Фантастика : Космическая фантастика : Вызов принят : Чарльз Ингрид

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




Чарльз Ингрид

Вызов принят

ПРОЛОГ

Космический корабль, отданный во власть атмосферным течениям и силе притяжения, чем-то напоминал рыбачью лодку, сплетенную из ивняка и обтянутую брезентом. Немолодой человек стоял у огромного иллюминатора и наблюдал за проплывающими мимо него облаками. Он пытался рассмотреть планету, монолитной глыбой обозначенную внизу. Облака шли слоями, но через просветы в них все-таки можно было различить опаленные континенты. Голубизна океана и светящаяся масса разреженных облаков скрывали большую часть поверхности, но полоски зеленого и коричневого все же мелькали то тут, то там. Предварительные сообщения, поступавшие с орбитальных станций, вселяли надежду: на планете еще сохранились чистая вода и трава, а также кое-какие кустарники. Были здесь и полезные ископаемые. Один дорогостоящий норцит может помочь воскресить Кэрон из небытия

– Что же – опять – воскрешение из мертвых? Только на этот раз речь идет уже о планете... – подумал человек и улыбнулся. Усталая улыбка осветила лицо изнутри, распрямила тяжелые складки морщин, тенью румянца скользнула по обветренным щекам.

События последних лет очень состарили его, смертельной усталостью согнули когда-то крепкие плечи. На нем был рабочий шахтерский комбинезон с множеством карманов для инструментов, а поверх комбинезона – темно-голубой плащ с эмблемой уокеров. Огромный старинный крест на груди поднимался и опускался в такт его дыханию. События последних лет состарили его. Только глаза оставались все теми же – бодрыми и живыми окна в душу, сохранившую жар уверенности и убежденности.

– Джек будет этим гордиться. Он вернул планету к жизни! – громко сказал Святой Калин и оторвал взгляд от иллюминатора. Один Бог знает, каких усилий всем им стоила история с Кэроном. Но теперь работы по восстановлению планеты уже начались. Его Святейшество вздохнул и опять приник к иллюминатору.

На фоне стоящего рядом с ним бронекостюма, сверкающего в лучах солнечного света, Святой Калин выглядел почти карликом.

– Нам следовало бы захватить Джека с собой, -сказали доспехи великолепным грохочущим басом.

Этот бронекостюм не был пуст внутри, хотя ни человека, ни робота в нем обнаружить не удалось бы. Маленькая, живая, пульсирующая инопланетная плоть росла внутри бронескафандра, как цыпленок внутри своей хрупкой скорлупы. “Боуги” – так называл это существо Джек.

– Сейчас Джек очень занят. Он прилетит на Кэрон, но чуть-чуть попозже, – терпеливо сказал уокер. Он не стал углубляться в детали происходящего. Политические интриги вполне могли задержать спасение человечества, но Калин уже давно смирился с этим. А вот Боуги смирение, как видно, пока было недоступно:

– Все равно, вам надо было взять Джека с собой! -как маленький капризный ребенок, сказал металлический великан. Его кулак без особого труда мог бы смять в лепешку любого человека, но Святой Калин даже не дрогнул, когда рука Боуги легла ему на плечо. Рокочущий голос стал тише и задрожал:

– Так... – сказал Боуги, – кажется, на горизонте появились межпланетные корабли...

Датчики, встроенные в бронескафандр, были намного чувствительнее человеческих глаз. Когда Калин понял это, он чуть не задохнулся от волнения. Правая рука как-то сама собой скользнула по шее вниз и нащупала крест.

– Слава тебе, Боже мой! – синими губами прошептал Калин. – Ты надоумил меня, и я оказался прав!

Крест, крепко сжатый в кулаке, резанул ладонь.

Святой Калин совсем не был дипломатом, и если глубокую человеческую веру позволительно было бы назвать профессией, он оказался бы корифеем этого ремесла. Кажется, именно вера толкнула его и в эту опасную переделку: Его Святейшество твердо верил в .то, что у человечества нет никаких прав на войну с существами, которых оно никогда не видело. К тому же, его возраст позволял ему прекрасно понимать, чего желает от тебя тот, кто переходит тебе дорогу.

Небеса разверзлись. С воем и грохотом флот атфарелов вошел в атмосферу Кэрона.

Их корабль, как утлая плетеная рыбачья лодка, раскачивался на волнах облаков, освещаемый прожектором космического фрегата.

Глава 1

Звук от соприкосновения с поверхностью планеты пробежал дрожью по всей поверхности корабля. Этот звук напоминал набатный звук колокола, возвещающего о конце путешествия и о прибытии. После нескольких недель полета в вакууме шум, тысячеголосым эхом множащийся в воздухе, казался оглушительным словом жизни.

Устройства для подачи искусственного воздуха отключались одно за другим. В ушах у Шторма зазвенело из-за резкого перепада давления, и он откинулся на мягкую спинку пассажирского кресла. Джек обеспокоенное взглянул на Элибер. её каштановые волосы, рассыпанные по плечам, мешали видеть выражение её лица.

– Сейчас наш маленький император покажет нам все, на что он способен! – судя по голосу, звенящему нотками горечи и усталости, молодая женщина была очень взволнована. Она скользнула взглядом по стенам каюты и повернулась к Джеку. – Я думаю, что ты уже достаточно хорошо изучил его. Он шпионит за нами. К тому же – мы до сих пор его пленники.

– Возможно. – Джек раздраженно пожал плечами. – Но я сделал для него все, что мог сделать, а может быть, даже и больше.

Элибер повернулась к экранам наблюдения. Когда её голова коснулась его плеча, Шторм почувствовал волну радостного возбуждения и улыбнулся.

Дверь в каюту отдыха со слабым свистом открылась, и на пороге появился император. Маленький жилистый человечек с белой кожей и невероятным количеством веснушек на носу внимательно посмотрел на них. Его ярко-рыжие волосы, как всегда, развевались над головой, а зеленые кошачьи глаза беспокойно бегали по сторонам.

– Командир Шторм! – сказал император низким волевым голосом, совсем не подходившим к его маленькому и немощному телу. – Поскольку вас еще не лишили официально звания командира рыцарей Доминиона, я предлагаю вам встать и отдать честь своему императору.

Джек Шторм усмехнулся, затем – нарочито медленно встал и отдал салют Пепису. Они внимательно посмотрели друг другу в глаза. Император не выдержал первым: он сморщил нос и отвернулся в сторону, пытаясь избежать открытого взгляда бледно-голубых глаз своего подданного. Уголки рта Джека Шторма насмешливо дрогнули.

– Я послал за почетным эскортом, – сказал Пепис и смахнул пылинку с золотисто-красного походного джемпера.

– Стоит ли так по-детски играть в слова? За эскортом или за охраной? – вызывающе спросила Элибер.

Лицо Пеписа вспыхнуло огненным румянцем гнева. Он сунул руку в карман и надменно спросил:

– А какая, собственно говоря, разница? Вы согласились вернуться на Мальтен, а это – мои владения.

Элибер сжала губы и промолчала. Хотя она вполне могла бы напомнить императору, что Мальтен, а вернее – мальтенские трущобы, были и её владением тоже. Когда-то она жила в них, перебиваясь с хлеба на воду и стараясь не умереть. А потом появился Джек...

– Но – только без траков, – быстро сказал Шторм и придвинулся поближе к своей спутнице.

Пунцовый румянец мгновенно сошел со щек Пеписа, гнев сменился вымученной дрожащей усмешкой:

– Это желание мне понятно, – сказал он. – Я еще не забыл того болезненного страха, который заставил вас бежать с планеты. Что бы тут ни происходило, а я не желаю, чтобы из-за вашей прихоти развалился Союз, который мне удалось возродить с таким трудом!

– Союз? И это вы называете союзом? На вашу территорию проникли враги, а потом законодательным путем покорили вас, но вы слишком слепы, чтобы увидеть хоть что-то, – руки Шторма напряглись и сжались в кулаки. – Хотел бы я знать, как им удалось втянуть вас в это!

– Есть вещи, о которых вам ничего неизвестно, -надменно сказал император.

– Так почему же вы не возьмете на себя труд разъяснить мне, в чем дело? В чем суть ваших планов?

Пепис раздраженно надул губы, вынул руку из кармана и ударил кулаком о стену, потом – подошел к пульту связи и скомандовал:

– Снимите защитные экраны с иллюминаторов!

Защитный экран на иллюминаторе начал подниматься, и темную каюту залил яркий свет мальтенского солнца. Пепис ткнул пальцем в сияющее пространство на противоположной стороне космического порта. Джек повернул голову и посмотрел туда, куда указывал император. Его глаза сузились.

– Это уокеры. Они услышали о прибытии моего личного корабля и пришли посмотреть, не привез ли я назад их горячо любимого Калина, – голос Пеписа дрогнул от горечи. – Они – мятежники.

Джек выпрямился. Охрана императора, состоящая из траков и рыцарей в бронекостюмах, еле сдерживала напор уокерской толпы. Это зрелище вызвало у Шторма ощущение какой-то бесконечной ноющей боли.

– А они знают, что Святого Калина нет на корабле? – растерянно спросил он.

– Да, да, черт побери, да! Они успели узнать об этом еще тогда, когда мы были в пути. Конечно, помешать этому сброду я не мог, но все-таки я надеялся на лучшее! – император подошел поближе к окну. – Это и есть то наследство, – произнес он негромко, – которое пожелал мне оставить упрямый старик.

В мягких карих глазах Калина Джеку приходилось видеть и негодование, и гнев, но это совсем не было сутью священника. Его Святейшество, как лидер религиозной общины, никогда не желал войны, а тем более – войны религиозной. Скорее, дело обстояло наоборот: уокеры приобрели известность благодаря честностии справедливости,которые исповедовало все движение. Да и на новых планетах, так быстро и легко осваиваемых ими, искали они не материальные блага, а след Господа своего Иисуса Христа – ведь он вполне мог бы посетить любой из населенных людьми миров. Их религия была такой же терпимой, как и все другие, которые знал Джек. А этот фанатизм... Шторм еще раз посмотрел в окно... Нет, этот фанатизм не походил ни на что, о чем мог когда-нибудь мечтать Святой Калин.

Джек почувствовал, что сейчас должен что-то сказать, и повернулся к императору, но тот как-то странно и безучастно смотрел перед собой.

– В общем, вы можете называть моих доблестных рыцарей почетным эскортом, охраной и Бог знает как вообще, но выйти из корабля без их помощи мы не сможем. Через эту толпу нам не пробиться. – Пепис отвернулся от окна и добавил хриплым напряженным голосом: – Теперь ты не только предстанешь перед верховным судом и отбудешь срок за совершенную измену,ты ответишь мне и за те убийства,которые произойдут здесь.

Император фыркнул, еще раз посмотрел на Джека и вышел.

Элибер подняла голову и подождала, пока шаги Его Величества не стихнут в коридоре, а потом внятно, почти по слогам, произнесла:

– Оч-чень прият-ный в общении чело-век!

Джек хмыкнул, разжал кулаки и осторожно провел пальцем по бархатистой коже Элибер.

– Мы неплохая пара, – сообщил он ей. – Рыцарь-изменник и воровка!

Она засмеялась и порывисто сжала его пальцы.

– Правильнее будет сказать: убийца и воровка. Ты ведь никогда не предавал своего рыцарства, – её голос резко зазвенел в гулкой тиши корабля. – Это Пепис предал, распустил, разложил и рыцарей и саму идею, объединяющую этих людей.

Эти слова дробными маленькими молоточками застучали в висках Джека. Он наклонился над Элибер и ласково прошептал:

– Ведьма!

– Герой! – ласковым шепотом ответила она.

* * *

Весна не делила людей на богатых и бедных. её ровный радостный свет падал и на императорский дворец из розового обсидиана, и на серые покосившиеся строения мальтенских трущоб. Густая зеленая поросль не обращала внимания на холодный ветер и косую мелкую дробь ледяных дождей. Каждое растение, запустившее корни в землю, должно было выжить. И растения упорно росли вверх, разрывая асфальт и бетон, попадающиеся на пути. Только стены роскошного императорского дворца не допускали в себя живую бушующую жизнь, да и сама трава, будто бы чувствуя свою неуместность в этих величаво-холодных апартаментах, отступала назад и заселяла огромные клумбы и мягкие тенистые лужайки, а если ей не хватало места на отведенных для нее площадях, переселялась на тренировочные площадки, надеясь выжить даже под коваными каблуками солдатских сапог. Конечно, на тренировочных площадках трава погибала, не успев вылезти из-под земли, а на её месте росла новая, и опять неутомимо торила пути к свету, чтобы снова оказаться затоптанной тяжелыми военными сапогами. Но в этот день у травы была передышка, и она шелестела, стараясь вырасти как можно выше и поглотить как можно больше воды и света. Трава не хотела думать о своей судьбе.

Лассадей, сержант рыцарей Доминиона, по праву считался виртуозом на тренировочных площадках Мальтена. Лысая голова сержанта потемнела и сморщилась от лучей весеннего солнца. Он наклонился над перилами мостика наблюдения и с отвращением плюнул. Площадки пустовали, хоты в такие дни и ветеранам и новичкам сам Бог велел заниматься военной подготовкой, но взбунтовавшиеся уокеры не выпускали солдат с первого этажа дворца, и Лассадею оставалось только чертыхаться и благодарить судьбу за то, что па подмогу императору, как всегда, спешили траки. Кажется, министр Вандовер Баластер, как всегда, извлек пользу из обычного человеческого страха перед чужаками.

Благодарил судьбу сержант совсем не из любви к стрекочущим внизу жукообразным – просто их появление давало ему возможность не отдавать никаких приказов, а значит, не брать на душу лишнего греха. Сержант посмотрел на толстые огнеупорные стены ограждения, выплюнул очередной кусок жвачки и вошел в небольшую командную рубку из прозрачной звуконепроницаемой пластмассы. Нет, Лассадею совсем не хотелось влипать в историю с уокерами. Он прочитал пару приказов, светящимися буквами пробежавших по экрану, и, ничего на них не ответив, спустился вниз.

Мастерские были так же пусты, как и тренировочные площадки. Раздевалки для солдат, уставленные многочисленными ячейками-шкафами, были наполнены страхом, таким же осязаемым, как грязь и пот.

Безлюдные помещения удручающе подействовали на сержанта. Только робот-подметальщик, скрипя и постанывая, все еще делал свое немудреное дело. Лассадей прошелся по помещениям, кожей чувствуя, как телекамеры охраны поворачивают вслед за ним свои темные окуляры, и выбрался на свежий воздух.

Наверное, теперь ему следовало пройти в казармы. Уж там-то, судя по всему, должна кипеть жизнь. Лассадей вздохнул и прибавил шага. И действительно, на лужайках у небольших жилых помещений сидели новобранцы и бывалые солдаты, разбившись на маленькие группки, они чистили и полировали свое личное оружие.

– Императорский корабль прибыл в порт, – сказал Лассадей. – Мне нужна почетная охрана из двадцати добровольцев, но для этой цели потребуются самые лучшие воины. – Это было именно то распоряжение, которого боялся Лассадей, но поскольку ему придется выполнять его, пусть уж под рукою будут самые отборные вояки.

Ветераны поднялись и разбрелись по разным углам, громко и ожесточенно споря о случившемся. Их аргументы были хорошо понятны сержанту – те же самые мысли заставили его только что бесцельно слоняться по пустым тренировочным площадкам. А впрочем, и этих аргументов и этих суждений сержант уже по уши наслушался за последнее время. Он разозлился и рявкнул:

– Если у кого-то из рыцарей возникают проблемы, обращайтесь ко мне! Император Триадского Трона имеет право вызвать почетный эскорт. Мы будем сопровождать Пеписа и командира Шторма, и, клянусь всеми победами, которые мы одержали в Песчаных Войнах, если командира будут судить – я хочу, чтобы это делали открыто, открыто и решительно, – Лассадей посмотрел вокруг. Его громовой голос заставил притихнуть молодых рыцарей. Они нерешительно поглядывали то друг на друга, то на сержанта и напряженно молчали.

Юноша со свежим рубцом на подбородке вскочил со скамейки:

– Сержант, – ломающимся от волнения голосом сказал он. – Мы похоронили этого человека со всеми армейскими почестями, а сейчас его тащат из могилы живого, здорового и в кандалах.

Лассадей погрозил новичку толстым пальцем:

– Этот человек, – строго сказал он, – ваш командир.

– Да нет, он был им когда-то! – крикнул мальчишеский голос из-за дверей казармы. – А теперь у нас в командирах ходячий меховой шар с Милоса!

– Правильно! Правильно! Правильно! – как эхо, раздалось со всех сторон. – Он говорит правду! Он чужак!

– А может быть – это ты здесь чужак? – зло ответил новобранец. – Ты – чужак, а милосец с траками – свои, – парни дружно захохотали.

Лассадей задумчиво потер подбородок и, подождав, когда смех хоть немного утихнет, сказал:

– Милосец Крок – мой начальник, командир рыцарей, и нам не подобает отзываться о нем плохо. Ведь он представляет здесь честь Тракианской Лиги, ну, а мы с вами – представители Триадского Трона и Доминиона. Крок выполняет командирские обязанности и при этом никого не притесняет. Наверное, вы забыли, что на войне траки не берут пленных – за исключением самых лучших представителей других рас. Так вот, Кроку пришлось побывать в плену у жуков и пробить себе дорогу наверх через их ряды. Сегодня, когда мы встретимся с императором Пеписом, от вас потребуются мудрость и молчание – ведь Джек Шторм был хорошим командиром, а как последний рыцарь Доминиона, он заслуживает особого уважения.

– Он предатель! —резко ответил молодой голос. Сержант посмотрел в темноту, из которой прозвучали эти жесткие слова, но так и не смог увидеть рыцаря, которому они принадлежали. Жалкий салага! Лассадей надул щеки и, подумав немного, сказал:

– Да, кое-кто так считает, но лично мне пока этого никто не доказал.

– А для чего же он разыграл свою смерть? -спросил чернобровый парень в синей замшевой куртке. Другой, с каштановыми волосами и девичьим румянцем во всю щеку, добавил:

– Но он ведь потерял свои доспехи! На поляне стало тихо. Кто-то нерешительно произнес:

– А так ли это на самом деле? Неужели же и правда он потерял бронескафандр?

Лассадей выплюнул жвачку и хрипло сказал:

– Да. Кое-какая правда здесь есть.

Есть оружие – есть солдат, нет оружия – нет солдата– эту фразу им повторяли каждый день с тех пор, как стала действовать воскрешенная гвардия императора Пеписа. Даже ценою собственной жизни не уступать своего оружия врагу – вот что было законом и смыслом внутренней жизни для собравшихся здесь солдат. Тысячи их товарищей, тяжело раненных в бою, подрывали себя для того, чтобы траки не могли узнать секрета бронескафандра. К тому же – доспехи врастали в душу этих людей, становились их второй кожей и второй натурой. Многие из рыцарей даже сейчас поеживались при мысли о том, что когда-нибудь им придется уйти в отставку и они лишатся этой блестящей пуленепробиваемой оболочки. Все правильно, есть оружие – есть солдат, нет оружия – нет солдата, а Шторм умудрился потерять свои серебристые древние доспехи. Уже одно это было равносильно измене.

– Мы не сможем разобраться в том, что случилось, – хрипло сказал Лассадей. – По крайней мере до тех пор, пока не услышим от самого Шторма, что

произошло.

Стройный немолодой человек с нашивками капитана показался в проеме двери. Он посмотрел в глаза сержанту и тихо спросил:

– А что, если Пепис не позволит нам узнать об этом?

Лассадей качнулся на своих кованых каблуках. Это была невероятная мысль!

– Нет, – покачал он головой. – Этого не произойдет.

Капитан Травеллини посмотрел на свежий шов, соединивший поврежденную поверхность на рукаве бронекостюма, смахнул пылинку с блестящей бронированной поверхности и, глядя куда-то в небо, сказал:

– А с чего вы взяли, что Пепис готовит для Джека военный трибунал? В конце-то концов, Шторма всегда подводила государственная система!

Рыжий веснушчатый новобранец, склонившийся над ботинками цвета ржавого металла, выпалил:

– Я думаю, что все это несправедливо! Травеллини дернул уголками рта и громко произнес:

– Скорее всего, никто из нас не узнает, что заставило командира Шторма покинуть Мальтен и что принудило его сейчас вернуться на планету. Но у нас нет права судить его до тех пор, пока мы не побывали в его шкуре.

– Все верно, – потеплевшим голосом отозвался Лассадей. Его гнев смягчило само присутствие капитана. Видимо, и в сердца солдат запали эти слова – их голоса становились все тише и тише, все мягче и мягче звучали их высказывания.

Такое в рыцарском корпусе творилось в первый раз – никогда раньше никого из них не привозили на планету без оружия, в кандалах, да еще – обвиняя в трусостии измене.Но никто из них, кроме Джека Шторма, и не боролся с императором. Лассадей тяжело вздохнул и спросил:

– Ладно, бесхребетники в сверкающей славой броне, кто из вас решится сегодня пойти со мной?

Из тени молча вышел Роулинз. В сердце Лассадея шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие. Этот молодой парень был точной копией Шторма, с пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами, но копией улучшенной, как бы очищенной от грязи дворцовой жизни. Ни цинизм, ни разочарование, ни чья-то злая воля еще не затронули его. Можно сказать, что он был ближе к оригиналу, чем сам замученный и затравленный Джек. Правда, после событий на Битии Роулинз очень изменился – Святой Калин, спасший жизнь парня, подействовал на того каким-то прямо-таки магическим образом. Когда-то Роулинз был адъютантом Шторма, а что касается Святого Калина, так многие уокеры поговаривали о том, что Его Святейшество вытащил рыцаря с того света каким-то чудодейственным и абсолютно непонятным простым смертным методом.

– Сержант, – мягко сказал Роулинз. – Мне бы хотелось выяснить кое-какие детали.

У Лассадея на сей счет имелись свои соображения, он коротко кивнул:

– Хорошо. Но это – потом. Кто пойдет со мной и лейтенантом Роулинзом?

* * *

Элибер первой увидела рыцарей, рассекавших толпу народа. Щедрое мальтенское солнце сверкало на яркой, всеми цветами радуги переливающейся броне. Синие, красные, зеленые и желтые скафандры с каждой минутой приближались к ним. Кажется, у них не было возможности провести машину для императора и Джека через толпы протестующих уокеров. В комнату отдыха неслышной, крадущейся походкой вошел Пепис.

– Рыцари уже здесь, – сказала Элибер и посмотрела на императора.

Джек сидел в кресле, запрокинув голову и закрыв глаза. Тонкие морщинки на его высоком белом лбу разгладились и совсем исчезли. Семнадцать лет криогенного сна сделали его намного моложе сверстников. Конечно, годы, проведенные на службе у императора Пеписа, углубили морщинки в уголках глаз и горькие складки в уголках губ, но его сильное тело оставалось таким же крепким, как и раньше. Шторм вздрогнул, услышав металлическое позвякивание, открыл глаза и увидел, что император Пепис держит в руках наручники.

Он ничего не сказал. Да и что можно было сказать в такой ситуации? Только взгляд его потемнел, когда Пепис приблизился к нему.

Глава 2

Элибер шла по коридорам дворца, не обращая никакого внимания на синие тени, прыгающие по стенам. В резиденции Пеписа было очень холодно. Не низкая температура, а выстывший воздух нежилых помещений создавал ощущение зябкости. Элибер поежилась. Черное шелковое платье, которое она носила в последнее время, совсем не защищало её от ледяного холода одиночества.

Жуткая картина, которую довелось ей наблюдать в мальтенском порту, до сих пор стояла у нее перед глазами: ряды скрежещущих траков, ощетинившиеся против безоружных людей, требующих вернуть им Святого Калина. Император Пепис с побелевшими губами. Стелющийся и что-то подобострастно бормочущий Баластер и ряды сверкающих бронескафандров вокруг них. Если бы не рыцари, им бы не удалось добраться до машин.

Когда они подошли к машинам, сердце Элибер оглушительно забилось – сквозь бронированные доспехи ей удалось разглядеть знакомое лицо. Баластер зарычал и издал какой-то нечленораздельный звук. Кажется, он тоже узнал воинствующего уокера Динаро – правую руку Калина во всех военных вопросах.

– Этого типа надо арестовать при первой же возможности! – пробормотал он.

Джек сделал вид, что не слышит этих слов. Он поднял голову и решительно посмотрел в жесткие глаза человека, притаившегося за рядами траков. Когда-то он учил Динаро носить бронекостюм.

Элибер испугалась и дернула Джека за руку, умоляя его очнуться и не смотреть на уокера таким открыто недоброжелательным взглядом – воинственный Динаро, как всегда, был вооружен до зубов, а резной деревянный крест, висящий на его груди, далеко не всегда мог служить порукой сдержанности своего обладателя. Но Джек не обращал внимания на Элибер, он все смотрел на Динаро жестким вызывающим взглядом.

– Ты вернулся без него! – вдруг крикнул воинственный уокер, и его голос полоснул через толпу, как луч лазера.

Джек остановился. Как по команде, тотчас же остановились и рыцари, сопровождающие их. На фоне бронекостюмов любой самый высокий человек мог бы показаться карликом, но только не Джек Шторм -военная выправка и гордая посадка головы делали его выше и значительнее сопровождавшего его эскорта.

– Динаро! – Шторм холодно блеснул своими голубыми глазами. – Если бы я пошел с ним, он вернулся бы вместе со мной! Конечно же, только в том случае, если бы мы вообще вернулись живыми.

Динаро заморгал, провел рукой по узорному шахтерскому свитеру и сжал деревянный крест.

– Джек! – Элибер опять дернула Шторма за руку, но толпа, уловившая обрывки этого разговора, зашлась в диком крике. Траки защелкали и навалились своими хитиновыми панцирями на беззащитную человеческую толпу.

Динаро изогнулся и швырнул Шторму что-то непонятное и тяжелое. Тот подпрыгнул и перехватил в воздухе сверкающий предмет.

– Вы служите убийцам! – грозно крикнул воинственный уокер. – Найдите его, – успел добавить он, борясь с относящей его в сторону человеческой массой. – И говорите правду, слышите, только правду!

Джек разжал ладонь. Небольшой деревянный крест с удивительно тонкой резьбой лежал на его ладони.

– Крест Святого Калина! —еле слышно вздохнула Элибер. Джек посмотрел на Динаро и, подняв руки, крикнул:

– Да, я слышу тебя!

* * *

Эти воспоминания постоянно будоражили Элибер. Она гнала их от себя, как какую-то страшную муть, но они наплывали снова и снова и опять будоражили и мучали. Насколько она понимала, это Динаро поднял уокерский мятеж. Собственно, если бы не бунт уокеров, и она и Джек Шторм давно бы уже были мертвы, но сейчас император остро нуждался в них. Элибер прекрасно понимала, из какого теста слеплены Пепис и его министр Баластер. О! Они расправятся со Штормом и с ней при первой же возможности! Но Джек... слава Богу, Джек умеет делать невозможное.

Больничное крыло дворца пустовало – суетящиеся люди в белых халатах заполняли эти коридоры только тогда, когда здоровью императора угрожала непосредственная опасность. У входа в клинику Элибер на минуту задумалась. Конечно, она могла бы открыть какой угодно замок, но законы чести требовали, чтобы арестованный Джек Шторм оставался в своей темнице.

Кажется, сам Джек решил поступить именно так, и хотя Элибер считала это глупостью, она не решалась нарушать покой Джека.

В коридоре раздался шум, и она мгновенно отвлеклась от своих безрадостных мыслей. Что это было? Кажется, щелканье тракианских щупалец по обсидиану! Через минуту шум стал тише, но Элибер невольно поежилась и брезгливо мотнула головой.

Неслышными, крадущимися шагами из двери, ведущей в соседний коридор, вышел ненавистный министр Пеписа Баластер.

– Вы обещали, что траков в охране не будет! – зло крикнула Элибер.

Вандовер поклонился и с нескрываемой иронией ответил:

– Добрый день, леди Элибер! А какая, собственно, надобность императору или мне приставлять к вам охрану?

Волна гнева залила её щеки жарким красным огнем:

– Я не собираюсь терпеть траков в пределах собственной видимости и в пределах видимости Шторма. Кстати, могу поздравить вас с тем, как бездарно вы решили проблему Песчаных Войн! Большего количества жуков никогда не было на планете. Вы повернулись вверх брюхом и позволили этим насекомым выпустить из собственных животов кишки!

– Резкие слова бросает мне в лицо прекрасная шлюха! – Баластер посмаковал последнее слово, и желваки на его щеках заходили, как маленькие мельничные жернова. Злющие темные глаза впились в Элибер: – А если вы со Штормом – специалисты по налаживанию контактов с чужаками, так попробуйте пообщаться с ат-фарелами! С траками мы, по крайней мере, можем перекинуться парочкой слов и как следует поторговаться при этом, но ат-фарелы... Ат-фарелы -это черная дыра, безвозвратно заглатывающая целые планеты.

Элибер фыркнула и пошла прочь. Этот человек её не интересовал.

Баластер потолкался возле наглухо закрытой двери, так, будто он мог видеть сквозь нее, и мягко сказал:

– Скоро доктора закончат подготовку Шторма. Я пришел сказать, что пока все идет удачно.

Сердце подскочило прямо к горлу Элибер и застучало часто-часто.

– Значит, препятствий для возвращения Джеку потерянной памяти нет? – резко спросила она.

– Да, – уклончиво кивнул Баластер. – Конечно, не исключая самого командира Шторма. Если доктора не обнаружат каких-то противопоказаний, все будет отлично. – Вандовер повернулся к Элибер и посмотрел на нее колючими черными глазами. Элибер вызывающе усмехнулась. Министр растянул пухлые губы и попытался изобразить хоть какое-то подобие улыбки. -Имплантация памяти, утерянной в результате семнадцатилетнего холодного сна, – это довольно-таки рискованный опыт. Мне даже не верится, что Шторм добровольно пошел на такой риск. Но с другой стороны – это самая необычная награда, какою награждал когда-либо император своих подчиненных.

Элибер презрительно посмотрела на Баластера и сказала:

– Наверное, вы и вправду считаете это риском. Но Шторм думает по-другому. Для него это – самая желанная из всех наград.

– Пепис очень хочет, чтобы нашли Святого Калина, – вкрадчиво проговорил министр. – Никто из нас не желает священной войны,которая явно состоится, если глава уокеров не найдется вовремя. Этой войны не хочу даже я. – Баластер помолчал. – Я пришел к вам за помощью, леди Элибер.

Элибер напряглась:

– Ну и чего же вы хотите?

– Страсть командира Шторма к утерянному прошлому уступает только его страсти к вам. Вы ведь вполне можете им управлять, леди! Может быть, для начала командир отыщет Святого Калина, а уж потом будет калечить себя, имплантируя в собственный организм целую череду воспоминаний, наполненных ужасом и болью? Убедите его повременить с этой операцией!

“Ну да – повременить до того момента, пока ты не сможешь разрушить запись, снятую с мозга Джека!” -подумала Элибер.

– Для того, чтобы найти эту ленту, – сказала она, – мы с Джеком прошли через ад.

– В самом деле? – Баластер зло хихикнул. – Через ад и еще через организацию Зеленых Рубашек, – само название мятежной группировки, казалось, вызывает у министра неприятный вкус во рту. – Но Шторм решил, что этого ему мало, и сейчас собирается пройти еще через один ад, а нам он нужен не только здоровым, но и физически сильным.

Элибер попыталась улыбнуться:

– Видите ли, министр, Святой Калин исчез абсолютно бесследно. Ни ваши помощники, ни его церковь не знают даже приблизительно, где он может находиться. Я не думаю, что имею хоть какое-то право просить Джека приостановить операцию по возвращению памяти до тех пор, пока что-то не прояснится со Святым Калином. Это было бы несправедливо. – Элибер изо всех сил старалась отвечать министру с ледяным спокойствием. Ей было понятно, что чем более нежелательной для Вандовера была операция по возвращению Джеку памяти, тем с большим упорством Шторм должен был настаивать на своем. Нет – Элибер уставила глаза в пол. – Она не позволит себе взглянуть на Баластера, пусть сверлит её своим злобным шизофреническим взглядом. Она не позволит Вандоверу вывести себя из терпения.

– Ну а как же вы сами, леди? – вкрадчиво заговорил Баластер. – Готовы ли вы сами пойти на такой риск и потерять его? Ведь воспоминания могут и не сложиться в одно целое, так что – Шторм может вспомнить свою жизнь до холодного сна и начисто забыть то, что происходило с ним после пробуждения. Леди Элибер, неужели же вы желаете стать забытой?

Элибер сжала зубы. Одно только предположение, что Джек Шторм способен забыть ее, повергало её в нескончаемый ужас. Она упорно смотрела на розовые обсидиановые плиты пола и молчала – пусть министр не думает, что потряс ее.

Баластер подождал ответа, а потом понимающе улыбнулся:

– Я так и думал. Мы с вами союзники, леди Элибер, возможно, не очень удобные друг для друга, но все же союзники. На этот раз я призываю вас проявить эгоизм – ведь всем нам нужен один и тот же результат. Подумайте как следует. – Баластер замолчал и подождал, что ему ответят, но, не дождавшись ни единого слова, повернулся и пошел прочь.

Она смотрела в спину Баластеру до тех пор, пока он не исчез за поворотом коридора, и только убедившись в том, что министр уже не видит ее, топнула каблучком по розовым обсидиановым плитам и громко сказала:

– Идиот!

Конечно, больших перспектив ни у Джека, ни у нее не было. Их будущее давно уже представлялось Элибер подернутым дымкой тумана. Может быть, Джек боролся с траками так долго, что не смог перестроиться и принять предложенного жуками мира. А может быть, он все-таки был прав, и ат-фарелы являлись не заклятыми врагами человечества, как об этом любил говорить император Пепис, а просто новой расой, обнаружившейся в космосе, расой, с которой надо искать контакты и идти на сотрудничество, а совсем не воевать.

Временами на Элибер накатывало отчаяние. В общем-то, не все, что делал Шторм, совпадало с его личными желаниями. Но был ли у них выбор? Она слышала, о чем шептались молодые рыцари в императорских казармах: Джек Шторм – труси предатель,да к тому же еще и убийца,которого милостивый император Пепис вернул на планету в кандалах.

К тому же, для широкой публики Джек так и оставался мертвецом, в память которого совсем недавно отгрохали грандиозные похороны, так что сейчас со Штормом можно было делать что угодно, не опасаясь вызвать гнев у широких масс населения. И все же человек, который мог подумать, что бывший командир рыцарей Доминиона беззащитен, – глубоко ошибался.

Дверь внезапно открылась, и суетливые мысли Элибер закружились и улетели прочь, как подхваченные сильным порывом ветра осенние листья. Джек! В этой комнате был Джек! Врачи сновали взад и вперед, не обращая никакого внимания на Элибер.

– Насколько я понимаю, сейчас он в превосходном состоянии, – сказал помощник главного хирурга. – Но всё-таки хотелось бы посмотреть на зачатки пальцев прежде, чем он покинет нас. Насколько я могу понимать, в ближайшее время соединительная ткань шрамов будет только утолщаться.

– Не обращайте внимания на имплантанты, – махнул рукой главный хирург. – Ведь он достаточно хорошо обходился и без этих пальцев. Меня гораздо больше беспокоит то, что происходит у него в мозгу. Впрочем, должен признать, что для человека, который семнадцать лет провел в криогенном сне, электронная активность мозга совсем неплохая. А интересно, знает ли Пепис, куда он попал с этим...

Врачи вышли из комнаты и прошли по коридору в другой блок. Их голоса утихли.

Джек! Элибер осторожно заглянула в комнату. Шторм сидел, согнувшись у лабораторного стола, и застегивал мундир. Его песочные волосы растрепались, а бледные голубые глаза смотрели в дальний угол, явно не различая ничего из происходящего вокруг, – на какие планеты унесся сейчас он в своих мыслях? Джек все еще оставался молодым и сильным, хотя со времени его выхода из длительного криогенного сна прошло уже много лет... что и говорить, ведь и сама Элибер почти что выросла у него на глазах!

Она вошла в комнату и окликнула:

– Джек! Баластер говорит, что ты сможешь вернуть свою память!

Шторм давно уже привык к манере Элибер входить и выходить совершенно беззвучно, как кошка. Он спокойно посмотрел на нее и улыбнулся. Морщинки в уголках синих глаз сделались еще глубже.

– Будем надеяться на лучшее! – Шторм подошел к Элибер и притянул её к себе. Она занервничала:

– Джек, пока ты тут проходил медицинское обследование, я совершенно случайно увидела Джонатана.

Джонатан – правая рука Святого Калина – был единственным оставшимся в живых после злосчастной экспедиции уокеров.

– Ты говорила с ним? – быстро спросил Шторм.

– Нет... он находится в коме, но они не знают, что случилось, – на нем нет никаких следов. – Элибер вздрогнула. – Ты знаешь, вокруг Джонатана сейчас такая охрана, какой я уже давно не видела. А потом... не похоже это на Святого Калина – взять человека с собой, а потом бросить его.

Джек покачал головой:

– Элибер, возьми себя в руки! Ты слишком сильно беспокоишься!

Элибер вытянула шею и посмотрела прямо в глаза Шторму:

– Беспокоюсь? Да... Но ты мне даешь слишком много поводов для беспокойства!

Джек наклонился к её лицу и поцеловал маленький дрожащий подбородок, а потом доверчиво и тихо сказал:

– Знаешь, наверное, мне надо будет повидаться с Джонатаном до того, как меня упекут в криогенную камеру. Кажется, эта процедура займет дня четыре, а то и больше.

Элибер тряхнула головой. Перед её глазами все еще стояло большое безжизненное тело Джонатана, опутанное разноцветными проводами и накрытое белой простыней. Медицинские мониторы исправно сообщали о том, что жизнь в организме личного охранника Калина еле-еле теплилась.

– Как ты думаешь, это возможно? – тихо спросил Джек.

– О всех реалиях нашего бытия тебе лучше консультироваться у меня, солдат. – Элибер вздрогнула, и из её глаз хлынули слезы. – Я не думаю, что у Джонатана могут быть какие-то возражения или соображения. Он же еле жив. А потом... Мне приходится так сильно волноваться за тебя...

– Бывали времена, когда мы умели найти друг друга и сквозь несколько галактик, – припомнил Джек и прижал к себе плачущую Элибер.

Он приподнял её голову, вытер слезы с глаз и поцеловал её долгим поцелуем. В глазах у Элибер закружились все миры, все планеты, все звезды.

Глава 3

– Я перехватил сообщение Зеленых Рубашек, – сказал Вандовер Баластер, даже не пытаясь скрыть выражения довольства и гордости, покривившего линию пухлых губ.

– Вы же видите, что я занят! – капризно ответил император, погруженный в работу с картотекой компьютерных данных.

– Такие материалы не игнорируют, – Баластер усмехнулся и положил перед Пеписом небольшой листок с компьютерной распечаткой.

Пепис нехотя взял листок и пробежал по набранным мелким шрифтом строчкам.

– Где вы это раздобыли? – спросил он удивленно, и его рыжие волосы солнечными протуберанцами взметнулись над головой.

– Они пытались передать это Шторму, когда мы конвоировали его через космопорт, наполненный восставшими уокерами.

Пепис еще раз взглянул на расшифровку секретного послания:

– Бунт уокеров поможет сохранить вашу жизнь, —медленно, почти по слогам прочитал император. – Ждем новых подробностей. —Император Пепис откинулся на спинку мягкого кожаного кресла. – Ну что ж. Мы догадались, что Шторм как-то связан с Зелеными Рубашками, а эта находка подтверждает наши подозрения. Кстати, а Джек знает, что это послание было перехвачено?

– Думаю, нет, Ваше Величество, – изогнулся в подобострастном поклоне Баластер.

Пепис кивнул и включил информационный компьютер, на экран которого поступала информация со всех планет Триадского Трона.

– Пошлите по обычным каналам связи какую-нибудь информацию о том, что бунтующие уокеры только ухудшат положение Шторма, – кивнул император министру полиции. – И еще информацию о том, что мне надоело потакать гражданским выступлениям, и в ближайшее время я вынужден буду в корне изменить свою внутреннюю политику и заняться подавлением бунтов.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – щелкнул каблуками Вандовер. – А как быть с девушкой?

– А-а! Ну, поскольку в данный момент она является для Джека источником бесконечного счастья, нам придется обсудить этот вопрос позднее.

Баластер кивнул и подошел к двери.

– Вандовер! – чуть повернув голову окликнул император.

Министр остановился:

– Я весь – внимание.

– Мы знаем, что петля памяти Джека Шторма была извлечена из хранилищ ростовщицы Сэди, – волосы императора качнулись над головой и затрещали. – Это значит, что она хранила её у себя как залог под один из займов. Надеюсь, вы уже выяснили, кто заложил ростовщице память нашего рыцаря?

– Пока нет, Ваше Величество...

– Это жизненно важная информация! – от нетерпения Пепис даже затопал ногами в черных лакированных ботинках.

Вандовер кивнул.

– Да, И еще... – император посмотрел в холодные глаза министра. – Президент Доминиона просит пересмотреть процентные ставки под их займы. Финансирование военных действий уносит гораздо больше средств, чем мы думали. А еще – они очень просят выделить две дополнительные единицы для их звездного флота.

Темные глаза Баластера заметно посветлели:

– Я думаю, что мы сможем выполнить обе их

просьбы.

– Хорошо, – император кивнул и пригладил наэлектризованные волосы. – Я надеюсь, что эту войну нам удастся выиграть.

Министр поклонился и вышел за двери.

* * *

В маленьком вестибюле центральной резиденции уокеров огромная фигура Динаро выглядела особенно внушительно. Рядом с этим молодцем Вандовер Баластер чувствовал себя как-то неуверенно и смутно – тощий, почти нематериальный, как тень, беспомощный и бессильный. Он обнажил свои желтые зубы в. холодной вышколенной улыбке:

– Я благодарен вам за то, что вы предоставили мне возможность встретиться с вами. Динаро кивнул:

– Это место для нас свято, министр. Я надеюсь, что вас не очень смутит разговор в вестибюле. Конечно, у нас есть и ширмы, и звуконепроницаемые кабинки, а если бы Святой Калин был здесь, он наверняка примял бы вас в своих апартаментах, но...

– Да-да, – Вандовер нырнул в кресло за маленькой гобеленовой ширмой и с интересом посмотрел, как огромный Динаро усаживается па стоящий рядом жалобно скрипящий диван. Когда-то этого воинственного уокера пригрел Джек Шторм, принял его в рыцари, спасая от гнева императора Пеписа, и научил владеть бронекостюмом. Конечно, все это делалось по просьбе Святого Калина из Блуила – в путешествиях на отдаленные планеты Доминиона уокерам очень часто требовалась военная охрана. Сейчас Динаро считался преемником Его Святейшества, и эта репутация защищала его крепче любой брони. Баластер облизал пересохшие губы и тихо сказал:

– Я пришел, чтобы посмотреть, смогу ли я для вас что-нибудь сделать, пока нет Святого Калина.

Динаро дрогнул. Его рука, лежащая на деревянном подлокотнике дивана, сжалась в кулак:

– Самое лучшее, что вы сможете сделать, так это убрать нашу охрану. Весь дом уже пропах траками, – поморщился молодой уокер.

– Но ведь рыцари находятся здесь для вашей же безопасности! – с притворным удивлением воскликнул министр.

– Разве траки могут быть рыцарями? – брезгливо поморщился Динаро.

– Я сообщу об этом императору, – неопределенно кивнул Баластер.

Конечно, это был пустой разговор, ни снимать охрану из жукообразных траков, ни сообщать о подобном желании уокеров императору Вандовер не собирался, и они с Динаро прекрасно знали об этом.

– Спасибо за заботу, министр, – кивнул уокер. – Сожалею, но мне надо идти и заниматься неотложными делами.

Вандовер, все еще сидящий в кресле, снизу вверх посмотрел на Динаро:

– Да, да, я понимаю, сейчас у вас много дел. Возможно, когда поправится Джонатан, он сможет вернуться к своим обязанностям помощника Его Святейшества, хотя сам Калин все еще не вернулся на планету...

Динаро посинел и изменился в лице. Он схватился за голову и плюхнулся на дребезжащий всеми своими ржавыми пружинами диван:

– Что вы имеете в виду? Министр смутился:

– Да? А я думал, что вам уже рассказали об этом... Несколько недель назад Джонатан был доставлен к нам одним из наших корсаров. Он до сих пор не приходит в себя, и поэтому обеспокоенный император держит его в собственном дворцовом госпитале. Я очень сожалею, Динаро, но я действительно думал, что вам об этом уже известно.

Уокер дернулся и опять вскочил на ноги. Синий цвет сошел с его лица, уступив место лихорадочному румянцу. Джонатан отправился в путешествие вместе со Святым Калином, значит, император скрывал от временного главы уокеров жизненно важную информацию.

– Я хотел бы... – голос Динаро задрожал. – Я хотел бы увидеть Джонатана,

Баластер пожал плечами:

– Я понимаю ваше беспокойство, ведь разговор с Джонатаном может помочь отыскать Святого Калина. Но ваш соратник до сих пор без сознания, кажется, он в шоке, так что поговорить с ним нельзя. Правда, врачи говорят, что есть надежда вытащить его с того света на этот.

– А Шторм его видел?

Министр отрицательно покачал головой:

– Командир Шторм – человек осторожный и обстоятельный, и хотя я уверен в том, что, выздоровев, Джонатан станет одним из его фаворитов, в данный момент у командира рыцарей много своих забот.

Динаро помолчал, пытаясь придумать хоть какой-то выход из ситуации, и наконец заметил:

– Наверное, на императора придется оказать давление...

Вандовер смахнул пыль со своего темного парадного мундира и усмехнулся.

– Императору Пепису надоело потакать гражданским беспорядкам, – медленно сказал он. – К тому же, Шторм знает, что Джонатан всегда у него под рукой. Ведь человек в коматозном состоянии не встанет с постели и не пойдет прогуляться по улицам Мальтена! А из обширных владений уокеров можно извлечь кое-какую пользу, конечно, пока отсутствует Святой Калин из Блуила, – министр опустил глаза и заговорил совсем тихо. – Никакого секрета в том, что Шторм хочет сместить Пеписа с Триадского Трона, нет. А для того, чтобы осуществить это, ему нужна поддержка. Именно для этого он налаживал отношения с Зелеными Рубашками, а теперь собирается добраться и до уокеров Так что отсутствие Святого Калина входит в сферу его личных интересов.

Динаро задышал, как загнанный зверь, и посмотрел болезненными глазами куда-то в дальний конец вестибюля.

– Так вы знаете это... – наконец-то произнес он.

– Я – министр полиции, – кивнул Баластер. – Как вы понимаете, без разведывательных органов я ничего не буду стоить. Что же касается Пеписа, так он мой император, и даже если он очень нуждается в помощи Джека Шторма, я не колеблясь сообщу ему о том, что он пользуется очень опасным инструментом.

– Видимо, точно так же поступлю и я, – тихо отозвался молодой уокер. – Спасибо, Баластер. Вы сообщили мне очень важную информацию.

Вандовер выбрался из-за ширмы, кивнул Динаро:

– Всегда буду вам рад! – и вышел на улицу. Только миновав охрану из щелкающих панцирями траков, министр позволил себе победоносно улыбнуться.

* * *

Шторм стоял у постели Джонатана, гораздо более походящей на большие детские ясли. Элибер действительно не преувеличивала: от того человека, которого раньше знал Джек, осталась только оболочка.

Личный телохранитель Калина был огромным, сильным и, вместе с тем, застенчивым, как ребенок. А сейчас он похудел и обмяк, будто бы сломался в самой середине своего естества. Мерное бульканье, щелчки и постукивания работающей аппаратуры наполняли ком-пату Элибер, стоящая рядом с Джеком, вздрогнула и попятилась к двери. “Интересно, – подумал Шторм, – когда меня отыскали на блуждающем корабле после семнадцати лет криогенного сна, я был в таком же состоянии?”

Элибер была очень бледной. Она вздохнула и тихо сказала Джеку:

– Они поставили его на искусственное жизнеобеспечение сразу же после того, как отыскали. А с тех пор ему с каждым днем становится хуже и хуже.

Шторм посмотрел на мониторы. Колонки цифр, показывающие, в каком состоянии находится организм больного, даже такому невеликому специалисту в медицине, как он, говорили, что человек, лежащий перед ними, вряд ли когда-нибудь поднимется с постели.

Джек посмотрел на большой экран, занимающий половину стены. То, что наблюдение за Джонатаном велось постоянно, было ему понятно, а вот определить, человек или компьютер осуществляет его, он не мог.

– Какие у него шансы? – спросил Джек, подойдя к экрану постоянного наблюдения.

– Его жизнь можно поддерживать сколько угодно, но будет ли в этом смысл... – экран не загорелся, но по неровному голосу, раздавшемуся в микрофоне, Шторм понял, что разговаривает не с машиной, а с человеком. Да и сам смысл ответа выдавал чисто человеческий мозг – машину всегда беспокоили только механические функции, о смысле жизни и её цели она задуматься не могла.

Джек взглянул на Элибер, все еще стоящую у входной двери, и тихонько спросил:

– Как ты думаешь, Джонатан примирился со своей участью?

Элибер покачала головой:

– Я не знаю, Джек. Он хмыкнул:

– А жаль. Например, мне хотелось бы понять, увезли Калина или он уехал по собственной воле.

– Калин ни за что не оставил бы Джонатана в таком состоянии, – с негодованием ответила она.

– Не говори так, Элибер, – покачал головой Джек. – Пока мы видим как раз обратное – Калин оставил его. А вот по собственной воле или по принуждению – это вопрос.

Щеки Элибер залились пылающим румянцем:

– Джек Шторм, как же ты можешь такое говорить! Джек посмотрел на нее кротко и нежно:

– Мне надо знать, а поэтому я обязан задавать вопросы. Кто нашел Джонатана? Куда они летали? Может быть, Святой Калин посещал какие-то митинги на периферии Доминиона, и там их застигли беспорядки? А может быть, они были перехвачены кем-то неизвестным? Где искать виновников – среди врагов или среди друзей? Вот в чем вопрос.

Элибер подошла к нему и тихо сказала:

– Извини, а я думала...

Джек улыбнулся и посмотрел на человека, лежащего в огромной медицинской люльке:

– Джонатан, ведь ты был и моим другом. Что бы ты рассказал мне, если бы пришел в сознание?

Шторм положил свою руку на неподвижное плечо первого помощника Калина. Вдруг – по безжизненному телу прокатилась судорога. Элибер охнула от изумления, и звук её голоса слился с сиреной включившейся сигнализации. Экраны мониторов засветились вспышками яркого света. Джек отдернул руку и инстинктивно отскочил на шаг от кровати.

– Что происходит? – крикнула Элибер голосом, напряженным от страха.

Тело Джонатана прыгало и извивалось. Из-за конвульсий нарушились контакты, и сейчас много проводов, питающих тело, висело в воздухе. Джек знал, что врачи вот-вот будут здесь, а пока ему надо хоть как-то удержать больного на кровати. Он подошел к уокеру и обхватил его тело своими сильными тренированными руками.

Шторму казалось, что время течет очень медленно, как настоящий тяжелый загустевший мед, а он, Джек, застрял в его гуще и не может выбраться наружу. Он слышал голос Элибер, но не мог разобрать слов, которые она говорила, – они были слишком растянутыми для него. Он хотел понять, что происходит, и вспоминал мучительно и долго, что вывести Элибер из равновесия очень трудно, но мысли путались и увязали в густой массе времени. Шторм не мог понять ничего. Он не ощущал той энергии, которой наполняли тело Джонатана работающие приборы, не слышал треска электрических разрядов, от которых дыбом вставали волосы, он видел одно: руки личного телохранителя Калина схватились за его руки и тянули его упругое тело вниз, а глаза – до этого безжизненно закрытые – широко раскрылись и уставились в потолок.

– Помогите! – громко прохрипел больной, и врачи госпиталя вырвали его из рук Джека.

* * *

– Эта кома была вызвана гипнозом. – Баластер чмокнул и поджал бледные губы. – Кстати, гипнозом очень плохого качества. Насколько я понимаю, Джонатан мог бы умереть.

– Самогипнозом? – растерянно переспросил Джек. Министр полиции пожал плечами:

– Как знать! Персонал говорит, что сейчас телохранитель Его Святейшества отдыхает. Насколько я понимаю, от него вы узнали о Святом Калине гораздо больше, чем от кого-нибудь другого.

Джек нахмурился, вспомнив поток бессвязных слов, выплеснувшихся из Джонатана перед тем, как врачам удалось разорвать их руки.

– Боюсь, что из этого ничего нельзя понять, – тяжело вздохнув, сказал он.

– Понятно, – с явным недоверием в голосе произнес министр и посмотрел на Элибер. – А вы? Возможно, вам удалось что-нибудь уловить в этом потоке?

– Я? – вздрогнула Элибер. её лицо все еще было иссиня-бледным. – Я п-по-д-д-думала, что он умирает, – запинаясь, сказала она.

Вандовер помолчал и, надменно задрав голову, произнес:

– И это огорчило вас, леди? Насколько я понимаю, в мальтенских трущобах вам приходилось довольно-таки часто сталкиваться со смертью!

Элибер вспыхнула, сжала кулачки и уже хотела ответить что-то министру, но Джек встал между ними и с высоты своего роста посмотрел на маленькую и щуплую фигурку Баластера:

– Вы – министр полиции, – спокойно сказал он. – И поэтому вы должны с большой осторожностью обращаться с находящимися с вами рядом людьми. Император нуждается не только в ваших делах, но и в вашей корректности.

Баластер попятился к дверному проему и сказал сквозь зубы:

– Император послал меня к вам, чтобы сообщить, что завтра, а-а-э, перед вашей процедурой... он готов с вами встретиться. С другой стороны, мы оба предупреждаем вас, что вы находитесь в безопасности только в этом крыле дворца. Доброй ночи, леди Элибер и командир Шторм, – министр откланялся и исчез за дверью.

Элибер вздрогнула и помахала в воздухе руками, будто пытаясь отогнать от себя липучий призрак Вандовера Баластера, и опять вспомнила беспомощно лежащего Джонатана.

– Ужас! – поежившись, сказала она.

– Ты права, – кивнул Джек. – Калин не мог бы бросить его по собственной воле. А мы... насколько я понимаю, нам опять придется разочаровать Вандовера. Элибер, ты могла бы вывести меня отсюда?

Она прижалась к нему:

– Конечно. Но куда мы пойдем?

– Знаешь... – Джек задумался. – Из того, что говорил Джонатан, я не понял почти ничего. Но слова “комната для медитаций” он повторил три раза. Значит, с этой комнатой связано что-то очень важное.

Элибер понимающе кивнула:

– Хорошо, Джек. Значит, туда мы и отправимся.

* * *

Комнаты Святого Калина очень много смогли бы рассказать о своем владельце внимательному человеку. Того, что на человеческом языке принято называть роскошью, не было здесь и в помине. И все же эта комната была богата и роскошна – тысячи удивительных экспонатов, вывезенных из далеких миров, наполняли ее. Джек отдышался. Им все-таки удалось проникнуть в апартаменты Его Святейшества, не потревожив ни траков, стоящих у дверей резиденции, ни бдительного уокерского персонала. Шторм оглянулся по сторонам и с непонятной ностальгией подумал, что у него никогда не было уголка, который он по праву мог бы назвать своим домом. За редкими исключениями, почти всегда ему приходилось ютиться либо во временных помещениях, либо в бараках.

Элибер осторожно присела на маленький диванчик у столика, сделанного из настоящего красного дерева.

– Я еще никогда в жизни не была в калиновской комнате для медитаций, – задумчиво сказала она.

Джек заметил удивительную чистоту и опрятность помещения. Создавалось впечатление, что хозяин комнаты отлучился на минуту и вот-вот вернется назад.

– Он планировал вернуться, – тихо сказал Шторм.

– А может быть, у него было слишком мало времени на сборы, – робко возразила Элибер.

Джек остановился у узенькой винтовой лестницы, ведущей в комнату для медитаций, и оглянулся на свою спутницу:

– Поднимемся?

– Н-нет! – нерешительно сказала она. Он улыбнулся:

– Хорошо. Тогда я пойду один.

Забота и любовь Джека укрепили психику Элибер и загнали за железную непроницаемую дверцу её прежние, пугающие и плохо подчиняющиеся ей способности. Время от времени она ощущала странный огонь, как и раньше, пробегающий по нервам, а иногда ей казалось, что татуировки, которыми покрыл её тело на Битии всемогущий Хуссия, опять проступают сквозь гладкую белую кожу. Наверное, её сенсорная сверхчувствительность не пропала совсем, она затаилась и спряталась до поры до времени.

Элибер внимательно осмотрела комнату. Она чувствовала здесь присутствие Калина, как чувствуют еле уловимый запах испарившихся духов.

Дверь в палату для медитаций была распахнута, и Джек, немного поколебавшись, вошел внутрь и осмотрел комнату внимательным, цепким взглядом.

Видимо, комната для медитаций была центром, в который направлялись информационные волны всех медитирующих уокеров. Как только Шторм переступил порог, его окружили трехмерные образы самых разнообразных миров – наверное, всех, с которыми соприкасался человек со времени выхода в космос.

Ограниченный опытом маленького материального мира, который он хорошо знал, Джек застыл посередине комнаты и, как бы защищаясь, поднял руку: о, эти вселенные, наплывающие на него, были очень древними! Они возникли гораздо раньше песков, войн, траков, и даже раньше человека. Самым краешком своего натренированного сознания он мог захватить образы Дорманд Стэнд, Опуса, Мальтена, потом... комок слез неожиданно подступил к его горлу: мимолетным зеленеющим видением в его сознании возник Кэрон – покрытый лесами, щебечущими птицами, еще не сожженный огнем. Кэрон... Джек пошевелил растопыренными в воздухе пальцами, и далекий мир с ясной отчетливостью вспыхнул у него перед глазами. Видение было длительным и удивительно отчетливым. В конце концов Шторм понял, что ему следует отойти, и присел на скамейку, на которой обычно медитировал Калин.

Быстрые ясные картины проносились сквозь сознание Джека долго, а потом он ощутил, что глаза его уже не фокусируют объекты. Кажется, еще пара секунд – и Шторм впадет в настоящий транс. Песчаная планета Милос мелькнула перед ним вместе с тяжелыми воспоминаниями и рассыпалась в полутемном воздухе. Джек был потрясен.

– Джек! – откуда-то снизу окликнула его Элибер. – С тобой все в порядке?

– Оставайся внизу. Я не нашел тут ничего интересного, – откликнулся он.

Выходя из сенсорного поля, Шторм оглянулся – планета Милос мелькнула где-то на самом краю его периферического зрения и погрузилась в небытие.

Глава 4

Сирена тревоги гудела под сводами императорского дворца. Элибер вскочила и затрясла головой, пытаясь отбросить остатки сна.

– Что случилось? – взволнованно спросила она.

Джек сел на кровати и попытался уловить тип сигнала тревоги, гудящего и воющего с какой-то тоскливою силой. Он вскочил, натянул на себя брюки, рубашку и ботинки, а потом, махнув Элибер поскорее одеваться, хрипло сказал:

– Насколько я могу понять, это сигнал тревоги из госпитального отсека. Что-то случилось с Джонатаном.

Шторм метнулся к двери. Элибер одернула на себе легкое платьице и двинулась за ним.

В стене, отделявшей медицинский отсек от коридора, дымилась округлая черная дыра.

– Боже мой! – схватилась за голову Элибер. – Они пробили эту стену насквозь!

– Оставайся здесь! – строгим голосом сказал Джек и нагнулся, готовясь нырнуть в расплавленное отверстие.

– Почему? – хотела сказать Элибер, но её слова заглушил треск хитиновых панцирей траков, бегущих по дальним коридорам на сигнал тревоги.

– Да, они скоро будут здесь, – буркнул Джек и исчез в развороченной дыре.

Элибер плюнула и нырнула вслед за Джеком. В сумерках помещения она различила огромную фигуру в бронескафандре, переключающую контакты и нервно, рывками пытающуюся высвободить тело Джонатана из проводов датчиков.

– Отпусти его, Динаро! – тихо сказал Джек. Человек в бронекостюме медленно повернулся:

– А! Это вы! Так вы достаточно долго пробыли рядом с Джонатаном, а сейчас он принадлежит мне. Попробуйте – отберите!

Шторм хотел броситься на Динаро, но их силы были вопиюще неравны: один – в бронированном костюме лучшего образца, другой – вообще без какого-либо оружия. Когда-то Джек сам тренировал воинственного уокера, и тот обещал со временем стать одним из лучших рыцарей императора, но он сбежал из войск, так и не доучившись до конца, и Шторм отлично знал все его слабости. Конечно, Динаро всегда был человеком Святого Калина, так что обижаться на него за побег из войск не приходилось. Но то, что он задумал сделать сейчас, выходило за всякие рамки здравого смысла.

За спиной Джека коротко и испуганно вскрикнула Элибер. Кажется, до нее дошел смысл происходящего.

Динаро поднял рукавицу и полыхнул в темноту лазерным огнем. Джек пригнулся и ощутил жар пронесшейся совсем рядом с ним раскаленной струи, потом упал на пол, перекатился, у самых ног Динаро присел на корточки и, выхватив из кармана нож из небьющегося, особо прочного стекла, воткнул его снизу вверх в небольшое углубление, в котором располагался источник жизнеобеспечения скафандра.

Кинжал сверкнул в воздухе и проскользнул внутрь, но Динаро отпрянул в сторону, и кинжал выскочил. Джек сжался и хотел откатиться от уокера в бронескафандре, но не успел, и почувствовал мощный удар кованого ботинка. Слава Богу, удар пришелся по касательной, иначе грудная клетка Шторма развалилась бы, как карточный домик.

Динаро вздохнул, нагнулся и вытащил чуть окрашенный кровью кинжал из энергетического узла скафандра. Значит, Шторм умудрился не только попасть в энергоузел, но и поранить самого уокера. Потом – разогнулся, поднял Джонатана и с болью в голосе сказал:

– Не делай этого, командир!

Джек посмотрел снизу вверх на темное, совершенно непрозрачное стекло шлема:

– Я не могу позволить тебе сделать это, Динаро!

– Во-первых, ты не можешь остановить меня, а во-вторых, я выполняю задание, а ты – нет. Джек усмехнулся:

– Ты ошибаешься, приятель. Если бы ты пробыл в составе рыцарей подольше, так ты бы получше узнал свои слабые места.

Динаро рявкнул и опять выпустил в Джека веер лазерного огня.

– А я-то думал, – сказал он, – что ты знаешь, кто наш настоящий враг!

– Я знаю, не сомневайся! – сказал Шторм и прыгнул прямо на Динаро.

– А-а-а! – громким пронзительным голосом закричала Элибер.

Джек так и не понял, из-за чего она кричала – из-за них с Динаро или из-за того, что в лабораторию один

за одним стали вползать вооруженные траки. В комнате сразу запахло горячей медью, а Шторм ненавидел этот запах гораздо больше, чем запах смерти. Один из траков выстрелил – не то в Динаро, не то в Шторма, скорее всего, он был бы рад убить их обоих. Джек опять увернулся.

– Прекратите немедленно, иначе вы поубиваете всех! – истошно закричала Элибер.

Динаро перекинул Джонатана на левую руку, а правой схватил Шторма и поднял его над землей.

– Эй, ты! – извиваясь в воздухе, попытался крикнуть Джек. Кажется, воинственный уокер все рассчитал верно – сейчас он служил отличным щитом и для Джонатана, и для Динаро.

– Не пытайся остановить меня! – крикнул уокер.

– А я попытаюсь, черт возьми! – Шторм подтянул обе ноги вверх и изо всех сил ударил каблуками в бронированное сочленение шейного сегмента. Послышался треск, и голова в шлеме явно наклонилась назад. Джек опять подтянулся и опять ударил каблуками. Шов начал расходиться.

Элибер закрыла рот руками. Она изо всех сил старалась не кричать. Разве найдется на всем белом свете хоть один человек, готовый вступить в схватку с рыцарем в бронескафандре, будучи при этом и безоружным, и абсолютно никак не защищенным!

Динаро чертыхнулся и полез в массивную дыру во внешней стене помещения.

Траки больше не ждали. Их жертва убегала, и они, вскинув лазерные винтовки, стали палить во все подряд. Элибер кричала до какой-то одуряющей хрипоты. Динаро разжал перчатку и бросил Джека, покрытого волдырями от лазерных ожогов, на пол, потом выстрелил и уложил прямо на месте несколько траков, повернулся и молниеносно покинул поле боя.

Секундой позже явился массивный лохматый Крок, а за ним – перепуганная медицинская служба. Элибер с негодованием посмотрела на охрану – проклятые, мерзкие, кровожадные жуки! – потом обвела взглядом помещение.

Все вокруг было забрызгано кровью. Боже мой, сколько её здесь было! Казалось, что воздух пропитался насквозь её тяжелым соленым запахом. Элибер наклонилась к Джеку. Его руки были скользкими от крови и абсолютно холодными, он был в сознании – веки то и дело подрагивали, и глаза блестели сквозь ресницы естественным и болезненным блеском.

* * *

Видеть Джека в кровати для тяжелобольных было ничуть не лучше, чем стоять у наглухо закрытых дверей операционной. Элибер тяжело вздохнула. Только горячее, воспаленное лицо Шторма было свободно от бинтов. Лихорадка красно-синими пятнами горячила щеки. Тело Джека было похоже на кокон шелковичного червя, лежащий среди паутины проводов медицинского оборудования. Он лежал совершенно неподвижно, даже грудь не поднималась от дыхания... хотя в холодном сне этого и не должно было быть. Вандовер Баластер следовал за Элибер молчаливой тенью, но она решила не обращать никакого внимания на его присутствие.

– Еще чуть-чуть, и Джек был бы мертв, а этот кретин радуется, видя, как я мучаюсь, – с горечью подумала она.

Вандовер подошел ближе и положил руку ей на плечо. Элибер непроизвольно дернулась.

– Из-за полученных повреждений, – вкрадчиво сказал министр, – Шторму придется побыть под наблюдением в течение двух недель. Доктора попросили меня сообщить вам об этом.

Кажется, Баластер давно привык быть плохим вестником, и это совсем не печалило его.

– Сколько это нужно будет для сохранения здоровья, – бесстрастным голосом ответила Элибер. Баластер постоял рядом с ней еще какое-то время и, не найдя, что сказать, повернулся и вышел. На глаза Элибер накатились слезы и мелким осенним дождичком закапали на лицо. Шторму все-таки имплантировали его память, и сейчас Элибер очень хотела разделить с ним щемящую радость этой долгожданной победы, но слезы капали и капали, и какие-то странные мысли мелькали в голове: а что, если человек, которого она так любит, проснется совершенно другим?

К тому же, её очень беспокоило то, что лента с записью памяти Джека осталась в руках их сомнительных союзников, – да какое союзников! – попросту заклятых врагов. Вроде бы, император выполнил свое обещание и вернул Шторму все его воспоминания, но кто знает, что будет дальше?

Глава 5

Он опять был молодым, веселым и жаждущим жизни, хотя внутри него все заледенело. Создавалось впечатление, что его охладили всего целиком. Впрочем, это было почти невероятно – вряд ли армия пойдет на риск и погрузит в холодный сон молодого, совсем ещё необстрелянного рекрута... это слишком дорогое удовольствие.

Да, он попался на удочку, и теперь над ним нависал, как какое-то огромное веретено, неопознанный космический объект.

– Без бронекостюма нет солдата. А если кто-то из вас сейчас не расслышал этих слов, так мы повторим их вам еще две тысячи раз! Все вы прошли курс начальной военной подготовки, но это еще далеко не все. Только лучшим позволено носить боевое оружие, а вы... вы совсем не кажетесь мне лучшими. Не так ли?

– Нет, сэр.

– Погодите! Я выжму из вас все, что возможно, и те, кто пройдет мою науку, окажутся действительно лучшими! Конечно, я делаю это совсем не потому, что лично вы мне нравитесь, просто – это моя работа – отбирать в рыцари самых лучших. А когда вы станете достойны носить оружие, вы не найдете на этих лужайках никого, кто лучше меня сможет объяснить вам, что вы достигли своей цели, и научить вас не зависеть от собственного скафандра, а управляться с ним, дружить со своим костюмом, как с человеком, есть и спать в нем, чинить все возникающие поломки. Вы меня поняли, парни?

– Да, сэр!

А еще... Наконец-таки Джек мог вспомнить это отчетливо и ясно... еще у него была мать. Каштановые волосы, бледно-рыжие, почти незаметные веснушки, синие глаза, смотрящие через залитое солнечным светом поле.

“До свидания!” – крикнул он ей и скрылся за рощицей шумящих на ветру деревьев.

Да, теперь он помнил все. Он победил свои собственные немощи и обуздал бронескафандр, потом – попал на Милос. Тракианские пески поглотили его . родную планету Дорманд Стэнд и еще – полдюжины планет Доминиона. Останки его матери теперь покрывает сыпучий безжизненный тракианский песок. Кто оплакал её смерть? Никто... даже он, Джек, мог сделать это только сейчас.

Он хотел заплакать, но внутри него было так много холода, что слезы замерзали, так и не дойдя до глаз.

* * *

Пепис оторвал взгляд от информационного экрана. Его рыжие волосы плавали в облаке излучаемого его собственным организмом электричества, как яркие солнечные протуберанцы. Он нажал на клавишу и выключил компьютер, увидев, что Вандовер Баластер нервно мнется у дверей.

– В чем дело? – недовольным голосом спросил император.

Вандовер посмотрел на темный, только что отключенный экран:

– Из госпиталя сообщили, что передача записи памяти в мозг Шторма вот-вот закончится.

– Так быстро! – Пепис положил на стол карандаш с золотым набалдашником.

Баластер даже сжал кулаки – он совсем не хотел показывать императору свои эмоции.

– Эта процедура длилась целых двенадцать дней.

Император крутанул вертящееся кресло. И без того худой, за последнее время он здорово состарился и стал как бы усыхать. Жаркое солнце Мальтена никогда не покрывало его кожу загаром, только веснушки – яркие, рыжие, кричащие – усыпали нос и щеки каждую новую весну. Осторожные зеленые глаза остановились на Баластере:

– Ну и что мы будем иметь, когда он очнется? Это будет наш послушный инструмент или опасная бомба замедленного действия?

Министр наклонил голову. Он бы отдал черту свою душу, чтобы хоть краешком глаза заглянуть в те сообщения, которые всего минуту назад мелькали на голубом пространстве экрана, теперь черного и безжизненного. Но Пепис никого не допускал к этой информации. Что же – ведь именно контроль за централизованной информационной системой помогал императору удерживать власть на всех планетах Триадского Трона и держать первенство в мирах Доминиона. Рериг, который сидел на троне до Пеписа, тоже отлично управлялся с этим, но нынешний император был воистину виртуозом. Вандовер подавил клокочущую в сердце злость:

– Я думаю, мой император, что у вас будет отличная машина для войны.

– Так ли это? – Пепис покачал ногой в кожаном

домашнем шлепанце. – Последнее время нам приходится довольствоваться одними надеждами. А где Элибер?

– О, Элибер насторожена. – Лицо Вандовера сделалось озлобленным и ожесточенным, и Его Величество сразу же заметил это:

– Ну, она все-таки женщина! – сказал император негромко и насмешливо, потом замолчал, прислушиваясь к еле слышным шагам в коридоре. Все, что Баластер думал о подруге Шторма, Пепис понимал едва ли не лучше самого министра. – Если наш план сработал, – он потянулся и откинулся на спинку кресла, – значит, мой трон спасен.

– Насколько я понимаю, – кашлянул министр, – леди Элибер потеряла для нас ценность.

– О! – теперь уже довольно громко хихикнул император. – Она будет нам нужна столько же, сколько будет нужен Джек.

Вандовер недовольно поморщился:

– Но вы ведь сможете сказать ему, что выслали Элибер за пределы города в целях её же безопасности. В конце-то концов, Мальтен окружен уокерами, а наши отряды контролируют только небольшие лазейки для доставки продовольствия.

Пепис зажмурился и расхохотался как мальчишка:

– А я бы на месте Джека нам не поверил!

– Но вы же его император!

– У свободного человека не бывает императоров, – махнул рукой Пепис. – А Элибер и есть та единственная заложница, которая может удержать Шторма во дворце. – Пепис ласково погладил провода, соединяющие между собой разные компьютеры коммуникационной сети. – Она ваша, Вандовер, но только тогда, когда Джека не будет на планете. Но что бы вы с ней ни сделали, я не хочу, чтобы при этом оставались следы, ведущие к нам обоим. Ясно?

Вандовер почти не мог сдерживать себя. Какой-то жестокий жар пронзал его грудь, будто бы внутренности прокалывали пикой.

– Мудрое решение, – выдавил он. – В конце-то концов, она – обыкновенная преступница.

– Обыкновенная – это то слово, которое к ней меньше всего подходит, – пожал плечами Пепис. – Сообщите мне, когда Шторм проснется, – император повернулся к экрану, и его пальцы, как юркие розовые бабочки, запорхали над клавиатурой.

Вандовер поклонился и вышел из комнаты. Он бы многое отдал, чтобы узнать, что сейчас вспоминает Джек Шторм.

* * *

Песок закрывал весь горизонт. Джек выругался и посмотрел на ремонтные линии, оборудованные прямо под открытым небом. Черные, красные, белые и зеленые бронекостюмы, требующие срочного ремонта, грудами лежали поверх тракианского песка. Где-то далеко слышалась стрельба. Шторм провел пальцем по запаянному шву лежащего у его ног скафандра – что за чушь! Да этот шов развалится не только от удара трака, от любого дуновения встречного ветерка! Угрюмый милосец посмотрел на него снизу вверх.

– Я знаю, что жарко, – посмотрел Джек на мохнатого аборигена. – И все-таки в системах циркуляции бронекостюмов не должно быть никакой пыли. – Жалкое подобие полотняного навеса хлопнуло у них над головой, и полосатая тень прошла по медвежьей морде милосца.

– Лейтенант, – ответил рабочий густым рокочущим басом. – Мы делаем все, что возможно. А потом, пыль, насколько я понимаю, – наименьшая из ваших проблем.

– Меня интересует, – резко ответил Джек, – благополучие моих людей. Солдаты постоянно жалуются на то, что вооружение не ремонтируется должным образом и не обеспечивается энергией. И еще... я не желаю слышать о том, что кто-то из вашей команды растаскивает наши ресурсы.

Милосец недовольно замолчал. Его бегающий взгляд почему-то напомнил Шторму взгляд свиньи.

– Вы можете мне и не верить, лейтенант, но мы делаем для ваших людей все возможное. И ваш комплект оружия тоже будет готов вовремя, – милосец махнул лапой и сплюнул в едкую, бежево-серебряную пыль. – Вам надо беспокоиться только о траках. О траках и о их песке.

Утерянная память вновь ожила в Джеке. Чего только не видел он в ярких, мучительных снах! Он вспомнил обо всем – и о том, почему он ненавидит траков, и о том, какие тайны хранит в себе тракианский песок, и о том, почему он не доверяет милосцам. Он вспомнил – что значит воевать без энергозапаса, когда почти невозможно двигаться, и могилой рыцаря становятся его собственные доспехи. Он снова вкусил горькие плоды поражения на Милосе и ужас преданных солдат, покинутых своими главнокомандующими. Теперь он знал, что император Рериг, которому когда-то присягали и он, и его солдаты, стал жертвой обмана со стороны собственного племянника Пеписа. Что ж! Рериг заплатил за это сполна он потерял трон и лишился жизни. А еще он вспомнил, что транспортные корабли никогда не прилетят к людям, за исключением, может быть, нескольких.

...Да, к рыцарям всегда относились как к пушечному мясу. Сколько всего сумел он вспомнить за эти дни! Но о чем бы ни думал Шторм – о детстве, родителях, юности, – в его мыслях всегда оставалась какая-то странная тень. Как змея из адского подземелья, она ползла за летящими мыслями и проглатывала их. Джек думал, думал... но не мог остановить свои мысли!

Что же это за змея, пожирающая все, что удалось ему вырвать у своего прошлого? Ему очень жарко в бронескафандре. Со лба капает пот и постоянно заливает слипающиеся глаза. Датчики на коже невыносимо щиплют. Ладно, хотя бы замшевая прокладка на спине поглощает излишнюю влагу. Их атакуют траки.

Джек понимал, что это – всего лишь вернувшаяся память, и все-таки атака является для него реальностью. Его обманули снова. Как странно движутся его мысли! Почему то и дело перед его глазами возникает какая-то светящаяся дуга? Ну вот, он опять попался в ловушку к тракам, и его люди разбиты, энергии в бронескафандрах почти нет, так что – рано или поздно их поглотят тракианские пески. Джек ощущает на своей спине дыхание новой жизни: белый пылающий огонь, пожирающий ненасытную змею!

...А это что такое? Скафандры его солдат разваливаются, как скорлупа, выплевывая из себя огромных ящероподобных существ. А-а! Милосские берсеркеры! Как много слухов ходило в казармах об этих чудовищах! Шторм всегда считал эти слухи признаком трусости и бредом, но вот – они оказались верными. Эти чудовища выводятся прямо из тел рыцарей, пожирая их и превращая чужую плоть в свою собственную. Отвратительные, скользкие гофрированные тела вырываются на волю и без разбора атакуют и рыцарей и траков. А! Это все проклятые милосцы! Это они, понимая, что теряют свой мир навсегда, подсунули в энергоскафандры вирус этой дряни.

И все-таки Шторм очень хочет жить. И верит, что именно жажда жизни сможет провести его через все испытания.

...Огонь, посылаемый энергоперчатками, все еще поражает траков. Их хитиновые панцири трещат, отламываются и корчатся в пламени. Сколько же он их уничтожил? От постоянного лазерного огня его костюм нагрелся до невозможной температуры. Жарко! Жарко! Жарко! Ну вот! А ведь еще немного, и в пылу сражения он не услышал бы его! По каналу связи поступает особо важное сообщение: транспортный корабль наконец-таки спускается на песчаную площадку.

...О Боже мой! Похоже, что их соскребают с поверхности Милоса, как раздавленных жуков... да, довольно-таки жестокий каламбур! И все же... Вот это – все, что осталось от лучших бойцов Доминиона? Да, он хорошо знает, что такое усталость после битвы и что такое шок, но он должен идти вперед, и он хватается за поручни и влезает на транспортный корабль. Кажется, из всех оставшихся в живых только один Джек и держится на ногах.

Борт-техник помогает Джеку снять бронекостюм. Пот стекает с тела густыми липкими ручьями. Наконец-таки Джек сбрасывает криогенные ботинки и подходит к щуплому человечку, который уточняет личности вновь прибывших по отпечаткам ладоней и узорам глазных яблок.

Медицинская сестра в криогенном отсеке дает ему в руки узелок:

– Тебе понадобится это, солдат. Душ направо, а это

– номер твоей криогенной капсулы. Да, а еще... спрячь этот узелок в капсуле, а уже потом отправляйся в лабораторию.

Медсестра явно не хочет смотреть Шторму в глаза. Конечно, ей некогда, но все-таки он говорит:

– Мы потеряли Милос.

– Да, да... – как-то странно отвечает она.

– Очень жаль. Я так старался!

За спиной Шторма уже переговариваются грязные и утомленные рыцари. Сестра пожимает плечами:

– Но ведь не ты один отвечаешь за эту войну. Пойми, нам очень некогда. Мы должны успеть вывезти отсюда людей до того, как эти проклятые жуки поймут, что они победили.

...Они – это армия. Во всяком случае, еще совсем недавно каждый из них думал именно так. А сейчас все, чего они хотят, – так это хорошего горячего обеда, и еще раз – хорошего горячего обеда, а потом – незамедлительного отдыха на несколько дней. Впрочем, отдых у них будет. Каждому предстоит впереди несколько месяцев холодного сна. Их корабль огромен и почти весь сверху донизу уставлен криогенными модулями, здорово смахивающими на гробы. Джек пробирается по коридору к шкафчику со своим бронекостюмом и открывает дверцу.

– Ваше оружие инфицировано, – сообщает механический голос. Ну да, вот тут, в стенке, скрыт микрофон!

– Скафандр должен пройти карантин и специальное медицинское обследование. Впоследствии он будет либо промыт, либо уничтожен.

Есть оружие – есть солдат, нет оружия – нет солдата.

– Всем выстроиться и разбиться по группам. – Ага, это уже общая команда для всех эвакуированных. Вокруг устало пошаркивают те, кто еще кое-как держится на ногах. Шторм пытается убедить себя в том, что он – счастливчик. Ведь на Милосе погибли тысячи, и погибли только для того, чтобы несколько сотен оставшихся в живых смогли добраться до дома. А он, Джек Шторм, – все еще рыцарь, он все еще носит оружие, а значит, даже из этого беспримерного поражения он должен будет вырвать какую-то, пусть даже и маленькую, победу.

Шторм опять пытается соединить воедино прошлое и настоящее. Но темная змея вновь набрасывается на его воспоминания и пожирает, пожирает, пожирает их. Он пытается открыть глаза, но его веки заволакивает холодный лед.

Глава 6

Капсула, похожая на плетеную лодку, резко покачнулась и отделилась от корабля. Боуги настроил компьютеры небольшого кораблика на наблюдение за атфарелами. Когда человеческий крик, горячий, как лазерный луч, раздался в наушниках его скафандра, страх и боль сжали все существо Боуги. Тогда бронескафандр лежал в контейнере, поставленном в крошечной аппаратной рубке корабля, и Боуги не заметили враги.

Конечно, боль и страх были знакомы Боуги. Джек Шторм провел его через множество таких испытаний. И все-таки чувства, на этот раз возникшие в нем самом, вызывали ощущение стыда и неловкости. Как это так – позволить напасть на себя страху? Это было для Боуги полным откровением. Хотя, вспоминая разговоры с Джеком, он понимал, что достаточно пожил и научился бояться смерти. Теперь ему было понятно, почему иногда Шторм колебался во время боя и старался выбрать самый оптимальный и самый безопасный ход. Ведь обратной стороной войны была смерть, а любое живое существо на свете боялось ее.

Нет, Боуги совсем не лелеял в себе это неприятное чувство. Он был солдатом и знал, что такое вкус войны и победы. А теперь, вспоминая тоскливый крик Калина, он понимал еще и другое – и ему, непонятному существу Боуги, суждено постоянно меняться.

Боуги постарался отогнать от себя мрачные мысли. Он должен дождаться Джека. Ведь Святой Калин обещал, что рано или поздно Шторм появится здесь, и тогда Боуги покажет ему путь. Но для этого ему следует зарядить бронескафандр и обеспечить себя энергией, столь необходимой для продолжения жизни. Он будет ждать Джека. Он не будет слушать запись о взятии в плен Святого Калина.

* * *

Человек, смотревший на Баластера с экрана компьютера, не проявлял никаких эмоций, да министр и не рассчитывал на это. Желтая кожа и расширенные от частого применения наркотиков зрачки выдавали в его собеседнике постоянного жителя – мальтенских трущоб.

– А кто это будет? – тихо спросил человек.

– Неважно – кто, – нетерпеливо отмахнулся Баластер. – Я передам вам тело... а вы... вы как следует приготовьтесь к тому, чтобы инсценировать убийство в трущобах.

– Хорошо, – какая-то тень проплыла по лицу старика. – Но вы должны предупредить меня об этом за двадцать четыре часа.

– Считайте, что я уже предупредил вас. Резкие глубокие морщины обозначились вокруг глаз неизвестного.

– Хорошо. Я с этим справлюсь. А что делать с опознавательным чипом?

Широкая довольная улыбка расплылась по лицу Вандовера:

– А у нее его нет, так что – делайте, что хотите.

Он нажал на кнопку отключения связи, и экран погас.

Большая или маленькая, а все-таки это была удача. Вандовер потер руки и решил еще раз обдумать все как следует. Тело Элибер никогда не удастся идентифицировать должным образом, ни вообще отыскать. Ну, а если её все же найдут, все вокруг этого преступления будет указывать на неимоверные зверства Зеленых Рубашек.

Лампочка вызова связи опять зажглась на панели компьютера. С Вандовером желали поговорить. Отвечать ли? Баластер сомневался. Если это Пепис, он потребует от него срочного доклада о происшествиях за два последних дня, а он еще не просмотрел отчеты полевых командиров. Информация поступала к нему и из служб Полиции Мира, и от дворников, и от вахтеров – от тысяч и тысяч ничем не приметных людей. Частицы этой информации были слишком драгоценны для того, чтобы игнорировать их. Вандовер вздохнул и все же решил выйти на связь.

Экран оставался темным. Значит, человек, говорящий с ним, не желал, чтобы Баластер видел его лицо. И все же аппаратура записывала голос, а значит, вероятность розыска неизвестного с каждым словом увеличивалась.

– Министр? – спросил невидимый собеседник.

– Да, – ответил Баластер и зажмурился от дикой смеси диалектизмов мальтенских трущоб и странных словечек, вывозящихся обычно с планет, примыкающих к внешней границе:

– Несколько лет назад вы разыскивали оружие...изготовленное на заказ.

Холодная дрожь пробежала по спине Вандовера

– Оружие?

– Да, оружие,изготовленное для специальных целей. Когда-то вы обыскали весь Мальтен, чтобы отыскать его. Но потом Уинтон погиб, и след оружия потерялся

– А-а! – неопределенно сказал Баластер и вздохнул, потом вытер со лба пот. – Ну так вы его нашли?

– И да и нет, – уклончиво сказал собеседник. – Во всяком случае, я знаю, о каком человеке идет речь, а дальше вы уже сможете разобраться без меня.

От напряжения у Вандовера побелели костяшки пальцев. Ведь Уинтон умер, так и не успев передать ему всей информации. Конечно, они не очень доверяли друг другу и, прямо сказать, были не лучшими партнерами. А это сугубо секретное оружие они готовили долгих пятнадцать лет. К сожалению, Баластер не смог получить доступ к секретным файлам Уинтона, но теперь... теперь нужная информация сама шла к нему в руки.

– Хорошо, – быстро ответил министр. – А как мне проверить правильность вашей информации?

Информатор помолчал минуту, а потом удивленно ответил:

– Но вы ведь знакомы с программированием подсознания. Скажите ключевое слово, и убийства последуют одно за другим.

– Так... – Баластер пару минут подумал. – Ну и кто же олицетворяет собой то оружие,которого мне так не хватает?

– Его готовил уличный пройдоха Рольф с двумя подростками. В общем-то, это обычные мерзавцы. Но его контакт с Уинтоном был хорошо замаскирован. Он подготовил для убийств девушку по имени Элибер.

Сейчас её нет в трущобах Мальтена, и еще – у нее никогда не было опознавательного чипа.

– Прекрасно, – холодно ответил Вандовер. – Прекрасно. Об остальном я сам позабочусь.

Так вот почему Уинтон до сих пор не устранил Элибер! Баластер понял это только сейчас. Это же надо! Та, которую он искал так долго, все эти годы была у него под носом! Конечно, они с Уинтоном ревностно хранили в тайне друг от друга каждый – свою часть плана. Бывший шеф мальтенской полиции не был знаком с психическим программированием, поэтому он тщательно скрывал от Вандовера имя объекта их деятельности, а Вандовер, в свою очередь, прекрасно разбирался во всем, что было связано с насильственным вторжением в чужое сознание.

“Уинтон, дорогой, вы были умницей!” – подумал министр и нежно погладил пальцами клавиатуру компьютера. Значит, удар по Элибер должен быть отменен. Или... постепенное, медленное затягивание петли – тоже хорошая тактика. Ну-ка, а если припомнить хорошенько? После возвращения с Битии эта леди была гораздо более покорной. Баластер отдал бы свою правую руку, чтобы подробно узнать обо всем, что случилось на этой кровавой планете. Ведь именно там планы почти всемогущего Уинтона пошли вкривь и вкось и вместо исполнения всех желаний привели предшественника Вандовера к смерти. А может быть, Элибер уже не была способна к выполнению той функции, к которой её готовили так долго и тщательно? Во всяком случае он, Баластер, никогда не ощущал в ней скопления психических сил. Действительно... А ведь Уинтон твердил, что убийца, которого готовят для них, это настоящий талант, совсем непохожий на тех шарлатанов, которых коллекционировал Пепис в своем восточном крыле дворца, и к тому же талант крупный – удар этого убийцы может быть направлен прямо в сердце или в мозг и действует мгновенно и безотказно.

Видимо, прежде, чем начать какие-то действия, Баластеру надо как следует изучить всю информацию, имеющуюся в файлах Полиции Мира. А еще... ну конечно, ему могла бы здорово помочь ростовщица Сэди – ведь она не один раз давала девушке приют. Сэди обязательно согласится сотрудничать с ним – ведь она деловая женщина, поднаторевшая в искусстве компромиссов, этакий тростник, колеблемый, но не ломаемый ветром.

Вандовер достал из кармана чистый носовой платок и вытер вспотевший лоб. Ладно-ладно, будет ему нервничать! Чему быть, того не миновать. Если окажется, что девушка утратила свои психические способности, он успеет устранить ее.

Глава 7

Элибер заснула прямо в коридоре, у дверей операционной, в которой Джек Шторм обретал свою потерянную память. Какой-то тухлый запах, характерный для траков, их щелканья и скрипы, их страшная, почти материальная злоба наполняли помещение.

За дверями операционной слышались оживленные голоса. Элибер открыла глаза и потянулась в оккупированном ею мягком кресле. Что ж, ей удавалось сохранять бдительность и в других, более опасных, чем это, местах. Чего стоили, например, одни кишащие убийцами мальтенские трущобы! А Бития... А другие, мало кому ведомые планеты, на которых она ждала Джека, ждала и не могла дождаться, и такая черная, страшная, всепоглощающая тоска охватывала все её существо!

Врач в белом халате и высоком крахмальном колпаке выглянул в коридор из дверей подсобного помещения и, увидев Элибер, сказал:

– Передача записей с памятью закончилась. Через пару часов адаптации Джек Шторм сможет принимать посетителей.

Элибер вскочила с кресла и подбежала к доктору:

– Как он?

– Как вам сказать... – доктор кашлянул. – Нам пришлось к ленте с его памятью прицепить особый компьютерный вирус, который должен помочь адаптироваться. Ведь с тех пор, как Джек утратил свои воспоминания, прошло много лет!

– Я не поняла... – тревожно переспросила Элибер. – Так что вы сделали?

Врач оглянулся через плечо и посмотрел, что происходит в лаборатории за его спиной, потом глянул в глаза Элибер, и жесткая складка вокруг его волевого рта едва заметно дернулась:

– Нам пришлось добавить ему небольшую ориентационную программу.

– Да, да, кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – посиневшими губами пробормотала Элибер. – А кто, черт побери, все это санкционировал?

– Пепис, – еле слышно ответил врач и вошел внутрь лаборатории. Дверь за ним бесшумно закрылась.

– Черт! – пробормотала растерянная Элибер и сжала руки в кулаки. Траки у дверей операционной вели себя как-то странно. Когда-то Джек учил её читать выражения на этих лицах-масках, и все же она никогда не могла до конца справиться с этой наукой. Вот сейчас – они приказывали ей что-то? Или негодовали от того, что она нарушила какие-то правила?

– Не беспокойтесь, ребята, – махнула рукой Элибер и решила больше не обращать никакого внимания на жуков, гораздо больше её интересовало другое – что там опять натворил Пепис?

– Послушайте, – обратилась она к командиру траков, стоявшему чуть-чуть поодаль. – Я прошу сделать это для вашего же блага. Вы ведь знаете, что Джек Шторм не переносит траков, а через пару часов он выйдет из лаборатории. Так не лучше ли заменить охрану? – Элибер улыбнулась и вышла. Какое-то странное предчувствие шевельнулось у нее внутри. Что делать? Она должна была что-нибудь сделать. Элибер спустилась по розовой мраморной лестнице и прижалась лбом к резной раме круглого, как в трюмах корабля, застекленного цветными стеклами окна.

Чьи-то осторожные шаги раздались прямо у нее за спиной. Кто это? Элибер обернулась. Ах, вот в чем дело! Прямо рядом с ней стоял министр Его Величества Вандовер Баластер.

– Леди Элибер?

– Министр... – тихо отозвалась она, и вдруг её существо наполнилось необъяснимой, иррациональной радостью. Да, ей опять удалось как-то противостоять Вандоверу, пока Джек находился в руках врачей. А скоро её любимый будет вместе с нею. Будет ли... эта дополнительная программа, которую велел ввести в его мозг Пепис... что было заложено в ней?

Холодные глаза Вандовера сверкнули так, будто бы он мог прочитать все её мысли. Отчаянная радость, только что наполнившая ее, сразу же сменилась яростью. Но Элибер умела держать себя в руках и умела управлять своими чувствами.

– Я ждал вас, – сказал министр, – и был крайне удивлен, не обнаружив вас у дверей операционной. Врач сказал мне, что говорил с вами. Да, кстати, вы сегодня прекрасно выглядите.

– Благодарю вас, – сухо кивнула Элибер. – Когда я смогу увидеть Джека?

– Сейчас. Конечно, если вы готовы.

Она заколебалась. Слишком много мучительных мыслей заполняло её мозг. Они наплывали и теснили друг друга так, что Элибер не могла уследить за ними и никак не могла их рассортировать. Да, да, да, в конце-то концов Джек победил, но что это будет означать для нее... нет, для них обоих? И потом, почему он не вышел из операционной и не встретил ее?

– Я жду вас, леди! – мягко подтолкнул её Баластер.

– Да, да. – Элибер положила руку на розовые мраморные перила лестницы и стала медленно подниматься вверх. её длинный плащ шелестел за спиной что-то неуловимое и страшное. Она еле слышала этот шелест, и все-таки ей казалось, что это не плащ, а шелестящий злобой шепот министров Пеписа летит за её спиной.

– Что за зловещая примета! – растерянно подумала она и переступила порог операционной.

Джек сидел к ним спиной. Чистый белый свитер, надетый на клетчатую рубашку, только оттенял бледность его кожи. Он оглянулся на Элибер. Помощники главного врача считывали показания с медицинских мониторов. Тонкие разноцветные проводки все еще соединяли запястья Шторма с многочисленной медицинской аппаратурой.

– Я буду готов через час, как только медики убедятся в том, что мой сахар в крови пришел в норму, – обернувшись, сказал Джек.

– Договорились, – кивнул Баластер и приказал охране выйти в коридор.

Элибер подошла к Шторму и вздрогнула, увидев какое-то незнакомое выражение в его глазах. Кажется, на этот раз ей придется нарушить все свои правила.

– Джек, – твердо сказала она. – Послушай меня внимательно. Сейчас ты играешь на пользу им. Император велел добавить дополнительную программу в петлю твоей памяти. Только один Бог знает, что они вписали туда.

Злая, безудержная ярость вспыхнула в его глазах:

– Богу это знать совсем не обязательно, – тихо сказал он. – Но я не смогу сказать тебе того, что ты хочешь услышать. Больше нас с тобой ничего не связывает.

Элибер остолбенела. Жгучая боль перехватила её горло.

– Я сожалею, – сказал Джек и нерешительно посмотрел на нее. – Но в ближайшее время я должен буду заменить пропавшего главу в общине уокеров, а к этому надо очень много готовиться. Вы... Вы простите меня...

– Значит, ты все-таки хочешь отыскать Калина? – по инерции спросила она.

– Я солдат, и мне приказали это сделать, так что... у меня нет выбора, – пожал плечами Джек.

– Кажется, у меня тоже нет выбора! – крикнула Элибер и выскочила из лаборатории. Джек не окликнет её и не попросит вернуться – это она уже успела понять.

– Куда же вы, Элибер! – Вандовер Баластер поймал её за локоть как раз на повороте в соседний коридор. Она проглотила слезы и тихим твердым голосом сказала:

– Оставьте меня! Баластер покачал головой:

– Что бы вы ни думали, а я не несу ответственности за то, что произошло с Джеком Штормом.

– Вы убили его! – отчаянно крикнула Элибер и попыталась вырвать свой локоть из сильных рук министра.

Вандовер вздохнул:

– Могу согласиться с вами – это здорово походит на убийство, но у императора Пеписа достаточно рук для выполнения грязной работы, – щеки Баластера покраснели от напряжения. – Не в моих правилах выводить людей из игры именно тогда, когда нам больше всего нужны их таланты.

Элибер оглянулась, ища хоть какой-нибудь защиты, но вокруг не было ни рыцарей, ни траков – кажется, министр заранее приказал очистить этот коридор.

– Что вам от меня нужно? – резко спросила она.

– Я думаю, – голос Баластера был странно ласков и вкрадчив, – что мы с вами добиваемся одного и того же. Не стоит посылать только что появившегося на свет человека в водоворот неприятностей и войн, о которых он разве что смутно догадывается.

– А разве... – Элибер задержала рвущийся наружу крик, – эту ситуацию можно хоть как-то исправить? Баластер улыбнулся и поджал свои пухлые губы:

– Я хотел бы послать вас вместе с ним, дорогая Элибер, вы ведь могли бы прикрыть его с тыла. Элибер фыркнула:

– Легче вступить в союз с милосским берсеркером, чем с вами, многоуважаемый министр!

Бровь Баластера насмешливо дернулась, а его липкие пальцы еще сильнее сжали её запястье.

– Не играйте со мной в игры, леди Элибер. Вы ведь знаете, что я не слишком-то высокого мнения о вашей персоне.

– А я – о вашей, – крикнула она и изо всех сил топнула каблучком о мраморные плиты пола.

– Итак, – Вандовера явно не задел за живое её ответ. – Мы прекрасно понимаем друг друга. Конечно, у каждого из нас в этой игре свои цели и свои мотивы, но я могу предложить вам следующее: у мадам Сэди хранится петля вашей памяти. По моим сведениям, во время пребывания на Битии вы потеряли многие из своих способностей. Если вы хотите каким-то образом помочь Джеку, вам надо их восстановить. Я помогу вам сделать это, причем – в очень короткое время. Лента с записью памяти будет готова буквально через несколько часов. Вы согласны?

У Элибер раскалывалась голова. Мысли скользили, путались, свивались в запутанные клубки – как нити разноцветной пряжи, с которыми решил поиграть котенок. А где она, та главная красная нить? Элибер не видела ее. Опять стать убийцей, опять позволить подвергнуть себя подсознательному программированию? Да она ведь совсем недавно прошла через все эти муки ада, так зачем же добровольно соглашаться на то же самое во второй раз? Как зачем? Для того, чтобы помочь Джеку...

А потом... Вряд ли Баластер и сам знает достаточно хорошо все то, что предлагает ей сейчас. Он может реконструировать приемы какого-нибудь уличного хулигана, но с ней... нет, у министра не было возможности узнать все её секреты. А потом... вполне возможно, что на этот раз ей удастся проконтролировать свой инстинкт убийцы. Рольф был мертв, и ни одно существо в мире не могло запустить в ход ту мину, которая когда-то была заложена на уровне её подсознания.

Элибер неуверенно улыбнулась и качнула головой:

– Хорошо. Думаю, что мы договорились. Темные глаза Баластера сверкнули какой-то адской радостью.

– Хорошо. Хо-ро-шо, – медленно сказал он и отпустил её запястье.

Глава 8

Джек посмотрел вслед молодой женщине. После её ухода в воздухе остался след дорогих духов и какой-то смертельной, незаслуженной обиды. Она будила в нем воспоминания, но все же – оставалась для него загадкой. Тайной за семью печатями. Джек повернулся к компьютеру и вынул из него только что прослушанный диск.

И его тело, и его мысли после пробуждения оказались совершенно чужими. Он вспомнил свою юность, но забыл все последние годы. Он стал старше, но как? На его теле были шрамы, но откуда они взялись? Кажется, когда-то он любил эту женщину, но она была ему совершенно незнакома. Конечно, пока он не был стариком. Его физический возраст тянул где-то на двадцать пять – тридцать лет, хотя реальный возраст его жизни уже приближался к пятидесяти. Джек поправлялся быстро, хотя кожа, испещренная рубцами, в нескольких местах сильно болела. Ах, эта кожа! С некоторых пор он напоминал себе странное существо, завладевшее другим телом и живущее в нем. А тот, который раньше называл себя Джеком Штормом, ушел в небытие. Каким он был? За что сражался и что любил? Все это оставалось полной загадкой.

Нынешний Джек Шторм мысленно извинялся перед другим, убитым им Джеком, кажется, он на самом деле воспользовался его жизнью, но сделать с этим он уже ничего не мог. Тот, убитый Джек не мог поделиться с ним воспоминаниями. Только какие-то смутные предостережения то и дело вспыхивали в мыслях. Итак, он опять был человеком, живущим половиной своей жизни, только теперь он помнил се начало и не помнил конца.

– Командир Шторм! – в операционную заглянул главный врач госпиталя. – Мы закончили все процедуры. Кстати, сейчас вас хотел бы видеть император Пепис.

Для того, чтобы хоть как-то ввести его в курс событий, ему только что дали пленку, содержащую конспективный обзор недавних лет его жизни. Теперь он имел кое-какие представления о том, кто был его другом, а кто – врагом, и мог поговорить с императором.

* * *

Элибер непроизвольно поежилась. её очень пугал холодный сон. Правда, она совершенно не собиралась показывать этого Вандоверу Баластеру. Она опустила веки и плотно сжала губы – пусть не дрожат! – а потом как можно плотнее закуталась в теплую пушистую шаль.

Такси резко затормозило. Вандовер открыл дверь и положил в её ладонь маленькую кассету. Она даже не взглянула на нее.

– Надеюсь, что здесь нет никаких сюрпризов? – резко спросила Элибер.

– Ну что вы! – Баластер затряс головой. – Посмотрите внимательно – на кассете печать мадам Сэди.

Элибер бросила кассету в карман юбки. Сэди, Сэди... Когда-то Сэди была её лучшей подругой, а теперь вот в который раз предает ее. Вся эта ситуация была насквозь пронизана ложью.

– Может быть, вы хотите, чтобы я сопровождал вас? – услужливо спросил министр.

– Нет.

Баластер не удивился этому ответу.

– Очень хорошо. В таком случае, я вернусь за вами завтра.

Ну да, конечно, он просто предупреждал её о том, что без него она не имела права покидать помещения. Наверное, отсюда надо было бежать. Но у нее не было выбора.

* * *

Император Пепис ожидал Шторма в зале для аудиенций. Зал был пуст, только расшитые золотом военные знамена торжественно свисали со стен да легкий ветерок шелестел цветами, обвивающими свод мраморного полукруглого купола. На огромном старинном троне император Триадского Тропа выглядел очень маленьким и очень несчастным. Джек ни за что не узнал бы его, если бы ему заранее не показали фотографию этого человека. И все-таки он прекрасно понимал, что знал императора и раньше.

Он подошел к Пепису и отдал салют. В правой части грудной клетки, на месте свежего рубца, резко отозвалась боль.

– Ты не слишком-то позаботился о моем теле, старик, – подумал он, взглянув на императора. Пепис приветственно помахал ему рукой:

– Чувствуйте себя как дома, командир!

Командир? Ах, да... наверное, за те годы, о которых он сейчас не помнил ничего, лейтенант Шторм получил повышение по службе! Он расслабился и попробовал пару раз глубоко вздохнуть. Боль исчезла. Ему рассказали, что совсем недавно он голыми руками справился с рыцарем в полном боевом вооружении. “Есть старые солдаты и есть храбрые солдаты, но не бывает одновременно и старых, и храбрых солдат”, – почему-то подумал Шторм, увидев, что император Пепис встал с трона и прошел в небольшую, примыкающую к залу для аудиенций комнатку, явно приглашая Джека последовать за ним.

Личный кабинет императора был совсем маленьким. Два кресла, обитых драгоценным алым бархатом, небольшой журнальный столик между ними и письменный стол явно старинной работы прямо у окна. В общем-то, очень скромно для императора.

Пепис улыбнулся и предложил Джеку присесть.

– Трудно избавиться от старых привычек!

– Привычек? – переспросил Шторм. Император кивнул и обвел взглядом комнату:

– Да. Здесь нет ни охраны, ни записывающих устройств. Только экраны, мешающие подслушивать, да наша склонная ошибаться память.

Джек почувствовал себя очень неуютно. А ведь, действительно, подсознательно только минуту назад он пытался обнаружить какое-то скрытое оборудование. Кажется, это было безусловным рефлексом, таким же, как дыхание. Интересно, а кто научил его этим вещам?

– Мне сказали, что в процессе операции вы потеряли память о событиях последних семи-восьми лет, – нетерпеливо стукнул пальцами по столу император.

– Мне сказали то же самое, – неопределенно ответил Джек.

– Это плохо. – Пепис сокрушенно покачал головой. – В прошлом вы работали и на меня и... ну, не станем говорить, что против меня, а сформулируем это более

обтекаемо – на себя самого. Наверное, что-то вас привлекало в этом, если уж вы позволяли себе идти на подобный риск. И тем не менее, я хочу поздравить вас с обретением утраченной когда-то памяти о вашей молодости. Сейчас вы очень много знаете о тех временах, в которые рыцари действительно процветали.

Судя по всему, император ждал ответа. Но что он должен был отвечать? Эта дыра в памяти мешала Шторму мыслить, мешала ориентироваться в реальной жизни.

– Мне сказали, что я должен поблагодарить вас за это, – вежливо кивнул он.

Зеленые глаза Пеписа напряженно сверкнули:

– Вам сказали – еще совсем не означает, что вы согласны с этим! Вы очень напряжены. Как я могу успокоить вас, мой мальчик?

Джек напрягся. Конечно, его память отказала ему, но интуитивно он знал, что он совсем не мальчик императора Пеписа. Когда-то он поклялся в верности императору Реригу, а Пепис... Пепис был его преемником. Вдруг Шторму показалось, что кабинет, в котором они сидят, наполнился каким-то тенями. Пепис явно не замечал их. Наверное, это были призраки. Но – чьи?

– Скажите мне, – тихо спросил он, – почему после смерти императора Рерига рыцари Доминиона впали в немилость?

Веснушки на лице императора засветились ярким оранжевым светом.

– Мы ведь были обучены вести чистую войну, – продолжил он, пристально следя за изменениями в лице императора. – Природа планет не должна страдать от ошибок мыслящей плоти. Подумайте сами – пройдет девять месяцев, и на свет появится новый Пепис, а для того, чтобы появился новый Милос или новая Дорманд Стэнд, не хватит никакого времени.

– Рыцари не уследили за Милосом, – спокойно ответил император. – А что касается ваших “почему”, так мы сами хотели бы расспросить вас кое о чем. Скоро сюда придет мой новый министр Баластер и сразу же отведет вас в комнату, в которой вы сможете рассказать и записать на пленку все, что вспомнили. Видите ли, вы чуть ли не единственный человек, сумевший выжить после Милоса. Траки захватили планету так быстро, что у нас не осталось ни записей, ни документов, могущих хоть как-то подтвердить, что там произошло на самом деле.

Вот так. Его просили вспомнить о милосском кошмаре. Пусть так. Они получат эти воспоминания. Но что они дадут ему взамен? Может быть, они вернут ему память о последних годах его жизни? Да нет, вряд ли. “Никому не доверяй, – нашептывал ему внутренний голос. – Если ты сможешь узнать правду, так только у Святого Калина”.

– И еще... – Джек вопросительно посмотрел на Пеписа. – Расскажите мне о том уокере, которого я должен буду найти.

– Ага! – Пепис облокотился о другой подлокотник. – До того, как Калин избрал путь служения Богу и стал святым, мы знали друг друга довольно-таки хорошо. Он прекрасный человек, и это – основная причина всех его неприятностей. Если бы это было не так, то либо мы, либо сами уокеры давным-давно изыскали бы способ от него избавиться. – Пепис поморщился и с интересом посмотрел на Шторма. – Это для вас слишком откровенная речь?

Ощущение страшной ошибки и глобального проигрыша вдруг появилось у Джека. Он отлично ощутил, что император с каждым человеком разговаривал по-своему и за каждым словом скрывал свои собственные, одному ему известные соображения. А Джек... Джек был всего лишь солдатом, и только мужество, а не память могло сейчас реагировать на услышанное.

– Хороший человек достоин больших неприятностей, – ответил он двусмысленно.

Пепис выпрямился. Его волосы поднялись над головой и зашумели от разрядов психического животного электричества. Он усмехнулся:

– Я догадываюсь, что это именно так.

– Вопрос в другом, – попробовал собраться с мыслями Шторм. – Почему он не вернулся сам?

– Чем вы недовольны, командир Шторм, и что вы хотите мне сказать? – император выкатил свои зеленые глаза и фыркнул. – Я знаю, как вы относитесь к тракам, и все же моему двору на протяжении многих лет удавалось удерживать баланс и не ввязываться в бессмысленную кровопролитную глобальную войну. А сейчас у нас есть другой враг – ат-фарелы. Мы ничего не знаем о них, кроме того, что они приходят, разрушают и уходят. Мы не можем ни завязать с ними контакты, ни отразить хоть сколько-нибудь эффективно их нападения. И с меня достаточно того, что траки хоть как-то могут управиться с этими чудовищами.

Об ат-фарелах Шторм кое-что помнил. Эта информация, относящаяся к нескольким последним годам существования Триадского Трона, была записана на той кассете с важнейшей информацией, которую он прослушал какие-то полчаса назад. Что-то настораживало Джека. Ах, вот что... эта раса воевала точно так же, как когда-то обучали воевать его самого в рыцарской школе Рерига. Ат-фарелы никогда не затрагивали природу планеты, они прилетали, наносили мощный удар и исчезали в неизвестном направлении. Ат-фарелы были прекрасно вооружены, ни один рыцарь не смог бы противостоять их разрушительной технике.

– А какова вероятность того, что мне удастся отыскать Калина живым? – с интересом спросил Шторм.

– Скорее всего – никакой, – пожал плечами Пепис. – Скорее всего, вы не обнаружите даже его останков. И все же – Калин не относится к породе людей, которые могут взять да и вот так вот вдруг исчезнуть бесследно. Что касается меня, так я чувствую, что Калин жив. – Пепис вытянул шею и наклонился к Джеку. – А если вы хотите его найти, вы тоже должны будете поверить в это.

– В таком случае, мне потребуется новое оружие, – запнувшись на слове “оружие”, сказал Шторм. Пепис хохотнул:

– Да не волнуйтесь же так! С вас уже сняли мерку. Бронескафандр будет у вас, как только вы этого пожелаете.

Джек мягко улыбнулся. Ему надо было выяснить еще один вопрос, но он не знал, как к этому подступить.

– Когда я вернулся на Мальтеи, вы представили меня как предателя и дезертира. Кажется, у меня могут возникнуть трудности с подбором помощников.

Пепис просто выпрыгнул из своего кресла и как-то суетливо заметался по комнате.

– Но вы же мне сказали, что ничего не помните!

Джек тоже автоматически поднялся с кресла. Ах,

наверное, ему не стоило этого делать – маленький император был чуть-чуть повыше, чем блестящая форменная пряжка на поясе его брюк... Джек сгорбился, стремясь выглядеть хоть немножечко ниже.

– Я действительно ничего не помню, – сказал он.

– Но пока у меня есть уши, а охрана у моих дверей имеет привычку разговаривать. Я не знаю, как я получил звание командира ваших рыцарей, но я не знаю и того, почему я решил оставить свой пост. Я далеко не ребенок, и брать на веру все, что вы мне скажете, просто не могу.

Рот Пеписа перекосился от отвращения, но император сумел перебороть себя и изменить безобразную гримасу на улыбку:

– Хорошие люди достойны больших неприятностей, – повторил он двусмысленность, минутой ранее сказанную Штормом.

Дверь открылась, и на пороге возник министр императора Вандовер Баластер. Пепис облегченно расхохотался:

– Вандовер, вы опоздали! У нас был очень интересный разговор!

– У меня были неотложные дела, Ваше Величество, – сдержанно поклонился тот.

– Я полагаю, – Пепис посмотрел на Шторма большими внушающими глазами, – что когда вы будете беседовать с моим министром, вы будете доверять своей памяти, а не пересудам зеленых юнцов.

Глава 9

На компьютерах сработал сигнал тревоги. Боуги посмотрел на экраны и подпрыгнул от радости: к его небольшой космической капсуле, похожей на плетеную лодку, приближался большой космический корабль! Боуги открыл толстые двери трюма и замер в ожидании – он дождался своего часа: вот-вот в этих выстывших пустых помещениях раздастся голос Джека!

Но в наушниках скафандра не возникало никаких команд, молчали и экраны внешней связи маленького спасательного корабля. Капсула дернулась, как дергается ветхая лодчонка на приливной волне. Кажется, теперь она находилась в доке большого корабля и была зафиксирована.

Да, да, сейчас к нему придет Джек! Боуги уже слышал какие-то звуки за толстой обшивкой корабля.

Он должен был помочь Джеку отыскать след Калина, его миссия была почти уже завершена, и теперь ожидание встречи со Штормом – события, очень важного для него, – согревало душу. Война разделила их друг с другом, но Боуги никогда не терял надежды на встречу.

Но что это? Боуги внимательно посмотрел на ломающуюся под сильными ударами металлическую перегородку. Совсем не рыцари Доминиона и не новые друзья Джека предстали перед ним – его корабль захватили траки! Они потрескивали своими хитиновыми панцирями и стрекотали, стрекотали на своем противном и непонятном языке.

О, если бы тут был Джек, он не терял бы ни минуты! Уж он-то сумел бы показать, на что способно его личное оружие, и устроил бы этим вонючим жукам такую мясорубку...

Боуги задыхался от ярости. Он обязан обороняться! Каким же глупым, наивным и маленьким он был до сих пор! Даже не заправил бронекостюм на полную мощность! Но какое-то количество энергии у него все же есть, а потом, ему много раз приходилось воевать вместе со Штормом, а значит, он умеет побеждать врага. Боуги издал воинственный крик и бросился в атаку.

Глава 10

Это было похоже на то, что она отыскала в своем шкафу старое, давным-давно забытое платье с карманами, набитыми всякой ненужной чепухой. О, здесь были и маленькие радости, и поросшие травой забвения унижения и обиды. А еще это было похоже на то, будто бы волею судеб Элибер очутилась на песчаном берегу огромного океана. Светит солнце, на берег накатывают волны, а она сидит и в задумчивости перебирает пальцами прибрежный песок. Он стекает с её ладоней струйками, состоящими из белых, желтых, коричневых и красных песчинок, а она пытается понять, какая песчинка хороша, а какая – нет, и разделить их на разные кучки. Но это невозможно – песчинки сливаются и только так, все вместе, образуют этот мягкий искрящийся песок. А еще бывало и так – самое красивое, самое радужное воспоминание было следствием целой цепи страшных и жестоких событий. Так что, может быть, вместе с плохими воспоминаниями следует отбросить и хорошие?

Элибер лежала совершенно спокойно. Память вернула ей все утерянные ощущения – колющие, болезненные, но свои, родные иголочки, булавочки, гвоздики. Теперь она ощущала, как её дыхание пробивается сквозь легкие. Как и в юности, её мозг стал энергичен и активен. Он был сильнее и могущественнее её маленькой охлажденной плоти. Элибер стало холодно Она поежилась и приподняла голову.

Тотчас же рядом с ней появилась медсестра и набросила на озябшее тело теплое стеганое одеяло. Она проверила, не сбила ли проснувшаяся Элибер браслет с датчиками, закрепленный на лодыжке, пробормотала что-то ободряющее и ушла.

Забытые отрывки её жизни опять замелькали перед глазами яркими цветными картинками. Они не заслоняли событий последних дней. Значит, она ничего не потеряла, согласившись на предложение Баластера, а взамен приобрела все.

* * *

– Вы оказались правы относительно Шторма, – кивнул Баластер и потер руки – кажется, это был единственный жест, которым министр позволял себе хоть как-то выдавать свои эмоции. – Он полностью ваш. К тому же, он совсем не помнит былых разногласий. Он относится к вам с уважением и почтением, как и положено новобранцу, а вместе с тем до сих пор остается ценным и на многое способным военным. Мы должны были раньше додуматься до таких мер пресечения.

– Да! – Пепис от удовольствия даже хлопнул в ладоши. – К тому же, он отправляется искать Калина потому, что я даю ему такое поручение, а не потому, что они всю жизнь были большими друзьями. Так что я полностью контролирую ситуацию!

Вандовер поднялся и прошелся по комнате взад-вперед:

– Эта ситуация развивается именно так, как я вам и обещал.

– Я очень рад! – кивнул Пепис и посмотрел на министра своими прозрачными зелеными глазами. – Если бы все случилось по-другому, вы убили бы его, не так ли?

– Нет, – дернулся Баластер, будто бы напоровшись на что-то смертельное и острое. – Но я убил бы его, если бы это потребовалось вам. А потом... он все еще опасен – ведь ему до сих пор не нравится, когда им управляют.

Пепис пренебрежительно махнул рукой:

– Это ерунда. Команды дает император.

Вандовер кивнул и уже хотел выйти, но Пепис окликнул его уже в дверях:

– А как насчет девушки? Вандовер вздрогнул:

– Она моя!

Пепис согласно кивнул:

– Да, да, все, как и договорились.

Баластер нерешительно переступил с ноги на ногу:

– В ближайшее время я ничего не буду предпринимать. Все дело в том, что у Шторма все-таки есть какие-то инстинктивные воспоминания о ней. Я хорошо видел это по выражению его глаз. Так что, если она внезапно исчезнет, у него появятся ненужные подозрения.

Император насторожился:

– А если она окажет на него дурное влияние? Вандовер обиженно поджал губы:

– Это исключено. Они никогда не смогут сблизиться так, как это было раньше. А теперь... извините меня, Ваше Величество, но у меня назначены важные встречи.

Баластер поклонился и вышел за двери. Он быстро прошел коридор и свернул вправо, в небольшой отсек, ведущий к его собственным апартаментам. Горящий взгляд императора все еще стоял перед глазами министра. Фу ты черт! – Вандовер тряхнул головой.

Его собственные апартаменты выглядели гораздо более мрачно, чем императорские покои. Постоянно работающие компьютеры день и ночь принимали информацию и выдавали ленты с распечатками бесконечных фактов. Что было в них? В основном данные о стычках между людьми и траками, траками и ат-фарелами, ат-фарелами и людьми. В последние месяцы извечная ненависть между людьми и траками заметно активизировалась. Чем это объяснялось? Пока министр не мог отыскать каких-либо разумных объяснений. Не приблизился он и к разрешению загадки ат-фарелов. Откуда взялись эти таинственные существа? Что они из себя представляют? Тайна, тайна и еще раз тайна.

Вандовер нахмурился и посмотрел на последние статистические сводки. Осознавал ли Пепис полностью, какая опасность на них надвигается? Если да, так почему он до сих пор продолжает заигрывать с уокерами? Может быть, угроза гражданской войны несет в себе какие-то преимущества?

Баластер просмотрел корреспонденцию, только что поступившую по почте, и решил связаться со своим адъютантом.

– Да, сэр! – адъютант сразу же появился на экране внутренней связи.

– Я прошу вас на завтра договориться о встрече с командиром Кроком.

– Хорошо, сэр, – поклонился адъютант.

Милосец Крок -В последнее время очень интересовал министра. Конечно, к нему надо было найти подход, но об этом Баластер не беспокоился, за свою долгую жизнь он научился ладить и не с такими существами. А вот информацию от Крока можно было бы получить довольно-таки интересную. Милосец умело балансировал между рыцарями Доминиона и траками и постоянно сглаживал возникающие противоречия. А если учесть, что долгое время Крок пробыл в плену у траков, он должен был разбираться даже в тех вопросах, которые были неизвестны и самому министру.

Вандовер подтолкнул ногой свое крутящееся кресло и, повернувшись, обнаружил, что он не один.

– Добрый вечер, Баластер! – улыбнулась Элибер и вышла из затененного угла:

Да, она была мастерицей своего дела! её черно-синий наряд настолько сливался с тенями, отбрасываемыми плотными портьерами, что министр и не заметил бы ее, если бы она оставалась неподвижной. Как эффектно она сегодня выглядела! Каштановые волосы подобраны на затылке в пышный тяжелый узел, а в глазах – твердость и уверенность, которых и в помине не было в последние дни. Какой-то ком застрял в горле Баластера. Вандовер вздохнул и попытался собраться с мыслями:

– А я как раз собирался послать за вами машину! Элибер села в кресло.

– Машину? Все процедуры закончились рано утром, и я не видела смысла сидеть полдня в лаборатории холодного сна, – она посмотрела на него своими глубокими карими глазами.

У Баластера захватило дыхание. Как быстро! Пламя той искры, которую он разжег в ней, уже горело вовсю. Психическая энергия циркулировала по телу этой молодой леди с таким же напором, как и её кровь. Как же до этого ей удавалось притуплять и скрывать ее? Нет, это действительно жемчужина, и эта жемчужина должна жить.

Элибер придвинула свое кресло поближе


Содержание:
 0  вы читаете: Вызов принят : Чарльз Ингрид  1  ПРОЛОГ : Чарльз Ингрид
 2  Глава 1 : Чарльз Ингрид  3  Глава 2 : Чарльз Ингрид
 4  Глава 3 : Чарльз Ингрид  5  Глава 4 : Чарльз Ингрид
 6  Глава 5 : Чарльз Ингрид  7  Глава 6 : Чарльз Ингрид
 8  Глава 7 : Чарльз Ингрид  9  Глава 8 : Чарльз Ингрид
 10  Глава 9 : Чарльз Ингрид  11  Глава 10 : Чарльз Ингрид
 12  Глава 11 : Чарльз Ингрид  13  Глава 12 : Чарльз Ингрид
 14  Глава 13 : Чарльз Ингрид  15  Глава 14 : Чарльз Ингрид
 16  Глава 15 : Чарльз Ингрид  17  Глава 16 : Чарльз Ингрид
 18  Глава 17 : Чарльз Ингрид  19  Глава 18 : Чарльз Ингрид
 20  Глава 19 : Чарльз Ингрид  21  Глава 20 : Чарльз Ингрид
 22  Глава 21 : Чарльз Ингрид  23  Глава 22 : Чарльз Ингрид
 24  Глава 23 : Чарльз Ингрид  25  Глава 24 : Чарльз Ингрид
 26  Глава 25 : Чарльз Ингрид  27  Глава 26 : Чарльз Ингрид
 28  Глава 27 : Чарльз Ингрид  29  Глава 28 : Чарльз Ингрид
 30  Глава 29 : Чарльз Ингрид  31  Глава 30 : Чарльз Ингрид
 32  Глава 31 : Чарльз Ингрид  33  Глава 32 : Чарльз Ингрид



 




sitemap