Фантастика : Космическая фантастика : Глава 7. : Андрей Ливадный

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 7.

Колония Гефеста. «Нижний город»…


Среди руин мелькнула и исчезла человеческая фигура.

Трое солдат в полной боевой экипировке с дыхательными масками, скрывающими нижнюю часть лица, притаились за выветренным огрызком кирпичной стены, провожая молчаливыми, внимательными взглядами мелькнувший между заброшенными зданиями силуэт.

Старший группы сделал жест: вперед, за ней! Трое его подчиненных короткими перебежками пересекли захламленное обломками ущелье улицы.

Столетов огляделся.

Справа от него высился обшарпанный фасад двухэтажного универсального магазина. Витрины смотрели на него иззубренными глазницами выбитых проемов, за которыми гнездилась сумеречная пустота. В заброшенном поселении было трудно найти хоть что-то, кроме голых, осыпающихся стен, – об этом позаботились те немногие, кому удалось выжить в нечеловеческих условиях Гефеста.

Атмосфера планеты, непригодная для дыхания, год за годом все глубже вторгалась в окольцованную горами котловину. Процесс диффузии начался без малого полвека назад, как только перестал действовать незримый силовой колпак, изначально обеспечивавший микроклимат колонии.

Как удалось выжить тем несчастным, которых заметили меж разрушенных зданий охраняющие периметр возвышенности дройды, для Столетова оказалось полнейшей загадкой. Когда он готовил группу к спуску вниз, уже начало вечереть, и он, присмотревшись, заметил несколько блуждающих в развалинах призрачных огней. Почему их не было видно раньше, капитан не знал, но Денис поймал себя на том, что думает о людях со снимков скорее как о призраках, нежели как о живых существах из плоти и крови.

Тонкая прослойка кислородосодержащей среды, которая покрывала дно котловины, уже давно не годилась для дыхания. Двадцать процентов кислорода в присутствии ядовитых примесей от постоянно дымящих вулканов Гефеста еще допускали жизнь некоторых растений и простейших микроскопических форм жизни, но только не людей. Капитан лично убедился в этом на примере животных, которых выносили в клетках за пределы территории базы. Крысы дохли, не прожив и часа, а, как известно, эти неистребимые спутники человеческих поселений зачастую оставались последними обитателями погибших колоний…

* * *

…Фигура, за которой наблюдал и капитан Столетов и его бойцы, принадлежала Дане.

Только она регулярно поднималась на поверхность городских руин. Остальные немногочисленные обитатели Гефеста сегодняшнего либо вовсе не покидали подземных коммуникаций, либо поднимались наверх от случая к случаю, при крайней необходимости.

После нескольких дней, проведенных в комплексе офисных зданий, Дана все еще не могла прийти в себя от массы новых обрушившихся на нее впечатлений.

Мир вдруг раздвинулся до непонятных, необозримых рамок, но она-то оставалась прежней и теперь, вкусив новых знаний и впечатлений, ощущала себя песчинкой, никому не нужным, насмерть перепуганным зверенышем, случайно шагнувшим за рамки дозволенного… Именно из-за страха, непонимания и ощущения собственной ничтожности, она, вторично попав в радикально видоизменившуюся Вселенную Раули, где под чужими небесами грохотали разрывы и носились невиданные, издающие оглушительный рев механические чудовища, а цветущая степь превратилась в липкую, перепаханную воронками грязь, попросту не выдержала, инстинктивно подалась назад, выпутывая разум из цепких тенет чуждой реальности.

Как ни крути, эти визиты ничего не дали ей, кроме страха, преследующего по пятам ее душу.

Он был так силен, что девушка, едва придя в себя после грохочущего ада неизвестной ей планеты, где гибла – или мужала? – душа Кристофера Раули, тут же начала спуск вниз, чтобы оказаться как можно дальше от этих огней, что так манили ее, дразня надеждой… Но на поверку оказалось, что в зданиях, расположенных на вершине плоскогорья, обитал не бог и не доброе существо, временно позабывшее о своих подопечных…

Она не знала, кем назвать встретившуюся ей душу Кристофера Раули. Одно Дана поняла наверняка – он никак не подходит под образ выдуманного ею бога…

Только спустившись вниз и оказавшись среди руин, она почувствовала облегчение. Вот где был ее дом, здесь все казалось привычным и понятным, каждый предмет или явление занимали свое место и были предсказуемы…

…Прошла неделя или две после памятных событий, и Дана окончательно успокоилась, пришла в себя.

Вроде бы жизнь вернулась в привычное ей русло, но почему, успокоившись, она все чаще начинала задумываться о Кристофере?

Бродя меж руин города, укладываясь спать или просыпаясь, она ловила себя на том, что ее тянет назад, в эту странную комнату с огромным окном… Ей хотелось снова увидеть Криса, поговорить с ним, узнать, что на самом деле приключилось с его миром, куда подевалась цветущая степь и не нужна ли ему помощь?

Однако, когда подсознательно она уже была готова совершить новое восхождение на вершину горного плато, в их мир внезапно вторглась иная сила. Дана своими глазами видела, как на плоскогорье опять опустился огромный корабль, в зданиях, которые сияли по ночам россыпями огней, вновь появились люди, а по краю каменистого плато сутки напролет бродили фигуры человекоподобных машин.

Все это, естественно, испугало и насторожило девушку. Несколько дней она издали наблюдала за возродившейся жизнью комплекса зданий, теряясь в догадках, а затем в ее жизнь внезапно вторглись иные заботы – более конкретные и страшные, чем возродившаяся на недосягаемых высотах жизнь.

Первым заболел Питер. Дана как раз спускалась из «верхнего города» в глубину подземелий, когда увидела его. Питер сидел у входа в один из подземных залов, привалившись спиной к стене. В сумраке его лицо казалось коричневым, но на самом деле его усеяли пунцовые пятна, лоб был покрыт испариной, парня трясло, его губы потрескались от жара, и он едва ли осознавал действительность.

На следующий день заболели сразу несколько человек, а еще через сутки среди обитателей подземных коммуникаций началась повальная эпидемия. Людей валила лихорадка, у всех без исключения вдруг поднималась высокая температура, начинало ломать суставы, и все это обрушилось на них внезапно, непредсказуемо, словно стихийное бедствие…

Дана буквально сбивалась с ног, пытаясь хоть как-то помочь несчастным, но что она могла сделать, не имея ни лекарств, ни элементарных знаний в области медицины? На третий день умерли двое стариков, а она отчаянно металась между больными, меняя прохладные повязки на пылающих от внутреннего жара лбах, не имея ни малейшего понятия о том, что причиной обрушившейся на подземных жителей эпидемии был маленький ручеек нечистот, который по старым канализационным трубам стекал с высоты горного плато.

Люди, появившиеся в комплексе офисных зданий, без всякой задней мысли пользовались старыми коммуникациями, но тут, внизу, все системы очистки и дезинфекции давно не работали, и никому из обитателей подземелья никогда не делалось иммунных прививок против болезней, считавшихся вполне заурядными на цивилизованных мирах. То, что для космических пехотинцев являлось всего лишь легкой формой простудного заболевания, для обитателей Гефеста превратилось во внезапную, повальную эпидемию экзовируса…

…К концу второй недели после первого случая заболевания подземные коммуникации города превратились в сумеречный ад. Десятки людей, сбившись плотными группами в залах давно пересохших отстойников, умирали, попросту сгорая от высокой температуры. Те, кто еще оставался на ногах, пытались помочь несчастным, хоть как-то облегчить их страдания, но все было тщетно… и только Дана не чувствовала никаких признаков болезни.

Откуда ей было знать, что, пролежав двое суток под опекой комплексного аппарата жизнеобеспечения в спальне Вениамина Раули, она автоматически получила все необходимые прививки и теперь в принципе не должна была заболеть…

Пытаясь помочь больным, она день за днем поднималась к городским руинам, отыскивая среди полуразрушенных домов немногие известные ей медикаменты, но чаще всего она, совершенно обессиленная, возвращалась с пустыми руками и валилась спать рядом с больными, чтобы, очнувшись от тяжелого полузабытья, вновь идти наверх в город…

…На этот раз вслед за девушкой, возвращавшейся в систему подземных коммуникаций, следовали фигуры солдат в фототропной броне.

Они прекрасно видели в темноте, но Дана, не обладавшая такой способностью, не заметила их. Войдя в зал, она остановилась, давая глазам свыкнуться с сумраком огромного помещения, как вдруг…

Яркий свет нескольких включившихся разом плечевых фонарей залил огромное помещение бывшего отстойника канализационных вод, на высохшем полу которого лежали люди. Десятки людей, живые и мертвые, способные как-то отреагировать на свет или уже безучастные ко всему…

Для капитана Столетова и его бойцов эта картина явилась полной неожиданностью.

– Группа «Альфа», вызываю полковника Грина, – произнес побелевшими губами Столетов, взгляд которого примерз к открывшимся в свете фонарей жутким картинам человеческих страданий. – Командир, у нас проблемы, – машинально произнес он, в то время как глаза капитана продолжали скользить по десяткам лежащих вповалку человеческих тел. – Мы нашли поселение под городом но, похоже, эти люди больны. Нет… Не знаю чем, но им требуется срочная помощь, это могу сказать наверняка. Подождите, полковник. – Он оглянулся, отыскав глазами неподвижно застывшую, зажмурившуюся от внезапно вспыхнувшего яркого света Дану. – Тут рядом девушка, за которой мы следили, она, по-моему, единственная, кто еще стоит на ногах, попробую переговорить с ней…

Дана, о которой шла речь, ослепленная внезапным появлением десятков ярких столбов света, застыла, вытянув вперед руки, и не видела вокруг себя ничего, кроме ослепительных, радужных кругов.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и голос, идущий из этой радужной черноты спросил:

– Вы понимаете интеранглийский, мисс? Можете поговорить с нами? Мы пришли, чтобы помочь вашим людям.

* * *

Поднявшаяся наверху суматоха, с одной стороны, сыграла на руку Фросту и его компаньонам, а с другой – непонятное оживление встревожило и напугало их.

Дверь кабинета полковника Грина пока что не отворялась, но пятеро заключенных без помех покинули компьютерный центр и теперь наблюдали за тем, как десяток боевых дройдов вторично, уже более основательно, расчищают от обломков наклонный тоннель, ведущий от руин города к расположенным на плоскогорье зданиям.

Внизу явно что-то произошло, роботы расчищали тоннель, чтобы по нему беспрепятственно могла пройти тяжелая техника… И действительно, спустя пару минут откинулась рампа космического корабля, и по ней съехала на дорогу боевая машина, которая тут же направилась к тоннелю, а затем вниз, к руинам городских кварталов.

Фрост посмотрел на часы.

Истекло уже сорок минут из отпущенных Раули двух часов. Затеянная игра все меньше и меньше нравилась самому Доминику, слишком много непредсказуемых факторов было вовлечено в его спонтанный план, но теперь отступать было поздно, оставалось ждать – выполнит ли фантом Кристофера Раули свою работу?

Изнывая от неопределенности, Фрост следил за тем, как планетарная машина скрылась в расчищенном тоннеле, потом появилась внизу и поползла по старой растрескавшейся дороге к руинам города.

Дройды, закончив расчистку тоннеля, вернулись наверх.

Глядя на человекоподобные машины, занимающие свои места на периметре возвышенности, Фрост вновь с досадой и нетерпением подумал о том, что перепрограммировать этих железных истуканов не составит труда для пятерых человек, всю жизнь промышлявших в электронных сетях, но для этого они должны, как минимум, взломать и полностью подчинить себе центральную систему офисных зданий.

Это в первые секунды вызовет всеобщую тревогу, а Доминик не хотел рисковать. Пока жив Грин, существовала огромная опасность, что он просто взорвет их ошейники.

«Что же он тянет, этот сволочной призрак?!»

– Саймон, а что за смерч болтался там, рядом с домом? – чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, спросил Фрост, обращаясь к Генриху.

– Мне почем знать? – обернувшись, ответил Саймон. – Я держал дверь и окно…

– Я знаю, – внезапно произнес Клаус, который непосредственно не входил в реальность Раули в виде фантома. – Пока вы толковали со Скармом, я заглянул за эти черные пеленки.

– И что там?

– Его воспоминания. Трупы, которые, наверное, преследовали Криса, пока он не додумался изолировать их.

– А при чем тут черный смерч?

– Это антураж его мысли, – пояснил Клаус. – Особенность Логра в том, что его процессор обсчитывает каждую мысль заключенной внутри сущности и реализует ее, видоизменяя обстановку реальности. Но в базах данных лежат только те образы, которые может представить сам Раули. В данном случае он просто подумал о чем-то подобном, и определенные воспоминания были автоматически заблокированы. Для него в наглядном виде это стало черным смерчем, укрывшим нежелательные участки памяти.

– Интересно, почему Грин не акцентировал наше внимание на нем? – произнес Саймон. – Не придал значения? Или…

Его фраза была прервана появлением планетарной машины.

Тяжелому вездеходу потребовалось десять минут, чтобы преодолеть участок старой дороги и вскарабкаться вверх по наклонному тоннелю.

Остановившись подле офисных зданий, машина открыла задние десантные люки, и оттуда выскочили двое компехов. Подоспевшие бытовые дройды, которых в резиденции господ Раули насчитывалось несколько десятков, тут же выстроились в длинную очередь.

– Что они там приволокли, мать твою?! – неприязненно воззрился Фрост на прибывшую машину.

Первый из человекоподобных механизмов протянул руки, принимая что-то из глубин десантного отсека.

Фрост присмотрелся, вытянув шею и неприязненно ощутив давление взрывного ошейника в районе кадыка.

На руках дройда оказался человек. Доминик различил безвольно болтающиеся ноги, опущенную руку с сжатыми в кулак пальцами… Да, это был человек, худой, изможденный, явно пораженный какой-то болезнью, одетый в рваные лохмотья…

– Проклятье… – простонал за спиной Фроста Саймон. – Еще местных доходяг нам не хватало для полного счастья…

* * *

Планетарная машина разгрузилась и ушла вниз.

Прошло уже полтора часа. Фрост не находил себе места, как вдруг…

Дверь, ведущая в кабинет полковника Грина, за которой сквозь прозрачный пластик окна наблюдал Саймон, беззвучно отворилась, скользнув вбок.

Прошла минута, другая, а изнутри помещения никто не появлялся.

– Есть!.. – выдохнул Фрост, срываясь с места.

Четверо заключенных бегом кинулись за ним.

* * *

По иронии судьбы полковник Грин оборудовал свой кабинет в бывшей спальне Вениамина Раули. На то было несколько объективных причин: во-первых, тут располагался мощный компьютерный комплекс с выходом на станцию Гиперсферной Частоты, во-вторых, с терминалов этой комнаты, которая раньше совмещала в себе функции больничной палаты, рабочего кабинета и спального помещения, можно было следить за всем происходящим как внутри зданий офиса, так и вне их.

Гипотетический дух Вениамина Раули нисколько не пугал Грина – полковник не страдал предрассудками подобного толка, а огромное электронное окно, за которым простиралась бескрайняя кьюиганская степь, создавало иллюзорное ощущение простора.

Короче, Грину вполне нравилось это помещение.

Сейчас он сидел, уронив руки и голову на плоскость рабочего стола. Из разъема его височного импланта глянцевитой змеей выползал оптико-волоконный кабель нейросенсорного шунта.

Фрост, первым ворвавшийся в помещение, схватил руку полковника. Та была еще теплой, но пульс на запястье едва прощупывался, и стоило отпустить ее, как рука Грина безвольно и мягко стукнула об стол.

– Проклятый ублюдок… – Фрост грубо вырвал из височного импланта полковника шунт нейросенсорного контакта, пнув от избытка чувств безвольное тело, которое от удара едва не съехало со стула. – Саймон, возьми медицинский сканер, посмотри, что с ним! – распорядился Доминик, лихорадочно обыскивая карманы полковничьей формы, потом, не обнаружив искомого, обвел взглядом помещение, обратив внимание на недавно установленный сейф, толстая дверь которого была чуть приоткрыта, и с радостным рыком кинулся к нему.

Есть!..

Пять магнитных ключей от взрывных ошейников лежали аккуратной стопкой.

Свобода… Наконец-то они свободны!

* * *

– Ну, что там с ним? – Фрост уже снял свой ошейник и отшвырнул его в сторону. Взяв другой магнитный ключ, он склонился к Саймону, который водил раструбом объемного медицинского сканера вдоль черепной коробки полковника Грина.

– Кровоизлияние в мозг. Смотри-ка. – Он повернул сканер окошком мини-дисплея к Фросту.

Да, на показания прибора стоило посмотреть.

Два очага кровоизлияния располагались в диаметрально противоположных точках: один во лбу, другой – в затылочной области.

– Думаю, медицина с таким еще не сталкивалась, – злобно улыбнулся Саймон, ощущая, как его ошейник распался на две половины. – Нет, Фрост, ты понял? Это же пуля в лоб и контрольный выстрел в затылок!.. – Саймон отложил сканер и потянулся к глянцевитой змее нейросенсорного шунта. – Клянусь, наш дружок сделал выстрел через сеть. – Саймон указал на бескрайнюю кьюиганскую степь, простиравшуюся за электронным окном. – Помнишь рекламу таких окон, Доминик? Главное, что через наше электронное окно вас никогда не достанет недруг… – прогнусил он голосом рекламного агента. – Я хочу взглянуть на это!

– Саймон, брось! У нас куча дел! Лучше скажи, он сдох?

– Еще пару минут протянет… Тело уже парализовано. Нет, Фрост, я хочу убедиться, что это сработал Скарм! Всего полминуты… – Он раздвинул пальцами кожу на своем виске и вставил конец шунта в обнажившееся гнездо импланта.

Бескрайняя степь планеты Кьюиг рванулась навстречу, и вот он уже стоит по ту сторону электронного окна по колено в траве…

Оглянувшись, Саймон увидел кабинет и себя, застывшего подле окна.

Ну, конечно. Отсюда можно было увидеть только того, кто подключен в данный момент к компьютерной системе зданий!

Ну-ка, посмотрим… Он оглянулся, оценивая, где расположена наиболее удобная точка для стрельбы, сделал пару шагов в сторону, раздвинул траву и…

Вот она, «ИМ-12» с компьютерным прицелом. Брошена в траву там, откуда произведены два безжалостных выстрела, в лоб и в затылок… Надо же… Кровоизлияние в мозг, кому сказать… выстрел через электронное окно!..

Он усилием воли вернул себя назад в реальность переоборудованной спальни Вениамина Раули и возбужденно произнес, обращаясь к Фросту и застывшим за его спиной подельникам:

– Это он, точно! – Саймон был восхищен и не мог скрыть этого. – Оружие брошено, как обычно, два выстрела, и все… – Он посмотрел на Грина, у которого из уголка рта стекала тонкая струйка слюны… – Каюк тебе, парень…

– Ну, хватит. – Фрост решительного развернулся. – Бегом в компьютерный центр, мы должны успеть взломать систему до возвращения компехов!

* * *

Фрост не преувеличивал, когда говорил, что им впятером потребуется немного времени на овладение электронной системой офисных зданий, с которой были связаны два десятка боевых андроидов, охранявших периметр комплекса.

Заключенные, отобранные Беловым для проведения эксперимента, отличались несомненным талантом в области прикладного программирования, они были из числа тех людей, кто в электронных сетях чувствует себя много увереннее и комфортнее, чем, скажем, на природе, в лесу.

Каждый из них получил пожизненный срок за особо тяжкие преступления, связанные со взломом компьютерных сетей. Жесткость наказания во всех пяти случаях определялась не ущербом, нанесенным банковским счетам или военным компьютерам, а тем, что в условиях глобальной компьютеризации подобные электронные «кражи со взломом» приводили не только к финансовым потерям, но зачастую и к человеческим жертвам. В случае с Саймоном, например, пострадали люди, находившиеся в подземном хранилище, которое обесточилось в результате взлома банковской сети. Фрост был напрямую ответствен за гибель двух десятков членов экипажа боевого крейсера Конфедерации Солнц, когда он, взламывая систему бортового кибермозга, случайно разгерметизировал несколько отсеков.

Никто из пятерки заключенных не признал своей вины, по крайней мере официально.

Попав на Гефест и оказавшись в условиях относительной свободы, они каждый по-своему мечтали реализовать подвернувшийся шанс, но не для того, чтобы заслужить одобрение Грина своей работой и получить обещанное право: прожить остаток дней на каком-либо из слаборазвитых миров, отнюдь, – им такая свобода казалась равносильной смерти. Они мечтали о другой свободе, и сейчас как никогда были близки к ней… вот только теперь жертвы, которые неизбежно появятся в результате их действий, никак нельзя будет назвать случайными или побочными.

Лучше всех это понимали Саймон и Фрост.

– Ну что, парни? – Доминик крутанулся вместе с креслом, развернувшись так, чтобы видеть четыре терминала сквозь прозрачные перегородки компьютерного центра. – Теперь все будет по-настоящему, система наша, андроиды ждут приказов, и я собираюсь отдать им первое распоряжение.

– Какое? – спросил Клаус.

– К нам движется боевая машина с компехами, – вступил в разговор Саймон. – Если мы не хотим снова загреметь в криогенные камеры, то, думаю, пора действовать. – Он выразительно постучал по поверхности тактического монитора, связанного с подсистемой установленных на возвышенности автоматических орудий.

– Да, компехов нужно ликвидировать как можно скорее, – неожиданно поддержал его Загер – самый тихий и неприметный из группы. – Думаю, что Грин был божьим одуванчиком по сравнению с этим капитаном, что командует ими.

– А местные? Эти больные, их в лазарете уже человек тридцать! – резонно напомнил Донован.

– С ними разберемся позже, – отмахнулся Саймон. – Нам сейчас главное удержать возвышенность, чтобы компехи не прорвались сюда и не подали сигнал через станцию ГЧ.

– Все согласны? – подытожил короткий обмен мнениями Фрост.

Не дождавшись ответа, он вновь развернул свое кресло к пультам.

– Тогда за работу. Сначала разберемся с космической пехотой, а потом нужно будет навестить Раули, чтобы поставить еще одну жирную точку в вопросе, кто здесь теперь главный…

Палец Доминика потянулся к сенсорам тактического пульта управления огнем.

В эти кульминационные секунды он внезапно ощутил, как мощный выброс адреналина захлестывает его разум, – кровь несла по венам пьянящее непередаваемое ощущение власти, обладания чужими жизнями, когда одно касание пальца и…

– Дьявол!.. – вырвалось из горла Фроста хриплое ругательство.

На тактическом мониторе, вместо подтверждения приказа и отчета о его исполнении, вспыхнула иная лаконичная надпись:

«Автоматический огонь невозможен. Обозначенная цель маркирована сигналом „свой“.

Глаза Фроста впились в экран, пальцы медленно сжимались в кулаки, белея от напряжения, но рука Саймона, которая легла на его плечо, не дала пострадать безвинной приборной панели.

– Спокойно, Доминик. Мы не сняли блокировку кода «свой – чужой». Периметр не будет вести автоматический огонь по машинам, излучающим условный сигнал.

* * *

Первая БПМ показалась из-за руин зданий, медленно выползая на прямой отрезок дороги, ведущий к тоннелю.

* * *

– Клаус, Загер, Донован, займитесь снятием кода опознавания! – Фрост уже пришел в себя… звон в ушах отступил, но глаза по-прежнему блестели, словно у бешеной собаки. – Где здесь пульт ручного управления?! – неизвестно к кому обращаясь, рявкнул он, оглядываясь по сторонам.

– Тут, – не оборачиваясь, ответил ему Саймон, который уже занял кресло за соответствующим терминалом. Руки Генриха спокойно и цепко охватили два джойстика ручной наводки орудийного комплекса периметра, а контрольный монитор перед ним сиял зеленоватой мутью, располосованной тончайшими ярко-красными нитями компьютерного прицела, в узлах пересечения которых бежали быстро меняющиеся цифры.

Фрост, не находя себе места, кинулся было ко второму подобному терминалу, но, взглянув на экран, понял, что линию огня второго, расположенного по эту сторону возвышенности орудийного комплекса в нужном направлении, блокирует бетонный выступ, идущий поверху пробитого в скалах наклонного тоннеля.

Это орудие в данном случае оказалось вне игры, и Фросту оставалось только встать за спиной Саймона и наблюдать, как тот совмещает линии электронного прицела с тупым бронированным носом выползающей из-за поворота дороги бронемашины.

– Огонь… – прохрипел он, когда линии совместились. – Огонь!

Саймон сжал сенсоры двух гашеток, бугорками выступающие под подушечками больших пальцев обеих рук, и горную возвышенность огласил гулкий, ритмичный рокот, а внизу, на самом краю руин, где дорога делала крутой поворот, сгустившиеся сумерки разорвались ослепительными сполохами.

* * *

Головной машиной управлял сержант Динк, рядом с ним, в кресле, предназначенном для командира, дремал напарник, рядовой Соломатов.

Впрочем, условности деления на воинские звания были давно и безнадежно стерты. В группах специального назначения служили люди, прошедшие не только специальную подготовку, – за их плечами лежали десятки боевых операций, и в обычной космической пехоте они давно уже носили бы знаки различия капитанов, майоров, а то и полковников…

Здесь же они оставались сержантами и рядовыми. Действительные воинские звания лежали где-то в штабах, упрятанные в файлах с паролями и грифами «секретно». Каждый из бойцов спецподразделений знал о них, но справедливо не афишировал, понимая, что в лучшем случае они пригодятся при уходе на пенсию, не раньше…

Эта спецоперация казалась намного проще иных, гораздо более рискованных заданий.

Если бы не внезапное обнаружение остаточной колонии, все члены которой оказались повально заражены обычным штаммом простудного вируса, против которого в их организмах не было выработано иммунитета, то данное задание вполне соответствовало бы маскировке, которую применило начальство для их отзыва на Гефест…

«Да, чистой воды отпуск… – подумал Динк, заставляя старую примитивную машину медленно вползать в поворот. – Никаких тебе террористов и прочей дряни, рули потихоньку, помогай людям, одно удовольствие…»

Соломатов, дремавший в кресле, смешно зачмокал губами во сне…

Нос двенадцатиметровой машины уже показался из-за руин, двигатели выли на пониженных оборотах, огромные литые колеса медленно поворачивались, вписывая многотонную бронированную махину в крутой поворот, когда Динк боковым зрением и заметил сквозь лобовое бронестекло, как в сумерках на краю возвышенности часто заморгал ослепительный, режущий глаз огонь.

Он не успел ни испугаться, ни осознать, что это за проблеск, как шквал снарядов ударил по руинам, правее БПМ, мгновенно осенив все вокруг адским грохотом разрывов, ослепительными всплесками огня и ноющим свистом осколков.

Тридцатитонную машину тряхнуло так, что заглох, захлебнувшись, спрятанный глубоко под броней двигатель, с противным визгом автоматически опустились бронежалюзи, БПМ вздрогнула, как живая, вбирая множественный удар взрывных волн, и тут же на пульте управления начали один за другим вспыхивать датчики отслеженных компьютером повреждений.

Вскрикнул ударившийся головой о потолок Соломатов, а Динк, оглушенный внезапным, но неточным залпом, уже пришел в себя и пытался завести двигатель, несмотря на сигнал, оповещающий о повреждении магистрального энерговода.

Все произошло в считанные секунды с той внезапностью, которая не дает времени на осмысление ситуации.

«Атакованы… Кем?.. Почему?.. Откуда?..»

Динк тряхнул головой. Ответ на последний вопрос он вроде бы знал.

«Не паникуй… Только не паникуй… Это сбой компьютерной системы, будь она неладна!..» – пальцы сержанта сновали по сенсорам переключателей, но все усилия оказались тщетны, – машина была старой, давно списанной, и половина боевых систем попросту не функционировала.

* * *

Сбрендившее наверху орудие еще меняло боекомплект, а в кабине БПМ, освещенной тусклым мерцанием приборных панелей, уже шел простой, ненормативный, но зато доходчивый диалог между двумя людьми и кибернетической системой.

– Что… мать твою… – Рядовой ухватился за ушибленный затылок, выпучив глаза на Динка. – Дрова везешь?!

– Заткнись! – лаконично посоветовал сержант, и Соломатов, окончательно придя в себя, вдруг заметил и опустившиеся бронежалюзи, и множественные красные сигналы повреждений, буквально усыпавшие пульт управления старой машины.

Сбоку, там, где курились кисловатым дымком воронки, в наступившей гробовой тишине вдруг с грохотом обрушился участок стены…

Схватив коммуникатор, Соломатов взглянул сквозь узкие триплексы опустившейся на лобовое стекло брони и взволнованно произнес:

– Второй, ответь первому.

– На приеме, – тут же отозвался коммуникатор.

– Нас обстреляли. Судя по вспышкам – орудие периметра базы!..

– Я видел. – Это был голос сержанта Семенова со второй планетарной машины, которая ползла следом, соблюдая дистанцию в пятьдесят метров, и сейчас была скрыта городскими руинами. – Работал правый орудийный комплекс, вы в секторе его обстрела. Связи с капитаном и полковником нет, я уже проверил. Какие соображения?

– Мы заглохли, – включил свой коммуникатор Динк. – Что с орудием – не знаю, – зло прокомментировал он, – но сигнал мы генерируем по-прежнему… Я вообще ни хрена…

Залп перезарядившегося орудийного комплекса заглушил конец его фразы, на этот раз хлестнув снарядами по изгибу дороги и противоположному участку руин.

Осколки замолотили по броне машины, со звонким грохотом норовя пробить себе дорогу внутрь, но от такого неточного огня лишь глох экипаж да появлялись глубокие выщерблины на бронепластинах.

– Динк, ты можешь сдать назад? – прорвался сквозь грохот голос Семенова.

– Не работает двигатель, магистраль энергопитания перебило!

– Только не суетись! Броня выдержит…

Осколки отсвистели, и вновь наступила глухая тишина.

– Я не знаю, кто там жмет на гашетку, но сейчас эта сука пристреляется и… – Динк в сердцах треснул кулаком по приборной панели.

– Не психуй… – Голос Семенова теперь рвало участившееся дыхание. – Я уже ползу к вам с тросом. При следующем залпе имитируй попадание, понял?!

– Понял, – ответил Соломатов, расстегивая подсумок боевой экипировки. В такие секунды главное было не растеряться, не совершить глупых, необдуманных действий. Кто их атакует, можно выяснить позже, а сейчас забота была одна – выжить самим и выдернуть из сектора обстрела взбесившегося орудия три десятка бессознательных больных, которые вповалку лежали в десантном отсеке БПМ.

– Динк, приготовься, я приоткрою люк. – С этими словами Соломатов отдал сержанту две гранаты и дымовую шашку, а сам потянулся руками к потолку кабины.

Третий залп орудийного комплекса не заставил себя ждать и, как предсказывал Динк, оказался наиболее точным: десять снарядов – по пять из каждого ствола спаренной установки – легли ярко-оранжевыми разрывами, попав почти в яблочко… недолет составлял какие-то пять – десять метров, и машину опять ощутимо подбросило взрывной волной, но Соломатов, не обращая внимания на свистопляску осколков, чуть приподнял бронированный люк и выкинул на лобовой скат брони две гранаты с дымовым пакетом в придачу.

За опадающими султанами разрывов сверкнули еще две вспышки, и от носовой части машины повалил густой жирный дым.

* * *

– Попал!.. – Саймон отпустил джойстики наводки и вытер вспотевшие ладони.

Фрост угрюмо посмотрел на экран целевого монитора. Он видел по вспышкам, как два снаряда угодили в лобовой скат бронемашины, и теперь оттуда валил густой черный дым. Два прожектора, направленные на изгиб дороги, освещали курящиеся воронки и обломки зданий.

– Хреново ты стреляешь, Саймон… – наконец произнес он, оценив картину разрушений.

– Сам бы попробовал… – огрызнулся Генрих и тут же добавил с не меньшей досадой в голосе: – Ты прав, надо было чуть подождать, пока появится вторая бронемашина…

* * *

Семенов подполз к корме подбитой БПМ, одной рукой волоча за собой конец тяжелого металлического троса.

– Живы? – тихо спросил он в коммуникатор.

– Живы, – раздался в ответ голос Динка. – Орудием управлял человек, слышишь, Серега? Компьютер бы не купился на две гранаты и дымовую шашку.

– Ясное дело… – прохрипел сержант, накидывая металлическую петлю на буксировочный крюк. – Приготовьтесь, через пару минут начнем вас выдергивать из сектора обстрела. – Он закончил работу и ужом пополз назад в темноту. – Кстати, как насчет того, чтобы погасить это орудие?

– Ничего не выйдет, – ответил ему Динк. – У нас же старая модель БПМ, забыл? Питание сдохло, сервоприводы орудий обесточились.

– А аккумуляторы?

– Уже проверил. Может, попробуешь угадать, в каком году эта куча металлолома проходила последнее техобслуживание?.. – В коммуникаторе было слышно, как Динк тщетно щелкает переключателями аварийного питания. – Сажают ради своей секретности на всякий хлам, потом молись богу, чтобы остаться живым…

– Заткнись, не каркай, – посоветовал ему Соломатов, пытаясь разглядеть сквозь дымовую завесу, что творится на краю горного плато.

– Все, приготовьтесь, дергаю, – спустя некоторое время раздался по связи голос Семенова.

Тишину, укутавшую городские руины, внезапно нарушил сухой треск очередей из импульсного оружия, и две грозди прожекторов, которые освещали с вершины горного плато подбитую и дымящуюся на городской окраине бронемашину, с оглушительным грохотом рухнули вниз, рассыпая водопады искр от перерубленных кабелей питания.

Окрестности тут же погрузились во мрак.

Спустя секунду среди руин раздался надсадный рев двигателя, и истекающая жирным дымом подбитая БПМ медленно поползла назад, царапая потрескавшийся от времени асфальт старой дороги вывороченными деталями поврежденной передней подвески…

…Когда на краю горного плато вспыхнули резервные прожектора, у окраины руин остались лишь воронки да безобразный глубокий шрам в уцелевшем после обстрела асфальтовом покрытии.

Планетарная машина уже исчезла среди иззубренных стен разрушенного квартала, и только жирный дым от сброшенной с брони дымовой шашки все еще тянулся рваным шлейфом, указывая ее недавнее местонахождение…

* * *

– Куда она подевалась?!

Фрост стоял подле экрана и смотрел на пустое, изрытое воронками место, где несколько минут назад стояла подбитая бронемашина.

– Наверное, сумели завести двигатель и сдать назад, – мрачно пояснил ему Саймон, которому уже становилось не по себе от развития событий.

Неизвестно, чем окончился бы диалог двух негласных лидеров группы, если бы всеобщее внимание не отвлек Клаус.

– Все… Я ее взломал… – с облегчением произнес он, откидываясь на спинку кресла.

Фрост перевел взгляд на тактический монитор и задрал вверх большой палец правой руки.

Индикатор инициализации кода «свой – чужой» наконец погас, теперь любой человек или машина в радиусе огня автоматических орудий и охранявших периметр андроидов будут встречены огнем на поражение.

– Вот и хрен с ней, с этой бронемашиной, – обрадовался Саймон, чувствовавший себя до этого без вины виноватым. Откуда же ему было знать, что у этих компехов железные нервы? Никто даже не попытался выскочить из обстрелянной бронемашины, сидели до последнего, ждали возможности вырваться… Он обернулся. – Молодец Клаус, теперь пусть воюет компьютер. А мы посмотрим… – Генрих не окончил свою мысль, боковым зрением заметив, что Фрост устраивается в кресле нейросенсорного контакта.

– Ты куда намылился, Доминик?

– В гости к Раули, – лаконично ответил тот, подключая нейросенсорные соединения. – Нужно, в конце концов, расставить все точки над «и».

– Хочешь его убрать? – прищурился Саймон.

– Хочу, – откровенно ответил Фрост. – Это будет большая игра, и нам понадобится виртуальный плацдарм. Не думаю, что Раули согласится предоставить нам свою Вселенную добровольно.

Саймон несколько секунд обдумывал услышанное, потом встал и направился к соседнему с Фростом креслу.

– Клаус, подстрахуй нас. – Он уселся рядом с Фростом. – Я пойду с тобой, Доминик. Мало ли что, все-таки это его Вселенная…

– Думаешь, он начнет изображать из себя крутого бога?

– Не знаю, Фрост, но это будет убийством, я правильно понимаю?

– Да.

– А ты когда-нибудь охотился на Скарма?

– Не приходилось, – буркнул Доминик, застегивая последнее соединение нейросенсорного костюма. – Я просто продырявлю ему башку, Генрих, и на этом все кончится.

– Что ж… посмотрим. – Саймон также закончил приготовления и обернулся к Клаусу: – Если что, выдергивай нас оттуда, ладно?

Клаус кивнул.

Загер и Донован не принимали участия в разговоре – все их внимание было поглощено системами контроля, которые отвечали за автоматику периметра. По лицам обоих сложно было оценить их внутреннее состояние. Похоже, они были рады, что удалось избавиться от взрывных ошейников, взломать систему управления, подчинив себе боевой контроль, да и работать с такими людьми, как Саймон и Фрост, в прошлом им и не мечталось, вот только эта планета, с отравленной атмосферой и куцым островком жизни, казалась им сейчас не лучшим местом во Вселенной, тем более что где-то там, внизу, среди мрачных руин, сейчас сосредоточивается в наступившей темноте подразделение космической пехоты. Сложно было представить, что командир компехов, капитан Столетов, оценив ситуацию, вдруг выйдет с поднятыми руками под огонь автоматических пушек.

Чтобы обрести настоящую свободу, им предстоит выдержать штурм офисных зданий – в этом из пятерых бывших заключенных не сомневался никто.

Пока что они находились в относительной безопасности на господствующей возвышенности, под прикрытием автоматического периметра и двух десятков боевых дройдов, но космическую пехоту тоже формировали не из детишек призывного возраста.

Все должны были решить ближайшие несколько часов…

* * *

Фрост в своем интуитивном предвидении ситуации брал в расчет все действующие на крохотном плацдарме силы, за исключением бытовых машин.

Множество человекоподобных роботов старых моделей, тех, что еще не были снабжены пеноплотью, буквально наполняли офисные здания, но их сугубо мирные программы не представляли опасности ни для одной из противоборствующих сторон, и потому на некоторое время эти образчики робототехники оказались предоставлены сами себе.

Все, кроме одного.


Содержание:
 0  Грань реальности : Андрей Ливадный  1  Часть I. ГОРДИЕВ УЗЕЛ : Андрей Ливадный
 2  Глава 2. : Андрей Ливадный  3  Глава 3. : Андрей Ливадный
 4  Глава 4. : Андрей Ливадный  5  Глава 1. : Андрей Ливадный
 6  Глава 2. : Андрей Ливадный  7  Глава 3. : Андрей Ливадный
 8  Глава 4. : Андрей Ливадный  9  Часть II. ВЗЛОМ СИСТЕМЫ : Андрей Ливадный
 10  Глава 6. : Андрей Ливадный  11  Глава 7. : Андрей Ливадный
 12  Глава 8. : Андрей Ливадный  13  Глава 10. : Андрей Ливадный
 14  Глава 5. : Андрей Ливадный  15  Глава 6. : Андрей Ливадный
 16  вы читаете: Глава 7. : Андрей Ливадный  17  Глава 8. : Андрей Ливадный
 18  Глава 10. : Андрей Ливадный  19  Часть III. ГРАНЬ РЕАЛЬНОСТИ : Андрей Ливадный
 20  Глава 12. : Андрей Ливадный  21  Глава 13. : Андрей Ливадный
 22  Глава 11. : Андрей Ливадный  23  Глава 12. : Андрей Ливадный
 24  Глава 13. : Андрей Ливадный  25  Эпилог : Андрей Ливадный



 




sitemap