Фантастика : Космическая фантастика : SOS из трех миров : Мюррей Лейнстер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу

Фантастика Мюррея Лейнстера — это увлекательные приключения, дерзко нарушающие законы времени и пространства, это межпланетные путешествия и великие открытия. На этой фантастике, знакомой российскому читателю еще с шестидесятых годов, поистине выросло несколько поколений поклонников классической научной фантастики, родоначальников которой и теперь помнят и любят все истинные ценители жанра.

Насущная и неразрешимая проблема может вызвать как в обществе, так и у отдельной личности неконтролируемое состояние затмевающей разум ярости, эмоциональное отрицание существования данной проблемы и целенаправленный поиск решения ее. В прежние времена первая реакция приводила к массовым вспышкам гнева и называлась «войнами». Вторая приводила к догматическим идеологиям, а третья создавала современную цивилизацию. Если две первые реакции когда-либо вернутся в общество, то… Фицджеральд. Практическое мышление

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭПИДЕМИЯ НА ПЛАНЕТЕ КРАЙДЕР-2

1

После того как Кальхаун и Мургатройд расположились на борту космического корабля Межзвездной медицинской службы «Эскулап-20», он вышел на стартовую позицию. Энергетическая установка Главного управления Межзвездной медслужбы подняла его, чтобы, придав огромную скорость, вывести в глубокий космос. Пройдя расстояние, равное пяти диаметрам планеты, на которой находилась штаб-квартира Главного управления, корабль вышел из области воздействия силовых полей энергоустановки, и Кальхаун занялся навигационной работой. До места назначения кораблю предстоял долгий путь. Наконец все было готово, и. Кальхаун нажал красную кнопку. Результат был именно таким, какого он ожидал. Корабль вошел в гиперпространство: он словно пробил в космосе дыру, вполз туда и втянул пройденное пространство за собой, совершая суперпрыжок через световые годы.

Кальхаун испытывал обычные при этом ощущения головокружения, тошноты и падения вниз по сужающейся спирали. Затем все вокруг исчезло — словно не было ни пространства, ни галактик, ни звезд. Вокруг корабля образовался кокон предельно сжатого пространства, как бы микрокосмос в космосе. Пока этот микрокосмос существовал, корабль был полностью отделен от внешнего мира. Он мчался сквозь пустоту со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Когда поле ускорения исчезнет и корабль вернется в обычное пространство, он будет очень далеко от места старта. За каждый час движения в подпространстве корабль проходил расстояние, равное одному световому году.

На этот раз корабль находился в подпространстве три долгих недели на пути к планете Крайдер-2. Кальхаун летел туда со специальным заданием. На планете появились случаи заболевания, которое грозило перерасти в эпидемию. Правительство было в панике, так как эпидемии такого типа уже дважды возникали на других планетах и нанесли большой ущерб. В обоих случаях на эти планеты посылали представителя Медслужбы, которому удавалось остановить распространение инфекции, и в обоих случаях это был не какой-нибудь новый возбудитель болезни, а разновидность уже известных. И также в обоих случаях инфицированию подвергался второй член экипажа, маленький зверек тормаль. На этот раз Кальхаун и тормаль Мургатройд спешили на помощь планете Крайдер-2. Они должны были заняться этой проблемой.

Что касалось положения на Крайдере, Кальхауну очень многое казалось непонятным. Сообщения с места эпидемии вызывали у него недоумение. Происходило все примерно так: заболевший попадал в больницу с диагнозом, например, брюшной тиф. Это был отдельный случай заболевания, что нетипично для инфекционных болезней. Применялся нужный антибиотик, и больной довольно быстро вылечивался — от брюшного тифа. Но организм его был ослаблен, и он сразу же подхватывал новую инфекцию. Это могло быть что угодно, хоть менингит. Следующее заболевание тоже довольно легко вылечивалось, но затем появлялась новая вирусная инфекция. И так далее, пока больной не умирал, в некоторых случаях перенеся десяток инфекционных заболеваний. Иногда пациент оставался жив, истощенный и ослабевший. Уберечь больного от новых и новых инфекций не удавалось, несмотря на все усилия врачей, причем независимо от того, имел он или не имел контакт с другими больными. И установить причину этой странной эпидемии специалисты на Крайдере-2 не могли. Нельзя сказать, конечно, что решить эту проблему было невозможно, в конце концов все-таки удалось остановить эпидемии на других планетах. Кальхаун читал и перечитывал официальные отчеты предыдущих экспедиций и не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так. Как сообщалось, представитель Медслужбы, который был направлен на борьбу с этими эпидемиями, погиб, но не от болезни, а потому, что корабль его взорвался в космопорте планеты Кастор-4. Это вообще было из ряда вон выходящее событие. Кроме того, в обоих случаях второй член экипажа, тормаль, заражался и погибал, хотя хорошо известно, что тормалям любая инфекция совершенно не страшна.

Непонятно было и то, что в официальных документах факт гибели тормалей никак не объяснялся. Его вообще никак не комментировали. Кальхаун раздраженно перебирал бумаги. Один отчет был составлен тем представителем Медслужбы, который погиб. По крайней мере он должен был объяснить, в чем дело. Другой документ был подготовлен уже после взрыва корабля Медслужбы, но и в этом документе не было объяснений: ни по поводу взрыва на корабле, ни о причинах гибели тормалей.

Пока Кальхаун изучал документы и пытался хоть как-то в них разобраться, «Эскулап-20» летел со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Тот кокон сжатого пространства, который вокруг него образовался, делал этот полет абсолютно безопасным, и вмешательства человека не требовалось. В нижней части корабля находился центральный пульт управления, который следил за работой всех приборов. Он исправно работал уже в течение трех недель и нескольких часов. Вскоре с пульта поступило сообщение, что до выхода из гиперпространства остается всего один час.

Наконец из динамика на пульте управления послышалось: «Выход из подпространства через пять секунд после звукового сигнала».

Затем раздалось размеренное тиканье, похожее на звук метронома. Кальхаун положил бумаги под пресс-папье и подошел к креслу пилота. Он сел и тщательно пристегнулся. Мургатройд догадался, что должно было произойти. Он прошлепал к соседнему креслу и приготовился крепко за него ухватиться всеми своими четырьмя лапками и цепким хвостом. Прозвучал гонг, и начался отсчет: пять… четыре… три… два… один!

Корабль завершил свой прыжок в подпространстве. Как и всегда в этот момент, возникло ощущение сильного головокружения и тошноты, которое сменилось ощущением падения по сужающейся спирали. Корабль вернулся в обычное пространство, включились экраны внешнего обзора.

На этих экранах должно было появиться изображение миллиардов звезд всех мыслимых цветовых оттенков и разных степеней яркости, от едва заметного свечения до слепящего блеска звезд первой величины. Знакомых созвездий, конечно, отсюда не увидеть. Млечный Путь еще можно различить, но выглядит он немного по-другому. Туманности Лошадиная Голова и Угольный Мешок должны быть видны, но их очертания непривычны под новым углом зрения. Где-то относительно недалеко должна находиться звезда типа солнца, с этого расстояния, пожалуй, можно было бы различить ее диск. Это и должна быть звезда Крайдер-2, и это с ее второй планеты пришла отчаянная просьба о помощи. «Эскулап-20» должен сейчас находиться от планетной системы звезды Крайдер на достаточно близком расстоянии, чтобы она была в пределах видимости его электронного телескопа.

Но такого еще никогда не было!

Медицинский корабль вернулся в обычное пространство. Это определенно так. Он находился на расстоянии сотен световых лет от места старта. Это совершенно точно. Но на экранах почему-то не было видно звезд. Не было Млечного Пути, туманностей. И вообще не было ничего, что можно было бы ожидать в данной ситуации.

Экраны показывали, что корабль находится на поверхности какой-то планеты в окружении множества зданий на фоне ярко-голубого, залитого солнечным светом неба. При более сильном приближении на экранах показались здания Межзвездной медицинской службы. Значит, Кальхаун, совершив огромный прыжок в подпространстве, покрыв в течение трех недель расстояние, равное сотням световых лет, приземлился как раз там, откуда начал свое путешествие!

Мургатройд тоже увидел здания на экранах визоров. Вряд ли он их, конечно, узнал, но приземление всегда было для него радостным событием, так как в то время, как Кальхаун занимался своими делами, Мургатройда окружали вниманием и заботой.

Поэтому, увидев на экранах здания, он сказал: «Чи!» — с большим удовлетворением. Он ждал, когда выйдет с Кальхауном из корабля и все вокруг начнут около него суетиться и выполнять все его желания.

Но Кальхаун сидел совершенно неподвижно, глядя на экраны и не веря собственным глазам. Да, корабль, безусловно, находился на территории пусковой площадки Главного управления Медслужбы. На экранах были видны деревья, небо, облака. Экраны показывали все, что было бы видно из корабля, стоящего на территории пусковой площадки перед последней проверкой в ожидании запуска.

Кальхаун взглянул на прибор, который показывал давление за бортом корабля: семьсот тридцать миллиметров — давление воздуха на поверхности той планеты, где находилось Главное управление Медслужбы. И показания приборов, и изображение на экранах — все говорило об одном и том же.

— Черт! — сказал Кальхаун:

Логично было бы, конечно, пойти к шлюзовой камере, войти внутрь, затем открыть наружную дверь и выяснить, что же, черт возьми, здесь происходит. Кальхаун уже собрался встать и сделать именно так, но почему-то остался сидеть и только крепче сжал челюсти.

Он посмотрел на датчик прибора, который фиксировал местоположение ближайшего к кораблю объекта. Он показывал то, что и должен был бы показывать, если бы корабль находился на стартовой позиции на пусковой площадке. Он проверил температуру обшивки корпуса. Она была именно такой, какой она и должна была бы быть, если бы корабль в течение некоторого времени находился на поверхности планеты. Он снова посмотрел на экраны, затем на магнитометр, который во время прыжка в подпространстве показывал что-то совершенно невероятное, но в обычном пространстве регистрировал только магнитное поле самого корабля. Его показания сейчас были стандартными для условий той планеты, где находилось Главное управление Медслужбы.

Он выругался и, что было довольно нелогично, включил электронный телескоп. Экран засветился ярким, слепящим светом. Пользоваться им было нельзя.

Мургатройд сказал нетерпеливо: «Чи! Чи! Чи!»

Кальхаун шикнул на него. Все это было совершенно немыслимо! Этого просто не могло быть. Некоторое время назад он испытал те ощущения, которые типичны для выхода из подпространства. У него кружилась голова, его тошнило, он испытал ужасное чувство падения по сужающейся спирали. Все это было вполне реально, в этом не было никакого сомнения.

Можно сделать так, что приборы будут давать неправильные показания. Курс подготовки космического врача включал тренировочные «полеты» на кораблях, которые оставались на поверхности планеты, но показания всех приборов были такими, как будто бы эти путешествия были настоящими. Люди, которые готовились стать космическими врачами, совершали воображаемые путешествия, включающие даже контакты с другими планетами. Они включали все, что могло произойти и с кораблем, и на корабле — в общем, все возможные ситуации, вплоть до экстремальных. Но единственное, что нельзя имитировать, — это специфические ощущения при входе и выходе из сжатого пространства, а то, что он все это чувствовал, не вызывало никаких сомнений. Это все произошло в действительности.

Недовольно и раздраженно Кальхаун включил аппарат космической связи. Из динамика послышался характерный шум, какофония звуков, какие обычно можно услышать в атмосфере планеты. Он снова стал пристально вглядываться в изображение на экранах: Все выглядело абсолютно достоверно. Все подталкивало его к тому, что ему нужно выйти наружу через шлюзовую камеру и выяснить, что же все-таки происходит.

Мургатройд сказал нетерпеливо: «Чи!»

Кальхаун медленно отстегнул ремень, который должен был предохранить его от всяких неожиданностей во время выхода из подпространства. Он медленно поднялся с кресла и пошел к двери в шлюзовую камеру. Мургатройд усердно засеменил за ним. Кальхаун не стал входить в камеру. Он посмотрел на приборы и при помощи устройств дистанционного управления открыл наружную дверь шлюзовой камеры и так же закрыл ее. Затем он открыл внутреннюю дверь камеры. Он услышал свистящий звук, который достиг интенсивности крика и затих.

Кальхаун даже задохнулся от возмущения. Все приборы корабля показывали, что он находится на месте старта у энергоустановки Главного управления Межзвездной медслужбы, но как же тогда надо понимать то, что только что случилось? Если бы за бортом корабля был воздух, то ничего не произошло бы. Если бы там воздуха не было, воздух из шлюзовой камеры мгновенно вырвался бы наружу и в камере образовался бы вакуум. Он открыл и закрыл наружную дверь и открыл внутреннюю, воздух из внутренних помещений корабля ринулся в камеру со страшным шумом. Значит, внутри камеры был вакуум, значит, за бортом корабля пустота. «Эскулап-20» вовсе не дома и не на поверхности какой бы то ни было планеты. Значит, все, что он видит и слышит, — и изображения на экранах, и звуки радиосигналов в атмосфере, — все это обман. Медицинский корабль, который был создан для того, чтобы служить людям, пытался заманить его в ловушку — заставить выйти из шлюзовой камеры в пустоту космического пространства. Он пытался его убить.

2

На самом деле вокруг корабля не было ничего, даже отдаленно напоминающего картину, которую можно было видеть изнутри. Маленький звездолет плыл в пустоте. Корпус его блестел, покрытый оболочкой, полностью отражающей свет и эффективно сохраняющей тепло. Прямо по курсу корабля светилась яркая желтая звезда. И спереди, и сзади виднелись такие же раскаленные добела звезды. Везде мелькали блики разных цветов: голубые, розовые, зеленоватые. Бесчисленное множество звезд всех мыслимых и немыслимых оттенков наполняло Вселенную. Несколько в стороне и наискосок от корабля был виден Млечный Путь. Везде сверкали звезды, тускнея по мере удаления от них корабля, до тех пор пока от них не оставалось только слабое свечение. Это свечение было во много крат интенсивнее там, где находился Млечный Путь.

Шли минуты. «Эскулап-20» продолжал парить в пустоте. Через некоторое время внешняя дверь шлюзовой камеры открылась и осталась открытой. Затем в безвоздушное пространство пошел, распространяясь во все стороны, сигнал. Это уже происходило раньше, когда наружная дверь была открыта, и прекращалось, когда дверь закрывалась. Теперь сигнал начал распространяться в бесконечном сферическом пространстве, неся какое-то сообщение. Конечно, сигнал распространялся не быстрее скорости света, но через минуту он уже оказался на расстоянии восемнадцати миллионов километров. Через час он покроет пространство диаметром в два световых года — в шестьдесят раз больше. Через Четыре или пять часов он достигнет планет ближайшей к кораблю желтой звезды.

Кальхаун посмотрел на индикатор на Пульте управления, который показывал, что корабль передает сигнал в космос. Корабль сам послал этот сигнал, без приказа Кальхауна, так же, как раньше ой пытался выманить его в пустоту за бортом.

Но корабль ведь не живой. Он не может ничего замышлять и планировать. Ему приказали лгать, чтобы добиться смерти Кальхауна. А приказы эти мог отдать только человек. Кальхаун мог даже с большой долей уверенности предположить, как именно были даны такие приказы — но не кем — и где эта информация хранилась до тех пор, пока не пришло время ввести ее в действие. Единственное, о чем он не имел представления, — с какой целью это все делалось.

Понятно, что медицинский корабль был весьма сложной комплексной системой, включающей массу приборов и разнообразных устройств. Одному человеку было немыслимо следить за работой всех систем корабля, и для выполнения этой функции на борту был установлен центральный блок управления. По сути, это был специализированный компьютер, в который поступали данные о работе всех приборов и систем и который осуществлял контроль за ними и необходимую корректировку.

Кальхауну не нужно было, например, следить за содержанием углекислого газа в воздухе, за темпами его обновления, за уровнем ионизации, давления и влажности для того, чтобы знать, что воздух внутри корабля отвечает всем необходимым требованиям. Центральный блок управления следил за всеми этими показателями и делал необходимые распоряжения, чтобы управлять работой приборов. Он сообщал, что все в порядке, когда все показатели были в норме, и предупреждал, когда появлялись какие-то отклонения. В последнем случае он мог проверить соответствующие приборы и определить, в чем состояла проблема. Но компьютер не принимал никаких решений. Он только осуществлял контроль и давал обычные распоряжения, необходимые для правильного функционирования всех систем корабля. А такие распоряжения несложно изменить.

Кто-то и изменил их. Скорее всего, на корабле был смонтирован новый дополнительный блок управления, а старый блок отключен. В новый компьютер, видимо, была заложена программа, которая предусматривала, что при выходе из подпространства нужно было показать, что корабль находится на месте старта, и все другие данные должны были способствовать укреплению этого заблуждения. Компьютер не мог анализировать правомерность полученных им инструкций и тем более ставить их под сомнение. Это всего-навсего машина, хотя и сверхсложная, и, конечно, она должна была слепо их выполнять.

Значит, сейчас Кальхаун должен был парить в пустоте. Его тело было бы исковеркано, а все внутри превратилось бы в лед. Корабль выполнил то, что от него требовалось, теперь, несомненно, должно было произойти еще что-то. Кальхаун не посылал сигнала. Он не был бы направлен, если бы это не было нужно кому-то. Скорее всего, где-то недалеко должен находиться другой корабль.

И еще. Вся операция была продумана самым тщательнейшим образом. Наверняка был предусмотрен и запасной вариант, на тот случай, если с первого раза избавиться от Кальхауна не удастся. Ему удалось избежать ловушки, а теперь сам корабль мог стать ловушкой. Конечно, тот, кто дал машине приказ совершить убийство, не остановится, если первая попытка не увенчается успехом. Если бы Кальхаун решил спуститься в отсек управления, чтобы проверить свои подозрения по поводу установки нового компьютера, это могло бы быть сигналом к взрыву. Во всяком случае можно было суверенностью сказать, что ему подписан смертный приговор.

Мургатройд сказал: «Чи! Чи!» Изображения на экранах внешнего обзора для него означали только одно — там на поверхности их ждут люди, много людей, и все хотят угостить его сладостями и кофе. Он начинал терять терпение. Он добавил с беспокойством: «Чи!»

— Мне это тоже не нравится, Мургатройд, — сказал Кальхаун. — Кто-то пытался убить нас — по крайней мере меня, — и он, наверно, думает, что у него есть для этого какие-то основания, но я совершенно не понимаю, в чем дело! Я не понимаю, каким образом им удалось проникнуть на корабль и устроить все так, чтобы машина попыталась убить нас, совершенно невинных людей. Кто-то ведь это сделал!

«Чи-чи!» — сказал Мургатройд серьезно.

— Пожалуй, в этом ты прав, — медленно произнес Кальхаун. — Мы или по крайней мере я должны сейчас быть мертвы. Во всяком случае, от нас этого ожидают. Возможно, приняты некоторые меры, чтобы мы в этом смысле кое-кого не разочаровали. Может быть, нам лучше притвориться, что мы действительно мертвы, и посмотреть, что получится. Видимо, это будет более разумно, чем пытаться выяснять, в чем дело, и оказаться на самом деле убитыми.

Человек, которому удалось вовремя обнаружить ловушку, куда его хотели заманить, невольно становится бдительным. Кальхауну, конечно, хотелось прочесать весь корабль, чтобы убедиться, что ему больше ничего не угрожает. Вполне вероятно, что те, кто устанавливал эти ловушки, именно этого от него и ожидали и соответственно подготовились, чтобы на этот раз осечки не было.

Кальхаун посмотрел на кресло пилота. Возможно, сидеть на нем небезопасно. Те, кому направлен сигнал, который послал его корабль, получат его вместе с картинкой, на которой будет видно это кресло и тот, кто в нем сидит. Если он хочет, чтобы его считали мертвым, его задача — сыграть роль мертвого. Он пожал плечами и сел на пол.

Мургатройд посмотрел на него с удивлением. Индикатор направленного сигнала продолжал гореть. Теперь область его распространения была уже триста двадцать миллионов километров в поперечнике. Если этот сигнал должен был принять какой-то корабль — а иначе не было смысла такой сигнал посылать, — он, возможно, находится где-то на расстоянии нескольких световых часов. Никогда нельзя с точностью до нескольких световых часов сказать, в каком именно месте корабль выйдет из сжатого пространства, если прыжок по продолжительности такой, каким он был в данном случае.

Кальхаун совершенно не представлял, почему его хотят убить, но у него и в мыслях не было недооценивать своего неведомого противника.

Мургатройд заснул, свернувшись калачиком и прижавшись к Кальхауну. На корабле было тихо, но эта тишина не была абсолютной. Абсолютная тишина, полное отсутствие звуков — это было бы невыносимо. Поэтому на пленке были записаны звуки и шумы, которые необходимы человеку, хотя он их и не замечает: тихая, ненавязчивая музыка, шелест дождя и слабые порывы ветра, доносящиеся откуда-то издалека, едва различимые звуки человеческой речи, уличные шумы. Все это создавало тот звуковой фон, который обеспечивал человеку психологический комфорт в одиночестве космического полета. Сложная аппаратура внутри корабля работала тоже не вполне бесшумно: было слышно, как включался и деловито гудел кондиционер, как иногда пощелкивал блок астронавигации. Он следил за положением корабля в пространстве, обрабатывая всю получаемую многочисленными приборами информацию, и в результате с поразительной точностью определял местонахождение звездолета.

Вскоре Мургатройд глубоко вздохнул во Сне и проснулся. Он с неподдельным интересом уставился на сидящего на полу Кальхауна. Происходило что-то явно необычное.

И вдруг из динамика послышался металлический голос: «Вызываем корабль, терпящий бедствие! Что у вас случилось?»

И это тоже было необычно. Если корабль посылал сигнал бедствия и этот сигнал был кем-то принят, то говорящему полагалось прежде всего назвать себя и того, к кому он обращался. Здесь явно было что-то не так.

Кальхаун продолжал неподвижно сидеть на полу. С этого места его не было видно на экране у аппарата связи.

Снова раздался тот же голос: «Вызываем корабль, терпящий бедствие! Что у вас случилось? Мы приняли ваш вызов! Что с вами произошло?»

Мургатройд знал, что на вызов надо отвечать. Он сказал: «Чи?» — и, когда Кальхаун и на этот раз не пошевелился, проговорил уже более настойчиво: «Чи-чи-чи!».

Кальхаун поднял его на ноги и слегка подтолкнул к креслу пилота. Мургатройд был в растерянности. Как и все тормали, он любил подражать людям. Но сейчас он был обескуражен тем, что все обычное течение жизни было почему-то нарушено. Кальхаун ободряюще кивнул, и это вдохновило Мургатройда. Он деловито прошлепал к креслу пилота, быстро вскарабкался туда и устроился на сиденье. Он оказался как раз перед экраном аппарата космической связи.

«Чи! — заметил он. — Чи! Чи-чи! Чи!»

Он, вероятно, думал, что этим смог объяснить, почему Кальхаун сегодня не настроен отвечать на вызов и почему космического врача замещает он. Однако вряд ли на другом конце правильно поняли его объяснения. Мургатройд продолжал с живостью: «Чи-чи», затем добавил с важным видом: «Чи!» — и, наконец, доверительно: «Чи-чи-чи-чи!»

Те, кто его слушал, должны были догадаться, что это тормаль, второй член экипажа, и что с человеком, очевидно, что-то случилось.

Больше вызовов не было. Мургатройд разочарованно отвернулся от экрана. Кальхаун мрачно размышлял: на сигнал, который «Эскулап-20» послал без его ведома, откуда-то спешил другой корабль. Несомненно, на этом другом корабле видели Мургатройда или скоро увидят. Тогда они совершат короткий прыжок в пространстве, определят свое положение в космосе и снова войдут в сжатое пространство, чтобы приблизиться к его кораблю на максимально возможное расстояние. Если во время следующего сеанса связи они снова увидят только Мургатройда, то будут уверены, что человека на борту нет. Никто не заподозрит в обмане пушистую зверюшку с роскошными усами и цепким хвостом.

Мургатройд вернулся к Кальхауну, который все еще сидел на полу на тот случай, если в один из стульев было вмонтировано взрывное устройство, чтобы компенсировать возможную неудачу при первой попытке убить его.

Шло время. Мургатройд вернулся к аппарату связи и бойко залопотал что-то на своем выразительном языке. Но ответа не было, и он очень расстроился.

Прошло еще много времени, и динамик снова заговорил — неожиданно громко! Значит, они уже близко!

«Вызываем корабль, терпящий бедствие! Мы рядом с вами. Подтвердите прием и дайте свои координаты».

Голос замолчал, и Кальхаун криво усмехнулся. Если корабль передавал в пространство сигнал бедствия, то сам сигнал и являлся наилучшим ориентиром. Обычно те, кто принимал сигнал бедствия, называли себя, называли корабль, которому хотят оказать помощь, и бросались навстречу. Но сейчас голос в динамике себя не назвал. «Эскулап-20» он тоже не назвал. Если эти сообщения принимали где-то на расстоянии световых часов от корабля, на одной из планет звезды Крайдер, никто не понял бы, что один из двух кораблей — медицинский, и не знал бы ни что это за корабль, ни где он находится. Значит, все это делалось намеренно, значит, эту информацию хотели скрыть. Эти действия вполне вписывались в общую картину, вместе с фальшивыми изображениями, которые все еще можно было видеть на экранах внешнего обзора, и лживыми показаниями приборов.

Голос в динамике еще раз повторил свой вызов, и все смолкло. Мургатройд снова устроился перед экраном. Он живо изобразил несколько жестов, какие характерны для ораторов, пронзительно прокричал свое «Чи-чи!» и удалился, как будто по очень важным делам.

Прошли еще долгие часы тревожного ожидания, и затем послышался громкий, резкий звук удара о корпус корабля. Кальхаун быстро вскочил с пола. На экране аппарата связи его нельзя было увидеть, и теперь, когда кто-то собирался войти в корабль, ему нужно было самому оставаться незаметным, но слышать все, что происходит на борту.

Он вошел в спальную каюту и закрыл за собой дверь. Подойдя к небольшому шкафчику, он что-то взял оттуда и положил себе в карман. Затем открыл дверцу встроенного шкафа для одежды, где висела его форма, вошел туда, плотно закрыл дверцу и стал ждать.

Судя по доносившимся звукам ударов о корпус корабля, на площадке перед входом работали по крайней мере двое в космических скафандрах. Со своим кораблем их должен был соединять тонкий, и длинный космический трос. Они прошлепали к входу в шлюзовую камеру. Теперь они ослабят трос и закроют дверь. Они так и сделали. Кальхаун услышал, как герметически закрылась наружная и открылась внутренняя дверь. Те двое вошли внутрь корабля, наверняка с бластерами наготове. И тут он услышал, как Мургатройд взволнованно проговорил: «Чи-чи-чи! Чи!»

Он, конечно, не знает, как ему себя вести. Обычно он смотрел на Кальхауна и имитировал его поведение. Этот очень дружелюбный маленький зверек никогда не видел от людей ничего, кроме любви и восхищения. Ему, конечно, и в голову не могло прийти, что все может быть по-другому. Поэтому он с торжественным видом приветствовал гостей на борту своего корабля. Он практически сказал целую речь по этому радостному поводу и стал с надеждой ждать, не угостят ли его сладостями и кофе. Не то чтобы он этого ожидал, но ведь можно помечтать?

Но никаких подарков для Мургатройда у них не было. Они даже не потрудились ответить на его приветствие, просто его проигнорировали. Эти двое знали, что в экипаж медицинского корабля входит тормаль, и отнеслись к нему как к предмету мебели, не больше. Кальхаун услышал характерный щелчок, когда они опустили шлемы своих скафандров.

— Определенно, — сказал один из них, — его здесь нет. Прекрасно! Это облегчает нашу задачу. И никаких неприятных воспоминаний потом.

Второй голос сказал резко:

— Неприятности будут, если я это все не отсоединю.

Раздался какой-то треск, как будто вырвали провод. Это, наверно, был кабель, ведущий к пульту управления, к которому было что-то подсоединено, и это устройство не могло теперь сработать, если был порван кабель. Видимо, корабль снова стал управляться под контролем своего компьютера.

— Вот так, — сказал первый голос. — Все в порядке, на экране Крайдер, а вот и наш корабль.

— Подожди! — скомандовал второй все так же отрывисто. — Я не собираюсь рисковать. Я спущусь вниз и отсоединю там эту штуку.

Кто-то вышел. Он был в скафандре, который при ходьбе слегка поскрипывал. Человек вышел из отсека управления, и его ботинки на магнитных подошвах заклацали по металлическим ступенькам, ведущим вниз, в приборный отсек. Кальхаун понял, что неизвестный собирается полностью отключить дополнительный блок управления, потому что компьютер был запрограммирован на его уничтожение. Значит, этот компьютер все еще был способен уничтожить себя и медицинский корабль.

Второй человек ходил по каюте. Кальхаун услышал, как Мургатройд сказал: «Чи-чи!» тоном гостеприимного хозяина. Человек не ответил. Есть такие люди, для которых все животные и даже тормали — просто предметы, хотя и одушевленные. Вдруг послышался шелест бумаги. Тот человек нашел документы, которые Кальхаун изучал до последней минуты перед выходом из гиперпространства.

Снова раздалось клацание магнитных подошв. Человек с резким голосом поднялся наверх.

— Я все сделал, — сказал он отрывисто. — Теперь не взорвется!

— Посмотри-ка! — сказал громкий голос так, как будто его что-то позабавило. — У него документы о твоем медицинском корабле на Кастор-4! — Он начал читать, и в голосе его звучал сарказм: — «По-видимому, следует предположить, что кто-то на борту корабля стрелял из бластера. Во всяком случае, очевидно, что взорвались запасы горючего и корабль был разнесен на мельчайшие кусочки. Об истинной причине несчастья можно только догадываться. Космический врач погиб, и это вызвало на планете панику. На корабле находилась крупная сумма денег, которую медицинский корабль должен был доставить на соседнюю планету для закупки доброкачественных продуктов питания для Кастора-4. Так как эти деньги пропали вместе с кораблем, восстановление нормальной обстановки на планете было существенно затруднено». Однако, — громкий голос засмеялся. — Это Кело! Этот отчет писал доктор Кело!

Резкий голос сказал:

— Я сейчас все проверю.

Затем послышались звуки, которые свидетельствовали о том, что тщательной проверке были подвергнуты все системы корабля от кондиционера до аппарата космической связи. Потом были испытаны системы маневрирования, межпланетного притяжения, и было ясно, что тот, кто это делает, хорошо знает устройство медицинских кораблей и управление ими и что все системы работают превосходно. Затем резкий голос сказал:

— Все нормально. Теперь можешь уходить.

Один из них подошел к шлюзовой камере и вошел внутрь. Затем открылась и закрылась наружная дверь. Тот, кто остался на борту, по-видимому, снял скафандр, отнес его вниз, затем поднялся наверх. Снова раздался громкий голос, на этот раз из динамика:

— Я на месте. Действуй!

— Спасибо, — сказал резкий голос с сарказмом.

Кальхаун понял, что незнакомец уселся в кресло перед пультом центрального управления. Он услышал, как Мургатройд сказал таким тоном, как будто он не мог поверить своим глазам: «Чи? Чи??»

— Пошел отсюда! — рявкнул резкий голос.

Затем миниатюрный медицинский корабль изменил направление и, слегка покачиваясь, взял курс на находящуюся поблизости желтую звезду. Ранее экраны показывали, что корабль находится на поверхности планеты, где располагалось Главное управление Медслужбы, теперь они работали нормально. Вокруг корабля были мириады звезд, и выглядели они так, как будто находятся совсем близко. Но яркая желтая звезда, к которой летел сейчас «Эскулап-20», была ближе всех, на расстоянии нескольких световых часов. Световой час — это расстояние, которое проходит луч света за три тысячи шестьсот секунд.

Кальхаун осторожно вышел из шкафа в спальную каюту, прислушался и бесшумно выскользнул за дверь. Он был уже на полпути к центральному пульту управления, когда человек, сидевший в кресле, повернулся. В ту же секунду Кальхаун бросился вперед. В руке у него был карманный бластер, но использовать его он не хотел, если без этого можно было обойтись.

Оказалось, что его можно с успехом использовать как кастет. Пока незнакомец был без сознания, Кальхаун его аккуратно и надежно связал и стал с интересом рассматривать содержимое его карманов. Судя по документам, человек, лежавший сейчас без сознания на полу, был космическим врачом, выполняющим задание Главного управления Медслужбы и наделенным всей полнотой власти, всеми полномочиями представителя этой службы.

Другими словами, он располагал даже более широкими полномочиями, чем сам Кальхаун.

— Это становится все более и более любопытным! — заметил Кальхаун, обращаясь к Мургатройду. — Похоже, мы попали в паутину обмана и лжи. Но что же все это значит?

3

«Эскулап-20» завис над планетой, щедро расходуя ракетное топливо, которое предназначалось для чрезвычайных ситуаций. Сейчас он находился над грядой высоких гор со снежными вершинами, затем двинулся дальше вдоль берега моря с занесенными снегом пляжами.

Это была не та планета, откуда был получен сигнал о помощи и куда направлялся Кальхаун. Нигде не наблюдалось никаких признаков того, что планета обитаема. Внизу расстилалась гладь холодного синего моря. Кое-где на воде виднелись небольшие льдины, но чем дальше от берега, тем их становилось меньше, и ничто, кроме волн, не нарушало ровную поверхность моря. Горы скрылись за горизонтом, и затем впереди по курсу корабля показался остров, небольшой, скалистый и почти полностью покрытый снегом. Именно это и ожидал увидеть Кальхаун, рассматривая планету с помощью электронного телескопа из космоса.

Этот остров находился недалеко от экватора планеты Крайдер-3, которая уже давно пребывала в состоянии почти полного оледенения. Обитатели планеты Крайдер-2, куда летел Кальхаун, вряд ли могли как-то использовать ее в своих интересах. Возможно, Крайдер-3 и располагал запасами каких-нибудь полезных ископаемых, которые поддавались разработке, но жить здесь не представлялось возможным.

Кальхаун очень осторожно подвел свой маленький корабль к небольшой, достаточно плоской каменной площадке, свободной от снега. С обеих сторон от нее возвышались отвесные скалы с зазубренными вершинами, которые становились все выше и выше по мере снижения корабля. Стали видны ледники и замерзшие водопады. Шум снижающегося звездолета, очевидно, нарушил покой каких-то животных, и целая стая пушистых, покрытых густым мехом зверьков высыпала из узкой расщелины и бросилась вверх по склону, громко выражая свое возмущение по поводу бесцеремонного вторжения в их владения.

Когда пламя ракетных двигателей коснулось льда и снега, корабль заволокло облаками пара. На экранах внешнего обзора появился матово-белый туман. Затем корабль коснулся камня, еще и еще, и наконец замер на довольно твердой поверхности из скальных пород. Дрожащие струйки пара еще долго закрывали обзор на экранах, пока наконец изображение не прояснилось.

Мургатройд посмотрел на заснеженный пейзаж. Вокруг были только холод, лед и удручающее отсутствие признаков жизни. Он, казалось, пришел к какому-то неутешительному выводу. «Чи!» — сказал он решительно и удалился к себе, в маленький отсек, который предназначался только для его личного пользования. Эта планета его ничуть не заинтересовала: он предпочел бы такую, где были люди, которые угощали его разными вкусными вещами.

Кальхаун подождал, пока окончательно не убедился, что корабль прочно стоит на твердой поверхности. Затем он отвернулся от пульта управления и кивнул своему пленнику.

— Ну, вот мы и прибыли, — заметил он. — Это Крайдер-3. Вы не стремились сюда, да и я тоже, кстати говоря. Мы оба собирались сесть на планету Крайдер-2. Она обитаема, а эта нет. По данным справочника, средняя дневная температура здесь — два градуса по Цельсию. Мы сейчас на острове, который находится в шестидесяти километрах от материка. Так как вы не настроены сотрудничать со мной, мне придется оставить вас тут, с небольшим запасом еды и всего, что необходимо, чтобы выжить. Если я смогу, я за вами вернусь, если нет, то нет. Я предлагаю, чтобы вы, пока я все готовлю, обдумали свое положение. Если вы дадите мне информацию, которая увеличит шансы на то, что я за вами вернусь, это будет только в ваших интересах. А все, что вы утаите, уменьшит шансы на мое возвращение и, следовательно, на ваше спасение. Я вам не угрожаю, я просто констатирую факты. Подумайте.

Он отправился вниз, в грузовое отделение корабля. Оно предназначалось не для перевозки грузов, а для того, чтобы на борту имелось все необходимое, что могло бы понадобиться членам его экипажа в самых разных ситуациях, в которых они могли оказаться. Прежде чем приготовить все необходимое, Кальхаун убрал две вещи, которые герметично запаял в пластиковые пакеты. В один из них Кальхаун положил дополнительный блок управления, с помощью которого его пытались убить. Блок был запаян так, чтобы не пропали мельчайшие следы, оставленные человеком на тех предметах, с которыми он соприкасался, — запах, отпечатки пальцев, все, что может помочь установить личность этого человека. В другом пакете, столь же тщательно запечатанном, был скафандр, в которое, его пленник появился на борту «Эскулапа-20». С помощью этих предметов специалисты Главного управления Медслужбы смогут безошибочно установить личность этих людей.

Затем Кальхаун вернулся в отсек управления, держа в руках кучу свертков. Положив свертки на пол, он отрегулировал замки так, чтобы и внутренняя и наружная двери открылись одновременно. Стоило им открыться, как внутрь ворвался холодный сырой ветер. Кальхаун вышел из корабля, а когда он вернулся, изо рта у него шел пар.

— Палатка и спальный мешок, — прокомментировал он. — Там довольно промозгло.

Затем снова спустился в грузовое помещение и вынес еще сверток.

— Еда и что-то вроде обогревателя.

И снова вышел, вернулся и спустился вниз. Рядом с двумя кучами разных вещей он щедрой рукой положил продукты. Затем пересчитал все по пальцам, покачал головой и снова пошел вниз, на этот раз за теплой одеждой. Поднявшись наверх, Кальхаун положил одежду сверху, накрыв ею все остальное.

— Ну, что скажете? — спросил он доброжелательно, когда вернулся на корабль. — Что-нибудь такое, что поможет мне выжить и вернуться сюда за вами?

Связанный человек заскрежетал зубами от злости:

— Думаете, вам удастся избежать смерти, если вы появитесь там вместо меня?

Кальхаун поднял брови.

— Неужели настолько сильна там эпидемия?

— Идите вы к черту! — огрызнулся человек.

— Значит, вы собирались высадиться на планете как представитель Медслужбы. Если судить по двум предыдущим операциям, которые вы проделали, вы собирались остановить эпидемию. Подобно тому, как вы это сделали на планете Кастор-4.

Связанный человек выругался.

— Я подозреваю, — сказал Кальхаун, — что, так как причиной первой эпидемии вы назвали зараженное зерно и эпидемия действительно прекратилась, когда все зерно на планете собрали и сожгли, а свежие продукты питания привезли с других планет, и на Касторе-4 произошло то же самое, только там заражено было мясо, — я подозреваю, что и на Крайдере-2 источником эпидемии стала недоброкачественная пища. Преступники ведь редко меняют свой образ действий, пока им все сходит с рук. Но на этот раз что-то у вас не сработало. Прежде всего, не удалось найти бактерию или вирус, которые являются источником этой эпидемии. Второе — это то, что умерло два тормаля. Но тормали от таких эпидемий не умирают, потому что они не могут заразиться. Это невозможно. Я уверен, что смогу спасти Мургатройда от гибели.

На этот раз связанный человек ничего не ответил.

— И, — продолжал Кальхаун задумчиво, — любопытно одно совпадение, а именно: те деньги, которые были выделены, чтобы закупить незараженное зерно после первой эпидемии, кто-то украл, а на Касторе-4 все деньги, предназначенные для закупки мяса, пропали, когда взорвался ваш медицинский корабль. Ведь это был ваш корабль, да? Ад вас было сообщено, что вы погибли. В обоих случаях имели место эпидемии какого-то заболевания, такого же опасного, как ботулизм. Но это заболевание вызывали не какая-либо бактерия или вирус, потому что никаких бактерий или вирусов найдено не было. Вы уверены, что не хотите ничего сказать?

Человек, лежащий на полу, плюнул в него. Затем он отвратительно выругался. Кальхаун пожал плечами, поднял связанного человека и отнес его к двери в шлюзовую камеру, а потом вынес наружу. Он положил его на кучу вещей и осторожно развязал некоторые из узлов.

— Через несколько минут вы сможете освободить руки, — заметил он. — Судя по тому, где находилась линия заката, когда мы прилетели, скоро наступит ночь. Я дам вам возможность подумать до наступления темноты, а потом…

Он вернулся на корабль и закрыл за собой двери шлюзовой камеры. Мургатройд посмотрел на него вопросительно. Он наблюдал за Кальхауном, когда тот несколько раз выходил наружу, выглядывая из двери. Если бы Кальхаун пропал из поля его зрения, тормаль пошел бы за ним. Теперь он сказал с упреком: «Чи! Чи!»

— Возможно, ты прав, — ответил Кальхаун сурово. — Но я ничего не добился бы, уговаривая его, и угрозы мне тоже не помогли. Я думаю, он не станет говорить даже сейчас, потому что не верит, что я его тут оставлю. Но мне придется это сделать!

Мургатройд сказал: «Чи!»

Кальхаун не ответил. Он посмотрел на экран визора. Приближался закат. Его пленник крутился на куче вещей, пытаясь, очевидно, освободить руки. Кальхаун нетерпеливо буркнул:

— Не очень-то у него получается! Солнце садится, а для того, чтобы поставить палатку и установить обогреватель, нужен свет. Ему надо торопиться.

Он ходил взад-вперед по отсеку управления. На корабле слышались тихие, ненавязчивые звуки — уличное движение, отдаленные разговоры, почти шепот, едва различимая музыка. Эти звуки и шумы не давали ему чувствовать себя одиноким. Они напоминали ему, что есть другие миры, где люди двигаются, разговаривают — одним словом, живут. Они были его связью с остальным человечеством. Конечно, как и этот общительный маленький зверек, который обожает, когда с ним обращаются, как с человеком.

Кальхаун снова вернулся к экранам. Солнце как раз садилось, и сумерки должны были быть короткими, потому что корабль находился на экваторе планеты. Его пленник все еще пытался высвободиться. Извиваясь на куче вещей, он вот-вот должен был свалиться в снег. Кальхаун не мог скрыть своего раздражения. Ему нужна была информация, а этот человек, который пытаются его убить, мог дать ему эту информацию. Кальхаун пробовал уговорить его, а затем и угрозой заставить его заговорить. Он сделал все, чтобы понять, что же все-таки происходит на Крайдере-2. Сложная операция, в результате которой на планету должен был прибыть не настоящий представитель Медслужбы, причем ценой гибели настоящего, и эпидемия при отсутствии бактерий или вирусов, которые могли бы ее вызвать, — все это представлялось бессмысленным. Хотя Кальхауну и удалось привести своего пленника в ярость, когда уговоры не помогли, тот ничего не рассказал. Он только метался в бессильной злобе, но никакой достоверной информации от него нельзя было получить.

Стемнело. Кальхаун настроил экраны на работу в усиленном режиме. Но даже в этих условиях при слабом свете звезд он едва мог различить темный силуэт лежащего человека, который время от времени начинал судорожно дергаться, пытаясь освободить связанные руки и ноги.

— Вот идиот неуклюжий! — буркнул Кальхаун. — Не так уж сильно я его связал, чтобы он не мог освободиться. Может быть, он думает, что я просто хочу его попугать…

Он взял фонарь, открыл двери шлюзовой камеры и посветил фонарем вперед и вниз. Его пленник лежал лицом вниз, извиваясь и дергаясь.

Бормоча под нос ругательства, Кальхаун спрыгнул на снег, оставив двери звездолета открытыми. Он подошел к лежащему человеку. На небе сверкало, блестело и мерцало неисчислимое множество звезд, но это великолепное зрелище было для него привычным и оставило равнодушным. Он наклонился над связанным, тяжело дышащим человеком, которому, очевидно, надо было облегчить путь к свободе.

Но в самый последний момент в свете фонаря Кальхаун вдруг увидел, как человек, разогнувшись словно пружина, бесшумно и яростно бросился на него, и руки его неотвратимо потянулись к горлу Кальхауна. Они с шумом столкнулись, и Кальхаун почувствовал бешеную злость на свою собственную глупость. Как он мог позволить так себя одурачить?! Человек, который боролся с ним сейчас, уже пытался вместе с другим убить его. Сейчас он пытался сделать то же самое, хотя и не так изощренно, но с отчаянной решимостью и голыми руками.

Дрался он как сумасшедший и в этот момент, наверно, действительно потерял способность думать и чувствовать. Кальхаун знал массу приемов борьбы без оружия и была хорошей форме, но и его противник тоже.

Они продолжали отчаянно бороться, как вдруг Кальхаун потерял равновесие, оба упали и покатились по нетронутому снегу, поднимая вокруг себя мельчайшую снежную пыль. В пылу борьбы Кальхаун ударился ногой обо что-то твердое. Это был его корабль. Он резко изо всех сил стукнул ногой по корпусу и отлетел от корабля на приличное расстояние вместе со своим соперником. Это резкое, мощное движение должно было дать ему хотя бы небольшое преимущество, но этого не произошло. Противники оказались отброшенными от корабля на то место, где каменный уступ, находившийся под снегом, спускался вниз. Дерущиеся покатились к краю уступа, не удержались и рухнули вниз, в расщелину, крепко вцепившись друг в друга.

Мургатройд тревожно вглядывался в темноту, сидя у двери шлюзовой камеры. Единственный свет, который хоть немного рассеивал эту черноту, падал на снег из-за его спины, и на этом фоне четко выделялся силуэт Мургатройда — маленького пушистого зверька с цепкими тонкими лапками. Он был испуган и близок к панике, звал Кальхауна пронзительным, взламывающим тишину криком: «Чи!» И опять с растущим отчаянием: «Чи-чи! Чи-чи-чи-чи!..»

Сколько ни прислушивался Мургатройд, ответом ему было только завывание ветра. Это был холодный и мрачный мир льда и снега, унылая белая пустыня. Мургатройд застонал от невыносимого чувства одиночества и отчаяния.

Прошло еще довольно много времени, и в мрачном безмолвии послышался какой-то скребущийся звук, а вслед за ним тяжелое, прерывистое дыхание. Затем из расщелины, в которую провалился Кальхаун, показалась его голова. Он был весь в снегу. Опершись руками о края расщелины, он замер, тяжело переводя дыхание. Затем отчаянным усилием вылез из расщелины и дополз до того места, где снегу было ему по пояс, но под снегом была твердая поверхность, судя по тем следам, которые он раньше оставил. Медленно и нетвердо он встал на ноги и спотыкаясь побрел к кораблю. С большим трудом он забрался на площадку перед дверью шлюзовой камеры. Мургатройд бросился к нему, обхватил его за ноги и заверещал, одновременно упрекая Кальхауна за его долгое отсутствие и выражая свой восторг по поводу его возвращения.

— Ну все, хватит, Мургатройд, — сказал Кальхаун устало. — Я вернулся, и со мной все в порядке. А он… Когда мы упали с десятиметровой высоты, он оказался внизу. Я слышал, как треснул его череп. Он мертв. Не знаю, как я вытаскивал бы его, если бы он остался жив, но он погиб. В этом не может быть никаких сомнений.

Мургатройд сказал взволнованно: «Чи-чи!»

Кальхаун закрыл двери. Кожа на лбу у него была глубоко рассечена, снег облепил всего с головы до ног. Отдышавшись, он мрачно произнес:

— Этот негодяй мог бы сказать мне то, что мне надо знать! Как они ухитряются распространять инфекцию? Он мог бы рассказать мне все и помочь решить эту проблему как можно быстрее, ведь там умирают люди. Но он до конца не верил, что я могу ему что-нибудь сделать. Глупец! Нет, он просто безумец!

Он начал стряхивать с себя снег, и его лицо не покидало выражение болезненной горечи — ведь он, представитель Медслужбы, космический врач, чьим долгом является спасение людей, убил человека!

Мургатройд прошлепал через отсек управления к шкафчику, где Кальхаун держал посуду, взобрался наверх и спрыгнул на пол. Подбежав к Кальхауну, он сунул ему в руку свою собственную крошечную кофейную чашечку.

«Чи! — сказал он возбужденным голосом. — Чи-чи! Чи!»

Казалось, у него было такое чувство, что если Кальхаун приготовит кофе, то все будет по-прежнему и неприятные воспоминания можно будет отбросить. Кальхаун усмехнулся.

— Да, если бы я погиб, ты бы остаются без кофе, а? Ну ладно, как только мы возьмем курс на Крайдер-2, я сварю тебе кофе. Но вообще-то, я думаю, что совершил грубую ошибку. Я пытался действовать как детектив, а не как врач, мне казалось, что это был более быстрый путь к цели.

Он уселся в кресло пилота, посмотрел показания приборов и вскоре нажал кнопку.

«Эскулап-20» поднялся вверх, и каменные пики гор на острове озарились неземным бело-голубым светом ракетного пламени. Скорость корабля начала расти, и спустя несколько минут на небе осталась только искорка огня, стремительно уменьшающаяся на фоне бездонной черноты космоса.

4

Планета Крайдер-2 неумолимо приближалась. Вначале она блеснула едва заметной полоской, а затем стала походить на тонкий серп. По мере того как корабль летел, все дальше и дальше оставляя за собой ее солнце, планета постепенно увеличивалась в размерах. Звездолет несколько раз изменял направление своего полета, маневрировал, пока наконец не лег на нужный курс.

Внутри корабля Кальхаун проделывал необходимые для этого манипуляции. На экране, который находился непосредственно перед ним, в самом его центре, был расположен светящийся круг, который использовался для ориентировки корабля. Сейчас в центре этого круга находилась довольно яркая звезда, расположенная сравнительно недалеко от планеты Крайдер-2. Кальхаун напряженно наблюдал. Везде, во всех направлениях, сверкали огромные множества звезд. Многие из них, точнее, даже большинство, согревали своим теплом вращающиеся вокруг них планеты с заботливостью наседки, выводящей цыплят. Некоторые из звезд торжественно совершали свой путь во Вселенной в гордом одиночестве, а отдельные просто парили в пустоте медленно пульсирующими, как будто дышащими облаками газа.

Это зрелище успокоило Кальхауна. Путеводная звезда оставалась на том же расстоянии от серпа Крайдера-2, пока корабль летел к ней. Это был обычный прием в астронавигации. Если движущаяся планета и путеводная звезда оставались неподвижными относительно друг друга, значит, корабль был точно ориентирован на подход к планете. Конечно, при дальнейшем приближении ситуация менялась, но если первоначально установленный курс был определен точно, сам процесс подхода не представлял особых трудностей для опытного пилота.

«Эскулап-20» продолжал свой путь. Кальхаун, не отрывая взгляда от экрана, сказал через плечо Мургатройду:

— Мы почти ничего не знаем о том, что там происходит, Мургатройд. Я не имею в виду эпидемию. Ее, конечно, должен остановить тот, кто прибудет на медицинском корабле, как это и произошло в двух предыдущих случаях. Но если ее можно остановить, то какой смысл был ее начинать? В этом надо разобраться. Такие вещи не должны оставаться безнаказанными.

Мургатройд задумчиво почесался. Ему было видно изображение на экранах. Он мог бы узнать здания, не конкретные, конечно, а как помещения, в которых обычно находятся люди. Но сейчас на экранах, если не считать какой-то звезды и серпика какой-то планеты, сверкали только яркие точки самых разных цветов. Для Мургатройда, который так много времени проводил в космическом пространстве, звезды не имели абсолютно никакого значения.

Кальхаун продолжал:

— С тех пор как медицина стала наукой, люди больше не верят, что эпидемии можно широко распространять. А это значит, что такое может иметь место. note 1 Мургатройд начал приводить себя в порядок, тщательно вылизывая свои усы, сначала справа, а потом слева.

Кальхаун снова проверил положение Крайдера-2 и путеводной звезды относительно друг друга, затем достал один из микрофильмов и просмотрел его. Это было краткое изложение истории токсикологии. Он внимательно искал упоминания об использовании неорганических соединений для имитации действия бактериологических токсинов. Сделав кое-какие пометки, он посмотрел затем еще один фильм об антигенах и антителах, снова сделал некоторые записи и посмотрел третий фильм.

Закончив эту работу и собрав все записи, которые сделал, Кальхаун нажал кое-какие клавиши на компьютере, который представлял собой библиотеку справочной литературы. Это была очень необычная библиотека. В объеме всего в несколько кубических сантиметров она содержала огромное количество информации — в одном кубическом сантиметре содержались десятки тысяч единиц информации. Этот маленький компьютер был способен просмотреть все эти миллионы миллионов фактов, отыскать то, что было нужно, и составить сообщение за считанные минуты. Кальхаун дал компьютеру задание найти все известные соединения с определенными свойствами, с температурой кипения выше определенных значений, которые препятствуют образованию некоторых других соединений.

Когда компьютер принял команду, Кальхаун вернулся к креслу пилота. Серповидная планета становилась все ближе и больше. Кальхаун приступил к решению сложной задачи — ему нужно было выбрать параметры подходящей орбиты вокруг планеты Крайдер. Выполняя его приказания, корабль повернул к освещенному полушарию зеленой планеты. Кальхаун сказал в микрофон:

— Медицинский корабль «Эскулап-20» вызывает планету Крайдер-2, чтобы сообщить о своем прибытии и просит дать координаты для посадки. Масса корабля — пятьдесят стандартных тонн. Повторяю, пятьдесят тонн. Цель посадки — в ответ на просьбу Управления здравоохранения планеты о помощи.

Позади него загудел компьютер, и в прорези для ответов показался кусочек бумажной ленты длиной в десять сантиметров, на котором что-то было записано. Кальхаун слышал этот характерный звук, но никак не отреагировал. Он продолжал наблюдать, как приближалась поверхность планеты. Уже можно было различить зеленые материки с белыми пятнами льдов на вершинах горных хребтов, моря и океаны, облака и ту тонкую голубую дымку на горизонте, которая так удивляла первых исследователей космоса.

«Медицинский корабль „Эскулап-20“…» Записанный на пленку голос Кальхауна повторил вызов. Мургатройд с интересом поднял голову. Когда Кальхаун говорил, но не с ним, это означало, что вскоре появятся другие люди. А люди недолго оставались незнакомыми Мургатройду. Ему всегда удавалось быстро заводить друзей, и делал он это с большим удовольствием. Друзьями он считал тех, кто давал ему сладости и кофе, а Кальхаун — это был совершенно особый случай.

Из громкоговорителя донеслось:

— Вызываем медицинский корабль! Вызываем медицинский корабль! Даем координаты… — Голос назвал координаты. Он звучал очень тепло и даже радостно, как будто оператор энергорешетки был лично заинтересован в прибытии представителя Межзвездной медслужбы. — Мы очень рады, что вы прилетели, сэр. Очень рады! Повторяю координаты…

«Чи!» — сказал Мургатройд с энтузиазмом.

Он устроился на полу в отсеке управления и посмотрел на экран. Когда Кальхаун снова заговорил с оператором, Мургатройд напустил на себя важный вид. Сейчас они сядут на какую-то планету, и он будет в центре внимания все время, пока корабль будет там находиться. Он только что не мурлыкал от удовольствия.

— Да, сэр! — вновь послышался голос из динамика. — Положение на планете очень тяжелое! Нам здесь помогает доктор Кело. Он находился на Касторе-4, когда там была эпидемия. Он говорит, что представитель Медслужбы, которого туда направили, быстро установил инфекцию. Извините, сэр. Я должен передать сообщение о вашем прибытии.

Голос замолчал, а Кальхаун тем временем посмотрел в свои записи и слегка скорректировал курс корабля в соответствии с координатами. Правда, когда корабль опускался на поверхность планеты с помощью энергоустановки, особой точности не требовалось. Для того чтобы начало действовать притяжение планеты, нужно было, чтобы корабль находился от нее на расстоянии нескольких планетарных диаметров. Но силовые поля энергорешетки простирались во все стороны на многие тысячи километров. Когда в поле их действия попадал приближающийся звездолет, это сообщение немедленно передавалось оператору энергоустановки. Затем оператор фокусировал все силовые поля на подлетающем корабле и начинал увеличивать силу притяжения. Корабль постепенно притягивало к энергорешетке, которая представляла собой высокий полукруг радиусом чуть ли не в километр, состоящий из перекрещивающихся Стальных балок, обвитых медным проводом. Процесс притягивания космического корабля с расстояния в несколько сотен километров проходил довольно медленно. Если бы сила притяжения увеличивалась не плавно и постепенно, а резко, это могло бы иметь катастрофические последствия для экипажа, но обычно такая посадка проходила спокойно, так как система эта была очень эффективна и абсолютно безопасна.

Экран аппарата космической связи внезапно задрожал, и вскоре на нем показалось четкое изображение пульта управления энергорешеткой и сидящего за ним оператора. Он с восхищением разглядывал Кальхауна.

— Я передал сообщение, сэр, — сказал он с теплотой в голосе, — и сейчас сюда прибудет доктор Кело! Его вызвали из больницы, где врачи все еще пытаются определить причину этой ужасной эпидемии. Он вылетел вертолетом и скоро будет здесь.

Кальхаун задумался. Судя по тем документам, с которыми он имел возможность ознакомиться, доктор Кело был известным врачом на Касторе-4, когда там якобы погиб представитель Медслужбы во время взрыва медицинского корабля. Отчет об этом составил как раз доктор Кело. Те два человека, которые появились на борту «Эскулапа-20», чтобы захватить его сразу после выхода из гиперпространства, читали этот отчет, и это их весьма позабавило. Они отметили имя доктора Кело. Было весьма и весьма любопытно, что тот же самый доктор Кело вдруг оказался здесь, где тоже возникла эпидемия. Однако ожидал он сейчас вовсе не Кальхауна. Кальхаун должен был сейчас парить где-то в открытом космосе на расстоянии многих световых часов от планеты Крайдер-2.

Оператор энергорешетки, наблюдая за показаниями приборов, удовлетворенно произнес:

— Все идет нормально! Масса пятьдесят тонн, вы сказали. Я подключаюсь к вам.

Кальхаун ощутил то своеобразное состояние, которое сопровождало посадку корабля — вот силовые поля сконцентрировались вокруг него, вот притяжение стало усиливаться, и корабль начал спуск.

— Сейчас я опущу вас, сэр, — сказал оператор радостно. — Я постараюсь сделать это как можно быстрее, но вы еще очень далеко.

Посадка по необходимости была длительным процессом, гораздо более длительным, чем подъем. Надо было не просто выхватить звездолет из космоса, а опустить на поверхность с таким ускорением, которое не причинило бы вреда экипажу, непосредственно перед посадкой ограничив скорость, чтобы касание было мягким. С помощью энергорешетки можно было бы с легкостью рассыпать любой космический корабль буквально на атомы, притягивая его со скоростью несколько километров в секунду. Вот почему межпланетные войны стали невозможны. Любой корабль, приблизившийся к какой-либо планете с враждебными намерениями, был бы немедленно уничтожен еще в космическом пространстве.

— Я полагаю, — сказал Кальхаун, — эта эпидемия вызывает большое беспокойство. Управление здравоохранения планеты обратилось с просьбой прислать космического врача…

— Да, сэр! Положение действительно серьезное! Началось это три месяца назад. Появилось несколько случаев заболевания пневмонией. Никакой тревоги это, естественно, не вызвало. Больные получили соответствующее лечение и избавились от пневмонии, но не поправились совсем. У них появились новые заболевания, причем у всех разные — у кого тиф, у кого менингит и так далее. Затем новые случаи. Ребенок заболевает корью, которая сменяется столбняком, затем пневмонией, скарлатиной… Врачи утверждали, что такого не может быть, но это происходит! Больницы переполнены. Все время поступают новые больные, и никто из больниц не выходит. Медикам пока удается избежать большого количества смертельных случаев, но и полностью вылечить никого они не в состоянии. Под больницы сейчас отдают школы, церкви. В настоящее время болен уже каждый десятый житель планеты, и каждый день заболевает все больше людей. Скоро не останется достаточно врачей, чтобы ставить диагнозы и лечить больных. Считаю, что через две недели эпидемией будет охвачена четверть всего населения, и тогда больше людей будет умирать, чем сейчас, потому что не останется достаточно здоровых, чтобы ухаживать за больными. А через полтора месяца, по тем же расчетам, здоровых не останется совсем, и тогда всему придет конец.

Кальхаун стиснул челюсти.

Оператор сказал с достоинством профессионала:

— Я опускаю вас со скоростью сто двадцать метров в секунду, но мне придется усилить притяжение! Дорога каждая минута! На расстоянии полутора тысяч километров я ослаблю напряжение, начну тормозить, и вы сядете легко, как перышко.

Кальхаун недовольно покачал головой. Строго говоря, он должен обсуждать эпидемию только с профессионалами-медиками. Но нужно было, конечно, принимать во внимание и настроение людей, их отношение к происходящему. Ясно было, однако, что это не обычное заболевание. Определенные бактерии или вирусы могут являться возбудителем только одной болезни. Варьировать, изменяться может их активность, но сами они видоизменяться не могут. Вирусы не превращаются в бактерии, а кокки не могут стать спирохетами. Любые существующие патогенные организмы остаются тем, что они есть. Судя по тому, что рассказывают об эпидемии на Крайдере-2, это не может быть эпидемией. Этого просто не может быть!

Но стоит только допустить, что это не настоящая, а искусственно вызванная эпидемия, как сразу все становится на свои места. Прослеживается тенденция к тому, что воздействию эпидемии подверглось все население планеты. При настоящих эпидемиях так не бывает. Кем-то было запланировано так, что в определенный момент должен появиться подставной представитель Медслужбы и положить конец эпидемии. А это было бы абсурдно, если бы эпидемия была естественной. Эта была уже третья, и в первых двух погибли тормали, хотя такого и не бывает, и в обоих случаях пропали крупные суммы денег.

— Доктор Кело, сэр, — проговорил голос оператора, — сказал, что он уверен, что если бы сюда прибыл представитель Медслужбы со своим — как там называется это создание? — да, тормаль! Если приедет космический врач, то эпидемии — конец. — Он замолчал, прислушиваясь. — Наверно, прибыл доктор Кело. Я слышу, что садится какой-то вертолет.

Затем оператор энергорешетки сказал, смущенно улыбнувшись:

— Вы знаете, все здесь рады, что вы с нами! У меня есть жена и дети. Они не заболели, но…

Он встал и сказал с радостью:

— Доктор Кело! Вон он! На экране! Мы сейчас разговаривали. Он спускается и очень скоро будет на поверхности!

Послышался другой голос:

— А, да! Я очень рад. Спасибо, что вы меня проинформировали.

Затем на экране появилась новая фигура. Доктор Кело был исполнен чувства собственного достоинства и выглядел весьма внушительно. Глядя на него, нельзя было не почувствовать доверие и расположение к нему. Он производил впечатление очень доброжелательного человека. Благодушно улыбнувшись оператору, доктор Кело повернулся к экрану.

Он увидел Кальхауна, который мрачно разглядывал его. Доктор Кело всмотрелся в него пристальнее. Это был не тот человек, который появился и остался на борту «Эскулапа-20», когда корабль вышел из подпространства. Это был не тот человек, который занимался эпидемией на Касторе-4 и той, которая была до нее. Это был не тот человек, который якобы погиб, когда на Касторе-4 взорвался медицинский корабль. Это был не тот человек, которого ожидал увидеть доктор Кело!

— Здравствуйте, рад с вами познакомиться, — сказал Кальхаун ровным голосом. — Я так понимаю, что нам с вами работать вместе, доктор Кело.

Рот доктора Кело открылся, как будто он хотел что-то сказать, и снова закрылся. Лицо его посерело. Он издал какой-то нечленораздельный звук и уставился на Кальхауна в совершеннейшем недоумений. Мургатройд протиснулся мимо Кальхауна к экрану связи. Он увидел какого-то человека, а для Мургатройда это означало, что скоро он будет на поверхности планеты, окруженный людьми, которые будут восхищаться им, а потом угощать его любыми сладостями и напитками.

«Чи! — сказал Мургатройд любезно. — Чи-чи!»

Полнейшее недоумение на лице доктора Кело сменилось потрясением, затем выражением глубокого отчаяния. На экране мелькнула и пропала из вида его холеная рука. Послышался короткий резкий звук, и оператор энергорешетки внезапно обмяк, как будто размягчились все его кости. Он как-то одновременно согнулся во всех своих суставах и не упал, а как будто пролился на пол.

Доктор Кело резко повернулся к приборам на пульте управления энергорешетки и быстро осмотрел их. Энергорешетка может функционировать в самых разных режимах, с ее помощью можно сделать невозможными космические войны только по той причине, что она сама может нести смерть.

Доктор Кело протянул руку к какому-то прибору. Кальхаун не видел, но догадался, что именно он сделал. Почти тотчас же он почувствовал возросшую скорость движения корабля. Все было предельно ясно: доктор Кело резко увеличил скорость спуска корабля на поверхность планеты. Однако сильное ускорение могло использоваться только до известного предела, так как после достижения кораблем определенного расстояния до поверхности планеты остановить или замедлить его стремительное движение вниз было невозможно. Вместо мягкой посадки, которая экипажем почти не ощущалась, он рухнул бы, объятый пламенем.

Корабль снова дернулся и устремился вниз уже с двойным ускорением. Оказавшись полностью во власти силовых полей энергоустановки, корабль набрал такую скорость, что теперь нельзя было остановить его падение и посадить. Скорость корабля приближалась к скорости падающих звезд, которые сгорают, попадая в атмосферу. И хотя от планеты корабль еще отделяли тысячи километров пути в пустоте, он с огромной скоростью несся навстречу своей неминуемой гибели.

5

Кальхаун сказал:

— Я должен попытаться понять, как рассуждает убийца. В то время, как я пытаюсь представить себе ситуацию, в которой они оказались, они пытаются найти способ, как убить меня, будто это решит все проблемы. Я должен попытаться понять ход их рассуждений и предугадать их действия!

Он положил руки на пульт управления так, чтобы можно было действовать мгновенно, и стал ждать. Его корабль находился во власти мощного силового поля, которое с легкостью могло справиться с крупным торговым кораблем, не говоря уж о таком, как «Эскулап-20», самом маленьком из широко используемых звездолетов.

То обстоятельство, что силовое поле не является твердым телом, имело свои последствия. Твердое тело само может подвергаться воздействию и оказывать воздействие на другие объекты в трех направлениях: вверх или вниз, направо или налево и от себя или к себе. Что касается силового поля, оно может действовать только в одном измерении: к себе или от себя, вверх или вниз. Оно не может воздействовать в одном измерении и одновременно противостоять воздействию в другом. Значит, энергорешетка может притягивать корабль вниз со страшной силой, но не может одновременно тянуть его в сторону, а именно это было необходимо в данном случае.

Существует некоторый принцип, известный как сохранение угловой скорости. Звездолет, приближающийся к планете, всегда обладает некоторой скоростью относительно ее поверхности. Эта угловая скорость является основным фактором в определении орбиты корабля вокруг планеты в соответствии с его скоростью. Чем выше его скорость, тем ниже орбита. Это можно сравнить с ситуацией, когда мы вращаем вокруг пальца бечевку с привязанным к ней грузом. Чем больше веревка наматывается вокруг пальца, тем быстрее вращается груз. Или когда фигурист вращается, стоя на месте с раскинутыми в стороны руками, и скорость его вращения увеличивается по мере того, как он опускает руки и прижимает их все ближе к телу. «Эскулап-20» обладал такой угловой скоростью. Он не мог опускаться в вертикальном направлении, не теряя своей угловой скорости. Для того, чтобы удачно совершить посадку, ему необходимо было сбросить скорость, и в момент касания поверхности планеты он должен был двигаться с той же скоростью, что и сама планета. Это было необходимо по той же самой причине, по которой люди останавливают автомобиль, прежде чем выйти из него.

Но энергорешетка могла оказывать воздействие на корабль только в одном направлении в каждый данный момент. Для того чтобы посадить звездолет, она должна была время от времени прекращать давление вертикально вниз и перемещать корабль в сторону, в горизонтальном направлении, чтобы координировать его скорость со скоростью вращения планеты. Если она не будет этого делать, корабль может уйти за горизонт.

Поэтому Кальхаун ждал, мрачно стиснув зубы. Корабль, устремляясь вниз, по-прежнему сохранял свою угловую скорость. Эта скорость уносила его за горизонт. Для того чтобы тянуть его вниз, нужно было оттянуть его назад. Поэтому человек за пультом управления энергорешеткой, осыпая Кальхауна проклятиями, стал лихорадочно пытаться оттянуть «Эскулап-20» назад. Очень опытный оператор вполне смог бы сделать это, несмотря на все сопротивление Кальхауна. Изменение направления воздействия можно было осуществить настолько быстро, что корабль оставался бы свободным от какого бы то ни было воздействия меньше чем на сотую долю секунды. Но для такой тонкой работы требовалась большая практика.

Кальхаун почувствовал, как звездолет вздрогнул на мгновение. На это мгновение притяжение вниз должно было быть прекращено для того, чтобы переместить корабль в боковом направлении. Но именно в эту долю секунды Кальхаун запустил ракетные двигатели на предельную мощность. Колоссальная перегрузка буквально вдавила его в кресло. Воздух из его легких вырвался наружу под огромным давлением на грудную клетку. Мургатройда швырнуло на пол через всю комнату. Отчаянным движением он ухватился за ножку прикрепленного к полу кресла и, хватая ртом воздух, сцепил вокруг кресла свои дрожащие от напряжения лапки.

Три. Четыре. Пять секунд. Кальхаун из последних сил продолжал нажимать рычаг. Семь. Восемь. Девять. Десять. Он отпустил рычаг в тот момент, когда почувствовал, что сейчас потеряет сознание, и откинулся назад в кресле в изнеможении от страшной перегрузки и едва переводя дыхание. Мургатройд еле пропищал негодующе: «Чи! Чи! Чи!»

Кальхаун с трудом проговорил:

— Правильно! Я поступил с тобой не по-дружески, но это было необходимо! Если ним сейчас удастся не допустить, чтобы он опять нас захватил…

Он выпрямился в кресле пилота. Страшное напряжение, возникшее в результате чудовищной перегрузки, начало постепенно оставлять его. Через некоторое время он почувствовал, что силовое поле энергорешетки вновь касается его корабля. Он снова включил режим ускорения, и корабль рванулся в направлении, которое удаляло его от энергорешетки.

А еще через мгновение он достиг того места, где силовое поле решетки его уже не доставало, где он оказался за горизонтом по отношению к энергорешетке благодаря выпуклой поверхности планеты Крайдер-2. Корабль сохранил свою угловую скорость. Кальхаун убедился в этом, взглянув на индикатор местоположения ближайшего объекта. Значит, он находился совсем близко к атмосфере планеты. Но когда он посмотрел вниз, то увидел, что поверхность планеты уходит вперед и вниз, исчезая из поля его зрения, а значит, корабль несомненно поднимался над поверхностью планеты. Кальхауну удалось избежать столкновения, увеличив свою угловую скорость. Так, увеличив скорость, иногда можно избежать столкновения в потоке уличного движения, но это не самый безопасный маневр как для автомобилей, таи и для космических кораблей.

Мургатройд издал несколько жалобных звуков, но сейчас Кальхауну было не до попутчика. Он спешно занялся изучением имеющейся у него информации о планете Крайдер-2. Карты показывали, что на планете были материки и горные цепи, города и автострады. Он посмотрел на экран аппарата космической связи, но на нем не было никакого изображения с тех пор, как энергорешетка осталась за горизонтом. Отключив его, Кальхаун стал рассматривать панораму планеты, открывающуюся внизу под кораблем. Впереди над линией горизонта, где всходило солнце, виднелся какой-то город. Кальхаун стал определять местонахождение корабля.

Мургатройд сказал: «Чи», опасливо озираясь на Кальхауна, когда вновь заревели ракетные двигатели.

— Нет, — успокоил его Кальхаун. — Больше такой перегрузки не будет. И я больше не допущу, чтобы меня переиграли. Два раза я попадал в переделку из-за того, что не представлял себе, как работает мозг убийцы. В течение некоторого времени я не собираюсь вступать в контакт с этими личностями. Я хочу сесть на планету, совершить кражу со взломом и снова подняться в космос.

Он снова сверился с картами, следя одновременно за датчиком местонахождения ближайшего объекта. Потом еще раз запустил ракетные двигатели и взглянул на датчик. Корабль замедлял свое движение и по кривой траектории опускался вниз. Вскоре стрелка датчика дрогнула. «Эскулап-20», все еще находящийся за пределами атмосферы планеты, пролетал над горным массивом.

— Ну вот, если бы нам удалось сесть за горами, здесь… — сказал Кальхаун.

Мургатройд не был в этом уверен. Он внимательно наблюдал, и ему все больше становилось не по себе, пока Кальхаун проделывал все необходимые операции — сложные и определенно опасные — для посадки исключительно по показаниям приборов. Только в последние несколько минут на экранах можно было увидеть внизу лес, освещенный неестественно ярким пламенем ракетных двигателей.

Наконец корабль опустился на поверхность. Кальхаун подождал несколько минут, пока не убедился, что корабль стоит прочно. Он отключил двигатели и прислушался к звукам, доносившимся из высокочувствительных микрофонов, установленных на корпусе корабля. Снаружи доносились только обычные ночные звуки, типичные для давно освоенной людьми планеты, на которой была создана земная экологическая система и обитали птицы и насекомые распространенных на Земле видов.

Он удовлетворенно кивнул головой, включил приемник внутрипланетарной связи и стал слушать. Передавали новости. О прибытии медицинского корабля не было сказано ни слова. Но что касается эпидемии, то новости были явно обнадеживающими. Новые случаи заболевания были зарегистрированы еще в одном районе, но появилась надежда, что дальнейшее распространение эпидемии можно будет остановить, так как использование ряда антибиотиков, по-видимому, начинало давать результаты. Сообщалось, что уровень смертности слегка снизился, но не упоминалось, что реальная картина, возможно, искажалась вследствие резкого увеличения количества вновь заболевших, чей срок умирать еще просто не подошел.

Кальхаун сосредоточенно слушал, почти не двигаясь. Наконец новости закончились, и взгляд его упал на миниатюрный компьютер, которому он дал задание найти информацию о соединениях с температурой кипения ниже определенных величин, с коэффициентами абсорбции в определенных пределах, которые обладают свойством препятствовать образованию некоторых других веществ.

В прорези для ответов виднелась полоска бумаги с напечатанными на ней цифрами и названиями. Он вытащил ее и внимательно прочитал. Похоже было, что он был удовлетворен.

— Неплохо, — сказал он Мургатройду. — Судя по сообщениям радио, в районе, где мы приземлились, эпидемия в полном разгаре, а судя поданным нашего компьютера, нам понадобятся кое-какие продукты и вода из лужи. А все остальное, что нужно для выполнения рекомендаций компьютера, у нас есть.

Он приготовился к выходу на поверхность: взял с собой оружие, компас и горсть маленьких шариков, издающих сильный специфический запах. Мургатройд с воодушевлением стал готовиться сопровождать его.

— Нет, — сказал Кальхаун. — На этот раз нет, Мургатройд! Ты обладаешь многочисленными достоинствами, но для кражи со взломом не подходишь. Боюсь, что даже на страже я не смогу тебя поставить, так как в тебе совершенно отсутствует подозрительность.

Мургатройд не мог ничего понять. Он был в замешательстве, когда Кальхаун оставил ему еду и питье. Когда Кальхаун закрывал внутреннюю дверь шлюзовой камеры, он слышал, как Мургатройд недоуменно восклицал: «Чи! Чи-чи!»

Кальхаун бросил на землю один из пахучих шариков и пошел вперед, сверяясь с компасом. Время от времени приходилось включать взятый с собой фонарь, чтобы разглядеть дорогу: можно было натолкнуться на стволы деревьев, споткнуться об их корни, частенько путь преграждал густой кустарник. Наконец он вышел на шоссе и бросил второй шарик. Выключив фонарь, Кальхаун стал внимательно всматриваться в небо и увидел слабое свечение в направлении к югу. Туда он и отправился.

Шагать пришлось километров шесть, пока он добрался до небольшого городка, который казался абсолютно вымершим. Горели только уличные фонари, но в окнах стояла темнота. Нигде никаких признаков жизни.

Он стал ходить по улицам, внимательно разглядывая все вокруг. Во многих местах белели таблички с надписью: «Карантин». Да, дела явно плохи! Обычные санитарные меры смогли бы остановить распространение любой инфекции. Когда дело доходило до того, что каждый дом, где появлялись больные, ставился на карантин, это означало, что врачи начинают впадать в панику и прибегать к допотопным методам. Однако представления о причинах этой эпидемии, надо думать, современные. Никто, наверно, не заподозрил, что эпидемия может быть результатом преступления.

Он нашел торговый центр и продуктовый магазин. Вокруг царили темнота и безмолвие. Кальхаун долго ждал, прислушивался, а затем взломал дверь магазина. Приглушив свет своего фонаря, он начал просматривать товары на полках, тщательно отбирая образцы всех видов продуктов, имеющихся в магазине. Свою добычу он сложил в большой пакет. Это были упаковки всевозможных продуктов — мяса, хлеба, овощей, кофе, даже соли и сахара!

Перед тем как уйти, он положил на прилавок банкноту межзвездной валюты, чтобы компенсировать убытки владельцу магазина. Затем вернулся на шоссе, по которому пришел в городу и вновь прошагал то же расстояние, только теперь в обратном направлении. Еще издалека он почувствовал резкий специфический запах шарика, который он бросил у дороги. Здесь надо было сворачивать в сторону. Он повернул и шел по компасу, пока не достиг того места, где бросил первый шарик, который издавал все тот же сильный, неприятный запах. Снова сверяя свой путь с компасом, Кальхаун наконец добрался до своего корабля и вошел внутрь.

Мургатройд бросился к нему с радостными возгласами, обвиваясь вокруг его ног и жалуясь на те страдания, которые ему пришлось претерпеть в ожидании друга. Кальхаун, стараясь не наступить на него, покачнулся и уронил пакет с добытыми в магазине продуктами. Пакет порвался, и внутри что-то разбилось.

— Хватит, прекрати! — скомандовал Кальхаун твердым голосом. — Я тоже соскучился. Но надо работать, а мне еще нигде не попались канавы, чтобы взять из них воды. Придется выйти еще раз.

На этот раз ему пришлось применить силу, чтобы заставить Мургатройда отказаться от своего намерения непременно последовать за ним. Прошло не менее часа, прежде чем он нашел в лесу болотистое место и собрал немного влажного и полуразложившегося перегноя, который тщательно упаковал и отнес на корабль. Там он стал подбирать с пола свертки, вывалившиеся из разорвавшегося пакета. Пакет с кофейными зернами лопнул, и они раскатились по всему полу.

— Черт возьми! — сказал Кальхаун.

Он стал собирать рассыпавшиеся зерна, а Мургатройд с энтузиазмом бросился ему помогать. Кофе он просто обожал и не смог удержаться, чтобы не запихнуть себе в рот горсть дивно пахнущих, аппетитных зерен. Жевал он их с умильным выражением, закрыв глаза от восторга.

Кальхаун наконец приступил к работе. Он приготовил состав, который в старые времена врачи назвали бы настоем из прелых листьев, и стал рассматривать его под микроскопом. Великолепно! Раствор просто кишел гидрами, амебами, инфузориями и прочими микроскопическими существами, которые плавали, извивались и метались из стороны в сторону в светло-коричневой жидкости.

— Ну а теперь, — сказал Кальхаун, — мы посмотрим, что получится дальше.

Он поместил на предметное стекло крошечную капельку раствора, содержащего обычное и слабо действующее антисептическое средство. Результатом была мгновенная смерть всех живых существ, которые только что весело кишели в своей родной стихии. Чего, естественно, и следовало ожидать, так как одноклеточные погибают при концентрации яда, безвредной для более крупных животных. Антисептические средства ядовиты, а яды представляют собой антисептики, но антисептики ядовиты только в больших дозах. Однако для простейших все дозы большие.

— Таким образом, — объяснял Кальхаун внимательно наблюдавшему и заинтересованно слушавшему Мургатройду, — можно сказать, что я сейчас скорее похож на алхимика, чем на здравомыслящего человека, но ты должен меня извинить, Мургатройд. Мне, конечно, неудобно, что приходится готовить настои и смешивать их с водой из болота. Но что же делать? Мне необходимо установить причину эпидемии, не видя ни одного больного, так как доктор Кело… — Он пожал плечами и вновь вернулся к своей работе. Он делал настои, растворы, смеси из всех видов продуктов, которые он взял в магазине. В результате многочисленных экспериментов он пришел к выводу, что заболевания вызывались не какими-нибудь бактериями или вирусами. Причина была в другом — что-то позволяло инфекции беспрепятственно развиваться в человеческом организме.

Кальхаун стал готовить препараты из различных продуктов питания, которые он принес из магазина, подвергая их тепловой обработке и делая из них растворы. Он использовал абсолютно все имеющиеся у него продукты, включая сахар, соль, перец и кофе. Потом эти препараты он поочередно помещал под микроскоп, добавляя каждый раз капельку настоя из прелых листьев. Микроскопические существа отдавали должное поставкам продовольствия. Они питались, тучнели, плодились. Со временем они размножились бы до невероятных количеств.

Наконец дошла очередь до раствора кофе. Когда Кальхаун добавил капельку этого раствора в свой экспериментальный микрозоопарк, его обитатели перестали носиться взад и вперед по своим микроскопическим делам и замерли. Все они погибли.

Кальхаун проверил все еще раз. Да, так и есть. Он сделал раствор кофе, взяв зерна из своих запасов, и результат был совсем другим — жизнь в микрозоопарке продолжалась. Значит, кофе из магазина содержал какие-то компоненты, которые были смертельны для одноклеточных. Но отсюда вовсе не следовало, что этот кофе имеет такое же воздействие на человеческий организм. Концентрация алкоголя в пиве смертельна для простейших, вино тоже является слабым антисептиком. Кофе из магазина мог быть гораздо менее токсичным, чем какое-нибудь высокоэффективное средство для полоскания рта, и все-таки оказаться смертельным для обитателей «зоопарка» Кальхауна.

Однако суть заключалась в другом: что-то позволяло микробам беспрепятственно размножаться в человеческом организме, разрушая естественную защиту от инфекции. Для распространения инфекции ничего другого и не требовалось. Каждый человек носит в своем организме немало микробов — от бактерий, живущих в ротовой полости, до тех, средой обитания которых является кишечная флора. Даже в волосяных мешочках на коже часто живут стрептококки. Если разрушить иммунную защиту организма, каждый человек, несомненно, заболеет одной из тех болезней, возбудителей которых он на себе носит.

Значит, эпидемия на Крайдере-2 и на Касторе-4 перед этим — вовсе не была инфекцией, таинственно распространяющейся в отсутствие каких бы то ни было возбудителей — бактерий или вирусов. Значит, причиной было просто какое-то токсичное, ядовитое вещество, типа того, которое выделяют бактерии — возбудители ботулизма. Тогда все становилось на свои места. Такое токсичное вещество могло быть добавлено в какой-нибудь пищевой продукт — неважно, в какой именно, например в упаковки с кофе. В определенной концентрации это вещество будет безвредным для человека в том смысле, что не приведет к смертельному исходу. Оно будет иметь только один эффект — препятствовать образованию антител, то есть тех органических химических соединений, которые человеческий организм вырабатывает для борьбы с инфекцией, которая окружает человека. В результате человеческий организм будет неспособен бороться с инфекцией. Антитела, введенные в организм человека извне, могут победить болезнь, от которой сам организм не может защититься, но за одной болезнью обязательно последует другая и так далее. Однако в более сильной концентрации такое токсичное вещество убивало все живые организмы, кишащие в болотной воде.

Кальхаун еще раз прочитал информацию, которую выдал компьютер, и спустился вниз, в грузовое помещение корабля. На борту медицинского корабля находилось большое количество самых разнообразных вещей, в частности, некоторые основные компоненты, из которых можно составить бесконечное количество других соединений. Кальхаун отобрал из своих запасов те вещества, которые были указаны компьютером, и снова вернулся к работе с препаратами. Работал он долго и очень тщательно и в результате получил белый порошок. Затем приготовил очень слабый раствор этого порошка и добавил его в болотную воду. Инфузории, амебы и прочие крошечные создания продолжали беззаботно и радостно плавать и носиться в разных направлениях, не обращая на это ни малейшего внимания. Он добавил туда чуть-чуть настоя кофе и продолжал экспериментировать, чтобы определить, какое количество раствора с полученным им порошком, добавленное в настой кофе, делало его безвредным для простейших.

Это вещество не являлось противоядием для токсина, содержащегося в кофе. Оно не устраняло разрушающее воздействие токсина, а соединялось с ним и уничтожало его. Это было вещество, способное остановить эпидемию на Крайдере-2.

Когда Кальхаун закончил работу, был уже день. Точнее, день уже клонился к закату. Усталый, но довольный, он сказал Мургатройду:

— Ну все, проблема решена!

Мургатройд не ответил. Кальхаун сначала не обратил на это внимания, потом поднял голову и увидел, что Мургатройд лежит на полу. Глаза зверька были полузакрыты, дышал он прерывисто и часто.

Кальхаун вспомнил, что, когда кофе рассыпался на полу, Мургатройд засунул в рот горсть зерен и съел их, блаженно улыбаясь. Кальхаун взял его на руки. Мургатройд не сопротивлялся, он этого даже не почувствовал. Кальхаун начал внимательно осматривать его, усилием воли сдерживая волнение и подступающий гнев.

Мургатройду было очень плохо. Тормали никогда не болели инфекционными заболеваниями: их иммунная система мгновенно реагировала на малейший признак инфекции и вырабатывала антитела, которые разрушали любые патогенные организмы. Их пищеварительная система обычно действовала тоже очень эффективно, отторгая любое вещество, вредное для организма. Но токсичное вещество, вызвавшее эпидемию на Крайдере-2, не было вредным в прямом смысле слова. Само оно никого не убивало, а только препятствовало образованию антител, которые и составляют защиту живого организма от инфекции.

У Мургатройда была пневмония, причем уже не в начальной стадии. В его организме инфекция распространялась быстрее, чем в организме человека, и заболевание протекало в гораздо более тяжелой форме. По-видимому, где-то в его шкурке, или на одежде Кальхауна, или на стене, или на полу корабля находился возбудитель пневмонии, может быть, единственный микроб, который и явился причиной этого заболевания. Такие микроорганизмы существуют везде. Обычно организм человека и животного способен противостоять инфекции, если только он не соприкасается с огромным количеством возбудителей данной болезни. Но сейчас Мургатройд фактически умирал от болезни, которой тормали не заражались, просто не могли заразиться.

Кальхаун взял некоторые пробы, чтобы окончательно во всем убедиться. Затем он взял свой новый раствор и приготовился дать его Мургатройду.

— К счастью, Мургатройд, — сказал он серьезно, — в данной ситуации я смогу тебе помочь. Держись!

6

Мургатройд пил кофе маленькими глотками с нескрываемым удовольствием. Слизнув последнюю каплю, он заглянул в свою пустую чашку, протянул ее Кальхауну и сказал с вопросительной интонацией: «Чи?»

— Наверно, тебе не повредит, если ты выпьешь еще одну, — сказал Кальхаун. И добавил с чувством: — Я очень рад, что ты теперь здоров, Мургатройд.

Мургатройд сказал с удовлетворением: «Чи-чи!»

В этот же момент из громкоговорителя послышался металлический голос:

— Вызываем медицинский корабль! Вызываем медицинский корабль «Эскулап-20»! Планета Крайдер-2 вызывает медицинский корабль «Эскулап-20»!

Корабль в это время находился на орбите Крайдера-2 за пределами атмосферы планеты. Кальхаун ожидал официального сообщения властей о том, как были выполнены те рекомендации, которые он им передал. Он ответил:

— Слушаю вас.

— Говорит министр здравоохранения планеты, — послышался другой голос, в котором явно слышалось облегчение. — Только что я получил сообщения из шести больниц. Они выполняют ваши инструкции, все подтверждается. Выясняется, что заражению подвергались различные продукты питания, так что если даже удалось бы установить, что причиной распространения эпидемии в одном месте является какой-то определенный продукт, то в другом месте это было бы не так. Это был дьявольски хитроумный план! И, конечно, мы синтезировали ваш реагент и проверили его действие на подопытных животных, у которых нам удалось в соответствии с вашими инструкциями вызвать заболевания.

— Я надеюсь, — сказал Кальхаун, — что результаты были удовлетворительными.

Голос человека, который разговаривал с Кальхауном, внезапно дрогнул.

— Один из моих детей… он теперь, возможно, поправится. Он очень ослаб, но почти наверняка будет жить, теперь, когда мы можем защитить его от новой инфекции. Мы начали использовать ваш реагент в масштабах всей планеты.

— Простите, я хотел бы уточнить, — сказал Кальхаун. — Это не мой реагент. Это самое обычное, широко известное химическое вещество. Оно не так часто употребляется, а в медицине, может быть, оно используется в первый раз. Упоминание о нем можно найти в…

Голос из динамика перебил его:

— Теперь вы меня простите, но это все неважно! Я хотел сообщить вам, что все, что вы нам сказали, оказалось правдой. У нас все еще много больных в тяжелейшем состоянии, но вновь заболевшие уже реагируют на меры, которые мы принимаем для нейтрализации токсинов, которые они получили с едой. Они выздоравливают и не заболевают вновь. Наши врачи испытывают огромное чувство облегчения. Они уверены в успехе. Вы просто не можете себе представить, что это значит для нас!

Кальхаун взглянул на Мургатройда и сказал сдержанно:

— Думаю, что могу. Я сам очень рад. Да, а как насчет доктора Кело и его сообщников?

— Мы возьмем его! Он не может покинуть планету, и мы его найдем! В космопорте сейчас только один космический корабль, он прилетел два дня назад. Все это время он по нашей просьбе находится в порту на добровольном карантине. Экипаж имеет инструкции не брать никого на борт. Мы хотим зафрахтовать его для полетов на другие планеты с целью приобретения продуктов питания вместо зараженных.

Кальхаун, гладя пушистую шерстку Мургатройда, сказал еще более сдержанно:

— На вашем месте я не стал бы этого делать. Вам придется послать большое количество валюты для закупок продовольствия. В двух предыдущих случаях огромные суммы денег, собранных для таких же целей, бесследно исчезали. Я не полицейский, но думаю, что именно это могло быть причиной эпидемий. Некоторые люди могли задумать этот ужасный план с одной целью — чтобы в их распоряжении оказались десятки миллионов…

После нескольких секунд молчания Кальхаун услышал гневное восклицание:

— Ну, если это так!..

Кальхаун перебил его:

— Через несколько минут я буду над противоположной стороной планеты. Я свяжусь с вами позже. На этой орбите я совершаю полный виток за два часа.

— Если это действительно так, — повторил тот же голос с яростью, — тогда мы…

Затем наступило молчание. Кальхаун сказал весело:

— Мургатройд, у меня хорошо получается, когда я пытаюсь предугадать ход рассуждений честного человека. Если бы я сказал им раньше, что жертвы эпидемии на самом деле были жертвами Преступления, они бы не поверили ни одному моему слову. Но я начинаю догадываться, как работает и мозг преступника! Додуматься поджечь дом, чтобы скрыть следы ограбления, способен только преступник. Надо быть преступником, чтобы в голову могла прийти мысль убить человека, чтобы ограбить его. И только преступный ум способен породить идею распространить эпидемию для того, чтобы завладеть огромной суммой денег под предлогом закупок продовольствия вместо тех продуктов, которые он сам же отравил. Я не сразу это понял!

Мургатройд сказал глубокомысленно: «Чи!»

Он встал на ноги и немного прошелся на слегка дрожащих конечностях, как бы испытывая свои силы. Затем он вернулся и снова уютно устроился около Кальхауна. Кальхаун погладил его. Мургатройд зевнул. Он очень ослаб и не мог толком ничего понять. Тормали никогда не болеют, и это состояние было ему непривычно и очень неприятно.

— Теперь, — продолжал Кальхаун задумчиво, — мне надо попытаться представить себе ход мыслей преступников, если они нас сейчас подслушивали. Мы нарушили их планы здесь, на Крайдере. Они затратили очень много времени и усилий на осуществление задуманного. Значит, теперь получается, что все их усилия были напрасны. Я думаю, что они сейчас, мягко говоря, недовольны. Мной.

Он устроил Мургатройда поудобнее и стал раскладывать все по местам. Он поместил пробирки с растворами, которые использовал в своих экспериментах, так, чтобы в результате внезапного сотрясения от удара или от ускорения корабля жидкость не пролилась. Он проверил, насколько надежно закреплены на своих местах все предметы в отсеке управления. Он спустился вниз, чтобы убедиться, что улики против преступников на месте — дополнительный блок управления, аккуратно запечатанный в пластик, и скафандр, в котором на борту «Эскулапа-20» появился один из преступников — и что в случае внезапного удара они не будут повреждены. Когда он вернется, то передаст их в лабораторию Главного управления Медслужбы. В результате тщательного исследования можно будет определить, кто из технических сотрудников Управления смонтировал этот блок на борту «Эскулапа-20». Тогда легко будет установить личность человека, лежащего на дне расщелины на обледеневшей, необитаемой планете.

К тому времени, когда Кальхаун закончил все приготовления, корабль почти завершил свой виток вокруг планеты. Кальхаун отнес Мургатройда в его отсек и запер дверь так, чтобы маленького зверька не выбросило при внезапном ударе. Он подошел к креслу пилота, сел, пристегнулся и сказал в микрофон:

— Медицинский корабль «Эскулап-20» вызывает планету Крайдер-2! Вызываю планету Крайдер-2.

Сразу же послышался голос в динамике, дрожащий от гнева:

— Крайдер-2 отвечает «Эскулапу-20». Вы оказались правы! Космический корабль, стоявший в порту, взлетел с помощью своих ракетных ускорителей прежде, чем мы смогли его остановить! Они, наверно, слышали наш с вами предыдущий разговор! Они скрылись за горизонтом прежде, чем мы смогли подключить энергорешетку и опустить их вниз!

— Понятно, — сказал Кальхаун спокойно. — А доктор Кело на борту?

— Да! — в волнении проговорил его собеседник. — Это просто невероятно! Этому нет никакого оправдания! Он все-таки попал на борт этого корабля, и мы попытались захватить его, но они включили свои ракетные двигатели и улетели!

— Понятно, — повторил Кальхаун еще более спокойно. — Тогда дайте мне координаты, где я могу сесть.

Когда ему дали координаты, он попросил их повторить. Конечно, если их подслушивали… Но он изменил орбиту своего корабля, чтобы встреча, к которой он стремился, состоялась в определенном месте, в определенный момент, на определенном, весьма значительном расстоянии от поверхности планеты.

— Теперь, — проговорил он вслух, — мы посмотрим, понимаю ли я психологию представителей преступного мира.

На корабле было тихо, если не считать звуков, которые необходимы человеку, чтобы у него не возникало ощущения, что он находится в могильном склепе.

Стрелка на индикаторе прибора, показывавшего местонахождение ближайшего объекта, дрогнула и стала медленно уходить от того места, где она указывала расстояние до поверхности планеты. Какой-то другой объект был теперь ближе к «Эскулапу-20» и продолжал приближаться. Кальхаун нашел этот объект, развернул корабль и стал ждать. Вскоре он увидел на фоне далеких звезд слабое серебряное свечение отраженного солнечного света. Он снова начал рассуждать, поставив себя на место тех, кого ему нужно было переиграть, сопоставляя факты, анализируя возможные варианты.

Он включил электронный телескоп. Да, все было так, как он ожидал. За тем, другим кораблем виднелись какие-то мелкие объекты. Они конусообразно разлетались в стороны как крошечные, несущие смерть ракеты. И они действительно несли с собой смерть. Если бы хоть одна из ракет столкнулась с его кораблем, она прошила бы его насквозь.

Это был явно тот самый корабль, который доставил на борт «Эскулапа-20» преступника, чтобы в дальнейшем он смог выдать себя за Кальхауна. Это были те люди, на совести которых лежали эпидемии на трех планетах. Именно этот корабль ждал того момента, когда на его борту окажется огромная сумма денег, чтобы закупить продовольствие для жителей планеты. Теперь, из-за Кальхауна, все их планы рухнули, все, что они проделали, оказалось напрасной тратой усилий, времени и средств. Теперь они хотели уничтожить медицинский корабль — Кальхаун должен был понести заслуженное, с их точки зрения, наказание.

Однако Кальхаун чувствовал себя вполне спокойно и уверенно, хотя и шел навстречу кораблю, который хотел его уничтожить, разбрасывая для этой цели смертоносные ракеты. Со стороны это выглядело так, будто тот корабль тянул за собой конусообразную сеть, несущую смерть и разрушение.

Кальхаун запустил на полную мощность свои ракетные ускорители, и «Эскулап-20» ринулся навстречу другому кораблю. Тем кораблем управляли преступники, люди с психологией преступников. Они не могли понять и сначала не могли поверить, что Кальхаун, человек, который должен был стать их жертвой, мог подумать о чем-нибудь ином, кроме как о возможности избежать гибели. Но вскоре они поняли, что он собирается атаковать их в космосе.

Их корабль дернулся в сторону. И Кальхаун тоже соответственно изменил курс. Еще один маневр преступников, который повторил и Кальхаун. Пилот другого корабля был сбит с толку и явно потерял инициативу. Кальхаун нацелил свой корабль прямо на нос другого звездолета. Они неслись друг к другу со скоростью, во много раз превышающей скорость пули, выпущенной из ружья. В последний момент корабль преступников сделал отчаянную попытку избежать столкновения. Именно в этот момент Кальхаун резко повернул свой корабль на девяносто градусов и выключил ракетные двигатели. «Эскулап-20» продолжал движение вперед, и как только он оказался сбоку от другого корабля, Кальхаун вновь включил ракетные двигатели. Раскаленные добела языки пламени, освещая все вокруг на много километров, плеснули на корабль преступников. В следующее мгновение разрезанный на две неравные, с оплавленными краями половины корабль рухнул вниз.

Из динамика послышалось:

— Вызываем медицинский корабль! Что случилось?

В этот момент Кальхаун был слишком занят, чтобы отвечать. «Эскулап-20», набирая скорость, уходил все дальше в сторону от курса, которым следовал другой корабль. Вокруг сновали выпущенные им ракеты, пронизывая все пространство. Кальхауну нужно было как можно скорее увести свой корабль подальше от них.

Только оказавшись на безопасном расстоянии, он ответил на вызов.

— Здесь был какой-то корабль, — сказал он ровным голосом, — который пытался уничтожить «Эскулап-20». Но с ним, похоже, что-то случилось. Он развалился надвое и вскоре, наверно, рухнет где-нибудь на поверхность. Я думаю, в живых многих не останется. Мне кажется, на борту этого корабля был доктор Кело.

Он слышал взволнованные голоса людей, разговаривающих между собой. Затем его попросили срочно сесть и принять благодарность людей, выздоравливающих после восстановления их иммунитета. Кальхаун сказал вежливо:

— Мой тормаль тоже перенес серьезное заболевание. Это беспрецедентное явление. Я должен поскорее доставить его в Главное управление Медслужбы. Тем более что здесь моя миссия уже закончена.

Он занялся определением обратного курса корабля, не обращая больше внимания на голоса, раздававшиеся из динамика. Он нацелил «Эскулап-20» на звезду, вокруг которой вращалась та самая планета, где располагалось Главное управление Медслужбы, затем нажал кнопку, и корабль снова вошел в сжатое пространство, как бы пробивая в обычном пространстве дыру, вползая туда и втягивая ее за собой. Со скоростью, во много раз превышающей скорость света, он мчался в микрокосмосе.

Кальхаун сказал довольно суровым голосом:

— Три недели мирной и спокойной жизни в подпространстве, Мургатройд, принесут тебе гораздо больше пользы, чем посадка на Крайдер-2, где тебя закармливали бы сладостями и кофе. Это я говорю тебе как твой врач!

«Чи, — сказал Мургатройд без особого энтузиазма. — Чи-чи-чи!»

Медицинский корабль продолжал свой путь.


Содержание:
 0  вы читаете: SOS из трех миров : Мюррей Лейнстер  1  1 : Мюррей Лейнстер
 2  2 : Мюррей Лейнстер  3  3 : Мюррей Лейнстер
 4  4 : Мюррей Лейнстер  5  5 : Мюррей Лейнстер
 6  6 : Мюррей Лейнстер  7  ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛЕНТОЧКА НА НЕБОСКЛОНЕ : Мюррей Лейнстер
 8  2 : Мюррей Лейнстер  9  3 : Мюррей Лейнстер
 10  4 : Мюррей Лейнстер  11  1 : Мюррей Лейнстер
 12  2 : Мюррей Лейнстер  13  3 : Мюррей Лейнстер
 14  4 : Мюррей Лейнстер  15  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПЛАНЕТА НА КАРАНТИНЕ : Мюррей Лейнстер
 16  2 : Мюррей Лейнстер  17  3 : Мюррей Лейнстер
 18  4 : Мюррей Лейнстер  19  1 : Мюррей Лейнстер
 20  2 : Мюррей Лейнстер  21  3 : Мюррей Лейнстер
 22  4 : Мюррей Лейнстер  23  Использовалась литература : SOS из трех миров
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap