуть, среди наших небожителей их не сыщешь и в помине.

По большому счету дело не столько и не только в риске; ну, какое светило науки поставит подобный эксперимент, если, вне зависимости от результата, его ждет полная дискредитация как личности.

Я даже не знаю, с чем земным подобный опыт сравнить можно; ну, как если бы с целью выведения новой породы особо умных хрюшек какому-нибудь сельскохозяйственному академику предложили лично оплодотворить свиноматку…

Порнов закашлялся.

— Я, конечно, обещал молчать, — объявил он. — Ну, батарейка; ну, помойное ведро… но надо же меру знать!

— Извини, пожалуйста, — смутилась Мич. — Это уже я не подумала. Иди сюда; я тебя в щечку поцелую; в знак примирения.

— Сначала свиноматкой назовут, — проворчал Порнов, — потом целуют.

Но щеку подставил с готовностью; Мич чмокнула Порнова и продолжала:

— Возможно, в этом и есть сермяжная истина научного поиска; не стоит соваться в воду, не разведав предварительно обходных путей; однако долгое с тобой общение подвигнуло меня на необдуманный авантюрный шаг; да и открывшиеся новые горизонты изрядно затуманили мой ум. Совершенно не подумав о последствиях, я объединила обе наши ауры и ринулась на штурм; однако едва я сосредоточилась в попытке целенаправленно раскодировать корабельный компьютер, как тебя немедленно повело вбок. Как я сейчас понимаю, нагрузка оказалась слишком велика для человеческого мозга; произошел частичный коллапс сознания с блокировкой всех двигательных функций; проще говоря, что-то вроде обморока.

Но в тот момент мне казалось, что ты в сознании и просто решил размять ноги. Когда же я поняла, что дело совсем плохо, тебя уже вовсю несло к штурманскому креслу. Разблокирование компьютера мне пришлось немедленно прекратить, но сразу разорвать эту новую ментальную связь не удалось. Ты же, добравшись до нашего оборотня, запнулся за его длинные лапы и, упав ему на грудь, ухватился за торчавший из кресла лом. Тот сыграл роль своеобразного молниеотвода; поток нашей общей ментальной энергии замкнулся через стальной прут и бронеспинку на корпус корабля и стал уходить в него, как в бездонную бочку. Ощущение было сродни тому, что я испытала на Изимбре при встрече с циклопами; будто кто чужой высасывал мой мозг, выедал его кусками.

И это было еще только начало. Воодушевленный потоком энергии, бьющей насквозь через его тело, наш зомби гальванизировался и стал приходить в себя; глазки его разгорелись рубинами, клыки ощерились, лапы зашевелились; ни о каком компьютере и речи быть не могло; надо было спасать свою шкуру; и твою; и немедленно!

Я, как могла, выбралась из кресла; наш серый друг ответил тем, что ухватил лапой тебя за загривок и поволок к себе в пасть. Я поняла, что сейчас он откусит тебе нос или вообще — голову. И откусил бы — но на наше счастье, скафандр надежно уперся грудью в лом и физиономия твоя оказалась хоть и в опасной близости от щелкающих белых клыков, но вне их досягаемости.

Шатаясь и спотыкаясь, я кое-как доковыляла до штурманского кресла и попыталась вас разнять. Куда там; вервольф вцепился в тебя, ты — в лом; вся эта куча-мала раскачивалась, скрипела и скрежетала зубами. Когда же я, ухватив тебя за пояс и стараясь оторвать от вожделенного джойстика, уперлась ногой в поручень, это длиннорукое животное уцепило меня правой лапой за лодыжку. Крепко схватил — и все; сразу жрать, видимо, не хотел, но и отпускать — тоже.

Прыгая, как одноногий кузнечик, я стала озираться в поисках доски или трубы; чего-нибудь, что можно было между вами просунуть; увы, в пределах досягаемости ничего, кроме твоего шлема не было; я схватила его и стала молотить зубастую скотину.

По морде, по морде, по наглой серой морде!.. Чем лишь сильнее раззадорила его; сообразив, что твою голову ему к себе в пасть затащить не удастся, он сам принялся подтягиваться к тебе; сантиметр за сантиметром он полз вверх по граненому пруту, сокращая расстояние между своей разъятой хрипящей пастью и твоей поникшей головушкой.

Еще секунда — и он доберется-таки до тебя, поняла я. Что мне оставалось делать? Я взяла и изо всех сил напялила шлем на волчью морду! Не знаю, что он решил. Или что его опять убили, или что глаза его от натуги лопнули — неизвестно; заорал он, по крайней мере, погромче твоего.

— Громче не бывает, — убежденно возразил Порнов.

— …заорал, отпустил твою шею и принялся, как слепой, себя по морде хлестать; когти стучат, срываются — жуть!

Я его замешательством сразу же воспользовалась, дернула тебя вбок и повалила между креслами; рука твоя сорвалась с лома — и все сразу было кончено. Волк наш потух, дергаться перестал и съехал по своему шестку обратно вниз; правда, лапу с моей ногой так и не разжал…

Я подождала — подождала, пока ты очнешься, да и давай тебя за ухо теребить…

Вот так, — Мич ухватила сидящего рядом с креслом Порнова за ушко и легонько подергала.

— То-то он мне сразу не понравился, — глядя на расхристанного вервольфа, сказал Порнов, — он и мертвый нам покою не дает.

— Он же зомби; по определению — живой мертвец, — ответила Мич. — Это ты его так удачно пригвоздил, что он ни жив, ни мертв; а вообще с этой братией очень трудно справиться… Ладно, я тебе рассказала свою историю; теперь твоя очередь!

— В смысле?

— Лучше горькая — но правда, чем красивая — но ложь, — напомнила Мич. — Как у нас дела с кораблем; есть шанс или нет?

— А давай вместе наши шансы посчитаем, — сказал Порнов. — Начнем с хорошего: «Оклахому» мы спасли, оба живы-здоровы, диверсант-лазутчик разоблачен и крепко прибит гвоздями.

Теперь плохое: половину пути до вражеской эскадры мы уже преодолели; большинство систем корабля не работает — в том числе системы огня и связи; значит, ни драться, ни подать сигнал бедствия мы не можем…

— Если бы я от удивления в столбняк не впала, все бы хозяйство в порядок привести успела, — повинилась Мич. — Пары секунд не хватило.

— Ты особо не расстраивайся, — сказал Порнов. — Не собираешься же ты всерьез сражаться с километровыми крейсерами. А сигнал бедствия… проще нам было б «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» сбацать; «Оклахома» все равно бы не успела, — тем более, без штурмана; а кроме нее, кто еще с вашей эскадрой посмеет сцепиться…

— Но ведь что-то на пульте я завести-запустить успела? — с надеждой спросила Мич. — Не совсем же я дурака валяла?

— Управление двигателями, слава богу, исправно фунциклирует, — согласился Порнов. — Но толку-то…

— Либо я совсем ничего не понимаю, либо одно из двух… Выходит, не совсем уж мы без руля и ветрил здесь болтаемся!

— Слушай, ты как маленькая девочка, — сказал Порнов. — Это же не автомобиль: хочу еду, хочу — стою. Это космический снаряд; у него другие законы — законы баллистики, пушечного ядра. Начни мы тормозить в тот момент, когда я в рубке возник — сумели бы аккурат перед эскадрой скорость до нуля сбросить… Уж что-что, а парсеки считать штурман у нас лучше всех умел…

— Ну, тогда давай отвернем хотя бы, — не сдавалась Мич. — Вбок-то кто нам удрать мешает?

— Трудно плыть боком, — заметил Порнов. — Как мне кажется, на эскадре за нами давно уже наблюдают; вряд ли у них есть связь с нашим красноглазым; но если мы вдруг откровенно возьмем в сторону, они сразу заподозрят неладное.

— Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству? — сказала Мич. — И получается вроде, будто выхода нет; но ведь по глазам вижу, что не так!..

Порнов вывел на экран дисплея звездную карту.

— Мы тут, — он ткнул пальцем в левый нижний угол экрана, — эскадра — тут, — палец оказался в центре. — А вот здесь, за эскадрой, — Порнов указал на верх экрана, — чуть левее по курсу, я нашел миленькую такую планетку…

— Твое орлиное зрение тебя подводит? — перебила его Мич. — Я даже отсюда, из кресла, вижу сразу же за эскадрой узкую белую полоску… Угадай с одного раза, что это?

— То, что нам надо, — сказал Порнов. — Пояс астероидов!

Мич разочарованно перевела взгляд с экрана на довольного Порнова.

— Ты псих, — сказала она убежденно. — Я понимаю, когда в астероиды идет линкор или супертанкер; силовая защита в три слоя, пушки противометеоритные, активная броня… Но лезть туда на стометровом кораблике — это чистая смерть!

— Дай сказать, дай сказать, — тут же завелся Порнов. — Тормозить начнем вот здесь, перед эскадрой. Ходовые качества нашей шлюпки им неизвестны; поэтому дергаться они начнут, только когда нас понесет мимо. Вышлют катера вдогонку, но стрелять, я думаю, не будут; попробуют взять живыми. Пока они разгоняются, мы будем уже перед самым поясом астероидов. Тут они от нас отстанут и будут ждать подхода эскадры; мы же нырнем в камни.

— Чем же это ваш катер лучше нашего, — осведомилась Мич, — что он может летать в астероидах, а наш — нет?

— Ха! Вся хитрость в том, что мы тормозим; а раз так, идем кормой вперед. Всю мелочь перед собой мы выжжем маршевым двигателем; опасность представляют лишь крупные булдыганы…

— Рисковый ты парень, Порнов, — протянула Мич.

— Терять нам особо нечего — это раз; да и риск не так уж велик, как тебе кажется; это два. Нам бы только от преследователей оторваться да до планеты добраться… Кстати, не подскажешь, как ее зовут?

— Это Хатэдс, — усмехнулась Мич. — Туда мы на «Оклахоме» как раз и летели; да не долетели.

— Это где камешки могут в змей превращаться? — припомнил Порнов.

— Смотри-ка, помнишь, — сказала Мич. — В здоровых таких очковых кобр…

— Придется в скафандре ходить; скафандр же они не прокусят?

— Нет, конечно. Но там, кроме змей, и другая живность есть; те же королевские чекисты; штатом на порядок большим, чем на Изимбре.

— И на целой планете для нас не найдется местечка, — недоверчиво произнес Порнов, — чтобы тихонько сесть и отдышаться?

— Ну, почему же? На полюсах, например, пусто; ни змей, ни чекистов… На экваторе вот тоже… Оно и понятно — там минус семьдесят и плюс семьдесят; самое место для таких сумасшедших, как мы с тобой!

— То есть — согласна?

— А то!

Порнов забрался в кресло; Мич уселась ему на колени.

— Ты бы хоть скафандр сменил, — проворковала она, устраиваясь поудобнее, — я вся в саже испачкаюсь…

— Сейчас же пойду и поменяю, — с готовностью согласился Порнов, обнимая девушку за талию.

И наши друзья закрепили достигнутое согласие очень дружественным и оч-ч-чень продолжительным поцелуем.

Глава 7. Луч Захвата

Воцарившуюся тишину разрезал писк буззера на пульте.

— Так, куда это я собрался? — туманно глядя мимо Мич, поинтересовался Порнов.

— Ты в астероиды собрался, — Мич, как и все девушки в подобных ситуациях, пришла в себя быстрее бой-френда; спрыгнула с Порнова и подтолкнула его к пульту. — Вместе со мной и всем кораблем впридачу.

— Мы едем, едем, едем в далекие края, — напевал Порнов, переходя от экрана к экрану, — веселые соседи, хорошие друзья…

— Перегрузки будут? — спросила Мич.

Порнов, не отрываясь от дисплея, кивнул головой.

— Тогда вопрос — как ложе… тьфу, кресло делить будем; во втором же штурман расселся?

Порнов озабоченно оглянулся.

— Жучка — забияка, — пробормотал он. — Пограничный пес Алый…

Надо было его сразу в скафандр упаковать и в космос на фале выбросить; волокся бы сейчас за нами, как положено, на поводке.

Придется мне, принцесса, не по-джентельменски с тобой поступить.

Я бы и рад тебя в кресло пустить, да боюсь, не справишься ты с кораблем; тем более в астероидах. Я сам, на что парень крепкий, при пяти «жи» ни за что не возьмусь этим драндулетом стоя управлять.

Надевай колпак, ложись на пол и скажи компьютеру своего скафандра, чтобы давал анестезию. Только не переборщи, а то отравишься!

— Не царское это дело — на полу валяться, — заметила Мич; но спорить не стала.

Порнов тем временем закончил работать с дисплеями; с опаской подобрался к штурману и осторожно стащил у того свой шлем с головы. Понюхал его — и состроил брезгливую гримаску.

— Где-то тут у нас ветошь валялась, — оглядываясь по сторонам, сказал он. — Псиной воняет, спасу нет; хоть бы изнутри протереть.

— Ты же хотел скафандр на новый поменять, — настойчиво напомнила Мич. Свою скомканную рубашку она запихала глубоко под кресло; не хватало еще, чтобы чужой — да еще мужчина — рылся в ее грязном нижнем белье. — Возьми новые скафандр со шлемом — и дело с концом.

— Тоже выход, — неохотно согласился не привыкший менять свои намерения Порнов и принялся расстегивать застежки. — А-а-а, черт! Тут на животе разъем оплавился…

Порнов безуспешно попытался открыть разъем руками; затем вытащил из кармана космическую отвертку и начал ковырять ей; прищемил палец и уронил отвертку на пол; нагнулся, чтобы поднять ее — и обнаружил под креслом рубашку.

— Так вот где она! — радостно воскликнул Порнов, вытягивая рубашку наружу и приноравливаясь запихнуть ее в шлем.

— Порнов! Это же мое белье; оставь ты его в покое, — посоветовала Мич; без особого, впрочем, энтузиазма.

— И верно! — удивился Порнов, держа комбинацию за бретельку. — Ну, тогда совсем другое дело!

С этими словами он выдрал из рубашки чистый лоскут размером с мужской носовой платок; аккуратно сложил его вчетверо и сунул в карман на бедре.

— Сексуальный маньяк; фетишист-вуайерист, — сказала девушка. — Еще вон бретельку оторви!

— Я не фетишист, — заявил Порнов. — Скорее, я рыцарь печального образа…

Он хладнокровно скомкал драные остатки рубашки, засунул в шлем и принялся возить там ими.

— Должен же быть у меня какой-то амулет; цветочек там, платочек или локон волос… С цветами у нас — проблема, с локоном — тоже; пусть хоть платочек будет на память. Мало ли что случится; вдруг разведут нас пути-дороги и не встретимся больше; буду я старенький-седенький детям сказки рассказывать: «А вот этот платочек мне подарила одна заграничная принцесса; он до сих пор хранит аромат ее тела… напополам с машинным маслом».

— Старенький — да, — прошипела Мич. — Но не седенький, а лысенький!

Порнов и глазом моргнуть не успел, как она обеими руками вцепилась ему в волосы. Порнов вскрикнул, бросил шлем и принялся отрывать девушку от себя.

— Сейчас я себе тоже талисман заведу, — бормотала Мич, больно дергая Порнова за его черную гриву. — Тоже локон; нет — два; нет — кило шерсти надеру и варежки свяжу… длинными одинокими зимними вечерами!

Некоторое время они топтались перед пультом; потом Мич зацепилась за кресло и повалилась в него, увлекая за собой Порнова. Еще некоторое время они возились там, пока не застряли в узком кресле окончательно.

— Что это у тебя за настроение такое? — строго спросила Мич.

— Какое — такое? — осведомился Порнов достаточно холодно.

— Зачем тогда эти разговоры… — сказала Мич, изо всех сил стараясь сохранить нейтральную интонацию. — Этот амулет… Ха, на память!

— Мало ли что случится…

— Ничего не случится. Запомни — с нами ничего не случится; не должно; понял?

Порнов промолчал. Вновь мяукнула сирена; корабль слегка вздрогнул — заработали двигатели.

— Чего молчишь?

— Так точно!

— Что «так точно»?

— Никак нет!

— Тебе бы все шутки шутить, — недовольно сказала Мич.

— А тебе бы все командовать, — сказал Порнов. — Вот уж точно королевская дочка…

— Я виновата? — огрызнулась принцесса.

Разгореться полемике вновь помешала нарастающая перегрузка; Мич с грехом пополам выкарабкалась из кресла и, нахлобучив шлем, поковыляла на середину салона.

— Перед тем как анестезию глотать, к полу присосками пристегнись, — посоветовал Порнов. — А то будет, как мяч, из угла в угол катать.

Следующий отрезок пути они преодолели в полном безмолвии; Мич было не до разговоров из-за многократной перегрузки; она молча глотала газовую смесь и плавала в эйфорическом полубессознательном состоянии; Порнов же временно исполнял обязанности главного компьютера катера, изредка выбирая погрешности курса малыми наклонами штурвала. Изредка — не потому, что погрешностей не было или они были незначительными; просто, чтобы в очередной раз оторвать руки от подлокотников, Порнову приходилось долго собираться с силами. Его так и подмывало бросить штурвал вообще и подобно не ведающей боли Мич наглотаться наркотика; но он вовремя сообразил, что на эскадре заподозрят неладное: и без того трасса приближающегося катера должна была выглядеть отнюдь не идеальной прямой; моряк-подводник смело назвал бы ее противолодочным зигзагом.

На экране центрального дисплея желтая точка катера уже доползла до скопления чужих, высвеченных красным, кораблей; можно было разглядеть контуры гигантских крейсеров, мертво зависших в пустоте; ни габаритных огней, ни маяков, ничего; только черные металлические туши, все более загораживающие собой звездное небо.

— Конспираторы, — задавленно просипел Порнов. — Партизаны.

«Где же этот чертов самолет с сестрой и радистом?» Хоть бы костры посадочные разожгли; так и влепиться недолго в кого-нибудь…

Словно в ответ на его реплику на борту одного из кораблей вспыхнула яркая синяя лампа; разгораясь, свет ее лучом протянулся к катеру; мгновение — и тот окутался переливчатым синим облаком.

— Ишь ты, — произнес Порнов, чувствуя, как его начинает заваливать на левый подлокотник, — луч захвата! Накинули удавку; посадить меня хотят… Ну-ну, посмотрим…

Тут же на одном из экранов появилась строгая физиономия молодого парня лет двадцати; на коротко стриженной голове его залихватски набекрень сидела черная пилотка.

— Сбрось скорость до десяти, — скомандовал он. — Тангаж двадцать, рысканье тридцать…

— Как у тебя пилотка не падает, — Порнов, зная, что собеседник его не видит и не слышит, даже пальцем не пошевелил, — на клей прилепил, что ли?

— Будем стрелять, — предупредил парень и так глянул на Порнова, что тот на секунду усомнился в своей невидимости; отвернулся от Порнова и объявил: — Луч на пределе; всю мощность генератора — сюда!

— Разбарабанило тебя, — расслабился Порнов и на всякий случай тихонько, чтобы парень случайно не услышал, проворчал себе под нос. — При такой скорости меня и «Заря Урала» — главный земной линкор — не посадил бы; а он тебя на порядок помощнее будет!

— Держу… Держу… Держу… — цедил парень, потея так, словно сам волок буксирный канат с зачаленным катером; все это начинало Порнову здорово не нравиться; мощность фиксирующего их устройства превосходила все разумные границы; скорость катера валилась вниз такими темпами, что ставила под угрозу столь изящно спроектированный Порновым сценарий.

— Да что же это происходит! — нервно воскликнул он. — Мич, что ж ты мне про трактор-бим ничего не сказала; откуда у них такая мощная пушка?!! Мич!.. Да очнись ты! Надо что-то делать…

Помощь, как водится, пришла совсем с другой стороны; парень на экране неожиданно вздрогнул и упал головой вперед, прямо в экран; пилотка все-таки сорвалась и улетела на пол.

— Не удержал, — хихикнул Порнов и осекся; в свободном от стриженной головы экране промелькнул странный бритый череп; принадлежал он весьма пожилому мужчине лет пятидесяти — шестидесяти; несмотря на преклонный возраст, двигался мужчина на редкость сноровисто; в секунды преодолел видимый Порновым сектор и исчез за боковым срезом монитора; единственное, что успел разглядеть Порнов, было некое змееподобное существо, умело вытатуированное на гладком черепе мужика между левым ухом и макушкой.

Связь оборвалась; экран погас; вместе с изображением, синхронно, исчез и луч захвата.

Решив, что притворяться больше ни к чему, Порнов немедленно перестал изображать торможение — вырубил маршевый двигатель. Луч захвата изрядно поубавил прыти их кораблику; Порнов лихорадочно забарабанил по клавишам, высчитывая, хватит ли запаса скорости до астероидного облака. Скорости хватало, но впритык; продержись луч еще минуту, и все порновские планы пошли бы насмарку.

«Странно, что Мич меня не предупредила, — вновь пришло Порнову в голову. — То ли забыла, то ли — не знала… Я и предположить не мог; корабли у них древние, оружие — тоже; и на тебе — луч захвата… Непонятно».

Слева, справа, совсем заслонив звезды, громоздились причудливые корпуса огромных многокилометровых космических крейсеров; Порнов прямо нутром чуял, как на катер нацеливаются соты корабельных батарей; скрытые пока под бронеколпаками, уже следят за ним рубиновыми глазами секции мощных боевых лазеров; операторы ракетных установок заученно быстро вводят последние команды в свои терминалы… Так же уютно, наверное, чувствует себя таракан, выбежавший на праздничный стол во время приема гостей; портить себе и другим настроение никто не хочет, и, до поры до времени, все делают вид, что таракана не замечают; однако нервы у всех напряжены, таракана контролируют полностью и убить могут в любую минуту; очень неприятное ощущение должно быть, доложу я вам.

И лишь когда черные пятна крейсеров исполосовали вдоль-поперек ракетные струи перехватчиков, пущенных вдогонку катеру, Порнов слегка перевел дух. На эскадре, похоже, все еще не оставили надежду взять беглецов живыми; пояс астероидов, расплывающийся туманной стеной впереди, служил изрядной тому гарантией.

— Вот и ладушки, — заметил Порнов, вылез из кресла и потопал к Мич. Перегрузка упала до вполне терпимой величины; далее глотать пусть слабый, но наркотик девушке было совсем ни к чему.

Порнов присел рядом с распластанным телом и вежливо постучал по опущенному забралу:

— Сова, открывай; медведь пришел!

Ноль эмоций; вздохнув — «перебрала-таки с дозой», — Порнов поленился вернуться за своим шлемом, открыл на прочно прилепленной к полу руке щиток на запястье и ткнул в пару кнопок; забрало шлема уехало вверх.

Лицо Мич было спокойным; глаза закрыты; девушка спала глубоким, безмятежным сном. Порнов глотнул смеси, вытекающей из скафандра и сразу чуточку опьянел; ухватил Мич за тонкий подбородок, потряс:

— Эй, подруга, посмотри на меня!

Все без толку; он приказал скафандру: «ты отравил, ты и вентилируй» и уселся рядом, ожидая пробуждения. Между делом вытащил из кармана отвертку и принялся вновь ковырять замок у себя на животе. Вскоре скафандр рядом с ним стал подавать признаки жизни; Порнов поспешил Мич на помощь; совместными усилиями они сели.

— Ох, и сладко я спала, — радостно объявила принцесса.

Глава 8. Кто это движется там вдалеке

— Много интересного пропустила? — длинно и вкусно зевнув, поинтересовалась Мич.

— Да нет, — сказал Порнов. — Эскадру пролетели благополучно; стрелять по нам не стали…

— Я уж догадываюсь, — усмехнулась Мич.

— …разве что лучом слегка притормозили.

— Лучом?

— Луч захвата; он же трактор-бим; такая штука для удержания и транспортировки грузов в космосе. Можно притянуть и посадить небольшой кораблик; вроде нашего… Я думал, ты знаешь.

— Я бы, наверное, предупредила, — немножко обиделась Мич. — В первый раз слышу. И что, у сестры есть такое оружие?! Д-а-а, времени она даром не теряла; интересно, что они еще за эти пять лет выдумать успели…

— Выдумать? За пятилетку? — недоверчиво хмыкнул Порнов. — У нас от изобретения этого луча до первого опытного экземпляра и то больший срок прошел. И не в обиду будь сказано — где мы по технологии и где — вы. А тут действующий образец, да еще на уровне наших лучших. Ох, чует мое сердце, что-то здесь неладно…

— Ты просто завидуешь, — поддразнила Порнова Мич. — Привык к тому, что вы в железках всегда первые; вот и стоит нам чуть-чуть отличиться…

— Ни фига себе чуть-чуть, — возмутился Порнов. — Трудоемкость одной такой пушки миллион человеко-лет; у вас найдется столько инженеров… или столько лет?

— Странный у нас с тобой разговор получается, — вдруг заметила Мич.

— Уж не подозреваешь ли ты меня…

— Нет, но… — замешкался Порнов.

— Ты… ты что?! — всю теплоту из голоса Мич словно ветром выдуло; взгляд ее, в первое мгновение растерянный, поменялся на враждебно-надменный; интонации в голосе, если какие и остались, то колюче-ледяные. — Как ты смеешь…

— Смерд, — с готовностью подсказал Порнов; и тут же получил чувствительный удар ногой в бок.

— Не будь у меня этого колтуна вместо нормальных волос, — процедила Мич, — бегать бы тебе по каюте крысой, жабой или пауком!

— Симпатичный видеоряд, — заметил Порнов и стал подниматься, чтобы залезть обратно в кресло. — Кстати, о живности этой… — попытался он сменить тему и хоть как-то разрядить явно нездоровую обстановку. — У вас что, мода такая новая — голову наголо брить и татуировку делать? Тут у одного гражданина на макушке вот такое чудище выколото…

Мич промолчала; причем очень демонстративно промолчала; не то что не ответила на вопрос — чего Порнов в общем-то от нее и не ждал — но даже и не огрызнулась, не послала подальше.

— Ну вот, разозлилась, — расстроено констатировал Порнов.

Обернулся, заискивающе заглянул в глаза Мич — и напоролся на тяжелый, больной взор смертельно испуганного человека; сердце, а затем и грудь Порнова неприятно заныли; боль была незнакомая, тянущая; это испугало Порнова еще больше; сроду ничем подобным он не страдал. Он осторожно вздохнул; сердце нехотя отпустило; капкан разжался; нож выпал из раны.

— Ты чего? — шепотом спросил Порнов.

— Я-то ничего, — тихо ответила Мич. — Ты вот как себя чувствуешь?

— Как твои глаза увидел, чуть худо не стало…

— Слушай, не до шуток; давно тебе это померещилось?

— Какое «померещилось»? — удивился Порнов. — Я его вот так же, как тебя видел.

— Где он стоял; далеко от тебя; близко? — совсем плохим, отчаянным голосом спросила Мич. — Слева, справа, как ты его осязал?..

— Да перестань ты паниковать, — все более недоумевая, воскликнул Порнов. — Какая кому разница, как я его осязал? Я в ящике его только на миг увидел, — Порнов ногтем щелкнул по экрану монитора, — тут сильно не…э-э-э… наосязаешь!

— Сердце; мое бедное сердце, — глухо сказала Мич; она закрыла глаза и откинулась на спину. — Ты так уморишь меня совсем…

— Теперь-то что не так? — Порнов пододвинулся к ней и приподнял за плечи.

— Руки — убери, — велела Мич, вспомнив, что они все еще в ссоре.

— Сейчас расскажу; дай только в себя прийти…

— Через полчаса войдем в астероиды, — предупредил Порнов; он тоже просто так мириться не желал; вернулся в кресло и положил руки на штурвал.

На экране перед ним расходились в боевой порядок четыре звена космических перехватчиков. Фора по скорости у катера была изрядная; казалось, что весь вражеский флот — как гигантские крейсеры, так и крохотные истребители — единым клубком тают вдали; однако бесстрастные дальномеры замедляли свой бег; преследователи набирали темп.

— Полчаса мне вполне хватит, — сухо заметила Мич. — Особо вдаваться в наши оккультные учения мне сейчас и самой неохота. Этим делом надо заниматься без суеты и спешки, в спокойной доброжелательной обстановке…

— Я сейчас брошу штурвал, и гори оно все огнем, — воскликнул Порнов страдальчески. — Я же извинился; сколько можно!

— Извинился? — невероятно удивилась Мич. — Что-то не припомню.

— Тут имперские штурмовики в спину дышат и за пятки кусают, а мы в наши любимые игры играемся, — вздохнул Порнов. — Простите, христа ради, сирого-убогого; бо не ведает он, че творит…

— Иногда ты просто невыносим, — поморщилась Мич; но извинение вроде бы приняла.

— Представь себе, что ты проснулся утром; все прекрасно, солнышко светит, ничего не болит. Как дела, довольно спрашиваешь ты. Окей, говорят; разве что недавно у твоего изголовья странная гражданка отиралась; в белой маске, черном балахоне и со ржавой косой в костлявой руке; не знаешь, кто это?

— Типун тебе на язык, — рассердился Порнов и на всякий случай быстро перекрестился. — Я, может, в чем и провинился; но это же не повод так шутить! Сама-то вроде бессмертная?!

— А никто шутить и не думал, — сказала Мич серьезно. — Да, в вашем понимании менталы бессмертны; мы умеем физически сохранять свое лептонное поле — сиречь душу — и после смерти старого тела; проблема одна — найти подходящее новое…

— Хорошую религию придумали индусы, — зацитировал Порнов вечные строчки, — что мы, отдав концы, не умираем насовсем…

— Очень похоже, — согласилась Мич. — Из человека в дерево, из дерева в тигра, из тигра обратно в человека… На ранних ступенях развития у нас так все и было; к счастью, каста менталов немногочисленна и составляет не более одной сотой всего населения Дома Серебряных Струн.

— К счастью?

— Ну да, — кивнула Мич. — Думаешь, после такого тела, — она провела рукой по груди и животу, — очень мне интересно будет бегать пусть даже тигром? Всегда найдется достаточно привлекательная, стройная и молодая простолюдинка, достойная принять в себя опыт и знания высшего существа…

— Ты это серьезно? — спросил Порнов недоверчиво. — Без балды; ты и впрямь так считаешь?

— Спокойно, поручик! — усмехнулась Мич. — Только вот ярлыков не надо; фашизм там, то-се. Ты на Землю оглянись, везде то же самое, сплошь и рядом.

— У нас этого давно уже нет, — возмутился Порнов.

— И у нас нет, — парировала Мич. — Плохо слушаешь; сказала же — в начале пути, на заре цивилизации… И восстания черни были, и бунты кровавые — все, как у вас. Но мы не стали закручивать гайки, загонять народ в концлагеря и резервации; не стали заниматься евгеникой и в вивариях выращивать прекрасные молодые тела для дряхлеющих старцев. Мы замкнулись внутри своей касты и занялись исследованиями ментальности; ряд величайших ученых и после смерти продолжали работать над своими проектами; в основном — в телах крупных млекопитающих. Я говорю, в основном, потому что лет двести назад был изобретен способ сохранять живым мозг простолюдина, чье тело безвозвратно погибло в аварии или катастрофе. Часть ученых решила воспользоваться этими «мозгами в колбах»; все-таки мозг животного недостаточно развит и здорово мешает, скажем так, полету мысли. После ряда неудачных экспериментов они научились объединять эти колбы в целые мозговые секции и батареи; ментальный потенциал этих исследователей многократно умножился. Так возникла каста сверхменталов; или, как у нас их зовут, биоменталов, биолов.

Мич передохнула; Порнов откинулся в кресле и не сводил с нее глаз.

— Это изобретение имело как крайне положительный, так и крайне отрицательный результат. Сначала, как водится, хорошее. Биолы создали Учение о развитии; сейчас оно превратилось в настоящую религию менталов.

Мич прикрыла глаза и выдала наизусть:

— Любой из нас открыт навстречу знанью; и, шаг за шагом, мы уходим к звездам; за шагом шаг свет звезд сияет ярче; все ярче, ярче, в бесконечность…

Биолы научили нас поглощать ауру мира, его свет и тепло, чтобы питать себя и свою силу; они научили нас копить силу и превращать ее в источник вечной молодости; благодаря биолам наши тела почти не стареют.

Что еще? Биоменталам принадлежат самые крупные открытия в области обычных технологий; космические корабли, колонизация планет… да та же ибахоба, черт возьми, — это все дело их рук.

— Ибахоба — это класс, — уважительно согласился Порнов. — А что плохого эти ребята натворили?

— Биоменталы все более изолировались от нас; контроль за ними стал почти невозможен. Лишь недавно нам совершенно случайно удалось узнать о некоторых их деяньях; это был настоящий шок…

Мич замолчала.

— Интересно, интересно, — сказал Порнов, — продолжай!

— Я поклялась никому этого не говорить, — после заминки сказала Мич. — Пообещай мне молчать!

— Слово пацана, — с готовностью заявил Порнов.

— Если ты проболтаешься, меня ждут бо-о-ольшие неприятности…

— Суперслово суперпацана, — отреагировал Порнов. — Ну, не томи!

— Они похищают людей… — Мич опять замешкалась.

— Младенцев, — подсказал Порнов. — И пьют их кровь… Знаем мы этих биолов!

— Оперируют, вскрывают череп и подсоединяются к живому мозгу…

— А нафига? — удивился Порнов. — Мало, что ли, на дорогах гибнет?

— Есть предположение, что они создают новое поколение биолов. Вся загвоздка в посттравматическом шоке; похоже, в момент катастрофы мозг человека претерпевает летальные изменения; все его дальнейшее мировоззрение отравлено этим тяжелым психическим выбросом… Я думаю, они и дошли до жизни такой потому, что были расой, выращенной на мыслях умирающих людей.

Как бы то ни было, их новый проект должен ответить на вопрос: что эффективней, живой мозг или побывавший при смерти. Если победит старая школа, то все останется по-прежнему; ну, разве что, аварий прибавится, катаклизмов всяких. Если же победит новая система — это беда. Сейчас их мозговые батареи насчитывают по нашим агентурным данным — неполным, конечно, — свыше ста тысяч мозговых единиц… Термин «техническое переоснащение» тебе знаком? Люди начнут исчезать пачками… что тут начнется, — угрюмо закончила Мич.

— Резня начнется, — сказал Порнов уверенно. — Может, уже началась…

— Да нет; я бы знала.

— Откуда? — удивился Порнов.

— Пока ты загорал на пляже, я пару раз переговорила по радио кое с кем из королевского дворца. Прямо, конечно, мне ничего не сказали; но намекнули, что биоменталы не торопятся и осторожничают, таскают все больше людей без роду без племени; бродяжек, как у нас говорят…

Порнов некоторое время соображал.

— Это я, что ли, бродяжка?!! — изумился он.

— Ну, а кто же ты? — осведомилась Мич. — Ни в одной нашей метрике тебя нет; ни в одной Книге Судеб не записан; самый лакомый кусочек! Я потому так за тебя и испугалась; решила, все — и до нас с тобой добрались.

— За бродяжку, значит, испугалась, — язвительно заметил Порнов. — А за себя, значит, нет…

— И за себя тоже испугалась, — сказала Мич. — Немножко… Были слухи, что биолы и нашей кастой интересуются, — но это уж совсем треп!

— Татуировка на макушке — это что, их торговая марка?

— Вроде того. И гладко выбритый череп. Мало кто из менталов на такое решится.

— А почему змея?

— Никто не знает. Сами они не говорят; мы можем только гадать. У них вообще тяга к животному миру; есть тату попугаев, дикобразов, раков…

— Еще бы кружку с пивом выкололи, — усмехнулся Порнов.

Мич шевельнулась на полу.

— Ты полегче… с комментариями, — сказала она боязливо. — Все-таки это биоменталы; говорят, для них нет границ ни на земле, ни в космосе…

— А этот мужик на экране, он биоментал?

— Вряд ли; скорее, простолюдин, выбривший череп и наклеивший на макушку переводную картинку. Такие сорвиголовы у нас изредка встречаются; мол, не боимся никого; ни кары небесной, ни биолов ваших. В основном, конечно, этим молодежь грешит; ума еще нет, мозжечок один…

— Хороша молодежь; этому мужику на вид точно за сорок; а то и за пятьдесят. Самый тот возраст картинки на лоб переводить!

— Вот как? — удивилась Мич. — Может быть, это какой-то дезертир-биоментал; такие тоже бывают. Правда, они все больше в скит уходят, в безлюдные места — в пустыни, в тропические джунгли; а чтобы в космос, бок о бок с тысячей людей — нет, это для них невозможно… Нонсенс. Скорее всего, простолюдин.

Порнов спорить не стал, но про себя подумал: «Что я, переводную картинку от татуировки не отличу? И с чего вдруг оператора в самый нужный момент кондратий обнял? Почему луч вырубился? Как же, простолюдин…»

Он глянул на ближайший терминал и враз озаботился; все мысли выскочили из его головы.

— Задраивай лючок, — сказал он Мич и сам опустил забрало шлема. — Входим в астероидное поле.

Глава 9. Малые маневры в мире метеоров

Изрыгающий пламя, их корабль вплотную приблизился к пористой завесе каменного крошева; на экране бело-голубой столб огня погрузился в серое плотное полотнище и сразу расцветился красно-желтыми всполохами; это в факеле маршевого двигателя кипели и испарялись камень, лед и металл, создавая воистину феерическое зрелище.

— Безумству храбрых поем мы песню, — налюбовавшись фейерверком, Порнов наблюдал за вражескими перехватчиками. Большая часть из них разворачивалась кормой вперед; но были и такие, кто продолжал погоню.

— Совсем с ума сошли; прут за нами полным ходом.

— Есть ли на свете мужество, каждый решает сам, — сказала Мич из динамика. — Кто-то из них больше боится наших пушек; кто-то — астероидов; а кто-то — гнева моей сестры.

— Да, с сестрой тебе не повезло, — сказал Порнов. — Очень экспансивная женщина; прямо жуть. Еще когда она на мне сверху прыгала, я понял: мужику с такой — труба.

— Это когда она на тебе прыгала? — крайне удивилась Мич.

— Да в вездеходе; чуть под колеса меня не сбросила; забыла, что ли?

— Тьфу ты; это же фантом был! Ты точнее слова подбирай, герой-любовник!

— Я лучше вообще помолчу; и тебе того же советую. А то еще вляпаемся в неприятность метрового диаметра…

— «Просьба водителя разговорами не отвлекать?»

— Именно так, — поставил точку в разговоре Порнов.

— Тогда давай рули, — последнее слово все равно оказалось за Мич. — Только остановки объявлять не забывай!

Порнов полностью переключил свое внимание на экран заднего обзора; там регулярно выскакивали сообщения о том или ином астероиде; к счастью, в этом Саду Камней крупных булыжников было мизерное количество. Порнов лишь слегка наклонял штурвал, на всякий случай увеличивая и без того безопасное расстояние. Бьющий из кормы смерч исправно выжигал в щебенке туннель; корабль все глубже погружался в каменный пояс; внешне это было заметно по участившимся щелчкам микрометеоритов; в результате расплава и возгонки, рикошетируя, вначале они достигали брони корабля крайне редко; но постепенно отчетливый их стук стал звучать все чаще и чаще.

— Плотность потока растет, — озабоченно заметил Порнов.

— Куда же ты лезешь, куда?!

Договорить он не успел; яркий сполох на блистере заставил его отшатнуться; Порнов выругался.

— Что случилось? По нам стреляют? — испуганно спросила Мич.

— Вроде того… Один из ваших взорвался; сейчас волна пойдет, камни с собой потащит…

Аккомпанементом к его словам на экране сверкнула новая вспышка; затем еще одна.

— Люди гибнут, — сдавленно сказал Порнов. — Хоть враги, а все равно жалко.

— Ты лучше нас с тобой пожалей, — сказала Мич. — Нас-то волной не заденет?

— Не знаю, — пробормотал Порнов. — Я не думал, что они в поле сунутся; посчитать надо…

— Так посчитай; разнюнился тут!

Соревнуясь со стрекотом метеоритов по броне, Порнов застучал по клавишам.

— За одним прикинь, что будет, если вся эскадра начнет по нам из фазеров стрелять. И фотонные торпеды посчитай!

— Да брось ты, — не прекращая работы, возразил Порнов. — У них там по курсу дюжина перехватчиков толчется; уйма народу…

— Пфе, — фыркнула Мич. — Даже в голову не бери; смело считай их за булыжники!

— Волна нас догонит через десять минут; это на самом выходе из астероидов, — Порнов закончил расчет и вновь взялся за штурвал. — Там придется развернуться… Короче, не бойся; как-нибудь прорвемся.

— А про эскадру что? — не унималась Мич.

— Про эскадру ничего, — сказал Порнов. — Где она сейчас, я точно не знаю; обзор я убрал, антенны втянул. Да они и без надобности; через кирпичную кладку мы еще глядеть не научились. Надеюсь, и они нас не видят.

Словно в ответ на его слова, в кабине стало белым-бело; светофильтр порновского шлема среагировал мгновенно, затеняя все окружающее.

— Все-таки… — начал Порнов, наблюдая беспросветную серую мглу.

— Фазер, — закончила Мич. — Судя по силе потока, главный калибр. Радуйся, что не попали; кажется, они и впрямь нас не видят.

— Я радуюсь, радуюсь… — живо отреагировал Порнов. — Вот только рулить как? — поинтересовался он. — Я же не вижу ни фига!

— Интересно, а как вы обычно летаете?

— Обычно мы на исправных катерах летаем; там кабина автоматически затеняется… Долго он еще так сверкать будет?

— Пока батарейки не сядут.

— Попробую включить затемнение вручную. То есть на ощупь. Главное, — не промахнуться…

Мич почувствовала, как ее рвануло вверх; одновременно в динамике раздалась раздраженная ругань Порнова.

— Что случилось? — спросила Мич.

— Колпак открылся… сдуру, — проворчал Порнов. — Ты там хорошо держишься?

— Надо было раньше спрашивать…

Только тут Мич испугалась по-настоящему.

— А если бы я улетела? — воскликнула она. — Что бы я стала делать?

— Нашла бы себе подходящий астероид; стала бы на нем жить-поживать, — сказал Порнов. — Розу бы стала выращивать; в одной нашей сказке принц жил на астероиде и выращивал розу…

— Слушай, хватит на сегодня сказок; а если серьезно?!

— Почем я знаю, если серьезно… Огурцы, наверное, выращивал; или помидоры, — глубокомысленно заметил Порнов. — У меня мать, например, папайю выращивает и эту… как ее… уругулу! Все, не мешай; мне крышу на место вернуть надо; хватит вшей вымораживать.

— Это ты про Вставалкина? Тогда уж блох… Если не мышей.

— Ч-ч-черт! Про штурмана-то я и забыл; вот интересно, его в космос не унесло?

— Вряд ли; ты его основательно… прибил.

Несколько минут Мич слышала лишь частое нервное дыхание Порнова; внезапно он опять возопил и выругался.

— Что-то опять не так? — участливо спросила Мич. — Уж вроде больше «не так» и быть не может?

— Чуть себя не катапультировал, — пожаловался Порнов. — Гонял бы сейчас среди астероидов на кресле-каталке…

— Ты там полегче, — забеспокоилась Мич. — Куда я без тебя? Я этой бандурой управлять не умею!

— Я больно умею, — сказал Порнов. — Электроника хренова; напридумывали тут. Вот раньше пилотам лафа была — рычажки, штурвальчики; всегда Робуру Завоевателю завидовал…

— Что, много завоевал?

— Да нет; завоевал-то совсем немного; так, все воздушное пространство Земли.

— Ого!

— Представляешь? Несешься ты куда глаза глядят, и ни одна зараза тебя догнать не может…

— Очень актуально! Как я понимаю, и это тоже сказки?!

— Это научная фантастика! — гордо заметил Порнов. — Все, крышку я закрыл; а как затемнение включить — так и не понял; ничего, похоже, у ребят на эскадре как раз весь запал вышел.

В кабине и в самом деле посветлело; вскоре Порнов мог различить не то что индикацию на пульте, но и иней, блестящей коркой покрывший шкуру вервольфа.

— Ни хрена ему не сделалось, — констатировал Порнов. — С такой шерстью он теперь на снегу спать может… А чего это у него морда обледенела? Он что, все-таки дышит?

— Может, и дышит, — ответила Мич. — Я в зомби плохо разбираюсь; я все больше по высшим чувствам специализировалась; помнить — забыть, полюбить — разлюбить…

— …убить — оживить, — подхватил Порнов. — Я знаю. И про полюбить знаю; в смысле высоких чувств… Анекдот такой есть.

Тут он услышал, как Мич принялась отщелкивать присоски и возопил:

— Молчу уже, молчу! Пристегнись немедленно! Сейчас переворот будем делать!

— Смотри у меня, — запальчиво произнесла Мич. — Так, а сам-то куда потопал?

— Вот хочу штурмана закрепить, — ответил Порнов, направляясь к креслу с оборотнем.

— Боишься ты его, все-таки, — сказала Мич с удовлетворением. — Бои-и-ишься!

— Боюсь, — согласился Порнов. — Боюсь, что он при перевороте со своей жердочки свалится; хорошо, если хладным трупом; а если оживет? Устал я уже вас разнимать и по разным углам растаскивать…

И Порнов накрепко приторочил человековолка ремнями к креслу.

— Точно; раньше бы я тебя за такие слова убила, — задумчиво произнесла Мич. — А теперь вот лежу — и ничего!..

— К хорошему быстро привыкаешь, — сказал Порнов. — Сейчас станет еще веселее; полминуты полного кайфа; выключаю маршевый!

Сразу стало легко и приятно; незаметная и изматывающая, как хроническая болезнь, перегрузка растворилась, исчезла.

— Здорово! — восхитилась Мич. — Дальше так и полетим?

— Увы, — вздохнул Порнов. — Я и рад бы тебя побаловать; но каждая секунда на счету.

Работая маневровыми двигателями, катер совершил разворот.

— Теперь, как порядочные люди, поедем, — сказал Порнов, — лицом вперед. Держись, включаю двигатель.

Тело опять налилось вместо крови ртутью; Мич заныла от разочарования.

— Слушай, я женщина хрупкая, кость у меня тонкая; долго мне тут еще расплющенной камбалой лежать?

Она не удержалась и добавила:

— Сам там в кресле отдыхает!

— Махнем, не глядя, — с готовностью предложил Порнов. На экранах перед ним небо очистилось от камней; катер выходил из метеоритов.

— Отцепляйся от пола и попробуй встать, — обернулся он к Мич. — Хотя бы на четвереньки.

— Ни за что, — запротестовала Мич. — Ни на четвереньки, никак. Я девушка не только хрупкая, но и гордая. Ты потом где-нибудь напьешься и будешь всем хвастаться: «Вот, была у меня одна знакомая принцесса. Поставил я ее…»

— Гм! — прервал тираду Порнов. — Чего только человек не наговорит, лишь бы пальцем лишний раз не шевельнуть…

— А что я такого сказала? — спросила Мич с подозрением.

— Раз такая гордая, вставай на ноги и иди пешком, — не стал вдаваться в подробности Порнов. — В полный рост.

— Не пойду я никуда, — запротестовала Мич. — Я передумала; мне и здесь неплохо.

Она подумала и добавила:

— Большое спасибо за заботу.

— Большое пожалуйста, — сказал Порнов. — Только к пульту тебе все равно идти придется; кто-то же мне должен показать, куда лететь.

— А я-то думаю, чего это ты вдруг таким галантным стал, — уныло объявила Мич. — Ну-ка, помоги мне.

Поддерживаемая Порновым, с превеликим трудом она села.

— И теперь еще идти куда-то? — осведомилась Мич, тяжело дыша. — Да я и на четвереньках шагу не сделаю; умру тут же… К черту гордость; давай, тащи меня, как мешок; разрешаю!

— Она разрешает, — изумился Порнов. — Я что — двужильный? Мне же тоже нелегко!

— Ты пока подумай, а я лягу, — с готовностью предложила Мич, приноравливаясь откинуться на спину.

— Сидеть, — строго сказал Порнов. Собрался с силами, ухватил Мич под микитки и поволок к пульту. Принцесса айкала и ойкала; но в итоге была благополучно водружена на трон; Порнов примостился у ее ног и долго хрипел и булькал, приходя в себя.

— Вот сюда полетим, — Мич бодро ткнула пальчиком в экран; в противоперегрузочном кресле она чувствовала себя намного лучше.

— Вот здесь, на экваторе, они нас долго не найдут; масса заповедников, чертова уйма островов, гористый ландшафт… Сюда полетим.

Скрипя суставами, Порнов вскарабкался повыше, на подлокотник, и принялся разглядывать точку будущей посадки. Чужая планета сияла с телевизионного экрана до боли знакомым голубым светом.

— На Землю похожа, — Порнов позволил себе немножко ностальгии. — Интересно, как там?

— Так себе; плюс семьдесят, и влажность — сто, — не поняла его грусти Мич.

— Кто в лес, кто по дрова, — вздохнул Порнов и потянулся к штурвалу. — Подберите ножки, Ваше Высочество; я хоть на краешек присяду.

Задвинутая вглубь кресла, Мич некоторое время безучастно наблюдала перед собой широкую белую спину Порнова; вскоре, впрочем, безделье ей надоело.

— Ты хоть говори, что делаешь, — попросила она. — Совсем не видно ничего.

— Я же учил тебя обращаться со скафандром; выведи себе на стекло шлема индикацию с пульта.

— Ну да, учил, — недовольно сказала Мич. — Один раз показал — и все!

— Ох уж мне эта память девичья… У тебя там компьютер встроенный; поговори с ним, он тебя всему научит. Только мне не мешай… пожалуйста.

— Ве-е-ежливый, — протянула Мич. — Вот как дам сейчас кулаком по загривку!

Но не дала, нет; напротив, еще больше подобрала ноги под себя, освобождая Порнову лишний кусочек сидения. Завозилась, приноравливаясь к новой позе; кресло раскачивалось. Порнов гневно задвигал ушами, но сдержался и вслух ничего не сказал. Рядом с планетой катер слушался руля все хуже и хуже; как они будут садиться, Порнов представлял себе крайне смутно.

Глава 10. Империя атакует сзади

Мич тем временем успокоилась и принялась болтать с компьютером, пытаясь вычислить уровень его интеллекта. Тип процессора и количество памяти тот ей сообщил сразу; а вот загадку «два конца, два кольца — посередине гвоздик» отгадывать отказался напрочь.

— Из семнадцати определений слова «конец» одно является идиомой бранного характера; употребление этого слова в литературном и деловом языке недопустимо!

Порнов захихикал: «Ай да кибер, ай да молодец; подловил-таки нашу скромницу»; Мич возмутилась, что подобного она даже себе и помыслить не могла; а если кому-то везде непристойности мерещатся, то это их проблемы.

— Это ты про кого, — уточнил Порнов, — про кибера или про меня?

— Про вас про всех, — обобщила Мич. — Что экипаж, что роботы — все куда-то не туда повернутые.

— Полетаешь тут год-другой с суровым мужским коллективом, еще не так повернешься, — заметил Порнов. — Что же до кибера — ты бы его еще о смысле жизни спросила.

— А что, сгорел бы?!

— Сгореть бы не сгорел, а успокоительного в воздушную смесь точно добавил бы; это же тебе не «медбрат», кибер первого класса; так, третий сорт. Команды понимает; юмор — нет.

Мич для пробы приказала вывести ей на забрало изображение с порновского терминала; робот безропотно подчинился.

— То-то же, — заметила она удовлетворенно. — Давай другой экран; еще; еще.

— Ух ты, — воскликнула она неожиданно. — Что это у нас с астероидным облаком такое?

— А что с ним? — поинтересовался Порнов.

— Белое пятнышко какое-то; словно фонариком через простыню светят.

— Знаю я этот фонарик, — проворчал Порнов. — До сих пор из-за него зайчики в глазах бегают… Это эскадра идет через астероиды.

— Ты как будто только этого и ждал, — сказала Мич. — Уж больно спокойный.

— А что я должен был ждать? Что они вдруг плюнут на нас с тобой и по своим делам разбегутся?

— Они могли бы не лезть в астероиды, — неуверенно предположила Мич, — а, например, облететь их…

— И потерять полсуток? Ты же знаешь свою сестрицу; идти напролом, по головам и трупам — не ее ли любимое хобби? Да какое хобби — смысл жизни!

— Ладно, ладно, уболтал; и что дальше?

— Дальше вот что: я думаю, через полчаса всей толпой они вывалятся по эту сторону астероидного поля. Мы как раз достигнем атмосферы. Не станут же они гвоздить из фазера по родной планете?!

— Из фазера — не станут; но вот запеленговать нас и вести до точки посадки — это запросто. Мы приземлимся, они выйдут на орбиту и ка-а-ак…

— Это — вряд ли! — хитро прищурившись, заметил Порнов с великим сомнением.

Дальше все произошло так, как он предсказал. Из серого холодного облака, плюясь гейзерами сияющей плазмы, расшвыривая далеко в космос горящие ошметки расплавленной породы, одна за другой вынырнули ощетинившиеся тысячей лазерных лучей черные махины крейсеров; Порнов удовлетворенно отметил, что ни одного перехватчика рядом не было.

— Может быть, части из них удалось вернуться и сесть на базовые корабли, — предположил Порнов. — Но скорее всего, она их просто бросила.

— Очень сомневаюсь, — заметила Мич. — Я думаю, большую часть спалила фазером; а оставшихся послала вперед брандерами — выжигать собой туннель для главных кораблей.

— Что за женщина, — покачал головой Порнов, наблюдая, как эскадра гасит лучи противометеоритных пушек и разжигает ходовые реакторы.

— Когда мы родились, нас с сестрами друг от друга отличить нельзя было, — сказала Мич. — И что с нею стало…

— Вот-вот, — сказал Порнов, в поте лица орудуя штурвалом; голубая планета перед ним заняла весь экран; сквозь пелену белых облаков можно уже было разглядеть бирюзовую равнину океана. — Я так себе и представляю, как она смотрит на свой экран, печально разглядывает наш кораблик и думает: — Боже мой! Моя родная сестра связалась с какими-то уродами; что с ней стало…

Договорить Порнову не удалось; грохот взрыва рванулся из наушников; корабль ощутимо вздрогнул и нырнул вбок. Порнов чуть не выпал из кресла; но Мич, опоясав его руками, удержала за штурвалом.

— Хреновый из меня телепат, — пожаловался Порнов. — Что-то она совсем другое себе думает!

— И если смотрит на нас, — сказала Мич, — то через сетку прицела… Опять!

Снова взрыв, лязг удара по броне; снова нырок вбок. Взвыли сирены; на экран дисплея снизу вверх вылетели желтые строки рапорта о повреждениях.

— Бадам-бадам! — воскликнул Порнов. — Как метко садят; даже сам завидую!

— Канониры у нее всегда были хоть куда, — сказала Мич.

— Хорошо еще, лазером лупят, — порадовался Порнов, — подкалиберным. Похоже, все еще убивать не желают, в плен взять хотят.

— Скорее, просто пристреливаются, — разочаровала его Мич.

— Третьего звонка ждать не будем? — спросил Порнов и, не слушая ответа, отжал штурвал; катер клюнул носом и пошел вниз, в атмосферу.

— Что это вон там такое? — цепь зеленых островов на экваторе была подернута серой дымкой.

— Вулканы, — ответила Мич, — действующие. Сейсмически опасный район; у нас его еще мертвой зоной зовут.

— Здравствуй, моя Сара, Сара дорогая; здравствуй, моя Сара — и прощай, — замурлыкал свой любимый мотивчик Порнов, все более отжимая штурвал и все круче сваливая катер. — Ты зашухерила Барона с Соломоном и теперь маслину получай…

— Ты, барон Соломон, — окликнула его Мич, намертво вцепившись в болтающееся пере


Содержание:
 0  вы читаете: Голому — рубаха : Андрей Дворник  1  Глава 1. Крабы идут по острову : Андрей Дворник
 2  Глава 2. Солнце для спящих : Андрей Дворник  4  Глава 4. Короткая дуэль для бластера и лома : Андрей Дворник
 6  Глава 6. Мертвец оживает : Андрей Дворник  8  Глава 8. Кто это движется там вдалеке : Андрей Дворник
 10  Глава 10. Империя атакует сзади : Андрей Дворник  12  Глава 2. Жизнь в полоску : Андрей Дворник
 14  Глава 4. Большая стирка : Андрей Дворник  16  Глава 6. Сбор металлолома : Андрей Дворник
 18  Глава 8. Хомо Компутерpис : Андрей Дворник  20  Глава 10. Знак Зорро : Андрей Дворник
 22  Глава 12. Катастрофа : Андрей Дворник  24  Глава 2. Жизнь в полоску : Андрей Дворник
 26  Глава 4. Большая стирка : Андрей Дворник  28  Глава 6. Сбор металлолома : Андрей Дворник
 30  Глава 8. Хомо Компутерpис : Андрей Дворник  32  Глава 10. Знак Зорро : Андрей Дворник
 34  Глава 12. Катастрофа : Андрей Дворник  36  Глава 2. Побег из чуда-юда : Андрей Дворник
 38  Глава 4. О вреде коктейлей : Андрей Дворник  40  Глава 6. Опять розыгрыш : Андрей Дворник
 42  Глава 8. Пики козыри у нас : Андрей Дворник  44  Глава 10. Порнов выпивает джина и выпускает джинна : Андрей Дворник
 46  Глава 2. Побег из чуда-юда : Андрей Дворник  48  Глава 4. О вреде коктейлей : Андрей Дворник
 50  Глава 6. Опять розыгрыш : Андрей Дворник  52  Глава 8. Пики козыри у нас : Андрей Дворник
 54  Глава 10. Порнов выпивает джина и выпускает джинна : Андрей Дворник  56  Глава 2. Броу в нокдауне : Андрей Дворник
 58  Глава 4. Сломанная шпага : Андрей Дворник  60  Глава 6. Немножко стрельбы и тенниса : Андрей Дворник
 62  Глава 8. Плачущий барс : Андрей Дворник  64  Глава 10. Как два пальца облизать : Андрей Дворник
 66  Глава 1. Человек, который борется сам с собой : Андрей Дворник  68  Глава 3. Plug and play : Андрей Дворник
 70  Глава 5. Каждый сходит с ума по своему : Андрей Дворник  72  Глава 7. Анги сацин : Андрей Дворник
 74  Глава 9. Мертвый Мир : Андрей Дворник  75  Глава 10. Как два пальца облизать : Андрей Дворник
 76  Глава 11. Последний вопрос : Андрей Дворник    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap