Фантастика : Космическая фантастика : Глава 1. : Андрей Ливадный

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 1.

Планета Элио. Здание штаб-квартиры Конфедерации Солнц. Кабинет начальника отдела внешней разведки…


– Молодец, Денис. Чисто провел операцию.

Столетов молча выслушал похвалу, подумав при этом, что сработать было нетрудно, старик действительно умирал, и его стремление любой ценой получить в свои руки артефакт древней расы до неприличия упрощало задание.

Полковник Грин посмотрел на подчиненного.

– Капитан, нам предстоит длительная командировка, – произнес он.

– Что-то серьезное? – Глаза Дениса оставались спокойными и бесцветными. Грин хорошо знал Столетова и понимал, что капитан сейчас напряженно ждет, даже не пытаясь угадать, в какую мясорубку кинут его на сей раз. Служба в отделе внешней разведки предполагала самый широкий спектр неожиданно возникающих проблем.

– Не напрягайся. – Грин сцепил пальцы рук в замок, вспоминая свой недавний разговор с непосредственным начальством, и вдруг понял, что последняя фраза, оброненная перед капитаном, попахивала ложью самоуспокоения.

На самом деле предстоящее задание обещало гораздо больше трудностей, чем любая иная спецоперация…

* * *

Историческая справка

Три миллиона лет назад, когда люди на Земле еще пребывали в святом неведении первобытного разума, в спиральном рукаве Галактики существовали четыре разумные расы, соседствующие друг с другом и успешно осваивающие космическое пространство.

По мере продвижения человечества в глубокий космос первыми были открыты и изучены артефакты расы ластоногих существ, обитавших в водной среде и потому получивших название «дельфоны». Затем были обнаружены древние постройки и остаточные поселения инсектов, за ними последовало открытие расы логриан – загадочных двухголовых ксеноморфов, и, наконец, последними, с кем столкнулись люди на пути своей экспансии в глубь спирального рукава Галактики, оказались голубокожие хараммины – наиболее близкий нам по строению, гуманоидный вид разумных существ.

Однако, рассматривая события древнейшей истории, нужно заметить, что, кроме упомянутых рас, на огромной мизансцене миллионнолетней давности присутствовала еще одна сила, не наделенная таким качеством, как разум.

Это были предтечи – космическая форма примитивной жизни, – которые однажды появились из глубин туманности Ориона и начали свою опустошительную миграцию в направлении галактического центра.

Эта миграция сыграла катастрофическую роль в судьбе древних рас, а ее отголоски спустя три миллиона лет коснулись и человечества, хотя сами орды амебоподобных созданий давно исчезли, канули в Лету.

Доподлинно известно несколько основополагающих факторов масштабной трагедии, разыгравшейся три миллиона лет назад в объеме пространства, который известен сегодня под названием «Рукав Пустоты».

Предтечи, чья истинная сущность до сих пор вызывает споры и разногласия, вели себя как неразумное, всепожирающее сонмище мигрирующих животных. Каждая отдельно взятая особь представляла собой аморфную массу, заключенную в кокон электромагнитного поля, и казалась неопасной, но в совокупности они составляли страшную, всепожирающую силу, с которой нельзя договориться и которую невозможно остановить. Предтеч насчитывались миллиарды, они медленно перемещались от одной звездной системы к другой, питаясь любым доступным веществом, начиная от межзвездной газопылевой смеси и заканчивая непосредственно небесными телами, такими, как метеоры, астероиды, луны и планеты.

Путь их миграции пролегал через космическое пространство, освоенное инсектами, логрианами и дельфонами. Скопление звезд, в котором непосредственно развивалась цивилизация харамминов, лежало в стороне от гибельного курса предтеч.

Трудно описать истинные масштабы трагедии, разыгравшейся три миллиона лет назад и длившейся не одно тысячелетие. Три древние расы, планеты которых оказались на пути неразумных орд, по-разному отреагировали на неминуемо надвигающуюся угрозу. Инсекты и логриане предпочли сняться с места и мигрировать, дельфоны сделать этого не смогли: средой обитания ластоногих существ являлся океан, и в их распоряжении не оказалось миров, полностью или частично покрытых водой, куда можно было отступить или же вторгнуться под неумолимым прессингом медленно перемещающихся в пространстве орд амебоподобных созданий, сеющих опустошение и смерть.

В этих условиях дельфонам не оставалось ничего иного, как вступить в борьбу с ними. Пытаясь сбить мигрирующие сонмища с гибельного курса, они взрывали звезды, пережигая в этих катастрофических вспышках миллиарды предтеч, но те безудержно размножались, восполняя потери, и продолжали свою опустошительную, неторопливую миграцию.

Цивилизация дельфонов исчезла, а на месте взорванных ими звезд образовался печально известный Рукав Пустоты – полоса чернильного мрака, протянувшаяся на сотни световых лет, где до сих пор блуждают сорванные со своих орбит, опаленные неистовым огнем планетоиды – осиротевшие скитальцы, пережившие гибель своих солнц…

Цивилизация дельфонов не смогла остановить гибельную миграцию примитивных космических существ, но как в таком случае сложилась судьба инсектов и логриан, которые не принимали участия в титанической борьбе?

На сегодняшний день известно, что ни одна из рас древности не изобрела гиперпривод, по крайней мере в таком виде, как его создали люди, потому космические корабли логриан и инсектов были ограничены в скорости перемещения и радиусе возможного полета. Впереди уже гибли планеты дельфонов, и в сложившейся ситуации ближайшим убежищем для беглецов могло послужить только скопление звезд, освоенное харамминами.

Цивилизация голубокожих гуманоидов к тому моменту плотно заселяла пригодные для жизни системы скопления, но тем не менее три миллиона лет назад хараммины повели себя мудро: избегая полномасштабной войны, они приняли в границы освоенного ими пространства две беглые расы – инсектов и логриан, на неравных правах, разумеется. Их цивилизация впитала все лучшее, что смогли дать им беглые народы, – в частности, от инсектов они получили технологию постройки Сферы Дайсона, а от логриан – их сверхмощные компьютеры, заключенные в оболочку умещающегося на ладони кристалла.

Такой кристалл носил название «Логр».

Раса двухголовых ксеноморфов разработала их, изучая проблему бессмертия личности.

Миллионы подобных кристаллов, соединенные вместе, образовывали так называемый Логрис – древний аналог современной межзвездной сети Интерстар. Логрис отличался от человеческого единения сетевых машин прежде всего тем, что объединял не удаленные миры, а усопшие личности.

Это была виртуальная Вселенная, куда уходил разум каждого почившего в бозе логрианина. Первым и безусловным правилом Логриса, которое двухголовые ксеноморфы вывели на основе собственного горького опыта, являлся постулат о необратимости смерти. Ни одна личность не могла быть возвращена из Логриса в мир реальный. Реинкарнация на биологический носитель исключалась, но данный запрет носил исключительно моральную окраску и не имел ничего общего с технической стороной вопроса.

Тем временем миграция предтеч продолжалась, их вихрь медленно перемещался вдоль границ шарового скопления звезд, и реальная опасность вторжения побудила харамминов к действиям.

Пользуясь техническими достижениями логриан, они решились на адекватный угрозе шаг: скрыть раздражающий свет звезд, ориентируясь на который двигались предтечи, спрятать родные светила за непроницаемой вуалью гравитационного искривления метрики пространства, для чего по периферии скопления были установлены искусственные источники тяготения. Удаленные от пограничных солнц, они заставляли световые волны плавно поворачивать, пока те не искривлялись настолько, что начинали скользить по границам незримой сферы.

Со стороны казалось, что в данном месте зияет чудовищный провал пустоты, дополняющий собой печально известный Рукав, где действительно отсутствовали звезды…

…Минуло три миллиона лет.

На Земле прошли исторические эпохи, человечество вышло в околопланетное пространство, а затем и в глубокий космос, не подозревая, что на его пути, в скрытом вуалью забвения скоплении звезд, варятся в собственном соку три древние расы, давно утратившие реальное представление об истинной структуре Вселенной.

Хараммины, перенявшие у двухголовых ксеноморфов технологию Логра, но презревшие его основной этический принцип, превратились за это время в горстку правящих Бессмертных – так называемую Квоту.

Раз за разом возрождаясь в клонированных телах, их души за три миллиона лет прошли собственную эволюцию, которая в конечном итоге сделала их обладателей равнодушными, циничными, презирающими всех и вся…

Когда в границах скопления появился первый человеческий корабль, случайно прорвавший Вуаль искривленной метрики, для анклава харамминов, измельчавшего к тому времени до размеров небольшого планетного поселения, факт «вторжения» новой расы явился настоящим шоком.

Уничтожив пришельцев, они впервые за прошедшую бездну лет обратили свой взгляд за пределы подконтрольного им скопления звезд и… ужаснулись.

У их «порога» бился временно остановленный Рукавом Пустоты неукротимый прибой человеческой экспансии.

Они увидели существ молодых, энергичных, чьи технологии внушали невольный трепет: гиперпривод позволял космическим кораблям новой цивилизации преодолевать сотни световых лет, разделяющих их колонии; машины людей видоизменяли биосферы планет, подгоняя их под эталон далекой прародины, боевая техника ужасала своей потенциальной мощью… В новой цивилизации хараммины увидели себя, как в зеркале… Они действительно были похожи на людей и могли бы пройти подобный путь развития, не закупорься их предки в свое время в границах шарового скопления звезд…

Для Квоты Бессмертных внезапно возродился призрак их судного дня. Растеряв в миллионнолетней стагнации большинство технологий, утратив саму идею экспансии, они поняли, что будут бессильны противостоять людям, как только произойдет широкомасштабный прорыв Вуали.

Они не строили иллюзий – для этого разум харамминов был слишком стар, опытен и циничен. Наблюдая за людьми, они все отчетливее понимали, что их никто не станет ни завоевывать, ни терпеть. Люди рано или поздно пройдут сквозь гравитационное искривление, но не с целью завоевания… нет, просто развивая собственную экспансию, продолжая поступательное движение вперед, временно остановившееся у черного провала мнимой пустоты. И данного факта будет достаточно для кончины Квоты как таковой. Миры инсектов и логриан, изнывающие под бременем перенаселения и уже фактически неподконтрольные своим прежним хозяевам, тут же «взорвутся»…

Единственной возможностью сохранить статус-кво, по логике харамминов, было нанесение превентивного удара по человечеству, который отшвырнул бы молодую цивилизацию назад, столкнув ее на путь регресса.

Но как осуществить подобную акцию, не имея ни армии, ни сопоставимых по мощи технологий, ни космического флота?

Это был трудный вопрос, однако Бессмертные из числа Квоты не зря кичились своим титулом. Хоть их и насчитывалось всего несколько тысяч, но за плечами каждого лежал опыт миллионов лет существования. Они умели ждать, в очередной раз уповая на вечность, как на своего верного союзника… и не напрасно.

Наблюдая за сложной политической и экономической борьбой колонизированных людьми миров, хараммины быстро заметили разобщенность отдельных планет, нашли в этом слабину и, развивая мысль о превентивном ударе, обратили свой взор на технические достижения людей.

Сеть Интерстар, опутывающая звезды и позволяющая осуществлять мгновенную связь между мирами на гиперсферных частотах, показалась им наиболее уязвимой составляющей могущества молодой цивилизации. Гиперсферные маяки, без которых невозможна навигация в аномалии космоса, базировались на тех же мощностях, что и сама сеть, – каждая планета имела свою станцию Гиперсферной Частоты, но воедино их связывал единственный центральный узел, расположенный на орбитах планеты Элио, – столицы существовавшей на тот момент Конфедерации Солнц.

Функции Элианского узла не были продублированы в силу исторических причин. Именно отсюда начала свое развитие межзвездная компьютерная сеть Интерстар, и каждая новая планета, входящая в состав Конфедерации, просто подключала свою станцию ГЧ к центральному узлу. Такая монополия, естественно, являлась порочной, ненадежной практикой, но тут вступали в силу политические и экономические особенности развития самого человечества и Конфедерации в частности: военных и политиков устраивал статус планеты Элио как столицы всех человеческих миров, и они старались всячески поддержать его, в том числе используя монополию на межзвездную связь.

Никто не думал, что за разросшимся сообществом человеческих миров вот уже несколько десятилетий кряду наблюдают холодные, оценивающие глаза.

Хараммины действовали спокойно, расчетливо и методично.

Первый шок от случайного вторжения прошел, повторного прорыва Вуали не произошло, и это позволило харамминам освоиться, начать глубокое изучение новой цивилизации, получить образцы человеческих технологий, а вкупе с ними… и доступ в сеть Интерстар!

В тот роковой миг, когда чужие проникли в общечеловеческую кибернетическую сеть, великий, неколебимый принцип безграничной свободы и анонимности виртуального пространства стал работать против своих создателей.

Пользуясь этим действенным принципом, хараммины смогли не только постичь «изнутри» психологию новой расы, но и восполнить свой упадок технологий, закупая через сеть самые современные и смертоносные образчики человеческих вооружений.

Великий нонсенс, который уже не раз и не два подводил цивилизацию к роковой черте еще со времен давно позабытой сети Интернет, которая когда-то, до выхода человечества в дальний космос, существовала на планете Земля и анонимностью которой успешно пользовались древние террористические организации далекой прародины…

Некоторые ошибки мы склонны повторять вновь и вновь…

Хараммины не действовали вслепую. Они ждали своего часа, наблюдая за медленным упадком, а затем – за развалом Конфедерации Солнц, не выдержавшей прессинга со стороны молодых промышленных миров Окраины, которые жаждали планетных суверенитетов. Военно-космический флот Совета Безопасности Миров подвергался жесточайшей критике, Окраина реально грозила взорваться, инициировав третью галактическую войну, и старая Конфедерация не выдержала многолетнего прессинга, объявила, наконец, о самороспуске и консервации интернационального космического флота. Каждая из планет теперь получала право на полное самоопределение и могла владеть своим собственным космическим флотом, но до реального создания таких сил должны были пройти как минимум десятилетия.

Проникновение в сеть Интерстар предоставило харамминам великолепную возможность для подготовки операции. Действуя, как анонимные клиенты, они закупали через виртуальные каналы не только технику и вооружение, но и информацию. Спрос всегда рождает предложение, и из сотен тысяч оставшихся не у дел бывших офицеров самораспустившейся Конфедерации Солнц нашлись те, кто продал чужакам необходимые данные, начиная от подробной схемы орбитальной обороны Элио и заканчивая кодами доступа к законсервированным компьютерам генерального штаба Совета Безопасности миров, который прекратил свою деятельность вместе с распадом звездного сообщества.

Планируя вторжение, хараммины учли, что после распада Конфедерации Солнц у людей более не стало единого космического флота и централизованного командования силами самообороны планет – то есть настал самый удобный момент для нанесения удара.

Оставалось лишь разрушить сеть Интерстар, и тогда каждая, отдельно взятая планета, лишившись связи на гиперсферных частотах, автоматически попадала в полную изоляцию и становилась легкой добычей для сил «второй волны», которую хараммины намеревались сформировать из инсектов, просто указав правителям похожих на муравейники перенаселенных миров своего скопления на новые планеты, подлежащие захвату и колонизации.

Все было рассчитано до мелочей. В процессе изучения структуры сети Интерстар и психологии людей хараммины, планируя превентивный удар, сделали безошибочную ставку на внезапность нападения и разобщенность человеческих миров. Казалось, что в миг, когда первая ракета, пробив орбитальный заслон, взломала обшивку одной из семи узловых станций ГЧ, расположенных на орбитах Элио, все шансы человечества на выживание как независимой, экспансивной расы были сведены к нулю.

Атаку на Элио развивали всего два крейсера, захваченные харамминами в разное время и укомплектованные экипажами из инсектов. Сами по себе корабли не представляли особо грозной силы, но атака на Элианские станции ГЧ и разрушение центрального сервера Интерстар тут же повлекли за собой непоправимые последствия. В одно мгновение рухнула вся инфраструктура межзвездной связи, отключились не только виртуальные каналы передачи данных, но и связанные с ними подпространственные навигационные маяки.

Человечество оказалось раздроблено, каждая отдельно взятая планета буквально ослепла и оглохла. Сотни световых лет, разделяющих человеческие миры, вдруг стали реальностью, такой же неодолимой, как это было в эпоху первых слепых рывков начала экспансии.

Не было средства, чтобы подать сигнал оповещения, не было и космического флота, чтобы противостоять полномасштабной агрессии хотя бы в рамках атакованной планеты Элио, не было информации о противнике, а когда на стартопосадочные поля Раворградского космопорта опустились «Нибелунги» – челночные носители, специально разработанные для доставки на планеты боевых серв-соединений, то у немногочисленного персонала диспетчерской смены исчезла всякая надежда на спасение…

Из черных провалов открывшихся рамп на стеклобетон посадочных полей ступили грозные шагающие боевые машины. В качестве пехотной поддержки их окружали не фигурки космических десантников, а страшные силуэты ксеноморфов!..

Это было вторжение чуждой расы!..

Наступил самый страшный день за всю новейшую историю цивилизации.

Сотни человеческих миров оказались расколоты, разобщены одним варварским и точно продуманным ударом. Уже рухнуло самое слабое звено – прекратилась связь на гиперсферных частотах. Далее, по замыслу противника, следовал удар в самое сердце недавнего человеческого единства: захват штаб-квартиры Совета Безопасности Миров автоматически привел бы к непоправимым последствиям. Нападающие раздобыли коды доступа к центральному компьютеру генштаба, и в случае успеха в руки харамминов попадала вся мощь законсервированной боевой техники бывшего звездного сообщества. Но до заветных бункеров, расположенных под площадью, над которой трепетали на ветру флаги двухсот семнадцати планет, им не дали дойти…

Драматические события на Элио, по сути спасшие человечество от разгрома, окончились плачевно для самих харамминов – их силы вторжения были разбиты ценой огромных потерь среди гражданского населения Раворграда… Далее последовало знаменитое сражение в Сфере Дайсона, прорыв Вуали и дерзкий рейд нескольких боевых кораблей на планету Бессмертных, в ходе которого была уничтожена Квота и обнаружено неизвестное шаровое скопление звезд.

Спустя несколько суток после атаки на планету харамминов был установлен контакт с современными обитателями скопления – цивилизациями инсектов и логриан, до тех пор считавшихся вымершими.

Они, не желая войны, охотно пошли на сотрудничество, не понимая того, что перед ними не полномочные представители человечества, а лишь горстка случайно избранных судьбой людей, вынужденных принимать далеко идущие решения, разговаривая от имени цивилизации… Но кто мог предсказать реакцию отдельных планет и мелких союзов на договоренности, достигнутые с иными расами? В отсутствие связи на гиперсферных частотах моральному бремени этих людей трудно было позавидовать.

Хараммины действительно раздробили человечество. Мгновенный информационный вакуум сделал обитаемые миры далекими и недоступными. В состоявшемся факте был заключен страшный урок, наказание за беспечность, но ничего уже нельзя было исправить.

В эти трагические дни и вызрело решение, показавшееся единственной соломинкой, за которую стоило ухватиться. После контакта с двумя древними расами стало ясно, что обнаруженные незадолго до трагических событий артефакты, а именно: миллионы кристаллов, найденных рудодобывающим комплексом «Спейсстоун» в глубинах Рукава Пустоты, среди разрушенных циклопических сооружений, являются не чем иным, как фрагментами того самого Логриса – мифической электронной машины расы двухголовых ксеноморфов.

Логриане, вступившие в контакт с представителями человечества, опознали эти останки как разрозненные, но функциональные компоненты утраченного в период миграции предтеч Логриса.

Анализ структуры парящих в космосе кристаллов, каждый из которых представлял собой мощнейший мини-компьютер, показал, что, собранные вместе, они по совокупности своих вычислительных ресурсов могут тысячекратно восполнить утрату Элианского компьютерного узла, вновь соединив человеческие миры в сеть Интерстар…

Для этого нужно было всего лишь собрать рассеянные в пространстве Логры, реанимировав тем самым древнюю машину иной расы, и подключить к ней передатчики гиперсферных частот.

Технически все выглядело просто, но от людей, поставленных в безвыходные условия, требовалось изрядное мужество, чтобы пойти на такой эксперимент, – после миллионов лет забвения уже никто не мог поручиться, что воссозданный Логрис будет управляемым…

Однако иного выхода не нашлось, и Логрис, миллионы лет назад раздробленный на отдельные кристаллические фрагменты, был восстановлен в мертвых глубинах Рукава Пустоты.

Риск оказался оправданным: горстка людей, победившая в нескольких скоротечных схватках с захватчиками, стала свидетелем необыкновенной гибкости древних технологий, когда вновь образованный в пространстве кристаллический смерч легко адаптировался к подключенным к нему приемопередающим устройствам, разработанным людьми, и сеть Интерстар, чей глобальный сбой вызвал хаос на двухстах семнадцати человеческих мирах, внезапно ожила. Логрис, как и предполагалось, проводил по своим кристаллам информационные потоки, не искажая их, и уже через несколько дней отдельные планеты обитаемой Галактики смогли вновь услышать друг друга…

Кристаллический смерч, окруженный демонтированными с космических кораблей приемопередающими устройствами гиперсферных сигналов, вращался в абсолютном мраке Рукава, и казалось, что информационная целостность Человечества восстановлена, но люди, ответственные за реанимацию древней машины, понимали, что данный успех может оказаться временным, а дальнейшие события, учитывая разобщенность цивилизации, способны привести к новым, непредсказуемым конфликтам и потерям.

Нужно было воспользоваться моментом и восстановить Конфедерацию Солнц, чтобы скрепить созданный союз трех рас, инициировав тем самым новый виток в истории обитаемой Галактики…

* * *

Планета Элио. За несколько месяцев до смерти Кристофера Раули…


Начало событиям, которые привели капитана Столетова на Гефест, где состоялась его сделка с Кристофером Раули, было положено ранним праздничным утром, в день, когда вся обитаемая Галактика отмечала десятилетнюю годовщину со дня новообразования Конфедерации Солнц.

Звонок мобильного коммуникатора раздался внезапно, но полковник Грин встал в этот день рано, намереваясь отправиться в город, и поэтому сразу ответил на вызов.

Голос в трубке был знаком.

– Слушаю, господин генерал. – Он сразу понял, что про любые планы, построенные на сегодняшний день, можно прочно забыть.

– Александр, я бы хотел тебя видеть, – подтверждая его опасения, произнес Белов.

– Да, сэр. Когда и где? – Грин не задавал лишних вопросов, когда речь шла о службе.

– Собирайся и приезжай ко мне в загородную резиденцию. Сегодня тут относительно безлюдно, так что сможем спокойно потолковать. Рыбалку любишь, полковник?

– Нет, сэр.

– Отлично, – неизвестно чему порадовался голос в трубке. – Я буду ждать тебя. Охрана проводит.

В мобильном коммуникаторе запищал частый сигнал отбоя.

* * *

В загородной резиденции, которую ведомство контрразведки снимало для своих сотрудников в полусотне километров от столицы Элио Раворграда, этим утром действительно царил сонный покой.

Полковник Грин хорошо понимал, что означает столь неурочный вызов. Ему собирались дать задание, но не стоило заранее ломать голову – какое именно.

Надев гражданский костюм, он взял из подземного гаража личную машину и через десять минут уже выехал на окружную трассу, которая шла вдоль маслянистых вод залива Эйкон, мимо памятника, установленного на месте посадки колониального транспорта «Кривич» и пламенеющих над водной гладью могучих растительных великанов Раворов, к окружающей мегаполис лесопарковой зоне.

Свернув с кольцевой дороги, он провел машину по спиральному спуску многоуровневой развязки и углубился во влажный сумрак лесного массива, следуя по узкому асфальтированному шоссе, которое оканчивалось тупиком парковочной площадки, перед комплексом одно-двухэтажных зданий, в живописном беспорядке разбросанных в тенистой тиши могучих древесных крон.

* * *

Генерала он нашел сидящим в раскладном кресле на шатких деревянных мостках, уходивших от края обрывистого берега безымянной лесной речушки, вдаваясь на несколько метров в спокойную, похожую на мутное зеркало водную гладь искусственно созданной запруды. Под сенью деревьев, несмотря на солнечное утро, царил влажный полумрак.

– Садись, Александр, – полуобернувшись, пригласил его Белов, указывая на второе кресло, стоявшее тут же на краю мостков.

– Доброе утро, Петр Алексеевич.

– Доброе… – Генерал произнес это слово так, словно разжевывал его, предварительно пробуя на вкус. Он был сед как лунь, и неудивительно, что сзади его легко можно было принять за старика-пенсионера, коротающего свои дни в занятии рыбалкой. Белову в этом году исполнилось шестьдесят, а бремя забот, которое он нес вот уже десять лет кряду, добавило к возрасту немало своих неумолимых штрихов.

Грин присел в кресло, покосившись на короткое удилище в руках генерала.

«Что это, дань привычке конспирировать свои встречи, истинное увлечение или простая хандра?» – невольно спросил себя он. В день Конфедерации Солнц видеть сгорбленную спину генерала, который десять лет назад в нескольких километрах отсюда с горсткой безумцев остановил вторжение иной цивилизации, было, как минимум, странно…

Сам Грин являлся уроженцем другой планеты – Кьюига, а на Элио прилетел позже, спустя год после неудавшегося вторжения харамминов, однако он до сих пор не мог забыть потрясения, которое испытал, глядя на уродливый, трудно зарастающий шрам, располосовавший тело города. Исполинская, обугленная просека шла от основания мегаполиса к его центру, разрубая массивы зданий на ширину в несколько кварталов, и жуткое впечатление от увиденного осталось в его душе на всю жизнь.

Это был путь, по которому боевые шагающие машины противника, внезапно обрушившиеся на столицу Элио, рвались к самому сердцу города, где располагалась штаб-квартира Совета Безопасности Миров.

Чужаков остановили в полукилометре от площади ценой множества жизней. Остановили, несмотря на полный развал военной машины, оставшейся от прошлой Конфедерации Солнц, несмотря на внезапность нападения и отсутствие на планете сколь-либо боеспособных воинских формирований.

Белов являлся одним из тех, кто сражался с харамминами, – это полковник знал точно. «Казалось бы, годовщина победы должна стать его праздником, – размышлял Грин, глядя на старика, – так почему же он вызвал меня именно сегодня, а сам сидит, сгорбившись, на шатких мостках, с этой нелепой удочкой в руках?!»

Очевидно, ему не удалось скрыть свое недоумение.

– Думаешь, у меня крыша поехала от старости? – покосившись на полковника, спросил Белов, перезакидывая удочку так, чтобы ярко-красный поплавок оказался подальше от берега.

Грин тактично промолчал. Тянуться в струнку было глупо, а отвечать невпопад – тем более.

– Ладно. Сейчас объясню. – Белов обернулся к столику, на котором стояла початая пластиковая бутылка без этикетки и красовалась на разовых тарелках нехитрая закуска. Протянув руку, он взял один из двух уже наполненных заранее стаканчиков и сказал: – Расслабься, полковник. С головой у меня все в порядке. Давай… за тех, кто погиб в тот день…

Сделав глоток, Грин задохнулся, но, поборов спазм, все же допил.

Белов, насмешливо глядя на него, шумно выдохнул, потянулся за тонко нарезанным хлебом, но закусывать не стал, только понюхал горбушку и положил на тарелку перед собой.

Александр не решился на подобный подвиг.

– Водка, полковник. Самый древний напиток, – скупо пояснил генерал. – Больше не налью, если слезу вышибает. Мне твои мозги нужны трезвыми.

От города в этот миг внезапно донеслись тугие, ритмичные, тревожащие слух хлопки. Это началось запланированное заранее показное выступление серв-соединений. Действие, чей отзвук долетел до глубин окаймляющего город лесного массива, разворачивалось на специально оборудованных для этого равнинах стартопосадочных полей космопорта, где по историческому сценарию в данный момент высаживались механизированные соединения противника, едва не поставившие десять лет назад жирную точку в человеческой истории.

Белов, прислушиваясь к отдаленному гулу канонады, посмотрел на Грина и внезапно произнес, кивнув на скупо сервированный стол:

– Пир во время чумы…

Грин удивленно приподнял бровь.

– Не шевели ушами, полковник, я знаю, что говорю, – произнес Белов и покосился на поплавок, безжизненно застывший на ровной, как мутное стекло, глади небольшой запруды.

Со стороны космопорта опять донесся грохот…

* * *

Полковник Грин прекрасно представлял, что творится сейчас на специально оборудованном демонстрационном поле.

…Стих рев планетарных двигателей челночных кораблей. Их обшивка дышала жаром; в наступившей тишине был слышен треск остывающих пластин брони, а спустя несколько мгновений, перекрывая эти звуки, нервно взвизгнули приводы открывающихся десантных рамп.

В сумеречном чреве «Нибелунгов» пришло в движение что-то огромное, затем раздался нарастающий утробный гул, который терялся на высоких частотах, – это выли, набирая обороты, стабилизирующие гироскопы многотонных боевых машин, и спустя минуту напряженного ожидания на откинутый пандус ближнего к трибунам челнока вдруг легла гигантская тень. Из десантного отсека, сотрясая стеклобетон посадочных полей, тяжкой поступью вышел первый «Фалангер» – шестидесятитонный боевой робот, похожий на увеличенную в тысячи раз, покрытую камуфлированной броней жабу…

Кошмарное сервоприводное наследие прошлых галактических войн человечества на этот раз окружали не люди в бронескафандрах, а закованные в природный хитин инсекты…

За первой боевой машиной показались вторая, третья…

Всего их было десять. Трибуны притихли, глядя то на «Фалангеров», то на окружившие их фигуры ксеноморфов, казавшиеся жалкими букашками на фоне шагающих исполинов, то на беззащитный, хрупкий из-за своей высотности и многослойной структуры мегаполис, который должен был по историческому сценарию принять на себя мощь совокупного удара шестисот тонн смертоносного металла…

Первые четыре серв-машины тронулись с места, двигаясь по стартопосадочным полям в сторону кольцевой автомагистрали, но, ощутив разрозненное сопротивление нескольких огневых точек космопорта, внезапно остановились и произвели залп.

Оглушительный грохот автоматических орудий, режущие глаз стробоскопические всплески огня, дымящиеся клочья, разлетающиеся от попавших под залп автомашин… и бетонные обломки зданий, падающие, словно перекаленные шлаковые бомбы, извергнутые из жерла внезапно ожившего вулкана, – все это слилось во впечатляющую демонстрацию, не отражающую, впрочем, и сотой доли происходивших в действительности событий.

На трибунах сразу в нескольких местах истошно заплакали перепуганные и ничего не понимающие дети…

* * *

Отзвуки показательного выступления серв-машин долетали до тенистых глубин леса, заставляя деревья шуметь и вздрагивать, роняя с крон мелкие веточки и сорванную листву.

Белов отложил удилище.

Какая, к дьяволам Элио, рыба… Ее никогда не водилось тут, если в запруду специально не выпускали известное количество карасей перед приездом очередной группы отдыхающих.

– Почему вы не пошли на праздник, Петр Алексеевич? – спросил Грин.

– А что мне там делать? – насупился Белов. – Пялиться на показуху?

– Ну а память? Как же так, ведь вы…

– Саша, перестань, – оборвал собеседника Белов. – Те, кто действительно закрыл грудью Элио, погибли в тот день, под лазерными залпами и ступоходами «Фалангеров»… Я пришел на площадь подле здания Совета Безопасности уже после, когда бой отгремел и собравшиеся начали доставать провалившиеся сквозь перекрытие городского уровня машины врага, чтобы извлечь останки их пилотов. – Белов пожевал пустыми губами и добавил: – На самом деле ветеранов боя на Элио осталось всего ничего: полковник Горкалов, как ты знаешь, погиб спустя несколько дней в Сфере Дайсона, так что выжили только президент Конфедерации Шейла Норман и адмирал Сокура. Тогда он был лейтенантом… – припомнил Белов. – Служил в охранном подразделении складов РТВ. Вот они трое, реквизировав боевые машины с консервационных складов, и встали поперек глотки нашим «братьям по разуму»…

– Но в реанимации Логриса вы уже участвовали, – уточнил Александр, заметив, что Белов неосознанно теребит тонкую цепочку, висящую у него на шее. К ней был прикреплен черный колючий кристалл, и Грин, проведя мгновенную аналогию, смог наконец предугадать смысловую нагрузку их неурочной встречи.

– Да, – скупо ответил Белов. – Потому и сижу тут…

– Реанимация Логриса кажется вам ошибкой? Я правильно понял? – полковник Грин вопросительно посмотрел на седого генерала.

– Нет, Саша, – покачал головой Белов, мысленно погружаясь в омут воспоминаний. – Реанимация древней машины была неизбежна, – произнес он. – После уничтожения центрального узла Интерстар мы все заглянули в бездну разобщенности и одиночества, которая раньше казалась незаметной… А оказалось, – он невесело усмехнулся, – что между звездами лежат бездны световых лет и мы вовсе не боги, которые властны над разумом и материей, а лишь горсть эгоистичных, самонадеянных существ, прихотливо развеянных по невообразимому пространству…

Генерал на миг замолчал, прислушиваясь к звукам возобновившейся канонады, а затем продолжил свою мысль под глухой аккомпанемент отдаленного рокота:

– У нас были два боевых крейсера и задача на выживание с множеством неизвестных. А кем мы являлись на самом деле? – Он вскинул взгляд на Грина и, не дождавшись ответа, пояснил: – Вечными лейтенантами, уволенными в самом начале своей карьеры, сразу после развала старой Конфедерации Солнц. За два десятилетия мы успели стать мирными гражданами, обрасти бытом и замашками обывателей. Группа обыкновенных мужчин и женщин в возрасте около сорока лет, в одночасье вырванных из мирной, сытой жизни внезапно грянувшим апокалипсисом, – вот кем мы были… Жизнь приперла нас к стенке, противник навел ствол между глаз, заставив стряхнуть жирок и вспомнить прежние навыки управления боевыми машинами и космическими кораблями. – Белов продолжал смотреть на полковника. – Мы выстояли один бой, второй… и вдруг наступила победа – ты понимаешь, что это значит?

Грин внимательно слушал Белова, пытаясь представить те исторические эпизоды, что скупо описывал седой генерал. Да, он понимал мысль Белова. С внезапной победой к ним пришло иное бремя: ответственность перед всей остальной цивилизацией за принятие ежеминутных решений. По сути, недоукомплектованные экипажи двух космических крейсеров, оказавшись в Рукаве Пустоты, перед приподнявшимся пологом Вуали логрианских устройств, заглянули в абсолютно чуждый человеческому разуму мир скрытого шарового скопления, где планеты переполняла непонятная, чуждая жизнь.

На самом деле проблема, затронутая Беловым, казалась ему намного глубже и разностороннее, чем мог ухватить поверхностный взгляд.

«С того момента, как первый космический корабль покинул атмосферу Земли, прошло два тысячелетия космической эры, на протяжении которых мы не сталкивались с внешним врагом. Космос на поверку оказался пустынным, он был лишен проявлений иной разумной жизни… и постепенно, с течением времени, ожидание встречи притупилось, а наше одиночество во Вселенной из осторожного предположения ненавязчиво превратилось в постулат.

Мы не сталкивались с иными расами и потому постепенно начали ощущать себя хозяевами космоса, – думал Грин, искоса поглядывая на генерала, который мрачно прислушивался к доносящимся сюда звукам «потешной» канонады. – Освоение множества миров разделило цивилизацию, постепенно формируя анклавы планет, которые считали чужаками уже друг друга, а не каких-то мифических ксеноморфов. Мы сами стали друг для друга инопланетянами. Человечество десятки раз разваливалось на куски, пока сеть Интерстар не объединила звезды, связав воедино в виртуальном пространстве несовместимые в реальности планетные поселения…»

– Что молчишь, полковник? – нарушил ход его мыслей Белов.

Грин пожал плечами.

– Мы слишком долго считали себя одинокими, – высказал он скупую, обобщенную мысль.

– Тоже верно, – кивнул Петр Алексеевич, опять потянувшись к бутылке, но на сей раз он разлил ее содержимое неравными долями – себе сполна, а Грину так, на донышке.

Выпив, он вновь посмотрел на полковника и спросил:

– А что-нибудь изменилось за прошедшие годы?

Профессиональная память быстро пробежала по узелкам событий, перебирая их, как четки, и Грин был вынужден отрицательно покачать головой.

– Ничего.

– Правильно, – одобрил его ответ Белов. – По-прежнему несемся вперед, каждый по своей тропинке, хотя все понимают, что пора бы и остановиться. После внезапной атаки на Элио изменилось сознание отдельных людей, – обобщил он свои слова. – А в мирах, которых напрямую не коснулась агрессия, мыслят по-прежнему, хотя теперь рядом с нами, буквально бок о бок сосуществуют две ксеноморфные расы, настолько чуждые, что дрожь по загривку бегает от одного их вида.

Грин опять был вынужден кивнуть. В логике генерала присутствовала изрядная толика его собственных мыслей.

– Мы сосредоточились на харамминах, напряглись и уничтожили их, тем более что сделать это было несложно – несколько тысяч существ на одной планете оказались легкой мишенью.

Полковник, во рту у которого от водки разлилась стойкая, стягивающая кожу на скулах горечь, задумался, медленно и машинально пережевывая бутерброд, взятый с тарелки.

– Логриане и инсекты – наши союзники, – осторожно напомнил он.

– Наши внезапные союзники, – уточнив, кивнул генерал. – Десять лет в масштабах трех цивилизаций – это, Саша, не срок. Но меня беспокоит другое. – Он вытащил наконец цепочку из-за ворота одежды, и подвешенный на ней Логр блеснул своими гранями, поймав свет. – Логрис, – отрывисто произнес старик. – Вот что меня беспокоит на самом деле. Не перебивай… – Белов на секунду умолк, собираясь с мыслями, а затем добавил более спокойно, уже без эмоций в голосе: – На первый взгляд суть Логриса проста: он состоит из миллионов кристаллов, каждый из которых сам по себе является мощным самодостаточным компьютером. Сейчас мы знаем структуру Логра, владеем технологией его производства, понимаем, почему в критический миг машина, созданная три миллиона лет назад, смогла стать проводником сети Интерстар…

Заметив недоуменный взгляд Александра, Белову пришлось пояснить:

– Смысл центрального узла Интерстар заключается в том, чтобы принять информацию и передать ее по адресу. Мы подключили к Логрису приемник гиперсферных частот и стали следить, что произойдет с тестовым сигналом. Каждый кристалл исправно принимал чуждую для него информацию и тут же старался избавиться от нее, передав соседнему Логру. Структура древней машины такова, что кристаллы соединены в нити, и стоило подключить к началу кристаллической последовательности приемник, а к концу – передатчик, ориентированный на станцию ГЧ планеты назначения, как схема заработала: информационный поток следовал через Логрис от приемника к передатчику, не искажаясь при этом.

Грин кивнул. Он видел несколько раз снимки сегодняшнего облика древней машины – на них был изображен черный многокилометровый смерч, покрытый сотнями приемопередающих устройств.

– Значит, мы чисто механически провели по древней машине свою сеть? – все же переспросил он. – Облепили Логрис, как… паразиты?

– Примерно так, – согласился с его нелестной оценкой Белов.

– А что говорят сами логриане? Они не пытались объяснить суть своей сверхмашины? Ведь ксеноморфы наши союзники, – напомнил Грин.

– Этот вопрос висит в воздухе, Саша, – ответил генерал. – Не забывай, что они были рабами харамминов, деградировали вместе со своими хозяевами, а о Логрисе помнили как о чем-то великом, но утраченном. – Петр Алексеевич посмотрел на неподвижный поплавок и добавил: – Десять лет бесперебойного функционирования сети Интерстар показали, что древняя машина лояльна к внедренным в нее информационным потокам, хотя они ежесекундно забирают часть процессорной мощности от каждого кристалла. Суть моего беспокойства не в этом…

– Тогда в чем?

– Не «в чем», а «в ком», Саша… – Белов проводил взглядом медленно плывущую по запруде веточку и добавил: – Десять лет назад мы получили от логриан технологию изготовления черных кристаллов и вот недавно начали их массовое производство.

Грин вздрогнул от этих слов. Он понимал, что фраза, оброненная Беловым, скорее всего, является государственной тайной Конфедерации…

– Для чего? – напряженно спросил он, хотя ответ был известен ему заранее, по крайней мере догадаться было нетрудно…

– А ты сам подумай… – прищурившись, ответил Белов. – Три миллиона лет назад Логры были разработаны с целью сохранения личности, для продления жизни разумного существа после физической кончины телесной оболочки. – Взгляд генерала, направленный на Грина, отражал угрюмую проницательность. – Те кристаллы, по периферии которых протекает наша сеть Интерстар, содержат сущности логриан, почивших еще в доисторическую эпоху, – продолжил свою мысль Петр Алексеевич. – Теперь к данной практике собирается подключиться человечество, – заключил он, продолжая наблюдать за реакцией Грина.

Полковник заметно побледнел. Он умел владеть собой, но сейчас сжатая информация, внезапно поданная Беловым, выбила его из равновесия: хотя слухи о чем-то подобном муссировались в обитаемых мирах уже давно, но им никогда не давалось никакой официальной подпитки, и вот…

– Это государственная тайна Конфедерации? – задал он риторический в данной ситуации вопрос, стремясь не столько получить ответ на него, сколько перевести дух, вернуть утраченное на мгновение самообладание…

Белов усмехнулся вопросу.

– Для кого как, – уклончиво ответил он. – Для рядовых граждан – да, несомненно, но у меня, например, есть список тех, кто уже «ушел в Логрис». В нем высшее руководство планетных правительств, высокопоставленные чиновники самой Конфедерации – те, кто умер в течение последних пяти лет. Как видишь, – Петр Алексеевич постучал ногтем по грани черного кристалла, – мне тоже выдали Логр, а скоро все граждане содружества смогут обладать подобными устройствами. С одной стороны, это правильно, а с другой… – Он покачал головой в ответ на какие-то свои мысли. – Мы ведь не логриане, – вслух произнес он. – У нас иная психология, и мне совершенно непонятно, как поведут себя личности людей, попавшие после смерти в такой вот кристалл?

– А разве исследования в данной области не проводились? – осторожно поинтересовался Грин, который уже вернул утраченное самообладание.

– Нет, – покачал головой Белов. – Есть закон «О правах разумных существ», где четко прописан пункт неприкосновенности личности. К тому же Логрис стал «священной коровой» Конфедерации, не находишь? Поди, подступись к нему…

Александр, подумав, кивнул.

– Вот и выходит, Саша, что мы опять закрываем глаза на потенциальную опасность. С одной стороны, я понимаю – разбирать и исследовать устоявшую за десять лет систему, на базе которой успешно работает Интерстар, глупо и опасно, – поэтому Логрис так тщательно стерегут от всяких сторонних воздействий, а с другой… интегрировать в виртуальную среду Логриса миллионы человеческих сущностей, не зная, как те поведут себя там… разве это разумно? – Он поднял взгляд на полковника. – А если человек не дожил, не долюбил, если «в миру» у него остался смертельный враг? Мы случайно не сотворим кошмар из области изотерики, только не мифический, а реальный, ведь там проходят потоки Интерстар – готовые транспортные артерии для виртуального мира!.. – По отрывистым, полным смысловой нагрузки фразам было понятно, что они итог многочасовых размышлений и наболело на душе у Белова немало, но…

– Петр Алексеевич, но так не может получиться, – возразил ему Грин. – Мы же не в детском саду, в конце концов…

– Может, Саша. Есть два нюанса, которые меня тревожат. Первый является действительной государственной тайной, а второй – технической особенностью Логра, интегрированного в общую массу себе подобных.

Белов внезапно умолк, испытующе глядя на полковника.

Грин понял, чего именно ждет генерал. Он знал старика не первый год, и Александру было ясно, что Петр Алексеевич затеял игру, которая лежит вне рамок официально разрешенной деятельности, потому и смотрит, спрашивая взглядом: готов ли ты, полковник, рискнуть вместе со мной? Если нет – прощайся и уходи, пока старик не наболтал тебе лишнего… Вот что говорили прищуренные глаза Белова.

«Небогатый у меня выбор…» – подумалось в эти секунды полковнику. Мало ли что он знал Белова не первый год… Почему он должен принимать решение вслепую, когда проблема вроде бы обозначена, но нет никакой конкретики, кроме высказанного вслух беспокойства за вероятное будущее?

Генерал продолжал смотреть на него в ожидании, и это давило…

«А разве не проходили мы в прошлом нечто подобное? – внезапно возник в голове Александра вопрос, заданный самому себе. – Нежелание рисковать, делать неудобные выводы, выходящие за рамки официальных версий и полномочий, – разве не это едва не привело нас к краху?»

Они молчали, глядя друг на друга совсем недолго, но за это короткое время множество мыслей успело промелькнуть в голове полковника.

Он внезапно для себя задумался о прошлом, вспоминая, как полтора века назад одно за другим посыпались открытия, опровергающие постулат об одиночестве людей в Галактике…

Сначала был Рукав Пустоты: загадочная полоса мрака, перечеркивающая пространство в том месте, где по всем канонам должны были находиться звезды. Увидели, но не придали должного значения, восприняли как досадное природное препятствие, начали искать обходные пути, а нашли… Сферу Дайсона – брошенную владельцами скорлупу искусственного мира, построенную три миллиона лет назад вокруг тускло-красной звезды…

Потом, как гром среди ясного неба: Деметра.

Картографический крейсер «Терра», порт приписки планета Кьюиг, внезапно обнаруживает потерянную колонию, где потомки поселенцев, прилетевшие на колониальном транспорте «Бристоль» в отрыве от остальной цивилизации, вели затянувшуюся на сотни лет войну с деградировавшим анклавом разумных насекомоподобных существ.

Увидели, но не ужаснулись, благо Совет Безопасности Миров тогда еще правил в пространстве – было кому заниматься внезапно обозначившейся проблемой. Людей и инсектов срочно расселили, и человеческие миры покатились дальше в своем развитии, следуя узкими и извилистыми тропками планетных суверенитетов.

Инсекты не казались опасными, а первый контакт с деградировавшими остатками некогда могущественной расы, три миллиона лет назад построившей Сферу Дайсона, пробудил скорее жалость и брезгливое любопытство обывателей, чем тревогу в среде военных, хотя полоса мрака, преградившая путь вперед, после ряда находок уже не могла ассоциироваться с природным явлением. Звезды из этого пространства смахнул не природный катаклизм, а война, противостояние, которое имело место три миллиона лет назад, – это стало ясно после обнаружения первых артефактов и блуждающих во мраке, опаленных планетоидов, лишившихся своих светил…

А человечество, словно снежная лавина, продолжало по инерции сползать вперед, к своим целям, не замечая, что вот уже более полувека, как под рифлеными подошвами первопроходцев похрустывают останки трех древних рас.

Это сейчас разложенные по полочкам сознания, внесенные в анналы истории факты начали выстраиваться в стройную картину событий, а полвека назад, при взгляде на чернильный провал Рукава Пустоты, всем казалось, что прошлое необратимо, оно кануло в вечность, а мы пойдем дальше, преодолев наполненный останками Рукав…

Глаза Белова напоминали об этом. Они предлагали определенный выбор, и Грин наконец ответил:

– Я готов выслушать вас до конца, Петр Алексеевич.

* * *

Белов взял со столика пачку сигарет.

– Я уже сказал тебе, в каком незавидном положении мы оказались десять лет назад, в Рукаве Пустоты… – прикуривая, напомнил он. – Перед нами открылось неизвестное шаровое скопление звезд, а за спиной осталось расколотое на отдельные миры человечество. Ни инсекты, ни логриане не хотели войны, они достаточно выстрадали под властью харамминов и смотрели на нас как на освободителей, искренне надеясь на союз и помощь. Этого хотели и мы, но понимали, что правительства большинства миров, с трудом отвоевавших свои планетные суверенитеты, вряд ли согласятся с нашим мнением. Их не атаковали хараммины, да и большинству, особенно на Окраине, было плевать на все, кроме собственных экономических интересов. Хаос, наступивший после падения сети Интерстар, вразумил лишь старые миры, которые раньше образовывали ядро Конфедерации. Остальным нужен был стимул более весомый, чем идея нового единения человечества перед фактом отбитой атаки харамминов и контакта с двумя иными расами.

Белов выбросил сигарету с изжеванным фильтром и взял новую. Он явно нервничал.

– И как разрешилась ситуация? – испытывая неоднозначные чувства, спросил Александр. Он, конечно, знал новейшую историю, но с лакированных страниц учебников людям предлагалась несколько иная интерпретация фактов.

Последующие слова Белова только усугубили расхождение свидетельства очевидца и официальной версии событий десятилетней давности:

– Решение о создании новой Конфедерации было одобрено после восстановления гиперсферной связи, на виртуальном совещании, где присутствовали только главы правительств и первые министры планет. По сути, союз был куплен, Саша, в обмен на полученную от логриан технологию, обещающую виртуальное бессмертие. Понимаешь? Гарантированное бессмертие. – Он выговорил это словосочетание с каким-то внутренним надрывом, а потом закончил, уже спокойнее: – Сначала для присутствующих в тот момент на совещании, а потом, со временем, для всех, кто пожелает «уйти в Логрис». – Произнеся это, генерал отвернулся и уставился на мутную гладь запруды.

В первый миг откровение, прозвучавшее из уст Белова, показалось полковнику дикостью, но, задумавшись, он понял, что Петр Алексеевич говорит правду. Трудно было вообразить, что девяносто процентов независимых человеческих миров вдруг добровольно пойдут на союз.

«А ведь пошли… – подумал Грин. – Но только не народы, а власть предержащие, и не из чувства общности, а в обмен на личное бессмертие…»

– Выходит, что технология Логра явилась цементом, который скрепил вновь создаваемую Конфедерацию?

– Да, – закашлявшись дымом, ответил Белов, по-прежнему глядя на ленивое течение темной воды, в которой отражались кроны деревьев. – И теперь настала пора более широкого выполнения тех обещаний, – не оборачиваясь, пояснил он. – Технология Логра передана нам в полном объеме, и заводы по производству кристаллов уже запущены.

– Значит, процесс неизбежен?

– Однозначно. – Белов обернулся и добавил: – Вскоре об этом будет объявлено официально.

Рука полковника Грина невольно потянулась к сигаретам, хотя курил он редко, только в минуты крайнего волнения.

– А второй нюанс, – напомнил он.

– Попытки исследований все же проводились, – ответил ему генерал. – Результат – нулевой. Как только Логр попадает в массу себе подобных, вся внешняя информация, подаваемая на него, натыкается на непонятный блок, не проникая дальше периферии кристалла.

– Это та самая особенность, что позволила провести каналы передачи данных Интерстар по периферии кристаллов? – прикуривая, уточнил Александр.

– Да, – подтвердил Белов. – Основное ядро кристалла недоступно для проникновения. Неизвестно, что происходит там, внутри, но исследователи сделали из этого свой, порочный, на мой взгляд, вывод: поскольку личность, оказавшаяся в Логре, автоматически «замуровывается» там, значит, суть процесса необратима и безопасна…

Он замолчал, тряхнув головой, словно пытался отогнать от себя какое-то наваждение, навязчивую мысль, и поэтому в разговоре на некоторое время наступила пауза.

– Я собираюсь поручить тебе очень опасную миссию, полковник, – наконец, нарушив тишину, произнес Белов. – Основное ядро исполнителей уже подобрано, ты внесешь в список от силы пару кандидатур, учитывая, что могут возникнуть обстоятельства, когда твоя группа вдруг окажется вне закона и вне цивилизации…

Последние слова Белова не испугали Александра, который уже был морально готов к подобному обороту событий.

– Акция, насколько я понимаю, будет тайной? – сухо осведомился он.

– Абсолютно, – подтвердил генерал. – Более того… ее не санкционирует ни одно гражданское или военное ведомство. – Белов внимательно посмотрел на Грина, и на этот раз в глазах старика четко просматривалось то внутреннее напряжение, которое он тщетно пытался скрыть до этого за антуражем невинной рыбной ловли с водочкой и легкой закуской.

– Цель операции? – Грин не любил долгих полунамеков в этой части инструктажа.

– Вторжение в Логрис, – скупо ответил ему Белов.

* * *

Некоторое время над мостками и темной запрудой висела напряженная тишина, наступившая после двух оброненных Беловым слов.

Оба – и генерал и полковник – понимали: это словосочетание таило в себе потенциальный заряд такой силы, что, разорвись сейчас поблизости орбитальная бомба, эффект был бы меньшим.

Александр откинулся на спинку неудобного деревянного кресла, приготовившись слушать. Краем сознания он отметил, что тревожные звуки канонады, доносившиеся со стороны космопорта, стихли.

Театрализованное представление окончилось, начиналась будничная жизнь…

– И все же, Петр Алексеевич, какую опасность могут представлять личности, если, по вашим словам, они навек «замурованы» там?

– Любую! – резко ответил генерал. – Не сосредотачивайся на терминах, Саша. Логр… Логрис… Человек не логрианин, понимаешь?! Они делали машину «под себя», а наша психология на поверку диаметрально противоположна образу мышления ксеноморфов. Мы скорее похожи на харамминов, не находишь?

– Да… – согласился с собеседником Грин.

– Вот и я про то. Не забывай, что у нас имеется своя история развития электронных сетей, и от логриан мы отстали разве что в миниатюрности электронных машин определенного класса. Попробуй вспомнить, начиная со времен пресловутого мыслесканера Джедиана Ланге, сколько было попыток перенести сознание в компьютер? Кто этим, как правило, занимался, и чем кончались подобные эксперименты?

Полковник промолчал, мысленно оценивая предложенные проблемы, а Белов еще подлил масла в огонь:

– Мы не можем проникнуть в отдельно взятый Логр, но не факт, что личность, замурованная в нем для вечного бытия, не в состоянии самостоятельно покинуть виртуальное узилище. А ведь там, по периферии кристаллов, текут информационные потоки сети Интерстар, – еще раз жестко напомнил Белов. – Пять процентов мощности каждого Логра автоматически отданы на проводку каналов сети. Логрис уже десять лет как не мертв – он живет, дышит в ритме всего человечества. Наши информационные потоки, от которых зависит все: экономика, политика, межрасовое общение, – проложены через кладбище логрианских душ, среди которых за прошедшие десять лет стали появляться и человеческие Логры.

Белов потянулся к бутылке и разлил водку по двум стаканчикам.

– Я уже стар и потому не боюсь. – Петр Алексеевич расстегнул ворот одежды, снял тонкую цепочку с Логром и положил ее на стол. Некоторое время он угрюмо смотрел на поблескивающий гранями черный кристалл, а потом произнес: – Он вовсе не успокаивает меня, как некоторых избранных на сегодняшний день. Я страшусь не своей смерти, а того дня, когда будут наконец выполнены все пункты договоренностей десятилетней давности и каждый получит подобный кристалл…

Он оторвал взгляд от гипнотизировавшего его Логра и тяжело посмотрел на полковника:

– Что будет, если мы ошиблись хоть на йоту, и все человеческие амбиции, страх, ненависть, любовь, мудрость и глупость действительно уйдут туда, в машину, сквозь которую текут информационные потоки, связующие на сегодняшний день четыреста миров и три чуждые друг другу расы? Не станут ли некоторые из нас новыми харамминами, творящими циничный беспредел там, в виртуальных глубинах Логриса и Интерстара?

Белов подтолкнул кристалл к Грину и произнес:

– Бери.

Наступила напряженная молчаливая пауза.

– Зачем? – наконец спросил Александр, действительно не понимая, какое отношение к предстоящей операции имеет личный кристалл, выданный генералу?

– Этот Логр видоизменен, – пояснил Петр Алексеевич. – Над ним работали лучшие компьютерные техники моего ведомства. Он отличается от стандартных аналогов тем, что будет доступен для вхождения извне, по выделенному каналу гиперсферной частоты.

– А вы?

Старик усмехнулся.

– Если ты будешь действовать быстро и правильно, то я еще не успею скончаться, – хмыкнул он.

Грин посмотрел на Белова и понял, что спорить в данной ситуации бесполезно.

– Что я должен сделать с кристаллом?

Губы Белова тронула недобрая усмешка, показавшаяся Грину зловещей.

– Пусть его получит один избранный мной человек… Некий Кристофер Раули.

– Кто он такой? – спросил Александр, которому ничего не сказали произнесенные генералом имя и фамилия.

– Личность неприглядная, – сознался Белов. – Говоря откровенно, сволочь, отморозок, каких в среде наших врагов еще стоило поискать.

– А конкретнее?

– Четвертый сын в семье владельца колонии на Гефесте, – начал пояснять Петр Алексеевич, но полковник тут же остановил его вежливым жестом:

– Мне ничего не говорит название, – сознался он. – Это где?

Белов махнул рукой.

– Богом и людьми забытый мирок Окраины, признанный негодным для колонизации из-за ядовитой атмосферы. Там три поколения Раули качали нефть из природных запасов небольшой котловины. Не дожидаясь своей очереди на наследство, последний отпрыск семейки Кристофер рано покинул отчий дом, переселившись на обитаемые миры. Закончил государственную академию Кьюига, по специальности ксенобиолог, но свой диплом использовал только в качестве прикрытия. На самом деле молодой человек рано вкусил прелести криминального бизнеса, втянувшись в какие-то темные дела еще в период учебы, а после окончания академии быстро исчез…

Белов, кряхтя, нагнулся, вытащил небольшой кейс, который лежал между ножками легкого раскладного кресла прямо на дощатом настиле, и, открыв его, извлек на свет кристаллодиск.

– Вот, Саша, тут вся подноготная Кристофера Раули, какую удалось собрать. В общих чертах его жизнь похожа на рваную курсовую нить корабля, который то исчезает в гиперсфере, то всплывает из ее пучин. Разные миры, разные люди, но везде, где бы он ни «всплывал», в скором времени обязательно появлялся труп.

– Киллер?

– Да, Саша, наемный убийца, человек без родины, натура со своеобразными, извращенными принципами. Он настоящий профессионал, в этом Раули-младшему не откажешь… хотя бы потому, что он ни разу не был пойман, несмотря на то, что исполнял часть своих «заказов» на таких закрытых мирах, как Стеллар и Рори.

– Чем он занимается сейчас? – хмурясь, спросил Грин. – И почему для акции внедрения избран именно такой человек?

– Сейчас он умирает, – скупо ответил Белов. – Раули уже давно отошел от дел, он неизлечимо болен и в данный момент лихорадочно занимается поиском покупателя на мертвую колонию, которая несколько лет назад перешла к нему по наследству, после кончины его брата Ричарда Раули.

– Зачем ему деньги? На лечение?

– Нет, Саша. Деньги ему нужны на бессмертие. Он пытается продать колонию и параллельно занимается поиском человека, способного продать ему действующий Логр.

– Понятно. – Грин посмотрел на застывший без движения поплавок и уточнил: – Совпадение желаний и возможностей – это единственный мотив, предполагающий его кандидатуру?

– Нет, – покачал головой Белов. – Все намного сложнее. Во-первых, колония на Гефесте эвакуирована еще полвека назад, когда там иссякли запасы нефти. Климатический контроль над освоенной территорией безнадежно нарушен, силового пузыря, удерживающего годный для дыхания воздух, естественно, давно уже нет, но там остались вполне прилично сохранившиеся офисные здания, образующие замкнутый комплекс в хорошо укрепленном, труднодоступном месте, а главное – все системы заброшенной колонии по-прежнему связаны со станцией Гиперсферной Частоты, которую приобрел отец этого Кристофера, Вениамин Раули, перед самым закатом нефтяного бизнеса.

– Станция работает? – спросил Грин.

– Она уже два десятилетия находится в режиме глубокой консервации, – ответил Петр Алексеевич. – Работают основные каналы, но это функция самоподдержания автоматики, а не осознанная эксплуатация со стороны людей. За весь период проверки нами отслежены локальные всплески активности, будто кто-то действительно пытался войти в сеть с сервера Гефеста. Мои специалисты говорят, что подобным образом действуют тестовые программы, проверяя исправность ГЧ-соединений.

– То есть о самой станции никто не знает? – уточнил Грин, имея в виду пользователей из обитаемых миров.

Белов откровенно пожал плечами.

– Будем говорить так: о станции планеты Гефест прочно забыли в период последних потрясений. Она официально зарегистрирована в сети Интерстар, имеет мощности, необходимые для поддержания непрерывных виртуальных линий, но двадцать лет бездействия фактически вычеркнули ее из всех списков активных устройств подобного типа.

Грин кивнул. Теперь ему стал понятен ход мыслей генерала. Старая колония, где от прошлой деятельности остались лишь здания и оборудование, станция ГЧ, реактивировав которую можно без лишней огласки скользнуть в виртуальные глубины сети Интерстар, – идеальное место для проведения акции.

– Пусть сознание этого отморозка уйдет в кристалл, а затем в Логрис, – произнес Белов, продолжая прояснять суть задуманного им эксперимента. – Ты же получишь никому не известную базу на планете и станцию ГЧ, откуда начнешь медленное вторжение в Логрис через виртуальный мир Кристофера Раули.

– Конечная цель?

– Проследить его жизнь после смерти, провоцировать его, если он вдруг сам не начнет действовать, и в конечном итоге собрать доказательства того, представляют ли человеческие сущности, очутившиеся там, потенциальную опасность для мира физического. Либо да, либо нет. Либо Логрис – это благо, настоящая вечная жизнь, а я старый параноик, либо мы все дружно строим сцену для собственного, теперь уже окончательно апокалипсиса.

Александр не нашелся сразу, что ответить на последнее утверждение генерала Белова.

«Вторжение в Логрис…» – само по себе это словосочетание несло смысл зловещий, таинственный и… как ни странно, кощунственный, ведь за прошедшее десятилетие человеческая психика выработала новый стереотип: шила в мешке не утаишь, и благодаря упорно циркулирующим слухам в сознании большинства современников Логрис действительно ассоциировался с кладбищем душ, куда пока что попадали лишь избранные. Но никто из смертных не оставлял надежды, что он сможет дожить до той поры, когда начнется массовое производство Логров и заветный черный кристалл получит каждый гражданин Конфедерации Солнц.

Белов понимал это, и вопрос, сформулированный генералом, действительно был невероятно важен. Неспроста он в качестве кандидатуры испытуемого выбрал явно асоциального члена общества, наемного убийцу, для которого человеческая жизнь не значит ничего, кроме тех денег, что он получит за очередной «заказ». Сам факт, что Раули дожил до преклонных лет и теперь умирал от старческой болезни, говорил в пользу того, что душа этого человека черна, как не снилось ни одному хараммину из пресловутой Квоты Бессмертных.

Но, кроме всего прочего, существовали большая межрасовая и межпланетная политика, общественное мнение и негласная борьба между отдельными силами внутри самой Конфедерации Солнц, поэтому получить санкцию на глубинное исследование Логриса, а в частности – оценить поведение попадающих туда человеческих душ, не позволил бы никто…

Грин искоса посмотрел на Белова.

Петр Алексеевич курил, с отсутствующим видом уставившись на разлапистый шатер крон.

Александра вдруг проняла непроизвольная дрожь.

Генерал жертвовал личным бессмертием во имя того, чтобы в будущем его преемники не попали в очередную, созданную беспечностью ловушку. Неважно, верил он в состоятельность электронной сущности или нет, но жест, сделанный им, нельзя было не оценить. Снятый с шеи Логр на тонкой мономолекулярной цепочке лежал на дощатом столике между початой пачкой сигарет и полупустой бутылкой водки.

Брошенное на доски бессмертие.

Интересно, сколько человек запросто могли бы отринуть все моральные принципы и убить только за обладание данным кристаллом?

Интуиция подсказывала: много.

– Петр Алексеевич… – нарушил Грин затянувшуюся тишину.

– Что, Саша? – Генерал обернулся.

– Я согласен с вашими опасениями, но специалист по виртуальным реальностям из меня, мягко говоря, – никакой.

– Я знаю, – кивнул Белов. – Но в мои планы не входит использовать тебя в качестве виртуальшика. Сколько своих людей ты можешь привлечь к операции?

Грин немного подумал и ответил:

– Одного, кому я доверяю. Капитана Столетова.

– Согласен, – одобрил его выбор Белов, хорошо знавший капитана. – Специалистов-виртуальщиков я уже подобрал, вот только содержать их придется по отдельным клеткам, – неожиданно добавил он.

– Заключенные? – интуитивно предположил Грин.

– Смертники. Те, кому смертная казнь заменена на пожизненную заморозку. Все – хакеры со стажем, достаточно нашумевшие в свое время сетевые преступники. Сам можешь пофантазировать, что натворил каждый из них, если получил «вышку». Сейчас они разбросаны по разным криогенным тюрьмам Конфедерации. В ближайшее время их тела будут извлечены и переданы тебе. Подмена уже организована. Это тот контингент, которого никто не хватится в случае срыва операции. Они не будут знать, где работают и с кем имеют дело. Твоя задача – осуществлять общий контроль, направлять их действия, ограничивая рамки виртуальной свободы. На место их доставят в криогенных контейнерах. Специалистом по реанимации я тебя обеспечу.

– После окончания операции их нужно будет ликвидировать?

– Естественно.

Грин кивнул. Он понимал это. Операция, которую они затевали, нарушала, как минимум, десяток параграфов межпланетных соглашений, и в случае провала или огласки у ее исполнителей будет очень мало шансов выйти сухими из воды. Риск велик, но и цель соразмерна.

– Не передумал? – словно угадав его мысли, спросил Белов.

– Нет… – Александр несколько секунд сидел с окаменевшим лицом, а потом тряхнул головой и добавил: – Нет, Петр Алексеевич. Какими еще я буду располагать средствами?

– Десять человек – неполный взвод охраны, на тот случай если все пойдет наперекосяк. Мои люди, проверенные. Из техники – один списанный войсковой транспорт и два десятка боевых андроидов для надежности. Вот, пожалуй, весь персонал, которым я смогу тебя обеспечить.

– Какое прикрытие будет у меня и у капитана Столетова?

– Долгосрочные отпуска по семейным обстоятельствам. Дублеров я вам подберу, пусть полетят отдохнуть, на тот же Дион, например. Благо вы оба холостые… – Белов немного помолчал, прокручивая в голове какие-то варианты, но делиться мыслями не стал, а протянул руку и разлил остатки водки поровну, по двум стаканчикам.

– Думаю, теперь можно, – произнес он, вспомнив реакцию Александра на первые предложенные пятьдесят граммов. – Давай, за взлом системы, полковник…


Содержание:
 0  Грань реальности : Андрей Ливадный  1  Часть I. ГОРДИЕВ УЗЕЛ : Андрей Ливадный
 2  Глава 2. : Андрей Ливадный  3  Глава 3. : Андрей Ливадный
 4  Глава 4. : Андрей Ливадный  5  вы читаете: Глава 1. : Андрей Ливадный
 6  Глава 2. : Андрей Ливадный  7  Глава 3. : Андрей Ливадный
 8  Глава 4. : Андрей Ливадный  9  Часть II. ВЗЛОМ СИСТЕМЫ : Андрей Ливадный
 10  Глава 6. : Андрей Ливадный  11  Глава 7. : Андрей Ливадный
 12  Глава 8. : Андрей Ливадный  13  Глава 10. : Андрей Ливадный
 14  Глава 5. : Андрей Ливадный  15  Глава 6. : Андрей Ливадный
 16  Глава 7. : Андрей Ливадный  17  Глава 8. : Андрей Ливадный
 18  Глава 10. : Андрей Ливадный  19  Часть III. ГРАНЬ РЕАЛЬНОСТИ : Андрей Ливадный
 20  Глава 12. : Андрей Ливадный  21  Глава 13. : Андрей Ливадный
 22  Глава 11. : Андрей Ливадный  23  Глава 12. : Андрей Ливадный
 24  Глава 13. : Андрей Ливадный  25  Эпилог : Андрей Ливадный



 




sitemap