Фантастика : Космическая фантастика : Ведьма с "Летающей ведьмы" : Сергей Лысак

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  133

вы читаете книгу

Дальний космос. Капитану второго ранга Военно-Космического Флота Земной Федерации Ольге Шереметьевой поручено провести рискованный разведывательный рейд на планету противника. Идёт последняя подготовка…

Для всех сослуживцев Ольга является загадкой. Красивая молодая женщина, наделённая холодным расчётливым умом, смелостью, военным талантом занята совершенно не женским делом. Она пилот-истребитель палубной авиации ВКФ. Много препятствий пришлось ей пройти до этой цели. За свои паранормальные способности она получила прозвище — Ведьма. Её стиль мышления, образ жизни больше подходят мужчине воину, нежели прекрасной даме. Но Ольгу устраивает такая жизнь. Она — пилот от бога и это признают и друзья, и враги. Хотя, в то же время, ни на минуту не забывает, что она — женщина. Никто не может

понять, как это уживается в одном человеке. Те, кто видят её впервые, бросают вслед восхищённые взгляды. Но Ольга равнодушна к знакам мужского внимания. Мужчина для неё может быть только другом, и не более. Никто не знает, почему она хранит у себя, как реликвию, репродукцию фотографии четырёхсотлетней давности с изображением подводной лодки Российского флота, погибшей со всем экипажем в годы первой мировой войны. Она никогда не рассказывает о своём прошлом. Но ведь кто захочет узнать, тот всё равно узнает. И тут выясняется, что Ольга в юности была очень проблемным подростком, непутёвой девицей, "подсевшей" на наркотики. В пятнадцать лет то ли в результате несчастного случая, то ли в результате попытки суицида она, фактически, умирает, пройдя через состояние клинической смерти. Однако врачам, к великому удивлению,

удается вернуть её к жизни. Но результат — полная амнезия. Ольга не помнит абсолютно ничего о своей непутёвой жизни и начинает жить "с чистого листа", удивляя всех окружаю- щих. Но как такое могло случиться? Как "катящаяся по наклонной" малолетняя наркоман- ка смогла стать тем, кем стала? Что произошло с ней на том Последнем Рубеже, из-за которого обычно не возвращаются? Какая неведомая сила вернула её обратно и так круто изменила всю дальнейшую судьбу? Ответа не знает никто, кроме самой Ольги. Но Ольга молчит. Она хранит свою тайну. Даже её любимая подруга Настя, которую связывают с Ольгой чувства и отношения на много более близкие, чем просто дружба не догадывается, что Ольга на самом деле… не Ольга. Ольгой она стала, когда впервые открыла глаза, выйдя из комы. До этого у неё было другое имя…

Книга первая РОЖДЕНИЕ ВЕДЬМЫ

Глава 1

Светильники, расположенные на подволоке грузового трюма, заливали всё пространство своим холодным светом. Трюм контейнеровоза "Монблан" был почти пуст. Это был последний полёт старого корабля, ветерана галактических трасс.

С него было снято всё ценное оборудование, и полностью уничтожена вся база данных бортового компьютера. Корабль нёсся в гиперпространстве, жёстко пристыкованный к борту тяжёлого крейсера "Персей". В определённой точке космоса оба корабля выйдут из гиперпространства в обычный трехмерный космос и расстыкуются. Далее "Монблан" будет следовать один. Его задача — подойти как можно ближе к планете Лукхор, если он ещё не будет к этому времени уничтожен, войти в атмосферу планеты, выпустить из грузового отсека свой груз и погибнуть. Грузом были четыре аэрокосмических истребителя типа "Гепард". Именно ради их доставки в нужную точку в нужное время и совершался этот дальний рейд. И именно ради этого было принято решение пожертвовать старым транспортным судном.

Стройная высокая женщина, облаченная в черный флотский мундир, мерно стуча каблучками по палубе, направлялась в самый конец грузового трюма "Монблана", где у самой аппарели в электромагнитных захватах находились истребители. Экипаж "Монблана" готовился к эвакуации и в трюме проводились последние работы перед расстыковкой. Все невольно оборачивались вслед проходившей женщине. Женщина была красива. Пышные, иссиня черные волосы, выбивающиеся из под форменной пилотки с белым кантом и эмблемой Военно-Космического Флота ниспадали на плечи. С иголочки пошитый мундир — прямая юбка и китель с погонами капитана 2-го ранга идеально облегали стройную фигуру. Черные форменные туфельки и тонкие прозрачные чулки добавляли наряд. На груди поблескивал золотой значок пилота экстра-класса палубной авиации ВКФ и два ряда орденских планок. Это была традиция, уходящая в глубину веков.

Флотский офицерский мундир признавал только три цвета: черный, белый и золотой.

Из двух экипажей летящих состыкованными кораблей только двое человек знали о цели предстоящей миссии — командир "Персея" и она — командир отдельной истребительной авиаэскадры капитан 2-го ранга Ольга Шереметьева.

Сегодня она изменила своей привычке. Обычно она появлялась на ангарной палубе авианосца, на котором проходила службу, в рабочем комбинезоне и ботинках, чтобы вместе с техниками и инженер-механиком пролезть по всем закоулкам своей машины. Сейчас же времени переодеваться не было, так — как она только что вернулась после разговора с командиром крейсера, уточняя детали предстоящей операции. Подойдя к последнему "Гепарду", Ольга жестом остановила четырех техников унтер-офицеров, оторвавшихся от работы, чтобы её поприветствовать.

— Вольно, парни! Продолжайте. Как, Иван Петрович, укладываетесь?

Это тоже была традиция, оставшаяся с давних времен. Не в строю и во внеслужебное время офицеры флота, в отличие от армейских офицеров, всегда называли друг друга по имени отчеству, даже при большой разнице в чине.

— Всё в порядке, Ольга Александровна! Проводим последнюю проверку — доложил капитан-лейтенант, инженер — механик ее истребителя.

— Всё нормально, подготовим "Ведьму" и остальных в лучшем виде!

К истребителю подошел капитан 2-го ранга Пугачев — начальник инженерно — механической службы авиаскадры. Как начальник этой службы, он лично контролировал подготовку "Ведьмы" к вылету. "Ведьмой" называли машину командира из- за её эм- блемы на борту. Многие истребители и штурмовики авиации флота имели на фюзеляже помимо положенных опознавательных знаков ещё и эмблемы, нарисованные народ- ными умельцами. Иногда остроумные, иногда похабные. Начальство смотрело на это сквозь пальцы, потому как на войне каждый человек на счету, а пилот истребителя или штурмовика — тем более. Эмблемой "Гепарда" Ольги была хорошенькая голая ведьма на помеле, летящая среди звезд. Из-за этой эмблемы, вызывающей много шуток и острот, истребитель и прозвали сначала "Летающей ведьмой", а потом, для краткости, просто "Ведьмой".

— Ну что, волнуешься, Оля? — спросил Пугачев в пол — голоса, когда они отошли в сторону.

— Волнуюсь, Михалыч…Душа не на месте. Все вроде продумали, учли, а гложет нехорошее предчувствие. Ты же меня знаешь…

— Так что же делать, отменить вылет?

— Ты же знаешь, Михалыч, что это не реально. Чем мотивировать? Бабье предчувствие? Как минимум, засмеют. А могут и саботаж пришить. Придется лететь, а там буду смотреть по обстановке. Шкатулку не забыл?

— Ну, что ты, Оля, как можно? Она всегда со мной. Одно могу гарантировать — твоя "Ведьма" и остальные машины в полном порядке.

— Ладно, Михалыч! Пойду, отдохну перед полётом. А там, может, что ещё придумаю…

Ольга подошла к эмблеме, нарисованной на борту и, положив ладонь на обшивку фюзеляжа тихо, чтобы её никто не слышал, что — то зашептала. После этого повернулась и пошла к выходу из трюма.


— Идет, как пишет! — восхищенно сказал один из техников, глядя вслед удалявшемуся командиру.

— Эх, красивая баба! Мордашка, фигурка, ножки, попка-персик… И не дура, и не стерва, любого мужика могла бы на себе женить, а вот поди же ты…

— А зачем ей муж? У неё жена есть!

Раздалось сдавленное хихиканье.

— И как же это она в тридцать два года уже капитан 2-го ранга и командир авиаэскадры?

— Не иначе, подставила кому надо и где надо.

— Вы бы прикусили языки, пустобрехи! А то, не все такие добрые, как я! Узнает кто из ребят на эскадре, что вы про неё худое говорите, они вам на раз головы поотрывают!

Огромная фигура Пугачева неожиданно возникла перед всеми. Капитан — лейтенант постарался сгладить ситуацию.

— Рассказали бы Вы нам про неё, Михал Михалыч! Вы ведь её давно знаете. Весь флот про неё слышал, а толком никто не знает. И почему её так прозвали — Ведьма?

— Хорошо, расскажу. Специально для всех вас расскажу, чтобы глупостей больше не болтали. Ведьмой ее прозвали потому, что действительно в ней что — то такое есть.

Я Ведьму больше пяти лет знаю. С самого начала, как только она у нас на авианосце появилась. Она ведь из торгового флота, офицер резерва. Корабль ее уничтожили, она одна в живых осталась. А я на авианосце инженер — механиком ее машины был…


По мере рассказа лица слушателей вытягивались все больше. Техники даже позабыли, зачем они здесь находились и слушали, разинув рты. То, что они только что узнали, не укладывалось в сознании. Женщина, пилот гражданского флота, далекая от военной службы и попавшая в военный флот с началом военных действий, как офицер резерва, оказалась настоящим самородком. Пилотом — истребителем от бога, что признавали и свои, и враги. Более трех сотен сбитых машин противника в космических и атмосферных боях! Таким счетом не мог похвастать ни один пилот — истребитель всего космофлота Федерации. Стремительный карьерный взлет за пять лет от мичмана до капитана 2-го ранга. От простого пилота авиагруппы авианосца до командира отдельной истребительной авиаэскадры. И все это — на передовой, а не в штабах. Если бы этим людям рассказали о подобном раньше, то они бы просто не поверили. Но не верить человеку, провоевавшему вместе с Ведьмой больше пяти лет, оснований не было…


— … Ведьма ведь ещё и воевать умеет. Тактик она прекрасный. Так схему боя выстраи-вает, что громит "духов" зачастую меньшими силами и без потерь. Ребята за неё в огонь и в воду готовы. Потому, как не бросает людей в мясорубку, а делает всё по уму. Говорит, что героизм подчиненных начинается там, где заканчивается профессионализм их командиров.

— А что это она возле машины делала? Вроде, как разговаривала с ней? И что это за коробочка такая у Вас?

— А это наша давняя традиция. Перед её первым боевым вылетом, когда подняли всех по тревоге, примчалась она к машине и уже шлем натягивает. А я как глянул — у неё сережки в ушах! Буквально за шиворот её поймал. Что ж ты, кричу, дура, делаешь? Без ушей останешься! Она тут же из ушей сережки выдернула, мне в руку сунула. Держи, говорит, Михалыч! Как вернусь, назад заберу! Она меня всегда Михалычем называла — я - то ей в отцы гожусь. Из того рейда половина наших не вернулась. И с тех пор у нас с Ведьмой вроде ритуала — перед вылетом она мне сережки отдает, а после возвращения опять забирает. Сначала просто отдавала, а потом вот эту шкатулку нашли. А что с машиной говорит — да, есть у неё такое. Говорит, что ведь и у машины душа есть, только не такая, как у нас. И если ты к машине с добром и с лаской, то и она тебе тем же отплатит. И ведь что поразительно — летает на этом "Гепарде", своей "Ведьме", с самого начала. В каких только передрягах не побывала, многие механизмы на машине уже несколько раз менялись — ресурс вырабатывали, а она машину менять не хочет. Прикипела к ней. Я, говорит, свою "Ведьмочку" никому не отдам.

— Так она что, верующая?

— Верующая. Не до фанатизма, конечно, но верующая. Всякую лабуду вроде постов, исповедей и заповедей не выполняет, но иконку у себя держит и крестик носит.

— А это правда, что она с нашей докторшей…того?

— С Настей? Правда… Только дело тут, мужики, очень темное… Не лезли бы вы сюда.

— А что это с ней бывает иногда, что ходит туча тучей? Совсем на себя не похожа?

— А вот это, мужики, и вовсе тайна, покрытая мраком. Никто толком ничего не знает. Может, разве что, только "инквизитор" наш — полковник Детмерс знает, да он разве скажет! Началось это давно, ещё на "Ушакове". Собрались мы как — то день рождения одного парня отмечать, ну и Ведьму пригласили. А она только-только лейтенанта получила и крест "За боевые заслуги". Но она отказалась. Сказала, что неважно себя чувствует. Ну что же, поплохело девке, бывает. Никто настаивать не стал. Так бы и забыли этот случай. Да только через год история повторяется один в один. Опять её зовут. Ей уже отказывать вроде неудобно, отвела меня в сторонку и говорит. Дескать, Михалыч, мне при ребятах говорить неудобно, понимаешь, у меня женские неприятности начались, и чувствую себя не очень. Ну, для баб это дело святое. Никто спорить и не стал. Да только я — то сразу понял, что хитрит девка. Плевать она хотела на эти "неприятности". Она с ними в рейд вылетала и ничего, а тут всего — то за столом посидеть. Однако, виду не подал. И получилось так, что где-то через пару часов понадобилось мне с ней какой-то вопрос обсудить по поводу машины. Пилот с инженер-механиком ведь всегда в тандеме работают. Не хотел тревожить девку, а пришлось. Вызвал её по коммуникатору, а коммуникатор отключен! Ну, думаю, что-то случилось. В жизни такого не было, чтобы она его отключала. Подхожу к её каюте, стучу — тишина. Захожу и вижу странную картину. На переборке иконка небольшая висит, под ней лампадка горит, а на столе бутылка водки и стакан с водкой, куском хлеба накрытый. И стоит наша Ведьма перед столом со стаканом в руке при полном параде. Вы ведь её знаете, какая она щеголиха, к мундиру у неё какое — то трепетное отношение. А тут саму себя превзошла — парадный мундир с орденами, туфельки надраены, чулочки натянуты и держит пилотку в левой руке на согнутом локте, а в правой стакан с водкой. Я такое только в фильмах про старину видел. И вот стоит она при всем своем парадном великолепии и… плачет.

— Плачет?! — ахнули сразу несколько голосов. Это было из ряда вон. Никто никогда не видел слёз командира.

— Да, плачет. А что вы хотите? Баба всё — таки. Это она на людях кремень, а когда одна, видать слезам волю дает. Но плачет как — то странно, не как бабы обычно плачут — с истерикой, воем и всхлипываниями. Стоит молча, неподвижно, лицо каменное, а по щекам слёзы катятся. Как будто изо всех сил сдерживается, а сдержаться не может. Не захотел я тревожить девку. Собрался было тихонько повернуться и уйти, да она меня заметила. Подняла на меня свои зелёные глазищи и тут, мужики, мне плохо стало. Какой — то животный ужас меня охватил, никогда в жизни так не боялся. Смотрит на меня, как удав на кролика. Лицо напряженное, а в глазах прямо какой — то огонь горит. Хочу крикнуть, а не могу — крик в горле застрял. Хочу убежать, а не получается. Ноги как будто приросли к палубе. И впрямь — ведьма! Но так недолго продолжалось. Опять у неё выражение лица прежним сделалось и меня отпустило. Я ей говорю: "Оленька, что случилось?" А она достала второй стакан, налила водки, подаёт мне и говорит: "Дела давно минувших дней, Михалыч… Выпей со мной, раз пришёл". Никогда раньше не видел, чтобы она водку пила! И так у неё один день в году. Когда они с Настей жить начали, та ведь о её причудах не знала. А тут прибегает ко мне вся в ужасе. Михалыч, говорит, что — то с Ольгой случилось! Прихожу домой, а она сидит за столом в парадном мундире, на столе стакан водки, накрытый хлебом и какая — то фотография старая. Вернее не фотография, а её репродукция на пластиковой карточке. Смотрит она на эту фотогра фию и плачет. Настя ту фотографию как следует рассмотрела. Изображена на ней старинная субмарина, одна из первых, как они только появились. На палубе, судя по мундирам, четверо офицеров стоят и человек пятнадцать матросов. А внизу надпись ещё старинной орфографией: "Подводная лодка "Барс". 1916 г.". Получается, что фотографии этой более четырёхсот лет. Мы с Настей по сети порылись, массу информации переверну- ли и всё — таки нашли. Была такая субмарина "Барс" в составе Российского флота на Балтийском море. В Европе тогда война шла, все европейские страны сцепились друг с другом. И вот как — то раз вышла эта субмарина в море на боевое патрулирование и исчезла бесследно. Скорее всего, погибла со всем экипажем. И было это в 1916 году. Ведьма даже Насте так больше ничего и не сказала. Видать, как — то связана она с теми давними событиями. Может, кто-то из её предков погиб на той субмарине и у них в роду было принято погибших поминать? Никто не знает…


— Ишь, обормоты, задница моя им понравилась! Фигурка, попка-персик… Ну, смотрите, мне не жалко… Та-а-к… А теперь опять мою ориентацию обсуждают. И не надоело?

Ольга усмехнулась, направляясь к выходу из трюма. Ее чуткий слух улавливал самые незначительные звуки, недоступные слуху обычного человека. Пройдя через шлюз и оказавшись на борту "Персея" она отправилась в свою каюту, размышляя об услышанном… А может, всё — таки надо было пересилить себя, выйти замуж и жить "как все"? Потому только, что так "положено"? Ну и что это была бы за жизнь? Каждый день ломать саму себя, насилуя своё собственное Я? Нет! Ни за что! — в который раз говорила она себе. И тогда бы они никогда не встретились с Настей… Кто бы мог подумать — в огне войны… Каждый рейд может стать для нее последним. Но это ее работа, которую она умеет, и к тому же, неплохо умеет делать. Учителя были хорошие… Что тогда, что сейчас… Боишься ли ты смерти, Ольга? Сложный вопрос… Её не боятся только дураки и дети потому, что они не знают, что это такое. Сколько раз костлявая была рядом с тобой, сколько раз вы смотрели друг другу в глаза. Один раз она всё — таки настигла тебя… Но ты и тут сумела перехитрить её, "смертью смерть поправ", как сказано в Писании…


Войдя в свою каюту, Ольга по привычке глянула в зеркало. На неё смотрела стройная черноволосая женщина с зелеными глазами, облаченная во флотский мундир. Она всегда следила за своей внешностью не зависимо от того, где находилась и была ли на ней в этот момент военная форма, или гражданская одежда. Женщина должна всегда оставаться женщиной — это была ее крылатая фраза.

Подойдя к рундуку, достала пакет с заранее приготовленными вещами. Этот вопрос они специально обсуждали с адмиралом и их "инквизитором" — начальником службы безопасности полковником Детмерсом. Оба идею одобрили. На выполнение задания она полетит в гражданской одежде. Если её машина будет сбита и придётся совершить посадку на вражеской территории, то в гражданской одежде будет проще скрыться.

Хоть это и противоречит какой-то конвенции, но кто сейчас соблюдает эти конвенции. Они вообще принимаются людьми, далёкими от войны. Детмерс по своим каналам раздобыл специально для неё импортные вещи, где абсолютно всё, вплоть до трусиков, лифчика и колготок было изготовлено далеко за пределами Федерации. Ничто не должно говорить о её принадлежности к Федерации вообще и к Военно — Космическому Флоту в частности. Пора было переодеваться. Сбросив с себя всё до последней нитки и убирая форму в рундук, взгляд Ольги опять упал на зеркало.

— Да-а-а… Всё-таки, Оля, красивая ты баба… Недаром мужики западают…Глянув в зеркало на своё тренированное, c грацией пантеры, слегка загорелое тело, она усмехнулась.

— Э-э-х, ребятки-и-и, знали бы вы… Фигурка, мордашка, ножки, попка — персик… Если рассказать, точно подумают, что у командира авиаэскадры крыша поехала. На почве переутомления… А может, еще чего — нибудь. Поэтому, все должно остаться тайной. Для всех и навсегда… Решив пока не одеваться, Ольга подошла к койке и нырнула под одеяло. Пилоту перед полётом положен отдых. Хоть заснуть всё равно не удастся, отдохнуть всё-таки надо.

Вскоре она должна занять место в кабине своей "Ведьмы". Почему же, однако, так тоскливо на душе? Гложет предчувствие беды.

Думай лучше о выполнении задания! — говорила она сама себе. Но за нахлынувшими воспоминаниями думать о предстоящем рейде не получалось…

Глава 2

Лампочка аварийного освещения под подволоком уже еле-еле светилась. Заряд аккумуляторов подходил к концу. Старший офицер подводной лодки "Барс" лейтенант Верещагин сидел на ящике с инструментами возле кормового торпедного аппарата и стучал молотком в железный борт субмарины. "Барс" лежал на глубине около сорока метров на дне Балтийского моря. Лейтенант был один единственный в кормовом торпедном отсеке лодки, кто остался более-менее цел после того, когда страшный удар словно подбросил субмарину и она, погрузив нос, стала с большим дифферентом проваливаться на глубину.

Сначала ничто не предвещало беды. Пять дней назад они вышли из Гельсингфорса и заняли позицию на выходе из Ботнического залива в Балтийское море возле Аландских островов. Был сентябрь 1916 года, в Европе полыхала война.

Согласно полученной информации, немецкие транспорты совершали регулярные рейсы из шведского порта Лулео в Ботническом заливе, доставляя в Германию железную руду.

Именно перехват таких судов и был заданием подлодки. Два дня назад им удалось уничтожить один немецкий пароход, а затем начались проблемы. Вышел из строя левый дизель. Как ни пыталась машинная команда устранить поломку на месте, ничего не получилось. Оставаться с одной машиной в водах, контролируемых противником, опасно.

Командир доложил в штаб и был получен приказ возвращаться. Старший офицер совершал ежедневный обход корабля, когда неожиданно прогремел взрыв. Скорее всего, "Барс" подорвался на мине, которыми к тому времени было усеяно Балтийское море.

Некоторые мины срывало с якорей, и они начинали свой дрейф в зависимости от ветра и течений. Когда палуба лодки вздыбилась от взрыва, все, находящиеся в кормовом торпедном отсеке, попадали с ног. Минному офицеру мичману Акинфиеву можно сказать, "повезло". Он умер сразу, ударившись при падении виском об острый выступ торпедного аппарата. Двое матросов минеров, занятых до взрыва обслуживанием торпеды, имели множественные переломы и находились без сознания. Минный унтер-офицер Максимов пострадал меньше но, похоже, у него было сломано ребро, так как малейшее движение причиняло ему резкую боль. Лейтенант отделался только ссадинами и ушибами. Спустя небольшое время после взрыва он ощутил толчок, и лодка стала выравниваться — "Барс" лег на грунт. Глубина в этом месте была небольшой, иначе прочный корпус лодки был бы уже раздавлен давлением воды. Придя немного в себя, лейтенант осмотрел отсек. Лодка лежала на ровном киле с небольшим креном на правый борт.

Все незакрепленные предметы были сорваны со своих мест. Кое-как уложив раненых, старший офицер подошел к люку в переборке между торпедным отсеком и смежным с ним машинным отделением. По всему периметру люка просачивались тонкие струйки воды. Это означало одно — соседний отсек затоплен и они отрезаны от остальных.

— Что же теперь будет, Ваше благородие?

Слова давались унтер — офицеру с трудом, и лейтенант постарался успокоить раненого.

— Ничего, братец, выкрутимся! Переборка воду держит, до Гельсингфорса недалеко, нас должны были заметить. Будем стучать в борт, чтобы водолазы услышали и знали, что мы живы. Нас обязательно спасут!

Взяв в руку молоток, он начал методично стучать по стальной обшивке. В душе лейтенант знал, что надежды на спасение практически нет. По той тишине, которая стояла на лодке, было ясно, что, скорее всего, все остальные отсеки затоплены и никого в живых там не осталось. Он сказал это только для того, чтобы подбодрить раненого. Каким — то чудом переборка между машинным отделением и кормовым отсеком выдержала, но это означало одно — что они погибнут не сразу, а спустя какое — то время, когда закончится кислород в воздухе. Альтернативы просто не было. Если бы взрыв произошел вблизи порта, и были сразу же начаты спасательные работы, тогда ещё была бы какая — то надежда. А так… Лейтенант продолжал стучать молотком. Иногда он прерывал это занятие и прислушивался к звукам за бортом, но всё было тщетно. Скорее всего, никто не видел гибели лодки, а если и видел, то рассчитывать на скорое проведение спасательных работ в открытой части моря, при угрозе появления германского флота, было просто нереально.

Время от времени он поднимался и делал обход отсека. Вода пребывала медленно, кислород в воздухе должен был закончиться значительно раньше.

Дышать становилось все труднее и труднее. В один из обходов лейтенант обнаружил, что оба матроса уже умерли. Скорее всего, от болевого шока.

— Ну как ты, братец? — спросил он унтер — офицера, подойдя к нему.

— Плохо, Ваше благородие… В груди просто, как огонь жжёт…

— Ну, ничего. Держись! Я думаю, нас скоро найдут!

Снова и снова, он то прислушивался к звукам за бортом, то продолжал стучать. Это было единственное, что он мог ещё предпринять в данной ситуации. Вскоре Максимов застонал, из его груди вырвался хрип. Подойдя к унтер — офицеру, лейтенант понял, что остался один. Закрыв ему глаза он, отойдя назад к торпедному аппарату, горько вздохнул.

— Эх, "барсик", "барсик"… Что же ты так… Лейтенант очень любил свой корабль и относился к нему, как к живому существу… Между тем, силы убывали. Лейтенант все чаще делал передышки, вслушиваясь в окружавшую его тишину, нарушаемую только звуками просачивающейся воды из смежного отсека. Он не знал, сколько прошло времени с момента гибели лодки. Его часы разбились при падении. Можно, конечно, было бы посмотреть, уцелели ли часы мичмана Акинфиева, но сразу он не догадался этого сделать, а теперь уже просто не было сил. С трудом удерживая в руках молоток, лейтенант с упорством обреченного продолжал стучать.

Кислород подходил к концу. Офицер пытался вздохнуть, но в отравленной атмос-фере отсека дышать было практически нечем. Один раз ему в голову пришла пакостная мыслишка: "Зачем ты всё это делаешь, Николай? Ведь ты же прекрасно знаешь, что обречен. Никто не придёт к вам на помощь. Зачем тебе лишние страдания, когда конец все равно один? Ведь у тебя есть браунинг. Не проще ли покончить со всем сразу, чтобы избежать ненужных и бесполезных мучений?" Но он тут же отогнал её прочь. Он будет бороться до конца…

Отсек всё больше погружался в темноту. Тусклый свет отражался от золотых погон на плечах лейтенанта, но был уже не в силах разогнать мрак. Старший офицер прилагал все силы к тому, чтобы не потерять сознание, ибо понимал — в этом случае конец.

Передохнув и прослушав обстановку за бортом, он опять взялся за молоток, хотя уже еле — еле удерживал его в руке. Дышать было нечем… Неожиданно ему показалось, что в отсеке стало светлее. Удивленно подняв глаза, лейтенант увидел, как в самом центре отсека появился сгусток белого света. Он увеличивался в размерах и, вытянувшись по высоте, принял очертания человеческой фигуры, облаченной в какую-то длинную, ниспадающую складками одежду. Лицо незнакомца было трудно разобрать из — за постоянно проходящим по его фигуре волнам света.

— Ну вот, уже и галлюцинации начались, — подумал лейтенант. Он не испугался. От парившей в центре отсека фигуры не исходило агрессии, а наоборот, исходило какое — то чувство умиротворенности. Какое — то время они молча смотрели друг на друга.

— Твой жизненный путь подходит к концу, Николай, — неожиданно подал голос незнакомец. Звука не было слышно, но лейтенант ясно слышал его голос в своем мозгу.

— Кто ты?

— Ты не поймешь. Чтобы тебе было понятнее, считай меня своим Ангелом — Хранителем…

— Что тебе нужно? Я уже умер? — слова еле слетали с губ офицера, но незнакомец его по нимал.

— Нет, ты ещё жив. Я давно смотрю за тобой. Скажи мне, зачем тебе это нужно? Ты изо всех сил цепляешься за жизнь, хотя прекрасно понимаешь, что никто тебя не спасёт.

Все твои товарищи мертвы и надежды на помощь нет. Ведь у тебя есть оружие, и ты можешь в один момент прекратить свои мучения. Вместо этого ты продолжаешь терпеть невыносимые страдания, понимая, что это совершенно бессмысленно. Почему?

— Потому, что я люблю жизнь и никогда не откажусь от нее. Мне очень тяжело сознавать, что это конец. Ведь жизнь — это самое ценное, что есть в мире…

— Но ведь ты видишь, какой бывает жизнь. Ты воин и ты много раз видел кровь и смерть. Неужели, ты не хочешь забыть всё это?

— Нет, не хочу… Я хочу жить и помнить…


Незнакомец внимательно смотрел на лейтенанта и молчал. По нему было ясно, что он обдумывает что — то очень важное. Наконец, принял решение.

— Что ж, это похвально. Твое желание исполнится, Николай. Ты достоин жить. И ты будешь помнить все. Покойся с миром, храбрый воин. Твоё время скоро придет.

Фигура незнакомца потускнела и растаяла в воздухе. Отсек снова погрузился во тьму. В тот же миг молоток выпал из ослабевшей руки, и голова лейтенанта упала на грудь. Всё было кончено. "Барс" принял свою последнюю жертву. Больше на борту подлодки не осталось живых…

Глава 3

— Пульс и дыхание в норме, давление в норме, сознание восстановлено! — неожиданно донеслось до слуха Николая. Он с трудом открыл глаза. Голова сильно болела, во рту был металлический привкус но, тем не менее, свежий живительный воздух, совершенно не похожий на отравленный воздух подлодки омывал его лёгкие.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил его кто — то в белой маске, закрывавшей лицо.

Николай про себя отметил, что разговаривают по русски, значит он у своих. Непонятно только где — в Гельсингфорсе, или другом месте? Получается, их всё — таки спасли?

— Голова страшно болит, — еле выдавил из себя Николай и не узнал своего голоса.

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

— "Барс", скорее всего, подорвался на мине… Я был в кормовом торпедном отсеке во время взрыва… — У неё бред. Какой — то барс, мины… Пускай поспит ещё! — раздался тот же голос и сознание Николая помутилось.


Николай проснулся и понял, что лежит в постели, укрытый одеялом. Голова больше не болела, во всем теле чувствовалась лёгкость, только очень хотелось есть. Сколько же он был без сознания и кто всё — таки вытащил его на поверхность? Есть ли ещё кто — нибудь среди спасенных? Ответ можно получить, только когда придет кто — то из врачей. В том, что он находится в госпитале у своих, Николай не сомневался.

Открыв глаза, он увидел, что находится в небольшой комнате, ярко залитой солнечным светом. Обстановка была совершенно незнакомой. Просторная широкая кровать, на которой он лежал, находилась в углу, невысоко возвышаясь над полом. Одну из стен комнаты почти целиком занимало огромное окно, через которое был виден начавший желтеть осенний лес. В другом углу стоял стол с какими — то непонятными приборами и ещё один стол с парой стульев стоял под стенкой. На одной из стен висело зеркало. Не смотря на то, что окно было закрыто, воздух был удивительно чистым и свежим.

В голове Николая пульсировала мысль, не дававшая покоя. Что — то показалось ему странным в речи доктора, когда он очнулся в первый раз… Николай усиленно напрягал память, благо, голова была уже ясной, и тут он вспомнил: "У неё бред…".

У кого "у неё"?! Руки Николая лежали поверх одеяла, он поднес их к лицу и… не узнал. Маленькие ладони с длинными тонкими пальцами с остатками маникюра на ногтях…На левой руке был надет браслет из какого — то неизвестного материала.

Николай в ужасе подскочил на кровати и отбросил одеяло. На нем была длинная рубашка с короткими рукавами из мягкой белой материи, внешне напоминающая женскую ночную сорочку. Стащив рубашку через голову, он оторопело уставился на своё тело. Несомненно, это тело девушки, даже скорее девочки с тонкой талией, стройными ножками и уже сформировавшейся грудью…

— Бред!!! Вот это уж точно бред!!! — сказал сам себе Николай. Он встал с кровати и, как был, голышом и босиком отправился к зеркалу.

— Бред! Этого просто не может быть! — повторял он себе. Из зеркала на него смотрела зеленоглазая девчушка четырнадцати — пятнадцати лет с копной всклокоченных чёрных волос.

— Очевидно, я сплю! — подумал он, закрыв глаза и ущипнув себя за руку надеясь, что видение исчезнет. Но ничего не изменилось. Из зеркала на него по — прежнему смотрели удивленные зеленые глаза на девичьем лице.

— Но как это могло случиться?! Этого же не может быть потому, что не может быть никогда!!! Уже само по себе удивительно, как меня смогли вытащить из лодки на поверхность. И каким образом я — взрослый мужчина, офицер русского флота, превратился в какую — то гимназистку?!

Внезапно раздался звук открывшейся двери. Николай обернулся и увидел вошедших в комнату мужчину и женщину в белых халатах. Женщина была уже в возрасте, хотя по её стройной фигуре сказать этого было нельзя. Мужчина был гораздо моложе.


— Оленька, как ты себя чувствуешь? Как ты нас напугала! — женщина подошла к Николаю и, обняв его за плечи, прижала к себе.

— Простите, я Вас знаю? — только и смог выдавить из себя он, не узнавая собственного голоса.

— Оленька, ты меня не помнишь? Я же твоя бабушка — Анна Андреевна Шереметьева, а ты моя внучка Оля! Неужели не помнишь?

— Н-н-нет… Не помню…

— А ты помнишь дедушку? Помнишь, что с тобой случилось?

— Нет. Ничего не помню…, - сказал Николай, а сам подумал: "Если я сейчас скажу, что я — лейтенант Николай Верещагин, меня точно упрячут в сумасшедший дом. Придётся симулировать полную потерю памяти".


— Барышня, простите, Вам не холодно? — кашлянув, подал голос мужчина.

Николай только тут вспомнил, что стоит нагишом.

— Ах да, простите… — сев на кровать, он одел рубашку.

— Ты что — нибудь помнишь, Оля? Кто ты, откуда? — спросил мужчина, оказавшийся врачом.

— Нет, ничего не помню… Сколько времени я был…ла без сознания?

— Ты пробыла в коме три дня. Сейчас, слава богу, уже всё позади. Всё обошлось. У тебя нет никаких неприятных ощущений?

— Нет, я хорошо себя чувствую, только есть очень хочу…

— Ну, тогда всё нормально! Отдыхай, набирайся сил. Ты пробудешь в клинике какое — то время, нужно провести ряд обследований, чтобы быть абсолютно уверенным. А потом отправишься домой к бабушке с дедушкой.

— Простите, доктор, а какое сегодня число?

— Пятое сентября.

Ерунда какая-то… Ведь мы вышли из Гельсингфорса седьмого сентября, — подумал Николай. Неожиданно смутное подозрение закралось в его голову:

— А год?

— Две тысячи триста шестнадцатый.

Комната поплыла перед глазами. Последнее, что он увидел, это доктор, рванувшийся к нему.


Николай лежал на кровати и смотрел в потолок. Произошедшее не укладывалось в сознании. Он — старший офицер подводной лодки "Барс", лейтенант Николай Верещагин, оказался в теле какой — то Оли Шереметьевой во времени, отстоящем от его жизни на четыреста лет вперёд… Получается, никто его не спасал и он умер тогда от удушья в торпедном отсеке лодки? Но, как тогда он мог оказаться здесь? В этом времени и в этом теле? Он не помнил абсолютно ничего, что произошло с ним, вернее с Олей Шереметьевой. По словам врачей, у него было сильное поражение электрическим током. У него даже была остановка сердца, и врачи сами удивлялись, как им удалось его спасти, говоря в один голос.

— Значит, теперь долго жить будешь!

Так вот, что имел ввиду Хранитель…, - пришло ему в голову. "Твоё желание исполнится… Твоё время скоро придёт". Получается, ему подарили вторую жизнь?

Невероятно…Как бы там ни было, а надо адаптироваться в этом мире. Естественно о том, кто он есть на самом деле, Николай говорить не собирался. Даже если ему поверят и не упрячут в дурдом, ему уготована роль подопытного кролика. Все учёные мужи слетятся, как вороньё на падаль чтобы доказать, что это невозможно и у девочки, на самом деле, редкая форма амнезии с появлением ложной памяти. Такой судьбы для себя он не хотел. Значит, остаётся одно — играть дальше роль девочки Оли, которая в результате несчастного случая полностью потеряла память. Благо, он уже знал, как его зовут и что у него есть любящие бабушка и дедушка.

Следующие дни прошли однообразно. Николая обследовали какими — то приборами, ни назначения которых, ни даже названия он не знал. Абсолютно всё было в диковинку и он открывал для себя новый удивительный мир. Оказывается в палате, где он лежал, имелась информационная система, при включении которой прямо на стене возникало объёмное изображение. Управление было очень простым, и он часами просматривал передачи новостей, различные фильмы и программы. Он удивлялся, как далеко ушло человечество вперед за четыреста лет. Конечно, очень многое было не понятно, но и того, что понимал Николай, хватало, чтобы поразить воображение.

Он уже познакомился со своими бабушкой и дедушкой, узнал о произошедшем с ним несчастье. Врачи не находили никаких изменений но, тем не менее, продолжали исследовать его на все лады, не теряя надежды досконально разобраться в таком удивительном случае. Особых хлопот это Николаю не доставляло, и он с нетерпением ждал, когда же его, наконец, отпустят домой. Он уже перезнакомился со всем медперсоналом, у него появились подруги среди медсестёр. Каждый по мере возможности старался помочь ему вернуть память, но всё было тщетно. Николай не помнил ничего.


Первые неприятности начались на восьмой день его заточения. Когда Николай сидел и смотрел программу новостей, в палату вошла дежурная медсестра Ира — молодая девушка лет двадцати пяти, весёлая хохотушка, с которой у Николая сразу сложились приятельские отношения.

— Оля, пойдём, тебя гинеколог посмотрит!


До Николая не сразу дошёл смысл сказанного. Причём тут гинеколог? А когда дошёл… В принципе он знал, чем занимаются гинекологи, но чисто теоретически. Теперь предстояло опробовать всё на личном опыте. До сих пор в этой новой жизни для него было самым большим неудобством то, что все свои вопросы в туалете надо было решать сидя, но с этим он как — то смирился… — Пойдём, пойдём! Марк Соломонович уже ждёт! — торопила Ира.


С настроением приговорённого к казни, Николай пошёл следом за медсестрой.

Со страхом переступив порог гинекологического кабинета, он замер.


— Проходи, Оленька, проходи, не бойся! — пророкотал басом какой — то мужик в белом халате, натягивая на руки перчатки.

— Проходи, присаживайся! Ножки вот сюда, — показал он на какое — то странное сооружение в центре кабинета.

Николай залез, раскинув ноги и выставив на всеобщее обозрение свои прелести.

Подняв рубашку, врач внимательно ощупал грудь и живот, приговаривая:

— Так-с… Тут у нас всё хорошо… Оленька, ничего не беспокоит? Как у нас с мальчиками?

— Марк Соломонович, она же ничего не помнит, — сказала Ира.

— Ах, да! Конечно, конечно…Ну, ничего страшного! Это поправимо. Сейчас медицина такие чудеса творит! Оленька, не пугайся, я тебя сейчас вот здесь посмотрю. Больно не будет… О-о-о, всё хорошо! И с мальчиками у нас полный порядок! Ирочка, значит, полное обследование. Подготовьте Оленьку. Всё, Оленька, можешь вставать.

Выйдя из кабинета, Николай перевёл дух. Оказывается, не так уж и страшно… Однако вечером, когда он попытался поужинать, ничего не получилось. Еда подавалась в палату с помощью автоматического лифта, вмонтированного в стенную нишу.

Кормили, кстати, очень вкусно. Достаточно было нажать на кнопку, и обеспечивалась подача завтрака, обеда и ужина. Однако сейчас, сколько Николай не нажимал на кнопку, лифт не работал.

Сломался, что ли? — подумал он и собрался пойти сказать медсестре.

Однако Ира опередила его, войдя в палату.

— Оля, пойдём подготовочку проводить.

— Какую подготовочку? И почему ужина нет? — не понял Николай.

— А тебе сегодня не положено. У тебя же завтра утром обследование у гинеколога.

— Так ведь меня сегодня уже смотрели?

— Не-ет, Оля! Это был просто внешний осмотр. Для Марка Соломоновича, правда, и этого достаточно. Он своим рукам верит больше, чем аппаратуре. Руки у него и впрямь зо- лотые, с самыми сложными случаями к нему везут. Но аппаратное исследование он сделать обязан, поэтому завтра он тебе его и сделает. Ладно, хватит болтать, пойдём подготовочку проведём…

— Ира, а что это за обследование? И что за подготовочка?

— Оля, ты что, и вправду не помнишь?! Я в твоей карте смотрела, тебе ведь уже делали.

— Нет, ничего не помню.

— Ладно, расскажу. Подготовочка — это клизма. Так её у нас все девки называют. Её обязательно перед обследованием делают…

— Зачем?!

— А-а-а! Похоже, начинаешь вспоминать! Прогресс налицо! Дело в том, что сейчас гине кологическое обследование у женщин совмещено с проктологическим. Вводятся два сканера, вагинальный и ректальный в виде гибких стержней, а третий сканер, в виде пластины, помещается над животом. И все твои женские дела как на ладони, обследуется вся тазовая область. Диагностика стопроцентная. Делают всем женщинам и девушкам с четырнадцатилетнего возраста не менее трёх раз в год, но можно и чаще. Девушкам, естественно, вводят только один — ректальный сканер, то есть в попку. Результат получается менее точный. Но у тебя мальчики уже были, поэтому тебе сделают полное обследование. А насчёт подготовки — содержимое кишечника создаёт сильные помехи работе сканеров, поэтому перед обследованием есть нельзя и обязательно ставят клизму утром и вечером.


Ну, попал!!! И получается, теперь это будет постоянно?! Николая аж передернуло.

Но вслух спросил.

— Ира, а без этого никак нельзя?

— Не-е-е, подруга, нельзя! Родилась девкой — получай всё, что к этому причитается! Уж такая наша бабья доля, чтобы нам в наши дырки постоянно что — нибудь вставляли… Да ты не бойся, там всего — то на двадцать минут делов! Никто ещё от этого не помер!

Заведя Николая в комнату, где он ещё не был, Ира махнула ему рукой на кушетку и сказала:

— Давай, Оля, ты пока ложись, а я всё приготовлю…

— Ира, слушай, а это не больно?

— Что, клизма?! — прыснула со смеху медсестра.

— Да нет, это самое обследование…

— А-а, нет. Не больнее двойного проникновения. Некоторым даже нравится… — Чего — чего двойного?

— Проникновения. Это когда занимаешься вагинальным и анальным сексом одновременно.

— Чем занимаешься?! — оторопев, спросил Николай.

— Вагинальным и анальным сексом одновременно. С двумя парнями.

— Как?!

— То есть как — как?! С двумя парнями. В киску и в попку одновременно… Оля, ты что, даже не помнишь что такое секс?! — изумлению Ирины не было границ.

— Н-нет…

— Ой, как всё запущено-о-о… Вот это тебя долбануло… Азбучные истины забыла… Тут, подруга, в двух словах и не расскажешь… Ладно, давай так сделаем. Ты у меня сегодня на процедуры последняя, сейчас тебя обработаю, и как свои дела сделаешь, приходи ко мне на пост, поболтаем. Просвещу тебя по вопросам половой жизни.

Давай, ложись! Не забыла, как? О-о-о!!! Ты смотри, вспомнила! Я же говорила, прогресс налицо! Память возвращается! Так, Оля, не за — жи- май- ся… Вот так… И вообще, я тебе скажу, что двойное проникновение — классная вещь! Можешь мне поверить…


Слова сыпались из Ирины, как из рога изобилия. Видать, она очень хорошо разбиралась в этом вопросе. Николай слушал более — менее спокойно, пока не услышал.


— … а вот во время месячных лучше обойтись только анальным сексом. Тоже, скажу тебе, очень прикольная штука!


Господи, как я мог забыть!!! — взвыл про себя Николай, скрипнув зубами. У меня же ещё и месячные впереди!!!


Поздно вечером, уже лёжа в постели, Николай снова смотрел в потолок и думал. Ирина только что, прочла ему длинную лекцию по искусству любви. Видать, этот вид искусства её очень интересовал, и она в нём прекрасно разбиралась. Сам не являясь ханжой, признавая в постели всё, что нравится обоим, Николай, тем не менее, был поражен познаниям Иры и почерпнул для себя много нового и интересного. С огромным интересом слушая и спрашивая непонятные вещи, он как то позабыл, что находится сейчас, так сказать, по другую сторону баррикад. Отрезвила его последняя фраза:

— Ладно, Оля. Поздно уже. В следующее дежурство побеседуем, вижу, что тебе и правда интересно. А сейчас иди спать, я тебя утром рано подниму.


Ох, и влипли Вы, Ваше благородие, господин лейтенант! Ох, и влипли!!! Это раньше Вы имели дам-с во все имеющиеся отверстия, даже не подозревая, что Вы, оказывается, занимались сексом! Причём и Вам и Вашим дамам это жутко нравилось. А теперь во все эти отверстия будут иметь Вас, так как Вы, господин лейтенант, уже и не лейтенант вовсе, а барышня! А барышне по чину положено, чтобы её во все эти отверстия имели… При помощи этого самого секса. Вместе с двойным проникновением… А завтра Вам загонят в задницу и в эту, как её, "киску" (слово то какое!) два каких — то дрына и будут это делать регулярно с завидным постоянством несколько раз в год…

А всё — таки ты свинья, — немного подумав, сказал он сам себе. Тебе сделали подарок, который не был в состоянии сделать даже сам государь император… Подарок, который не смогли бы сделать все государи мира, вместе взятые… Тебе подарили Жизнь! Новую Жизнь!!! Ты уже забыл, как задыхался в отравленном воздухе лодки?! Ты уже забыл, как на твоих глазах умирали твои боевые товарищи?! Живи и радуйся жизни! За себя и за всех тех, кто нашел себе могилу на дне Балтики.

За тех, для кого их корабль превратился в саркофаг… И каким мелким выглядит по сравнению с этим все эти обследования, разные сексы и прочее… Николай лежал и думал. Всё — таки, Ваше благородие, Вам придётся привыкать к жизни в этом теле, в совершенно новом для себя качестве. Сейчас перебирая в памяти всё, чему его научила Ира, он подумал, а не попробовать ли прямо сейчас? В конце концов, сейчас это его тело и ему в нем жить… Надо же узнать его получше. И почему бы не доставить этому телу маленькие радости? Ирина научила его массе различных приёмов. Как заниматься сексом с парнями, с девушками (оказывается, сейчас к этому относились совершенно нормально!), а также, сама с собой. Сейчас под рукой ничего не было. Так почему бы не использовать приём "умелые ручки"?.. И шаловливые девичьи пальчики скользнули вниз… Это было незабываемо!!! Такого он не испытывал ещё никогда! Все его предыдущие ощущения, не смотря на богатый опыт в прошлой жизни, померкли перед этим ураганом страсти… Рано утром, когда Ирина пришла его будить она, как всегда, сразу подошла к аппаратуре, стоявшей на столе.


— Ого, Оля! Ну, ты даёшь! Решила сразу попробовать "умелые ручки"? Молодчина! И подумать только, пять раз!!! Ох, и горячая ты девка! Счастлив будет тот парень, которому ты достанешься!

— Но как ты узнала?! — Николай залился краской по самые уши.

— Так это же очень просто! Видишь у себя браслет на руке? Это сканер с кучей датчиков, которые непрерывно регистрируют все параметры твоего организма двадцать четыре часа в сутки даже, когда ты спишь. Все данные подаются вот на этот терминал, который их обрабатывает и хранит в своей памяти. Получается непрерывная картина работы твоего организма в режиме реального времени. Видишь вот эти пять пиков на экране? Это соответствует пяти оргазмам, причём очень мощным, полученным за небольшой промежуток времени. Я такие редко видела. Наградила тебя природа таким даром, радуйся!

А вот здесь видно, когда ты заснула… Да не тушуйся ты так, Оля! Ирина смотрела с улыбкой, нисколько не осуждая.

— Ведь это совершенно нормально! Врачи даже сами рекомендуют снимать напряжение, чтобы не было застойных явлений. У нас все девки так делают, которые здесь лежат. Другой вопрос, что большинство раз, максимум два и сразу на боковую, а ты пять! Это, Оленька, дар божий! Повезло тебе. Ладно, пойдем клизму ставить…


Близился день выхода из клиники. Врачи так и не смогли найти научного объяснения этому уникальному случаю. Здоровье Николая было в норме, никаких необратимых изменений не обнаружено, но память попрежнему не возвращалась. Всё, что он знал об окружающем мире, он узнал здесь. Наконец врачи решили отпустить его домой надеясь, что при попадании в знакомую обстановку память к девочке должна постепенно вернуться.

Незадолго до выписки Николай попросил принести ему каких — нибудь печатных изданий, в том числе и женских журналов. Благодаря информационному телевидению он уже много знал о современной жизни, но был один вопрос, к которому он абсолютно не был готов.

Женская одежда. По своему прошлому опыту он прекрасно помнил, скольких трудов ему стоило, особенно на первых порах, помочь дамам разоблачаться и что в обилии тряпок очень легко было запутаться. До сих пор в клинике всей его одеждой были ночная рубашка и халатик. Весь женский медперсонал ходил исключительно в белых халатах. То, что он видел на экране, давало, конечно, какое — то представление о том, что сейчас носят женщины, но этого было мало.

— Вот будет номер, если я не смогу самостоятельно одеться! — думал Николай. Этим можно сразу привлечь внимание, а ему необходимо соблюдать своё инкогнито. Поэтому он усердно штудировал помимо всего прочего и специальные женские издания. Смотрел, как выглядят сейчас дамские туалеты и нижнее бельё, запоминал названия деталей одежды. Язык к счастью за четыреста лет изменился мало. Были изменения в орфографии, но смысл был понятен.

И вот, наконец, настал этот долгожданный день. Николаю уже надоело сидеть в четырёх стенах. Он попрощался со всеми своими знакомыми, которые окружали его всё это время. В день выписки опять дежурила хохотушка Ира. Зайдя в палату и положив на стол прозрачный пакет с одеждой, сказала:

— Ну, вот и всё, Оля! Расстаёмся. Смотри, не попадай больше к нам. Давай, одевайся.

Тебя там уже дедушка с бабушкой в приёмном отделении ждут.


Ира вышла, оставив Николая одного. Николай развернул пакет и начал разглядывать свою новую "форму одежды".

Миниатюрные узенькие кружевные трусики из неизвестного полупрозрачного материала, такой же лифчик, юбка неимоверно короткой длины — как хорошо, что он заранее ознакомился с тем, что его ожидало. Трусики проблем не вызвали, хотя Николая поражало, как же в этом можно ходить?! Ведь, практически, вся задница снаружи! Серьёзной проблемой оказалась застёжка лифчика. Как он не изворачивался, никак не удавалось её застегнуть. До сих пор ему приходилось только расстегивать дамские наряды… В конце концов, изрядно намаявшись, он надел лифчик задом наперед, застегнул застёжку и перекрутил его в нормальное положение. Вроде, получилось! Вторым камнем преткновения стали колготки. Николай крутил их в руках, недоумевая, как же этот тончайший, невесомый, почти прозрачный материал может защитить от холода? И как натянуть на ноги столь хрупкую на вид конструкцию и не порвать? За этим занятием его и застала Ира.

— Ну что, Оля, ты скоро?

— Да вот не пойму, как же это надеть, — вынужден был признать Николай.

— Оля, ты что, забыла, как колготки одевать? Ну, ты даёшь, с тобой не соскучишься! Как — то интересно к тебе память возвращается: как клизму ставят, помнишь, а как колготки одевать — нет! — хохотнула медсестра.

— Вот, смотри сюда! Собираешь одну половинку до самого кончика и натягиваешь на одну ногу почти до самой киски. Потом собираешь также вторую половинку и натягиваешь на вторую ногу. А затем уже дотягиваешь до талии. Поняла? Давай, действуй!


Под чутким руководством Ирины процесс пошёл гораздо легче. Юбка, свитер, туфельки и курточка затруднений не вызвали. Проводив Николая до выхода, где его уже ожидали бабушка с дедушкой, медсестра попрощалась.

— В добрый путь, Оля! Рада была с тобой познакомиться. Чует моё сердце, что интересная и долгая у тебя жизнь будет, раз из такой передряги выпуталась.

Обнявшись с дедушкой и бабушкой, Николай впервые вышел за порог клиники и остановился. Осень уже вступила в свои права. Его окружили запахи осеннего леса. Прохладный ветерок шевельнул волосы, обдав свежестью.

— Господи, поддувает — то как снизу! — промелькнуло в голове.

Закрыв глаза и вдохнув пряный лесной воздух, Николай подумал.

— Всё, пора перестать жить прошлым. Надо привыкать к этой жизни в этом времени, и в этом теле. Пора признать, что лейтенанта Николая Верещагина больше нет. Он навсегда остался в пучине моря, разделив судьбу своего корабля. Теперь есть пятнадцатилетняя взбалмошная девчонка Оля Шереметьева, которая, тем не менее, никогда не забудет, кто она есть на самом деле… Как не забудет она и всех тех, кто навсегда остался в глубинах Балтики… Открыв глаза, и глубоко вдохнув прохладный осенний воздух, Николай… нет, Оля шагнула в новую жизнь.

Глава 4

Автомобиль заложил вираж и мягко приземлился на площадку возле двухэтажного коттеджа. Они летели больше часа над лесным массивом, ибо клиника, где лежала Оля, находилась посреди лесов Карельского перешейка, вдали от города. Оле доводилось летать несколько раз раньше, когда её прежние друзья — летчики морской авиации покатали её на аэроплане над Финским заливом… В первый раз она толком ничего не смогла рассмотреть, переживая сам факт "воздушного крещения". В следующем полёте она уже различала береговую линию, военные корабли и торговые суда на серо — свинцовой поверхности Балтийского моря. Она прекрасно помнила грохот поршневого бензинового мотора и ветер, продувающий открытую кабину аэроплана насквозь. Как давно это было… Сегодняшний полёт абсолютно не был похож на все предыдущие. Закрытый сверкающий аппарат с удобным салоном даже отдаленно не напоминал те автомобили и аэропланы, которые помнила Оля.

Машина мягко коснулась колёсами бетонной площадки и замерла. Все вышли наружу и бабушка махнула рукой.

— Ну, вот мы и дома, Оленька! Ты ничего не вспоминаешь? Вот наш дом, в котором мы живем.

Перед ними был большой двухэтажный коттедж, стоящий в окружении деревьев. Рядом справа и слева располагались и другие похожие коттеджи. Это был жилой посёлок недалеко от Петербурга. Дедушка же не стал задерживаться.

— Пошли уже домой. Девочка, наверное, проголодалась. Ведь сколько времени на казённых харчах…


Ни вид дома, ни окружающей местности не навеяли никаких воспоминаний. Оля понимала, что она никогда не была здесь раньше… Первое, что увидела Оля, войдя в дом, был большой пушистый чёрный кот. Каким — то одному ему известным чувством он знал, что приехали хозяева, и ждал под дверью.

Но, когда они вошли, кот неожиданно зашипел, прижал уши и приготовился удирать.

— Ой, какой котик! — Оля присела на корточки и попыталась погладить кота. Она очень любила животных и всегда находила с ними общий язык.

— Бабушка, как его зовут?

— Мурзик…

— Мурзик, ты меня не узнал? Иди ко мне… Оля протянула руку. Кот зашипел и поднял лапу, готовый к немедленному отступлению.

— Мурзик, ну что ты, не бойся! — продолжала разговаривать Оля с котом, стараясь не напугать животное. Она осторожно положила ладонь ему на голову и погладила мягкую шерсть. Кот, хоть всё еще и находился в состоянии повышенной боевой готовности, но шипеть перестал и попыток к бегству не предпринимал. Погладив так его некоторое время, Оля взяла кота на руки. Мурзик, наконец — то, перестал бояться и замурлыкал.

— Бабушка, дедушка, смотрите — Мурзик меня узнал! Оля обрадовалась. Но, подняв глаза, увидела недоумённые взгляды. Особенно, у бабушки.

— Я что — то сделала не так?

— Нет, что ты, Оленька! Всё так… Давайте садиться ужинать…


После ужина Оля ходила по дому, заходила во все комнаты, делая вид, что пытается что — то вспомнить. Дом был большой. Оля с интересом рассматривала незнакомую обстановку. За четыре века многое изменилось, но, кое — что оставалось прежним.

На втором этаже она нашла огромную библиотеку с сотнями томов. Здесь помимо художественной литературы были труды по космонавтике, истории, медицине и о многом другом. Оля уже знала, что её дедушка в прошлом — капитан торгового флота, не один десяток лет водивший по галактике транспортные корабли, а бабушка — профессор, доктор медицинских наук. Ей не докучали, дали побыть одной. Она понимала, сколько ей придётся теперь всего постигнуть, чтобы быть на уровне времени, в которое она так неожиданно попала.

Делать было нечего. Как это было ни прискорбно для Оли, а пришлось опять идти в школу. Если тебе всего пятнадцать лет, то альтернативы нет никакой. Однако, во пер- вых, до окончания школы оставалось не так уж и много — всего два года, а во вторых, Оля сама понимала, что для сегодняшнего дня её знаний начала двадцатого века явно маловато. В школе её ждали не очень приятные сюрпризы. Бабушка с дедушкой щадили её чувства и не рассказывали всего. Здесь же выяснилось, что, оказывается, Оля создавала для учителей большие проблемы до того, как с ней приключился этот несчастный случай. Каково же было всеобщее удивление, когда отпетая разгильдяйка неожиданно взялась за учёбу. Оля мобилизовала всю свою память, стараясь применить свои прежние знания, полученные в Морском Корпусе. И это у неё получилось. Оказывается, в Морском Корпусе учить умели. Если учесть, что раньше она в этой жизни успехами не блистала, никто ничего не заметил. Буквально через несколько месяцев она освоила школьную программу и начала поражать учителей своими знаниями. Особенно в технических дисциплинах и истории. Однако, никто не замечал за ней ничего необычного. Взялась девчонка за ум, и слава богу! Ей удавалось сохранить своё инкогнито. Бабушка и дедушка рассказывали о событиях, произошедших с ней раньше, пытаясь вернуть ей память. Кое — что Оле приходилось "вспоминать".

Только один раз Оля допустила ошибку. Оказалось, что её дед был страстным любителем истории и коллекционером старинного оружия. У него была собрана богатейшая коллекция, начиная от древних кремневых пистолетов и кончая вполне современными образцами. Оля, в своей прошлой жизни тоже не равнодушная к оружию, с интересом слушала рассказы деда и помогала ему, чем вызывала непомерное удивление бабушки.

Однажды дед принес домой очередную находку. Оля сразу узнала его. Старый знакомый… Дед, обрадованный появлением нового экспоната, довольно потирал руки.


— Так, Оленька! Сейчас залезем в каталог и всё — всё узнаем. Очень старая машинка, а посмотри, как сохранилась! Одного не пойму, как же здесь вставляется магазин?


Оля взяла пистолет в руки и чисто автоматически выдала:

— Немецкий пистолет "Маузер К-96", выпускался с 1896 года в различных модификациях и в двух калибрах. Это одна из первых моделей под модифицированный патрон 7,65 "Борхард", позже получивший обозначение 7,63х25 "Маузер". С появлением патрона 9х19 "Парабеллум" выпускался также и в этом калибре. Это первый самоза- рядный серийный пистолет и он не имеет отъемного магазина, как все последующие системы. Это, кстати, одна из причин, почему он так и не был принят на вооружение германской армией. Перезарядка и разборка осуществляется вот так…

И тонкие девичьи пальцы замелькали, умело, и аккуратно разбирая оружие. Дед ахнул.

— Оленька, откуда ты всё это знаешь?! Ведь этому пистолету четыреста лет!!!

Оля поняла, что попалась. Откуда школьнице двадцать четвертого века знать досконально устройство древнего оружия, которое знают даже далеко не все специалисты?!

Надо было срочно выкручиваться из этой ситуации, и она нашла выход.

— А я как раз недавно об этой системе читала, дедушка!


Прошло уже несколько месяцев, Оля привыкла к своей новой жизни. Дед с бабкой оказались очень хорошими людьми. В школе дела шли нормально, но появилась проблема, которую Оля не знала, как решить. В растущем девичьем организме вовсю играли гормоны. Практически все её сверстники уже крутили любовь во всех её проявлениях. Прием "умелые ручки" уже не спасал. В первое время, как только Оля приехала домой, она нашла в своей комнате в одном из ящиков шкафа большой арсенал "игрушек", про которые ей рассказывала Ира. С интересом разглядывая невиданные до сих пор диковинки, Оля решила в первый же вечер их опробовать. Лукаво глянув в зеркало, подмигнула сама себе.


— В конце концов, если я женщина, то чего мне теряться? Надо же когда — то начинать.

Теперь, Ваше благородие, господин лейтенант, привыкайте к мысли, что Вы больше не кавалер, а прекрасная дама! Сказал бы кто раньше… И не попробовать ли сразу это двойное проникновение? Ира его так расхваливала…


Вспомнив все наставления Иры, а также проштудировав кое — какие материалы самоcтоятельно, Оля решилась. Подготовка не заняла много времени, в ванной комнате она нашла все необходимое… Закрыв дверь комнаты, Оля выбрала два вибратора — один побольше, другой поменьше. Приглушив свет, начала осторожно ласкать свою грудь, опускаясь всё ниже и ниже… Её тонкие шаловливые пальчики уже имели кое — какой опыт… Наконец, приступила к главному… О-о-о!!! Это было что — то!!! Буквально с первых же секунд она поняла, насколько была права Ирина! Оказывается, жизнь в женском теле имеет не только одни сплошные недостатки!


Однако, "ручки" "ручками", "игрушки" "игрушками", а хотелось нормального, живого человеческого тела… В душе Оля понимала, что как ни крути, а эту проблему придётся решать. От того, что придётся пойти на контакт с парнями, её бросало в дрожь… Сколько раз она говорила себе, что ведь сейчас э т о в её положении совершенно естествено, ведь она женщина… Она даже пробовала встречаться со своими бывшими кавалерами… Ни к чему хорошему это не привело. Едва только мальчишки давали волю рукам, в душе бывшего офицера российского флота поднималась такая буря протеста и чувство брезгливости, что ни о каких дальнейших отношениях не могло быть и речи. Ведь в душе Оля оставалась такой же, как и четыреста лет назад. Её неудержимо тянуло к девушкам. Сначала она гнала от себя эти мысли, но потом, видя, что с парнями у неё всё равно никогда ничего путного не получится, решилась.

— В конце концов, что я теряю? Если так будет продолжаться и дальше, то ничем, кроме невроза, это не закончится… У меня личность взрослого нормального мужчины с нормальными для мужчины желаниями и стремлениями и тут я ничего не могу поделать… Видать, э т о было нужно, раз моя душа оказалась в теле девчонки. Что ж, пусть так… Но зачем ломать саму себя и насиловать своё собственное Я? В конце концов, даже в моей прежней жизни, на любовь двух женщин смотрели снисходительно… А сейчас это стало чуть ли не вариантом нормы…


И Оля стала обращать внимание на своих школьных подруг. Она сама удивлялась, что откуда — то у неё появилось обострённое чувство интуиции, и она решила применить его в данном случае… Одноклассница Вика давно нравилась ей, и по каким — то непонятным признакам Оля догадывалась, что и Вика не прочь познакомиться с ней "поближе". Они были подругами и часто беседовали на "эти" темы. Однажды Вика пригласила её домой, когда родители были в отъезде. Подруга встретила Олю в домашнем халатике и Оля, опираясь на весь свой предыдущий опыт и интуицию, мгновенно определила, что под халатиком у неё ничего нет. Девчонки пили кофе и лёгкое вино с фруктами, смотрели "порнушку" и в один момент, как бы подражая тому, что происходит на экране, Оля как бы в шутку поцеловала Вику. Они начали весело дурачиться, и Оля думала, как бы перейти к главному. Ведь в такой роли она выступала впервые. Помогла ей сама Вика. Когда они возились на диване, её халатик распахнулся, открыв взору плавные изгибы девичьего тела. Воспользовавшись секундным замешательством Оли, Вика очень мягко, но решительно положив ей руки на голову, прижала её лицо к своему телу…

Это был настоящий вулкан… Вся одежда быстро улетела в сторону и девушки погрузились в такую пучину страсти, что позабыли обо всём. Призвав на помощь всё, что она знала раньше и то, чему её научила Ира, Оля заставила подругу воспарить до небес… Вика извивалась, сотрясаемая многократными оргазмами, но Оля была неутомима, продолжая страстно и нежно ласкать самое прекрасное из того, что когда — либо создавала природа — женское тело… Потом они поменялись местами… И вот только здесь до Оли дошел смысл фразы "увидеть небо в алмазах"… Это не поддавалось никакому описанию. Это было что — то, сминающее всё и вся… Никакими словами нельзя было описать этот ураган чувств… Потом, когда они лежали и отдыхали, Вика призналась, что ей ещё ни с кем не было так хорошо…

Подруги начали встречаться регулярно, когда никого не было дома. Но однажды им не повезло. В тот раз они были дома у Оли, так как дедушка с бабушкой уехали на целый день. Однако девушки так заигрались, что не услышали, как они возвратились. Полагая, что Оли нет дома, бабушка без стука зашла в комнату и застала подруг в самый неподходящий момент — голышом и в пикантной позиции "шестьдесят девять".

Разложенные на постели "игрушки" и стоящие рядом на столике флакончики с лубрикантами дополняли картину.

Бабушка, однако, ничего не сказала, а улыбнулась и вышла. Вика тут же засобиралась домой, так как было действительно поздновато. Оля осталась в комнате думая, что сейчас устроят "разбор полётов", но её никто не побеспокоил… На следующий день было воскресенье, занятий в школе не было, Оля с утра тихо проскользнула в комнату с тренажерами и стала делать зарядку. Она понимала, что разговора всё равно не избежать и оттягивала его, как могла. Неожиданно вошла бабушка.

— Оленька, ты уже закончила? Нам нужно поговорить.


Ну вот, началось…, - пронеслось в голове у Оли. Но, никуда не денешься, надо решать эту проблему. Оля села на скамейку и приготовилась получать головомойку. Ничего другого она не предвидела. И бабушке ничего нельзя говорить. А то, как бы хуже не было. Кто знает, как к ней будут относиться, если выяснится, что она на самом деле не их внучка? Поэтому, придется молчать. И как бабушка себя поведет? Из рассказов под- руг Оля знала, что раньше, за многочисленные художества, бабушка без затей лупила ее ремнем так, что она потом сидеть не могла. Вот уж, чего бы никак не хотелось!!!


— Да, бабушка, конечно…


Бабушка подошла, села с ней рядом и, немного помолчав, спросила:

— Оленька, скажи мне, пожалуйста, зачем ты всё время пытаешься нас обмануть?

Такого Оля не ожидала.

— О чём ты, бабушка?! Когда я вас обманывала? Разве мы ругаемся? Ведь, по моему, у нас всё хорошо?

В ответ на это бабушка только вздохнула, подозрительно посмотрев на нее.

— В том то и дело, что хорошо… А ведь так было не всегда. Это ты деда можешь обмануть, а я всегда чувствую ложь… До поры, до времени мы не хотели тебе ничего говорить, но чем дальше, тем больше возникает вопросов, на которые я не знаю ответа. Ты очень сильно изменилась, девочка, после того случая. Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев и не понимаю, что с тобой происходит.

— А что же такого странного во мне, бабушка?

— Странно то, что ты всё время пытаешься что — то скрыть. Никто ничего не заметил, но мне показалось странным твоё поведение с первых минут, когда я пришла к тебе в клинику первый раз и ты меня не узнала. Ты не помнишь подробностей нашей первой встречи? А я помню. Когда мы с доктором вошли в палату, ты стояла голая перед зеркалом и рассматривала себя, как будто видела впервые. Что сделала бы любая девушка, если её бы застали голой незнакомые люди? Да она бы завизжала и бросилась чем — нибудь прикрыться. В крайнем случае, прикрылась бы руками. Это совершенно инстинктивно. Ты же совершенно спокойно стояла и смотрела на нас… Когда мы приехали домой, ты сразу стала гладить кота, хотя раньше вы ненавидели друг друга. Ты не упускала случая пнуть бедное животное. И что самое поразительное, кот тебя признал! Сначала, по привычке, испугался, а потом признал! А кошки очень хорошо чувствуют, кто их на самом деле любит, а кто притворяется. Откуда у тебя такая неожиданная любовь к животным? Когда ты пошла в школу, все были поражены. Из отъявленной двоечницы и прогульщицы ты неожиданно превратилась в примерную ученицу! И хотя на первых порах особых успехов у тебя не было, вскоре твоя успеваемость резко улучшилась, а знания по некоторым предметам просто поражали. И откуда эта непонятная тяга к оружию и технике, столь несвойственная девушкам твоего возраста?! Я терялась в догадках. Пытаясь помочь тебе вернуть память, мы рассказывали о событиях, которые произошли раньше и ты говорила, что вспоминаешь их. Но, Оля, я прекрасно знаю, когда человек говорит правду, а когда лжёт. Не спрашивай меня, как мне это удаётся. Заподозрив неладное, каюсь, я пошла на провокацию: стала говорить о событиях, которых на самом деле не было. И ты всё "вспоминала"! Я пошла дальше и стала говорить тебе то, чего не могло быть в принципе, но ты и тут со мной соглашалась! Фактически, ты абсолютно ничего не помнишь из того, что было с тобой раньше. Зачем же ты тогда нас обманываешь? И вчерашний случай с Викой… Оля, ведь для меня не секрет, что у тебя уже были мальчики. Откуда же у тебя это?

Одно дело, если это обычная тяга к экспериментам, свойственная многим девушкам.

Скажу тебе честно, сама занималась этим в молодости с подругами, пока не поняла, что парни мне всё — таки нравятся гораздо больше… Но ты стала шарахаться от парней, чего за тобой раньше не наблюдалось. Неужели, у тебя полностью поменялась ориентация? В общем — то, этому можно помочь, провести коррекцию, хотя это и потребует времени. И потом, меня удивляют наши с тобой отношения…

— Но что же плохого в наших отношениях?

— В том то и дело, что ничего… Мы не рассказали тебе много из того, что было раньше… Ведь наши отношения были ужасными. Мы ругались почти каждый день из — за твоего поведения. Ты не желала учиться, убегала из дома, грубила нам на каждом шагу. Потом начала прикладываться к спиртному и сигаретам… Сначала я пыталась договориться с тобой по — хорошему, но только ты нас абсолютно игнорировала. Потом, когда поняла, что это бесполезно, попробовала старинное народное средство — ремень. Помогало, но очень на короткое время. Потом всё начиналось по — новой. Последний раз тебя наказали месяца за два до того, как ты попала в клинику. Кстати, у врачей было сильное подозрение, что ты пыталась покончить с собой… Тогда ты пришла домой под утро и в кармане у тебя я нашла наркотики… На вопрос о том, что всё это значит, ты стала оскорблять нас крича, как мы тебя уже достали и когда же мы издохнем… Тут уже и дед не выдержал. Как ты ни упиралась и не вырывалась, мы приволокли тебя сюда, разложили вот на этой скамейке, на которой мы сидим и выпороли… Очень больно выпороли… Прости за натуралистические подробности — по голой попе. Уж это то должно было отложиться у тебя в памяти и при попадании в знакомую обстановку ты должна была пусть не сразу, но вспомнить. Неужели не помнишь?

— Нет, не помню…, - помолчав, ответила Оля. Дальше врать было бессмысленно. Бабушка видела её насквозь.

— Вот теперь верю. Но, что с тобой случилось, девочка? Что ты скрываешь от нас?

Ведь мы тебе не враги, расскажи всё, и мы постараемся тебе помочь…


Оля молчала. Она не знала, что сказать. Любая её ложь разоблачалась мгновенно.

— Ладно, Оленька. Я вижу, что ты ещё не готова к этому разговору. Давай отложим его. Поднимись сейчас в свою комнату, успокойся, а то на тебе лица нет.

Бабушка встала и вышла. Оля поплелась за ней. Вся её легенда, которую она старательно поддерживала, была под угрозой.

Когда она вошла к себе в комнату, бабушка была уже там. На столе стояла чашка с каким — то напитком.

— Оля, выпей это. Выпей и ложись. Тебе нужно успокоиться.

— А что это такое?

— Это настой трав. Он совершенно безвреден. Выпей и тебе нужно полежать.

Оля поднесла чашку ко рту. В нос ударил резкий запах различных трав.

— Пей, не бойся. Пей и ложись.


Оля выпила всю чашку. Напиток был слегка горьковатый. После этого легла на кровать и вдруг почувствовала необыкновенную лёгкость во всём теле. Двигаться не хотелось совершенно. Возникло ощущение, как будто она воспаряет в небесную высь. Издалека звучал голос бабушки и Оля заснула.

Когда она проснулась, то обнаружила, что по- прежнему лежит на своей кровати, укрытая пледом. Больше в комнате никого не было, если не считать Мурзика, устроившегося в ногах. В доме было тихо. Голова работала ясно и Оля удивилась, почему она так долго проспала — день уже клонился к закату. Очень хотелось есть и только тут она вспомнила, что ведь сегодня у неё во рту не было ни крошки. Осторожно встав, чтобы не потревожить кота, Оля отправилась на кухню в надежде чем — нибудь перекусить. Дверь в библиотеку была открыта. Бабушка сидела за компьютерным терминалом, а дедушка за столом, обложившись книгами. Она хотела тихонько прошмыгнуть мимо, но её заметили.


— Оленька, зайди сюда! Проходи, садись.

Оля зашла и села на диван. Она сразу поняла, что что-то произошло. Бабушка смотрела на неё с какой — то грустью, а дедушка с нескрываемым интересом.

Встав из-за стола, бабушка подошла к дивану и села рядом, обняв её за плечи.

— Оленька, ты только не волнуйся и не пугайся того, что я тебе сейчас скажу. Ты по прежнему наша внучка и мы тебя очень любим. Тебе не нужно больше скрывать от нас, кто ты…

— Бабушка, о чём ты?

В ответ бабушка вздохнула.

— Прости, Оленька, но я пошла на хитрость. Я ввела тебя в транс, и ты всё рассказала мне. Есть такая методика. Я в совершенстве владею ей и ещё много чем. Тебе не нужно больше скрывать от нас ничего…Николя.

Оля вздрогнула, как от удара. Так называла когда-то её мать в далёком детстве. Между тем, бабушка встала, подошла к столу и продолжила.

— Мне пришлось ознакомиться со знаками отличия военной формы того времени. Посмотри на эту фотографию. Я обнаружила её по сети в архиве и сделала копию. Здесь капитан 2-го ранга, два мичмана и только один лейтенант… Это ты? Старший офицер подводной лодки "Барс", кавалер ордена "Святого Георгия" четвертой степени, лейтенант Российского Императорского флота Николай Верещагин?

Оля взяла в руки пластиковую карточку. Она сразу узнала этот снимок. Военный корреспондент сфотографировал их на палубе лодки перед последним выходом из Гельсингфорса… Увидев очертания своего корабля и лица погибших товарищей Оля не смогла удержать слёз. Тоска железным обручем сдавила сердце. Она изо всех сил пыталась удержать слёзы, но не могла. Бабушка опять села рядом, обняла её за плечи и вздохнула.

— Не плачь, девочка… Даже и не знаю, как тебя теперь называть… Я понимаю, что той Оли, которую я знала раньше, больше нет… В тебе живет душа древнего воина, погибшего четыреста лет назад. Мне приходилось слышать о подобных случаях, но не думала, что когда — нибудь сама столкнусь с этим. Это, конечно, объясняет абсолютно всё… Но почему ты ничего не сказала раньше?

— Я… Я боялась… Боялась, что мне никто не поверит, и сочтут сумасшедшей…

— Не бойся, девочка, мы никому ничего не скажем. Это останется нашей тайной. Но как нам называть тебя теперь?

— Бабушка, пускай останется всё, как есть… Я уже привыкла к этому имени, к своему но вому облику, пытаюсь адаптироваться к новой жизни и, вроде бы, у меня это получается. Единственное, что я не могу — это пересилить себя в отношениях с парнями. Я пыталась убедить себя, но… Бабушка, я ничего не могу с собой поделать. Ведь в душе я осталась прежней и… мне нравятся девушки…

— Да-а, Оленька… Т а к о е никакой коррекцией не исправить…В конце концов, сейчас к этому относятся терпимо и не осуждают. Я прекрасно понимаю тебя и ни в чём не упрекну.

— Не бойся, Оля! Никто ничего не узнает! — подал голос дедушка. — А ты мне только раскажи поподробнее за то время. Ты ведь знаешь, как меня история интересует!

И дальше рассмеялся и продолжил:

— Ну а ты, бабка, прячь ремень подальше! Негоже боевого офицера российского флота пороть. К тому же, старше тебя в несколько раз!

Когда бабушка ушла на кухню готовить ужин, дед заговорщически спросил.

— Оля, а расскажи — ка, пока бабки нет, что это вы там, будучи ещё гардемаринами Морского Корпуса, с девицами из Смольного института учудили?

— Это в который именно раз, дедушка? — улыбнулась Оля.


После ужина бабушка опять пришла к Оле в комнату.

— Оля, у меня к тебе серьёзный разговор. Я не заводила его раньше потому, что не была уверена в тебе. Сейчас это время пришло. Ты многого не знаешь обо мне. Все женщины нашего рода обладают особым даром. В старину нас называли ведьмами. Как только не пытались нас уничтожить, но мы всё равно выжили. Этот дар заложен и в тебе, но его надо разбудить. Ты уже сейчас можешь спонтанно использовать некоторые свои возможности, даже не понимая сути происходящего. Но, чтобы раскрыть твой дар полностью, надо будет постараться. Это очень большая ответственность, ибо эти способности можно использовать как во благо, так и во вред. Готова ли ты взвалить на себя такой груз?

— Я знаю, что такое ответственность. Мне доверяли боевой корабль и жизни людей на войне.


Бабушка только вздохнула.

— Да, конечно…Я по инерции продолжаю считать тебя маленькой девочкой… Хорошо! Я помогу тебе раскрыть твой дар. Научу всему, что знаю сама. Ты будешь владеть знаниями и способностями, недоступными обычному человеку. Ты последняя из женщин в нашем роду и вся надежда возлагается на тебя. Этим даром обладала твоя мать, но она погибла, когда ты была ещё совсем маленькой. И она была моей единственной дочерью из пятерых детей. Дар этот наследуется только по женской линии. Но у меня к тебе будет огромная просьба, Оля. Пусть она не покажется тебе кощунственной…

— Какая?

— Когда ты вырастешь и почувствуешь, что готова, ты должна родить дочь. Хотя бы одну и передать этот дар ей… Не дай угаснуть нашему роду. Это единственное, о чем я тебя прошу. Для этого необязательно идти на контакт с мужчиной. Можно забеременеть и искусственным путем. Я не тороплю тебя. Сейчас рожают первый раз и в сорок и в пятьдесят лет. Время на раздумье у тебя есть. Что ты мне ответишь на это?

— Хорошо, бабушка… Я обещаю!

Глава 5

Контейнеровоз "Фомальгаут" вышел из гиперпространства и приближался к планете.

Старший помощник капитана Ольга Шереметьева находилась в грузовом трюме, проверяя крепления груза перед посадкой. Это был её первый рейс в должности старпома.

Не смотря на молодость, и отсутствие опыта работы в этой должности, транспортной компании пришлось пойти на этот шаг, так как больше желающих работать на этом старом корыте не нашлось. "Фомальгаут" был построен больше двадцати лет назад, и всё это время исправно бороздил просторы галактики. Ольга ничего не имела против старого контейнеровоза, ей приходилось встречать суда и похуже. После окончания школы и Академии гражданского флота куда только не забрасывала её судьба и на каких только музейных экспонатах ей не приходилось летать… Выбор будущей профессии был сделан ещё в школе. Во время своего далекого детства она часто смотрела на звёзды, читала книги по астрономии, представляя, когда же человек сможет выйти за пределы своей планеты и начнет осваивать космос. Ей очень хотелось быть среди этих первопроходцев. Но в начале двадцатого века эта мечта так и оставалась мечтой. Человек только — только начал осваивать воздух. Это было время зарождения авиации. О космонавтике даже ещё не было и речи. И вот теперь, совершенно неожиданно, далёкая детская мечта стала реальностью. Ольга часами заворожено слушала рассказы своего деда о кораблях, о дальних полётах и других мирах. Дед — старый капитан, много что повидал на своём веку. Будучи ранее офицером военно — морского флота, Ольга и сейчас попыталась после школы поступить в Академию ВКФ, но получила категорический отказ — женщин в то время туда не брали. Отчаиваться она не стала.

Раз с военным флотом не получилось, есть ещё и торговый. Благо, там в этом отношении никаких препятствий не было — в академиях гражданского флота обучалось много девушек. А космос на всех один. Закончив Академию по специальности "Кораблевождение" Ольга, полная радужных надежд, пришла на флот. На первых порах ей, конечно, здорово помогли советы деда и его имя. Капитана Василия Шереметьева помнили многие.

Но дальше надо было прокладывать дорогу самой. Последовательно двигаясь по служебной лестнице, она за четыре года поднялась от четвёртого до старшего помощника капитана, вызывая у некоторых удивление и зависть. Однако удивляться было нечему — Ольга строго следовала указаниям деда:

— Если хочешь стать капитаном, никогда не отказывайся от повышения в должности, даже если тебе его предлагают потому, что других желающих на это место нет. Опыт в нашем деле значит очень много. Помни Оля, что все капитаны когда то четвёртыми помощниками были, да не все четвёртые помощники капитанами стали! Она не строила иллюзий и не считала, что всё сразу должно упасть к её ногам, как не обольщалась и насчёт контингента, с которым придется работать. Что в её прежней, что в нынешней жизни порядки на торговом флоте изменились мало. Наряду с нормальными людьми попадались и алкоголики и отпетые мерзавцы. Народу не хватало, поэтому зачастую брали, кого попало. Не раз приходилось ей ставить на место отморозков и ловеласов считающих, что "бесхозной бабы на корабле быть не должно". Когда хватало слов, а когда приходилось прибегать и к более радикальным мерам, благо бабушка научила и этому.

Ольга прекрасно помнила свой первый рейс на балкере "Беттельгейзе", куда она пришла четвёртым помощником капитана с новеньким, только что полученным дипломом.

Экипаж был разношёрстный. Капитан только что выгнал предыдущего помощника, оказавшегося неисправимым жрецом Бахуса и был откровенно удивлён, что ему прислали девчонку, да к тому же ещё без опыта работы. Однако, устроив ей блиц — опрос, остался доволен. Поспрашивав, где и на каких судах она стажировалась и её отношению к спиртному, вынес вердикт:

— Хорошо! Посмотрим, что Вы из себя представляете. К Вам, у меня будет единственное требование: неукоснительное несение вахты. Если даже Вы не знаете, а скорее всего не знаете всяких нюансов с грузовыми операциями и ведением документации, я Вас этому научу. А вот чувству ответственности научить нельзя. Оно либо есть, либо нет.

Если что — то непонятно, или считаете, что возникает сложная ситуация, немедленно вызывайте меня в рубку. В любое время, даже если я сплю. Лучше поднимите меня лишний раз, чем допустите развитие опасной ситуации. В любом случае за Вами будет сначала приглядывать старпом, однако, не расслабляйтесь. Считайте, что несёте вахту самостоятельно, только так чему — то можно научиться. И последнее… Не обижайтесь, но я вынужден сказать прямо. Вы девушка молодая, не замужем. Если Вы тут заведете с кем то роман, это Ваше право. Я не ханжа. Но только чтобы это было не в ущерб работе. И упаси Вас бог устраивать склоки или крутить "динамо". Вы меня понимаете? От этого пострадаете в первую очередь Вы сами. На флоте очень не любят "динамщиц".

Ольгу же такая речь нисколько не смутила. Чего — то подобного она и ожидала.

— На этот счёт можете не волноваться. Если Вы сказали прямо, то и я скажу прямо. Всё равно об этом узнают. Я была бы Вам очень признательна, если бы Вы предупредили местных ловеласов, чтобы не тратили на меня зря время. Мужчины меня не интересуют. Я люблю женщин.

— Хм-м-м, простите…

Капитан был явно обескуражен и не ожидал такого ответа. Новость удивила экипаж, на Ольгу поглядывали с интересом, но почти все отнеслись к этому нормально. За исключением одного из механиков, воспринявшего это, как вызов. Покоритель дамских сердец был искренне уверен, что перед ним не устоит ни одна красавица. До сих пор так оно и было. Все женщины, приходившие на корабль, неизменно оказывались в его постели. С первого же дня он начал планомерную осаду Ольги, которая его вежливо, но неизменно посылала. Над механиком уже начали посмеиваться и говорить, что он утратил свой талант. Задетый за живое "Казанова" предложил пари, что Ольга всё равно будет его, однако успеха так и не достиг. И тогда озабоченный ловелас совершил большую глупость — нагло вломился к ней в каюту, когда она спала. В коридоре стояли остальные спорщики. Всех интересовало, чем же закончится дело.

Ольга не имела привычки запирать дверь. Она мгновенно проснулась, почувствовав опасность и увидела улыбающуюся физиономию.

— Что тебе нужно, Руслан?

— А как ты считаешь, красавица?

Ольга села на кровати, не делая никаких попыток позвать на помощь, и не показывая страха.

— Уйди по — хорошему, Руслан. Я же тебе сказала, что я лесбиянка.

— Оленька, клянусь, что я излечу тебя от этой напасти!

И навалился на Ольгу. Что произошло потом, он так и не понял. Внезапно руки и ноги отказались слушаться, безудержный животный страх парализовал волю и даже ни один звук не мог вырваться из горла. Ольга в совершенстве овладела этим приёмом — "взгляд змеи", как называла его бабушка. Если противник был один, он действовал безотказно.

Ольга что раньше, что в этой жизни, презирала насильников. Если бы Руслан не пытался её изнасиловать, всё бы закончилось благополучно, но теперь она решила его проучить.

Сбросив неподвижное тело с кровати на палубу и, удерживая незадачливого насильника в этом состоянии, она встала. После этого, даже не одеваясь, достала из ящика стола пистолет и, используя его в качестве "тяжёлого тупого предмета", так отходила сластолюбца по болевым точкам, что подняться он уже не смог. Затем, набросив халатик, выволокла бесчувственное тело за ноги в коридор к немалому удивлению всех присутствующих.

— Ребята, уберите пожалуйста мусор!

Все были в шоке. Никто не понимал, как хрупкая на вид девушка справилась с таким амбалом. Однако, на этом дело не закончилось. Капитан, естественно, узнал о случившемся и поинтересовался, не собирается ли Ольга подавать жалобу в полицию. На что она сказала, что нет. Капитана, ясное дело, это очень устраивало, проблем никто не хотел.

После того, как неудавшийся насильник через несколько дней оклемался и, осыпаемый насмешками, пришёл в кают-компанию, Ольга села напротив него и громко, чтобы все слышали, ласковым голосом заявила:

— Ну как, милый, тебе понравилось? А я и не знала, что ты поклонник садо — мазо! Приходи сегодня, давай повторим! Только, хочу предупредить, что в этот раз я, кроме всего прочего, отобью тебе яйца.

После этого случая Ольгу зауважали. Никто больше к ней не приставал.


На "Беттельгейзе" Ольга научилась многому. Сбылась её давняя мечта. Она вела огромный корабль от одной звезды к другой и эта махина послушно повиновалась ей. Вокруг простирался бескрайний космос, усыпанный золотистыми искорками звёзд. Она видела десятки планет — и закованных в ледяной панцирь, лишённых атмосферы, и раскалённых, как знойная пустыня, и очень похожих на Землю, с её удивительным разнообразным ландшафтом, горами, лесами и морями… Человек был всюду. Период младенчества, когда люди ещё только начали осваивать космос, был уже давно позади. И хотя балкер не был по своей сути первопроходцем, он летал уже по разведанным трассам, занимаясь доставкой грузов на освоенные планеты, чувство пионера космоса не покидало Ольгу.

Ведь разве могла она раньше предположить что либо подобное! В глубинах дальнего космоса выковывался профессионализм будущего капитана. После "Беттельгейзе" ей пришлось летать и на других судах. Был даже период времени, когда Ольга работала в "экспедиционном корпусе", как называли себя контрабандисты, промышлявшие нелегальной доставкой спиртного и сигарет. Подобные операции они именовали "экспедициями".

С "экспедиторами" её свёл один из членов экипажа "Беттельгейзе", обратив внимание на её паранормальные способности. Ведь такой человек был бы там на вес золота. Платили очень хорошие деньги, а кому не нужны деньги? И Ольга согласилась. Контрабандисты быстро признали ее своей, когда она благодаря своим способностям несколько раз спаса-ла их от засад. Безошибочно определяя наличие опасности, и говорят ли ей правду, или врут, Ольга стала одним из самых ценных сотрудников "Экспедиционного корпуса".

Всё закончилось в один день, когда капитана корабля сгубила жадность. Не смотря на предупреждения Ольги, что их заманивают в ловушку, он все — таки принял решение о выгрузке в условленном месте. Уж очень велик был куш, и принимающая сторона гарантировала полную безопасность. Как оказалось позже, получатель груза был арестован и дал согласие стать агентом полиции. После посадки корабль был сразу окружен превосходящими силами и никакой возможности для взлета не было. Часть экипажа сдалась сразу. Некоторые, которым терять было уже нечего, ибо того, что на них висело, хватило бы не на одно пожизненное заключение, а то и на высшую меру, попытались с оружием в руках прорваться из окружения. Благо, здесь было где скрыться и обратиться за помощью к другим "экспедиторам". Всех их положили на месте. Ольга опять воспользовалась своими способностями. Глянув на оставшихся рядом с ней старшему помощнику, радисту и коку, сказала.

— Попробую нас спасти. Я сейчас им всем "отведу глаза". Смотрите внимательно на меня и, как только я пойду, идите за мной. Только далеко от меня не отходите, и соблюдайте полную тишину.


Никто всерьёз не воспринял слова Ольги. Но когда она, выпрямившись во весь рост, открыто пошла прямо на оцепление солдат, все трое дружно последовали за ней, сжимая в запотевших ладонях оружие. Они совершенно беспрепятственно прошли через двойную цепь охраны и скрылись. Никто в их сторону даже не посмотрел. Когда они удалились на безопасное расстояние, радист, бывший сотрудник госбезопасности, не поладивший с начальством и ушедший в отставку, с нескрываемым восхищением произнес.

— Ну, ты и впрямь ведьма!!! В нашей конторе тебе бы цены не было! — Нет уж, благодарю, — ответила Ольга, что раньше, что сейчас недолюбливавшая жандармов.


Им удалось уйти, но корабль и груз были потеряны. Разоблачения они не боялись. Никаких компрометирующих документов на борту не осталось, а все данные в бортовом компьютере были уничтожены заранее. Если бы даже кто-то из арестованных членов экипажа и заговорил, так мало ли, что может наболтать человек, когда на него давит следователь.

Не пойман — не вор. Все суды работали по этому принципу, чтобы ограничить произвол полиции, на которую и без того было много жалоб. Выйдя на связь с "Экспедиционным корпусом", беглецы рассказали о провале и о том, что их кто — то подставил. Меры были приняты незамедлительно — все хвосты подчищены и уцелевшие "экспедиторы" срочным порядком эвакуированы из опасного места. Одно из основных правил "корпуса" гласило: "Своих не бросать!", и это соблюдалось неукоснительно. Иначе, просто невозможно было бы вести дела… После этого случая Ольга поняла, что всех денег не заработаешь, а зависеть от чьей — то прихоти или жадности — это может выйти боком для всех, и она вернулась к менее прибыльной, но гораздо более безопасной работе на обычных транспортных судах. Так, в конечном счёте, она и оказалась на борту старого контейнеровоза "Фомальгаут". Корабль ей нравился. Хоть уже и устаревший, но крепкий космический бродяга, он не преподносил непредвиденных сюрпризов и исправно выполнял то, что от него ожидали. Ольга думала поработать на нем для набора необходимого ценза для получения капитанского диплома. Ведь она уже старший помощник. Еще пара лет — и вот он заветный четвертый золотой шеврон на рукав капитанского кителя. Капитан Ольга Шереметьева, прошу любить и жаловать!


Однако, до этого момента, предстоит ещё ой как много сделать. Вот и сейчас она обходила трюм, проверяя надёжность крепления груза. Вскоре корабль войдёт в атмосферу и возможно возникнут чрезмерные перегрузки из — за нештатных ситуаций. Груз был по линии Министерства Обороны — две сотни запломбированных большегрузных контейнеров с неизвестным содержимым и десяток новейших палубных аэрокосмических истребителей типа "Гепард". Именно из-за них грузовместимость корабля использовалась далеко не полностью, ибо на палубе места они занимали много, а выше них было полно пустого пространства. Однако груз был очень ценный и сумма фрахта очень высока, из — за чего компания и пошла на это.


Ольгу уже который день одолевали нехорошие предчувствия. Своей интуиции она доверяла, ибо та никогда не подводила. Началось это ещё при погрузке. Ох, как Ольге не хотелось идти в этот рейс! Она была уверена, что произойдёт какая — то неприятность.

Но что же, отказываться, когда тебя только — только утвердили на должность старшего помощника? Сбегать с корабля? Завоевать репутацию ой как трудно, а потерять очень легко. Пришлось лететь.

— Не думай о плохом, беду накликаешь! — говорила сама себе Ольга. — Думай о чем нибудь хорошем, например, о Леночке.

Ольга улыбнулась. Леночка была их коком. На всех транспортных судах экипаж составлял обычно от двадцати до тридцати человек. Из них всегда четыре — пять, а ино- гда и больше были женщины, поэтому любвеобильной Ольге всегда удавалось найти "подругу по интересам". Вот и сейчас, придя на "Фомальгаут", она сразу положила глаз на кока. Каким то образом она догадывалась, что Леночка тоже шалунья ещё та.

Местные кавалеры не давали ей прохода, чем доводили девчонку до слёз. Ольга решила сразу навести порядок, восстановить справедливость и показать, кто в доме хозяин.

Придя на камбуз и разогнав свору озабоченных, она со всем присущим ей тактом и проницательностью убедилась, что они с Леночкой одного поля ягодки, после чего пригласила к себе в каюту в гости на чашечку кофе. Одним кофе дело, естественно, не ограничилось. Они подарили друг другу восхитительную ночь и решили не останавливаться на достигнутом. На следующий день Ольга позвала всех местных "донжуанов".

— Всё, джентльмены! Леночку не трогать, она моя! Будет кто приставать — вышвырну в первом же порту. Причина всегда найдется!


Возражающих, естественно, не нашлось. Кто же попрёт на рожон против старшего помощника! Но, Леночка Леночкой, а надо и работу делать. Закончив проверку контейнеров, Ольга подошла к истребителям и невольно залюбовалась смертоносными машинами. Узкие вытянутые фюзеляжи, сильно скошенные крылья, стреловидное двухкилевое оперение — во всём было ощущение стремительности и мощи. Истребители не были космическими кораблями в чистом виде. Это был удачный гибрид космического корабля и атмосферного самолета, предназначенный для одной цели — уничтожение авиации противника. Именно для этого в небольшой объём была запрятана колоссальная мощность двигателей и мощное вооружение. Конструкторы отказались от всего лишнего, утяжеляющего машину.

Здесь не было громоздкого и тяжёлого гипердвигателя, служащего только для межзвёздных перелётов и являющегося бесполезным грузом в бою, не было жилых помещений и много чего другого, без чего не может обойтись обычный корабль. Это была боевая машина, предназначенная для скоротечного боя в атмосфере, или в космосе. В распоряжении пилота была небольшая кабина, в которой можно было удобно сидеть в кресле и вести бой, но и только. Ни о каких удобствах речь не шла. К месту боя истребители доставлялись авианосцем — громадным кораблём, специально предназначенным для обслуживания, обеспечения взлёта и посадки подобных машин. В этом была их сила, и в этом же была их слабость. Авианосец был грозен, когда его авиация — истребители и штурмовики находились в космосе. И был практически беззащитен, когда они были на палубе. Это требовало очень сильного прикрытия авианосцев кораблями других классов, ибо они всегда были самой лакомой целью для противника. Само же оружие корабля — истребители и штурмовики тоже сильно зависели от своего космического "аэродрома". В случае гибели авианосца они оказывались срезанным цветком, обречённым на смерть. Такие примеры в истории уже были. Как в далеком двадцатом веке, когда во время войны на Тихом океане, при сражении у атолла Мидуэй, японский флот в результате гибели своих четырёх авианосцев лишился всего самолётного парка. Даже те самолёты, которые уцелели после атаки Мидуэя и кораблей американского флота были, в конечном счете, потеряны. Им просто некуда было совершить посадку. Долететь до территории, занятой своими войсками, они не могли — у них просто не было такого запаса топлива. И после выработки горючего они падали в океан. Так и сравнительно недавно — пять лет назад, когда в результате вооружённого конфликта с сепаратистами был потерян авианосец. Ход боя складывался неблагоприятно, и эскадре Федерации пришлось отступить. Авиагруппе, которая даже после боя насчитывала более двухсот машин, деваться было некуда. Из — за отсутствия гипердвигателей совершить межзвёздный перелет она не могла. Эти машины могли передвигаться только в трёхмерном пространстве — в обычном космосе, то есть в пределах одной звёздной системы, и добить их было просто делом времени. Но два крейсера и пять фрегатов не могли принять такое количество машин. Корабли могли бы взять каждый не более трех — пяти машин на внешнюю подвеску, не говоря уже о том, что ни о каком ремонте и обслуживании не было и речи. Ни крейсеры, ни фрегаты не имели ангарных палуб. Поэтому было принято единственно возможное решение — эвакуированы пилоты, а все истребители и штурмовики уничтожены. И то это пришлось делать под огнем врага.

Ольга обошла вокруг истребителя, невольно проникаясь уважением к такому совершенному оружию. Ведь в прошлом она была военным человеком, офицером флота и любовь к оружию и военной технике была у неё в крови. В течение полёта она частенько, когда было свободное время, залезала в кабину одного из истребителей и изучала незнакомую машину. Важным преимуществом машин этого поколения было то, что бортовой компьютер имел специальный обучающий режим подготовки пилота, не знакомого с данным типом истребителя, что очень упрощало и удешевляло тренировки. Иллюзия полёта и боя создавалась стопроцентная, и перед первым вылетом пилот мог хорошо опробовать машину на всех режимах, на самом деле не покидая ангарной палубы. Поэтому Ольга, узнав об этой особенности, с упоением занималась "пилотированием" и ведением "космических боёв" — компьютер одного из "Гепардов" она настроила по своему вкусу.

Неожиданно взвыла сирена тревоги, и замигали лампочки тревожной сигнализации.

Что — то случилось. Ольга тут же развернулась и побежала к выходу из трюма. По тревоге её место, как старшего помощника, в рубке корабля. Предчувствие не обмануло Ольгу.

Она была уверена, что тревога не учебная. Внезапно ожил динамик судовой трансляции.

— Тревога! Нападение авиации противника! Всему экипажу…

И тут раздался сильный удар. Радио смолкло. Ольга упала, но быстро поднялась на ноги.

Главное освещение погасло, горело только аварийное. До её чуткого слуха донеслось какое — то шипение и она почувствовала, что давление в трюме стало падать. Это означало одно — в корпусе пробоина и воздух улетучивается в открытый космос. Она поняла, что очутилась в ловушке. В случае пробоины в трюме — самом большом из отсеков, переборки смежных с ним отсеков автоматически герметизируются. Пока не будет устранено повреждение, и давление воздуха не доведено до нормы, она не сможет покинуть трюм. На этот случай здесь имеются лёгкие скафандры, в которых можно находиться длительное время в условиях полного вакуума. Поняв, что до рубки ей не добраться, Ольга рванулась к нише со скафандрами. Сорвав крышку контейнера, она быстро натянула скафандр на себя и закрыла шлем. И вовремя, так как давление упало уже очень сильно. Теперь можно было не бояться вакуума, но что делать дальше? Пока она заперта в трюме, ей уготована роль стороннего зрителя. Ольга попыталась связаться с рубкой через радиостанцию скафандра, но безуспешно. Никто не отвечал. Оглядевшись, она поняла, как ей наладить связь и быть в курсе событий — ведь бортовой компьютер истребителя можно подключить к компьютерной сети корабля! Ольга поспешила к "своему", облюбованному ей "Гепарду". Когда она забиралась в кабину, давление в трюме упало уже почти до нуля.

Быстро захлопнув люк и наполнив кабину воздухом до нормального давления, Ольга открыла шлем, чтобы не расходовать зря ресурс скафандра и усевшись в кресло пилота подключила бортовой компьютер к корабельной сети. Картина была безрадостной. Многие системы не действовали, двигатели молчали. В числе немногих работала система аварийного энергоснабжения и датчики внешнего обзора. На экране Ольга видела, как четыре штурмовика сепаратистов типа "Хамсин" обстреливают корабль. Они могли бы уничтожить безоружный контейнеровоз сразу, послав одну — две тяжелых противокорабельных ракеты. Но, то ли таких ракет у них в данный момент не было, то ли им хотелось позабавиться, но они обстреливали "Фомальгаут" легкими ракетами, именуемых по привычке "воздух — воздух" и из турельных артустановок. Взрывы вырывали куски обшивки из корпуса беззащитного гражданского судна. Оно не имело вооружения согласно какой — то там конвенции и не могло дать никакого отпора этому пиратскому нападению. Произошло то, чего и Ольга и многие другие ждали и боялись.


Две планеты — Лукхор, и Аламейн давно объявили о своём выходе из состава Федерации. Но, как это часто было в прежние времена, новоявленные "суверенные субъекты" желали выйти из правового поля Федерации, но намертво присосаться к её экономике, заявляя, что им ещё что — то и "должны", ибо их собственная экономика не позволяла им жить так, как они привыкли раньше. Продажные политики, непоследовательные шаги самой Федерации привели к тому, что сепаратисты начали вести себя, как грабители с большой дороги. Экипажи многих судов уже отказывались летать на эти планеты. Чувствуя безнаказанность, сепаратисты наглели всё больше. Начался открытый грабёж торговых судов Федерации. Едва только появлялись какие — то сообщения о творящемся беззаконии, они тут же тонули в истеричных воплях о праве на самоопределение, борьбой за национальные интересы и ущемлении прав человека… Всё это когда — то уже было в пределах одной Земли. Теперь то же самое повторялось в космических масштабах.


Ольга и прочие простые люди считали, что бандитизм национальности не имеет. Бандит остаётся бандитом, на каком бы языке он ни разговаривал. И абсолютно все бандиты понимают только один язык — язык силы. К сожалению, в правительстве Федерации так пока ещё не считали… Там во всю продолжали проводить политику умиротворения всё больше и больше наглеющих режимов, всё больше и больше идя им на уступки… Видать, у сепаратистов было сильное лобби в правительстве Федерации, поддерживающее их интересы. А безнаказанность, как известно, очень сильно развращает…Ольга примерно представляла себе, что произошло. Скорее всего, четыре штурмовика сепаратистов предприняли попытку захвата контейнеровоза, приказав ему следовать в заданном направлении, а когда тот не подчинился, открыли огонь. Физической возможности захватить огромный корабль у них не было. Они могли его только уничтожить. Первым же попаданием был выведен из строя гипердвигатель и корабль не мог скрыться от стервятников в гиперпространстве. Последующие попадания вызывали всё новые и новые повреждения, но корабль ещё летел. Промахнуться по такой махине, особенно, если она не может оказать никакого сопротивления, просто невозможно. Это не был бой. Это была бойня.


"Фомальгаут" был обречён. Ольга видела, как экипаж пытается на шлюпках отойти от гибнущего корабля. Но обе шлюпки были тут же уничтожены — бандитам не нужны свидетели. У Ольги свело скулы. Она понимала, что все её товарищи погибли. Ну что же… Как говорили раньше, на войне — как на войне. Сейчас вам будет право на самоопределение вместе с борьбой за национальные интересы и правами человека в одном флаконе… В голове Ольги мгновенно созрел безумный план. Если бы о нем услышали специалисты, они бы назвали его бредовым. Но, так уж иногда бывает в жизни, что дилетанту удаётся то, перед чем пасует профессионал. Мозг Ольги работал с лихорадочной скоростью.


— Аварийное энергоснабжение пока работает, и я могу перевести управление кораблём на бортовой компьютер истребителя. Реактор "Фомальгаута" пока стабилен, но если откажет система защиты и реактор пойдёт в разнос, то произойдет взрыв. Значит действовать нужно быстро. Неизвестно, сколько эти уроды будут ещё развлекаться, они в любой момент могут пальнуть чем — нибудь посерьёзнее, чтобы не осталось никаких следов. Немедленно открыть грузовую аппарель трюма и активировать реактор и все системы "Гепарда" В моих руках новейший истребитель с полным боекомплектом. Что с того, что я никогда не летала на нем и весь мой опыт — это только компьютерный тренажёр. Стартовать прямо из трюма в космос и навязать бой этим стервятникам. На моей стороне внезапность и нерастраченный боезапас. Неизвестно, выживу ли я в этом бою, но если я буду сидеть и дальше, меня точно уничтожат.


Пальцы Ольги автоматически бегали по нужным кнопкам. "Гепард" ожил. Разгон реактора истребителя из положения консервации до номинальной мощности — две минуты. Какими бесконечно долгими показались они Ольге… Ольга сидела и ждала, когда компьютер доложит о готовности всех систем. Она уже открыла грузовую аппарель и ясно видела перед собой черноту космоса, усыпанного звёздами. Следующая минута решит, будет ли она дальше смотреть на эти звёзды, или нет.

Через внешние датчики "Фомальгаута" компьютер "Гепарда" получал всю информацию об окружающей обстановке и его ракеты уже были наведены на цели. Как только истребитель покинет трюм, можно стрелять. На второй залп времени уже может не быть… Контейнеровоз содрогался от взрывов, но пока ещё летел. Каким — то чудом ему удалось продержаться столько времени. На панели, указывающей повреждения корабля, Ольга видела, что абсолютно все отсеки разгерметизированы и повреждения ужасны.


Наконец, загорелось долгожданное табло о готовности к взлёту и истребитель, взревев двигателями, рванулся в космос, как разъярённый гепард на шакалов.

Едва только Ольга вырвалась на космический простор, она тут же развернулась носом на противника и дала залп четырьмя ракетами. "Хамсины" были захвачены врасплох.

Никто из вражеских пилотов не ожидал, что из грузового трюма почти уничтоженного корабля неожиданно вырвется такой грозный противник. Дело решили секунды. Три ракеты из четырех поразили цели, разнеся три "Хамсина" на куски. Четвёртый, самый дальний, каким — то непостижимым образом сумел увернуться. Если бы его пилот знал, что ему противостоит не профессиональный пилот — истребитель, а обыкновенный помощник капитана грузового корабля, никогда не летавший на таких машинах, то он бы возможно и принял бой. Но такая внезапная перемена сил, неожиданная гибель трех товарищей и противостояние одиночного штурмовика истребителю, против которого у него не было ни единого шанса в открытом бою, лишили врага мужества, и он попытался спастись бегством. Но уйти от гепарда шакалу не дано. Ольга без труда нагнала удирающий "Хамсин" и ещё одной ракетой превратила его в огненный шар.


Ольга ликовала. Ещё бы, ведь ей удалось немыслимое! Но ликование быстро сменилось мыслями, а что же делать дальше? Её душила злоба за погибших товарищей. Вот к чему приводит политика увещевания бандитов. Она должна любой ценой сообщить о случив- шемся, а для этого надо сначала добраться до своих. Ольга развернула истребитель по направлению к кораблю, но не стала подходить близко. В любой момент может произойти взрыв реактора и тогда обломки корабля могут повредить "Гепард".

Значит, остается одно — лететь дальше по маршруту "Фомальгаута" к планете Амальтея, входящую в Федерацию, для которой и был предназначен груз. Благо, они уже вышли из гиперпространства и до планеты было недалеко — не более пяти часов лёта. Если бы истребитель был выброшен в трёхмерный космос где — нибудь на полдороги, то не имея гипердвигателя ему пришлось бы лететь десятки тысяч лет. Однако, надо ещё пролететь эти пять часов. Неизвестно, где находится авианосец противника. Ведь "Хамсины" тоже не имеют гипердвигателя и могли быть доставлены сюда только на авианосце. Подать сигнал бедствия Ольга опасалась. Неизвестно, кто его примет. В душе Ольга понимала, что ей крупно повезло и её победа над четырьмя противниками — чистая случайность.

Внезапность была её единственным козырем, и она его умело использовала. При встрече же в открытом бою с истребителями противника у неё нет никаких шансов. Поэтому, лучше лететь дальше, до последней возможности сохраняя радиомолчание.

Ольга продолжала лететь параллельным курсом с контейнеровозом, сохраняя безопасную дистанцию. Неожиданно корпус корабля в районе реакторного отсека вспух и наружу вырвалось огненное облако. Все было ясно — поврежденная при обстреле система защиты отказала, реактор пошёл в разнос и произошёл взрыв. Когда всё успокоилось, Ольга подошла поближе к своему кораблю. "Фомальгаут" был мёртв. На всем корпусе не было живого места от многочисленных пробоин. В районе реакторного отсека борт был разворочен так сильно, что было удивительно, как судно не разорвало пополам. На глаза Ольги навернулись слёзы. Даже если кто — то из членов экипажа и остался на борту, не попытавшись спастись на шлюпке, выжить в этом аду после взрыва реактора было невозможно.

Ни капитана, ни Леночки, никого остальных из экипажа больше нет в живых… В душе кипела холодная ярость. Четверо бандитов совершенно спокойно уничтожили гражданское безоружное судно с экипажем. Уничтожили просто так. Просто потому, что им захотелось. Это, очевидно, и есть право на самоопределение и борьба за националь-ные интересы? Ну, что же… Запас ракет ещё есть. Если появятся очередные националь- ные самоопределенцы, встретим как подобает… Со всем радушием… Как всегда было принято встречать врагов на Руси… И пусть это будет последний бой в моей жизни, но я захвачу с собой нескольких моральных уродов… "Гепард" Ольги не удалялся далеко от погибшего корабля. Изуродованный контейнеровоз больше не представлял угрозы. Всё, что могло на нём взорваться, уже взорвалось и он продолжал по инерции свой последний полёт. Станции слежения на Амальтее раньше заметят его огромный корпус, чем крохотный истребитель и есть надежда на прибытие помощи.


Неожиданно раздался сигнал радара. Ольга обратила внимание на экран. Группа малоразмерных быстроходных целей шла на перехват. Но кто? Свои, или чужие? Спустя пару секунд она облегчённо вздохнула. Автоматическая идентификационная система определила, что все приближающиеся машины — истребители класса "Гепард" и "Ягуар". Таких машин у сепаратистов не было. Оставалась, правда, опасность, что её могут сбить свои же. Ведь "Гепард" Ольги совершенно новый, ещё не зарегистрированный ни на одном авианосце, или в воинской части, и ему не присвоен кодовый опознавательный номер.

Пожалуй, не разобравшись, могут и пальнуть. Значит, как говорили в старину: "Руки вверх!" Ольга легла в дрейф рядом с контейнеровозом и включила сигнал бедствия на международной частоте. Очень скоро подошедшая группа взяла их в клещи и по радио прозвучал голос:


— Не двигаться! Оставаться в дрейфе! В случае попытки дать ход стреляю без предупреж дения! Следом прорвалось удивленное восклицание:

— Приятель, а ты кто такой? Откуда взялся? Почему ты без кодового номера?

У Ольги отлегло от сердца, и она наконец-то ответила:

— Говорит старший помощник капитана контейнеровоза "Фомальгаут" Ольга Шереметь ева. Корабль уничтожен в результате атаки четырёх штурмовиков сепаратистов. Этот "Гепард" был в качестве груза на корабле, мне удалось вывести его в космос и уничтожить штурмовики. Весь остальной экипаж погиб.

— Сударыня, неужели Вы думаете, что я поверю в эту сказку? Следуйте за нами. При попытке изменить курс будете немедленно уничтожены. Там посмотрим, что Вы за старший помощник… Четыре истребителя окружили Ольгу со всех сторон, а пятый пристроился сзади.


В таком виде её и отконвоировали к авианосцу Военно — Космического Флота Федерации "Адмирал Ушаков". При приближении к авианосцу Ольга сразу предупредила руководителя полётов, что это её первый полёт на машине данного типа и опыта посадки на авианосец у неё нет. Чертыхнувшись, руководитель разогнал всех, кто был поблизости в космическом пространстве и обеспечил максимально упрощённый вариант посадки. С чрезмерной осторожностью, как будто сажала громадину транспортного корабля, Ольга коснулась взлетной палубы. Пусть получилось не очень красиво и быстро, зато и авианосец и истребитель остались целы. Истребитель был тут же поме- щен в подъёмник шлюза и вскоре очутился на ангарной палубе.


Здесь уже ждали. Едва только Ольга открыла люк и ступила на палубу, её окружили люди с оружием в форме военной полиции. Поодаль стояли пилоты и техники.

— Сударыня, снимайте скафандр. Медленно, — скомандовал офицер.

Ольга медленно стащила скафандр, оставшись в повседневной форме торгового флота.

Один из полицейских тут же подхватил скафандр и начал его осматривать.

— Теперь руки за голову, ноги на ширину плеч. Мы обязаны Вас обыскать. Женщин у нас нет, так что не взыщите. Прошу не оказывать сопротивления, иначе мы применим силу.

— Делайте, что должны, майор, — спокойно сказала Ольга, поднимая руки.

Её быстро, но профессионально обыскали и ничего не нашли.

— Всё, можете опустить руки. Теперь рассказывайте, кто вы есть и откуда.

— Я старший помощник капитана контейнеровоза "Фомальгаут" Ольга Александровна Шереметьева. Мы совершали рейс на Амальтею с военным грузом. На подлёте к планете были атакованы четырьмя штурмовиками типа "Хамсин". Подробностей начала нападения не знаю, так как в этот момент находилась в трюме — осматривала груз перед посадкой. Первым же попаданием трюм был разгерметизирован, и я не смогла из него выбраться. После этого надела скафандр и залезла вот в этот истребитель. Подключила его компьютер к корабельной сети и следила за обстановкой. Экипаж попытался спастись на шлюпках, но обе шлюпки были уничтожены огнем штурмовиков. Поняв, что если буду и дальше бездействовать, то меня уничтожат, я перевела управление кораблем на себя, то есть в кабину "Гепарда". Открыла грузовую аппарель, расконсервировала реактор истребителя и вышла в космос. Бортовой компьютер получал непрерывную информацию через сеть корабля от его внешних датчиков, поэтому мне удалось навести ракеты на цели ещё находясь в трюме и, оказавшись в космосе, я смогла сразу открыть огонь. Три "Хамсина" были уничтожены первым залпом. Четвертый попытался удрать, но я догнала его и тоже уничтожила. Затем вернулась к кораблю, но не стала подходить близко, так как опасалась взрыва реактора, и он действительно взорвался. После этого подошла поближе и продолжила полёт в сторону Амальтеи, считала, что корабль на радарах должны заметить раньше, чем истребитель.

— А почему Вы сразу не подали сигнал бедствия?

— Я опасалась, что он будет перехвачен сепаратистами, и поэтому летела в режиме радио молчания. Подала его только тогда, когда заметила и опознала группу истребителей.

— М-м-да… Всё у Вас красиво, сударыня… Но не ужели Вы и вправду думаете, что кто то поверит в эту рождественскую сказку? Откуда Вы, пилот торгового флота, даже хоть и старший помощник капитана, можете управлять боевым истребителем? И не просто управлять, а вести бой и даже выигрывать этот бой с превосходящими силами противника? Это Вы не учли при составлении своей легенды?

— Но ведь мои слова легко проверить. В памяти компьютера сохраняется всё с момента включения.

— А ведь действительно, — подал голос стоявший неподалёку седоватый мужчина в рабочем комбинезоне. — Чем гадать, сейчас просмотрим запись полёта и всё узнаем. Подделать её невозможно, — и с этими словами нырнул в люк "Гепарда". Не было его довольно долго.

Когда же он вылез из кабины обратно, то на его лице было искреннее удивление пополам с восхищением.

— Всё абсолютная правда. Примите мои поздравления, сударыня! Но как Вам это удалось?! Если бы не увидел своими глазами, никогда бы не поверил! — Я много времени уделяла изучению машины во время рейса и отрабатывала пилотирование и бой в учебном режиме. Вы же знаете, что бортовой компьютер "Гепарда" имеет такую функцию для обучения пилота. К тому же, у меня просто не было выбора. Либо я их, либо они меня…

— Невероятно! Просто невероятно! Никогда бы раньше не сказал, что такое возможно. Тем не менее, прошу меня извинить, но Вам придется пока побыть под арестом, пока не будет установлена Ваша личность. Вы должны понимать, что обстоятельства Вашего появления здесь просто фантастичны.

— Конечно, я понимаю Вас. Кстати, с кем имею честь?

— Капитан первого ранга Арцеулов, командир авиагруппы. Честь имею, сударыня, — представился седой.

— Старший помощник капитана Шереметьева, — улыбнулась Ольга и церемонно сделала книксен.


Двое полицейских проводили Ольгу в небольшое помещение, где её уже ждал офицер военной полиции. У неё сняли отпечатки пальцев, сделали снимок сетчатки глаз, сфотографировали и ушли, оставив одну. В углу находилась койка, привинченная к полу, и Ольга с удовольствием растянулась на ней. После такого страшного нервного напряжения тело требовало отдыха.

Ольга даже не заметила, как задремала. Разбудил её звук открывшейся двери. На пороге стоял тот же офицер, но уже без конвоя.

— Выходите, Ольга Александровна. Мы получили подтверждение, что Вы действительно старший помощник капитана "Фомальгаута" Ольга Шереметьева, а Ваш "Гепард" находился на контейнеровозе в качестве груза. Пойдёмте, я провожу Вас в Вашу каюту, а потом Вас хочет видеть командир.

— Прошу, Ольга Александровна, — поднялся из — за стола человек в мундире капитана 1-го ранга, когда Ольга переступила порог командирской каюты.

— Проходите, присаживайтесь. Я командир авианосца, капитан первого ранга Пантелеев. Для Вас просто Павел Андреевич. Прошу считать себя нашей гостьей и извините за такой приём. Никто всерьёз не верил в эту историю и все были убеждены, что Вы агент сепаратистов, пока мы не получили подтверждение Вашей личности и не провели идентификацию "Гепарда", на котором Вы прилетели. Теперь хотелось бы услышать во всех подробностях информацию из первых рук. А то, мне тут уже такого наговорили, что не знаю, где правда, а где вымысел. Мы получили сигнал бедствия с "Фомальгаута" в самом начале нападения и выслали дежурную эскадрилью на помощь но, к сожалению, вы были очень далеко и они опоздали.


Ольга подробно, шаг за шагом поведала свою историю. Напоследок спросила, осматривали уже корабль, или нет? Вдруг, кого — нибудь нашли?


— Да. "Фомальгаут" был отбуксирован на орбиту Амальтеи, где его обследовала ремонтная команда. Корабль полностью разрушен и восстановлению не подлежит. Удивительно, как он вообще не развалился на куски. В результате взрыва реактора температура внутри корпуса была такой, что плавился не только металл, но и керамика. Там никто не мог уцелеть. Примите мои соболезнования… — И неужели этим бандитам всё опять сойдёт с рук? Сколько же можно терпеть этот разбой?

— Всё, Ольга Александровна. Теперь я уже могу сказать. Получен приказ об уничтожении всех встреченных военных кораблей Лукхора и Аламейна и задержании их торговых судов. В правительстве наконец — то поняли, к чему


Содержание:
 0  вы читаете: Ведьма с "Летающей ведьмы" : Сергей Лысак  1  Глава 1 : Сергей Лысак
 4  Глава 4 : Сергей Лысак  8  Глава 8 : Сергей Лысак
 12  Глава 12 : Сергей Лысак  16  Глава 16 : Сергей Лысак
 20  Глава 3 : Сергей Лысак  24  Глава 7 : Сергей Лысак
 28  Глава 11 : Сергей Лысак  32  Глава 15 : Сергей Лысак
 36  Глава 4 : Сергей Лысак  40  Глава 8 : Сергей Лысак
 44  Глава 12 : Сергей Лысак  48  Книга третья НАРУШИВШАЯ ЗАПРЕТ : Сергей Лысак
 52  Глава 5 : Сергей Лысак  56  Глава 9 : Сергей Лысак
 60  Глава 13 : Сергей Лысак  64  Глава 3 : Сергей Лысак
 68  Глава 7 : Сергей Лысак  72  Глава 11 : Сергей Лысак
 76  Книга четвертая ВЕДЬМА — ВСЕГДА ВЕДЬМА : Сергей Лысак  80  Глава 5 : Сергей Лысак
 84  Глава 9 : Сергей Лысак  88  Глава 13 : Сергей Лысак
 92  Глава 2 : Сергей Лысак  96  Глава 6 : Сергей Лысак
 100  Глава 10 : Сергей Лысак  104  Глава 14 : Сергей Лысак
 108  Глава 3 : Сергей Лысак  112  Глава 7 : Сергей Лысак
 116  Глава 11 : Сергей Лысак  120  Глава 1 : Сергей Лысак
 124  Глава 5 : Сергей Лысак  128  Глава 9 : Сергей Лысак
 132  Глава 14 : Сергей Лысак  133  Глава 15 : Сергей Лысак
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap