Фантастика : Космическая фантастика : Новатор : Андрей Кадник

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу

Если бы меня спросили насколько я зауряден, то я бы ответил не задумываясь — на все 100 процентов.

Да, я учусь немного лучше, чем большинство в нашем седьмом классе, но ведь далеко не так хорошо, как Надька Белкина или Сашка Сенная.

Да, я люблю почитать фантастику, поиграть на компьютере и погонять в футбол, но кто этого не любит? В 13 лет, учась в обычной, даже можно сказать средней школе, все только и делают, что читают белиберду, сидят в интернете, или гоняют мяч по двору.

Разрешите представиться, Дима Санцев. Я же Димочка и Димончик для родителей, я же Димон, Демон или Санец для одноклассников. Даже имя у меня заурядное, нас таких 3 Димы на 2 седьмых класса.

Я до сих пор немного обижен на родителей — ну почему было не назвать меня каким-нибудь не настолько популярным именем? Ну не Бонифацием конечно и не Измаилом, но хотя бы Колей или Серёжей назвали бы, ни одного Коли или Серёжи у нас ведь нет. Впрочем, хорошо хоть Никитой меня не назвали — этих вообще, по-моему, каждый третий.

Говорят, что каждый человек считает себя гением, особенно в молодости. Это не про меня. Я себя не то, что гением никогда не считал, но и в принципе всегда сомневался в своих способностях довести до конца что бы то ни было.

И физические данные меня подвели. Несколько раз родители меня записывали на спортивные секции. Оберегая меня, они всегда выбирали те, на которых я не смогу себе ничего повредить.

В результате сначала я полгода ходил на спортивные танцы. Пока мы разучивали отдельные «па» всё было нормально — я вместе со всеми делал раз-два-три, и раз-два-три. Особого удовольствия мне это не доставляло, но и не напрягало — если родителям нравится, то почему бы и не посвятить этому час после школы. Хуже стало, когда мы разбились на пары и стали действительно учиться танцевать.

«Скромность украшает человека», — говорила моя мама и я, как человек скромный, стоял в сторонке пока всех девчонок не разобрали. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что свободной осталась лишь одна девочка — одна из самых страшненьких. Я запомнил её из-за дурной привычки постоянно ковыряться в носу. Пока я раздумывал — не пригласить ли её быть моим партнёром, к ней подошёл толстый Матвей, которого родители устроили на танцы для того, чтобы он хоть немного сбросил вес. Так я остался без пары. Я сходил ещё на несколько занятий, и иногда даже удавалось потанцевать с какой-нибудь девчонкой, у которой не пришел партнёр, но, в конце концов, это мне надоело и я ушёл из танцев.

Повозмущавшись моему уходу, родители вскоре записали меня на теннис. Через неделю занятий теннисом я так потянул руку, что даже не смог писать ручкой. Врач сказал, что про теннис придётся забыть как минимум на месяц-два. Этого уже родители не вынесли, потому что заплатили за моё обучение на три месяца вперёд и заявили, чтобы я сам думал, каким спортом мне заниматься.

Сам-то я толком не понимал зачем мне вообще заниматься спортом. По-моему, я прекрасно мог обойтись и без него, но мама была настойчива и через некоторое время после тенниса мне родители разрешили записаться на спортивное ориентирование, посчитав, что этот вид спорта совершенно безопасен для моего хрупкого здоровья.

Ну что может случиться с человеком, просто бегающим по лесу с компасом?

И действительно, несколько месяцев мы с пчелиным упорством изучали устройство компаса и топографические карты. Наконец, когда мне даже во сне стала периодически являться информация о рельефе местности, нас выпустили на волю, а именно — побегать в городском парке и найти там 6 баз, отмеченных инструктором на карте.

Я был на высоте, я сиял, я первым нашёл их все!

Я понял — вот моё призвание. Всё, что было до этого — ботва, именно тут я стану чемпионом!

Но на первых же выездных соревнованиях за городом меня укусил клещ и я слёг с температурой 40 градусов и ознобом.

— Повезло, — сказал врач, показывая результаты анализов родителям, — ни боррелиоза, ни энцефалита. Просто какая-то аллергия, скоро всё пройдёт.

Я приподнялся на подушке и спросил с надеждой:

— может тогда мне можно продолжать заниматься ориентированием?

— Только в пределах микрорайона, — ответил отец.

По лицу матери я тоже сразу понял, что уж теперь-то в лес меня не отпустят как минимум до совершеннолетия.

Второй спортивной секцией, выбранной мною самостоятельно, было дзюдо.

Нет, наверное самостоятельно это громко сказано. Самостоятельно я бы выбрал бокс. Тогда мне было 11 лет и именно в тот год меня стали задирать более сильные пацаны, занимавшиеся спортом. Частенько из-за того, чтобы привлечь внимание девчонок, а ещё чаще — просто так, для развлечения. Пацаны ходили на качалку, и я считал, что занявшись боксом я запросто начищу им рыло, но мама сказала, что от бокса становятся идиотами — там много бьют по голове.

— Тогда пойду на качалку! — заявил я безапелляционно.

Мама подумала и сказала:

— Нет, качалка это тоже плохо. Иди-ка ты лучше на дзюдо, там дураком не станешь. Вот наш президент с детства занимается дзюдо и погляди, какой умный.

— Но губернатор Калифорнии тоже с детства на качалку ходит и вроде тоже не дурак, — попытался возражать я, но вопрос был уже решён.

Впрочем, я не сильно расстроился. Дзюдо это конечно не бокс, но натренировавшись наверняка можно тоже всем неплохо вломить, особенно Вовке Цацкину, который уже просто достал своими вечными домогательствами. У Вовки была погоняла Цаца, но так его называли только за глаза — убедившись, что ни его самого, ни двух его отъявленных друзей нет в пределах слышимости. Сам же он требовал, чтобы его все называли Владимиром. Все считали это слишком длинным и предпочитали его в глаза вообще никак не называть, тем более, что человеком он был далеко не самым приятным в общении.

На дзюдо я проходил два месяца и мне сломали руку.

— Не судьба, — прокомментировал отец, и моя спортивная карьера на этом закончилась.

Рука в гипсе поспособствовала повышению моего авторитета. Поначалу все мне сочувствовали, даже Танька Семёнова, презрительно относившаяся ко всем пацанам, и не замечавшая раньше моих жалких попыток поухаживать за ней, подошла, осторожно потрогала руку и спросила:

— Не больно?

— Нет, ни капельки, — не смог удержать я довольную улыбку.

Посмотрев на мою цветущую физиономию, Танька фыркнула: «Дурак» и убежала. Мне же ничего не осталось, как вновь уткнуться в учебник. С гипсом выходить в коридор на переменках я не рисковал — там вечно ошивался Цацкин с компанией и можно было реально пострадать. Хотя, конечно это было скорее перестраховкой — пока я ходил с гипсом ни Цацкин, ни его подельники никогда не задирали меня. Мой рейтинг несколько повысился и я какое-то время, пока ходил раненый и популярный, был им почти как свой.

Я бы, впрочем, вообще никогда бы не выходил из класса на переменах, но это считалось уделом совсем уж слабых. В классе, например, всегда оставался Петя по прозвищу «пукало», чтобы его не чмырили в коридоре. Но мне как-то не хотелось опускаться до его уровня, и обычно я себя пересиливал и всё-таки выходил в коридор.

На переменках пацаны, как правило, сбивались в кучку вокруг кого-нибудь из владельцев крутых телефонов и смотрели видеоролики, картинки с голыми тётками или слушали матерные песенки. Не скажу, чтобы мне это не нравилось, но растолкать всех, чтобы краем глаза увидеть маленький экранчик у меня никогда не получалось. Единственный раз мне показали картинку на телефоне, когда я ходил в гипсе, но, как я уже говорил, тот месяц был вообще для меня до определённой поры самым удачным в школе.

У самого меня никогда не было хорошего телефона. Отец, конечно, отдал мне свой старый, когда ему подарили новую трубу, но тот выглядел как кирпич и весил примерно так же. Я понимал, что у родителей нет денег, чтобы купить мне хороший телефон, но этот я не брал с собой в школу, чтобы не давать лишнего повода себя обсмеять — уж лучше ходить вообще без телефона, чем с таким. Когда мама мне не дозванивалась и спрашивала, почему я не взял трубку с собой, я, чтобы не обижать родителей, отвечал, что просто забыл его дома. Мама мне верила и у неё, по-моему, даже стали появляться идеи — не показать ли меня доктору, чтобы тот проверил мою память.

Если на переменах мне было страшновато, то на уроках мне было откровенно скучно. Нет, я понимаю, что где-то в России есть хорошие учителя, которые реально любят своё дело и способны за небольшую зарплату увлечь учеников процессом получения знаний. По крайней мере, я видел таких учителей по телевизору — для них проводят конкурсы, награждают их дипломами. Но это всё не про нашу школу.

Одним из немногих нравившихся мне преподавателей был трудовик. Иногда мы, конечно, что-нибудь делали на его уроках — табуретки там, модельки разные, но чаще просто сидели и слушали его истории. А рассказчиком он был замечательным. Он говорил про то, как жилось в Советском Союзе, рассказывал как работал на заводе, как воевал в Чечне, как ему там прострелило руку, после чего его, инвалида, взяли только в школу. И так он умел подать этот незамысловатый материал, что послушать бы его и поучиться нашей училке по литературе. На её уроках кто-нибудь из учеников обычно стоял у доски и нудно читал вслух очередное произведение какого-нибудь классика. Остальной класс спал, а иногда спала и сама училка… Надежда Семёновна, так её звали. Сочинения и изложения превращались для всего класса в адскую муку, потому что, какой бы шедевр ты не написал, пятёрки всё равно получат только её любимцы — Надька Белкина и Кирька Сидоров. Ну, иногда она снисходила до того, чтобы поставить ещё пару пятёрок, но меня чаша сия как-то всегда обходила.

Ещё мне нравилась география. Не потому, что преподаватель интересно рассказывал материал, а по причине моей повышенной мечтательности. Все уроки напролёт я рассматривал большую, потрёпанную от времени, карту мира, которая висела на стене совсем рядом с моей партой. Карта была довольно старая — на ней ещё был СССР, Югославия и многие другие «несовременности». Глядя на эту карту, я мечтал, что вырасту и стану путешественником — заберусь на самые высокие горы мира, познакомлюсь с пингвинами в Антарктиде, обнаружу новое, неизученное племя в африканском Конго и проплыву на утлой лодочке по всем рекам мира.

О своих мечтах я никому не рассказывал — слишком они были немодными. Девчонки в классе собирались стать моделями и актрисами (кто покрасивее), или бизнес-леди (кто поумнее), пацанов похоже вопрос «кем быть» вообще не волновал, но, судя по разговорам, в почёте были профессии торговца, банкира и чиновника. По мнению парней, все люди этих профессий неплохо зарабатывали, а только это и может быть достойной целью в жизни. Конечно, подразумевалось, что сами они станут не теми торговцами, которые с утра до вечера стоят на рынке, не теми банкирами, которые с натянутой улыбкой предлагают кредитные продукты на входе в каждый магазин, и не теми чиновниками, которые за грошовую зарплату сидят в обколупанных кабинетах. Нет, это всё для кого-то другого, они-то, конечно, станут главами крупных торговых сетей, президентами банков или, как минимум, вице-губернаторами. Причём, судя по их рассказам, сразу вскоре после окончания школы.

Впрочем, откуда мне знать, может так оно и будет. Тот же нелюбимый мною Вовка Цацкин уже сколько раз хвастался, что его отец, директор большого супермаркета, специально не берёт себе заместителя — ждёт когда Вовка закончит школу, чтобы взять его к себе…

…Я бы, наверное, не хотел пойти работать после школы к своему отцу — в штамповочный цех.

В общем, разумом я понимал, что без солидного бэкграунда в виде богатых предков, мои мечты о путешествиях так же останутся мечтами.

Реальный план жизни, как бы он мне ни не нравился, был примерно такой: поступить в институт (если хватит баллов или денег у родителей), также, как и в школе ни шатко ни валко отучиться в нём, после чего побегать-поискать работу, найти себе что-нибудь не очень пыльное и попытаться скопить первоначальный взнос на квартиру, взять ипотеку и потом почти всю жизнь за неё расплачиваться.

Что-то я упустил… Ах, да! Где-то в этом плане нужно ещё найти место, чтобы жениться, а возможно и чтобы детей завести. В общем, никакие путешествия по Африке и Антарктиде ну никак в этот план не вписывались.

Жениться я бы хотел на Таньке Семёновой. Но это тоже было неосуществимой мечтой. Танька была красавицей. Да и умницей тоже. Не зубрилкой, как Надька или Сашка, а просто умной и весёлой девчонкой. Я бы с ней дружил, но вот как-то не принято это было в нашем классе. Всегда у нас пацаны отдельно, девчонки отдельно, а если кого-то уличат в дружбе с девчонкой, то тут же и задразнят — просто детский сад какой-то. В результате, и девчонки и пацаны всячески старались продемонстрировать пренебрежение при общении друг с другом. Но это меня особо не расстраивало, кроме тех моментов, когда Танька говорила со мной через губу.

Хотя в прошлом году надо сказать всё стало понемногу меняться — парни стали более дружелюбно относиться к девушкам, девчонки этого тоже не оставили без внимания и стали с благосклонностью принимать интерес к себе со стороны пацанов. Тут бы мне тоже подвизаться к Таньке, но я как-то всё время откладывал это на потом, боясь, что меня засмеёт или сама Танька или одноклассники.

Отец не понимал, почему у нас сложились такие отношения между парнями и девчонками. В его детстве, в далёкие 70-е, всё было по-другому — девчонки с парнями дружили и всячески им помогали. Они вместе ходили в какие-то походы, жгли костры, пели песни, посещали различные кружки по интересам и в 13 лет уже вовсю целовались по подъездам. Не знаю, наверняка он в какой-то мере идеализирует своё детство, не может всё настолько кардинально измениться за 30-35 лет.

Одно можно сказать точно — люди становятся инфантильнее с каждым поколением.

Несмотря на все экономические и финансовые кризисы, несмотря на растущие цены, несмотря на плохую экологию, несмотря ни на что, жизнь, всё-таки улучшается. Раз уж подростки с каждым поколением всё дольше остаются детьми, то это диктует жизнь. Она уже не требует, чтобы в 6-7 лет на детей перекладывались заботы о младших братьях и сёстрах, чтобы в 10 на детях были все мелкие домашние вопросы, чтобы в 13-14 — на работу, в 15-16 — воевать, всё это уже не нужно. Вместо этого, до 17 лет мы непонятно чему учимся в школе, потом лет 7 ходим в институт, а потом лет 5 учимся на работе тому, чем уже и будем заниматься всю оставшуюся небольшую жизнь. В результате, лишь к 30 года большинство людей осознаёт себя как личность, способную хоть как-то контролировать свои поступки, способную созидать и разрушать, а не только плыть по течению в массе людей, в которую его впихнули ещё в детском саду.

Нет, в свои 13 лет я так конечно ещё не думал, все эти мысли пришли ко мне позже. А тогда на уме было лишь несколько простых вещей — где провести перемену, чтобы меня не задирали, как сдружиться с Танькой и как бы не получить трояк, которые так не любила мама.

Трояк, он же тройбан, как правило, был моей худшей отметкой. Двойки, за все 6 лет моего обучения в школе я получал лишь три раза и все их помнил наизусть. Один раз получил за то, что не подготовился к ботанике — ну просто вылетело задание из головы, второй за литературу, когда я так замечтался, что за весь урок написал лишь пару строк изложения, а третий — за поведение, когда выматерился, не заметив присутствия учителя. Матюгались, впрочем, у нас в классе все — и пацаны и девчонки, однако материться в присутствии учителя считалось всё же моветоном и уделом только очень смелых пофигистов, к каковым меня и ненадолго причислили после той двойки. Так что, в какой-то мере я был даже ей рад, но повторить подвиг не решился.

В общем, все меня считали хорошистом — середнячком.

Нет, я не жалуюсь на свою заурядность, я понимаю, что никто кроме меня в этом не виноват. Когда кругом все хотят так или иначе выдвинуться из однотипного ряда, когда по телевизору, по радио и в каждой книжке кричат: «выделись!», «стань звездой!», «сделай всех!», мне даже доставляло удовольствие прятаться в самой серединке общей массы. Никакого дискомфорта — ни морального, ни душевного я от этого не испытывал. Мне там было тепло и уютно.


Содержание:
 0  вы читаете: Новатор : Андрей Кадник  1  продолжение 1
 2  продолжение 2  3  продолжение 3
 4  продолжение 4  5  продолжение 5
 6  продолжение 6  7  продолжение 7
 8  продолжение 8  9  продолжение 9
 10  продолжение 10  11  продолжение 11
 12  продолжение 12  13  продолжение 13
 14  продолжение 14  15  продолжение 15
 16  продолжение 16  17  продолжение 17
 18  продолжение 18  19  продолжение 19
 20  продолжение 20  21  продолжение 21
 22  продолжение 22  23  продолжение 23
 24  продолжение 24  25  продолжение 25
 26  продолжение 26  27  продолжение 27
 28  продолжение 28    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap