Фантастика : Космическая фантастика : 1 : Кен Като

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  6  7  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  204  205  206

вы читаете книгу




1

От Рождества Господа Нашего, лето 2451 — (что по летосчислению Ямато соответствует 39 году Каней)

Несчастливый это был день — день, когда зло буквально висело в спертом воздухе под куполом капитанского мостика, а демоны космических глубин облепили выдвижные антенны «Шанса» и, завывая, по-хозяйски расхаживали по обшивке. Хья-дзи — покровитель посадок — что было сил тряс корабль еще на подлете к стратосфере, вгрызался в него в Метеорной Зоне, и любой вахтенный мог убедиться в могуществе сурового божества…

Как только они наткнулись на китайскую боевую эскадру, повсюду зазвенели резкие сигналы тревоги. На экранах мониторов появился вражеский флот, в розоватых лучах восхода медленно выплывающий из-за планеты. Члены экипажа вооруженного торговца «Шанс» — уроженцы Ямато, — едва завидев на экранах ненавистного врага, тут же принялись громогласно изливать свои чувства. Для американского корабля и его молодого капитана, сентё, это была наихудшая из всех возможных встреч.

Всего Хайден Стрейкер насчитал восемь мощных каньских кораблей класса «дракон»: огромные восьмитысячетонники, вооруженные сорока или пятьюдесятью лучевыми орудиями каждый, и исполинский даже на их фоне крейсер класса «Белый Тигр» переходили с одной орбиты на другую по наиболее экономичному пути. Двигались они приблизительно в том же направлении, что и «Шанс», по такой же нисходящей траектории на самой границе термосферы со относительной скоростью двадцать тысяч миль в час. Никаких сомнений быть не могло: они собирались совершить посадку в Каноя-Сити… и это было из рук вон плохо.

— Боже милостивый, ну и в дерьмо же мы вляпались! — прошептал Стрейкер, чувствуя, как от лица отливает кровь. — Ведь сейчас мы находимся в состоянии войны с Санаду, а тут как на грех…

Бросив взгляд на приборы, он с горечью отметил, что индекс, по закону подлости, необычайно высок. Причем, ко всему прочему, еще и неустойчив, непредсказуем и угрожает непредвиденными последствиями. Двое гиси — члены команды, уроженцы Ямато — находились у носовых мониторов. Он перевел взгляд на виднеющийся сквозь прозрачный купол мостика стабилизатор. Возле него на обшивке хлопотали ремонтные роботы, медленно убиралось внутрь корабля наружное вспомогательное оборудование, уже начавшее малиново краснеть от трения о верхние слои атмосферы. Сквозь прозрачный пузырь купола над головой виднелись звезды, и только он, Стрейкер, знал, как на самом деле одинок сентё торгового нексус-корабля.

Прислушавшись, он разобрал жалобный скрип компенсаторов и понял, что индекс в системе Осуми снова упал. Хайден был довольно этим высоким человеком — янки, родившимся и выросшим в городе Линкольне на Либерти, столичной планете сектора Американо. Но, несмотря на это, в детстве его постоянно мучало позорное сознание того, что он — незаконнорожденный отпрыск женщины, брошенной мужем-аристократом. А позднее, уже на борту принадлежащих его отцу кораблей на Сеуле, или в какое бы другое место Зоны его ни заносила судьба, ему приходилось узнавать все больше и больше горькой правды о Вселенной.

Он увидел свое отражение в вогнутой поверхности купола: странно искаженное и под немыслимым углом. И все же это несомненно он: худощавый, двадцати с небольшим лет, с непокрытой головой, в темно-бордовом кителе с длинными фалдами, кремовыми лацканами и аргентиумовыми застежками. Стройные ноги обтягивают кремовые флексиплексовые брюки. Довершают наряд высокие, почти до колен черные сапоги на рифленой подошве. Красота да и только!

А вот и лицо, так нравящееся сеульским женщинам — правильные, благородные черты, кожа, выбеленная корабельным освещением и лучами тысяч звезд, длинные темные волосы, в соответствии с модой зачесанные назад и скрепленные заколкой. Физической силой, как и большинство других капитанов, он не отличался, но всегда носил за поясом неуместно выглядящий на фоне ладно скроенной фигуры тяжелый лучевой «вессон». Стрейкер вообще был элегантен, уравновешен и рассудителен, знал много языков, на которых говорили в Зоне, и любил на досуге предаваться раздумьям. Но вот для путешествий через нексус-точки он был человеком совершенно неподходящим. Коммерция — довольно грязное занятие, подумал Стрейкер, и мало чем отличающееся от пиратства. Хотя и то, и другое вполне в славных традициях моего отца.

Он прикрыл глаза рукой, защищаясь от блеска внезапно вынырнувшего из-за диска планеты здешнего солнца. Вид каньской эскадры лишил его остатков сил.

— По местам стоять, — скомандовал он, отворачиваясь. — Объявить боевую тревогу! Впрочем, нет, отставить. Всем занять боевые посты. Это все.

Суйфу — старшина гиси — передал приказ заместителям, и экипаж мгновенно занял свои места. Взглянув на кипящую поверхность облаков над планетой, Хайден Стрейкер побледнел и вдруг понял, что не может и пальцем пошевелить. Все остальные звуки для него полностью заглушил отчаянный скрежет компенсаторов, напоминающий о баснословно дорогом грузе «Шанса» и о той ответственности, что лежит на нем как на капитане. От волнения Стрейкер вспотел.

«Шанс» прибыл с Кагосимы, единственной терраформированной планеты системы Альфа Южной Короны в обстановке строжайшей секретности. И неприятности сейчас были нужны менее всего. Обычно трюмы корабля Стрейкера бывали доверху набиты сверхтяжелой рудой из Нейтральной Зоны, тончайшими натуральными шелками, кругами настоящего малайского жмыха с Пинанга II или замороженной продукцией компании «РНК-ДайКоКу», лидера в области генной инженерии, из Ямато. Одним словом, товарами чрезвычайно выгодными, которые могли принести неплохую прибыль, к тому же отдававшими легким контрабандным душком.

Торговый дом Стрейкера жил исключительно торговыми операциями в Нейтральной Зоне, но развиваться и расти он мог, только конкурируя с монополией МеТраКора, проникая на чрезвычайно выгодные и ревниво оберегаемые рынки корпорации. Вот почему этот рейс столь отличался от обычных. На сей раз в трюмы были набиты сырьем для дуврских машин, мейтя — задерживающим развитие рака желудка зеленым чаем — с Хонсю и другими довольно-таки дорогими товарами. Короче говоря, всякой всячиной, отчасти контрабандой, перевозимой с одной планеты Цепи Блистающей Чистоты на другую, вдоль границы Нулевого Градуса и Гантоу, по изогнутой арке звезд Гаммы, Альфы, Беты, Дельты и Дзеты, составляющих созвездие, которое на картах американского Адмиралтейства называлось Корона Аустралис, или созвездием Южной Короны. Космонавты же между собой нарекли его попросту — Черепахой.

Хайден бессильно рухнул в капитанское кресло и оттер со лба холодный пот. На борту корабля находилась всего одна, зато самая ценная вещь, которая когда-либо покидала пределы столичного мира Кагосимы, где располагалась резиденция префекта. Вещь настолько драгоценная и редкая, что на нее можно было купить мир в ситуации, грозящей неминуемой войной: тайный подарок для Хидеки Рюдзи — даймё Осуми и префекта Квадранта Кюсю.

Несколько метеоритов, чиркнув по силовому щиту корабля, замедлили свой полет и упали на прозрачный корпус — к вящему удовольствию пассажиров, которые с восторгом наблюдали за тем, как их ловят сложные силовые поля, окружающие корабль. Один из метеоритов — уродливый хондрит размером с кулак — неуклюже завис в поле над кораблем и теперь болтался почти над самым куполом. Заместитель суйфу отдал приказ роботам выпроводить незваного гостя.

Пассажиры с любопытством разглядывали камень.

Хайден молча следил за тем, как робот вытягивает трехпалый манипулятор и ловит подрагивающий метеорит. Сегодня, по универсальному календарю, пятница, тринадцатое число, подумал он, все еще парализованный страхом. День, когда мы по плану должны были совершить посадку на космодроме Канои. День, когда мы с Аркали должны были пожениться. Боже милостивый, я ведь предчувствовал, что этому не бывать. В душе я всегда знал, что эта война каким-нибудь образом помешает нам. Где же, пси их побери, хваленые корабли коммодора Вайля? Пусть пси, пусть Элвис или даже адвентерский Бог… да кто угодно подскажет мне, что делать!

Тут «Шанс» тряхнуло, и капитан мгновенно напрягся. Находящиеся в недрах корабля компенсаторы боролись с изменением направления тяги двигателей. Опершись о подлокотник кресла, он заставил себя встать. Пол под ногами казался упругим, даже губчатым. Шею холодила струя воздуха из кондиционера. Человек двенадцать гиси, с белыми хлопчатобумажными повязками на головах, сидели у пультов, наблюдали за мониторами, переговариваясь между собой, следили за тем, как сканеры изучают китайские корабли. Сидящий у переборки пожилой седовласый инженер равнодушно смотрел прямо перед собой, давая тем самым понять, что в жизни не встречал капитана, который бы так опозорился, выказав явный испуг при появлении Белого Тигра. С точки зрения инженера, капитан безвозвратно потерял лицо.

Обойдя пульт управления, Хайден, отправился на заднюю половину мостика, куда вход гиси был строго воспрещен. Там находились астрогатор Джефф Боуэн по кличке Рыжий, рулевой Дэнни Куинн — парнишка-кадет, которому едва стукнуло семнадцать, и двое пассажиров-японцев, муж и жена. Хайден бросил взгляд в их сторону, сознавая, что эти люди представляют для китайцев гораздо большую ценность, чем любой груз из трюма. Это были не простые японцы, это были представители касты самураев — касты воинов Ямато. Сын самого даймё в пышных одеждах, а рядом — не менее церемонно одетая его жена.

Самурая, с головы до ног закутанного в розовые шелка, звали Хидеки Синго; он являлся сыном Хидеки Рюдзи. С толстенными ручищами и ножищами, Хидеки был силен, жесток, бесконечно надменен… но по лицу чувствовалось, что ему не по себе — несмотря на утреннюю медитацию. Чтобы не страдать от низкой температуры, поддерживаемой на борту «Шанса», Хидеки кутался в термофольгу. Вид у него был ужасно надутый и даже заносчивый. На появление китайских кораблей он внешне никак не прореагировал, однако печень его, похоже, не выдерживала перепадов гравитации, вызываемых работой надрывающихся компенсаторов: Хидеки явно одолевала космическая болезнь.

Его отец, даймё Осуми, префект и правитель Квадранта Кюсю, был возможно, самым могущественным человеком во всей экваториальной Ямато и хозяином территорий, на которых располагались жизненно важные и для американцев, и для китайцев торговые Анклавы Осуми и Сацумы. Да, за десятилетие многое изменилось… пожалуй, слишком многое.

Десять лет минуло с тех пор, как Эллис Стрейкер принял активное участие в отражении агрессии Ямато, десять лет политических перемен, которые привели к окончанию воинственной внешней политики Ямато. После того, как японский космический флот был разгромлен, за одну — решающую — неделю 2441 года Ямато перешла к политике самоизоляции. Американцы не стали развивать свой военный успех. Они добились от императора Ямато лишь одной уступки: получили в аренду небольшой участок территории на Осуми. Однако тут вмешался Санаду — с теми же притязаниями. Требования китайцев были удовлетворены, и те в свою очередь получили территорию в системе Сацума, расположенной там же, в Квадранте Кюсю.

Обосновавшись на Осуми, Эллис сделал все от него зависящее для дальнейшего развития Межзвездной Транспортной Корпорации — торговой империи, на создание которой он потратил много сил и средств еще в далекие времена шаткого мира накануне вторжения Ямато. Но в последующие годы все пошло не совсем так, как он предполагал. Соседи-китайцы, с их колоссальным населением, решили, что сектор Ямато уже на ладан дышит, а следовательно, его можно использовать, для начала спровоцировав японцев на непродуманные действия, а затем и вовсе списать со счетов.

Хайден вспомнил, как отец разъяснял ему суть политических интриг, из-за которых погибла его мать, погиб его брат Рейсон, а затем, в 2444 году была уничтожена вся семья. Санаду, он же Китай, он же Чжунь Ко, он же Центральные Владения, как его обычно называли, граничил с Ямато по триста тридцатой галактической долготе, и именно по ней, на следующий год после блестящей победы Американо, Вдовствующая Императрица Санаду двинула свои легионы. Китай требовал от японцев, чтобы те открыли свои нексус-цепи для каньских кораблей и чтобы китайцы наряду с остальными смогли бы без помех разрабатывать природные богатства в системах спорной Нейтральной Зоны. Но требование это было выражено в столь оскорбительной форме, что бакуфу — военное правительство Ямато — не раздумывая отклонило его. В результате чего вспыхнула война, причем война исключительно кровопролитная.

Хайден вздрогнул. Взгляд его упал на молчаливую аристократку — госпожу Ясуко. Жена Хидеки Синго, вот и все, что Стрейкеру было известно о ней. Внешне она чем-то напоминала ему Мити-сан — жену-японку своего покойного дяди. Госпожа Ясуко была плотно закутана в зеленое шелковое мидори, а лицо ее от бросаемых исподволь нескромных взглядов гиси закрывал красный, изумительной работы веер-мико. За весь полет Хайден так ничего и не узнал о ней. Разве что несколько раз слышал, как она мягким голосом обращается к мужу, да успел мельком заметить ее миндалевидные влажные глаза на снежно-белом лице с ярко накрашенными губами. Ясуко происходила из самурайской семьи с Домашних Миров и была аристократкой до кончиков ногтей, утонченной и замкнутой. Хайдену Стрейкеру она казалась невероятно экзотичной, таинственной и неприступной. На протяжение всего полета японка тщательно избегала встречаться с ним взглядом. Веки ее всегда были опущены, скрывая белки… и эти глаза теперь снились Стрейкеру едва ли не каждую ночь. Сейчас они излучали спокойствие, в них не было ни следа испуга, но Хайден чувствовал, что глаза японки ищут у него ответа.

Эта дамочка из Ямато, должно быть, очень любит нексус-перелеты, подумал он. Должно быть, ей нравится их щекочущая нервы непредсказуемость — совсем как какому-нибудь брамину с Бостона, которому религия запрещает дважды проходить через один и тот же нексус. Но, насколько ей нравятся такие путешествия, настолько сильно я их ненавижу… даже гораздо сильнее.

Он опустил глаза, посмотрел на черное рифленое дюро-покрытие. Там, палубой ниже, в гамаке своей роскошной каюты судовладельца сейчас спит его отец… если только этот дьявол вообще когда-нибудь спит.

Эллис Стрейкер был хозяином «Шанса» и еще трех нексус-кораблей поменьше, специализирующихся на торговле с Анклавом Осуми. Своего сына он назначил сентё «Шанса» несколько недель назад. И как гордился этим! Как торжествовал! И как долго ему пришлось уламывать Хайдена, пока, наконец, тот не согласился!

— Теперь, будь я проклят, ты настоящий сентё, мальчик мой. Слышишь? Сентё, черт меня подери, нравится это тебе или нет!

Хайден Стрейкер снова испытал то же горькое чувство, что охватило его во время разговора с отцом, и заставил себя вернуться мыслями к кораблям, которые не давали возможности совершить посадку. Ведь он был сентё — капитаном. Так сказал его отец. Поэтому принимать решение предстоит ему самому.

— Что скажете, мистер Боуэн?

— Каньские корабли, — проворчал астрогатор — крепко сбитый, замкнутый виргинец, ровесник Эллиса, с телом, изрисованным татуировками, и с лицом, изрытым оспинами от ливанского вируса. Страсть к азартным играм и горячительным напиткам едва не сгубила Боуэна, но, к счастью, на жизненном пути ему встретился Эллис Стрейкер. И Стрейкер спас его. Отзываться Боуэн предпочитал на прозвище Рыжий.

— А флагман?

— А это их долбанный «Белый Тигр», чтоб его…

— И это все, что нам известно?

— Построен китайцами, команда китайская. — Боуэн поплевал на руки, потер их. — А какого хрена нам еще нужно знать?

— Да ладно тебе, Рыжий. Пораскинь-ка мозгами.

Астрогатор с трудом справился со своим отвращением к долгим тирадам.

— Ну, боевой корабль. До хрена всякого вооружения — пушек под сотню будет. Бог знает, что он и его шестерки забыли в этой паршивой системе, но мы напоролись на них, и это очень дрянное пси.

У Хайдена Стрейкера от страха засосало под ложечкой.

— Рулевой, доложите нашу орбиту.

— По-прежнему четыре-четыре-восемь, капитан.

— Перевести корабль на зеленую гиперболическую траекторию. Максимально удобную для броска в ближайший нексус.

На изрытом оспой лице Боуэна вдруг появилось выражение подозрительности.

— Так мы чего, когти рвать собираемся? Хотите сигануть в Тет-Два-Девять?

— Именно.

— При всем при том, что индекс почти нулевой, как во время штиля на Мертвом море, да еще пси-шторм надвигается?

— Двинемся на всех парах и опередим китайцев, а заодно и шторм. — Хайден заложил руки за голову и повернулся к рулевому. — Выполняйте приказ, мистер Куинн.

— Есть, сэр.

Суйфу вызвал на мостик своих людей, и Куинн отдал им необходимые распоряжения. Заработали двигатели, тут же вновь жалобно взвыли компенсаторы. Вахтенные правого борта — японцы-гиси с Осуми — похватались кто за что и наклонились, чтобы устоять на ногах. Наконец, привыкнув к изменившейся тяге, они отправились к носовым сканерам. Многие из них были в теплоизоляционных костюмах, поскольку становилось все холоднее. Настроение у вахтенных было хуже некуда — они не выспались, да и возможность угодить в пси-шторм вызывала у них суеверный ужас.

На душе у Хайдена Стрейкера кошки скребли. Он заметил, что Хидеки Синго пристально наблюдает за ним, и мысленно проклял японца. Ведь именно по его, Хидеки, вине они пробыли в системе Альфы Южной Короны лишний день! Сын даймё, к сожалению, слишком хорошо понимал, насколько он важная персона, и вел себя крайне надменно, а на все просьбы поторопиться с отлетом отвечал решительным отказом, утверждая, что самурай обязан придерживаться определенных норм этикета, определяющих порядок его прощания с благородными хозяевами планеты. При этом он никак не хотел признавать, что задержка как-то связана с прежним статусом Кагосимы, ранее являвшейся столичной планетой Квадранта Кюсю, и что у него имеются давние счеты со здешним правящим кланом.

Хайден Стрейкер подозревал, что немалую роль тут сыграли и безумцы-адвентеры, по совершенно непонятной причине провозгласившие Кагосиму тем местом, куда отправились Адам и Ева после изгнания из рая, и поэтому утверждавшие, что именно здесь должна быть построена самая великая из всех адвентерских церквей. Ясно как день: Синго-сан хотел лишний раз воспользоваться возможностью и напомнить, что Кагосима является неотъемлемой частью Ямато.

Он ведь отлично понимает, что представляет для нас гораздо большую ценность, чем та взятка, которую мы везем его отцу, думал Хайден, наблюдая за самураем. И он совершенно прав, поскольку именно от него зависит все будущее американцев в Ямато. Для нас торговое присутствие в Ямато жизненно важно, поскольку, стоит нам уйти, как на наше место тут же ринутся каньцы и со временем завладеют всей Нейтральной Зоной. Поэтому мне не остается ничего иного, как действовать. И действовать решительно.

В этот момент неожиданно заговорил Хидеки Синго.

— Вы, кажется, меняете орбиту, — заметил он на безукоризненном японском. — Не изволите ли сообщить мне свои планы, капитан-сан?

Хайден Стрейкер отлично его понял и ответил — на столь же отличном японском:

— Синго-сан, мы оторвемся от каньских кораблей при проходе через нексус. Если конечно, наш астрогатор сумеет справиться с задачей.

Синго-сан разгладил усы. У него были угольно-черные, глубоко посаженные, задумчивые глаза. Рука самурая машинально легла на рукоять висящего на боку меча катаны, а пальцы принялись нервно постукивать по серебристому эфесу.

— Хорошо, будем считать, что я согласен и даю вам свое разрешение. Ведь судьба наша так или иначе заранее предопределена.

Хайден Стрейкер был неприятно поражен решимостью, прозвучавшей в словах японца. Он тысячи раз слышал, как другие самураи с такой же убежденностью говорили о вещах, зависящих исключительно от пси — будто все они пребывали под защитой своих дурацких богов. Правда, только Хидеки Синго, единственный осмелился взять на себя прерогативы капитана. Хайден улыбнулся.

— Как скажете.

Кадет Куинн завершил маневр. За кормой корабля, искривленный, как сверкающая сабля, тянулся хвост энергетического выброса; вдали этот шлейф постепенно выпрямлялся. Теперь нос корабля был устремлен прямо на звезду. Неожиданно со стороны лифта послышался звериный рев. Все присутствующие на мостике насторожились:

— Что там? Что такое?

Хайден Стрейкер обернулся на шум, уже зная, что его ждет.

— Эй ты, хини дерьмовый, а ну прочь с дороги!

О появлении Эллиса Стрейкера возвестили резкие команды суйфу. На ходу застегивая огромную пряжку ремня, жуя потухший окурок черной женьшеневой сигары, судовладелец ворвался на мостик. На вид ему было лет пятьдесят; дородный, вечно мрачный, внешне он как две капли воды напоминал на быка. Находясь на борту одного из своих кораблей, он всегда надевал вышитый золотом шелковый китель.

Эллис Стрейкер был самым лучшим из Свободных Торговцев, который всю жизнь сколачивал состояние на торговле с Ямато в каче, и единственным человеком, кто осмелился бросить открытый вызов корпорации, взявшей в свои руки практически всю торговлю между Ямато и Американо — Межзвездной Транспортной Корпорации.

Хайден кулаками потер глаза и сквозь прозрачный купол взглянул на сверкающую прямо по курсу звезду. Звезда боле всего была похожа на голубовато-белую раскаленную топку, неподвижно висящую в пространстве; длинная тень, которую в ее свете отбрасывал Эллис, тянулась через рубку и доходила почти до ног Хайдена. Первым делом Эллис бросил взгляд на мониторы, где отчетливо была видна китайская эскадра, и сдвинул на затылок свою старую бледно-голубую фуражку астрогатора, к которой были приколоты его десятилетней давности награды.

— Что черт побери, все это значит? — проревел он с характерным акцентом уроженца Либерти, от которого так и не смог избавиться за долгие годы, проведенные в космосе. — Кадет! Я, кажется, приказывал, чтобы нос моего корабля был нацелен на космодром Каноя-сити!

— Но, мистер Стрейкер, капитан распорядился…

— Рыжий, ну-ка быстренько смени этого парня у руля!

Хайден Стрейкер взял себя в руки и решил вмешаться.

— Отец, Куинн прав. Это я отдал такой приказ. Поскольку сентё — я.

— Вот как? Да неужели ты и впрямь сентё? — Бешено запрыгал зажатый в зубах окурок. — В таком случае, капитан, не совсем понятно, чем вы думали, когда отдавали подобный приказ? У вас с головой не все в порядке, или что?.. Давай-ка, Рыжий, займись делом, пока я не вышел из себя. Разворачивай на голубую орбиту четыре-четыре-восемь, да побыстрее.

— Есть.

— И еще: распорядись, чтобы все заняли свои боевые посты.

— Есть.

Забегали члены экипажа, подгоняемые командами суйфу. Боуэн принялся на корявом японском отдавать приказы по кораблю. Боевые расчеты тут же, как мартышки, прыгнули в гамаки и кресла орудийных установок.

— Приготовиться к запуску двигателей!

Эллис Стрейкер подошел к сыну, одной рукой держась за поручень, а в другой сжимая портативный монитор.

— Итак, малыш? Я жду.

— Сэр, я всего лишь хотел оторваться от каньского флота. И решил, что тактически самым лучшим будет…

— Пси побери то, что ты думал. — Эллис поднес к глазам тяжелый прибор. — Чем больше человек забивает себе мозги всякой там тактикой, тем меньше он понимает и тем хуже чувствует, что происходит. Разве я никогда не говорил тебе это? Так какого же черта ты вытворяешь? И почему меня не разбудил?

Хайден Стрейкер почувствовал, что отец рассержен не на шутку. «Шанс» был пятитысячетонным кораблем, когда-то построенным для МеТраКора, причем, одним из самых лучших и быстроходных кораблей во всей Зоне. Хайден хорошо разбирался в нексус-кораблях, но при этом люто их ненавидел. Самой большой его мечтой было в один прекрасный день распрощаться с ними навсегда. Однако его отцу требовался преемник, и Эллис решил назначить сына капитаном. После настоящего словесного урагана, где угрозы чередовались с посулами, Хайден наконец сдался.

Не гожусь я на капитанскую должность, с горечью думал Стрейкер-младший. Причем дело вовсе не в корабле: будь то «Илем», перевозящий любой прибыльный товар, или подставное судно вроде «Плазмы», которое выискивает и уничтожает каждый встреченный пиратский корабль — не гожусь, и все. Но тем паче я не хочу командовать такими кораблями, как «Шанс» и «Эфир» — кораблями, которым уготовано бросить вызов монополии МеТраКора. Короче, я вообще не хочу командовать. И никогда не буду похож на отца, как бы ему этого ни хотелось и как бы он ни настаивал… Но он назначил меня капитаном этого корабля, а я согласился — исключительно ради того, чтобы заполучить Аркали. И, видимо, теперь мне суждено оставаться капитаном до самой пенсии!

Гнев душил его. Почему отец постоянно издевается надо мной? Почему он все время старается унизить меня при подчиненных? Проклятье! Все каньские Судьи Преисподней свидетели: я его ненавижу! Как я его ненавижу!

Он был зачат в любви, однако мать всю жизнь стыдилась своего ребенка, рожденного вне брака. Ее, дочь крупного государственного чиновника, выдали замуж по политическому расчету за богатого, но омерзительного человека. «Она подарила тебе жизнь из любви, сынок, а не по обязанности, — сказал ему отец шесть лет назад, сразу после ее смерти. — Чти ее память, как чту я, и следи за тем, чтобы на ее могиле в мое отсутствие всегда лежали свежие цветы».

Ребя и ее второй сын погибли во время войны, когда на Коджедо высадились войска Мясника Ши Шеня. По иронии судьбы отец со старшим сыном улетели на Сеул всего за три дня до вторжения…

И вот отец перед ним. Сплошное брюхо и взрывоопасный характер. Стоит на своем триклятом мостике, самоуверенный, как черт знает кто.

Ты обращаешься со мной как с игрушкой, подумал Хайден. Горечь змеиной желчью жгла ему горло. Ты все время взываешь к памяти моих матери и брата, а сам превращаешь жизнь единственного оставшегося у тебя сына в сущий ад. Всю жизнь ты высился надо мной, да и ласок от тебя я получал примерно столько же, сколько от гранитного монумента. Со дня смерти матери ты ни разу не обнял меня, только унижал. Пусть ты и нанял мне лучшего на всем Сеуле наставника, но все равно ты ни капельки не уважаешь меня — хотя бы как образованного и культурного человека. Как будто для тебя я по-прежнему все тот же невежественный двенадцатилетний мальчишка. Но я уже давно не ребенок, я мужчина! Взрослый человек, вполне созревший для самостоятельной жизни — такой, какая нравится мне и которой я смогу жить, если только ты когда-нибудь отстанешь и дашь возможность самому принимать решения!

— Капитан, я, кажется, задал вам вопрос!

Фраза бритвой резанула уши Хайдена.

— Так точно, сэр. Задали. Однако в свое время вы говорили, что любой флот из более чем семи кораблей, находящийся в районе Цепи Небесной Чистоты, обязательно окажется китайским, а следовательно — враждебным. Поэтому я решил не терять попусту времени и сразу двигаться к нексусу.

Эллис заворчал, и прищурив глаз, принялся раскуривать сигару.

— То есть ты решил все сделать по-своему? Понадеялся, что я не проснусь, так? Только увидел каньцев и сразу в штаны наложил? Да у тебя, парень, оказывается, просто кишка тонка!

Хайден Стрейкер сдержался, проглотив уже готовый сорваться с губ ответ и чувствуя, как царящий в душе страх мало-помалу сменяется ледяным гневом. Хотя в трюмах и находился контрабандный товар, однако настоящую, неизмеримо большую ценность представляло совсем другое. Это была перспектива мира. Их полет являлся политическим ходом в крупной, рискованной игре, операцией, от успеха которой всецело зависело будущее независимого торгового дома Стрейкера.

— Именно так. И даже более того, — сказал ему отец перед отлетом. — Если не удастся добиться мира, нам, считай, конец. И не только нам, но и Джосу Хавкену и всем остальным независимым торговцам. Да и с Межзвездной Транспортной Корпорации тоже. Потому что в разгар нексусной войны торговлю вести невозможно. Целый год будут продолжаться захваты и разорение планет каньскими войсками. Плюс реквизиции и мобилизация нашего собственного флота… нет, всех последствий и представить невозможно. Даже если мир обойдется нам в пятьдесят траншей ауриума, придется их заплатить, потому что в противном случае для нас все будет кончено. Неужели ты не понимаешь?

Траншем назывался миллион кредитов в виде очищенного ауриума. Другими словами, на десять траншей ауриума человек мог прожить в роскоши хоть двадцать жизней, какую ведет незаконнорожденный отпрыск богатого сенатора в лучших районах Линкольна.

О, Либерти! — подумал Хайден. Какая планета! Цитадель науки и прогресса! А сам Линкольн? Место, освященное литературным гением Хелма и Ламосангу, город, где зрителей щедро одаряют своим искусством театры де Са и Валленбурга, где удивительные архитектурные формы Ултона Кнебуорта танцуют под нежную музыку Лукки и Ксеника, где ежедневно совершаются важнейшие научные открытия, где человек может получать образование в РИСКе, посещать Залы Пустоты, беседовать с умнейшими, изысканнейшими людьми за игрой в го или попросту позволить духу богатства и власти, которым буквально насыщен этот город, войти в плоть и кровь…

Если б только отец разрешил мне забрать Аркали в Линкольн! Разве не для того, чтобы гарантировать права и свободы каждому гражданину, Американо в свое время стала тем, что она есть сейчас? Чтобы каждый мог делать то, что хочет. С благословения отца я мог бы увезти ее туда и счастливо жить в самой большой, самой красивой и просвещенной из всех столиц Освоенного Космоса. При успешном завершении этой миссии отец, вполне возможно, и дал бы согласие, но мне не повезло… впрочем, как я и предполагал.

Хайден заметил, что жена самурая смотрит ему прямо в глаза. В первый раз за все время полета их взгляды встретились, и Страйдер-младший увидел, что она едва заметно улыбается, несомненно, поняв, в каком затруднительном положении он оказался положении.

Он снова перевел взор на отца.

— Не понимаю, почему ты считаешь глупостью попытку увести корабль от врага.

— Значит, ты вообще ни черта не понимаешь.

Хайден бросил взгляд на носовые мониторы и попытался подавить вновь сжимающий сердце страх. Каньские корабли быстро перестраивались, занимая позиции над экватором. На мгновение на экранах появился грозный с виду Форт-Бейкер, похожий на звезду нулевой величины, появился — и исчез. Форт-Бейкер находился на геостационарной орбите над Каноя-Сити и представлял собой исполинскую крепость, призванную защищать американский Анклав от любых попыток вторжения.

Навеки прикованный к одной точке, он скрылся за массивным шаром планеты и должен был вновь появиться в поле зрения «Шанса» только через час. И опять Хайден Стрейкер горько пожалел о том, что непредвиденные события отдалили его свадьбу, которая должна была состояться сегодня…

Эта мысль принадлежала его отцу — купить содействие префекта или правителя Квадранта Кюсю. В выступлении перед Советом на котором председательствовал Контролер Поуп, Эллис облек свою идею в следующую форму:

— Если наше подношение будет достаточно ценным, то мы, возможно, уговорим его издать указ, запрещающий каньцам вести свои пси-проклятые военные действия на Осуми. Наши торговые корабли плохо вооружены и их слишком мало, чтобы справиться с каньской эскадрой. Зато Система обороны Кюсю наверняка достаточно сильны, чтобы наголову разгромить каньцев. Если в Кюсю согласятся помочь нам.

— А они согласятся? — спросил его Хайден.

— Только если сочтут, что овчинка стоит выделки. В Ямато, сынок, дела так просто не делаются. Именно поэтому правительство сёгуна назначило даймё Осуми Префектом всего этого проклятого Квадранта. Нейтралитет системы будет признан только в случае, если об этом официально объявит сам префект, причем имея за спиной немалые силы. Но не следует забывать и о следующем: формально Рюдзи-сама может решить, что Анклав — это американская территория и, таким образом, не будет препятствовать каньцам. Это вполне реально, поскольку в настоящее время Санаду и Американо находятся в состоянии войны.

— Неужели он действительно способен на такое?

— Запросто. Во всяком случае, так считает эта пси-проклятая Азиза Поуп. Иначе никакого договора не получилось бы. Эта баба глупа и упряма, душонка у нее мелкая, как у старого арифмометра, и она совершенно уверена, что дела в секторе можно вести при помощи одной переписки и справедливо. Мне шесть — семь раз приходилось открывать ей глаза на отношение каньцев ко всякого рода договорам и к справедливости во время войны.

Эллис и Контролер встречались на борту «Шанса» с глазу на глаз, в обстановке строжайшей секретности. Лишь Хайдену Стрейкеру было велено надеть наушники и слушать их разговор, чтобы набираться ума-разума.

— Ладно, Стрейкер. Так во что нам это обойдется — перетянуть их на свою сторону? — ледяным тоном поинтересовалась Поуп, люто ненавидящая и самого Эллиса, Стрейкера и все, что он олицетворяет, но в то же время понимающая: здоровяк говорит истинную правду.

— Деньгами здесь ничего не решишь.

— Тогда я вообще не понимаю, о чем вы.

— О том, что мне известно, какую вещь Хидеки Рюдзи хотел бы заполучить больше всего на свете.

— И какую же?

— Некую фитюльку, находящуюся на Кагосиме. Кристалл. Амигдалу — энергетический кристалл с Варанаси, один из усилителей мысли, который привез в Американо величайший из мудрецов Рамакришнан. Это самый лучший из подобных кристаллов.

— Амигдала? — удивленно прошептала Поуп. — И сколько же он стоит?

— Пятьдесят траншей.

Выражение интереса на лице Поуп мгновенно сменилось гневом.

— Невозможно! Пятьдесят миллионов кредитов в виде очищенного ауриума? Да МеТраКор не обеспечит и половину такой суммы!

— Лады, пускай МеТраКор гонит половину, а я, клянусь пси, добуду остальное.

— Что? Вы? — В голосе Контролера вдруг засквозила подозрительность. — С чего бы это?

— А с того, что торговому дому Стрейкера мир необходим не меньше, чем МеТраКору. — Эллис помолчал, будто готовясь нанести последний удар. — Но в этом случае я бы хотел, чтобы торговому дому «Стрейкер и Хавкен» немедленно, в первый же день после окончания войны были предоставлены исключительные торговые права. Вам придется употребить все свое влияние и связи, чтобы добиться для моих кораблей разрешения беспрепятственно входить в любые нексусы Американо с полными трюмами.

— Нет, Стрейкер. Монопольные права принадлежат МеТраКору, и вам это отлично известно. Только Акт Конгресса…

— Да, верно, монополия на торговлю с Американо. А если я нашел лазейку? Вы согласны использовать влияние своей семьи на Совет Директоров, чтобы решить вопрос в мою пользу?

— Что за лазейка?

— Я хочу получить разрешение возить товары из Ямато в Европу через Американо.

— Вы собираетесь переправлять товары из Ямато в Европу?

— Ну!

— Напрямик?

— Само собой. Только без всяких транзитных пошлин. С опломбированными трюмами и без промежуточной выгрузки — ни на Либерти, ни на любой другой американской планете. Причем разрешение я хотел бы получить бессрочное. И если МеТраКор желает сохранить Осуми в качестве американского анклава, вы добьетесь для меня такого разрешения.

Последовал яростный спор, но, когда Эллис пригрозил, что вообще откажется от своего предложения, у Контролера не осталось никакого выхода, кроме как согласиться. Удалось ей и убедить членов Совета. К столице самураев Мияконодзё двинулся скоростной корабль, на котором отправился посланный Рюдзи-самой его младший сын Синго. Посланнику поручалось проследить за тем, что амигдала в целости и сохранности доставлена на борт и переправлена на Осуми.

В Кагосиме им пришлось задержаться чуть дольше, чем они рассчитывали. И там до них дошли вести о начале войны между Американо и Санаду: в Кюсю отправилась мощная китайская эскадра, а у американцев за пределами плоскости Нулевого Градуса находилось всего лишь пять дряхлых кораблей под командованием коммодора Вейля. В последний раз эти корабли видели в районе Скутума — достаточно далеко, на американской стороне Зоны.

Впереди, на каньских кораблях замигали сигналы. Хайден Стрейкер взглянул на носовые мониторы, затем перевел взгляд на отца, но тот хранил молчание. Вражеский флот видел, как мы сначала легли на один курс, а затем на другой. И китайцы наверняка атакуют нас, едва мы окажемся в пределах досягаемости, думал Хайден, в душе кляня отца за его невозмутимость. Сейчас Стрейкер-старший не доверял никому. И меньше всего китайцам. Называл их так же, как японцы — каньцами. Людей — каньцами, а Китайский Сектор — Санаду. То было древнее название, возродившееся из небытия через сто лет.

— Желтый четыре-четыре-четыре!

Дрогнули завитки седоватых волос на висках Эллиса Стрейкера, дрогнула старая фуражка астрогатора, когда он проорал этот приказ. Его гладко выбритые скулы были бледны и напряжены так, что казались вырезанными из кости. Украшающие лицо многочисленные шрамы он носил с гордостью, как церемониальный мундир: они свидетельствовали о его заслугах и напоминали о славном прошлом. Эллис бросил недобрый взгляд на край диска планеты и мрачно улыбнулся.

— Ну уж нет, господа! Пока я на борту, от каньцев нам драпать не пристало! Рыжий, а ну-ка включи опознавательные знаки Стрейкера!

Хайден в отчаянии посмотрел на отца.

— Мы же находимся в состоянии войны. Войны! По нам тут же откроют огонь!

— Неужели тебя беспокоит такое пустое словечко как «война», сынок? — Эллис Стрейкер брезгливо поджал губы. — Тут оно ровным счетом ничего не значит. Воевали в здешних краях всегда, и всегда будут воевать. Война вообще штука вечная, потому что так устроен человек, потому что мы воинственны и все время сбиваемся в группы, которым обязательно хочется то же, что и другим группам. Разница только в том, что каньцы — никудышные вояки. Поэтому-то, когда американцы встречаются с ними лицом к лицу, всегда побеждаем мы. Разве ты не знаешь, что стоит повернуться к трусу спиной, как он тут же набирается храбрости? И уж коли мы повернулись спиной, то нам точно кишки выпустят.

— Допустим, допустим, однако не собираешься же ты сражаться с целой китайской боевой эск…

— Я всего лишь собираюсь исполнить свой долг и приземлиться на Осуми раньше них!

— Но ведь они расстреляют нас, когда мы будем входить в атмосферу. Нам придется пройти сквозь их строй!

— Ха! Если кому-нибудь из них взбредет в голову постреляться с нами — всегда пожалуйста! Дуэль так дуэль, в любое время, в любом месте, независимо от того, война между нами или нет.

Китель Эллиса сиял, а вокруг корпуса «Шанса» появились пурпурно-белые сполохи вавиловско-черенковского свечения, заливающие мостик призрачным светом. В отблесках огней Святого Эльма Эллис казался особенно громадным и грозным.

Хайден Стрейкер с трудом разжал кулаки, попытался успокоиться и рассуждать здраво.

— Лично я собирался на некоторое время уйти подальше от планеты, чтобы выиграть немного времени, — наконец сказал он. — Ты только посмотри на китайский флагман, ведь он…

— Хватит болтать. Ты слишком много думаешь о каньских орудиях и напрочь забываешь о состоянии индекса.

— Это чудовище, стоит нам оказаться в пределах ста миль от него, разнесет нас на куски. У них наверняка не меньше ста излучателей!

Эллис снова рассмеялся.

— Ха! У них на борту ровно семьдесят два орудия. Шестидесятипятикиловольтные термоизлучатели шанхайского производства. И стрелять по нам они не будут.

Хайден был немало удивлен. Откуда отец может знать такие подробности? Тем не менее, он их знал, и это заслуживало уважения.

— Ладно, пускай семьдесят два. Какая разница? А у нас-то все равно вполовину меньше! И как только мы окажемся в радиусе их действия, китайцы…

— Желтый четыре-восемь-ноль!

Боуэн проревел в переговорное устройство команду рулевому.

Пока «Шанс» переходил на новую орбиту, Эллис Стрейкер не отрывался от экрана монитора глубокого сканирования. Наконец он отрывисто сообщил:

— Так я и думал. Войска.

— Войска?

— Ну да! Для штурма Каноя-Сити. Я и раньше готов был поспорить хоть на пять тысяч кредитов, что вон тот здоровенный сарай — это «Пай Ху», «Западный Дворец», флагман адмирала Гу Цуна прямиком с Центавра, а остальные корабли принадлежат чему-то вроде китайского эквивалента МеТраКора. Ничуть не удивлюсь, если узнаю, что Гу Цун насобирал их по всем космодромам Санаду, причем, вопреки желанию капитанов. Этот разбойник — отчаянный парень. Он по-настоящему верен Вдове, и я о нем знаю достаточно много, чтобы понимать, с каким удовольствием он пакостит нам. — Эллис помолчал, продолжая наблюдать за противником, то и дело облизывая губы и прикидывая степень опасности. Затем его властный взгляд снова упал на сына. — А ты, небось, думал, что в Кагосиме я накачивался пятизвездочным виски с ублюдками-корейцами, которые вообще никогда не просыхают, просто для того, чтобы порадовать собственную печень? Нет, сынок, я занимался самообразованием.

— Так это там тебе рассказали про Гу Цуна?

— В Кагосиме полно тех, кто желает мне самого худого пси, но есть и люди, которые мне кое-чем обязаны. — На лице его снова появилась злорадная усмешка. — Говорил же я тебе: скоро ты получишь боевое крещение! Ну? Ты готов?

— Ты никогда не говорил…

Хайден чувствовал, как взгляд отца пронизывает его насквозь, выворачивает душу, вытаскивает на свет божий его робость. Наэлектризованный воздух казался необычайно плотным и был сильно насыщен озоном. Компенсаторы шумели, как кровь в ушах тяжело больного человека. Он кожей ощущал, как падает индекс, подавляя всех находящихся на борту. Атмосфера становилась невыносимой.

— Так как? Готов или нет?

— Ты ничего мне не говорил. Абсолютно ничего!

— Ладно, назовем это испытанием. У тебя полное брюхо контрабанды — в нее вложены деньги, которые я горбом заработал за полжизни и впридачу все твое наследство. Нексус брызжет дерьмом и мочится громом, а стая каньских крыс не дает тебе приземлиться на Осуми. Так что, сентё-сама, давай решай, что делать?

Хайден был удивлен и потрясен.

— Сначала отменяешь мои приказы, а затем снова предлагаешь мне командование! Это ведь ты хочешь идти на сближение с китайцами, а не я! Пси милостивое, да я вообще не представляю, что у тебя на уме!

Эллис Стрейкер прищурился.

— Хочу испытать тебя в деле. Посмотреть, сынок, из какого теста ты слеплен. А заодно показать, почему твой отец стал человеком номер один в Зоне. Да и в большинстве других мест.

— Ты же прекрасно знаешь, что я тебе отвечу! Нужно отваливать, пока не слишком поздно. Берем курс на Тет-Два-Девять и молимся, чтобы индекс хоть немного подрос!

— Молиться, чтобы начал расти индекс? — Эллис вынул изо рта сигару и презрительно сплюнул. К нему тут же бросился гиси в голубом комбинезоне и старательно подтер плевок. — А кто же тогда будет рассчитывать курс?

— Мистер Боуэн или…

— А по мне, сынок, так самое время испытать твои силы.

— Мои? Бред какой-то! У меня же нет таланта!

— Ха, вы только посмотрите на него! Сначала он все уши мне прожужжал насчет того, чтобы я относился к нему как к мужчине… А разве ты мужчина? Ты не можешь сейчас сбежать. Ты должен драться! Или садись на место астрогатора.

— Но это безумие! Что я могу сделать?

— Ты можешь доказать, что ты мой сын.

Хайден Стрейкер отрицательно покачал головой. Мельком он заметил, что взгляд рулевого прикован к носовым мониторам. Боуэн молча отвернулся. Чета самураев внимательно наблюдала за происходящим, точно их заворожила напористость Эллиса и разыгрывающаяся у них на глазах сцена.

— Быстро в кокпит, ты, жалкий недоносок!

От унижения Хайден, наконец, дал своей ярости выплеснуться. Теперь он окончательно «потерял лицо».

— В кокпит, я сказал!

— А я говорю — нет!

— В таком случае, ты просто сосунок несчастный, каким я тебя всегда и считал!

Впервые в жизни Хайден Стрейкер поднял руку и помахал под носом у отца напряженным как кинжал пальцем. Голос его срывался:

— Ты сам назначил меня сентё, видит пси! И, тем не менее, стоит тебе появиться на мостике, ты каждый раз отпихиваешь меня в сторону, будто я тут никто! Я отказываюсь быть капитаном этого корабля и вообще какого-либо из твоих кораблей! Слышишь? Я никогда…

У Хайдена Стрейкера вдруг посыпались искры из глаз. Он отлетел назад и тяжело рухнул спиной на рифленое покрытие пола. Ему показалось, что мысли внезапно оказались на расстоянии трех футов от головы; он попытался выдавить из себя хоть слово, не смог и только тогда понял, что получил от отца в челюсть.

— А ну-ка, сынок, вставай! Поднимайся!

Огромная лапища отца дернула его за рукав, и Хайден, пошатываясь, встал. Каждый раз ссора с отцом кончалась одним и тем же. Здоровенная пряжка флотского ремня в прямом смысле отбивала у него всякую охоту спорить. Но только не сейчас. Видит Бог, не сейчас!

Отошедший от него футов на шесть, отец стоял спиной к сыну и смеялся. Хайден дотронулся до окровавленного рта, чувствуя, как от злости звенит в голове.

— Говорил же, что тебя ждет боевое крещение…

И тут волна гнева захлестнула его. Перепачканные в крови пальцы вцепились в восьмиугольную рукоять бластера и рванули его из кобуры. Он успел заметить, как Боуэн поворачивается, но было уже поздно: старая фуражка астрогатора, звеня железными наградами, полетела прочь, а отдача от удара тяжелым бластером по затылку отца отозвалась болью в плече.

Дымящийся окурок сигары покатился по полу, Эллис Стрейкер рухнул на колени, повалился вперед и, наконец, ткнулся лицом в палубу. На лысине, там, куда угодила рукоять бластера, виднелась глубокая рана с белыми краями, на глазах Хайдена быстро наливающаяся темной кровью. Ярость Стрейкера-младшего его вмиг утихла, сменилась мелкой дрожью.

— Он назвал меня трусом! Вы все слышали!

Показания укрепленного на переборке датчика индекса упали до критической отметки; включился сигнал тревоги.

Боуэн вытаращил глаза.

— Боже, пси… Ты убил его!


Содержание:
 0  Звездные самураи : Кен Като  1  ЧАСТЬ I НЕЙТРАЛЬНАЯ ЗОНА : Кен Като
 5  продолжение 5 : Кен Като  6  вы читаете: 1 : Кен Като
 7  2 : Кен Като  12  7 : Кен Като
 18  11 : Кен Като  24  17 : Кен Като
 30  23 : Кен Като  36  29 : Кен Като
 42  ОСВОЕННЫЙ КОСМОС : Кен Като  48  3 : Кен Като
 54  9 : Кен Като  60  4 : Кен Като
 66  10 : Кен Като  72  15 : Кен Като
 78  21 : Кен Като  84  27 : Кен Като
 90  33 : Кен Като  96  14 : Кен Като
 102  20 : Кен Като  108  26 : Кен Като
 114  32 : Кен Като  120  КНИГА 1 : Кен Като
 126  7 : Кен Като  132  13 : Кен Като
 138  17 : Кен Като  144  23 : Кен Като
 150  2 : Кен Като  156  5 : Кен Като
 162  11 : Кен Като  168  5 : Кен Като
 174  11 : Кен Като  180  16 : Кен Като
 186  22 : Кен Като  192  продолжение 192
 198  19 : Кен Като  204  25 : Кен Като
 205  26 : Кен Като  206  27 : Кен Като



 




sitemap