Фантастика : Космическая фантастика : Век эмпирей Eve: The Empyrean Age : Тони Гонзалес

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  134  135

вы читаете книгу




«EVE: Век эмпирей» — первый роман из серии новеллизаций этой легендарной игры. Однако столь же интересна эта книга будет и для читателей, равнодушных к играм, но попросту любящих добротную приключенческую фантастику. Космос поделен на четыре великие Империи. Существуют также контролируемые корпорациями Региональные Альянсы, пытающиеся взять контроль над еще неосвоенными системами на космическом фронтире. Это видение мира, по словам создателей игры, напоминает гигантский цветок — в центре которого пространство, охраняемое Империями, а по краям — регионы, где правит один закон — закон мужества, дерзости и отваги…

Не будет ни сострадания, ни милосердия, Ни мира, ни утешения Для тех, кто засвидетельствует эти Знаки И все еще не уверует. Книга Исправления, 25:10

Часть первая

РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНД

1

Первое ощущение жизни было яркой точкой света, сопровождаемого звучанием отдаленных, приглушенных шепотов. Сознание отметило поток сенсорной информации, хотя перед этим было лишь море тьмы. Проснувшийся мозг схватывал все приметы окружающего мира: грудь вздымалась и опадала вместе с глотками воздуха, мчащегося в легкие; он чувствовал вкус слюны и сокращение мускулов горла, когда сглатывал; руки по его команде разжимались и сжимались в кулаки; все эти опыты переживались впервые, были девственными, — так это представлялось человеку, который был только что рожден в гробу.

Лежа на спине, он несколько раз моргнул, изо всех сил пытаясь выжать смысл из мизерного количества данных. В нескольких дюймах от его лица располагался стеклянный щит, с поверхности которого на него пристально глядело отражение, признанное им — с печальной неуверенностью — своим собственным. Немолодой мужчина, с морщинами на высоком лбу и серыми, как сталь глазами над резкими скулами, вернул ему озадаченный взгляд.

«Кто я?» — вопрошала потерянная душа, силясь дотянуться до прошлого, отыскать память или хотя бы намек на нее, что-нибудь, благодаря чему это ирреальное состояние можно было вписать в какой-то контекст. Но там ничего не было, кроме моря тьмы.

Поскольку он попробовал распрямить плечи, от крышки бокса спустилось медицинское устройство и осветило его тело голубоватым светом. Именно тогда он понял, что основание его черепа прикреплено к поверхности кровати и что связь осуществляется через металлический разъем, имплантированный непосредственно в кость.

«Я — капсулир, — осознал он, глядя на стекло на высоком потолке. — Один из бессмертных, но… что случилось со мной?» Он искоса посмотрел на висящий над ним прибор, а затем искусственный голос мягко произнес:

— Доброе утро. Ваши жизненные показатели превосходны. Попытайтесь расслабиться, пока я оцениваю восстановительный процесс ваших лобных долей. Сканирую…

Главный луч света сосредоточился на его глазах, дополнительные были направлены на лицо. Он почувствовал покалывание в затылке.

— Я собираюсь задать вам несколько вопросов, — продолжал голос.

Он обнаружил, что голос — женский? — успокаивает, несмотря на искусственный тон.

— Вы знаете, какое сегодня число?

— Нет, — ответил он. — Где я?

Голос оставался безразличным, но мягким.

— Вы знаете свое имя?

Он собирался вновь в отчаянии ответить «Нет», когда яркая вспышка вне стеклянной панели осветила комнату, сопровождаясь приглушенным грохотом, поколебавшим стены. Он почувствовал, что его пульс участился, поскольку инстинкты впервые зарегистрировали опасность.

— Доброе утро. Ваши жизненные показатели превосходны, — повторил автоматический голос. — Попытайтесь расслабиться, пока я… Доброе утро. Ваши жизненные показатели…

Устройство, парящее над ним, мигнуло и затем сползло назад, в гнездо. Он понял, что кто-то уставился на него сквозь стекло, и хищный взгляд этого незнакомца был достаточной причиной, чтобы испугаться, и сильно.

Шипя и металлически клацая, стеклянный щит над боксом стал отползать.

В боксе была скрыта линза камеры слежения, одна из сотен разбросанных по звездолету. Оптические данные передавались непосредственно в кибернетический имплантат, который, как и у мужчины в палате, был внедрен в череп пилота корабля. Используя бортовые процессоры и вычислительную силу его мозговой коры, телеметрические данные преобразовывались в зрительные образы, так что он мог «видеть», несмотря на то, что находился в сотнях метров от палаты.

Ужасающие события разворачивались перед ним: ассасин проник на корабль, скрылся в грузовом отсеке, преждевременно активировал МРК (модуль реанимации клона), и лишь мгновения отделяли его от уничтожения самой важной фигуры в истории Богословского совета.

Тот же самый кибернетический имплантат, что доставлял данные к мозгу пилота, делал корабль естественным продолжением его физического тела. Все, что ему было необходимо сделать, — привести звездолет в действие, и биохимические сигналы пилота переводились в цифровые инструкции, которые немедленно выполнялись автоматизированными системами или сотнями членов команды. Из-за этого союза между человеком и машиной корабль мог реагировать столь же быстро, как его пилот, мог думать — но только если он знал, как действовать. Столкнуться с саботажем на борту — до сего момента подобная ситуация была непредставима.

Открывая командный канал через подпространственный коммуникатор крейсера, пилот наблюдал, не в силах ничего предпринять, как убийца стоял над МРК и издевался над беспомощным клоном Фалека Грейнджа.

— Лорд Виктор, у нас критическая ситуация!

— Лейтенант Торнссон? — отозвался суровый голос за десятки световых лет отсюда. — Продолжайте.

— Мы спаслись от сил Карсота и избежали засады ковенантеров, — ответил пилот. — Но на борту ассасин, и…

Пилот утратил концентрацию, поскольку сжатый кулак нападавшего, облитый металлом, обрушился на лицо Фалека Грейнджа, веером разбрызгивая капли крови по боксу.

Несмотря на физический облик немолодого мужчины, возраст этого воплощения Фалека Грейнджа измерялся менее чем пятью минутами. Каждая клетка его тела была точной копией клетки оригинала — человека, который к настоящему моменту был мертв в течение почти сорока минут. Хотя мозг клона содержал элементарные знания, искусственно отделенные от жизненных навыков, которые должен иметь взрослый человек, в данном случае, основные признаки исходной индивидуальности Фалека и личные воспоминания отсутствовали. Человек, пробужденный в подобном состоянии, обладает знанием, но испытывает недостаток понимания, почему он знает то, что знает.

Называть это состояние «амнезией» было бы неточно, поскольку термин подразумевает, что утерянная память когда-то была в наличии. Данный случай был намного хуже. У Фалека Грейнджа не было никаких воспоминаний. Каждое переживание с этого момента представлялось и новым и одновременно отдаленно знакомым.

Но не было ничего знакомого в той ужасающей жестокости, с которой теперь столкнулся Фалек. С каждым ударом Фалек чувствовал, как разрывается кожа и хрустят кости под кулаками противника. Каждый удар был точно рассчитан, чтобы причинить максимальную боль; когда Фалеку показалось, что он отключается, убийца дал команду МРК вводить ему достаточное количество адреналина, чтобы поддерживать его в сознании. С головой, все еще соединенной с нейронным интерфейсом и руками, прижатыми к стенкам бокса, Фалек был совершенно беспомощен.

Когда вспышки боли и оглушающей дезориентации на мгновение рассеялись, он смог пробулькать единственный умоляющий вопрос:

— Почему?..

Ассасин — он был намного моложе Фалека, хотя в чертах лица было нечто сходное, стянул перчатки, обнажив крупные, мозолистые руки. Словно бы в молитве, он пробормотал несколько фраз на чужом языке, прикрыв глаза. А затем погрузил обе руки вглубь бокса, одновременно раздирая глазные впадины Фалека и челюстную кость.

— Нечистая тварь! — кричал в ярости Торнссон, слыша стоны Фалека. — Убийца-ковенантер!

— Вы должны запечатать его в МРК, — приказал Виктор. — Сила сработает, если вы…

— Я не могу! Он повредил люк — моя команда не может проникнуть внутрь!

Убийца воздел окровавленные руки, как будто исполняя обет, и затем опустил, чтобы позволить каплям темно-красной жидкости стекать в рот.

— И они ничего не могут сделать? — в отчаянии спросил Виктор.

— Они делают все, чтобы прорваться, — отвечал пилот. — У нас на борту нет никаких взрывчатых веществ, чтобы разрушить… — На мгновение он задумался и добавил: — Если…

— Какая жалость, что ты никогда не узнаешь о своих преступлениях, — сказал убийца, колдуя над контролем крови в МРК. — Они слишком многочисленны, чтобы тратить на их перечисление оставшееся нам время.

Фалек рыдал бы, если бы мог; его израненные глаза были закрыты, пока кровь выступала из ран на лице, но физическая боль была менее мучительна, чем осознание того, что эта жестокая судьба была, возможно, заслужена.

Дрожь сотрясала его измученное тело, поскольку захват шунта, соединявший его имплантат с МРК, отошел от черепа.

— Мой хозяин вынес тебе свой приговор, — продолжал убийца, прижав руку к изуродованному лицу Фалека и медленно перемещая ее к шее. — И я заслужил честь исполнить его.

Ассасин взмахнул небольшим жезлом в свободной руке. Чувствуя, как хватка на его шее сжимается, Фалек жаждал небытия, в котором находился, прежде чем шепоты пробудили его к жизни.

— Да очистится Новый Эдем от твоего проклятия раз и навсегда!


— Ваши клоны были уничтожены, так же как и все наши, — предупредил Виктор. — Вы знаете, что это означает!

— Я верю в нее, милорд, — сказал Торнссон, с трудом сглатывая, когда убийца силой вздернул Фалека за шею, и приложил жезл к его голове. — И она верила в него!

С этой единственной мыслью лейтенант Торнссон активировал программу самоликвидации корабля.

— Это все, что я могу сделать, чтобы спасти его, — сказал он, в то время как убийца пригибал вниз голову Фалека. — Скажите ей, что я сделал это ради ее славы…

— Она уже знает, мой друг, — ответил Виктор.

У Фалека было немного времени, чтобы закричать, когда заряженный электричеством жезл, вступив в краткий контакт с гнездом имплантата, жутко полыхнул белыми и красными искрами. Поскольку окружающая ткань испарялась вместе с металлом, крышка МРК автоматически захлопнулась, выбив жезл и заставив убийцу ослабить захват. Фалек без сознания рухнул на спину внутрь бокса, крышка которого полностью закрылась и была герметически запечатана. Последнее, что в бессильной ярости увидел убийца, был восстановленный силовой щит, закрывший МРК, где его жертва продолжала дышать.

Линейный крейсер класса «Пророчество», ведомый лейтенантом Торнссоном, приводился в движение реактором на анейтронном сплаве, который полагался на магнитное сдерживание поля, чтобы регулировать поток плазмы, используемой для прыжка. Если бы поле разрушилось, плазма рассеялась бы и уничтожила все кругом.

Это также служило пусковым механизмом самоликвидации корабля.

Лейтенант Торнссон пожертвовал собой и командой в отчаянной попытке спасти жизнь Фалека Грейнджа. Как правило, после шестьдесят второй секунды обратного отсчета спасательные программы, регулирующие магнитные поля, автоматически отключались, лишая всех, кто находился на борту, возможности спастись. В тот самый момент, когда силовой щит замкнул пространство вокруг МРК, магнитное сдерживание отключилось, и плазма машинного отделения начала сжигать все на своем пути, пожирая все вокруг реактора за доли секунды.

В результате взрыв, расширяясь по всем направлениям, разломил корабль пополам, сметая палубы, ведущие к командному отсеку. Раскаленные обломки, разлетаясь с огромной скоростью, пробивали еще уцелевшие переборки. Членов команды, бывших во время взрыва ближе всего к машинному отделению, смерть настигла столь же быстро как мысль. У тех, кто был в отделенных отсеках, возможно, было достаточно времени, чтобы осознать происходящее, но не более того.

Для Фалека Грейнджа ощущение было подобно морю тьмы, из которого он появился. Защищенный силовым полем, МРК продолжал функционировать, поддерживая его жизнь. Запертый в боксе, он плыл среди обломков разрушенного звездолета, неохотно цепляясь за существование, единственные воспоминания о котором составляли мучения и пытки в ничтожный отрезок жизни.

2

Регион Делве, созвездие 05K-Y6

Система 1B-VKF


— Сколько раз пацан должен облажаться, — начал Винс, держа два обугленных конца кабеля, дабы усилить драматический эффект, — прежде чем ты поймешь, что он пока просто не способен с этим обращаться?

Тея продолжала упорствовать:

— А ты когда-нибудь думал, что проблема в том, как ты его учишь? Он гораздо умнее, чем тебе кажется.

Винс стиснул зубы.

— Слушай, я серьезно говорю. Если кто-то собирается причинить вред, чтобы самоутвердиться…

Сигнал интеркома прервал обычную перепалку брата и сестры.

— Вы нашли, в чем проблема?

— Конденсатор установлен неправильно — спасибо нашему юному гению, — ответил Винс. — Я должен заменить несколько кабелей, иначе конденсатор не заработает.

— О, как замечательно, все свалить на него, — заявила Тея. — Иногда ты невозможен!

— Тея, достаточно, — оборвали ее, — ты нужна мне здесь. Но сначала отведи мальчика к контролю лебедки.

Она, кипя от ярости, вперилась в Винса.

— Ты слышала капитана, — сказал тот, ухмыляясь. — Найди место, где ты, для разнообразия, можешь принести пользу.

— Винс, забудь про конденсатор, просто замени кабель, — продолжал интерком. — Когда закончишь, надень спасательный костюм. Здесь взорвался боевой крейсер, и если что-то уцелело, мы это заберем. У тебя приблизительно пять минут.

— Да, сэр. — Винс усмехнулся. Он опустился на колено, вырывая трубки из панели. Они со стуком упали, когда он дотянулся до паяльника.

Гнев Теи утих.

— Только один гребаный клочок сострадания на этот раз!

Винс надвинул на лицо сварочную маску.

— Не стоит ненавидеть меня из-за того, что я прав, — пробормотал он, когда от раскаленного металла посыпались искры.

Тея давно привыкла к убийственной смеси запахов на борту «Ретфорда». Переработанный воздух сливался с тяжелым зловонием плесени, пота и машинного масла. Мерцающие лампы освещали трубы и стыки переборок, что змеились по потолкам, пока она двигалась по узким коридорам, где могла, вероятно, найти путь и вслепую. Как для всех в маленькой команде корабля, эти металлические катакомбы были для нее домом в течение многих лет, заменяя жизнь в Альянсе Калдари, которая была лишь немногим хуже.

— Гир? — спросила она, поднимаясь по небольшой лесенке.

Оглядывая ограниченное пространство, она уже знала, что мальчик здесь. Кроме мостика, здесь не было других мест с видом наружу. И это было единственное место на «Ретфорде», где можно было найти немного покоя, но лишь ненадолго.

Носок маленького башмака высовывался из-за стола. Тея присела на корточки.

— Эй, — сказала она, — ты что здесь делаешь?

Гир сидел, обхватив колени руками, его карие глаза были полны уныния. Обойдя стол, Тея села рядом на полу.

— Иногда учиться нелегко, — сказала она мягко.

Мальчик ответил, объясняясь языком жестов: Я сделал так, как он сказал мне!

— Я тебе верю! — Ее сердце переполняло мучительное сострадание. — Винс порой небрежен. Он — не лучший учитель…

Руки Гира продолжали отчаянно двигаться. Он — только издевается! И он сказал капитану Джонасу о моей ошибке!

— Капитан Джонас на тебя не сердится, — она наклонилась, чтобы ласково погладить его по щеке. Ее бледная кожа резко контрастировала с его оливковой. — По правде, ему снова нужно, чтоб ты помог ему с лебедкой.

Все, что я делаю здесь, — работа с лебедкой! Гир дернулся. Винс не позволяет мне делать что-либо еще.

— Ты еще получишь свой шанс, — сказала она, отводя с его лба густые завитки волос. — Каждый его получает. Но уже сейчас ты лучший оператор лебедки на корабле. Даже лучше, чем капитан Джонас.

Гир пожал плечами. Это легко, стоит только привыкнуть.

— Знаешь, капитан думает, что поблизости взорвался линейный крейсер…

Правда? Его глаза вспыхнули. Линейный крейсер?

— Да. — Она улыбнулась. — Есть только один способ узнать наверняка!

Мальчик вылез из-под стола и сбежал вниз по лестнице.


«Три года, — думал Джонас. — И я не ближе к богатству, чем тогда, когда я был планетчиком». Он потер лоб, уставившись на все желтые маркеры на схематическом дисплее. Каждый был компонентным индикатором, который или работал со сбоями или грозил отрубиться полностью. «Ретфорд» был старым звездолетом, каждая его деталь срочно нуждалась в замене. «Да что деньги? — размышлял Джонас, раздраженно гадая, почему Тее понадобилось столько времени, чтобы достигнуть „мостика“, который в этом фрегате был немногим больше, чем тесная комната с обзорным окном и двумя неудобными сиденьями. — Этот летающий сарай представляет весь мой капитал, а вся команда — двое проклятых беженцев и десятилетний немой пацан».

Он с отвращением закрыл схему и переключился на сканер. Вспыхнувший маркер указал приблизительное местоположение, где был обнаружен взорванный крейсер. «По крайней мере, здоровье при мне, — подумал он, когда дверь позади него открылась. — Пока, так или иначе».

— Почему так долго? — пробурчал он.

— Я пыталась исправить ущерб, причиненный этой задницей — моим братом, — сказала Тея, усаживаясь в кресло рядом с ним. — Ради Бога! Гир — всего лишь ребенок, и Винс не должен обращаться с ним так круто.

— Ты лишь наполовину права, — сказал Джонас, отключая наименее значимые функции корабля, чтобы сохранить энергию для двигателей. — Гир — лишь ребенок, но Винс — единственный, кто способен исправить ущерб, причиненный моему кораблю.

Руки Теи яростно двигались над контрольной панелью.

— Ваш взрыв произошел в треугольнике, расположенном приблизительно в семи а.е. отсюда, — сказала она. Ее лицо покраснело. — И мы можем отследить местонахождение всех возможных обломков крушения с вероятностью девяносто девять процентов.

— Девяносто девять? Ты уверена, что просчитала точно?

Она выпрямилась и глубоко вздохнула.

— Джонас, я хочу попросить, чтобы мы потратили выручку от следующего приза на хирургическую операцию, чтобы восстановить его голос. Прежде чем вы разозлитесь, позвольте мне объяснить…

— Тея, на что ты тратишь свою долю — это твое дело, но не советую указывать кому-либо, как тратить свою.

— Но у него такой большой потенциал! Подумайте, сколько он принес бы пользы, если бы мог…

— Или он докажет это в ближайшее время, или я высажу его в месте, которое, черт побери, сочту безопасным. А теперь — координаты точны или нет?

— Вы, мужчины, — все только жопы, все до единого…

— Тея!

— Да. — Она была на грани рыданий. — Девяносто девять процентов, потому что красное смещение не отображается.

— И что это означает?

Она устремила на него свои темно-зеленые глаза и моргнула. На мостике было достаточного света, чтобы подчеркнуть глубокий шрам, пересекавший ее правую глазницу.

— Это означает, что ваш приз совершенно не пострадал при взрыве, капитан!

Традиционно считалось, что охота за уцелевшими трофеями крушений, в соотношении риск/доход, более выгодна по сравнению с другими космическими профессиями. Основное преимущество состояло в том, что ремесло было наименее затратным, требуя только функционального космического корабля и мощной работающей лебедки. Выручка могла превысить стоимость самого корабля — такого как «Ретфорд». Однако на деле выгода была весьма гадательна, ибо успешный захват неповрежденных обломков находился в непосредственной зависимости от точности вычисления координат взрыва.

Во-первых, корабль в момент взрыва должен был находиться в пределах диапазона датчика. Затем разлетевшиеся фрагменты следовало обнаружить и перехватить, при том что мародерский корабль не должен был сам оказаться на непосредственном пути обломков. Затем следовала стадия спасения, когда трофеи перегружались на корабль с помощью подъемного крана лебедки или, что хуже, вручную, в защитном костюме, не всегда спасавшем от риска, и с лазерным резаком. И наконец, на завершающей стадии надо было убраться с добычей, не будучи обнаруженным «конкурентами», как Джонас именовал любые враждебные суда, столкнувшиеся с их операциями.

Весь этот риск оправдывался очень слабым шансом на то, что хоть что-то из добычи может быть перепродано — законно или незаконно. Звездолеты имели очень дорогостоящие устройства, часто использовались, чтобы транспортировать важные грузы, и подвергались нападениям и разрушались достаточно часто, чтобы сделать мародерство выгодной, хоть и опасной профессией. Точно так же выгода зависела от чистой удачи, на которую надеялся Джонас, в то время как «Ретфорд» осторожно приближался к кружащимся в пространстве обломкам амаррского боевого крейсера.

Обломок перед их глазами был вдвое больше, чем весь «Ретфорд». Тея вздрогнула, когда ледяная гробница заполнила обзор. Огромные балки из композитного сплава, которые когда-то поддерживали толстые пластины брони, теперь искривленные и разрушенные, промелькнули мимо, прежде чем «Ретфорд» остановился. Было трудно представить, что этот распотрошенный металлический скелет был недавно мощным военным кораблем; еще труднее было вообразить силу, способную его разрушить.

— Гир, помедленнее, будь любезен, — сказал Винс, ожидавший у шлюза. Зелено-белая выдвижная балка протянулась от лебедки и уперлась в надвигающуюся громаду, замедляя ее ход, пока та не остановилась.

— Не много здесь осталось, — пробормотала Тея. — Смахивает на носовой отсек корабля класса «Пророчество»… но все повреждения корпуса нанесены изнутри.

Джонас продолжал маневрировать, подводя «Ретфорд» ближе, пока не поместил маленький фрегат внутри границ крушения. Теперь корпус был в пределах досягаемости оборудования для резки и сканирования.

— Сигналь, когда будешь готов, Гир.

Со своего места в тамбуре Винс мог видеть, как механические руки лебедки протянулись и стали исследовать искореженный корпус. Предварительный список уцелевших фрагментов начал разворачиваться на дисплее его шлема, пока Гир проводил контроль.

— Паршивый выбор для линейного крейсера, — проворчал Винс. — Здесь хоть что-то осталось?

На главном дисплее высветилось предупреждение.

— Вау! — воскликнул Джонас. — Там что-то загерметизировано. Гир, сдай назад задний сканер на несколько метров.

После того как Гир выполнил команду, перед Джонасом высветилось изображение. Это был большой контейнер, вмурованный в обломок.

— Винс, сможешь туда зайти?

— Да, но я нуждаюсь в небольшой помощи…

Прежде чем он договорил, Гир использовал лазерный резак, чтобы отделить часть обломка, достаточно большого, чтобы содержать таинственный контейнер. Винс в последний раз проверил измерительный прибор на своем щупе, пока металлические руки расчищали ему путь от обломков.

— Я открываю внешние двери, — сказал Джонас. — Дальше — твое шоу.

Когда двери грузового отсека скользнули в стороны, Винс ступил из тамбура в открывшийся проем. Перед ним был обломок, окруженный непроглядной тьмой космоса. Лучи прожектора с лебедки упали на зияющее отверстие, и Винс смог разглядеть обугленные человеческие останки, преграждающие вход внутрь. «Бедный ублюдок, — подумал он. — Но лучше он, чем я». Контейнер все еще был закреплен на том, что некогда было полом одной из палуб крейсера.

Используя щуп на своем костюме, Винс перебирался через неширокую пропасть, отделяющую грузовой отсек от обломка.

Несмотря на сотни космических прогулок, он все равно испытал краткий момент дезориентации, когда поверхность под ним уступила вечности небытия. Осторожно избегая острых краев в проделанном входе, Винс втянулся внутрь, туда, где находился контейнер. Он сразу же двинулся к небольшой стеклянной панели на поверхности контейнера и склонился, чтобы разглядеть, что внутри.

— Что за?.. — начал было Винс, прижав маску шлема к панели. — Это?..

Красно-пурпурная фигура перевернулась, разбрызгивая капли крови, проплывшие по ту сторону стекла. Винс вздрогнул, уронив на контейнер лазерный резак.

— Срань господня! Там, внутри, что-то живое!

Джонас моргнул.

— Шутишь?

— Нет! Нет, черт побери!

Движение прекратилось, и наконец стали несомненно узнаваемы искаженные очертания человеческой головы.

— О, черт! — чуть не задохнулся Винс. — В этой хреновине серьезно раненный человек.

— Можешь отрезать контейнер от креплений? — спросила Тея.

— Нет. — Винс отодвинулся, изучая структуру креплений. — Но лазеры лебедки могут. Если Гир хорошо сработает, сможет доставить внутрь всю секцию.

— Ладно, уходи оттуда, — сказал Джонас. — Гир, ты как — сможешь справиться с этим?

Дважды кликнув по микрофону в знак согласия, Гир поместил лебедку прямо напротив проема, в то время как Винс отдрейфовал назад — сквозь пустоту в безопасность. В течение нескольких минут контейнер с его содержимым, вместе с секцией палубы, к которой он был прикреплен, был перемещен в грузовой отек. Как только внешние двери закрылись и перешли в режим герметизации, Джонас и Тея бросились туда.


— Как открывается эта штука? — бормотал Джонас, шаря по граням контейнера. В отсек вбежал Гир, волоча сумку с медицинским оборудованием.

— Погодите минуту. — Тея встала на колени. — Я видела такие прежде…

Винс стянул шлем.

— Если хочешь помочь, лучше поторопись.

— В корпорации «Лай Дай» обычно делали так, — сказала она, нажимая на приборную панель, встроенную в бок контейнера. — Это — автоматизированный восстановительный бокс, обычно используемый на войне для транспортировки солдат, но этот был модифицирован…

Тея осеклась посреди фразы, ее глаза широко открылись от ужаса.

— Что? — спросил Джонас.

Она нервно глянула через плечо на Гира.

— Радость моя, выйди ненадолго. Не надо тебе на это смотреть.

Мальчик бросил на нее неодобрительный взгляд, в то время как Джонас взял у него сумку с набором для первой помощи.

Винс уловил намек в голосе сестры.

— Ты ее слышал, мелкий. Пошел вон.

Гир скользнул назад в тень, по направлению к выходу из грузового отсека.

— Спасибо, — тихо сказала Тея. — Жертва… он — несомненно, амарр.

— Как ты можешь утверждать, только взглянув на это? — спросил Винс. — Уверена?

— Да, — выдохнула она. — Если Гир узнает, что мы взяли на борт амарра, он меня никогда не простит.

— Ну… — Винс покосился на выход. — Ты знаешь, что это нельзя будет долго держать в секрете, верно?

Джонас начал проявлять нетерпение.

— Тея, ты можешь открыть эту штуку или…

Все они остолбенело смотрели, как, шипя и клацая, медленно отодвигается крышка контейнера. Голый немолодой амарр лежал внутри, и его лицо едва можно было разглядеть. Все пространство под ним было залито кровью.

— Твою мать! — Винс отвернулся. — Он выглядел получше, когда крышка была закрыта.

— Пульс очень слабый, — сказала Тея, коснувшись шеи жертвы. — Тяжелая травма головы… должно быть, внутричерепное кровоизлияние.

— Здесь мы мало что можем для него сделать, — сказал Джонас, глянув на консоль на стене отсека. — Откуда вся эта кровища?

— Из его затылка… нужно перевернуть его, чтобы посмотреть, — сказала Тея, осторожно положив руки поверх ушей жертвы. — Винс, подержи-ка вот здесь…

Трое взрослых соединили руки.

— На счет три, — сказал Джонас. — Держите ему голову устойчиво… один… два… три!

3

Регион Делве, созвездие YX–LYK

Система MJXW-P, цитадель матриарха


Ее шаги не издали ни звука, когда она вошла в комнату; ее великолепная фигура скользила вперед тихо, словно несомая невидимой силой, управлявшей каждым движением со сверхъестественной точностью и изяществом. Покрывало, украшенное королевскими инсигниями Дома Сарум, стекало поверх узорчатого платья, скрывая сильное, атлетическое тело. Но лорд Виктор Элиаде, один в личной приемной, чувствовал безотлагательную необходимость ее присутствия и старался тщательно собраться с мыслями. Необходимо сохранять решимость и самообладание в этот мрачный час.

— Ваше величество, — сказал он, опускаясь на колени перед бывшей наследницей Империи Амарр.

— Встаньте, — сказала она, остановившись возле мужчины, бывшего много старше ее, и протянув ему руку. — Поведайте мне о судьбе лорда Фалека.

Виктор собрался с силами и взглянул вверх. Как всегда, ее юная красота на миг ошеломила его. Он осторожно взял ее руку и встал, стараясь выдержать испытующий взгляд.

— С крайне тяжелым сердцем я должен сообщить, что мы потеряли его, — начал он, поставив мысленную защиту. — Десятки его сторонников в Богословском совете также исчезли.

— Мне сообщали, что он в безопасности на борту одного из наших судов! — выдохнула она, ее лицо изменилось в гневе. — Как это могло случиться?

— На корабль, о котором вы упомянули, проник ассасин кровавых рейдеров. Пилот, ваш преданный слуга, узрев намерения злоумышленника, уничтожил корабль. Он сделал это, зная, что не будет клона для его пробуждения, он принес в жертву собственную жизнь ради шанса спасти лорда Фалека.

Джамиль Сарум вздрогнула, сделав шаг назад и прижав руку к сердцу.

— Ваше величество, следует признать, — продолжал Виктор, — они уничтожили наши банки клонов, а затем заманили в засаду и убили наших лучших космических пилотов. Кто бы ни сделал это, они знали все: где нас найти, как нас убить и как удостовериться, что мы никогда не поднимемся снова!

Она прислонилась к стене.

— Как это возможно?

Виктор намеренно сделал груз правды еще тяжелее.

— Клон лорда Фалека был единственным, пережившим атаку на наши технические базы, и даже потом они в точности знали, как его найти!

Он видел, что она прерывисто дышит, и, когда она была на грани того, чтобы ответить, нанес сокрушительный удар.

— Боюсь, ваше величество, что лорд Фалек мертв.

— Нет! — воскликнула она в ярости, но не в отчаянии. Ее напряженные мускулы резко контрастировали со склоненной головой, тело выпрямилось, руки сжались в кулаки, подобные боевым палицам. Виктор не раз был свидетелем такого преображения и поспешил пасть на колени.

— Фалек Грейндж жив, лорд Виктор, — заявила Джамиль, ее тон был гораздо более властным и спокойным. — Я знаю это.

— Я знаю это, моя королева. — Виктор закрыл глаза, пытаясь прикрыть каждую мысль в своем сознании. Но он знал, что усилия эти бесполезны.

— Вы — человек практичный; ваши сомнения понятны, — сказала она, подцепив пальцами его подбородок.

Виктор осмелился взглянуть на нее.

— Простите меня…

Выражение ее лица излучало доброту, изумрудно-зеленые глаза, казалось, пылали.

— Фалек доверял вам больше других, так же, как я — ему. Теперь вы, лорд Виктор, будете моим капитаном капитанов.

Мощный порыв вдохновения почти ошеломил его. Он медленно поднялся на ноги.

— Я сделаю все, чтобы служить вам, моя королева.

В ее голосе была абсолютная власть.

— Вы найдете место, где лейтенант Торнссон разрушил корабль, — сказала она, повернувшись и медленно отойдя к окну. Оранжевое солнце системы только начинало затмевать свет луны. — МРК лорда Фалека должен быть среди обломков.

«Он, вероятно, испарился во время взрыва», — думал Виктор, проклиная себя за то, что снова позволил сомнению проникнуть в свои мысли.

Ее руки крепко сжались за спиной.

— МРК был загерметизирован и закреплен в защищенной структуре. Если какая-либо часть корабля уцелела при взрыве… — произнесла она, неторопливо поворачиваясь, и ее величественная фигура закрывала солнечный свет, заливающий комнату, — то вы найдете свидетельство, опровергающее ваше неверие.

— Все будет, как вы сказали, моя королева. — Он опустил взгляд. — Я немедля подготовлю корабль.

— Вера делает нас сильнее, мой капитан. — Она превратилась в темный силуэт на фоне ослепительных солнечных лучей. — Ступайте немедленно, лорд Виктор, и убедитесь в этом лично.


Никто не заметил, что Гир снова спустился в грузовой отсек; трое взрослых были слишком заняты изувеченным человеком, которого держали. Зрелище оказалось слишком ужасным, и мальчик бросился прочь, его вырвало на палубу. Встревоженная Тея едва не побежала за ним, но затем решила, что лучше оставить все как есть. Она знала, что деликатная натура мальчика уже пострадала, и что он, должно быть, видел, что спасенный по этнической принадлежности был амарром.

Но ни Винса, ни Джонаса не заботил ребенок. Они были слишком заняты, рассматривая металлическое гнездо в основании черепа жертвы.

— Капсулир! — выдохнул Винс. — Он — проклятый капсулир!

— Мы не можем помочь ему, — пробормотала Тея почти в панике. — Все, что мы можем сделать, — это снова запечатать медицинский бокс и оставить его дрейфовать среди обломков!

— Неверное решение, — заявил Джонас. — Делай, что сможешь, чтобы привести его в норму, и…

— Нет, Джонас, вы не подумали как следует, — предупредил Винс, отступая от контейнера. Его руки по самые предплечья были в крови, и он отчаянно пытался ее отчистить. — Он — бессмертный, о’кей? И кто-то непременно прибудет его искать.

— Вот почему мы и должны сохранить его, Винс, — сказал Джонас. — Этот «кто-то» выложит кучу денег, чтобы вернуть его живым или мертвым, а мы нуждаемся в деньгах.

Тея побледнела.

— Вы не можете говорить серьезно… уж вы-то знаете, как могущественны эти люди!

— И однако один из них лежит беспомощным у тебя на руках, — парировал Джонас, вытирая руки тряпкой. — Не похоже, чтоб он и дальше оставался бессмертным, так почему бы тебе не оказать ему помощь, просто по-человечески…

— Он не человек! — взорвался Винс. — Эти проклятые уроды убили хрен знает сколько народу, потому что сами не боятся смерти! Нет никаких оправданий тому, что они делают! Какого хрена вы не можете понять? Другие капсулиры придут за ним, и тогда…

— Винс, полагаю, тебе следует заткнуться и делать то, что велят, — прорычал Джонас, тыкая пальцем в кобуру на своем поясе. — Позволь освежить твою память: это — мой корабль. Можешь убраться, когда пожелаешь. Но если останешься, будешь делать то, что приказывают. Усек? И прямо сейчас я хочу, чтобы ты ушел на камбуз, что-нибудь выпил и расслабился.

— Пожалуйста! — взмолилась Тея. — А как же Гир? Ради бога, вы же знаете, что он до смерти боится амарров, и у него есть на то причины!

Джонас в раздражении развел руками.

— Эй, если вы оба хотите избежать встречи с охотниками за добычей или эскадронами смерти планетчиков, вам следует сойти на следующей остановке. Мать вашу! Или вы уже забыли, почему вы — здесь? Шрам на твоем лице уже полностью зажил?

— Довольно, Джонас! — рявкнул Винс, сделав навстречу капитану большой шаг — и был встречен дулом пистолета, направленным ему в лоб. Винс остановился, его лицо стало багровым, как закат. Тея отвела взгляд, поскольку по ее щекам струились слезы.

— Вы слишком боитесь умереть, — прорычал Джонас. — Но вы называете это жизнью? Этот тип, вероятно, стоит миллионы. Возможно, даже, сто миллионов. Вы не получите такого шанса, работая для государственных корпораций, верно? Вот почему мы пошли в этот бизнес, во-первых! К тому же этот человек — ваш билет в настоящую жизнь, шанс вылезти из этой задницы… превратить преисподнюю во все, что душе будет угодно. И ты, Тея, действительно считаешь, что отстаиваешь интересы ребенка, отказываясь от этого? А? Посмотри на меня!

Тея повернулась к капитану.

— Будь ты проклят, Джонас…

— Скажи честно, что ты отказываешься от большого куша, который тебе нужен, чтобы сделать мальчику операцию.

— Мы можем достигнуть этого, не прибегая… к такому…

Судя по виду Джонаса, ее ответ вызвал у него отвращение.

— Предлагаю поступить так, как будет лучше в интересах каждого, — сказал он, убирая оружие в кобуру. — Сейчас мы идем к станции Лорадо, где получим кое-какую медицинскую помощь для нашего «Джона Доу» и, если возможно, выпросим или украдем некоторые запчасти. Отправляемся немедленно, и не собираюсь это дальше обсуждать. Пока я этим занимаюсь, предлагаю вам выйти и тоже найти себе кое-какие «развлечения», потому что вы в этом нуждаетесь.

Он бросил на них разъяренный взгляд.

— Сделайте все, чтобы поддержать его жизнь. Подготовьте его бокс для транспортировки и сами приготовьтесь к переходу в гиперпространство.

И Джонас вылетел как ураган, оставив брата и сестру наедине с «Джоном Доу», лежавшим без сознания в своем гробу.

— Я убил бы его, если б мог покинуть корабль. — Голос Винса дрожал, пока он говорил. — Клянусь, я сломал бы его проклятую шею.

Тея смотрела на «Джона Доу», отметив, что не может чувствовать к нему никакой жалости, несмотря на его ужасные раны. «Жестокое, злое сердце бьется в этой груди, — думала она, проверяя его жизненные показатели, перед тем как закрыть крышку бокса. — Я предала мальчика из-за этого безумия».

— Не надо больше убийств, — пробормотала она. — В конце концов, это делается ради нашей общей пользы.

4

Регион Делве, созвездие D5-S0W

Система T-IPZB, станция Лорадо


Затянутая беспросветным туманом кошмарного сна, вселенная содрогнулась, когда искривитель пространства «Ретфорда» отключился.

Джонас пробудился первым, потому что из кружки, стоявшей у него в ногах, пролилась вода. Вместо того чтобы выругаться, как обычно, он позволил воде стечь на пол и смотрел, как лужицы скапливаются на решетке и скользит кружка. Он знал, что это глупо — восхищаться столь простыми вещами и позволять зрелищу поглощать его внимание много дольше, чем потребно было ради безопасности.

— Просыпайтесь, сраные башки! — послышалось из интеркома. — Пришлите ИД!

Предупреждение прогремело на мостике, как залп из сигнального оружия, нацеленного на «Ретфорд». Опасность наконец проявила себя, учуяв их в тумане.

— Хм… Контроль гавани, это гражданский транспорт «Ретфорд», идентификационный номер три…

— По электронке, кретин! — заорала Тея по интеркому. — Врубись уже!

Борясь с болезненным головокружением — непременным следствием пространственного скачка, Джонас передал на контроль управления электронный идентификационный номер «Ретфорда». Если бы опознавательный процесс занял слишком много времени, защитные установки станции признали бы корабль враждебным и открыли бы огонь из орудий тяжелого калибра, расположенных по периметру.

«Неслабо, — думал Джонас, с облегчением увидев, что его судну разрешили приблизиться к станции. — Особенно учитывая, что это оружие разработано для нанесения удара по линейным кораблям».

Моргнув несколько раз, чтобы очистить поле зрения, Джонас стал готовиться к швартовке в доке.

Станция была в двадцати километрах, ее металлические башни возвышались нал темной поверхностью укрепленного астероида. Все окрестности заполняли заброшенные добывающие структуры и оборудование, пойманные в ловушку гравитационного поля гигантской скалы и соседнего астероида-близнеца. Индустриальный грузовой корабль спускался в ангар дока, сопровождаемый несколькими фрегатами эскорта. Все они были амаррскими.

«Бизнес, как обычно, — думал он. — Контрабандисты, перевозящие все — от наркотиков и рабов до оружия и всего остального, что можно предложить на продажу, при условии, что это незаконно. И, кстати, о рабах…»

— Тея, мальчик должен остаться на борту, — передал он по интеркому.

Последовала пауза.

— Ты так считаешь?

Джонас проигнорировал сарказм.

— Как там наш пациент?

Другая пауза.

— Уже заговорил и послал тебя на хрен.

«Мораль на корабле упала низко как никогда», — констатировал Джонас.

— Оставь его в отсеке и держи под присмотром. Мы стыкуемся через две минуты. Винс?

— Что?

«Они еще будут благодарить меня, когда мы будем купаться в деньгах».

— Проверка через час. Ни слова о нашем грузе никому, понял?

— Заметано.

— Девочки и выпивка — за мной, но если решишь играть, платить будешь из своего кармана.

— Отлично.

«Добро пожаловать», — подумал Джонас, выключая интерком. С мостика был виден ангар станции, массивное сооружение из композитных сплавов, предназначенных противостоять враждебной среде космоса, и мощные очертания звездолетов. Джонас отвел назад корабельные мачты, в то время как буксировочные дроны заняли позицию по обоим бортам «Ретфорда», мягко подталкивая корабль к месту стыковки. Заглянув в ангар, Джонас отметил, что многие доки пусты и что местное время было около 03:00. Хорошо, чем меньше народу вокруг, тем лучше.

Расположенная в регионе Делве, станция Лорадо была торговым перевалочным пунктом, далеким от главных космических трасс, и идеальной гаванью для всех путешественников с дурной репутацией. Помимо мародеров, здесь находили приют различные преступники, беженцы и пираты, которые использовали станцию для незаконных сделок в своих сферах деятельности. Хотя в регионе этнически доминировали амарры, гавань представляла собой эклектичную смесь разных рас, общими для которых были две вещи — желание находиться подальше от властей империй и то, что где-то некто желал выложить некую сумму денег в обмен на их головы.

«Грязный богач или жалкий бедняк, каждый здесь от чего-то бежит», — думал Джонас, вынимая свой «гисти-10» из кобуры и запирая его в шкаф. Среди прочих мер безопасности, предназначенных сделать станцию «цивилизованным деловым учреждением», шлюз станции не открылся бы, если бы кто-нибудь был вооружен. Винс уже прошел, исчезнув в одном из шаттлов станции. «Вероятно, свалит куда-нибудь, где он сможет пить и жалеть себя», — думал Джонас, ступая внутрь.

Когда дверь перед ним открылась, он вошел, чувствуя себя очень одиноким без «гисти» у бедра. «Убийство — это искусство, — размышлял он, приближаясь к зданию дирекции. — Люди постоянно находят творческие способы убивать друг друга».


Бомбардировщик класса «Очищение» отвечал на его мысленные команды, мчась к звездным вратам IP6V–X. Несмотря на исключительную опасность для себя, Виктор сконцентрировался на первоочередной задаче. Проникнув глубоко в пределы территории, регулярно патрулируемой кровавыми рейдерами Ковенанта, он должен пробиться к месту, откуда послал свое последнее сообщение лейтенант Торнссон. Экспедиция к месту крушения сразу после несомненной резни всех людей, лояльных к Фалеку Грейнджу, была равносильна самоубийству, поскольку казалось вероятным, что убийцы вернутся, дабы исключить самый слабый шанс на то, что он выжил.

«А что, если он действительно выжил? — думал он, приказывая кораблю активировать звездные врата. И мгновенно перенесся за десятки световых лет. Поблизости не было других космических кораблей, по крайней мере пока. — Такая сладостно-горькая перспектива — найти человека, в тени которого находился столь долго, и сразу после того, как достиг вершины славы!»

Когда искривитель пространства перевел мощный военный корабль в режим сверхсветовой скорости, Виктор снова проклял себя, корчась в нейроэмбриональной защитной жидкости, окружавшей его в капсуле бомбардировщика.

«Соберись! Она может слышать твои мысли, но…»

Мысли Виктора сосредоточились на звездной карте, определявшей его маршрут в космосе. Он уже совершил прыжки через семь систем, и от цитадели матриарха его отделяли в буквальном смысле десятки световых лет. «Когда она близко, я могу чувствовать, что она исследует мой мозг, но здесь…»

Он сосредоточился, позволив сознанию расслабиться, а подсознанию — управлять полетом.

«Я задаюсь вопросом, ограничены ли ее силы расстоянием».

Когда искривитель отключился и квантовое сияние звездных врат 1B-VKF появилось в поле зрения, он осознал:

«Еще одна ее тайна, которую старина Фалек, возможно, унес в могилу».


— Гейбл, это я, Джонас.

По аудио послышался долгий раздраженный зевок, видео с другой стороны было блокировано.

— Чего тебе надо, Джони?

Он напрягся при звуке ее полусонного голоса.

— Тут возникли кое-какие сложности…

— Сейчас — середина ночи, а тебе здесь больше не рады, помнишь?

— Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста.

— О-о-о, капитан нуждается в моей помощи? Чего тебе нужно, Джони-бой, — еще денег? Срочно выпить? Извини, доступ к бару закрыт. Так же, как к моей постели. Всего доброго.

— Не отключайся, — взмолился он, озираясь, чтобы удостовериться, что поблизости никого нет. — У меня на борту — серьезно раненый. Я прощу тебя взглянуть на него.

— Что случилось с Винсом?

— Это — не Винс, это кое-кто, кого мы подобрали в последнем рейсе. Пожалуйста, не могла бы ты прибыть?

— Какого черта я должна эта сделать? Отправь его в медотсек, и я, возможно, соглашусь, взглянуть на него после того, как ты вернешь мне хотя бы часть денег, которые ты мне должен.

— Гейбл, это серьезно. Я не доверяю здешним медицинским дронам, и он может умереть, если не получит помощи. Ты одна можешь его спасти.

Она сделала долгий вдох…

— Если это — опять твое обычное дерьмо…

— Не дерьмо, Гейбл. Это — реальное дело. Док 7В.

Последовала пауза.

— Ладно.


При виде крушения у него внутри все несколько раз сжалось, когда он представил все возможности, которые предлагала эта ужасная сцена. Он осторожно направил 2800-тонный военный корабль ближе к разрушенной громаде крейсера. Картины, передаваемые камерами слежения выведенных наружу дронов, были слишком ирреальны, чтобы поверить.

«Кто-то уже побывал здесь!»

Он отметил неоспоримые свидетельства работы лазерного оборудования: на наиболее крупном обломке металлические части были срезаны столь ровно, чего не мог сделать ни один взрыв. Повинуясь мысленному приказу Виктора, дроны с камерами слежения проникли в обследуемую секцию. Вид прямоугольника, вырезанного в полу, потряс его душу.

«Как могла Сарум знать, что здесь случилось?»

* * *

— Ты что, потерял свои гребаные мозги? — Гейбл почти кричала. — Ты понимал, что делал, когда приволок его сюда?

Джонас сохранял спокойствие.

— Ты можешь ему помочь или нет?

Ее невысокая, миниатюрная фигура дрожала от гнева.

— За ним прибудут другие капсулиры! Ты что, не понимаешь?

— А что, если и так? — ответил он, позволив мыслям устремиться к последнему разу, когда они делили постель. — Он, возможно, стоит целое состояние, знаешь ли.

— Ты самоуверенный, тупой ублюдок! — лицо ее выражало недоверчивость, словно она не могла представить, что он способен допустить такую грубую, смертельную ошибку. — Ты абсолютно не представляешь, во что вляпался, верно?

— Не надо такого драматизма, — усмехнулся он. — Мы забрали его в пустоте, не было никаких свидетелей, и что еще важнее, никто, кроме нас, не знает, что он — здесь. Расслабься!

Она опустила взгляд на израненного капсулира, прижав руку ко лбу.

— Ты нас всех убил.

— Да ладно, — он закатил глаза. — Знаешь, подобные заявления от такой крутой девчонки меня удивляют. Я думал, что врачи предпочитают быть практичными.

Она покачала головой.

— Думаю, разговор закончен. — Она поспешно направилась к выходу. Но Джонас, когда она проходила мимо, схватил ее за руку.

— Смотри! — он держал ее крепко, не отводя взгляда. — Вот умирающий человек. Человек, который способен истечь кровью, точно так же, как ты и я. Капсулир или нет, он умрет, если ты ему не поможешь. Мне известно, что ты — способный врач, и я согласен забыть о том обстоятельстве, что несколько корпораций в Альянсе готовы выложить крупную сумму за информацию о твоем местонахождении…

Ее лицо густо покраснело.

— Пошел на хрен! Отпусти меня, ты…

Джонас был слишком силен по сравнению с ней, и только крепче сжал руку.

— Ты знаешь, Гейбл, что это сработает. Я не хотел бы использовать твое прошлое против тебя, но в данном случае это необходимо. И, если я прав, это необходимо для нас обоих. Все, чего я прошу, — чтобы ты — хоть раз в жизни — поступила правильно!

Он, наконец, отпустил ее, и она наградила его взглядом, полным ожесточенного презрения.

— Я это сделаю. Но не из-за того, что ты просил или угрожал.

— Вот как? — Джонас скрестил руки на груди.

Гейбл нажала кнопку на пульте, и нижняя панель открытого бокса поднялась на метр, вместе с лежащим на ней бесчувственным капсулиром.

Она подтолкнула носилки к шлюзу.

— Я сделаю это в надежде, что те, кто придут за ним, оценят мои попытки спасти ему жизнь, перед тем как убить меня.


«Очищение» находилось более чем в сотне километров от места крушения, будучи замаскированным и полностью невидимым для только что прибывшей эскадрильи перехватчиков кровавых рейдеров. Виктор наблюдал, как суда осматривают обломки, подобно тому, что он делал несколько минут назад, а затем исчезают в гиперпространстве. Несомненно, они пришли к тому же выводу, что и он.

На вопрос, выжил ли Фалек Грейндж, все еще нельзя ответить точно, и на его поиски направлена погоня.

— Они видели вас? — спросила Джамиль.

— Нет, ваше величество, — мысленно передал он. — Но они видели обломки.

— Фалек оставил инструкции сторонникам в Совете для своего преемника… план, который он назвал «Откровение».

— Мне это хорошо известно.

— Те из выживших, кто знал об этом плане, сейчас на пути к своему предназначению. Тот, кто забрал его, — не капсулир, и, вероятно, доставил его куда-нибудь недалеко от вас.

Было бессмысленно скрывать от нее мысли, так что он спросил явно.

— Моя королева, вы можете заглянуть в любой разум, в какой пожелаете, а Фалек был вашим защитником…

— Он больше не тот человек, кем был прежде, лорд Виктор, — резко ответила она, послав ему удар острой боли, отдавшейся во всем теле Виктора. — Теперь он чужой и мне, и себе самому.

Виктор вспомнил, что Торнссон сообщил, что клон Фалека был активирован до того, как личность полностью восстановилась.

«Итак, границы существуют, — подумал он. — Пределы, в которых она может видеть и слышать».

— Не пытайтесь проверять меня, Виктор, — рыкнула она. — Вы находитесь поблизости наших аванпостов. Кровавые рейдеры найдут его для нас, и вы должны быть готовы действовать стремительно, когда они это сделают.

Виктор был потрясен. «Она действительно божество во плоти».

— Как пожелаете, моя королева.

5

Джамиль Сарум в сопровождении двух служителей неторопливо шла по коридору, окружавшему башню собора — огромную кристаллическую структуру, из высоких окон которой открывался ошеломляющий вид на Большую Баромирскую туманность. Миллионы звезд и бесчисленные планеты соединялись в этом завихряющемся облаке за сотни световых лет отсюда, безнадежно вне досягаемости цивилизаций Нового Эдема. Человечество, заброшенное сюда после коллапса звездных врат ЕВЫ тысячелетие назад, имело в своем распоряжении чуть больше 5 000 звезд, которые могло назвать домом. При всей возрастающей мощи и технологическом мастерстве, большая часть вселенной все еще оставалась для людей недоступной тайной.

С трагическим постоянством на протяжении эпох худшим врагом человечества всегда оставалось само человечество. Бег времени и чудеса исследования космоса немногое сделали, чтобы охладить тлеющие угли в человеческой душе, всегда готовые от малейшей провокации вспыхнуть жарким, всепоглощающим пламенем. Триллионы людей называли систему Новый Эдем домом, и их многообразие требовало создания границ, что зачастую приводило к разрушительным результатам. Равновесие между четырьмя доминирующими расами было благородной концепцией, достижимой в теории, и лишь поскольку политические границы измеряются только силой воли тех, кто готов их защищать. Единственное равновесие, которое когда-либо существовало в истории Нового Эдема, достигалось в результате постоянной борьбы между двумя половинами человечества — теми, кто жаждал неограниченной власти, и теми, кто решил сопротивляться притеснению любой ценой.

Империя Амарр была старейшей и крупнейшей цивилизацией в зарегистрированной истории после коллапса ЕВЫ. Первыми заново открыв технологию деформации пространства, они расширили границы империи так далеко, как позволяла скорость их звездолетов, при завоевании порабощая жителей множества миров. Считая свои успехи бесспорным доказательство союза Бога с их народом, амарры занялись распространением своей религии с усердием, которое оказалось более мощным, чем их оружие, — если вам, разумеется, посчастливилось родиться «истинным амарром». Что касается остальной части человечества, для них появление в небесах сияющих золотом кораблей означало либо смертный приговор, либо жизнь в рабстве у амаррских хозяев.

Император амарров, который должен был являться чистокровным потомком одного из пяти древних королевских семейств, был самым могущественным правителем Нового Эдема. В новейшей истории наиболее прославленным был император Хейдеран, правление которого длилось более 500 лет. Поддерживая веками свою жизнь с помощью кибернетических имплантатов, Хейдеран дожил до времени, когда прочие народы Нового Эдема наконец догнали в своем развитии технологии Империи и начали теснить амарров от установленных ими границ. Окончательным финалом имперской экспансии стала бесславная битва при Вак’Атиоте, названная по имени системы, где силы джовиан разгромили флот Империи. После этого словно прорвались шлюзы — в Империи началось массовое восстание среди многочисленного рабского населения, что в конечном счете привело к созданию Республики Минматар.

Последовавшая вскоре смерть Хейдерана привела к вакууму власти, при котором Империя оказалась уязвимой как никогда прежде. Традиция требовала, чтобы новый император избирался судами наследников, сложным ритуалом, в котором лучшие капитаны, представлявшие каждый из пяти королевских домов, сходились друг против друга в боях — корабль против корабля. В амаррской религии приход императора к власти определялся волей Бога, и, таким образом, победа защитника означала, что право наследника, которого защитник представлял, одобрено свыше. Прочие, побежденные наследники, священным эдиктом обязывались совершить самоубийство. Это был благой удел, гарантировавший блаженство в загробной жизни, ожидавшее всех, кто умер, служа Богу.

Но эти ордалии стали бы первыми, в которых гладиаторы — и наследники, которых они представляли, — были капсулирами. Ни разу в империи ни одна мощная каста не приходила к господству столь быстро, и их потенциал грозил нарушить баланс власти в Новом Эдеме. Более чем очевидна была необходимость их участия в древних ритуалах, ни один из которых не объяснял участие бессмертных в действующей политике. Джамиль Сарум, как и другие наследники, была обученным капсулиром. И когда защитник, представляющий Дориама Кор-Азора, победил в судах наследников, определив, кто будет коронован, все прочие наследники совершили самоубийство, причем ритуал транслировался перед миллиардной аудиторией.

Их корабли саморазрушались один за другим; мрачное зрелище мертвых тел наследников, проплывающих в космосе, служило достаточным свидетельством их верности традициям. Но после взрыва боевого корабля под командой Джамиль Сарум там не было найдено трупа. Лишь разрушенная громада корабля заставила многих задаваться вопросом, стали ли они свидетелями чуда или Джамиль осквернила самый святой из ритуалов, позволив себя клонировать. С того дня миновало больше четырех лет, и с тех пор Новый Эдем сильно изменился.

— Вера открывает все тайны вселенной, — громко произнесла Джамиль. Она резко остановилась, чтобы пристально взглянуть на гигантскую туманность. Два служителя-амматара, следовавшие за ней, также остановились, склонив в знак согласия головы в капюшонах.

— Я знаю, кто ответственен за убийство моих последователей…

Служители надеялись, что она говорит не с ними.

— Когда собрался Совет, там были заговорщики, скрывшие свои истинные намерения…

Чувствуя опасность, служители осторожно отступили, не осмеливаясь поднять головы.

— Они ждали, как звери, когда лорд Фалек и его верные вернуться на свои корабли и отбудут…

Ее изящные руки сжались в крепкие кулаки, она не отрывала пристального взгляда от вида снаружи.

— Преданные собственными амаррскими священниками, завлеченные в ловушку собственными амаррскими адмиралами, подставленные собственными амаррскими учеными, убитые в стазисе клонов амаррскими же…

Она повернулась к склоненным, сжавшимся служителям.

— …ассасинами? Или мне следует сказать «предателями»?

Один из служителей задрожал.

— Возможно, среди нас есть неверный, — сказала она, медленно приближаясь к ним. — Кто мог знать все эти тайны? Так точно скоординировать действия с врагами Фалека, сговориться с нечестивыми ковенантерами и убить в открытом космосе членов Совета?

Глядя на служителей сверху вниз, она положила руку каждому на голову и медленно, почти чувственно, провела по лицам к основанию шеи.

— Кто среди смертных обладает такой властью?

Двое прилагали все усилия, чтобы не издать ни звука.

Джамиль прикрыла глаза.

— Вы так боитесь…

Внезапно она ухватила служителей за вороты и с невероятной силой и потрясающей легкостью вздернула каждого с колен, оторвав от земли. Они болтались в ее протянутых руках, неудержимо дрожа.

— Милосердия! — всхлипнул один.

— Вы боитесь меня, потому что знаете мою власть, — сказала она, не открывая глаз. — Он боится меня, потому что боится потерять власть.

Рабы были в отчаянии.

— Милосердное величество! — умоляли они, мы верны вам одной! Мы не можем предать вас!

— Ложный хранитель моей империи знает, что я жива, — прорычала она. Ее руки тоже начали дрожать — не от усталости, а от гнева. — Он знает, что я вернусь, дабы восстановить Империю во славе, ей предначертанной! Что я одна имею на это право!

— Ваше величество, пожалуйста…

— Что за зло поселилось в моем королевстве? Кто смеет лишать Империю ее судьбы?

— Пожалуйста! Нет!

Ее гневный голос слышался в каждом уголке собора.

— Карсот заслужил величайшие из страданий! Он пожалеет, что родился на свет!

И внезапно она рухнула без сознания. Служители откатились перепуганные, но не пострадавшие. Они поспешили к ней, осторожно приподняв ее голову и отводя волосы с покрытого испариной лба.

— Очнитесь, ваше величество, — произнес один, в то время как кругом эхом отдавался топот бегущих ног и крики. — Вы снова были под заклятием!

Она хватала ртом воздух, с трудом дыша. Вооруженные паладины приблизились осторожно, чтобы не оказаться ближе чем на несколько метров — урок, который они хорошо усвоили.

Джамиль Сарум подняла голову с колен служителя и моргнула. На ее лице ясно выразились абсолютное замешательство и страх.

— Как я сюда попала? — ее голос звучал как у потерявшегося ребенка. — Где лорд Фалек?

6

Регион Лоунтрек, созвездие Миннен

Система Пиак, планета III

Территория Альянса Калдари


Черная вода хлестала по стокам по обеим сторонам улицы, смывая накопленную сажу, выработанную видневшейся вдали фабрикой. Стена дождя, произведенного терраформаторами за полконтинента отсюда, могла держаться неделями. Тяжелый смог висел прямо над головами рабочих, тащившихся по грязи, по колеям ветхой транспортной системы, обратившейся в руины.

Они выходили из металлических жилых строений, которые обеспечивали кров, тепло — и мало что сверх того. Ряд за рядом эти спартанские жилища заполняли скалистую низину, имевшую десятки километров в поперечнике. В центре высился Бронестроительный комбинат корпорации «Калдари констракшнс», один из нескольких промышленных мегакомплексов, находившихся в собственности корпорации. Здесь, на этой фабрике, из композитных сплавов производили все — от микроинструментов до тяжелой металлической брони крупных боевых кораблей, зачастую — в рискованных условиях для рабочих, трудившихся на здешнем оборудовании.

В ясный день видно было, что космический лифт корпорации возвышается над горным хребтом, окружавшим низину. Гигантские грузовые контейнеры скользили между облаками, поддерживаемые углеродными трубопроводами, уходившими прямо в космос, заканчиваясь на орбитальной верфи, где звездолеты сгружали сырую руду, добытую на астероидах, и брали готовые изделия. Всего было десять трубопроводов, и они перемещали грузы по небу целый день и каждый день, методически, по графику корпорации, стремящейся выполнить план выпуска продукции.

Напротив лифтов, на дальней стороне низины, жили те, кто управлял этим гигантским механизмом. Роскошные куполообразные строения, заполненные экзотическими растениями и снабженные всеми мыслимыми устройствами, связанными с комфортом и удовольствием, резко контрастировали с грязными лачугами далеко внизу. Это место избрали своей резиденцией должностные лица корпорации, менеджеры и диспетчеры механической симфонии, исполняемой в низине. Они добирались на работу в ховер-карах, их обувь никогда не соприкасалась с грязной землей во время пути до Бронестроительного Комбината. Бросив беглый взгляд на утомленных тружеников, они спешили мимо толпы, тащившейся на тяжелую повседневную работу, исполняемую за жалкую плату.

Улицы заполнялись быстро, так как утренняя смена смешивалась с теми, кто возвращался со смены ночной. Большинство мужчин и женщин шли, понурившись от холода, дождя и ноющей боли в костях. Но сегодня в толпе можно было заметить и других. Некоторые рабочие шагали выпрямившись, с невозмутимым выражением лиц, как будто знали, что этот день будет отличаться от всех прочих.

Среди них был человек, который сильно хромал. Его имя было Тибус Хет.

Ховер скользил между скалами и ущельями с легким изяществом, затем сделал вираж над низиной и выровнялся над холмистой поверхностью.

«Какой мрачный день», — думал Алтаг, останавливая машину. Дождь усилился, оставляя темные полосы воды на ветровом стекле. Сенсоры датчиков указывали на западный край «Отмелей». Так прозвали большой жилой комплекс, который Бронестроительный Комбинат предназначил для рабочих. Длинные улицы вели оттуда к западным воротам, приблизительно на пять километров вперед. Ховер завис примерно в метре над землей и двинулся вперед, медленно — из-за ухудшения видимости.

Алтаг мог видеть рабочих, возвращавшихся в свои лачуги — некоторые из них были прямо у заброшенной железнодорожной станции. «Бедные ублюдки, — думал он. — Это — позор, что нам пришлось сократить финансирование транспорта, но активы не так велики, как должны быть». Когда ховер приблизился к воротам, смог рассеялся достаточно, чтобы стали видны две сторожевые башни, глядящие на запад. «Они попадут под следующее сокращение, — продолжал размышлять он, отвлеченный явной хромотой одного из рабочих, обогнавших ховер. — Нет необходимости платить охранникам, которые сидят там целый день и ничего не делают, когда…»

Громкий глухой стук заставил его вздрогнуть, когда ветровое стекло внезапно заслонил упавший на него рабочий. В панике Алтаг нажал на тормоза, заставив ховер резко остановиться. Жертва отлетела, дважды перевернувшись в грязи, прежде чем замереть. Потрясенный Алтаг инстинктивно бросил взгляд на башни. Обе снова затянуло смогом. Выругавшись про себя, он отпер двери, чтобы выйти наружу. Но стоило им открыться, он почувствовал крепкую хватку и его снова втолкнули в машину. Двери захлопнулись.

— Доброе утро, — произнес голос, вновь заставивший его вздрогнуть. Рядом с ним сидел человек. — Алтаг Бораскус, верно?

— Что, черт возьми, вы делаете в моем…

Человек что-то ткнул ему в бок, и волна парализующей боли разлилась по всему телу. Потом прекратилась, когда рука отодвинулась.

— Я не люблю повторять дважды, — вежливо сказал нападавший. — Вы — Алтаг?..

— Да! Чего вы хотите?

— Проехать на работу, — ответил человек. На вид ему было лет сорок пять, у него были белые волосы и резкие черты лица. Щеки его были отмечены шрамами, взгляд властен. — Подъезжайте к контрольно-пропускному пункту, позвольте службе безопасности сделать сканирование сетчатки и скажите им, что я — ваш гость.

Алтаг заметил, что руки у него были крупные и сильные, как у сталевара. Одна из них сжимала пистолет.

— Кто вы?

— Мое имя — Тибус Хет. — Человек улыбнулся. Служащий этой корпорации и ваш собрат-калдари. — Он наклонился к Алтагу, улыбка исчезла. — Вы — мне не враг, приятель. Если будете сотрудничать, вас вознаградят.

От того, как он произнес это «приятель», по спине Алтага пробежали холодные мурашки. Он глянул на дорогу впереди. «Жертвы», которую он сбил, нигде не было видно. Затем что-то снова уткнулось ему в бок, вызвав новый болевой удар.

— Едем, — приказал Тибус. — Нам нужно многое сделать.

Охранники в сторожевых башнях, также нанятые корпорацией, так и не заметили «несчастного случая» с ховером Алтага Бораскуса и фабричным рабочим, который преднамеренно на него бросился, как не заметили остановивших его людей и проскользнувшего на пассажирское место седого калеку. Фактически используемые корпорацией приборы ночного видения были бесполезны при ненастной погоде и смоге, так как фонды для замены батарей были давно исчерпаны.

Но причина была не в неисправности оборудования. На западных и северных воротах всех дежурных охранников в сторожевых башнях разоружили, заковали в наручники и завязали им рты задолго до того, как машина Алтага достигла контрольно-пропускного пункта. Те, кто осуществили нападение — также служащие корпорации и этнические граждане Альянса, — проявляли осторожность, чтобы никого не убить или не причинить своим жертвам непоправимый физический вред. Они смело занимали места охранников, некоторые даже использовали их радиопередатчики, чтобы невинными замечаниями о погоде создать впечатление нормальности происходящего, в то время как маленькие группы мужчин и женщин целеустремленно прокладывали путь через безразличную толпу, перемещаясь с той скоростью, с какой они могли добраться до фабрики, не привлекая к себе внимания.

— Доброе утро, мистер Бораскус, — сказал охранник прежде, чем дверь открылась полностью. — Кто ваш гость?

Алтаг медленно прошел от лифта. Тибус двигался позади него. Они остановились на узком мостике, откуда открывался вид на сборочный цех — обширную внутреннюю структуру, где литые сплавы превращались в готовые формы для поточной линии. Сегодня линия выпускала секционные пластины брони для боевых фрегатов класса «Ястреб»; операторы, использующие роботоподобные МТАКи (механизированные телесно-активируемые корпусы), снимали охлаждающиеся пластины со сборочной линии, и перемещали их тремя ярусами выше, на стойках для транспортировки на космические лифты.

Алтаг ответил без тени эмоций:

— Господин Хет выразил интерес к фабричному менеджменту. — Он говорил насколько мог непринужденно. — Мы собираемся побеседовать в моем офисе о его различных… нюансах.

Охранник с подозрением глянул на Тибуса, тот в ответ подмигнул.

— Фортуна добра ко мне, солдат, — сказал Тибус. — Сегодня — мой счастливый день.

— В чем заключается ваша здешняя работа?

Тибус хмыкнул.

— Обычно я горбачусь на одном из этих МТАКов внизу. Всегда задавался вопросом, как это выглядит сверху.

— Хорошо, — сказал охранник и отошел в сторону, освобождая место, чтобы они могли пройти. — Доброго дня, сэр.

Алтаг не ответил, внутри кипя от ярости из-за того, что этот тип не понял, что Алтага взяли в заложники. Про себя он отметил — запомнить имя охранника, чтобы подать рапорт о его увольнении, когда все закончится.

Затем он сжался, когда дверь позади закрылась.

— Садитесь за свой терминал, — приказал Тибус.

Алтаг почувствовал, как болевое устройство прикоснулось к его спине, и сделал как велено.

— А теперь подайте в северное и западное крыло сигнал тревоги заражения.

Алтаг непреднамеренно дернулся.

— Вы не можете говорить серьезно…

Жгучий удар боли заставил его взвыть. Тибус начал маниакально хохотать, хлопая Алтага по спине и указывая на что-то на экране. В офис заглянул охранник.

— Смейтесь, — приказал Тибус.

Новый мгновенный болевой удар вызвал вопль, который Алтаг превратил в хриплый фальшивый смех. Охранник бросил на них шутливый взгляд.

— Хорошо. — Тибус продолжал прижимать болевое устройство к позвоночнику Алтага. — Не отрывайте глаз от экрана. Работайте, приятель. Все скоро будет кончено.

Алтаг готов был расплакаться. «Почему это происходит со мной? Кто этот психопат, и почему охранники не застрелили его?»

— Поверните голову и смотрите на меня, — велел Тибус. — Непринужденно. Постарайтесь выглядеть расслабленным.

Алтаг, дрожа, повернулся и взглянул в темные глаза своего похитителя.

— Я дал вам обещание. — Тибус казался задумчивым, когда говорил, двигая свободной рукой, как будто пытаясь что-то объяснить. — Сделайте то, что я сказал, и получите награду. Но если вы хоть немного меня задержите…

Он прижал оружие в другой руке, скрытой за терминалом, к промежности Алтага. И улыбнулся, словно приветствуя старого друга.

— Пошлите гребаный сигнал тревоги в северное и западное крыло, мистер Бораскус.

«Не могу поверить, что я делаю это», — думал Алтаг, снова обернувшись к экрану и набирая коды слабыми, дрожащими, наманикюренными пальцами.


Фабрика Бронестроительного Комбината в поперечнике занимала около восьми километров, от западных ворот до противоположных восточных. Десятитерраватный реактор располагался между ними, обеспечивая энергией все окружающие устройства, включая космические лифты и жилые комплексы, окружавшие низину. За исключением орбитальной бомбардировки, авария на нем была самой страшной ситуацией, которую можно было представить, подвергая опасности всех и каждого в радиусе шестидесяти километров.

Когда в здании проревел сигнал тревоги, рабочие и управляющий персонал тут же бросили все, чем были заняты, и толпами устремились к выходам. Флаеры и бегущие люди устремились прочь от фабрики, в то время как захлопнулись массивные свинцовые ворота, отрезав северную и западную секции от основной части фабрики. Через несколько минут никто не смог бы войти на фабрику через эти ворота, и все, кто был внутри, оказались бы пойманными в ловушку, где должны были бы оставаться до того, как положение перестанет быть критическим или они станут жертвами ядерной катастрофы.

В то время как многие охранники бросили свои посты и сбежали с остальной частью толпы, некоторые предпочли задержаться, чтобы гарантировать благополучную эвакуацию тем, кто работал поблизости от них. Одним из них был охранник возле офиса Алтага Бораскуса. Он ворвался внутрь, чтобы препроводить тех, кто находился в кабинете наружу. Но остановился как вкопанный, не ожидая увидеть Алтага, прикованного наручниками к поручню стены. И уж конечно, он не ожидал мощного удара по затылку, который нанес ему Тибус Хет.

Потеряв сознание, охранник рухнул на пол, и Тибус с удивительной легкостью и проворством за несколько мгновений связал его. Раскатистый грохот ружейного огня и взрывы выбили стекла в офисе, и Алтаг закричал, когда вспышка плазменной винтовки озарила комнату жутким зеленым светом. Еще один охранник открыл огонь, оставаясь невидимым для тех, кто атаковал снизу, и оставаясь недостижим для людей в офисе, пока не постарался приблизиться, чтоб лучше прицелиться.

В тот момент, когда ствол его ружья пробил офисную дверь, Тибус перехватил его руку и вертикально вывернул. Уязвимый на долю секунды, Тибус ударил его локтем под ребра, а затем, очень быстро, — кулаком в лицо, сломав переносицу. Ошеломленный охранник отлетел назад и, утратив равновесие, завис над перилами. В мгновение ока Тибус, протянув руки, бросился вперед. Он ухватил охранника за пояс и вцепился в него. Резкое смещение веса тянуло Тибуса вперед по полу, к краю этажа, и с болезненным криком он выбросил вперед здоровую ногу, ища опоры.

Его нога уперлась в перила, но соскальзывала, охранник, свисающий вверх тормашками, дергался в его захвате. Оба кричали; один от явного ужаса — вися над пропастью в три этажа высотой, другой — от физической боли в руках, выдерживающих полный вес человеческого тела. Алтаг, пораженный этим подвигом атлетического героизма, услышал быстрые шаги по этажу. Появилась группа рабочих. Они схватили дергающиеся ноги охранника, втянули его вверх, навстречу безопасности, — и немедленно связали.

Тибус отвел руки рабочих, предлагавших помочь ему выпрямиться.

— Сколько у нас под контролем? — спросил он.

— Половина, — сказал один из крепких мужчин. — Северная и западная секции блокированы, и команды сгоняют отставших.

— Заложники?

— Хороший набор, много различных профессий. Полно менеджеров, — он усмехнулся. — Можем отключить что пожелаем.

— Жертвы?

— Кое у кого сломаны кости, но убитых нет.

— Хорошо сделано, — отозвался Тибус. Он заковылял к человеку, жизнь которого только что спас. — Хочешь мне что-нибудь сказать?

Нос охранника был сломан, кровь лилась из обеих ноздрей, он безучастно смотрел перед собой.

— Отведите его умыться, — велел Тибус, хлопнув его по плечу. — Потом он меня еще поблагодарит.

Когда рабочие потащили охранника прочь, Тибус вернулся к Алтагу.

— Мистер Бораскус, вы когда-нибудь смотрите новости? — спросил он, приближаясь и сильно хромая при этом.

— Да, — осторожно ответил Алтаг.

— Отлично, потому что мы собираемся создать собственные, — заявил Тибус, снимая с Алтага наручники. — Космические лифты. Отключите их. Немедленно.

7

Скованный военными традициями, Альянс Калдари — истинная крепость корпоративного господства, приверженная культуре, управляемой согласно законам соревнования. С раннего детства граждан Альянса учат схватывать суть конфликта, спартанской философии, которую они считают ответственной за выживание своей расы в эру, последовавшую за коллапсом ЕВЫ. Опираясь на естественный отбор, их поведение вдохновляется силой духа предков, которые населяли самые суровые миры Нового Эдема.

Соревновательный дух в конечном итоге породил мощные корпорации, которые управляли механизмом могущественной капиталистической экономики. Власть в Альянсе Калдари была объединена в руках восьми мегакорпораций, контролировавших каждый аспект жизни государства: от жилищного строительства, здравоохранения и занятости до учреждения независимой полиции и финансирования соединений национальных вооруженных сил, способных к мобилизации в любой момент. Корпорации стали самой сутью Альянса Калдари. Каждый калдари — мужчина, женщина или ребенок, имеющий право на гражданство, — по определению, непосредственно присоединялся к корпорации, получая работу, соответствующую его или ее естественным способностям. Те, кто были не в состоянии соответствовать отведенной им роли, были подвергнуты остракизму и становились изгоями, отброшенными в самые низы общества, имевшего мало сочувствия или терпимости к неудачникам.

Но успехи первоначального периода начали изменяться, как только границы Нового Эдема открылись для встреч с другими цивилизациями, также уже пережившими Темные Века. Ни одна из них не была столь влиятельна и проклинаема, как Федерация Галленте. Первоначально это был долгожданный союзник Альянса Калдари. Две цивилизации объединились и сотрудничали в области развития исследований космических технологий, таким образом создавая взаимные возможности для глубокой экспансии в неисследованные регионы Нового Эдема. Но галленте были страстными либералами и нетерпеливыми коммерсантами; с другой стороны, Альянс Калдари не желал создавать возможности для любой другой расы, кроме собственной. Прежняя настойчивость в доступе на рынки, столетиями культивируемая мегакорпорациями, при столкновении с новой ситуацией быстро обратила соревновательный дух калдари в ультранационализм.

Местом рождения цивилизации калдари была планета Калдари Прайм, которую безжалостная судьба поместила в родной для галленте звездной системе Люминэр. Поскольку влияние либеральных воззрений продолжало соперничать с милитаристской культурой калдари, терпение тамошних националистов испарялось, в конечном счете приводя к террористическим актам со стороны радикалов. Высшей точкой, приведшей к открытому конфликту, был взрыв защитного купола подводного города галленте Нувель Рувенора — варварский акт, унесший жизни более полумиллиона человек.

В последующей войне калдари уступили Калдари Прайм более могущественным галленте, которые могли бы одержать решающую победу, если бы не появилась новая технология — капсулиры, из-за которых конфликт вылился в годы безвыходного противостояния. И хотя экономики обеих наций постоянно подпитывались из мощного ресурса военной машины, экономическая экспансия калдари была недолгой. Частично это было вызвано решением мегакорпораций сохранить контроль над внешними рынками и не допустить влияния других трех главных цивилизаций. Сохранение мира в обществе, где корпорации ответственны за благосостояние его граждан, одновременно ограничивая их потребительские возможности в пределах управляемых ими рынков, это, как оказалось в данном случае, — близорукая стратегия. Разрыв между обладающими благосостоянием и теми, кто был его лишен, все увеличивался, становясь непреодолимым, и, наконец, грянул взрыв.

«Калдари констракшнс», в то время не имевшая статуса мегакорпорации, тем не менее оставалась винтиком в большой экономической машине Альянса Калдари, бенефициаром контрактов в области металлургии и производственных компонентов, предоставленных как корпорациями, так и независимыми богатыми заказчиками. Существовали конкурирующие корпорации, предоставлявшие те же услуги, как внутри, так и вне Альянса, но «Констракшнс» была «этнически оправданным выбором», в дополнение к самым большим взяткам и самым декадентским «приправам», способным подсластить сделку, предложенным за закрытыми дверьми залов заседаний, эксклюзивных клубов и частных имений.

Высоко над планетой Пиак III, где Тибус Хет и его отряды мятежных братьев и сестер подавляли последние очаги сопротивления корпоративной службы безопасности, грузовой корабль, принадлежащий корпорации «Каалакиота» — самой большой и самой могущественной из всех мегакорпораций, — приближался к доку космического лифта, в точном соответствии с графиком напряженных космических перевозок. У него была стандартная миссия: сгрузить тысячи тонн сырья и забрать определенный груз различной брони для звездолетов для транспортировки на верфи «Каалакиоты».

Капитан грузовика, озабоченный сложной задачей — состыковать с доком звездолет более 800 метров длины, не удосужился заметить, что контейнеры на тросах лифта не двигались.


Их стоны и мурлыканье были профессионально рассчитаны, чтобы совпасть с яростными толчками его бедер, доводя его эротические переживания до той высоты сексуальных услуг, которые они обязаны были предоставить. «Девочки-спутницы», прозванные так по имени делового предприятия с тем же самым названием, были лучшими исполнителями эскорт-услуг, которых можно купить за деньги, и наиболее популярны из «родственных предприятий» среди управленцев калдари. Эти три чувственных экземпляра по этнической принадлежности были галленте, личный — хотя и непатриотичный — выбор главного администратора «Калдари констракшнс» Торкебэры Шутсу, который всегда желал окружать себя символами абсолютного богатства и влияния, независимо от обстоятельств.

Сегодняшним обстоятельством была эффектная, хотя и почти самоубийственная попытка удовлетворить трех девочек из «Спутниц» одновременно, подвиг, который уже оказался неудачным дважды, и был сейчас близок к третьему разочарованию, когда сигнал интеркома в личном номере прервал занятие.

— Сэр, подключитесь к линии, — произнес голос тоном, предполагавшим знакомство с криками в номере. — Это срочно.

Но безотлагательность растаяла в пылу момента, поскольку ободрительное крещендо стонов дам из «Спутниц» намекало, что успешный исход подвига господина Шутсу неизбежен.

— Космические лифты отключены, — продолжал голос. — И мы утратили контроль над большей частью Бронестроительного Комбината.

Толчки прекратились, багровое лицо Шутсу стало смертельно бледным.

— О, — разочаровано сказала одна из женщин, заметив, что нечто твердое выскользнуло из нее. — Что случилось?


— Управление верфи, это — грузовик «Каалакиоты» «Улисс», — сказал капитан раздраженно. — Я здесь почти десять минут. Какие проблемы?

— Мы приносим извинения за задержку, — объявил голос с искусственно примирительными нотами. — Мы испытываем технические затруднения и просим вас проявить терпение, пока мы работаем над тем, чтобы устранить трудности.

Выругавшись, капитан взглянул сквозь окно мостика на верфь, освещенную на фоне мрачной атмосферы Пиак III. Гигантские грузовые подъемники были неподвижны, не было видно МТАКов на трапах, оба признака свидетельствовали о том, что на фабрике дела отнюдь не в порядке.

Тишину нарушил голос капитана другого грузовика.

— Капитан «Каал», это — грузовой корабль «Капутон», корпорация «Лай Дай», нахожусь напротив вас, на площадке 2-браво. У вас есть представление о том, что происходит?

— Нет, — ответил капитан «Улисса». — И сидя здесь, я теряю круглую сумму за фрахт, который должен был здесь забрать.

— Тогда вы влипли так же, как и я, ответил интерком. — Я слышал только, что проблемы связаны с тем, что происходит на земле… кое-что о фабричном бунте. Я надеялся, что вы знаете что-то еще…

— Бунт? Вы что, издеваетесь?

— Нет. Включая вас и меня, здесь торчат корабли четырех мегакорпораций и ждут проплаченного груза, который никто не собирается загружать. Знаете что? Пошло оно на хрен, я отбываю. Хватит с меня этих идиотов из «Констракшнс».

— Вас понял, — ответил капитан «Улисса». — Я собираюсь связаться со своим диспетчером…


Регион Лоунтрек, созвездие Миннен

Система Пиак, планета III, луна 5

Штаб-квартира «Калдари констракшнс»


— Итак, — начал Шутсу, — объясните мне — тщательно, — что происходит на Бронестроительном Комбинате?

Дизайн конференц-зала все еще был выдержан в стиле минимализма калдари и сочетал драгоценные металлы с чувствительными нанотехнологическими сплавами, которые реагировали на изменения температуры. Эта особенность, первоначально задуманная художниками, была развернута заказчиками, которые желали таким образом знать эмоциональное состояние своих служащих. Сидящие вокруг стола с платиновой столешницей представляли верхушку корпорации — топ-менеджеры, управленцы высшего звена. Их отражения имели красноватый оттенок, как будто жар от каждой пары рук, опиравшихся на полированную столешницу, обращался в рябь, бежавшую по поверхности стола, как волны по водоему.

— Северные и западные секции комплекса были захвачены скоординированными отрядами служащих низшего звена, — сказал Ханнекен Шонен, директор производства. — Затем менеджер западного сборочного цеха дал ложную тревогу ядерного заражения, заставив ворота этих секций автоматически закрыться и запечатать нападавших изнутри. Тот же самый менеджер впоследствии использовал свой код, чтобы отключить космические лифты, и в течение нескольких минут поточные линии также были остановлены.

— Это обойдется нам в миллиарды, — пробормотал Тамо Хеиналиала, глава финансовой службы. — Но даже если забыть о затратах, это ничто по сравнению с пиар-кошмаром, который нас ждет с клиентами…

— Замолчите! — рыкнул Шутсу. Коллективный пульс на столешнице отражался красным, и самым ярким он был под руками Тамо. — Расскажите мне об этом менеджере, Ханнекен.

Директор производства прочистил горло.

— Его зовут Алтаг Бораскус, высококвалифицированный специалист с двумя степенями — по информатике и оптимизации производства. Он был на пути…

— Действительно ли он замешан в этом… волнении? — спросил Шутсу.

— Мы не знаем, — ответил Ханнекен. — Мы не знаем ничего, за исключением того, что сигнал, подтвердивший подлинность тревоги, был послан с его идентификационного номера.

— И мы не можем отвергнуть этого, потому что…

— Башни связи находятся в северном крыле, а оно теперь захвачено.

Шутсу выпрямился и заложил руки за спину.

— Выдвинули ли эти… саботажники… какие либо требования?

— Нет, насколько нам известно, — ответила Нилен Колина, глава службы связи. — Без коммуникационных башен мы не знаем, сколько там осталось людей из нашей охраны, и сумели ли они обеспечить безопасность других корпусов.

Стол единообразно отсвечивал оранжевым, поскольку Шутсу теперь уделял внимание всем управленцам.

— Тамо, сколько поставок товара намечено прямо сейчас?

— Четыре, — нервно ответил тот. — Все получатели — от мегакорпораций.

Шутсу вздернул подбородок, стиснул зубы.

— Кто?

— «Лай Дай», «Вьюркоми», «Хьясода» и…

Бодрый жизнерадостный женский голос прервал Тамо:

— Сэр, госпожа Оиритсуу из «Каалакиоты» запрашивает о немедленной беседе. Я могу ее переключить?

Шутсу взглянул на Тамо, который явно испытывал неловкость. Быстрый, почти незаметный кивок подтвердил идентичность четвертой мегакорпорации.

— Мы принимает запрос.

Рядом с Шутсу во весь рост материализовалась Хаатакан Оиритсуу, генеральный исполнительный администратор крупнейшей и самой могущественной мегакорпорации калдари. Высокая, стройная, белокожая женщина с высокими скулами и светло-каштановыми волосами до плеч, она носила формальный бизнес-костюм, который сверху донизу словно был сделан из цельного куска. Ее осанка была безупречна, и она больше походила на армейского офицера, чем на делового управленца.

— Доброе утро, господин Шутсу, — сказала она. — Я обычно не вмешиваюсь в подобные ситуации, но здесь исключительные обстоятельства.

Шутсу повернулся к голограмме, склонился в традиционном поклоне.

— Встреча с вами — честь для нас. Чем можем быть полезны?

— На самом деле, сэр, я обратилась, чтобы спросить, чем мы можем быть полезны вам. Фактически я предлагаю помощь в восстановлении заказанных «Каалакиотой» товаров стоимостью примерно шесть миллиардов кредитов, отгрузка которых в настоящее время приостановлена на космических лифтах вашего Бронестроительного Комбината.

— Задержка отгрузки — прискорбный факт, но уверяю вас, мы держим ситуацию под контролем, — ответил Шутсу, несколько напрягшись. Его внимание отвлек внезапный сигнал наладонника. — Хотя ваше предложение исключительно благородно, я не считаю, что в нем есть необходимость.

— Я далека от того, чтоб не соглашаться с вашими деловыми партнерами, — сказала она, выражение ее лица было теперь смертельно серьезным. — Но я не сказала бы, что потерять три фабрики значит управлять ситуацией.

Стол переговоров являл собой полный набор пульсирующих оттенков красного.

— Извините, госпожа Оиритсуу, но мы просто потеряли контакт с одной фабрикой.

— Вы когда-либо смотрите новости, господин Шутсу? — Ее глаза сузились, и было очевидно, что она готова потерять терпение.

Чувствуя воцарившийся в комнате страх, он взглянул на членов правления. Все они были столь же бледны, как Тамо.

Шутсу издал нервный смешок, отойдя к столу.

— Новости, конечно. Пожалуйста, позвольте мне отвлечься на минуту, чтобы ознакомиться с ними.

Нилен подвинула к нему наладонник, вызвав на столе багряную волну. Шутсу начал читать:

Кому: Нилен Колина

От: Тобас Маршин

Дата: 108.03.31 07:40 Пиак Местное

Нилен, это только что пришло по новостной ленте

Срочно. От службы безопасности КК

108.03.31 07:39 ПИАК МЕСТНОЕ

***СРОЧНЫЕ НОВОСТИ***

СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО ТРИ ФАБРИКИ «КАЛДАРИ КОНСТРАКШНС» В СИСТЕМАХ ПИАК, АЙКАНТО И ЛИТТУРА ЗАХВАЧЕНЫ ВОССТАВШИМИ РАБОЧИМИ. СООБЩЕНИЯ О ПРИОСТАНОВКЕ ПРОИЗВОДСТВА И ОТГРУЗКЕ ПРОДУКЦИИ ПОДТВЕРЖДЕНО МЕСТНЫМИ КОРРЕСПОНДЕНТАМИ. МЫ ПРИСТАЛЬНО СЛЕДИМ ЗА РАЗВИТИЕМ СОБЫТИЙ И ПРОДОЛЖИМ ИХ ОСВЕЩЕНИЕ, КОГДА ЭТО СТАНЕТ ВОЗМОЖНЫМ

Это подтверждено… все заводы офлайн, и мы не можем ни с кем связаться. Что, черт возьми, происходит?

Тобас Маршин, директор службы безопасности «Калдари констракшнс».

— События не всегда происходят так, как вы думаете, господин Шутсу, — сказала она, скрестив руки и изучая его как лабораторный экземпляр. — Теперь вы готовы обсуждать использование силы, чтобы восстановить контроль над своими фабриками, верно?

Шутсу был повержен в прах, так же как и все управленцы в конференц-зале, которые находились в полном шоке. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, она сделала упреждающий жест.

— Отряд полиции национальной гвардии на пути к Пиак III, где высадит челноки с механизированной пехотой, чтобы помочь в возвращении наших грузов. В обмен на мое слово, что мы приложим все усилия, дабы минимизировать жертвы среди ваших служащих, вы предоставите национальной гвардии полный контроль над операцией на Бронестроительном Комбинате. Мы заключили сделку?

Шутсу кивнул в изумленном согласии.

— Как только я получу свои товары назад, мы договоримся об условиях помощи в восстановлении порядка на других ваших предприятиях. Мои требования последующей компенсации сейчас поступят.

Тамо внезапно захрипел, его глаза вылезли из орбит при виде цифр, высветившихся на его наладоннике.

— Восемь миллиардов! Это превышает стоимость самих товаров!

— Мистер Хеиналиала, мои клиенты — капсулиры, — произнесла голограмма, поворачиваясь к взъерошенному главе финансовой службы «Калдари констракшнс». — Они отнюдь не так терпеливы, как я.

8

Для тех, кто действует в порыве страсти, или вызова, или под напором обстоятельств, обязательно наступает момент, когда с жестокой ясностью приходит осознание последствий сделанного. Все, кто бежал с Бронестроительного Комбината, начали понимать, что массовая паника из-за сигнала тревоги ядерного заражения была вызвана обманом, призванным отвлечь их внимание от более важных событий, происходивших на фабрике. Никто из работников не спал; тысячи людей вышли на улицы, не обращая внимания на ухудшение погоды, унося с собой то немногое, что могли пронести через блокпосты. Охваченные гневом, ведомые любопытством, они игнорировали планы эвакуации и следовали за вооруженным конвоем, преграждавшим пути к северным и западным воротам.

Как усиливался дождь, так усиливалась ярость рабочих, требующих объяснения того, что случилось. Многие боялись потерять заработную плату за целый рабочий день. Другие отметили, что космические лифты стоят, задыхаясь под весом гигантских грузовых контейнеров, повисших в воздухе среди облаков смога. Когда среди населения стали распространяться слухи о восстании, боевой дух охранников начал слабеть, поскольку они оказались лицом к лицу с воинственно настроенными рабочими.

Во всех различных версиях событий, повторявшихся среди продрогшей толпы, общим было лишь одно имя: Тибус Хет.

— Я не могу в это поверить, — сказал Хейдан, тряхнув головой. Плазменная винтовка в его руках, мгновением ранее вырванная у охранника, теперь без сознания лежавшего на полу сборочного цеха, вздрагивала от адреналиновой реакции. — Не могу поверить, что мы действительно сделали это!

— Ты так ударил его прикладом, словно он галленте, — пробормотал Янус, осторожно снимая с охранника шлем и тщательно осматривая рану на его черепе. — Ему нужна медицинская помощь, немедленно!

Хейдан скривился, снимая с плеча охранника коммлинк и включая его. Ряды за рядами грузовых МТАКов ночной смены возвышались над ними, подобно гигантским статуям.

— Команда Альфа, Гром-пять. Юго-восточный ангар МТАКов. Травма черепа, требуется помощь.

— Гром-пять, принято. Оставайтесь на месте, санитары в пути.

— Команду понял, остаемся.

Хейдан уставился на раненого охранника, внезапно ошеломленный печалью.

— Почему он просто не сдался, когда я ему приказал?

Янус опустился на колени рядом с головой охранника, осторожно проверяя его дыхание и считая пульс.

— Он сделал то, для чего был предназначен. Кроме того, — его лицо осветила доверительная усмешка, — какой уважающий себя калдари сдастся без борьбы?

— Именно поэтому мне так плохо. — Хейдан также опустился на колени. — Он ведь тоже один из нас, только… не знал, что мы стараемся ему помочь.

— Узнает, когда очнется. — Янус оглядывал ангар в поисках санитарной команды. — Небольшая боль иногда полезна.

— Если очнется, — пробормотал Хейдан, на лице его выразилась паника. — Блин, что мы вообще здесь делаем? Ты хоть понимаешь, что мы только что сделали?

— Спокойно, Хейд, полегче…

— Оглянись вокруг! Ты видишь эти огни? Слышишь сирены? Мы теперь враги Альянса, и нас отправят в ад, чтоб поплатиться за это!

— Адом был каждый день рабского труда на Альянс, равнодушный к нашему существованию, — прервал его знакомый низкий голос. Он прозвучал из коммлинка охранника, который, к ужасу обоих, оставался включен. — Имей мужество, парень. Ты не одинок.

Дверь ангара открылась, появились санитары. Они сразу бросились к раненому, толкая перед собой воздушную платформу.

Голос Тибуса Хета из коммлинка продолжал звучать.

— Проводите ваших братьев до медчасти, потом обращайтесь непосредственно ко мне за новым заданием.

— Да, сэр, — дрожа, ответил Хейдан.

Охранники Комбината, размещенные за ворогами, действовали так, словно не могли поверить тому, что слышат, требуя подтверждений и бросая друг на друга подозрительные взгляды. Затем командир выкрикнул приказ, и охранники неохотно вскинули ружья и дали залп поверх голов толпы, сея панику. Потом открылись башни орудий тяжелого калибра на бронетранспортерах, и окрестность озарилась ослепительными плазменными вспышками. Охранники следовали за бегущими рабочими, занимая участок земли, где те прежде стояли. Быстро передвигаясь, они установили электрические барьеры на расстоянии 200 метров от ворот, создав заряженный периметр, способный сразить мощным ударом тока любого, попытавшегося проникнуть за заграждение.

В то время как одни рабочие обезумели до того, что готовы были растоптать друг друга, другие искали что-нибудь, чем могли бы швырнуть в охранников. Приказы по радио разойтись по домам только еще больше разъяряли толпу.

Но ярость спала, сменившись озадаченностью и любопытством, когда яркие огни прорезали завесу смога и рев двигателей заполнил низину. С неба спускался корабль национальной гвардии, приземляясь между периметром и укрепленными западными воротами.

Любопытство уступило место страху, когда корабль выкинул стропы. По ним промаршировали два боевых МТАКа, за ними следовали тяжеловооруженные пехотинцы.


— Национальная гвардия! — усмехнулся Тибус. — Я оскорблен — они не послали флот.

Смех прозвучал в офисе Алтага, где теперь располагался личный командный пункт Хета. Рабочие прибывали по двое, отдавали краткие рапорты и стремительно уходили, возвращаясь, чтобы настроить оборудование, и затем отбывали снова, чтобы выполнять другие задания. Это происходило в головокружительном темпе, каждый человек действовал с методической эффективностью, как будто все события планировались годами.

— Сэр, мы попали в новостную сеть! — сказала одна из женщин в офисе, указывая на экран. — Восстание охватило и другие фабрики!

Сообщение было встречено хором радостных воплей. Для Алтага это было уже чересчур.

— Вы безмозглые дураки! Хотите, чтоб нас всех убили!

Если бы не слабый шум оборудования, в комнате бы воцарилась полная тишина. Алтаг, однако, не закончил:

— Вы все собираетесь сгореть. Понимаете меня? Вы понятия не имеете, против чего пошли!

Дергаясь в захватах, удерживающих его руки за спинкой кресла, он продолжал вызывающе вещать, словно неуязвимый для окружающей его враждебности.

— Тибус, ты думаешь, что выйдешь отсюда живым? Ты и твои… твои… шестерки, кто бы ни были эти головорезы… Ты действительно думаешь, что отделаешься тюрьмой, ты, гребаный идиот? Как бы не так! Они, мать вашу, убьют каждого из вас!

Несколько рабочих вскочили с мест и двинулись к Алтагу со сжатыми кулаками.

— Остановитесь, — приказал им Тибус, глянув на Алтага. Рабочие поколебались, затем двинулись к выходу. — Ждите вызов от «Каалакиоты», чтобы начать переговоры, продолжал он, ковыляя к столу. — Я буду контролировать ситуацию отсюда.

И дверь закрылась, оставив двух мужчин наедине.

— Ну и что ты собираешься сделать — избить меня? — с вызовом бросил Алтаг. — Я тебя не боюсь.

— Я собираюсь спросить у тебя совета, — сказал Тибус без следа гнева. — Что бы ты сделал на моем месте?

Алтаг не был готов к этому вопросу.

— Я бы… сдался и покончил со всем этим, конечно!

Тибус повернулся к нему.

— Хм… но ты только что сказал, что они в любом случае убьют меня. Верно?

— Ты просто понесешь справедливое наказание за свои преступления против корпорации и Альянса Калдари!

— Я приложил много усилий, чтоб никому не причинить вреда, Алтаг, — он склонился к собеседнику. — И в этом отношении никогда не уклонялся от своих обязательств.

— Обязательств? — недоверчиво переспросил Алтаг. — Ты заставил корпорацию потерять миллионы, если не больше, из-за простоя производства, ты эгоистично убедил этих рабочих броситься в огонь вместе с собой! Обязательства… ради бога! Только дурак может утверждать подобное.

Тибус усмехнулся, глядя сверху вниз.

— Ты думаешь, что знаешь себя?

— Что?

— Я спросил: ты думаешь, что знаешь себя? — Он стиснул зубы.

— При чем тут этот смехотворный вопрос?

— Эти рабочие — твои соотечественники — думали, что знали себя и свою нацию, когда согласились работать на корпорации… купившись на уверения компании, что они получат свою долю от корпоративного дохода и будут трудиться на благо Альянса. И вот мы здесь, трудимся на четырнадцатичасовых сменах в обмен на подачки из протеиновых добавок и органических смесей для пропитания, в то время как руководство жирует на импортных яствах и выпивке, тратя деньги компании на оргии и наркотики, становясь все жирнее и слабее, становясь более жирными и более слабыми под презренной иллюзией статуса и власти…

— Ты серьезно? Вот ради чего все это? — насмешливо спросил Алтаг. — Крик о внимании со стороны неизвестного, неквалифицированного, ленивого рабочего…

Тибус приковылял ближе, сгреб Алтага обеими руками, подняв его вместе с креслом и оторвав от пола.

— Вот тебе сила Альянса, — сказал Тибус, приблизив лицо к Алтагу. — Благодаря вашему руководству, так называемой элиты калдари, экономика Федерации десятикратно выросла с конца войны, в то время как наша — за которую вы ответственны — впала в полное ничтожество. — Слюна летела изо рта Тибуса, пока он говорил. — Хочешь поговорить о внимании? Давай привлечем немного внимания к тому, что вы сделали нас самым слабым государством в Новом Эдеме — нас, которым предназначено было им править!

Алтаг с грохотом рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Ваши коллеги по ту сторону границы во всем превосходят вас, — рычал Тибус, стоя над ним, как хищник. — Именно ваши действия непростительны. Мои преступления — ничто в сравнении с твоими.

Тибус наклонился и снова поставил кресло вертикально.

— Ты прав, Алтаг. Я не собираюсь покидать это место живым, так же как все, кто добровольно остался здесь. Они предпочтут сгореть, чем проработать еще один день на тебя, ты, пафосный слабак, и потратят остаток своей жизни на кое-что помимо корпоративной жадности.

Тибус приоткрыл дверь офиса и махнул тем, кто ждал снаружи.

— Думаешь, ты знаешь, что здесь происходит? Думаешь, ты знаешь, кто мы? Ты понятия не имеешь…

9

Как ни пытался Альянс Калдари препятствовать утечке информации за границу, события в масштабе того, что происходило на Пиак III, было невозможно скрыть. В последние годы, инциденты гражданского неповиновения в Новом Эдеме случались периодически, но слухам об открытых восстаниях — особенно на планетах калдари — было почти невозможно верить. Однако новости относительно прямого вмешательства «Каалакиоты», передаваемые вместе со съемками разъяренных толп и высадки пехотинцев национальной гвардии у ворот Бронестроительного Комбината, рассеяли любые сомнения. Единственный вопрос теперь был только в том, насколько широко распространятся последствия.

Главные рынки, в особенности Биржа КОНКОРДа,[1] реагировали на новости вполне предсказуемо: акции «Калдари констракшнс» резко упали в цене, и предприятия, связанные с корпорацией, налагали финансовые санкции, более или менее соизмеримые с объемом их инвестиций. Что было еще хуже, рынки, столь же зависимые от слухов, сколь от корпоративных объявлений, выказывали признаки неустойчивости по всем секторам, связанным с отраслями промышленности Альянса Калдари.

В течение многих лет финансовые аналитики всего Нового Эдема выражали спокойное сожаление по поводу распадающейся экономики Альянса, некоторые даже допускали, что ее крах, непредставимый еще десять лет назад, — теперь обрел реальную возможность. Они утверждали, что, если бы не ориентированный на капсулиров рынок технологий для звездолетов, который требовал большого количества компонентов, выпускаемых исключительно предприятиями вроде Бронестроительного Комбината, коллапс бы, вероятно, уже случился.

При внешнем отсутствии тревожных признаков, среди элиты мегакорпораций были и те, кто поняли, что Альянс Калдари не приспособлен к современным экономическим реалиям, и приняли тайные меры, чтобы не только защитить себя от собственного крушения, но даже получить от этого прибыль. Результатом стала распродажа активов Альянса, ускорившаяся из-за затопивших рынки акций «Констракшнс» — следствие требований аналитиков каждой финансовой империи. «Революция Констракшнс», как окрестили ее новостные ленты, стала всеобщей проблемой.

— Имя, которое мы постоянно слышим, — Тибус Хет, — раздраженно произнесла Нилен. — Низкоквалифицированный оператор МТАКа, работавший в сборочном цехе западного крыла. Но, как я понимаю, это следует только из болтовни по коммуникаторам охранников, которые слышат толпу за воротами. Мы все еще не знаем, кто стоит за всем этим, сэр.

— Сбавьте тон, Нилен, — предупредил Шутсу. — Помните, я все еще контролирую то, что происходит здесь.

— Мы потеряли более тридцати процентов нашей рыночной ценности менее чем за час, — прокаркал Тамо. Он весь вспотел. — И все больше рынков прогнозируют еще большее падение, словно они хотят нашего провала.

— У них есть преимущество только до того момента, пока я не дам им имя, — сказал Шутсу. — Как только я это сделаю, события прекратят быть «рабочей революцией», а человек, ответственный за них, станет чудовищем в глазах всего Альянса.

— Как? — спросил Тамо.

Шутсу выпрямился. Он выглядел спокойным.

— Люди, ответственные за подобные действия, — террористы. Они предали доверие, которые мы им оказали, плюнули в лицо нашему милосердию, которое мы обеспечиваем, и лишили соотечественников заработной платы, которую те получали за лояльность к нам!

— Да, — задумчиво сказала Нилен. — Они заперты внутри, мы можем представить ситуацию как хотим…

— Сценарий с заложниками, — пробормотал Ханнекен. — Преступные головорезы, шантажом вымогающие деньги за счет трудолюбивых рабочих корпорации…

— Подготовьте соответственное заявление, — распорядился Шутсу. — Признайте, что мы не сумели обеспечить безопасность, но ясно и четко объясните, что на фабрику проникли террористы…

Его прервали:

— Сэр, поступил вызов с комма, зарегистрированного за мистером Алтагом Бораскусом. Мне переключить…

— Да, — сказал Шутсу. — Вы все, тихо!

Огромные темные, пристальные глаза возникли, почти заполнив пространство комнаты. Ярко-красные волны запульсировали по столу конференц-зала, выдавая страх, который испытывали управленцы.

Шутсу не выказывал беспокойства. Когда он повернулся к голограмме, его лицо выражало самообладание и силу.

— Вы — не Алтаг Бораскус, — сказал он, заложив руки за спину.

— Да, — сказал тот, чье изображение появилось в зале. Между его бровями были суровые складки, глаза излучали непрерывную ярость. — Мое имя Тибус Хет.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Хет, — незамедлительно откликнулся Шутсу. — Что я могу для вас сделать?

— Первое, что вы должны знать, — я никому не хочу причинить вред. Я принял для этого все меры…

«Слабость», — немедленно отметил Шутсу.

— Разве вы не поняли вопроса… мистер Хет?

Гигантские глаза удивленно моргнули.

— Я спросил, что я могу сделать для вас? — повторил Шутсу, глядя на изображение и нетерпеливо ожидая ответа.

— Отзовите национальную гвардию, — прорычало изображение.

— Боюсь, что не смогу этого сделать. Они взяли под полный контроль военную операцию, пока не вернут то, что вы у них украли.

— Тогда я все это уничтожу, если они приблизятся. Прикажите им отступить немедленно.

— Мистер Хет, — главный администратор принял тон, каким говорил бы с одним из членов правления. — Между нами есть нечто общее — мы оба бессильны отдавать приказы командованию национальной гвардии. Примите совет: если вы уничтожите их собственность, вы лишь приблизите свою смерть, и ничего не добьетесь.

— Не испытывайте меня, Шутсу.

— Вы уже превзошли все, что я мог бы предложить. Ваш переворот преуспел! Весь Новый Эдем наблюдает за вами, и я беспомощен сделать что-либо и могу лишь также наблюдать. Это не со мной вам следовало бы говорить…

Глаза обвели каждого в комнате.

— Тогда предупреждаю — свяжите меня с кем-нибудь из «Каалакиоты», иначе…

«Отчаяние и слабость, — думал главный администратор. — Превосходно».

— Мистер Хет, я вам не враг, — продолжал он, подходя ближе к изображению. — Мы можем помочь друг другу. То, что вы сделали, не должно закончиться смертью…

— Я не боюсь смерти!

«Вырази ему сочувствие».

— Но вообразите, как трагично будет умереть, прежде чем ваше послание будет услышано! — взмолился Шутсу. — Вы сделали достаточно; ради спасения каждого, кто рядом с вами, давайте сотрудничать, дабы удостовериться, что это не закончится так. Я не могу предложить вам ничего, кроме личной помощи. И если я смогу встретиться с вами наедине, то мы обсудим, как мы сможем пройти через это вместе.

Выражение глаз изменилось, и впервые Тибус промолчал.

Шутсу сделал еще шаг вперед, в то время как все прочие в комнате затаили дыхание.

— Один на один, Тибус.

— Если вы попытаетесь что-нибудь…

— Все козыри у вас. А я побит.

Прошло еще мгновение, прежде чем последовал ответ.

— Западные ворога откроют ровно через двадцать минут. Проходите за периметр и ждите, пока не откроются внутренние ворота заграждения. Я выйду, чтобы встретиться с вами лично, без оружия, за исключением детонаторов, — глаза сузились. — Они сработают по кабелям лифтов, если я упаду — независимо от причины. Так и потрудитесь передать снайперам национальной гвардии.

«Наивен, как дитя».

— Я понял, — сказал Шутсу. — Так мы заключили сделку?

— Узнаем через двадцать минут, — произнесло изображение. — Если вы не явитесь, я, так или иначе, взорву кабели к черту.

И глаза исчезли.

Шутсу развернулся к команде управленцев.

— Ханнекен, у вас двадцать минут, чтобы подготовить заявление. Диспетчер! Свяжите меня с национальной гвардией!

— Вы действительно собираетесь последовать за ним? — спросила Нилен.

— Конечно, нет, — усмехнулся Шутсу. — Что еще более важно, он лжет. Этот дурак Тибус недооценивает меня. Кабели вовсе не заминированы.

— Откуда вы знаете? — спросил Тамо.

Шутсу ринулся к выходу.

— Вы не достигнете моего положения, если не научитесь распознавать ложь на слух, — бросил он.


— Превосходная работа, Хейдан, — заметил Тибус, выключая терминал и снимая шлем. — Думаю, мы достаточно убедительно продемонстрировали нашу некомпетентность.

Младший из мужчин, еще дрожа после пережитого испытания, отодвинулся от стола Тибуса, в то время как зеленоватый свет направленных на него камер понемногу угасал.

— Теперь я должен пойти туда, верно?

— Да, — ответил Тибус, — но не один. Если что-то случится, мы будем прямо за тобой.

В комнату вошел рабочий, который нес доспехи охранника корпорации — того самого, который чуть не разбился, выпав за ограждение офиса. Тибус взял нагрудную кирасу и постучал по ней кулаком.

— Военный композитный сплав, — сказал он. — Защищает от любого оружия, кроме тяжелого калибра — а они не станут его использовать, когда там будет Шутсу.

Хейдан принял у него устройство и тщательно осмотрел. Сделал глубокий вздох и медленно выдохнул.

— Это большая честь — быть первым, сэр.

Тибус приковылял поближе и обнял молодого человека.

— Это для меня честь, — сказал он. Затем обернулся к остальным.

— Вы знаете, что вам делать. Выдвигаемся.


— Впечатляет, — издевательски произнесла Хаатакан Оиритсуу. — Отчаяние порой пробуждает в людях отвагу.

— Благодарю, госпожа. — Шутсу поклонился голограмме. — Повторяю, я обещаю полное возмещение, если что-то из товара будет утрачено. Иначе…

— Я получу возмещение в любом случае, — прошипела главный администратор «Каалакиоты». — Но я хочу точно прояснить одну вещь, и вам лучше тщательно обдумать ответ. Вы уполномочиваете национальную гвардию использовать смертельное оружие против служащих вашей корпорации, верно?

— Совершенно верно, — без колебаний ответил Шутсу. — Но только после того, как я дам подтверждение, что человек, который встретит меня в воротах, — Тибус Хет.

— И заявление, которое вы готовите для прессы…

— Официально подтвердит, что у нас ситуация с заложниками, за которую ответственны террористы.

— Тогда вам пора на борт, господин Шутсу, — сказала она, скрестив руки. — У вас единственный шанс, чтобы исправить свои ошибки.

10

С колотящимся сердцем, чувствуя, как по лбу стекает пот, юный Хейдан вышел вперед, с головы до ног в доспехах, принадлежащих «Калдари констракшнс». Безоружный, он стоял перед мощными входными дверями, в то время как позади него десятки его собратьев-рабочих поспешно устанавливали последний из нескольких заградительных барьеров. Используя МТАКи, они буксировали из сборочного цеха броневые плиты для звездолетов и размещали их в «зоне поражения» перед входом. За ними на огневых позициях располагались мужчины и женщины с оружием, захваченным на складах корпорации. Если бы национальные гвардейцы пошли в атаку сразу после того, как откроют бронированные двери, им первым бы устроили кровавую баню. План состоял в том, чтобы просто не впустить захватчиков внутрь, учитывая то, что Тибусу и его товарищам было некуда отступать.

Голос внутри шлема Хейдана произнес:

— Девяносто секунд.

Молодой человек помнил, как близок он был к смерти, когда решил, что больше не выдержит ни дня работы на комбинате. Тибус тогда нашел его в жилом модуле, рыдающего, как ребенок, и сжимающего заостренный обломок металла, за мгновение до того, как он полоснул бы лезвием себе по запястьям.

Многие другие выбирали подобный выход. «Ради чего жить? — оправдывался он. — Ради тяжкого повседневного труда на безразличную компанию, за жалкий заработок, на который ничего невозможно купить за пределами собственности компании? Сколько ни работаешь, освободиться от этой бесконечной кабалы невозможно. И для чьей выгоды? Корпоративной элиты? Где то величие, — спрашивал он, — которое, как предполагалось, сопутствует гражданству Альянса? В чем состоит гордость расы калдари?»

И на это Хет ему ответил: «Величие достигается следованием благородным идеалам».

С этих слов началось перерождение Хейдана и родилась его беззаветная преданность задаче, способной заполнить его душу гораздо большим, чем когда-либо могла предложить корпорация. Это ведь простой вопрос «эго», основная потребность каждого мужчины — быть способным обеспечить свою семью, испытывать удовлетворение оттого, что повседневный труд способствует великой цели. Только теперь элита калдари, жиреющая вместе с ростом богатства, перестала обращать внимание на элементарные человеческие потребности и в своей безграничной жадности не способна была осознать опасность, которая возникает, когда людей лишают этих самых простых вещей.

— Шестьдесят секунд.

Они не могут изменить весь Альянс Калдари, сказал ему тогда Тибус. Но они могут привлечь внимание к его слабостям здесь, в этом самом месте, показать вселенной, что элита не столь могущественна, как считается, и что цивилизация калдари в опасности, готовая рухнуть из-за их ненасытности. «Это благородная идея, ради которой стоит жить, — вспомнил он, как говорил Тибус, сжав кулаки, — и еще больше величия в том, чтоб ради нее умереть». Чем дольше они удержатся здесь, тем больше людей воодушевится, вспомнив о духе своей расы, благодаря которому они выжили среди опасностей Нового Эдема, несмотря на неисчислимые препятствия.

Хейдан хорошо знал: следуя этим путем, придешь к неминуемой смерти. Терять было нечего; никто не оплакал бы его или кого-либо еще здесь, если бы не храбрость, пробужденная Хетом. Умрут ли они через несколько секунд или через несколько десятилетий, никто не вспомнит об их существовании, если они ничего не сделают. Все решится прямо сейчас. И если они добьются хотя бы малейших изменений в судьбе своих соотечественников, это стоит воспоминаний о тысяче прожитых жизней.

— Тридцать секунд. — Тибус продолжил обратный отсчет. — Как ты?

— Я готов, — нервно произнес Хейдан.

— Каждый человек должен учиться смотреть в лицо самому себе. Страх порожден тобой, и он должен быть побежден.

Хейдан сглотнул и встряхнул головой.

— Я больше не боюсь, сэр. Это… — честь. Я хочу сделать это.

— Я знаю, — тон Тибуса стал суровым. — Помни о своей задаче. Сделай только, чтоб он вошел. Не прибегай к физическому контакту — он должен войти по собственной воле. Понял?

Хейдан сосредоточился, изгоняя страх из мыслей.

— Да, сэр.

Глубокий, колеблющийся механический гул нарушил тишину, когда бронированные двери стали медленно открываться. Струи дождя, хлещущего снаружи, подсвеченные сотнями слепящих прожекторов, падали Хейдану под ноги.

— Мы с тобой, — сказал Тибус, когда распахнулись ворота. — Помни это.


«Столь явное неуважение отвратительно, — думал Шутсу, спускаясь с трапа скоростного каплевидного челнока в грязь и прикрывая глаза от света прожекторов. Все возраставшая толпа зевак немедленно начала выкрикивать издевательства. — Мы даем работу, кормим и одеваем этих засранцев, и все же здесь я вынужден подвергаться их оскорблениям». Он чувствовал, что на него устремлен пристальный взгляд миллионов глаз — не только собравшихся здесь, за ним наблюдал весь Альянс Калдари, поскольку камеры дронов транслировали происходящее. Далеко впереди открывались гигантские бронированные ворота сторожевой башни, выпуская наружу крошечную фигурку. Если это Тибус Хет, то этот выход — последний в его пафосной жизни, поскольку расплатой за его возмутительные преступления может быть лишь смерть.

Ревя в унисон, толпа принялась скандировать: «Хет! Хет! Хет!» — распалив ярость, с которой Шутсу пытался справиться изо всех сил. «Неблагодарные ублюдки, — подумал он, пропуская два формирования национальной гвардии. — Посмотрим, что они почувствуют, как только их герой будет мертв». Дождь, стоявший стеной, каскадом падал на громаду боевого МТАКа. Вскинув голову, можно рассмотреть за визором лицо пилота, глядящего вниз.

К нему приблизился полевой командир национальной гвардии.

— Сэр, снайперы ждут вашего сигнала, — сказал он. — Хет, вероятно, заставит вас прежде всего снять наушник. Соглашайтесь с ним. Если вы поднимете обе руки над головой, мы откроем огонь. Понятно?

Шутсу кивнул, сделал первый шаг к темной фигуре впереди.

— Помните, вам ничего не грозит, — заверил командир. — Как только мы его снимем, мы обеспечим вашу безопасность и возьмем комплекс штурмом. Удачи.

* * *

«Вот идет мой жертвенный агнец. — Тибус умиленно следил, как Хейдан приближается к главному администратору „Констракшнс“, из-за относительно безопасных укреплений. — Юная, чистая душа калдари, которую я возлагаю на алтарь перемен. — Будет неутешительно, если они не смогут убить его на месте, как ожидал Тибус. — Наша раса должна видеть пролитую кровь, чтобы понять, что находится под угрозой, осознать, что мы утратили величие». Теперь пришло время, после бесчисленных бессонных ночей, обучения и тренировки разрозненных рабочих под самым носом их корпоративных хозяев, доказать, что этот ход может сработать, что можно распробовать, какова на вкус реальная сила, вместо того чтобы трястись от угнетающего страха. Тибус задумался, пожалеет ли он о кровопролитии, которое собирался вызвать, на миг усомнившись, стоит ли эта демонстрация той тяжкой цены, которую придется платить.

«Это естественный путь, — напомнил он себе, когда двое мужчин приблизились друг к


Содержание:
 0  вы читаете: Век эмпирей Eve: The Empyrean Age : Тони Гонзалес  1  1 : Тони Гонзалес
 4  4 : Тони Гонзалес  8  8 : Тони Гонзалес
 12  12 : Тони Гонзалес  16  16 : Тони Гонзалес
 20  20 : Тони Гонзалес  24  24 : Тони Гонзалес
 28  28 : Тони Гонзалес  32  18 : Тони Гонзалес
 36  22 : Тони Гонзалес  40  26 : Тони Гонзалес
 44  30 : Тони Гонзалес  48  34 : Тони Гонзалес
 52  38 : Тони Гонзалес  56  42 : Тони Гонзалес
 60  46 : Тони Гонзалес  64  33 : Тони Гонзалес
 68  37 : Тони Гонзалес  72  41 : Тони Гонзалес
 76  45 : Тони Гонзалес  80  49 : Тони Гонзалес
 84  53 : Тони Гонзалес  88  57 : Тони Гонзалес
 92  61 : Тони Гонзалес  96  51 : Тони Гонзалес
 100  55 : Тони Гонзалес  104  59 : Тони Гонзалес
 108  63 : Тони Гонзалес  112  67 : Тони Гонзалес
 116  71 : Тони Гонзалес  120  75 : Тони Гонзалес
 124  65 : Тони Гонзалес  128  69 : Тони Гонзалес
 132  73 : Тони Гонзалес  134  75 : Тони Гонзалес
 135  Использовалась литература : Век эмпирей Eve: The Empyrean Age    



 




sitemap