Фантастика : Космическая фантастика : Глава 1 : Вонда Макинтайр

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу

Глава 1

Солнце Алеф Прайма приблизилось настолько, что из маленькой точки на экране разрослось в огромный диск. Вся команда застыла на своих местах, ожидая встречи с опасностью, такой же неопределенной, как и оставшееся позади новообразование. «Энтерпрайз» шел навстречу этой опасности с поднятыми экранами защиты, все фазеры были приведены в боевую готовность, а сенсоры насторожены до предела. У капитана Кирка по-прежнему не было никакой информации о предстоящем задании, кроме краткого приказа о срочном перебросе, а тишиной в эфире он был отрезан от всего мира.

Посмотрев на офицера по науке, капитан произнес:

– Непохоже, что над станцией нависла угроза стать «Новой».

– Зарождение новой звезды – всего лишь одна из возможных причин, по которой мы получили ту шифровку, – разъяснил Спок.

– Это утешает, – буркнул Кирк.

– И согласно ее положению в общем ряду, маловероятно, капитан, что станция станет «Новой» хоть сейчас, хоть в обозримом будущем.

– А две другие возможности для приказа – это военное вторжение или критическая ситуация, вызванная неудачным экспериментом, – подытожил капитан. – Непривлекательный выбор.

– Но вероятная причина может быть только одна, – уточнил Спок.

– Да, – согласился Кирк. – Но причина может быть необъявленной из-за своей сложности, не поддающейся классификации. Такой же сложной может быть и поджидающая нас опасность. А это уже интересно.

– Вполне возможно, капитан.

– Мистер Зулу, что у вас там на сенсорах?

– Да ничего страшного, капитан. Несколько рудовозов между астероидами и Алеф Праймом, несколько прогулочных шлюпок.

– Шлюпок? – не поверил Кирк. – Люди ходят под парусом, под солнечным лучом, между магнитными полюсами, выбираясь на мирный пикник. И это во время критической ситуации?

– Да, сэр. И похоже, что у них – гонка. А курс их, кажется, выходит за пределы отведенного им пространства.

– Слава небесам за это маленькое одолжение, – проговорил Кирк с изрядной долей сарказма. – Многие сотни лет не изменили традиций, согласно которым маломощные шлюпки имеют привилегии на трассах и могут не считаться с ненавистными для них махинами вроде нашего «Энтерпрайза».

В самом деле, шлюпки на экране были похожи на крохотные пылинки.

– Капитан Кирк, – произнес Зулу, – мы вошли в пределы сенсорной досягаемости Алеф Прайма.

– Благодарю вас, Зулу. Можно увидеть станцию на экране?

Пальцы рулевого коснулись сенсорной клавиатуры, и перед глазами Кирка и Спока открылся удивительный, похожий на россыпь драгоценных камней, вид станции. Звездный свет, преломленный тысячами разноцветных граней, сиял над ней непреходящей радугой. Никогда раньше Кирк не бывал на Алеф Прайме и не ожидал встретить здесь такую красоту. Многие города из тех, которые он видел, были прекрасными, но этот похож на скопление тончайших стеклянных волокон и скорлупок радиолярия, увеличенных в миллионы раз, и частичек гладких самоцветов: бирюзы, опала, агата и янтаря.

– Капитан, нас вызывают.

– Спасибо, Ухура. Давайте послушаем. Может быть, наконец-то узнаем, зачем мы, здесь нужны?

Это было бы кстати, потому что на станции не наблюдалось никаких разрушений, никакой суматохи, которые свидетельствовали бы о недавней битве. А если здесь что-то и случилось, то ни о каком вражеском вторжении не могло быть и речи, – разве что диверсионная вылазка? Но и после самой незначительной диверсии хоть какой-нибудь след да остался бы. Так зачем их вызвали, зачем оторвали от действительно важного дела?

– Капитан, – объявила Ухура, – на связи не Алеф Прайм, а другой межзвездный корабль.

Другой корабль находился как бы ниже станции, и Кирка неприятно поразило его крохотное изображение в виде темного пятна, прилипшего к боку прозрачных величественных очертаний Алеф Прайма. Конечно, станция была огромной и должна была быть такой – на ней разместилось полмиллиона разумных существ, по сравнению с ней любой корабль будет выглядеть крохотным, и все таки…

Зулу увеличил изображение приближающегося корабля, и Кирк разглядел яркое мерцание до боли знакомых очертаний, а потом и несвойственную военным кораблям раскраску под орла-феникса, сквозь которую все явственней проступал новый видеокадр.

– Хантер! – непроизвольно воскликнул Кирк.

– «Аэрфен» – «Энтерпрайзу», – произнесла с экрана женщина – капитан другого корабля. – Добро пожаловать, Джим. Это – ты? – она вопросительно замолчала.

– Капитан? – напомнила о себе Ухура.

– Сохраняйте тишину в эфире, – с сожалением приказал Кирк. – Оставим приветствия на потом.

Капитан звездного корабля сделала большую паузу, как бы всматриваясь в капитанский мостик «Энтерпрайза». Кирк тоже всматривался в нее.

Конечно, она здорово изменилась с тех пор, как Кирк видел ее в последний раз. Но морщины по углам ясных серых глаз придавали лицу капитана Хантер лишь большую выразительность, как бы подчеркивая былое изящество. Ее черные волосы были по-прежнему длинными, а тонкая косичка, спадавшая по правой щеке на плечо, была, как и прежде, туго заплетена и перевязана кожаным ремешком с ярким пером на кончике. Легкая седина на висках заставляла думать не о возрасте, но о чувстве собственного достоинства, которое и всегда было присуще Хантер.

Не дождавшись ответа, она усмехнулась, и эта усмешка перенесла Кирка в далекие годы – в годы Академии, соперничества, дружбы и страсти. Он хорошо знал, что скрывается за внешней сдержанностью Хантер, но ничего не мог поделать, не мог нарушить приказа.

– «Аэрфен» будет находиться на орбите Алеф Прайма еще несколько дней, – сказала капитан. – Свяжись со мной, если у тебя появится такая возможность.

Разговор закончился, и «Аэрфен» развернулся в сторону Алеф Прайма, показав «Энтерпрайзу» свой бок. Зулу снова увеличил изображение и с восторгом уставился на боевой корабль.

– Капитан Хантер и «Аэрфен»! – с благоговением произнес он, потом взглянул на Кирка:

– Вы знаете ее, капитан?

– Мы вместе с ней учились в Академии, – ответил Кирк, удивленный восторженным видом Зулу. Казалось, предстань сейчас перед ним сам Д'Артаньян со своей гибкой шпагой, с тонкой полоской своих знаменитых усов и заговори с ним, Зулу не так удивится, не проявит большего восторга. Но восторгались Хантер, и Кирк не выдал своего удивления.

Проделав замысловатый маневр, Зулу вывел «Энтерпрайз» на искусственную орбиту вокруг Алеф Прайма. «Аэрфен» вращался по той же орбите, но был на противоположной стороне станции. И вместо того чтобы свободно парить в свободном пространстве, Зулу затратил немножко больше времени, немножко больше топлива, лишь бы не терять из виду «Аэрфен». Рулевой не отрывал взгляда от его гладких обтекаемых линий. Он был намного меньше «Энтерпрайза», но зато это был корабль-истребитель. При сравнительно малом поперечном сечении он имел длинный острый фюзеляж, выкрашенный в ярко-алый цвет, усеянный серебристыми и черными точками, и походил на крупного стремительного хищника.

Когда Зулу окончательно пристроил «Энтерпрайз» на орбиту, положение истребителя относительно их корабля изменилось, и рулевой увидел на борту «Аэрфена» длинную темную полосу, где от удара вражеского орудия выгорела краска.

– Он недавно побывал в бою! – восхищенно выкрикнул Зулу, гордый тем, что ему довелось увидеть боевой шрам, который вскоре будет залечен и закрашен.

– Мистер Зулу?

Рулевой вздрогнул.

– Да, капитан.

Он подумал, что сейчас получит нагоняй за ничем не оправданный маневр и перерасход топлива. Но Кирк поощрительно улыбнулся:

– Выражаю вам благодарность за выход на орбиту.

Зулу смутился было, но тут же понял, что легкая ирония в голосе капитана не означает неодобрения, и радостно ответил:

– Рад стараться, капитан!

Кирк снова улыбнулся, увидев, что взгляд Зулу вновь прикован к маленькому истребителю. Да и не могло быть иначе: «Аэрфен» совсем недавно вышел из боя. Может быть, «Энтерпрайз» был вызван сюда потому, что был атакован Алеф Прайм, и рядом с «Аэрфеном» не было ни одного корабля из боевой эскадры Хантер? Но «Энтерпрайз» уже облетел вокруг станции, и никаких следов разрушения не было замечено. А сенсоры корабля обшарили все доступное им пространство и не обнаружили, кроме «Аэрфена», ни одного корабля – ни своего, ни вражеского. Кирк обратился к офицеру но науке:

– Вы не разгадали еще, что происходит, мистер Спок?

– Данные весьма противоречивы, но я не думаю, что мы будем вовлечены в военный конфликт. Это пока единственный вывод, который я могу сделать из имеющейся информации.

– Согласен с вами, – сказал Кирк. – Радиовызов с Алеф Прайма, капитан, – объявила Ухура.

«Аэрфен» исчез с экрана. Зулу откинулся в своем кресле, словно получил удар по голове, и его плечи разочарованно опустились.

На экране появился худой, сравнительно молодой еще, светловолосый человек в штатском.

– Капитан Кирк! – воскликнул он. – Не могу передать, какое облегчение я испытываю оттого, что вы прибыли. Я Иан Брайтвайт, прокурор Алефа. Вы не могли бы перенестись к нам, и как можно скорее, – официальный представитель говорил слишком энергично и чересчур настойчиво.

– Мистер Брайтвайт, – начал было Кирк.

– Радиопередатчик все еще отключен, – предупредила Ухура.

– Откройте канал! – заорал Кирк. – Он обратился ко мне открыто – и это после всех наших мер предосторожности! Да будь я проклят, если я переправлю хоть кого-нибудь на Алеф Прайм, не узнав предварительно, что там происходит.

– Да, сэр, – осторожно напомнила Ухура об открытом канале связи.

– Мистер Брайтвайт, слышите меня?

– Да, капитан, конечно. У вас проблемы с передатчиком?

– У нас проблемы с… Мы получаем от вас команду срочного переброса и находимся в состоянии вынужденного молчания в эфире. И практически, вступая с вами в разговор, я нарушаю этот запрет. Что у вас там произошло такое чрезвычайное?

Брайтвайт, как бы не веря своим ушам, покачал головой:

– Капитан, прошу прощения. Но я не могу посвящать вас в наши проблемы по открытому каналу. Вы не будете против того, чтобы я переместился к вам для конфиденциального разговора?

Кирк обдумывал предложение прокурора. Что бы у ним там на Алефе ни происходило, ясно было, что это не вражеская агрессия и не широкомасштабная авария. И ему не хотелось видеть на «Энтерпрайзе» возможного виновника чудовищной ошибки. А то, что произошла ошибка, уже можно было не сомневаться. В поисках верного решения капитан вопросительно взглянул на офицера по науке, но тот и не повел своей приподнятой бровью. Тогда Кирк вздохнул и объявил:

– Мистер Брайтвайт, я прибуду к вам через несколько минут.

– Благодарю вас, капитан, – с облегчением произнес прокурор.

– Конец связи. Кирк.

Образ прокурора исчез с экрана. Зулу незаметно коснулся пальцами клавишей, и перед их глазами вновь засветился «Аэрфен».

– Да-а, – озадаченно проговорил Кирк. – И таинственно, и непостижимо, – он взглянул на Спока, ожидая от него вопроса или подсказки, но тот, не глядя на него, поддакнул:

– Любопытно, сэр, очень любопытно.

Кирк рассмеялся – наконец-то Спок выразил свое любопытство.

– Тогда давайте отправимся вместе с вами и выясним, что, черт возьми, у них там происходит!

* * *

Больше всего на свете Кирку хотелось сейчас же выйти из строгой засекреченности и связаться с Хантер. Но не имея права тратить время на собственные нужды, он вместе со Споком прибыл в офис прокурора Алеф Прайма.

Высокий, чрезмерно высокий мужчина быстро шагнул вперед и энергично потряс руку Кирка, – он как бы маячил над капитаном и был на полголовы выше Спока.

– Капитан Кирк, благодарю вас за то, что вы прибыли, – он бросил любопытный взгляд на офицера по науке. – Э… мы встречались, не так ли?

– Не уверен, – ответил Спок.

– Это мистер Спок, мой заместитель, офицер по науке, – представил Спока Кирк.

Мистер Брайтвайт схватил руку офицера-ученого и затряс ее, прежде чем Кирк смог остановить его, предупредить о недопустимости такой манеры знакомства с вулканцем.

Спок заметил замешательство Кирка, но не убрал свою руку, зная, что это будет серьезным нарушением этикета, если здоровающийся с ним человек не знает об особенностях вулканцев. Вся беда была в том, что его не предупредили заранее, и он не смог должным образом воспротивиться вторжению в него чужих мыслей и чужих чувств. Сиюминутные мысли и чувства мистера Брайтвайта были нормальными мыслями и чувствами нормального человека – сильные, слегка взбудораженные, с легкой примесью печали. Спок привык защищаться от такого вторжения, не обращая на него внимания, хоть это и стоило ему некоторых усилий. У него, правда, мелькнула мысль воспользоваться представленной возможностью заглянуть поглубже в мысли Брайтвайта и узнать истинную причину вызова «Энтерпрайза». Чтобы не поддаться искушению, он вырвал свою руку из руки Брайтвайта и установил блок.

– Пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет, – пригласил прокурор. – Там нам будет и удобней, и безопасней.

– Прошу прощения, мистер Спок, – извинился за прокурора Кирк и увидел, как желваки заходили на лице Спока.

– Я сохраню свой блок до тех пор, пока мы не возвратимся на корабль, – непроницаемо ответил вулканец.

Брайтвайт по пути прихватил еще одно кресло, и в кабинете они все трое смогли усесться. Кабинет был сравнительно небольшой, просто обставленный и битком набитый папками, банком данных, штабелями кассет, расшифровками и прочими атрибутами чиновничьей деятельности.

Брайтвайт принес Кирку напиток в пластиковой чашке (Спок отказался от угощения), присел, тут же снова вскочил на ноги, излучая из себя поток нервной энергии. Потом прошелся взад-вперед; явно раздражая Кирка своим мельтешением. Наконец, он приостановился и начал издалека:

– Моя обычная работа – исключительно рутинная. Но последние недели… – он замолчал, обеими руками вытер глаза и щеки, словно только что проснулся и продолжил:

– Простите, джентльмены. Этой ночью умер мой друг, и я не совсем…

Кирк поднялся, осторожно прихватил его за локоть, усадил в кресло, протянул ему чашку:

– Выпейте немного, расслабьтесь. Успокойтесь и расскажите нам, что произошло.

Брайтвайт сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул из себя воздух и вновь извинился:

– Прошу прощения. Мое состояние не связано с вашим прибытием на Алеф. Просто я не могу вытравить Ли из своей памяти. Все так неожиданно. Она не казалась безнадежно больной, обычное недомогание. А когда я заехал сегодня утром в больницу, мне сказали, что у нее был гиперморфийный ботулизм, и она…

– Мы разделяем ваше горе, мистер Брайтвайт, и понимаем, почему вы так расстроены.

– Она была адвокатом здесь, на Алефе… Принято считать, что адвокат и прокурор должны быть врагами, но это вовсе не так. В таком противостоянии есть, конечно, определенная доля соперничества, но если есть взаимоуважение, соперничество дружбе – не помеха.

Кирк согласно кивнул, а Спок бесстрастно наблюдал за болезненной прелюдией предстоящего разговора, а может быть, и дела.

– Ну, вот и все! Кажется, я могу держать себя в руках, – проговорил Брайтвайт, попытался извиняюще улыбнуться, но улыбка тут же исчезла с его напряженного и мрачного лица. – Вы находитесь здесь для того, чтобы поставить окончательную точку в деле, которое я только что, закончил расследовать. Признаться, оно не похоже на все то, с чем я встречался раньше. Начало делу положил прискорбный факт – исчезли десять человек. Естественно было подумать, что кто-то похитил их с целью вымогания денег, выкупа. Но все оказалось гораздо хуже – это был, запрещенный эксперимент над сознательными субъектами.

– Какого рода эксперимент? – поинтересовался Спок.

– Мне запрещено говорить об особенностях эксперимента. Да это и не относится к делу. А в общих чертах суть его такова: в условиях строжайшей секретности было произведено дознание, в тех же самых условиях был вынесен приговор. И все это делалось по прямому указанию Совета Федерации. Какая-либо гласность в этом деле исключена. Приняты все меры предосторожности. Для вынужденного знакомства с этим делом мне пришлось обращаться непосредственно в штаб Федерации. Мое обращение вызвало их недовольство. Но я и подумать не мог о том, что для перевоза одного заключенного в реабилитационную зону 7, они пришлют такой корабль, как «Энтерпрайз». Хотя, конечно, это очень надежный транспорт.

– Ну-ка, помолчите минуточку, помолчите, – сказал Кирк, поднимаясь с кресла.

Все сочувствие к сидящему перед ним человеку мигом улетучилось, и он не заметил, как вкрадчивый его голос перешел на громкий крик:

– Вы хотите мне сказать, что вы отвлекли «Энтерпрайз» – вы сняли с курса корабль с экипажем в сто тридцать пять человек, чтобы перевести одного человека из одной зоны в другую на расстояние одной звездной системы?!

Он был выше сидящего Брайтвайта и наклонившись над ним, кричал ему в лицо, кажется, даже обрызгал его слюной и не жалел об этом. Потом он замолчал и отошел в сторону от прокурора, чтобы остыть, прийти в себя.

Пустая чашка в руках Брайтвайта громко хрустнула.

– Я не выбирал ваш корабль, капитан Кирк, – сказал он. Лицо его приобрело бесцветность его волос. – Штаб-квартира Федерации заявила, что пришлет корабль, и когда «Энтерпрайз» вынырнул из искривленного пространства, я и предположить не мог, что это – вы.

Приказ получен не из штаб-квартиры Федерации, – спокойно уточнил Спок. – Не от командования Звездного Флота. И даже не со Звездной Базы. Приказ был получен прямо отсюда, с Алеф Прайма… с шифровкой чрезвычайной секретности, которая, по моим данным, использовалась всего лишь пять раз за последнее стандартное десятилетие.

Спок как бы не замечал ни истерии Брайтвайта, ни гнева Кирка – он просто делился известными ему данными.

– Честное слово, я не знаю, как это произошло, мистер Спок, – оправдывался Брайтвайт.

Спокойно переждав реплику прокурора, Спок продолжал:

– Подобная команда предназначена лишь на случай неспровоцированной вражеской атаки планетарного масштаба и того же масштаба чрезвычайного происшествия, вызванного неудачным научным экспериментом. Но она ни в коем случае не предназначена для сведения счетов с несчастным преступником.

– Несчастный преступник?! – внезапно обрел силу поникший было Брайтвайт. – Да будет вам известно, что помимо всего прочего, этот человек – опасный преступник, он – убийца!

– Прошу прощения, – извинился Спок все тем же ровным голосом, – вероятно, я не правильно выразился.

Брайтвайт согласно закивал головой.

– Не предназначена для того, – уточнил сам себя Спок, – чтобы вообще иметь дело с преступником, каким бы он ни был и кем бы он ни был. Тем более, что среди этой категории людей всегда есть арестованные по ложному доносу и осужденные по ложному обвинению.

Кирк невольно улыбнулся. То, чего он не мог достичь своим криком, офицер по науке достиг бесстрастным изложением фактов – загнал в угол не очень приятного типа из чиновничьей своры.

– Но я не посылал шифровку! – настаивал на своем Брайтвайт.

– Но приказ получен из вашего офиса и за вашей подписью!

– Если вас оторвали от нужного дела без крайней необходимости, то я выражаю вам свое сожаление, – искренне сказал Брайтвайт, – и постараюсь выяснить, как это произошло.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Кирк. – Будет считать, что инцидент исчерпан, и мы можем удалиться.

– Нет! – вскочил на ноги Брайтвайт и широко расставил руки, загораживая выход. – Капитан, вы не уяснили суть проблемы. Мы изолированы здесь от всего мира, и правительственные корабли появляются у нас чрезвычайно редко. А между тем мы не можем организовать должную охрану безжалостного, гениального и такого предприимчивого человека, как Джордж Мордро. Если он сбежит из-под охраны, он легко может пробраться на торговый корабль, а там и вовсе исчезнуть из системы. И снова примется за свое дело. А вы даже не представляете себе, насколько этот человек опасен. Он маньяк и заставляет людей верить, что он может осуществить их мечты. Необходимо срочно отправить его в реабилитационный центр, пока у него нет возможности обмануть еще кого-либо, если он исчезнет отсюда…

– Вашей голове, а вместе с ней и шее станет легче, – закончил за него Кирк.

Лицо Брайтвайта залилось краской.

– Капитан, – неожиданно сказал Спок, – я думаю, нам надо удовлетворить просьбу мистера Брайтвайта.

Кирк от удивления опустился в кресло.

– Что за чертовщина? Почему это «нам надо»?

– Прошу прощения, – извинился Спок, – я не так сказал. Мне надо было сказать «мы должны удовлетворить просьбу мистера Брайтвайта».

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Кирк и вдруг сообразил, что речь идет не о простом преступнике, но о преступнике-ученом, и его офицер-ученый нашел какой-то выход из дурацкого положения.

– Ваша взяла, – с видимым неудовольствием сказал он Брайтвайту. – Я оказался в меньшинстве.

– Когда мы можем транспортировать его? – попытался взять быка за рога Брайтвайт.

– Простите, мистер Брайтвайт, но наш корабль не предназначался для перевозки опасных преступников. Нам необходимо подготовиться к принятию такого необычного пассажира. Честь имею.

Кирк и Спок покинули офис прокурора и направились в глубь станции, к ее центру.

Отойдя на несколько шагов, Спок поинтересовался:

– О какой подготовке шла речь, капитан? Командир безопасности Флин вряд ли увидит подтекст в ваших словах.

– Спок, ради бога, неужели вы передадите мои слова Флин? То, что предназначалось для ушей этого болвана, вовсе не надо слышать командиру безопасности. Вы разве сами не заметили, как она подтянула всю свою команду. Поберегите меня от ее темперамента – одним живым офицером будет больше.

– У меня нет достаточных причин передавать опрометчивые слова командиру Флин, – заверил его Спок.

– Договорились, – обрадовался Кирк. – Но я никогда не был на Алеф Прайме и не вижу в том большого зла, если мы задержимся на несколько минут, оправдываясь все той же подготовкой.

– Вы найдете его очень привлекательным. Это небольшое исследовательское сооружение, окруженное растущими биоэлектронными кристаллами. Оно способно революционизировать компьютерную науку.

– Я непременно должен туда заглянуть, мистер Спок.

– Непременно, капитан?

– Да, непременно. Надо же узнать, что тут происходит и почему вы впутали меня в это дело. Брайтвайт готов был сдаться и вызвать другой корабль. Вам это почему-то не понравилось, а уж я пошел вслед за вами, но мне хочется знать, куда я иду.

– Вы правы, капитан. Я ценю ваше доверие. – Кирк поморщился:

– А пока мы вдвоем, можно обойтись без «капитана»?

– Извиняюсь за потерю логики – это результат общения с прокурором.

– Сочувствую, но я хотел бы знать, что произошло, – вновь потребовал объяснения Кирк.

– Вы должны были обратить внимание на его слова «кроме всего прочего», а уж только потом он назвал этого человека опасным преступником и даже убийцей. Из всего этого вытекает, что речь идет не о правонарушении, а о чем-то гораздо более сложном.

Кирк нахмурил брови, пытаясь что-то вспомнить и спросил:

– А кто он такой, этот Джордж Мордро? Я такого не знаю.

– Много лет назад под его руководством я изучал физику времени. Он изумительный физик. И откровенно говоря, если нас позвали сюда не для того, чтобы помочь в бедственном положении, то единственным оправданием нашего нелепого вызова будет возможность обсудить мои наблюдения с Джорджем Мордро. Это поможет моим повторным наблюдениям.

– А вас не шокирует его преступная репутация?

– Джим, все это дело – абсурд! – приостановился Спок и тут же взял себя в руки. – Доктор Мордро – глубоко нравственная личность.

Более того, он ученый-теоретик, не экспериментатор. Он всегда охотнее работал с ручкой и бумагой, предпочитая их компьютеру. Если даже предположить, что он занялся экспериментальной работой, нелепо думать, что он подверг опасности какой-то там сознательный субъект, а уж тем более за деньги. Я не могу поверить тому, что он превратился в душевнобольного маньяка убийцу. Не могу!

– Вы надеетесь, что сможете доказать его невиновность?

– Я буду рад возможности узнать, почему его переправляют в реабилитационный центр с такой скоростью и при такой секретности.

Кирку не очень нравилась сама идея вмешиваться в дела гражданских властей, но с одной стороны – они уже вмешались со своим кораблем и не по своей вине, а с другой он, как и Спок, понимал, что если доктор Мордро попадет в реабилитационную зону, то выйдет оттуда отнюдь не в лучшем состоянии. Если ему даже повезет, и по выходу оттуда он не сможет больше причинять зло, все равно он не останется физиком-ученым.

– Вы правы, Спок. Слишком много странного в этом деле. Может быть, и впрямь вашего доктора посадили по ложному обвинению. И сможем или не сможем мы ему помочь, но попытаемся.

– Спасибо, капитан.

Кирк остановился и достал свой коммуникатор:

– Кирк «Энтерпрайзу». Лейтенант Ухура, конец радиомолчанию.

– «Энтерпрайз». Ухура на связи. Все в порядке, капитан?

– Я бы не сказал, что все в порядке, но никакой критической ситуации нет. Я останусь на некоторое время здесь, на Алеф Прайме, а вы можете вызвать меня, если я вам понадоблюсь.

– Да, сэр.

– Конец связи. Кирк.

Он задумался на короткое время, а потом произнес:

– Мистер Спок, пожалуйста, передайте командиру Флин, чтобы она взяла нас под защиту на тот случай, если мистер Брайтвайт начнет допытываться о причинах нашей задержки. И я предполагаю, что ей предстоит долгий рабочий день, поэтому составьте план дежурств для всей команды так, чтобы каждый имел немного свободного времени. Вас это тоже касается. И Скотта – он не должен выпавшее нам время отдыха провести в машинном отделении.

– Хорошо, капитан.

– Надеюсь, что день на Алефе, как и небольшое путешествие на Рехаб 7 не противоречит вашим планам?

– Нисколько, капитан.

* * *

Просторная площадь создавала полную иллюзию того, что вы находитесь под открытым небом, а не глубоко внизу от поверхности Алеф Прайма. Легкий ветерок, насыщенный запахами цветов воздух, жестковатая трава – все это приглашало прогуляться и было так великолепно, что очень скоро могло наскучить. Но пока до этого было далеко, Кирк наслаждался тем, что, скорее всего, создал человек, никогда не ступавший по настоящей земной почве и никогда не видевший над собой настоящего солнца, настоящего неба. Да и стоит ли бояться пресыщения, если в любой момент он может сбежать в один из парков, предназначенных для выходцев других планет. Таких парков здесь много. И, может быть, для уроженца какого-нибудь Дракониса 7 этот тоннель-лабиринт ласкает глаза, как самое совершенное создание во всей Вселенной? Все может быть…

Вдруг он увидел Хантер, выходившую из тени маленькой рощицы бог знает каких деревьев, и тут же забыл про тоннель-лабиринт, про уроженцев Дракониса 7 и даже о блуждающем по-настоящему ветерке. Хантер приветственно помахала ему рукой, и они поспешили навстречу друг дружке.

На Хантер были черные форменные брюки и ботинки, что вполне соответствовало уставу, но на ней же была голубая шелковая рубашка, поверх нее серебристая стеганая жилетка и – конечно же! – красное перо в волосах.

– Так и остаешься при своих недостатках? – поприветствовал, он Хантер.

– А ты все так же бдительно стоишь на страже традиций военного Флота? – ответно приветствовала его она. – Значит, есть нечто вечное и под Луной, и под Солнцем. И как я догадываюсь, мы оба рады этому.

Они рассмеялись, обнялись, не скрывая своей взаимной радости. И все-таки это было не то, что в прежние времена, и Джиму стало грустно. Он не удивился бы, если бы и она чувствовала то же самое, но боялся спросить ее об этом, боялся возложить на их дружбу большую ответственность, чем в давнишнюю минуту расставания.

Они повели себя, как старые добрые друзья, пережившие вместе и хорошие, и плохие времена, для которых годы разлуки ничего не значат, разве что сковывают неловкостью первые минуты встречи.

– Вы прибыли на Алеф Прайм по приказу, не так ли? – поинтересовался Джим.

– Нет, – ответила Хантер. – Это единственное поселение в моем секторе, которое предоставляет «Аэрфену» право крейсировать без каких-либо инструкций. А моя команда любит свободу и имеет на нее права… Ну а вы как здесь оказались?

– Да, пожалуй, в результате самой дурацкой шутки из всех, какие с нами только случались. Этот парень Иан Брайтвайт…

Она засмеялась:

– Так он и тебя атаковал? Но это же сумасшествие – поместить какого-то преступника в торпедный отсек «Аэрфена» и доставить его на Рехаб 7!

– Что ты ему ответила? – спросил порядком смущенный Кирк.

– Прежде всего сказала, что мне некуда поместить преступника, – не переоборудовать же специально для него торпедный отсек. И тут же потребовала капитального ремонта «Аэрфена», иначе он просто упадет с орбиты им на голову. Но правда в том, что и эта тактика была с моей стороны лицемерием.

– У меня та же ситуация.

– Не удивлюсь, если он и к тебе приставал. Но это дико: линейный корабль, совершающий такой рейс! Не томи меня, что ты ответил ему?

– Я сказал ему, что берусь за эту работу.

Хантер поначалу приняла его слова за шутку и хотела рассмеяться, но, убедившись, что он говорит серьезно, так же серьезно сказала:

– Чему я удивляюсь? Но это, пожалуй, самый яркий образец профанации нашей работы. А ну, рассказывай.

И Джим рассказал ей все, включая версию Спока. Он рад был возможности поговорить с кем либо посторонним. И в заключение спросил:

– Ты что-нибудь слышала о Джордже Мордро?

– Конечно, бог ты мой! Так ты думаешь, что он был на Алефе все это время? Он один из тех, как ты предполагаешь, от кого хотят избавиться, чтобы предотвратить «утечку мозгов»?

Джим недоуменно пожал плечами:

– Расскажи, что ты знаешь о нем?

Хантер когда-то считалась очень талантливым физиком и специализировалась на энергетике поля. Но академическая жизнь была слишком спокойной для нее, и риск научного эксперимента она сменила на риск приключений. Однако окончательно забыть физику так и не смогла – следила за всеми достижениями, особенно в своей любимой области, энергии поля.

– Итак, – начала она, – было две школы физической мысли, и никого не было посередине. Оговорюсь, что «школы» – весьма условное деление, можно их называть и направлениями, и лагерями. Так вот, представители одной школы считали Джорджа Мордро самым гениальным мыслителем со времен Бекеша, если даже не Эйнштейна… Послушай, Джим, ты хочешь пообедать на «Аэрфене» или мы подыщем местечко где-нибудь здесь? А не знаю, по какому графику работаешь ты, но по моему графику – уже позднее время, и я умираю с голоду.

– Я надеялся, что ты прибудешь на «Энтерпрайз», и я смогу представить тебя своему экипажу… А что там насчет второй школы или лагеря?

Она отвернулась в сторону, подумала.

– Мне надо было знать, что отвлекающий маневр против тебя не сработает, – она пожала плечами. – Я не хотела обижать твоего Спока. Но другой лагерь, к которому принадлежал и Спок, в своем подавляющем большинстве считал, что Мордро был сумасшедшим.

– Даже так?

– Даже так. – Но Спок умолчал об этом.

– Правильно сделал. Ты же знаешь, что если он пришел к какому-то мнению, то противоположное мнение считает оскорбительной для себя чепухой.

– А почему ты говоришь о Мордро в прошедшем времени?

– Да как сказать? Просто я так о нем думаю. Года два тому назад он издал пару работ, и отклики на них были… мягко говоря – отрицательные. И в последнее время он что-то издавал, но никто не знал, где он. Мне и в голову не приходило, что он может быть здесь.

– Ты не считаешь возможным, что кто-то решил ему отомстить?

– Не могу представить, зачем и кому это нужно и кто может пойти на это. Ведь он давно уже не представляет из себя какую-то величину в академических кругах. А кроме того, уголовное преследование – не тот путь, по которому идут профессора физики, чтобы дискредитировать своих оппонентов. Слава богу, что хоть это не стало присущей нашей цивилизации особенностью.

– Твое личное мнение о нем?

– Я никогда не встречалась с ним и у меня нет личного мнения о нем.

– Ну а что касается его трудов? Ты полагаешь, что он сумасшедший?

Хантер поиграла уголком своей жилетки, вздохнула.

– Джим… я рассталась с фундаментальной физикой пятнадцать лет тому назад. Я по-прежнему выписываю кое-какие журналы – поддерживаю поверхностную осведомленность. Но я слишком далека от того, чтобы даже правильно угадать ответ на твой вопрос. Этот человек когда-то много и хорошо работал, но это было много лет назад. Что он сейчас – кто это знает?

Какое-то время они прогуливались молча. Потом Хантер поставила точку над их долгим разговором:

– Прости, я ничем не могу тебе помочь. Хотя бы потому, что нельзя сказать что-либо определенное о личности ученого, зная только его работы.

– Да я все понимаю, но я, как утопающий, готов ухватиться и за соломинку, только бы выяснить, почему именно «Энтерпрайз» был выбран для этого дела? Оборвать Спока на завершающей стадии… Итак, капитан, я приглашаю вас на борт своего корабля и на прогулку, и на обед.

– Звучит заманчиво, капитан.

С другой стороны парка раздался слабый крик:

– Эй, Джим!

Леонард Маккой приветливо махал рукой. Он был не один, его сопровождал компаньон, скромно державшийся за спиной доктора. Тяжело ступая, Маккой направился к ним.

– Кто это? – спросила Хантер.

– Мой корабельный доктор, Леонард Маккой.

Она молча наблюдала за приближающимися и вдруг сказала:

– А он не чувствует боли.

Джим засмеялся и вместе с Хантер пошел навстречу другу.

* * *

Спок возвратился на «Энтерпрайз», вызвал на капитанский мостик лейтенанта Флин, командира службы безопасности, и занялся графиком увольнений, рассчитывая, как дать максимум свободы большему числу людей, чего от него потребовал капитан Кирк. Не успел он закончить работу над графиком, как двери лифта раскрылись, и на мостик вошла Флин:

– Слушаю вас, мистер Спок. Он обратился к лейтенанту:

– Командир Флин, как выяснилось, нашему визиту сюда мы обязаны вашей команде безопасности. Завтра утром на борт корабля прибудет доктор Джордж Мордро, и мы отконвоируем его в реабилитационную колонию 7.

Она слегка нахмурила брови, задумалась. Рехаб 7 располагалась в этой же системе и, хоть и находилась на противоположной стороне, до нее было всего лишь две астрономических единицы расстояния – коротенький, почти оскорбительный, рейс для звездного корабля.

– Если бы доктор Мордро был высокопоставленным лицом, вы вряд ли бы меня вызвали, – сказала она. – А это значит, что он заключенный?

– Совершенно верно, – ответил Спок и увидел, что она, ждет несколько большей информации.

Но что он мог ей сказать? Что капитан Кирк использует ее и всю ее команду в своей игре против Брайтвайта, и что он, старший помощник Спок, тоже участвует в этой игре, поддерживая капитана?

– Мы получили приказ, командир Флин, – сказал он то, что мог сказать. – Обеспечьте, пожалуйста, надежную изоляцию отсека для гостей к прибытию Мордро.

Он ожидал потока вопросов и возражений, как это было при прежнем командире безопасности, но новый командир повела себя совершенно иначе:

– Приказ ясен, мистер Спок, – и все-таки не удержалась:

– А за что осужден мистер Мордро?

Споку труднее всего было ответить на этот вопрос, потому что он не верил обвинению, но отвечать надо было:

– Недозволенные эксперименты на разумных субъектах и… убийство.

– Мистер Спок, – осторожно проинформировала Флин, стараясь, чтобы информация не выглядела как критика полученного приказа» – камеры для ареста более надежны той клетки, которую могут сделать мои люди. К тому же камеры – не темницы, в них есть все бытовые удобства.

– Я сознаю трудности, выпавшие на команду безопасности, так же, как сознает их капитан Кирк. Но я верю в ваши способности. Заключенный будет находиться в гостевом отсеке.

– Тогда мне придется делать более прочную клетку, мистер Спок.

– Я предоставил увольнения всему экипажу, за исключением вашей команды. А всю организацию берите на себя.

Она сразу же глянула на терминал, на график дежурств и увольнений и выбрала из списка четверых офицеров для работы на энергетических кранах.

– Все остальные могут отправляться на Алеф Прайм, – сказала она, – пока нас не вызовут по случаю широкосистемной аварии.

– Аварии не будет. Нам предстоит всего лишь транспортировать доктора Мордро. Благодарю за сотрудничество, Флин. Если я смогу помочь вам в изготовлении…

– Мои люди справятся с этим, мистер Спок. Но все же спасибо.

Он разрешающе кивнул головой, и командир команды безопасности покинула мостик.

Выйдя из лифта, Мандэла Флин услышала громкие радостные крики – на главном терминале корабля вместо графика аварийных работ появился график освобождения от дежурства. Командира службы безопасности, как и весь экипаж, радовало, что готовность к встрече с каким-либо бедствием обернулась несколькими часами свободы на крохотных просторах Алеф Прайма, но она не могла отделаться от досадной мысли, что лично для нее упущена еще одна возможность показать свои способности. Служба на «Энтерпрайзе» оказалась сплошной рутиной: за два месяца не произошло ничего серьезного.

Ради такой службы не стоило переводиться из пограничного патруля, не стоило мечтать о межзвездном пространстве – какими бы узкими ни казались пределы Федерации, они позволяли беспрерывно метаться из одного конца в другой, сражаться в случайных стычках и давали шанс получить в конце концов такое ранение, которое примирило бы ее с прозябанием на какой-нибудь Звездной Базе.

Добиваясь перевода на «Энтерпрайз», Мандэла мечтала о неизведанных путях первооткрывателя: о новых мирах, научных открытиях, даже если такое открытие требовало шести недель торчания возле какого-то аномального образования. И постигшая неудача не обескуражила ее – тот, кто хочет командовать кораблем, должен пройти и через опыт разочарований. Во всяком случае, четыре офицера, отобранных для работы, не должны знать о переживаниях своего командира. И в служебный кубрик Мандэла Флин вошла с деловым, спокойным видом.

* * *

Оставшись один, Спок связался с коммуникационным каналом связи станции, чтобы заполучить информацию о Мордро – о его прошлом, о его настоящем и… Спока интересовало все, связанное с доктором Мордро.

Прежде всего он запросил запись о судебном процессе над Мордро из банка данных Алеф Прайма и получил ответ: «Нет информации». Он запросил еще раз, подкрепляя запрос аттестацией своей благонадежности, которой вполне хватало для шкалы секретности, присвоенной станции. И снова ответ был отрицательным.

Он запросил еще несколько банков данных о преступлениях, но и в них не нашел ничего. Служба новостей тоже не хранила никаких записей о докторе Мордро: в директории станции его дело не слушалось. Откинувшись на спинку кресла, Спок задумался над тем, что еще можно предпринять.

Возможно, доктор жил под вымышленным именем, но это не объясняет отсутствие записей: на суде он фигурировал бы под своим настоящим именем. А если суда не было…

Используя свои возможности, Спок немилосердно обманывал все компьютеры Алефа – их защита была слишком слабой, соответствующей местным возможностям, чтобы спрятать от него какую-либо информацию. Но нужной ему информации не было ни в одном компьютере.

Значит, доктор Мордро или вовсе не был судим и содержится под стражей незаконно, или все записи о суде над ним стерты – и в том, и в другом случае нарушена конституция Федерации.

* * *

Мандэла нашла Хикару в спортивном зале. Он приветствовал ее радостной улыбкой.

– Я уж боялась, что и это занятие не состоится, – сказала она.

– Это было бы еще большим нарушением графика, – отозвался Хикару. – И я тоже боялся, что ты не сможешь прийти.

– Мне всего-навсего надо сменить несколько щитов, но все, что я могу делать, – это заглядывать через плечи моих офицеров и заставлять их нервничать. А тренировку мы закончим как раз к концу их работы. Затем все вместе спустимся на Алеф Прайм и развлечемся немного. Я позабочусь об этом. Не хочешь присоединиться к нам?

С удовольствием. Спасибо за приглашение. Мандэла бросила ему небольшую кассету:

– Держи! Он подхватил ее на лету и спросил:

– Что это?

– Книга. Что ты думаешь о старых земных романах? Я имею в виду докосмические времена.

– Я люблю их, – не задумываясь, ответил Зулу. – «Три мушкетера» – мой любимый роман.

– А моя любимая книга – «Граф Монте-Кристо» Дюма.

– А «Виргиниану» ты читала?

– Конечно, самое забавное и на древнем, и на современном английском языке. А как насчет «Машины времени»?

– Очень хорошая вещь! А «Франкенштейн»?

– Тоже. А «Исландия»?

– Еще бы! И знаешь, я где-то прочитал, что они собираются собрать все, когда-то запрещенное, и издать факсимильный вариант.

Мандэла засмеялась:

– Сколько веков они говорят об этом? Хотелось бы дождаться и увидеть, как они сделают это.

Хикару с любопытством разглядывал подаренную ему кассету, и она торжественно указала рапирой на кассету:

– А это Бабель, одна из моих любимых книг. Издано Делани. Великолепно издано.

– Я ничего не слышал об этой книге. А когда она издана?

– 1966 год, старый календарь.

– Тогда это – не докосмическая книга.

– Нет, докосмическая.

– А, ты ведешь отсчет от первого приземления на Луну. А я – от первого спутника.

– Традиционалист. А это значит, что ты не читал «Сивилла преследует Синий» и готов отвергнуть множество книг только потому, что мы не можем прийти к согласию из-за каких-то двенадцати лет.

– Ты что? Я принимаю книгу и благодарю тебя. По пути на ковер Мандэла импульсивно положила свою руку ему на талию, попыталась обнять его. Он не отстранился. Он был слишком воспитан, чтобы сделать это. Но все его тело непроизвольно напряглось. Удивленная, обиженная, пытающаяся понять, где и когда она совершила ошибку, она отдернула свою руку и быстро зашагала на край ковра, чтобы занять позицию.

Он догнал ее, хотел было схватить за руку, но лишь дотронулся до ее локтя:

– Мандэла, прости меня. Ты… не сердишься на меня?

– Я неверно подумала о тебе, – ответила она.

– Давай не будем говорить об этом, я не хочу за один и тот же день дважды оставаться в дураках.

– Но это вовсе не так!

– Не знаю, – она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я думала, вчера… Обычно я очень хорошо понимаю намеки… Прошу прощения – я поторопила тебя. Ты знаешь, что я имею в виду, но я не хотела оказывать на тебя давления. Извини, если я смутила тебя.

– Нисколько! – воскликнул он. – Мне было очень приятно.

– Тогда все в порядке – ты был намного вежливее, чем была бы я к тому, кто меня не интересует.

Она не хотела навязываться и не могла признаться, что он был для нее самым привлекательным из всех мужчин. И не слепой же он, чтобы не видеть, к чему идет дело. А если он нашел ее привлекательной, – в чем Мандэла была уверена со вчерашнего дня, – то как объяснить его поведение?

– Да пойми ты меня! Я все время думаю о том, что зародилось между нами. Но я добиваюсь перевода. Мы с тобой уже говорили об этом. И ты единственная, с кем я могу делиться самым сокровенным.

– Я не забыла наш разговор. Ну и что с того? Никто из нас не знает, где он будет на следующей неделе, в следующем месяце.

– Я не хочу быть несправедливым по отношению к тебе.

Мандэла в упор смотрела на него, в ней боролись два чувства: удивление и раздражительность. Рапира с треском выпала из ее рук.

– Какую, черт возьми, справедливость ты подразумеваешь? Что ты будешь верен своему решению и переведешься на другой корабль? Но если ты был откровенен со мной, то о какой несправедливости ты говоришь?

Хикару стоял растерянный, подавленный. Мандэле хотелось крепко взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы он снова стал самим собой. Но она знала, что не сможет остановиться на этом, а стеганые костюмы для фехтования, открытое пространство спортивного зала не предназначались для любовных ласк. Да и смущать его еще больше не хотелось.

– Ну, как тебе сказать? – он помедлил, подыскивая нужные слова. – Мне кажется бессердечным использовать счастливый случай взаимности и тут же исчезнуть бесследно.

Мандэла взяла его руку в свою, провела пальцем по ложбинкам его ладони.

– Пойми, что прежде всего ты бессердечен к самому себе. Никто из нас во время службы на борту на берет на себя долговременных, обязательств. Это слишком рискованно и слишком больно. Мы привыкли говорить друг дружке: «На какое-то время». И к чему-то другому я не привыкла. Но ты… мне кажется, что ты хотел бы иметь при себе что-то такое, что длилось бы целую вечность.

– Так было бы лучше, – ответил Зулу.

– Наконец-то ты высказался! И хорошо сделал, теперь я все о тебе знаю. Ты был бог знает под каким прессом целых полтора месяца, и на тебя еще давила мысль о переводе с «Энтерпрайза». И я думаю, что ты прав, не усложняя себе жизнь еще одной проблемой.

– Как видишь, все сошлось одно к одному.

– Я тебя понимаю.

– Благодарю тебя, – произнес он и обнял ее. Мандэла ответила на объятие, хоть была смущена его щепетильностью и поторопилась поднять с пола рапиру.

– Давай, пора приступать к уроку. Они обменялись приветствиями рапирами, учитель сразу же опустил свою маску, а ученица попросила его:

– Хикару, если ты изменишь свое мнение, дай мне знать, – и прикрыв лицо маской, заняла позицию «эн гарде».

* * *

Спустя несколько часов бесплодного труда, Спок прервал связь с Алеф Праймом. Опробовав все мыслимые и немыслимые пути получения информации. И все попытки закончились безуспешно. Ничего нельзя добиться, находясь на борту «Энтерпрайза».

Прежде чем отключить терминал, офицер по науке глянул на график, чтобы найти хоть кого то, знакомого с работой капитанского мостика. Имя Зулу было первым по списку.

Рулевой отыскался в спортивном зале. Он появился на экране с потным лицом, с маской, откинутой на лоб.

Как первый помощник капитана Спок давно уже пришел к выводу, что с Зулу ему легче работать, чем с кем бы то ни было другим, настолько тот был уравновешенным, спокойным во время работы. Но другую сторону характера молодого лейтенанта – его неожиданные вспышки романтизма, хотя бы и в свободное от службы время, – Спок не постигал.

– Но вот Зулу вытер пот, отложил рапиру и маску и вновь стал похож на серьезного, умного, атлетически сложенного офицера Звездного Флота.

– Слушаю, мистер Спок?

– Мистер Зулу, вы можете прервать свои занятия?

– Я только что закончил свой урок, сэр.

– Мне надо ненадолго покинуть борт корабля, чтобы посетить Алеф Прайм. Но я не могу оставить пустым капитанский мостик.

– Я буду там через десять минут, мистер Спок.

– Благодарю вас, мистер Зулу. Конец связи, – но протягивая руку к переключателю, офицер по науке увидел, что рулевой сделал непроизвольный жест рукой, и спросил:

– Да, мистер Зулу, что там у вас?

– Мистер Спок, – молодой офицер вдруг замялся и спросил с каким-то отчаянием:

– Капитан не сообщил вам… и вы думаете… что капитан Хантер прибудет к нам на борт?

Спок невозмутимо глядел с экрана, а Зулу в этот момент готов был отдать все на свете, чтобы лицо офицера-ученого выразило бы хоть какое-нибудь чувство, ведь он был, пожалуй, единственным на корабле, кто не мог или не хотел понять, почему Зулу задал этот вопрос. Но насколько он знал Спока, от него можно было ждать лишь уважительного ответа и, скорее всего, неопределенного.

А Зулу нужна была определенность. Половину своей сознательной жизни он прожил под звездой капитана Хантер. Она была для него всем: и первой детской любовью, и живой легендой, и ярким маяком на пути его жизни. А в его семье царил подлинный культ Хантер. И не мудрено.

Отец и мать Зулу да и он сам были выходцами с Земли. Но его отец был поэтом, а мать – агрономом-консультантом, и они не нашли лучшего для себя места, чем сельскохозяйственная колония Федерации Ганьютцу, где и прошла большая часть детства Зулу. Большинство поселенцев на Ганьютцу были такими же, как и его родители, романтиками, выходцами из прошлого, для которых сельская идиллия была дороже всех прелестей цивилизации. Но на беду любителей сельской жизни, Ганьютцу была затеряна в далеком пограничье Федерации, и клингонские пираты облюбовали беззащитную планету для своих грабительских набегов.

Ни отчаянное сопротивление ганьютцев, ни многоречивые ноты протеста правительства Федерации не могли спасти планету. Клингоны утверждали, что планета заселена ренегатами от цивилизации, которых нет никакого смысла защищать, к тому же им не известно, откуда появляются и куда исчезают пираты.

И тогда над Ганыотцу, как сокол на охоте, появилась молодой офицер Хантер со своей боевой эскадрильей. Преследуя пиратов, она загнала их в клингоновское гнездо, и клингоны вынуждены были признать и своих пиратов, и свое поражение.

Хантер избавила и Зулу, и всех ганьютцев от многолетнего кошмара, но он не знал, как объяснить это офицеру по науке, чтобы тот понял его состояние, как понял бы его капитан Кирк.

Кажется, Спок не осуждал его за любопытство, но брови его насмешливо взлетели вверх, и он ответил:

– Я не имею понятия о планах миссис Хантер, мистер Зулу, но не исключена возможность того, что она окажет честь «Энтерпрайзу», поднявшись на его борт, и будет встречена офицерами подобающим образом. Конец связи. Спок.

Зулу оторопело наблюдал за аскетическим, лишенным какого бы то ни было выражения, лицом офицера по науке, исчезающим с экрана, и очень надеялся, что его собственное, с отвисшей челюстью, лицо не видно ему.

«Когда, наконец, я научусь держаться перед Споком, как подобает офицеру, а не мальчишке?» – в который раз подумал он с досадой.

– Очнись, – вывела его из оцепенения Мандэла. – Ты обещал ему прийти через десять минут, так что поторопись, – она подняла свою маску, обменялась с ним рукопожатием.

– Ты думаешь, Хантер взойдет к нам на борт? Мандэла улыбнулась как-то странно.

– Я надеюсь на это. Мне тоже хочется увидеть ее, – вытерев потное лицо рукавом, добавила:

– Если тебя отпустят, просись сразу в эскадрилью Хантер – лучшего места не найдешь.

Вместе они направились к раздевалке.

– Эскадрилья Хантер! – воскликнул Зулу. Для него сама возможность служить под командой Хантер была такой же реальной, как призрачный сон. – Я не такой счастливчик, чтобы мечтать об этом.

Мандэла резко шагнула вперед и, загородив ему дорогу, с неожиданной злостью спросила:

– Ты кто – человек или мешок сомнений? Да где ты их набрался?

Ее ладони с широко растопыренными пальцами едва не касались его унылой физиономии.

– Боюсь, что если она откажет мне…

– У тебя хорошая квалификация, у тебя целая куча смежных специальностей. И на твоей груди звезда Академии.

– Но ты не видела моего аттестата.

Стиснув зубы, она уставилась на него своими зелеными, мечущими бешеные искры, глазами:

– Плевать на твой аттестат! Ты поступил в Академию и прошел полный курс – только это идет в расчет. Ни один самый всезнающий, самый всесильный бюрократ не сможет отклонить твою просьбу о переводе на том основании, что ты не доволен своим аттестатом.

Хикару знал ее уже достаточно хорошо, чтобы под маской гнева различить плохо скрытую боль.

– А с тобой это было? – как можно мягче спросил он и сразу же сообразил, что было, ведь Мандэла не заканчивала Академии, она в буквальном смысле слова сражалась, добывая себе звания.

– Было, – не сразу ответила она. – И не раз. И всегда, когда это случалось, я чувствовала себя оскорбленной. Но ты единственный, кому я рассказала об этом. А больше никому не скажу. Он согласно кивнул головой:

– И не надо.

– Это мое первое первоклассное назначение, Хикару. Но Кирк не просил именно меня. Он просто подал запрос на любого, кто способен был заменить моего предшественника. И любого взял бы. И это бесит меня.

Она мрачно усмехнулась.

– Может быть, Кирк и считает, что заполучив меня, он взял то, что ему надо. Но мне это место досталось по чистой случайности. И я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Я не буду тратить время попусту: или звезда Академии, или… – она резко оборвала себя, осознав, что сказала слишком много, положила руку на плечо Хикару и закончила:

– Усвой раз и навсегда: никто не поверит в тебя, если ты сам в себя не веришь.

Хикару промолчал. Он не мог признаться, что не столько не верит в себя, сколько боится быть отвергнутым.

* * *

Спок снова спустился на Алеф Прайм и направился в городскую тюрьму. Она располагалась в самом конце короткого коридора административной секции и производила гнетущее впечатление своим запущенным видом. Пластиковые стены сверху донизу были испещрены рубцами и царапинами, скрывавшими скабрезные надписи, а кое-где виднелись глубокие трещины, обнажавшие природный камень астероида. И все это, закрашенное и перекрашенное много раз, говорило о запущенности, о забытости этого заведения.

Охрана из трех человек лениво развалилась на скамейке у входа, погруженная в созерцание ручных компьютеров. При появлении Спока все компьютеры исчезли в глубоких карманах мундиров, но Споку было плевать на то, чем занимается охрана, и он не сделал ей никакого замечания: на чепуховой работе всякий волен заниматься чепухой, хоть читая, хоть просматривая развлекательные фильмы.

Старшей среди охранников была женщина. Она не спеша поднялась со скамейки и спросила:

– Чем могу служить?

– Я мистер Спок, первый офицер военного корабля «Энтерпрайз». И мне хотелось бы побеседовать с доктором Джорджем Мордро до того, как мы возьмем его на борт своего корабля.

Охранница сдвинула брови, напрягая свою память:

– Мордро… Это имя что-то напоминает мне, но я не уверена, что он здесь, – она повернулась к сенсорному микрофону приемного отделения. – Джордж Мордро есть среди арестованных?

– Такого заключенного нет, – донеслось из сенсора.

– Прошу прощения, – извинилась охранница. – И насколько мне известно, ни один из содержащихся под арестом не подлежит этапированию со станции. Здесь собраны одни хулиганы – вчера был день получки.

– Мы столкнулись с явной неразберихой – должны взять на борт, не зная кого, не представляя степень его опасности. Какую-либо информацию о процессе Мордро не удалось отыскать. Возможно, что он здесь, но сопроводительные документы на него потеряны.

– Я вспомнила Мордро. Он был обвинен в убийстве. Но его адвокат настаивала на тайном процессе, и суд был закрытым. И все это делалось со ссылкой на безумие обвиняемого.

– Значит, он здесь?

– Нет. Если они признали его безумным, то он находится не здесь, а в больнице. Но вы можете его посетить, если захотите.

В подтверждение своих слов она указала ему на целый ряд экранов, дававших возможность увидеть всех обитателей тюрьмы. И Спок не нашел среди них того, кто напоминал бы ему его бывшего учителя. Тогда он решил воспользоваться советом охранницы и направился в больницу.

– Конечно, он здесь, – ответил дежурный администратор на вопрос Спока, – но вам будет трудно вести с ним беседу.

– Почему трудно?

– У него большая депрессия. Ему назначено лечение, но, очевидно, переборщили с дозой. И он не очень связно разговаривает.

– И все-таки я хочу с ним поговорить, – настаивал Спок.

– Думаю, это можно. Только постарайтесь не расстраивать его.

Дежурный проверил удостоверение личности Спока, провел его в обширный коридор и открыл одну из дверей.

– Я буду наблюдать по экрану, – предупредил он.

– В этом нет надобности.

– Может быть. Но такова моя работа, – он впустил Спока в палату.

Она представляла из себя что-то вроде недорогого номера в гостинице среднего класса в дальнем захолустье обитаемого мира. Из мебели были одна лишь кровать и кресло, их дополняли раздаточный пищевой автомат и терминал, клавиатура которого была ограничена последними известиями и развлекательными программами. На большее тюремщики не решались, как видно, опасаясь, что доктор Мордро сумеет проникнуть в городскую компьютерную программу и сам себя освободит.

Доктор плашмя лежал на кровати, беспомощно вытянув руки вдоль длинного худого тела, широко раскрыв большие светло-карие глаза. Он и раньше был худощавым, чуть выше среднего роста, но не казался ни худым, ни высоким. Иллюзию худобы создавал слишком просторный костюм арестанта в светло-коричневую полоску. Но больше всего Спока поразили беспорядочно взъерошенные седеющие волосы Мордро и неподвижно застывший взгляд, наполненный страданием и безысходностью, – в нем не осталось ничего от былого возбуждения, от постоянного ожидания новых открытий.

– Доктор Мордро? Профессор?

В ответ ни звука, ни шороха – ничего. Вглядываясь в неподвижное тело, Спок размышлял: «Что это? Вызванная переживаниями кататония? Медитативный транс? Конечно, нет. Это наркотики! Но кто додумался травить ими такой блестящий ум?»

Спок познакомился с Мордро во время своей учебы в одном из самых знаменитых университетов Федерации – в Макропирусе. Доктор занимал университетскую должность профессора-исследователя и одновременно вел небольшой, но нацеленный на углубленные знания семинар. В тот год, когда Спок занимался на семинаре, там было всего пятнадцать студентов, и доктор предъявлял к ним такие требования, что даже для Спока они казались чересчур завышенными.

Но доктор Мордро так не считал, потому что сам работал где-то за пределами человеческих возможностей: его труды ошеломляли коллег своей парадоксальностью и периодичностью. А награды сыпались на него с регулярной монотонностью.

– Профессор, нам надо поговорить с вами.

Джордж Мордро словно ничего не слышал. Он лежал все так же неподвижно, взгляд его все так же был переполнен страданием и безысходностью. Наконец доктор издал какой-то звук, и Спок не сразу сообразил, что слышит смех. И он вспомнил, как профессор Мордро смеялся когда-то: восторженно, заразительно для всей аудитории, разряжая шутками и тонким юмором напряженность исследовательской работы. Какие изменения!

Неожиданно Мордро уперся в жесткое ложе кровати, с трудом приподнялся и сел. Его осмысленный взгляд остановился на посетителе, но осмысленность ограничивалась одной подозрительностью.

– Зачем вы прибыли на Алеф Прайм, мистер Спок?

– Я думал, вы забыли меня, профессор.

– У меня хорошая память.

– Корабль, на котором я служу, прибыл сюда для того, чтобы взять вас на борт.

Крупные слезы беззвучно выкатились из глаз профессора и потекли по его щекам.

– Чтобы этапировать меня в тюрьму, – закончил он за Спока. – Чтобы перевоспитать меня.

– Профессор, что случилось? Как против вас могли выдвинуть такие чудовищные обвинения? В них нет ничего правдоподобного!

Мордро откинулся на кровать, свернулся беззащитным клубком и зашелся горьким безудержным плачем, то и дело перемежая его диким, отвратительным смехом.

– Уходите! – закричал вдруг он. – Все уходите, оставьте меня одного! Я уже говорил вам, что хотел только помочь людям, и помогал им, когда меня просили об этом. Что еще вы хотите от меня узнать? Я все сказал!

– Профессор, – как можно мягче произнес Спок. – Я пришел к вам для того, чтобы помочь вам. Так помогите и вы мне – давайте сотрудничать.

– Вы меня не обманете! – взвизгнул Мордро. – Вам, как и всем другим, хочется, чтобы я предал своих друзей. Но не надейтесь – вы ничего от меня не добьетесь, и уходите прочь от меня!

Неожиданно открылась дверь, в палату поспешно вошел администратор, объявил:

– И в самом деле – уходите. Я же предупреждал вас, что ничего путного вы здесь не услышите. А при желании успеете наговориться с доктором по пути, – он почти вытолкал Спока из палаты.

Спок не обратил внимания на грубость администратора. Он удостоверился, что ничего здесь не добьется и, покидая больницу, тщательно обдумывал слова профессора. В них не было новизны, если не считать фразы о друзьях, которых Мордро не хочет предавать. Но какой конкретный смысл кроется за этими словами? Или это всего лишь больной бред безумца?

Так ни до чего не додумавшись, Спок решил отложить дело до той поры, когда Мордро окажется на борту корабля, – если, конечно, профессор сможет прийти в себя, если помощь ему еще не запоздала.

Уже достав коммуникатор, чтобы связаться с «Энтерпрайзом», офицер по науке, неожиданно для себя, принял другое решение: нелогично покидать Алеф Прайм с испорченным настроением. Спрятав коммуникатор, Спок направился в другой сектор станции.

* * *

Посчитав, что он уделил достаточно времени для Хантер, чтобы не обидеть ее, Кирк достал свой коммуникатор и вдруг услышал по нему сигнал вызова. Это было так неожиданно, что коммуникатор чуть было не выпал из его рук.

– Какая синхронность! – пожаловался он Хантер. – А обещали не тревожить меня все послеполуденное время. Я им припомню это!

Хантер непроизвольно напряглась. «Аэрфен» не вызывал ее во время ее отлучек с корабля, если ему не угрожала серьезная опасность, а в спокойной обстановке любой член экипажа мог заменить ее на капитанском мостике. Она убедилась в этом, частенько покидая корабль в любое время. И делала это намеренно, потому что смотрела на жизнь откровенно трезво и сознавала, что она смертна и что рано или поздно ее место займет кто-то другой, может быть, более достойный капитанского звания.

В недавнем прошлом она имела неприятности за то, что предоставляла своему экипажу гораздо большую самостоятельность, чем это предусматривалось уставом. Но внезапно подули новые ветры, и ее даже вызывали в штаб Звездного Флота для обмена опытом по обучению молодого командного состава пилотированию межзвездных кораблей в режиме искривленного движения. Последнее обстоятельство настолько убедило ее в правильности своей тактики по отношению к экипажу, что она решила: Кирка срочно вызывают по случаю критической ситуации. И она готова была помочь, если Кирку понадобится помощь.

– Кирк слушает, – произнес Джим. Хантер почему-то вспомнила их первую встречу. Он был такой же аккуратный, причесанный, прилизанный, а у нее, как всегда, были пыльные башмаки. Та первая встреча закончилась взаимным чувством презрения.

– Капитан, – донеслось из коммуникатора, – я достал кое-какое оборудование для «Энтерпрайза», и нужна ваша подпись, чтобы я смог отправить его на борт.

– Что за оборудование, мистер Спок?

– Биоэлектронное, сэр.

– А зачем оно нам?

– Для оснащения аппаратуры, наблюдающей за аномальным образованием.

– Понятно, – сказал Кирк. – А где вы находитесь?

– На Алеф Прайме, в секторе 0-Г, в лаборатории по выращиванию кристаллов.

– Мистер Спок, я действительно нужен вам именно сейчас?

– Да, капитан. Время не терпит.

Джим посмотрел на Хантер и сделал кислую гримасу. Она недоуменно пожала плечами, но расслабилась – никакой опасности не предвиделось.

– Хорошо, мистер Спок. Я прибуду к вам через несколько минут, – он отключил коммуникатор и извиняюще обратился к Хантер:

– Мне очень жаль, но Спок так много работал, столько времени потратил на опаснейшие наблюдения и так внезапно был оторван от них. И мне нечем его утешить, разве что помочь в приобретении этой аппаратуры.

– Я все понимаю, – ответила Хантер. – И никаких проблем.

– Это не займет много времени…

– Джим, я же сказала тебе, что все в порядке. Сейчас я отправлюсь к себе на «Аэрфен», сделаю необходимые дела и сразу же прибуду на «Энтерпрайз».

– Хорошо, – наконец успокоился он. – Увидимся позже.

Она указала ему наиболее краткий путь к лаборатории, молча наблюдала, как он идет по полю, вспоминая и минувший день, и давно прошедшее время. Слава богу, их дружба выдержала испытания многих лет разлуки, хоть они оба остались такими же разными, какими были еще в первый год учебы в Академии.

Кирк и тогда уже был притягательной звездой для многих курсантов, общительный космополит, выросший в центре обитаемого мира, равно открытый для всех представителей этого мира. Хантер же, напротив, была колонисткой, с врожденным чувством ущербности, которое не давало покоя, держало в постоянной готовности дать отпор любому посягательству на ее свободу. Что и привело к нелепому, но памятному инциденту, который и показал ей истинное лицо курсанта Кирка.

Начало инциденту положил отказ Хантер вписать в документы свое второе, чисто семейное, имя. Это было явным нарушением устава учебных заведений вооруженных сил. Хантер сослалась на религию, которая запрещала ей открывать свое второе имя кому бы то ни было, кроме родных и самых близких ей людей. А поскольку свобода религии была для Звездного Флота потребностью номер один, ее оставили в покое.

Но новоявленный командир их подразделения, старшекурсник Фриндли (это смешное имя они моментально изменили на Френси) запретил ей носить орлиное перо, заплетенное в ее короткую косичку, узрев и в этом нарушение устава. Хантер и тут увидела посягательство на ее религиозную свободу и категорически отказалась выполнять приказ.

Френси посчитал себя оскорбленным и потребовал суда чести, обвиняя Хантер в непочтительном отношении к старшим по званию и в нарушении правил ношения формы. Остыв от первого порыва, она готова была признать себя виновной по первому пункту обвинения и как-нибудь отмолчаться по второму, чтобы никого не посвящать в тонкости ее расовой иерархии.

Но возникла новая проблема. Суд не мог состояться без адвоката, Хантер не могла обратиться за помощью к кому бы то ни было, так как по семейным традициям обязана была защищаться сама. Но, к ее неудовольствию, нашелся добровольный защитник – и тем добровольцем был Кирк, которого Хантер считала птицей того же полета, что и их командир, потребовавший над нею суда. Первые же его слова убедили ее в том, что она не ошибалась.

– Я думаю, что вы глубоко ошибаетесь, доводя дело до суда. Достаточно вам извиниться, и Френсис будет удовлетворен и не потребует судебного разбирательства.

– Извиниться?! Ни за что!

Он посмотрел на ее черную косу, на маленькое алое в черных крапинках перо, которым заканчивалась коса, и предупредил:

– Смотрите сами. Но если Френсис ко всему прочему обвинит вас еще и во лжи, то его последнее обвинение поставит точку на вашем пребывании в Академии.

– Во лжи? – громко выкрикнула она, вскакивая со стула и, упершись в край стола руками, с ненавистью глядя на него. – Никто за всю мою жизнь, – с придыханием произносила она, – не обвинял меня во лжи. И вам не так-то просто найти причину, которая заставит меня отказаться от желания размазать вас по стеночке!

Он осторожно потянулся рукой к ее перу. Она так резко откинула голову назад, что коса больно хлестнула ее по плечу.

– Не прикасайтесь к нему!

– Я вижу, вы не верите, что я на вашей стороне, – мягко сказал он. – Но я действительно на вашей стороне и хочу вам помочь. Ради этого я потратил целую ночь и вычитал, что должно означать ваше перо. Оно является едва ли не самым высоким знаком отличия, которого удостаивались немногие люди. Я не хочу сказать, что вы сознательно вводите в заблуждение окружающих вас людей. Сейчас вы носите его как украшение, хоть не исключена возможность, что со временем вы добьетесь права носить его как действительный знак отличия. Но если в ходе судебного разбирательства выяснится, что вы затеяли свару из-за какой-то подделки, доведя дело до суда, вам не поздоровится.

– Подделки? – спросила она. – А с чего это вы надумали, что мое перо не настоящее?

Он вытащил из своего портфеля книгу, полистал ее, нашел нужную страницу и указал пальцем на картину с изображением орла-феникса, планирующего на распростертых крыльях. Увидев орла, Хантер с трудом поборола нахлынувшую на нее тоску по родному дому.

– Вот, видите, – палец Кирка дотронулся до одного из перьев на крыле орла. – И вот, – палец застыл над фотографией молодой женщины.

Хантер от удивления заморгала глазами: в молодой женщине она легко узнала свою пратетю, которую видела в ее восемьдесят лет, и в которой были та же элегантность, то же чувство собственного достоинства, что и у молодой женщины на фотографии. А палец Кирка чуть коснулся пера на фотографии:

– Вы понимаете, что я имею в виду? – спросил он и кивнул в сторону ее пера.

Кажется, Хантер догадалась, в чем дело. Ее перо было маленьким, не больше среднего пальца ее руки, и крапинки были черными, а на портрете перо было длиною с человеческую руку и с крупными белыми пятнами. Она взяла книгу в свои руки, недоверчиво осмотрела ее.

– Или это плохая книга, или вы не разобрались в значении пятен, не обратив на них внимания. Вот, смотрите, – она указала на хохолок орла, который был красно-черным, с черным оперением вокруг него. – И то, что я ношу, вовсе не высший знак отличия, а всего лишь… мне трудно объяснить вам это. Ну, в общем, орлы признают меня своим другом.

Кирк с удивлением посмотрел на нее:

– И один из орлов подарил вам это перо?

Хантер нахмурилась, с раздражением сказала:

– Наконец-то до вас дошло! А вы что думали, что это изделие рук человеческих или того хуже – трофей? Да у кого рука подымется, чтобы ранить одного из этих хоть и чуждых нам, но гордых, сильных и кротких существ? По своему разуму они не уступают нам. А может быть, и поумнее нас.

Кирк медленно опустился на стул:

– Кажется, я начинаю понимать вашу позицию. И прошу прощения за мой ошибочный первоначальный вывод.

Хантер все еще недоверчиво кивнула в знак прощения. Но мало-помалу ее неприязнь к нему начала испаряться – она тоже сделала вывод, что была не права в своем гордом нежелании объяснять кому бы то ни было тонкости ее пантеизма.

На следующий день состоялся суд, который здорово навредил дальнейшей судьбе Френсиса, посмевшего неосторожно коснуться чуждой ему религии…

Хантер отбросила в сторону воспоминания, в последний раз глянула на спину удалявшегося Кирка и вызвала на связь «Аэрфен». На борту корабля ее встретил старший офицер по оружию и, приветствуя, по привычке откинул назад свои длинные белые волосы кивком головы.

– Привет, Илья, – произнесла Хантер. – Все в порядке?

– Жалоб нет, – ответил Илья раскатистым басом. Но проводив ее до кормовой переборки, неожиданно добавил:

– За исключением одной.

– Какой же? – поинтересовалась Хантер.

– Да уж сильно не нравится мне этот монстр, зависший над нашим хвостом. Нервирует он меня.

– Да это ж наш друг, – рассмеялась Хантер.

– Хорош друг – его пустили в открытую дверь, а он залез с ногами на стол и загородил все окошко. Разреши, я пугану его хотя бы одним выстрелом, выровняю его горбатую спину.

Хантер посмотрела в иллюминатор, увидела «Энтерпрайз», и в самом деле выглядевший горбатым по сравнению с «Аэрфеном», и сквозь смех проговорила:

– Илья Николаевич, опустись на Алеф. У них там вчера была получка, и ты без труда найдешь того, кому и твоя физиономия не понравится. Вот и почешете руки, а то и горб у кого-нибудь появится.


Содержание:
 0  Эффект энтропии : Вонда Макинтайр  1  вы читаете: Глава 1 : Вонда Макинтайр
 2  Глава 2 : Вонда Макинтайр  3  Глава 3 : Вонда Макинтайр
 4  Глава 4 : Вонда Макинтайр  5  Глава 5 : Вонда Макинтайр
 6  Глава 6 : Вонда Макинтайр  7  Глава 7 : Вонда Макинтайр
 8  Глава 8 : Вонда Макинтайр  9  ЭПИЛОГ : Вонда Макинтайр
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap