Фантастика : Космическая фантастика : Глава шестая : Андрей Лазарчук

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава шестая

Почти месяц назад: Санкт-Петербург, Россия. Начало июля

До сих пор все визиты к «дедушке» и «бабушке» проходили сугубо частным порядком. Когда Адама слишком долго носили где-то черти, Вита подхватывала ребёнка, цепляла на него, кроме обычной одёжки, молодёжную шапочку-«мохнатку» (что-то вроде круглого патлатого парика с огромным козырьком) – и волокла к маме.

В кои-то веки у Лионеллы Максимовны появилось родное существо, которое можно кормить!

Кешка ел всё: закуску, первое, второе, добавку, третье, десерт, добавку, фрукты, тортик и ещё вон тот пирог с вишшшней. Пирог – это святое, хотя вишня, к неподдельному маминому огорчению, была, как правило, мороженая. Кеша лопал, а мама жалостливо любовалась вечно голодным ребёнком и на все Виткины «он всегда так трескает, у него внутре конвертор, полчаса побегает и опять голодный», – снисходительно роняла: «Рассказывай, как же! С вашей невозможной безответственностью не то что ребёнка – даже котёнка нельзя заводить». И не ойкала при этом испуганно – как бы от бестактной оговорки, – потому что Кеша отчётливо различал себя и земных котят, от которых искренне балдел, как от живой заводной игрушки.

А ещё мама страшно жалела, что Кеша попал к дочери уже сравнительно большим. Потому что, по её словам, когда она, Витка, была совсем-совсем маленькой, беспомощной, всё такое крохотное, чуть не полупрозрачное и целиком зависит только от мамы… Это, говорила Лионелла Максимовна с сияющими глазами, незабываемо!

Вита молча не соглашалась. Во-первых, соотнести возраст маленьких людей и эрхшшаа пока ещё толком не удалось. А, во-вторых, безотносительно научных выкладок, выращивать Кешу по сравнению с человеческим младенцем – одно удовольствие. Одно непрекращающееся удовольствие (от которого иногда смертельно хочется отдохнуть в таком месте, где самое болтливое существо в округе – это рыба).

Так вот, возвращаемся к сугубой прозе жизни. Никаких пелёнок, памперсов, грудного и искусственного вскармливания, а также отказов от оного. Никакого беспричинного, точнее, необъяснимого плача и болезней, до одури пугающих невразумительными симптомами. Кеша никогда не ушибался, не глотал вредных предметов, не грыз книжки, не выпадал из окон и даже не подозревал о существовании колясок, тем более переворачивающихся. Он никогда не лазил в розетки, не рисовал на стенах, не ломал сложноустроенные предметы…. Правда, последние он разбирал. В том числе и очень сложные. Рекордом безусловно следует считать разборку пианино, причём ни Вита, ни её мама так и не смогли понять двух необъяснимых вещей: каким образом Кеша надолго остался без присмотра и как, чёрт побери, он разобрал эту немецкую хреновину, что ни одна струна даже не пискнула!

Кстати, проверка показала, что все разобранные Кешей вещи можно собрать обратно, и они заработают. Правда, у него самого – пока не получалось.

И ещё: Кеша железно знал слово «нельзя».

В общем, чудо, а не ребёнок. Метёт всё, как пылесос, и при этом ни грамма лишнего жира. Поддаётся разумным уговорам (мама долго не верила, но после многократных экспериментов убедилась). Не выканючивает игрушек. Не ноет.

Мечта!

Но многие почему-то активно сочувствовали…


Максим Леонидович настаивал на устройстве званого домашнего обеда – «в самом узком кругу!» – буквально только родственники, друзья и соседи. Вита к этой идее относилась скептически, но папе очень хотелось представить близким внезапно обретённого внука и, с некоторой опаской, зятя (до штампа в паспорте ни у Виты, ни у Адама руки всё никак не доходили), – поэтому Вита, с одной стороны, уступила, с другой – нажала, Адам что-то отменил, что-то сдвинул, они торжественно приехали в назначенный воскресный день, четверть часа чинно посидели за столом, а потом Адам с Кешей полезли на крышу, где академик недавно установил телескоп, а Вита спряталась от гостей в своеобразном «скворечнике» на балконе.

И ненароком подслушала примечательный разговор.

– Нет, ты только представь, ребёнок – телепат! Ребёнок – телепат! Это же ужас что такое!

– Да-да, и он абсолютно всё понимает. Ты ему говоришь, как положено, а он понимает, как на самом деле. Кошмар!

– Как его вообще можно воспитывать? Вот как они ему будут объяснять, что курить нельзя?

– Да, а ещё эти новые наркотики, которые вроде и наркотики, но намного опаснее для детей.

– И про секс! А что если он возьмёт и спросит, откуда появляются дети?

– Главное – ему всегда надо говорить только правду. Я этого вообще не понимаю! Как так можно? Это же искалечить ребенку психику навсегда!

– А как он потом будет жить в нормальном мире? Как он со сверстниками будет общаться? Не будут же они всю жизнь держать его в аквариуме?

– Ну, мы же с вами прекрасно знаем, бывает всякое…

Вита ещё некоторое время терпеливо слушала искренние и сочувственные сетования на ужасную жизнь посреди голой правды. Не хотелось вылезать и ставить собеседниц – хороших, между прочим, женщин – в идиотское положение, поэтому она сосредоточилась и представила себе, как на балконе появляется Кеша, несколько раз прыгает с потолка на стенку, а потом вверх тормашками делает стойку на перилах. Послушный ребёнок не заставил себя ждать. Женщины с воплями ужаса попытались стащить его вниз – проще поймать шмеля одним пальцем, – а потом побежали за помощью.

Вита выбралась из скворечника, и счастливый Кеша прыгнул ей на руки.

И вот тут они, естественно, навернулись. Когда прибежала толпа спасателей, они всё ещё лежали на полу и хохотали. И пока их поднимали, осматривали и ощупывали, а потом отряхивали и обтирали влажными полотенцами («Вита, доченька, ну когда же ты наконец повзрослеешь?!»), они продолжали хохотать. Так что на всякий случай их увели в дальнюю комнату – передохнуть перед намечающимся торжественным мероприятием, которым Максим Леонидович намеревался увенчать сегодняшний праздник.


Конечно же, это был секрет, и конечно же, все до единого о нём знали и под большим секретом рассказывали друг другу, шёпотом и с оглядкой. Каким-то чудом тайну удалось сохранить от Кеши и Виты. Даже Адам оказался в курсе дела и не предупредил жену исключительно по рассеянности.

Итак, все, перешёптываясь и тихонько хихикая, собрались в гостиной, разобрали бокалы с вином, рюмки с ликёром, фужеры с коньяком. Лионелла Максимовна зажгла свечи и опустила шторы. Посреди комнаты поставили невысокий столик, накрытый тканью. Под тканью угадывался продолговатый предмет размером с большую длинную шкатулку. «Неужели папа таки научился показывать фокусы?» – мельком подумала Вита, приостановившись на пороге. Кеша, прекрасно знавший, кто нынче герой дня, проскакал мимо и замер в ожидании подарка.

Ткань с шелестом соскользнула. Кеша пискнул. Вита взялась за голову.

Максим Леонидович торжественно поднял это орехово-изящное тёмно-медовое создание, приложил к плечу, вскинул белую шпагу смычка – и в воздухе повис ровный, как луч света, вибрирующий звук.

– Моё! – завопил Кешка, разом утратив все воспоминания о приличиях.

– Конечно, твоё, Кешенька, – радостно подтвердил академик, протягивая ему скрипку. – Пойдём, я тебе покажу, как на ней играть…

Гостей они с собой не взяли. Вита могла бы качнуть права и навязаться, но не стала. Она в раннем детстве тоже очень хотела учиться, промучилась четыре года в музыкальной школе и до сих пор твёрдо помнила гамму до мажор. Всё. Старания Максима Леонидовича воспитать из Кеши интеллигентного человека её нервировали. Кроме того, шевелились в душе нехорошие предчувствия: уж очень звучание скрипки – по воздействию на котёнка – напоминало «Р-р-ренин» голос.

Издалека стали доноситься звуки. Поначалу все понимали, когда скрипку берёт академик, а когда маленький эрхшшаа, но вскоре – и как-то очень уж вскоре – душераздирающий скрип прекратился, хотя исполнитель по-прежнему угадывался легко: ни в одной музыкальной школе не научили бы извлекать из струн такие звуки.

А потом всё смолкло. Вита отправилась на разведку.

Дед и внук, до крайности смущённые, сидели на маленькой софе в кабинете академика, бок о бок, но не глядя друг на друга. Котёнок потирал лапкой щёку.

На ковре, полуприкрытые распушённой прядью конского волоса, лежали останки скрипки. Две струны уцелели, но острые Кешкины когти почти перебили гриф и оставили глубокие борозды на корпусе.

– Она такая кр-р-расивая – и такая некрепкая! – несчастным голосом сообщил Кеша. – Совсем-совсем некрепкая. Даже хуже, чем те крррасивые барабаны…

Да уж. Красивые барабаны кончились непосредственно в магазине, и это больно стукнуло по семейному бюджету.

– Железную, – с трудом произнесла Вита. – Пап, ты слышишь? Железную, по спецзаказу. Кованую. У тебя есть знакомый кузнец?

– Железную… – отрешённо сказал Максим Леонидович, глядя перед собой. – Железо, железо… Медь… О!

Кливлендский лес, Большой Лос-Анджелес. 26.07.2015, позднее утро

И снова она проснулась от шума шагов внизу – проснулась как в обморок, как в тошноту, как в липкий холодный пот. Впрочем, почему «как». Кроме обморока – всё в наличии. А по тропинке мимо её укрытия плелась парочка, явно подыскивающая, где бы нарушить пару-тройку законов штата, не одобряющего вольное поведение в общественных местах. Не дай бог, пристроятся где-то поблизости… Юлька подумала и решительно кашлянула. Парочка резко свернула в сторону и прибавила ходу.

А вообще-то – спасибо им большое. За то, что разбудили. Есть в этой сонности что-то ненормальное, тревожащее, подозрительное. По любому из её планов она должна была находиться уже чёрт знает где. Она не вернулась домой (и, наверное, Варечка уже беспокоится и обзванивает немногочисленных знакомых), она зевнула экскурсионный школьный автобус (это был самый симпатичный ей замысел – умотать в соседний штат вместе с ознакомительной экскурсией старшеклассников, а там ненароком «позвонить домой» и отбыть по срочным делам), она не уехала в партнёрский лагерь скаутов, где могла бы залечь на недельку…

Короче, чем перечислять, чего она не сделала, надо разбираться в ситуации и продумывать новый план.

Пункт первый: почему она так патологически спит.

Нет, сдвигаем: пункт первый: висят у неё на хвосте или нет, и если да, то кто?

Сдвигаем ещё: почему они до сих пор не появились?

Уже теплее. Те двое, у прачечной, были если и не марцалами, то их гончими. Наверняка есть какие-то марцальские прилады, способные взять след лучше всякой собаки. Нужен для этого сам Ургон или нет? Ловят её по моментальному – вернее сказать, ментальному – «снимку», который мог сваять у себя в мозгах этот гад, пытаясь разгадать, кто хотел его убить? Или они считали какие-то следы с места её лёжки, и Ургон тут совершенно ни при чём? А какие следы? Запах? Или, скорее – уже теплей! – странная близость, сродство, как со своим «колокольчиком», который ты отличишь от десятков тысяч чужих. Но тогда… тогда из этого следует, что… что ещё не всё потеряно. По-настоящему «колокольчик» чувствуешь, когда он умирает. Значит, когда она, Юлька, умрёт, они это почуют на любой дистанции. А на большой дистанции почуют её волнение, испуг, злость.

Но она знает это – а значит, будет спокойна, как удав. И до тех пор, пока кто-то – неизвестный преследователь или совершенно конкретный марцал Ургон – не окажется в непосредственной близости от неё, Юльки, он её не опознает. Не распознает в толпе.

Принимаем это за рабочую гипотезу.

Кстати, а если это будет не Юлька, а Рита Симонс? Она пока ни разу не подводила. Да и путешествовать по Америке ей сподручнее. А без путешествий нам не обойтись, никак не обойтись.

Крутим дальше.

Самое простое – проверить, ищет ли её полиция. Тьфу, да что тут проверять – если она не вернётся домой к завтрашнему утру или хотя бы не позвонит, её будет искать не только полиция, но даже скауты, рейнджеры и пожарные, а также все Варечкины друзья и знакомые.

Уклонились.

Сонливость. Сон. Неуместный, дурацкий, попросту вредный. Откуда он? Это реакция, нервы – или действительно Ургонова работа? Марцалы всякое умеют, уж она-то знает!.. Будем исходить из второго.

Значит, спать нельзя, надо двигаться, постоянно и беспорядочно. Это ещё не план, это только концепция. И в концепции возможны два варианта развития событий: или за ней действительно будет гнаться сам Ургон, и тогда он должен догнать её в таком месте, где она его убьёт, – или Ургон продолжает здесь своё гнусное дело, а за ней будут гоняться его ищейки – по запаху, или вычислив её личность, или даже с помощью полиции… Тогда она должна вернуться неожиданно для всех и убить его на том же самом месте. С первого удара.

…О, господи, думала она, вытащив наконец мотороллер из орешника, где он за что-то основательно зацепился, выруливая на тропу и сворачивая направо, километра через три будет дорога, которая серпантином поднимается вверх, к шоссе, которое ведёт к прибрежному 1-5… что мне нужно было на прибрежном? Что-то было нужно. В том полусне-полубреду, который пришлось сдирать с себя, очнувшись, фигурировало шоссе 1-5.

Вспомню.

Главное, доехать.

Некоторое время назад

База «Пасадена» не имела ничего общего с одноимённым пригородом Лос-Анджелеса – кроме названия. Она располагалась в пустыне километрах в ста от города, вокруг высохшего озера Эль Мираж. Юлька и не представляла себе, что пустыня может быть настолько красива…

Потом – как-то неожиданно – оказалось, что по закону ей положено ходить в школу, аттестата-то у неё нет! И что если она ходить не будет, то заплатит штраф, а потом сядет в тюрьму.

Это было первой каплей дёгтя.

На базе школа была, но после первых же дней Юлька поняла, что здесь она может преподавать – причём даже не школьникам, а учителям. Ну, раз уж насилия не избежать…

Выкрутились: временно переселились к родителям Пола; те вообще-то поначалу впали в ужас от сыновьего легкомыслия и стремительности, но потом мгновенно переменились. У них полдома пустовало, комнаты стояли закрытые, так что – приняли с распростёртыми объятиями. И Юлька стала посещать очень продвинутую окружную школу. Иногда посещать.

Школа оказалась смешная, странная, немножко нелепая – но благодаря ей Юлька резко подтянула язык, кое-что уцепила из литературы и истории, а главное – познакомилась с обычаями страны; а в остальном это всё-таки был восьмой и редко девятый класс Школы, которые она уже и так окончила с одними пятёрками.

Три дня в неделю они с Сэром Мужем проводили на базе, а остальное время – как получалось. Они уже начали соображать, куда Юльке поступать после школы, как случились одновременно – в один день! – два события: Полу предложили командировку на Титан, а Юлька узнала, что беременна.

Это был вихрь эмоций! Бедняга Пол рвался пополам, и кто была бы Юлька, если бы не сказала ему: лети. Такое выпадает раз в жизни – быть в чём-то первым. Самым первым.

И он улетел, совершенно несчастный.

А она… В общем, она поняла, что ей надо себя как-то занять. А может, это поняла Варечка.

И Юлька, которая чувствовала себя превосходно, а по фигуре, естественно, ещё ничего заметно не было, устроилась работать в летний школьный лагерь – кем-то вроде помощника старшего вожатого. На самом деле она просто рассказывала ребятишкам о Школе, о Питере, о службе, о «колокольчиках», о полётах учебных и боевых, о сгоревших пилотах…

Она даже смогла рассказать о Саньке – о его последнем полёте и последнем бое. О Саньке, Павлике и Анжелке. Какие это были отличные ребята.

Но рассказала, конечно, не всё. Так сказать, ничего личного.

И вообще – у них с Санькой была тайна настолько глубокая, что даже между собой они никогда ничего не обсуждали – так, качнуть головой, дёрнуть плечом, стукнуть локтем в бок, вот и всё обсуждение. Тайну знал ещё и третий человек – без третьего никак не получалось. Анжелка Делло. Летать для неё было так же естественно, как дышать, поэтому Санька, её инструктор, рискнул предложить девчонке: сократим программу практических занятий? Было это в Юлькином присутствии. Анжелка согласилась: она жалела Юльку, из-за дурацкой болезни потерявшую космос. И несколько раз, пройдя медкомиссию, Анжелка оставалась на поле, а в спарке с инструктором вместо неё улетала Юлька.

Большего Санька сделать не мог – чинами не вышел. Но сделал главное: Юлька освоилась с управлением маленьким «Арамисом» достаточно, чтобы взлететь и сесть. И, разумеется, покрутить всяческие пируэты. И выпустить учебные торпеды – куда-то в сторону учебной цели. Правда, визибл она не надевала ни разу – Санька не разрешил.

В конце концов, она была на целый год старше его. То есть – уже, может быть, за чертой…

В летнем школьном лагере, в конце июня, она впервые столкнулась с Ургоном.

Чайна-хиллс, Большой Лос-Анджелес. 27.07.2015, 11 час 00 минут

Ей много раз говорили, что у неё паранойяльная акцентуация (не беспокойся, пожалуйста, девочка, это вовсе не сумасшествие, это способ описать наиболее выраженные черты твоего характера!), что психологический профиль даёт выраженный пик на «шестёрке», что результаты наблюдений и вербальных тестов показывают повышенную склонность к упорядочиванию картины мира (и поймите, дорогуша, на самом деле это просто замечательно – если, конечно, вы не теряете связи с реальностью и не предаётесь всяким… э-э… скажем так, конспирологическим фантазиям), что у неё, вероятно, генетическая предрасположенность к параноическому типу мышления… но тут она начинала бить по рукам и всех, кто пытался выспрашивать про привычки и биографии родственников, отвадила. Кроме дока Мальборо, той как раз можно было всё рассказать.

Зато сама она, проникшись некоторыми звучавшими осмысленно доводами, принялась тщательно проверять себя во всём, делала регулярные записи и регулярно же сличала версии того, как она помнит то или иное событие сейчас, неделю, месяц назад…

Кое-что хранила, большую часть сжигала.

Как, оказалось, много интересного можно узнать про себя таким простым методом…

То же получалось и с планами. Подойди к зеркалу и посмотри на себя: какой там, на фиг, фон Штирлиц. Всё, что она придумывала, делалось на коленке, посредством мозгов, коротенького спецкурса основ защиты от терроризма, нескольких неплохих фильмов (хотя в кино – так и жди подляны на ровном месте,) и нежной любви к Джону Ле Карре, которого неоднократно перечитывала.

Из всего этого Юлька вынесла главное: никогда не делай немотивированно резких движений. Но когда тебе вдруг совершенно немотивированно кажется, что надо драпать – надо драпать. И лучше всего так, чтобы никто не понял, что ты драпаешь. Допустим, и те двое у прачечной были совершенно посторонними людьми, и марцал не успел её «сфотографировать» – он ведь обычный марцал, а не Супермен какой-нибудь, и сон этот дурацкий – простая реакция…

Но почему-то продолжает казаться, что драпать надо.

Она пролистала свои записи – у неё были расписания и маршруты всех автобусов ближнего и дальнего сообщения, координаты двух маленьких частных аэродромчиков, где можно взять на прокат вертолёт или самолёт, адреса двух семей, намеревавшихся в ближайшее время отправиться в традиционное путешествие «к корням» и подыскивавших себе компаньонку… У неё ещё много чего было.

Сейчас ей надо (смотрим карту) вот сюда, в индейское кафе, там есть телефон – и спросить Варечку, как она поживает и нет ли чего от Пола. А то она тут в поход уходила и ещё собирается, так чтобы ей ничего важного не пропустить…

Возле кафе стоял ободранный пикапчик с удочками в кузове – очень старый и даже с выхлопной трубой, то есть мотор его честно работал на бензине. Пол-старший говорил, что это своего рода фрондёрство или позёрство – кому как больше нравится; переделать любую машину на электрическую тягу стоит столько же, сколько десять раз залить бак. Но многие предпочитают вот так безбожно тратиться, чтобы потом дымить в общий воздух – потому что так положено. У самого дэдди в сараюшке на заднем дворе (под огромным транспарантом «Забыть? Чёрта с два!») стоял самогонный аппарат, и время от времени, подмигнув Варе, он покупал килограммов десять-двадцать плодов опунции, начинал колдовать, из сараюшки шёл гнусный запах – зато потом можно было продегустировать домашнюю текилу. Дальше дегустации дело обычно не шло… Но иметь самогонный аппарат тоже было положено.

Вообще на этом «положено» очень многое держалось, так казалось Юльке. Прежде всего – положено не опускать руки. И никогда, ни при каких обстоятельствах – не признавать поражения. Что бы ни случилось…

Это бросилось в глаза ещё в школе. Согласно здешнему учебнику новейшей истории, США вовсе не распались на части в результате тяжелейшего экономического кризиса, который после имперского вторжения поразил все страны Земли и прежде всего те, которые держались на высоких и информационных технологиях: Америку, Японию, Европу… Ни фига подобного: США были расформированы по решению ООН согласно какой-то там антимонопольной резолюции – и подчинились, естественно!.. Юлька специально проверила: и точно, была такая резолюция – за полтора месяца до вторжения. То есть её вносили обиженные страны, но она даже не голосовалась. Потом, естественно, всё это забылось… а вот нетушки: вспомнили и предъявили. А что? После? После. Значит, вследствие. И никаких вам голодных бунтов, никаких погромов, никакой Народной армии… в общем, ничего того, о чём рассказывали Пол, Пол-папа и Варечка. И когда она спрашивала: а почему, собственно?.. – Сэр Муж и Мамми пожимали плечами, а Пол-старший ворчал: потому что правда всегда кому-нибудь неприятна, а этого допускать нельзя. И ещё он говорил, что сейчас с этим как-то более или менее утряслось, а вот до развала – там было такое густопсовое и непробиваемое враньё, что Оруэлл наверняка извертелся в своём гробу…

Вот так вот. Согласно, значит, резолюции. А у Пола, между прочим, шесть рёбер сломаны и беспокоят время от времени – перед дождём. А у Варечки осколком мины бедро пробило – так удачно, что если бы влево на сантиметр или вправо на сантиметр, то осталась бы без ноги…

В кафе, обшитом изнутри неошкуренным горбылем, за массивным деревянным столом сидели двое: старик совершенно сибирского вида, борода веником, и лет тридцати женщина, круглолицая, полная, с ненормально большой грудью. На обоих были полотняные рубахи с вышивкой, шорты и светлые кожаные мокасины явно ручной и не очень умелой работы. Старик ел яичницу, женщина пила пиво.

Они не были похожи на тех, кто может преследовать или подкарауливать, но Юлька на всякий случай села подальше от них и так, чтобы видеть и их, и вход. Сумку с клюшками она положила на пол.

В конце концов, из этого «зауэра» можно стрелять и не откидывая приклад…

Надо что-то съесть, приказала она себе – и стала принюхиваться. Всё равно нельзя позвонить, не заказав чего-нибудь – таковы правила, это она знала.

Пахло, в общем-то, неплохо. Жареной картошечкой… помидорами с луком… апельсинами…

Это она и заказала: жареную картошку, пару сосисок, салат из помидоров и кукурузы и большой стакан свежевыжатого апельсинового сока. И – позвонить.

Трубку схватили после первого же гудка.

– Слушаю… – голос Варечкин, но очень хриплый.

– Мамочка… – сказала Юлька и вдруг почувствовала, как ей не хочется врать, просто нет сил… и вообще там что-то случилось… – Варечка, это я.

– Господи, где ты? Что стряслось? Всё в порядке? Ты жива?

– Я жива, жива. И ничего не стряслось… ничего страшного. Варечка, не перебивай, хорошо?

– Да, малыш. Говори.

– Я… во что-то влипла. Не знаю, во что. И как это получилось. Они за мной гонятся. Вернее, ищут. Я не приеду домой… пока не приеду. И вы… будьте осторожнее. Пожалуйста. Потому что я за вас больше боюсь, чем за себя. Понимаешь? Только Полу ничего не сообщай, ладно?

– А в полицию ты?.. Уже приезжал такой симпатичный констебль…

– Дирк? Приезжал? Это здорово… Но они ничем не помогут. Понимаешь, я не знаю, что мне им сказать. Ведь ничего со мной не произошло. Мне даже не угрожали, ничего такого. Я просто подсмотрела… тут… нечаянно… В общем, это потом. Варечка, я смоюсь от них, ты не волнуйся только, хорошо? Я буду звонить время от времени… а потом вернусь. Всё будет нормально. Не переживай. Я тебя люблю. Я вас всех очень-очень люблю.

И, не дожидаясь ответа, повесила трубку – потому что иначе разревелась бы в голос.

И лишь потом, сев за столик и обняв стакан с соком, она поняла, что говорила слишком громко и что все на неё смотрят: старик, женщина с пивом и смуглая черноволосая девочка за стойкой.

– Всё в порядке! – громко сказала Юлька. – Не обращайте внимания.

И некоторое время на неё действительно старались не обращать внимания. То есть она смела пресные сосиски и очень вкусную картошку, заедая салатом, поняла, что съела бы что-то ещё – и заказала яичницу с ветчиной… потом сообразила, что не ела почти сутки и не надо бы так наедаться сразу, но эта мысль показалась ей вредной. Впрочем, яичницу она постаралась есть медленно. Подошла девочка-буфетчица и предложила кусок пирога. Юлька согласилась. Пирог был с черносливом и настоящими взбитыми сливками. К пирогу предложили кофе, но она уже подрывалась на местном кофе, чая же настоящего в кафе не было, лишь какой-то травяной (зато шести сортов), и Юлька взяла молочный коктейль – настолько густой, что толстая соломина стояла в стакане торчком.

Когда она заканчивала вытягивать этот коктейль (подмывало попросить ложку) и даже устала, вспотела, осовела, – женщина с пивом встала и пересела за её столик.

– Может, чем помочь? – спросила она. – Подвезти, переночевать?

– Да нет, спасибо, – сказала Юлька. – Я и сама как-нибудь.

– Посоветоваться? Я знаю Гордона Липскера, он раньше был юристом. Возможно…

– Спасибо. Правда, не надо.

– Нам не трудно. Поехали с нами. Бросим твоего приятеля в кузов, а ты отдохнёшь. На себя давно смотрела?

– Не помню, – сказала Юлька. – Сегодня… нет. Вчера.

– Вот, – сказала женщина. – Поехали. Ты, наверное, на каких-нибудь наркошников налетела?

– Вряд ли, – сказала Юлька. – Я думаю, это «адские клоуны» были, только без балахонов…

– Ого, – сказала женщина. – Ты, может так оказаться, круто попала. Где это было?

– В Сан-Клементе. Ночью.

– А потом?

– Долго гнались. Я петляла… Часа два как никого постороннего.

– Ага. Ну, ты от них оторвалась, наверное. Хотя… я бы постаралась с недельку не высовываться.

– Вот и я хочу.

– Ну, правильно. Они тебя рассмотрели?

– Боюсь, что да.

– Плохо. Ну, ляжешь на заднем сиденье, никто тебя не увидит. Мы с Райсом едем на рыбалку. Он глухонемой, но понимает по губам. Вот. А меня зовут Сью. Неделю поживёшь с нами в лесу, а потом эти твари тебя забудут. Согласна?

– Хм…

Юлька, в общем-то, не знала, существуют «адские клоуны» на самом деле или это просто городская страшилка. Якобы вот есть такое тайное или полутайное сборище людей, которые ночами устраивают причудливые и иногда жестокие – а иногда очень жестокие – хэппенинги. Среди них много тех, кто владеет ментальными техниками: эмпатов, телепатов и прочих. Это всё тоже входит в программу: выяснить, чем посильнее унизить жертву, испугать, погубить. Многодневные «загонные охоты» были одним из самых распространённых их развлечений… если, конечно, верить всему, что говорят или пишут в «жёлтых» журнальчиках. А ещё они держат девушек в стеклянных витринах – в каких-то своих секретных домах или гаражах. А ещё…

Рыбалка. Прозвучало слово «рыбалка». Почему это так важно?..

Есть.

Теперь я знаю, куда двигать!

– Спасибо, – сказала Юлька. – Я сообразила, что делать. Ха! Теперь они меня нипочём не достанут…

– И всё-таки…

– Нет-нет. Во-первых… – ей захотелось сказать «кончился порох», но здесь её не поняли бы, а объяснять долго и бесполезно. – Во-первых, я просто не хочу вас подставлять – ну, мало ли что… А во-вторых, я сообразила, куда мне ехать. Они туда не сунутся, а если вдруг сунутся, то им же хуже…

– Ну, как знаешь. Успехов! – и Сью протянула руку.

Юлька руку пожала, торопливо расплатилась и пошла, покачиваясь от сытости, к своему мотороллеру. Уже выйдя наружу, она сообразила (видела раньше, но не разглядела), что горбыль на стенах не настоящий, а нарисованный… Убегать ей надо, это да, но не от полумифических страшил, а от кого-то совершенно непонятного… но зато она знает, куда – и знает, как. Там уже её след точно не возьмёт никакая ищейка – ни с каким хвостом…

Это место называется «Тедди» – никто не знает, почему. Неширокая речка, почти ручей, в горном распадке, большая поляна, сборный домик на четыре комнатки, всякие приспособы для барбекю и рыбы на рашперах, – в общем, очень приятное тихое безлюдное местечко. Хорошо ещё и тем, что проникнуть туда можно почти исключительно с воздуха, и ребята с базы «Пасадена» летают туда на лёгких учебных атмосферниках «Флай» и – редко – на учебно-боевых «Веспах». Летают преимущественно техники и инженеры с семьями – у пилотов своя точка для отдыха, и тоже засекреченная, и туда они изредка (начальство смотрит сквозь пальцы) гоняют боевые «Арагорны»…

Так вот: Юлька – так уж случилось – знала, как проникнуть на «Тедди» с земли. Сэр Муж показал тропинку. Просто так, мимолётом, сверху. А она взяла и запомнила. Что делать – память такая.

Правда, чтобы попасть туда по земле, нужно сделать приличный крюк на машине – километров четыреста или чуть поменьше. Немного не доезжая до самого Секвойя-парка – по шоссе, а оттуда назад по горам, пока есть дорога, а потом пешком…

Пешком – где-то порядка тридцати километров. Ну… пройдём, значит. Раз надо. Подумаешь…

План высветился в мозгу сразу весь – и до конца. Он был безумен, а поэтому, вполне вероятно – исполним…


Теперь она не убегала, а заходила для новой атаки. И внутри себя она чувствовала именно это: боевой подъём. Поэтому пришлось сделать самой себе хороший втык: не прекращай прислушиваться, крутить головой и следить, чтобы не зашли в хвост. Да, мы атакуем, но старательно делаем вид, что в панике драпаем зигзагом, не разбирая дороги…

Читала где-то (не у Ле Карре), как профессионал уходит от погони. Неожиданно забегает в парадную – преследователи бросаются следом, разумеется, – а навстречу им выковыливает бабка с авоськой. Они её отталкивают, бегут по лестнице, проверяют двери – не «сквознячок» ли где… А на самом деле мужик стремительно переоделся за дверью и нагло прошёл мимо них.

За нею вряд ли следили в примитивно-физическом смысле. Если и следили, то с использованием каких-нибудь сенсотехник, а вероятнее всего – ждали в засадах в местах наиболее вероятного появления. Возле дома на базе, возле дома родителей, возле лагеря. Какие ещё точки может вычислить Ургон со товарищи? Большая часть мест, где ей ни под каким видом нельзя появляться, была заранее, на холодную голову, перечислена в блокноте. Потом надо будет ещё поразмышлять над этим списком…

Но внешность сменить всё-таки надо. Потому что, помимо продуманных и запланированных засад, бывают ещё и всякого рода случайные встречи. От них тоже надо застраховаться.

Итак, мы едем на рыбалку…

От клюшек для гольфа – так, кстати, ни разу и не опробованных – она избавилась на первом же безлюдном участке шоссе. Просто разбросала их по колючим кустам. И поехала дальше.

Из магазина «Инстант фишермен» вышло кто-то невнятного пола: в мешковатых светло-серых штанах, защищающих от жары, холода, комаров и дождя, в просторной многокарманной рубахе тех же кондиций, в тёмных очках на пол-лица – чтобы не слепили блики, – и в рыбацкой кепочке с длинным козырьком. В руках существо держало длинный зелёный чехол, из которого высовывался кончик спиннинга.

Теперь нужно озаботиться транспортом…

Пол говорил, что раньше в Калифорнии было принято иметь по две-три машины на семью. То есть машин было примерно столько же, сколько взрослых людей. И сегодня просто невозможно представить себе, что творилось на дорогах – особенно в городах…

Но кое-какое впечатление можно было составить и сегодня – оказавшись на утилизаторе.

Этот ещё был маленький. В пустыне, по дороге в Неваду, Юлька видела утилизаторы, тянувшиеся на многие километры вдоль шоссе и до горизонта в обе стороны. А здесь была просто уставленная машинами пустошь у перекрёстка двух шоссе. Естественно, между машинами имелись какие-то дорожки для проезда, но всё равно – похоже было, что они срослись в плотный железный панцирь.

Подавляющая часть их будет безжалостно спрессована, разрезана, потом оттранспортирована в Т-зону «Феникс» и там превращена во что-нибудь полезное. В железные стержни для энергетических конверторов, например. Один легковой автомобиль – это три-пять полётов тяжёлого сторожевика, или две недели питать электричеством такой город, как Большой Лос-Анджелес…

Но многие из старых автомобилей здесь же, на утилизаторе, приведут в порядок, отремонтируют и покрасят. Потому что современные пластмассовые мыльницы и пузырьки – это удобно, практично и дёшево, зато старые железяки – дорого и стильно. А здесь такого рода стиль ценят куда выше, чем в Питере, это она уже неоднократно имела возможность заметить.

И нельзя сказать, что ей это не нравилось. Наверное, её заразил этим ещё Санька с его допотопным мотоциклом…

Машины, подготовленные для продажи, стояли вдоль дороги, а на перекрёстке возле бензозаправки вообще было что-то вроде базара: с переносными тентами, закусочной, полицейским постом и даже мобильным отделением какого-то банка – серебристым микроавтобусом с зарешёченными окнами. Не было только людей. Юлька медленно проехала дальше, потом развернулась. Пока что ей не попалось ничего подходящего.

Свой автомобильчик она увидела издалека – и, подъехав, прочитала, что это «Сузуки-самурай» ноль второго года выпуска. На картонке, приклеенной к капоту скотчем, были написаны всяческие данные, но их она даже не стала читать. Переделан на электрическую тягу – этого с неё вполне достаточно.

Юлька позвонила в колокольчик, висящий на столбе, и минут через десять на тарахтящем жуковатом «Фольксвагене» подъехал самый настоящий индеец. Он молча выбрал нужные ключи из связки, подал Юльке, потом помог забросить в багажник мотороллер и разрешил ехать за собой.

У неё не спросили даже прав. Взяли деньги, выписали квитанцию. Индеец проводил её до выезда с территории, напоследок сказав: «Барахлит переключатель света, миз». Развернулся на узкой дороге, сильно кренясь, и бодро затарахтел обратно.


Содержание:
 0  Малой кровью : Андрей Лазарчук  1  Глава первая : Андрей Лазарчук
 2  Глава вторая : Андрей Лазарчук  3  Глава третья : Андрей Лазарчук
 4  Глава четвёртая : Андрей Лазарчук  5  Глава пятая : Андрей Лазарчук
 6  вы читаете: Глава шестая : Андрей Лазарчук  7  Глава седьмая : Андрей Лазарчук
 8  Глава восьмая : Андрей Лазарчук  9  Глава девятая : Андрей Лазарчук
 10  Глава десятая : Андрей Лазарчук  11  Глава одиннадцатая : Андрей Лазарчук
 12  Глава двенадцатая : Андрей Лазарчук  13  Глава тринадцатая : Андрей Лазарчук
 14  Глава четырнадцатая : Андрей Лазарчук  15  Глава пятнадцатая : Андрей Лазарчук
 16  Глава шестнадцатая : Андрей Лазарчук  17  Глава семнадцатая : Андрей Лазарчук
 18  Глава восемнадцатая : Андрей Лазарчук  19  Глава девятнадцатая : Андрей Лазарчук
 20  Глава двадцатая : Андрей Лазарчук  21  Глава двадцать первая : Андрей Лазарчук
 22  Глава двадцать вторая : Андрей Лазарчук  23  Глава двадцать третья : Андрей Лазарчук
 24  Глава двадцать четвёртая : Андрей Лазарчук  25  ЭПИЛОГ : Андрей Лазарчук



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение