Фантастика : Космическая фантастика : Глава 12. : Андрей Ливадный

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 12.

Гефест. Район аварийной посадки десантно-штурмового модуля. Некоторое время спустя…


Скупая на ласку природа Гефеста подарила этим утром один из редких солнечных рассветов, который в высокогорье ощущался особенно остро. Теплый, пригодный для дыхания воздух поднимался со дна котловины перистыми пластами тумана, неторопливо таявшими под лучами восходящей звезды. Белое эфемерное кружево медленно плыло вверх, поднимаясь из ущелья, оседая капельками влаги на серых камнях и потемневшей броне десантно-штурмового модуля. Оно было зябким и ласковым одновременно, воздух стыл кристальной свежестью, а белое покрывало, скрывшее под собой изуродованное дно котловины, казалось с высоты мягким и пушистым…

Дана сидела на пороге открытого шлюза и смотрела на восток.

Ей впервые довелось встречать рассвет в горах, вдыхать разреженный горьковатый воздух и наблюдать контраст двух стихий.

Отравленные, напоенные вулканическим пеплом облака, сформированные над лавовыми равнинами, толклись по ту сторону гор, цепляясь свинцово-серым подбрюшьем за вершины скального массива.

Солнце Гефеста – ярко-желтая звезда – вставало над мутноватым горизонтом, и от частичек вулканической пыли, которые постоянно присутствовали даже тут, в верхних слоях атмосферы, восход казался красным, но не зловещим, наоборот… словно чувства Даны переродились этой ночью, и теперь она иначе воспринимала мир контрастов.

Камень был холодным, борт модуля – влажным и стылым, а вот красноватые лучи несли телу тепло, ласковое, ненавязчивое, не обжигающее, а приятное, долгожданное. Такого никогда не испытаешь внизу.

Холодные мрачные подземелья, где прошли ее детство и юность, теперь казались ей жалкой, убогой обителью…

Ее сородичи просто следовали традиции, забиваясь все глубже в подземные норы, зачем-то ютились в недрах тоннелей, которые, как выяснилось, были предназначены не для людей, а вокруг, на изуродованных просторах котловины, умирали без должного присмотра остатки завезенных сюда растений и животных, отказывали в работе последние, дышащие на ладан планетопреобразующие машины.

Сидя на пороге шлюзовой камеры и глядя на рассвет, она невольно вспоминала обстоятельное повествование Криса, которое ей пришлось выслушать по дороге сюда.

Дана прислушалась к своим чувствам и поняла, что ее мало волнует глобальность простирающегося за гранью стратосферы космоса.

Ее родиной являлся Гефест. Здесь она родилась, и никакие рассказы об иных мирах не в состоянии повлиять на это внезапно очнувшееся чувство родины. Разгорающиеся краски рассвета тревожили ее душу, перемешивая чувства и мысли в горьковатый, теплый коктейль.

Ее душа стояла на пороге чего-то нового, еще не прожитого, но значительного, всеобъемлющего…

Одно Дана осознавала абсолютно ясно: чем бы ни закончилось сегодняшнее утро, она больше не вернется в затхлый сумрак подземных тоннелей. Поднимающийся со дна ущелья разреженный, горьковатый воздух, которым она дышала, доказывал – тут еще можно жить, и у людей, оправившихся после болезни, есть шанс что-то изменить в своем существовании…

Как верно сказал ей Крис, люди сами ставят перед собой жизненную планку и потом следуют ей, страшась подняться выше установленного предела. Это не судьба загнала их в подземные коммуникации, а скорее страх и леность, привычка следовать чьим-то указаниям, а в отсутствие оных – идти по пути наименьшего сопротивления…

* * *

…Что-то щелкнуло, прошелестело за спиной, и Дана вздрогнула, страшась оглянуться.

Она застыла, как статуя в немом напряжении, казалось, что от этого внезапного звука в теле задрожал и тут же одеревенел каждый мускул, лишь вдоль позвоночника ползла медленная, крупная дрожь предчувствия…

Прошло уже много часов с того момента, как Дана скормила последний диск-кристалл жадному до информации считывающему устройству, и все это время, несмотря на великолепие рассвета и непривычную гамму порожденных им чувств, она подсознательно боялась и ждала.

Тихий шелест шагов – босая поступь по рифленому полу десантного отсека…

Дрожь доползла до шеи и медленно стянула мурашками кожу на затылке. Дана и помыслить не могла, что существуют такие моменты, когда управлять собственным телом окажется для нее сверхзадачей, – она сидела, неестественно выпрямившись, окружающий мир вдруг отдалился, его проявления остались вне сознания, воспринимавшего теперь лишь этот звук.

Она медленно повернула голову и боковым зрением увидела его – смутную обнаженную фигуру, застывшую посреди десантного отсека в зеленоватом сумраке, который исходил от работающих тактических мониторов.

– Крис?.. – Губы едва слышно выдохнули его имя. – Крис?! – Она обернулась, вскочила, разом преодолев свое оцепенение, и… вновь застыла, но теперь ее объяли совершенно иные эмоции…

Это был он.

Капельки прозрачного как слеза физиологического раствора влажно поблескивали на его коже, глаза смотрели на нее внимательно, взгляд скользил по фигуре Даны, словно оценивая ее заново, и она вдруг смутилась, осознав все, что раньше не смущало и не тревожило ее, пока рядом был призрак… или посеченный осколками, обезглавленный дройд…

Тот образ, который она носила в душе, внезапно обрел плоть… Плоть, которая дрожала, покрываясь такими же крупными мурашками, его взгляд, казалось, пронзал ее насквозь, добираясь до самого сердца, заставляя его останавливаться…

Они стояли друг против друга, молчаливые и напряженные, будто между ними в узком отсеке внезапно выросла прозрачная хрупкая стена, которая могла пропустить лишь взгляд…

Раньше, путешествуя с дройдом, Дана по привычке не обращала внимания на саму себя, но теперь этот пристальный, молчаливый, пронзительный взгляд вдруг смутил ее, она потупилась и поняла, что вся ее одежда – это скорее лохмотья, которые едва ли прикрывают тело, к тому же восхождение по отрогам горного хребта окончательно доконало и без того ветхое платье…

Чего стоили эти десять – пятнадцать секунд взаимной оценки, визуального знакомства, глубинного возрождения образов друг друга, словно Дана вместе с Кристофером тоже пережила смерть и последующее воскрешение…

Так оно и было… в душе.

– Дана… – медленно произнес он первое слово, которое вместе с напряженной артикуляцией губ внезапно вернуло ему очень многое: Крис ощутил себя живым.

Это было ошеломляющее чувство.

Он не испытывал ничего подобного ни в один из самых критических эпизодов своей прошлой жизни.

Имя, напряженно сорвавшееся с его губ, породило в душе такое эхо, что перед глазами помутилось от мгновенного выброса адреналина в кровь.

Он был живым!..

Полуобнаженная женщина, застывшая перед ним, притягивала взгляд. Каждый изгиб ее тела, проступающий сквозь прорехи ветхой одежды, не просто волновал его как мужчину – чувство, которое полыхнуло в очнувшейся душе, оказалось сильнее всего прожитого. Такое невозможно было вообразить или смоделировать. Перед этими ошеломляющими ощущениями тускнели самые яркие воспоминания…

Это наслаждение взгляда оказалось острее, чем вид падающего врага после удачного выстрела. Озноб, который ударил по телу, не имел ничего общего со страхом преследования, но явно затмевал его силой своей эмоциональной напряженности. Кристофер смотрел на Дану, и вид ее поднимающейся и опадающей в такт неровному дыханию наполовину обнаженной груди породил в его душе не инстинкт, не звериное желание молодого тела, а чувство, которое было глубже, чем любовь… Он любил ее не плотью, а душой, и это оказалось во сто крат острее…

Сильнее смерти только жизнь… Сильнее цинизма и ненависти только любовь.

– Дана… – вновь сорвалось с его губ дыхание жизни, и в этот миг, не выдержав, они одновременно сделали шаг навстречу друг другу, уже не в силах на осознанную речь, – все и так было слишком понятно, без пояснений и слов…

Ее руки были теплыми и сухими, а губы солоноватыми, обветренными, жаждущими…

В этот миг, когда соприкоснулись их тела, Крис понял, что вернулся в мир совершенно иным… Он вернулся, чтобы жить и дарить жизнь…

* * *

Гефест. Горный массив в районе вынужденной посадки десантно-штурмового модуля. Несколько часов спустя…


Они мало разговаривали в эти часы.

Силы, отданные порыву страсти, изменили их обоих, словно между Крисом и Даной натянулась незримая нить, связующая тела и души.

Очнувшись от наваждения, они по-прежнему открыто и украдкой смотрели друг на друга, словно это было главным в жизни, смотрели и молчали, страшась словами порвать эту нить.

Крису удалось включить систему рециркуляции воды, и они вымылись в крохотной душевой кабинке тесного санузла. Потом он вскрыл одну из переборок и достал оттуда упаковки неприкосновенного запаса, в которых были еда, одежда, оружие и еще некоторые предметы, необходимые для выживания.

Раскрошив кубики пищевых концентратов в котелок из термопластика, Крис залил их водой. Вскоре она забурлила, вскипая, и по воздуху десантного отсека поплыли незамысловатые флюиды эрзац-пищи, но Дана, втянув носом этот запах, едва не потеряла сознание, только сейчас до конца прочувствовав, насколько она голодна.

Они ели, по-прежнему глядя друг на друга, и Дана, заглушив острое чувство голода, обратила внимание на два нехарактерных вздутия, что прятались за ушными раковинами помолодевшего Кристофера.

Он перехватил ее взгляд, улыбнулся и сказал:

– Это от тебя. Помнишь каплю крови, которую ты отдала в анализатор?

Она кивнула, пораженная и смущенная увиденным.

– Капитан Столетов сказал мне, что из-за таких изменений мы не сможем эмигрировать на иные планеты обитаемой галактики.

– А зачем нам эмигрировать? – спросил Крис. – Я уже дважды родился тут, на Гефесте, и не собираюсь покидать его.

Эти слова вновь обожгли ее душу волной тепла, и Дана поняла: она подсознательно боялась, что Крис, обретя тело и свободу, не захочет оставаться тут – в убогом, разрушенном, умирающем мире…

Действительно, как могла она забыть, что он также когда-то родился здесь!..

Двойственность Криса временами пугала ее, было трудно свыкнуться с мыслью, что он тоже был ребенком… и бегал где-то неподалеку от сегодняшних городских руин в ту пору, когда самой Даны не было на свете, и неизвестно – родилась ли к тому времени ее мать?..

– А зачем ты вырастил их себе, Крис? – напрямую спросила она, чувствуя, что наконец утолила голод.

– Они удобнее и многофункциональнее, чем обычные импланты, – ответил Раули. – К тому же я не хочу чересчур перегружать тебя. Многие вещи проще сделать самому.

– Например?

Крис на секунду помрачнел, но быстро справился с пробудившимися внутри эмоциями.

– Нам многое предстоит сделать, – произнес он. – Прежде всего – вернуть мою виртуальную Вселенную в Логре.

Дана смотрела на него расширенными от удивления глазами.

Ее ложка глухо стукнула о дно опустевшей посудины.

– Твою Вселенную?

– Да.

– Но разве…

Крис остановил ее мягким, успокаивающим жестом.

– Логр, в который было помещено мое сознание, связан через сеть Интерстар с Гефестом. Это не требует пояснений и доказательств. – Он посмотрел на Дану и осекся. Многие утверждения не требовали доказательств для него, но сознание девушки находилось еще в самом начале сложного пути. Она интуитивно могла управлять машинами, но их взаимосвязи, принципы действия тех или иных агрегатов оставались для нее тайной. – Тебе многое будет казаться непонятным, пока ты не вникнешь в суть общечеловеческой компьютерной сети, – после некоторой паузы завершил начатую мысль Кристофер.

– Тогда объясни мне.

– Хорошо… – Крис взял обе пластиковые миски, бросил их в утилизатор отходов и вернулся к Дане. – Нам предстоит вернуть себе виртуальную Вселенную, которую раньше занимала моя душа, хотя бы потому, что данное виртуальное пространство принадлежит нам по праву и может помочь обрести капельку моральной свободы тем, кто остался жить на Гефесте. Это, во-первых… – Он посмотрел на Дану и задумчиво добавил: – А во-вторых, прожив часть времени там, я понял, что уже нельзя говорить об одном физическом мире, где существуем мы с тобой. Есть физическая Вселенная, и есть виртуальная Вселенная Логриса, вход в которую отныне расположен тут, на Гефесте. И я не хочу, чтобы этот вход контролировали души таких людей, как Саймон и Фрост.

– О чем ты говоришь? Они умерли! – в смятении воскликнула Дана. – Я сама видела, как солдаты вытаскивали из кресел их мертвые тела!..

– Ты видела на них кровь? – прищурившись, осведомился Кристофер. – Они были застрелены?

– Нет… – внутренне похолодев, ответила Дана, припоминая все обстоятельства тех часов, когда она вместе с космическими пехотинцами поднялась наверх. Она искала робота-андроида, ей казалось, что скорее всего он может оказаться наверху, и, блуждая по офису, девушка стала невольной свидетельницей того, как бойцы космической пехоты осматривали компьютерный центр. Там было три человека: один лежал на полу в луже крови, двое других сидели в креслах за компьютерными терминалами, а от их височных имплантов к электронным машинам тянулись глянцевитые кабели оптико-волоконных интерфейсов.

– Того, кто валялся на полу, звали Клаус, – припомнив разговор компехов, произнесла Дана. – Еще двоих убили на крыльце офиса, а те, что сидели в креслах…

– Они ускользнули, – завершил ее мысль Крис. – Фрост и Саймон, понимая, что проиграли, решились на этот отчаянный шаг. Они догадались, что мой Логр пуст, и боюсь – их души оккупировали его.

– Это имеет для нас значение? – с робкой надеждой на отрицательный ответ спросила Дана.

– Да, – ответил ей Крис, мысленно стараясь подобрать наиболее понятные для нее слова и термины. – Понимаешь, военные затеяли опасный эксперимент, который, по их мнению, провалился. Потому они и оставили Гефест, улетев отсюда. Но на самом деле никто из них, включая полковника Грина, так и не понял, что их усилия увенчались успехом.

– Разве они так глупы? – вновь спросила Дана.

– Нет, конечно, но ты должна понять: человеческие знания столь обширны и разделены на такое количество областей, что быть специалистом в каждой из них для отдельно взятого человека попросту невозможно. Грин и Столетов грамотные, честные офицеры, но им не хватает знаний в области наших и логрианских компьютерных технологий. А вот Саймон, Фрост и их подельники являлись спецами, кибернетиками – они быстро раскусили программную суть Логра, но повернули события в иное русло. Для них было важно обрести личную свободу, они не преследовали иных целей, кроме своего освобождения, а когда это не удалось, просто воспользовались полученными в процессе эксперимента знаниями и ускользнули из мира живых.

– И что они станут делать теперь? – Дана казалась не на шутку встревоженной и была полностью права в своих интуитивных опасениях.

– Откровенно сказать – не знаю. Но могу предположить, что они не станут, как я, сидеть и пялиться в одну точку на белой стене. – Он усмехнулся промелькнувшему воспоминанию, но тут же вернул себе серьезный вид.

– Они попытаются тем или иным способом вырваться назад, в мир плоти и чувств. Сомневаюсь, что это у них получится, по крайней мере с первой попытки, но действовать они будут обязательно. И прежде всего их деятельность коснется Гефеста. Мой Логр по-прежнему связан с кибернетическими комплексами офисных зданий, а значит, они смогут виртуально посещать их, возможно, вновь попытаются переподчинить себе систему офиса…

Дана нахмурилась.

– Почему тогда ты спрятался, не сказал о такой опасности капитану Столетову или полковнику Грину? – В вопросе девушки не прозвучало упрека, она просто пыталась понять логику Криса.

– Я создавал ситуацию, выгодную для себя и для нынешних коренных обитателей Гефеста, – сознался Раули. – Присутствие военных волей-неволей заставило бы Саймона и Фроста действовать без промедления. Я не хотел раскручивать дальше эту карусель противоборства, подвергая риску больных людей и горстку солдат… В тех условиях было выгодно, чтобы меня считали погибшим, а космическая пехота немедленно покинула Гефест.

– А что изменилось теперь? – спросила Дана. Она не стеснялась задавать вопросы – все происходящее было ей не чуждо, но главное – она верила в Кристофера, любила его и старалась как можно быстрее восполнить ту информационную пропасть, что по-прежнему лежала между ними.

– Дело в том, Дана, что мы с тобой не совсем обычные люди. И наши дети будут рождаться с точно такими изменениями в организме, – он машинально коснулся пальцем вздутия за своим правым ухом. – Многим людям, обитающим на иных мирах, это не понравится, поэтому я так стремился, чтобы все лишние убрались с Гефеста и забыли о нем, хотя бы на некоторое время. Капитан Столетов хороший офицер, но он мало знает о технологиях развития и самоподдержания генофонда малонаселенных колоний. Мы не вымрем, как он предсказывал, а выживем, но я хочу, чтобы наша борьба за возвращение полноценной жизни на Гефест стала не изнурительными потугами на выживание, а осознанным формированием новой ветви человеческой эволюции…

– Что такое «эволюция»? – тихо спросила Дана, которую из всего сказанного больше всего взволновали слова Криса о детях… Об их детях, которым еще предстояло родиться. Эти скупые фразы несли тепло, доказывали его любовь…

– Эволюция – это движение вперед, по пути совершенствования, – пояснил Крис. – Видишь, несколько зерен из наследства Зороастры уцелели, пали на благодатную почву и дали всходы. Неплохие всходы, нужно сказать, полезные, по моему мнению, и вовсе не преступные.

Дана, хмурясь, пыталась вникнуть в смысл его многосложных фраз, и Крис, глядя, как девушка морщит лоб, не выдержал, притянул ее к себе, полуобняв за плечи, и сказал, целуя:

– Не напрягайся. Мы с тобой справимся.

Она ответила на его поцелуй, но затем отстранилась и посмотрела Крису в глаза.

– Я не могу понять, кто ты… – внезапно произнесла она.

– Я сам этого еще не понял до конца. Но между мной и, например, Фростом, лежит пропасть. Он ушел в Логр живым, полным стрессовых эмоций, и, думаю, у него не произойдет никаких переоценок своей души, он останется прежним, но получит возможность действовать более взвешенно и рационально. В этом заключена огромная опасность, и военные перед ней бессильны…

– А ты? – прервала его мысль Дана. – Разве ты не говорил мне, что прожил жизнь вне закона и пришел к виртуальному существованию с теми же…

– Нет, милая… – мягко оборвал ее Крис. – Прежде чем умереть от старости, я прожил лет десять, находясь не у дел. – Он вздохнул, ощущая, что ему приятно даже это – возможность выразить свои эмоции обыкновенным вздохом. – Я был старым, обрюзгшим, больным… Я оглядывался вокруг в поисках выхода и не находил его. Вокруг меня еще при жизни простирался моральный вакуум. Всю жизнь я гнался за деньгами, удачей, риском, я бежал по порочному кругу, меня осенял ореол сомнительной и страшной славы, которую я был вынужден поддерживать, чтобы не рухнуть с достигнутых высот в обыкновенную грязь. Потом, когда здоровье подвело и пришлось уйти от активных дел, я оглянулся вокруг и… увидел пустоту. Меня по-прежнему боялись. Я не создал за свою жизнь ничего, кроме накоплений в различных банках, у меня не было ни любви, ни привязанностей, ни ценностей. В конце концов я остался один на один с самим собой. Совсем как в Логре… Живой и дряхлый, никому не нужный, но по-прежнему остающийся вне рамок остального человечества. За мной тянулся лишь кровавый след удачно исполненных убийств и запоздалое понимание того, что я мог прожить свою жизнь как-то иначе… – Он посмотрел в глаза Даны и добавил: – Знаешь, зачем я старался раздобыть Логр?

– Чтобы жить вечно?

– Нет. Я хотел ускользнуть от самого себя, еще раз обмануть судьбу. Я думал, что, попав в виртуальную вселенную, где буду властен над ней, как бог, смогу зачеркнуть все, что было раньше, и открыть чистую страницу. Сотворить мир иллюзий, где меня будут окружать не призраки убитых мной людей, а кто-то другой… Но я был жесток и циничен до самой последней минуты, я опять расчетливо шел к цели, невзирая ни на что, я искал Логр и нашел его, обменяв маленький кристалл на целый мир… Собственно, я даже не знал, что тут продолжают жить люди.

Дана слушала его, начиная кое-что понимать в душе того Кристофера Раули, которого никогда не видела и не знала при жизни.

Действительно, как он и сказал, между ним и Фростом лежала пропасть.

– Болезнь и запоздало проснувшаяся совесть измучили меня, – прервал ее мысли голос Криса. – Я хотел как можно быстрее завершить свои дела и уйти.

– Не понимаю?.. – вскинула она взгляд.

– Я умер не своей смертью, – ответил Крис. – На третий день после сделки со Столетовым, получив Логр и скачав в него свою память, я отправил кристалл с надежным человеком для помещения его в Логрис, а сам застрелился.

– Ты убил себя?!

– Да. У меня не было сил жить дальше. Вокруг был вакуум, за спиной чернота и призраки, внутри неизлечимая болезнь. Я стремился к одному – прервать свою муку и ускользнуть в мир несбывшихся грез.

– И что вышло из этого? – грустно спросила Дана, посмотрев на него и вспомнив, как впервые увидела Криса, сидящего, сгорбившегося в единственном кресле посреди четырех белых стен. Трудно поверить, что именно таким был мир его мечты.

– Я вывел закон… – внезапно произнес он. – Закон перехода в Логрис и последующего существования в нем.

– Какой? – встрепенулась Дана.

– У личности, записанной на кристалл, нет будущего. Есть только прошлое. И решающим фактором становится эмоциональное состояние последних часов и минут жизни. Меня перед смертью мучила совесть и одиночество, за мной тащились призраки, и все это материализовалось там. Я сумел отгородиться от своих преследователей статичным равнодушием, но появилась ты и открыла тот самый чистый лист, о котором я когда-то мечтал, но прежде я был вынужден вновь пройти все круги ада, которые когда-то казались мне путем возмужания и восхождения на вершины социума… Наверное, моя душа искупила часть вины, и, когда после тебя пришли военные, а за ними Фрост с Саймоном, я понял, что больше не являюсь тем, за кого они меня принимали. Я знал, что мой Логр связан с Гефестом, знал, что оттуда ко мне пришла ты, и я не хотел повторять свою жизнь, убивая и властвуя ради сомнительной славы и временных удобств… Да, я в последний раз встал на путь Скарма, но лишь затем, чтобы сберечь Гефест, тебя, других незнакомых мне людей от тех, кто вторгся извне, кто изначально смоделировал все события и думал, что управляет ими.

– Да, я знаю… Ты спас Грина. И пожертвовал собой ради того, чтобы бойцы Столетова…

– Нет. Это было не так, и Грина я спас позже… – Раули потянулся за сигаретами. – Сначала я сделал нечто другое, благо время в сети измеряется миллисекундами, – прикуривая, сознался он.

Дана удивленно посмотрела на него. Ей казалось, что она уже знает все, что совершил Крис…

– Помнишь ту бесноватую разноцветную реку, через которую перекинут узкий мостик в мою бывшую Вселенную?

– Да.

– Эта река – информационные потоки сети Интерстар, которая через станции Гиперсферной Частоты связывает между собой сотни обитаемых миров.

– И что из этого? – не поняла Дана.

– Я нырнул в нее.

– Зачем? – ужаснулась она.

– Чтобы найти того, кто в действительности дергал за ниточки операции по исследованию заточенной в кристалле души преступника. Я рисковал, не зная, «выживет» ли моя фантомная личность в этом бесноватом потоке. Но все оказалось много проще – меня подхватило течением и понесло, от сервера к серверу, от мира к миру. Это было непередаваемое, волшебное зрелище. Информационные каналы Интерстар проведены по выделенным мощностям миллионов кристаллов. Передо мной мелькали вперемешку личные Вселенные логриан, умерших три миллиона лет назад, и современные сайты планет, узлы станций Гиперсферной Частоты сменялись древними панорамами, которые хранит память отдельных участков Логриса. Я думал, что уже никогда не выберусь из этой стремнины и стану ее вечным пленником, невольным скитальцем, заблудившимся среди информационной бездны, но потом мне удалось зацепиться, осесть на свободном дисковом пространстве одного из человеческих серверов, и дальше я пошел уже осмысленно.

– Тебе удалось найти руководителя операции?

– Да. Пользуясь каналами Гиперсферной Частоты, я нашел вход в систему, установленную в офисе полковником Грином, а уже оттуда по выделенному каналу связи попал прямиком на Элио, к настоящему руководителю операции. Им оказался старый генерал, который действительно задался целью исследовать структуры Логриса и понять, насколько древняя машина совместима с человеческой сетью и не представляют ли опасности души умерших для живых пользователей сети Интерстар.

– А что ты хотел от него?

Крис невесело усмехнулся, вспомнив свою виртуальную встречу с Беловым.

– Изначально я собирался его убить, – признался он. – После того как ко мне вломился Фрост, первой моей мыслью было перебить всех причастных к данной афере и начать все заново, опять попытаться открыть чистый лист своей души, но…

Дана вздрогнула, и Крис обнял ее.

– К тому времени я уже изменился, благодаря тебе, Дана… Ты своим появлением разбудила мою память, заставила меня переоценить прошлое еще до начала операции военных на Гефесте. Взглянув на Белова, я понял: у каждого из нас своя правда, свое беспокойство, своя цель, которая, как иногда нам кажется, оправдывает средства. Поэтому я не стал стрелять. Мы просто поговорили с ним. Я рассказал ему о ситуации на Гефесте и пообещал спасти Грина…

– Он что-то обещал тебе взамен? – интуитивно предположила Дана.

– Да, – кивнул Крис.

– Что именно? – Она вдруг поняла, что начинает вытаскивать из него каждое слово, будто клещами…

– Он пообещал свернуть операцию на Гефесте, не производя зачистки.

Дана побледнела. Некоторые термины она просто не знала, но могла догадываться об их значении.

– Нас хотели уничтожить? – тихо переспросила она.

– Да. В вас видели наследников генной инженерии планеты Зороастра, все выходцы с которой были поставлены вне рамок закона и уничтожены около ста лет назад, как потенциально опасные, искусственно созданные мутанты. Когда Грин узнал об этом, он доложил генералу Белову о численном составе и генетическом наследии остаточного населения Гефеста. Операция по зачистке в этом случае была неизбежной.

– И ты считаешь, что теперь нас оставят в покое?

– Не знаю… – пожал плечами Крис. – Я сумел поставить генерала Белова в определенные рамки – он действовал незаконно, когда освободил из тюрем и взял в качестве специалистов-кибернетиков пятерых опасных заключенных. Мое появление в виртуальном пространстве его рабочей системы убедило генерала, что я в состоянии свободно перемещаться по сети и не в его силах отследить мой путь. Я мог бы оставить компрометирующую его информацию в любом месте, вплоть до персонального компьютера Шейлы Норман – президента Конфедерации Солнц.

– Ты правильно сделал, что не убил его… – тихо произнесла Дана, прижавшись к плечу Криса. – Все так сложно…

– Все достаточно просто, милая, – возразил он, ласково проведя рукой по ее волосам. – Дети не должны отвечать за поступки своих родителей – не твоя вина, что мой прадед взял на работу эмигрантов, ускользнувших с Зороастры, а твоя бабка несла в себе реконструированные на той планете участки генома. К тому же мутации, которые я видел у остальных обитателей подземелья, не выходят за рамки современных технологий. Это бытовые образцы, и среди оставшихся на Гефесте на самом деле нет ни одного монстра типа Зормалийских бойцов, которых генные инженеры Зороастры производили по заказу правителей Ганио.

– Ты успокоил меня… – Дана слабо улыбнулась, прижимаясь к его плечу. – И все же, что будет дальше?

– Теперь мы сможем спокойно строить свою жизнь. Все участники этой истории со стороны военного ведомства Конфедерации убеждены, что пятеро преступников мертвы, я уничтожен, а остаточное поселение Гефеста вымрет само собой. Они владеют только той частью истины, которую сообщил им я: личность, попавшая на носитель Логра, статична и безэмоциональна, то есть она безопасна для живущих…

– Но это только часть правды? – Дана вопросительно посмотрела на него.

– Да, – не колеблясь, ответил ей Крис. – Думаю, генерал так и не понял, что с момента реанимации Логриса Вселенная разделилась. Я не сказал ему о своем безумном прыжке в потоки Интерстар, не упомянул о виденных мною мирах. Моя личность не разбилась на отдельные фрагменты, я действительно будто нырнул в реку… которая пронесла меня мимо тысяч чужих берегов. Там есть жизнь – плохая или хорошая, статичная или буйная – я не знаю, ведь глубины Логриса не исследовал никто. А течение Интерстар несло меня слишком быстро, чтобы я мог разглядеть подробности. Но теперь благодаря вот этому, – Крис вновь коснулся выпуклостей за своими ушными раковинами, – мы сможем войти в пространство второй Вселенной, пользуясь тем же программным мостиком, который создали военные, реконструировав мой Логр.

– Зачем?

– Чтобы снова нырнуть в эту реку, научиться бороться с ее течением, попробовать выйти на чужой берег. Белов был прав… – внезапно добавил Крис. – Логрис нужно исследовать и понять, а, кроме нас и наших детей, возможности этого не будет больше ни у кого.

– Почему? – удивилась Дана. – Ты ведь сам рассказывал мне о миллионах пользователей, чьи фантомы перемещаются по сети от сервера к серверу…

– Да, – согласился Крис, – но они связаны по рукам и ногам. Их фантомы генерируют определенные машины, каждое действие строго лимитировано, а перемещение происходит мгновенно – это как поездка в глухом вагоне без окон. Еще никто не входил в сеть, как вошла ты: пользуясь кибернетической архитектурой лишь как дорогой, по которой путешествует разум. После твоего появления в моей Вселенной я долго ломал голову, как тебе это удалось, пока не узнал о врожденных имплантах.

– А в чем разница? – спросила Дана. – В отсутствии оптико-волоконного кабеля для соединения с машиной?

– Нет, – ответил Кристофер, выбросив окурок сигареты через открытый люк. – Обычный пользователь, соединяясь с машиной, получает от нее информацию. Через шунт соединения текут данные в его мозг, который воспринимает их тем или иным способом, например, видит образы, слышит звуки, ощущает запахи. Сеть входит в человека, а не человек в нее, – терпеливо пояснил Крис. – Ты же, глядя в виртуальное окно, поступила точно наоборот. Стремясь туда, в несуществующее пространство, ты заставила свои импланты преобразовать собственную личность в потоки байт, которые действительно вошли в виртуальную архитектуру машин. Не сеть проникла в твой мозг, а ты вошла в сеть – в этом огромная разница. В данном случае автоматически реализуется совершенно иная степень свободы…

– Я все равно плохо понимаю тебя, Крис… – созналась Дана.

– Это не беда. – Он улыбнулся. – Понимание придет с опытом, поверь… – Кристофер взглянул на фрагмент темнеющего неба, который виднелся сквозь провал открытого люка и добавил: – Пора собираться. Нам с тобой теперь топать и топать до первой буровой вышки.


Содержание:
 0  Грань реальности : Андрей Ливадный  1  Часть I. ГОРДИЕВ УЗЕЛ : Андрей Ливадный
 2  Глава 2. : Андрей Ливадный  3  Глава 3. : Андрей Ливадный
 4  Глава 4. : Андрей Ливадный  5  Глава 1. : Андрей Ливадный
 6  Глава 2. : Андрей Ливадный  7  Глава 3. : Андрей Ливадный
 8  Глава 4. : Андрей Ливадный  9  Часть II. ВЗЛОМ СИСТЕМЫ : Андрей Ливадный
 10  Глава 6. : Андрей Ливадный  11  Глава 7. : Андрей Ливадный
 12  Глава 8. : Андрей Ливадный  13  Глава 10. : Андрей Ливадный
 14  Глава 5. : Андрей Ливадный  15  Глава 6. : Андрей Ливадный
 16  Глава 7. : Андрей Ливадный  17  Глава 8. : Андрей Ливадный
 18  Глава 10. : Андрей Ливадный  19  Часть III. ГРАНЬ РЕАЛЬНОСТИ : Андрей Ливадный
 20  вы читаете: Глава 12. : Андрей Ливадный  21  Глава 13. : Андрей Ливадный
 22  Глава 11. : Андрей Ливадный  23  Глава 12. : Андрей Ливадный
 24  Глава 13. : Андрей Ливадный  25  Эпилог : Андрей Ливадный



 




sitemap