Фантастика : Космическая фантастика : Глава 3 : Вонда Макинтайр

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу

Глава 3

Главный инженер Скотт Монтгомери шел по коридору, тяжело ступая и бормоча себе под нос ругательства на непонятном шотландском диалекте. Еще бы – шесть недель работы пропали зря. Шесть недель работы, которую придется делать заново и которая была приостановлена, как самая обычная работенка, за несколько часов до ее окончания и по идиотской причине. И со времени получения той странной команды срочного переброса, со времени прекращения исследования аномального образования Скотт на каждом шагу слышит одно и то же: «Бедный мистер Спок, бедный мистер Спок – вся его работа псу под хвост».

«А как же быть с бедным мистером Скоттом?» – хотелось спросить Скотту о самом себе. Постоянная работа двигателей на орбите аномального образования была не увеселительной прогулкой для главного инженера – он был занят не меньше Спока. Двигатели постоянно находились под ужасающим напряжением, и такого же напряжения требовала забота об их безопасной и безостановочной работе.

Откажи двигатели во время коррекции орбиты, и вся их экспедиция, вместе с «бедным мистером Споком», приказала бы долго жить и в самом прямом, и в самом переносном смысле – в зависимости от того, откуда наблюдать за происходящим. Если отсюда, то «Энтерпрайз» будет падать в глубину хаотической безмерности, становясь все более бледным и туманным, пока совсем не исчезнет. Экипаж корабля при этом падении увидит всего лишь пропавший и вновь появившийся космос – при том предположении, что корабль перенесет подобный транзит чем-то единым целым, а не отдельными мелкими кусочками, – но тот космос будет находится в другом месте, в другом измерении и в другом времени. А что можно будет увидеть оттуда, Скотт и предполагать не хотел…

Состояние двигателей было одной из основных причин отвратительного настроения главного инженера. В то время, как все на корабле, – а если и не все, то подавляющее большинство, – получили целый день отдыха и использовали его на полную катушку, он, вместо того чтобы расслабиться и отдохнуть в этом самом лучшем месте, в этой восьмой части Галактики, – он все свое время потратил на добывание запчастей и на доставку их на корабль. И это было только началом работы: все добытые узлы и отдельные детали предстояло еще вмонтировать в разобранные ВОРБ-двигатели, без которых «Энтерпрайз» превращался в простую улитку, ползущую со скоростью света.

Да и обычные двигатели были не в лучшем состоянии. Самое бы время пристать на ремонт здесь на Алеф Прайм. Но на них сваливают важное поручение. Ха, поручение!

И ко всему еще история с Зулу. Ну, пусть они не были близкими друзьями, но работа связывала их, и уйти, не попрощавшись, не предупредив о том, о чем знала вся команда, это что-то близкое к свинству.

Занятый своими не очень веселыми мыслями, инженер прошел транспортный отсек и вдруг остановился. Ему показалось, что он только что видел мерцающий свет, как будто кто-то использовал транспортатор. Это было невероятным: они были слишком далеко от каких бы то ни было объектов, чтобы принять кого-то на борт. И тем не менее Скотт повернул назад.

В самом центре транспортного отсека стоял мистер Спок, как будто он только что сошел с платформы транспортатора на палубу, отойдя от платформы на два-три шага, прежде чем остановиться: его плечи были низко опущены, и весь его вид говорил о том, что он вот-вот упадет.

– Мистер Спок? – окликнул его Скотт. Споку потребовалось меньше секунды на то, чтобы выпрямиться и повернуться на голос главного инженера.

– Мистер Скотт, я… я ждал вас.

– Вы меня вызывали? Зачем? С вами все в порядке? Или что-нибудь с транспортатором? – Скотт подумал, что его забыли попросить закрепить на время полета транспортатор, а он сам, замотанный делами, забыл об этой своей прямой обязанности. Пусть это было его упущением, но почему в эти последние дни с ним никто не считает нужным разговаривать?

– Я просто заметил незначительные энергетические колебания, – ответил Спок. – Они могут стать причиной для жалоб.

– Я могу вернуться и помочь вам, – предложил Скотт, – как только я доложу капитану Кирку о состоянии двигателей.

Ему стало как-то не по себе: Спок, который никогда не реагировал на перегрузки, сейчас выглядел выработавшимся и усталым, более усталым, чем сам Скотт. Итак, не только обычные земляне и обычные вулканцы, но и суперлюди, вроде Спока, имеют пределы выносливости.

– В этом нет никакой необходимости, – отклонил помощь Спок. – Работа уже закончена.

Спок так и не сдвинулся с места. Скотт помедлил мгновение в дверях и пошел своей дорогой, оставив его одного. После многих лет совместной работы с ним Скотт не обижался, что Спок не говорил «спасибо» за предложение о помощи, если он сам не просил о ней и не нуждался в ней. Но сегодня главный инженер готов был обидеться на всех и вся.

У самого лифта его нагнал худощавый мужчина в штатском: без всякого сомнения, он был одним из тех, кого они забрали с Алеф Прайма. Скотт не очень дружелюбно посмотрел на него. Капитан Кирк ввел его в курс дела, по которому их отозвали от аномального образования, не скрыл от него и того, что ничего секретного и сверхобычного им не поручили, – обычный рейс с обычным преступником на борту. А мужчина в штатском, очевидно, сопровождающий.

Скотт кивнул штатскому, предлагая ему первым войти в лифт, хоть предпочел бы его компании одиночество – ему не хотелось, чтобы его временное раздражение было принято за постоянную невежливость.

– Придержите лифт!

Скотт заново распахнул створки лифта, и вошел капитан. Он выглядел отдохнувшим, форма на нем была, как новенькая, и Скотт, проведший последние шесть часов в машинном отсеке, почувствовал себя донельзя грязным.

– Привет, Скотт! – поздоровался капитан.

– И вам, капитан, – коротко ответил Скотт. Ему вдруг пришло на ум, что этот штатский тип мог быть последним, кто пользовался транспортатором и кого подразумевал Спок, упоминая о жалобах.

– Сэр, – обратился к нему Скотт, – не могли бы вы рассказать, как вы себя чувствовали по прибытии на корабль? Это поможет мне разобраться в работе транспортатора.

Человек в штатском удивленно посмотрел на него и ничего не ответил.

– Простите, сэр, – не отставал от него Скотт, – но я главный инженер корабля, мое имя – Скотт.

– Боже мой, Скотти, – произнес Кирк, – и транспортатор тоже не в порядке?

– Ваш транспортатор, – отозвался наконец штатский, – работает превосходно, насколько я могу судить, – он ухмыльнулся. – Я подумал, что легкая встряска придумана в нем для того, чтобы мы не дремали. Не так ли, капитан Кирк?

Двери, лифта распахнулись, все трое они вышли на капитанский мостик, и здесь Скотт попытался ответить на тревожный вопрос капитана:

– Я пока не знаю, что случилось с транспортатором. Мистер Спок только что сказал мне…

Он замолчал так резко, словно у него внезапно отнялся язык, когда он увидел Спока на его обычном месте в обычной позе склонившимся над терминалом.

Кирк и штатский спустились по ступенькам на нижний уровень мостика, где их поджидала Флин, небрежно облокотившись на перила. Скотт последовал за ними, не отрывая удивленного взгляда от Спока и не глядя себе под ноги. Он тут же оступился и полетел бы вниз, не поддержи его Мандэла.

– Что с вами? – осведомилась она.

– Ничего, – раздраженно ответил Скотт и поспешно отстранился от нее. А Кирк занял свое место у пульта управления и обратился к инженеру:

– Какие новости из машинного отсека, Скотта?

– Двигатели ВОРБ разобраны. Но большинство нужных запчастей я достал на Алеф Прайме. И надеюсь…

Он замолчал, как только поднявшийся со своего места Спок подошел поближе, чтобы лучше слышать его.

– Что случилось, Скотти? – спросил Кирк.

– Я… я не знаю. Мистер Спок, как вы сумели обогнать меня? Ведь я прибыл сюда прямо из транспортного отсека.

Спок поднял одну бровь:

– Из транспортного отсека, мистер Скотт? Но я все время находился на капитанском мостике. Я несколько часов не был даже поблизости от транспортного отсека.

– Но вы только что сказали мне, что барахлит транспортатор.

– Я не в курсе дела каких бы то ни было неисправностей.

– Ну, как же, мистер Спок? Вы сказали мне, что вас беспокоили энергетические колебания и что вы сами почти все закрепили на транспортаторе.

Среди младших офицеров корабля была парочка шутников, от которой можно было всего ожидать, но Спок не способен на шутки такого рода. Скотт отчаянно замотал головой – если б он не был таким уставшим!

– Мистер Скотт, я уже достаточно долго нахожусь на капитанском мостике.

– Но я только что видел вас там и разговаривал с вами!

Спок ничего не ответил, но еще раз поднял свою бровь.

– Я видел вас! – настаивал Скотт.

– Скотти, – спросил Кирк, – где ты провел эту ночь?

– Капитан, это несправедливо! Да, я не спал эту ночь, но я провел ее не на Алеф Прайме, а в машинном отсеке, работая.

– Конечно, тебе надо отдохнуть, Скотта, – умиротворенно сказал Кирк. – Мы все измотаны, все держимся на пределе своих возможностей. Это самое, по-моему, разумное объяснение тому, что ты видел.

– Вы хотите сказать, что у меня была галлюцинация? Капитан! Это была не галлюцинация – я видел мистера Спока в транспортном отсеке так же ясно, как вижу сейчас вас.

– Я не отрицаю этого. Но сейчас я хочу, чтобы ты немного отдохнул. А потом мы можем с тобой поговорить, если в этом будет нужда.

Это было сказано таким тоном и с таким выражением лица, что не допускало возражений. Помедлив еще немного, Скотт убедился, что его просто исключили из разговора. Спок насмешливо глядел на него, не пытаясь даже задуматься над происходящим, а Кирк демонстративно отвернулся в сторону.

«Ну, хорошо, – подумал Скотт, – вы не считаете нужным посвящать меня в то, что происходит на корабле? И не надо – сам все узнаю».

Он вошел в лифт. Сейчас он примет душ – горячий душ. Потом выпьет, в чем он себе давно уже отказывал, и выспится. Но как Спок мог обогнать его по пути на капитанский мостик?

А на мостике это же самое Кирк хотел узнать от Спока, но его вниманием завладел Брайтвайт:

– Капитан, разве мы идем со скоростью света?

– Да, мистер Брайтвайт. Рехаб 7 так близко находится от Алеф Прайма, что если мы попытаемся перейти на ВОРБ-скорость, то нам потом придется возвращаться назад. А скорость света позволяет нам двигаться без резких толчков ускорения и торможения.

– Не подумайте, капитан, что я возражаю. Я никогда не был на звездном корабле и рад случаю побывать у вас, присмотреться. Но я тешил себя надеждой, что уж сейчас-то узнаю, что такое ВОРБ-скорость.

Кирк с трудом сдерживал свое раздражение:

– Ожидания всегда превосходят возможности. Но вы попросили меня обсудить вопросы безопасности. И я думаю, что командир Флин должна принять участие в этом обсуждении.

Не говоря ни слова, Флин подошла к ним, и обсуждение началось. Брайтвайт достал из нагрудного кармана вдвое сложенный листок бумаги и протянул его Кирку:

– Это сообщение поступило на борт корабля в то время, когда вы спали, капитан.

Кирк пробежал глазами текст: «Еще один гражданин Алеф Прайма заболел гиперморфным ботулизмом», – и спросил:

– Вы думаете, что Алеф Прайму понадобится медицинское оборудование моего корабля? Вы опасаетесь эпидемии?

– Хотелось бы надеяться, что это просто эпидемия, – высказался Брайтвайт, – но моя подруга Ли была адвокатом Мордро, а судья Десмонинз председательствовал на суде.

– Кто-то отравил их?

– Прямых доказательств нет, но не исключено, что так оно и есть.

– А кому это надо?

– Пока что я могу только строить предположения. Но слишком много совпадений, которые говорят о том, что кто-то пытается освободить доктора Мордро. И я полагаю, что надо усилить его охрану.

– Иан, – постарался успокоить его Кирк, – я понимаю и вас, и ваше беспокойство. – Но на борту «Энтерпрайза» вам ничего не угрожает, а охрану заключенного командир Флин держит под своим контролем.

Он посмотрел на командира команды безопасности с надеждой, что она поддержит его заверения, и увидел, что та упорно избегает его взгляда.

– Командир Флин? – строго спросил Кирк, и тогда она посмотрела на него кристально чистым взглядом своих зеленых глаз и ответила:

– Я предпочла бы обсудить вопросы безопасности в более узком кругу, капитан.

– Ого – удивленно воскликнул он и вдруг осознал, что она и в самом деле может быть недовольна им. – Ну, хорошо, я согласен. Но прежде всего не надо забывать, что доктор Мордро – пожилой человек…

– Командир Флин, – вмешался Брайтвайт, – я отвечаю за Мордро так же, как и вы, а вы хотите исключить меня из обсуждения вопроса безопасности. Капитан Кирк…

– Кирк!

Два голоса прозвучали так слитно, что Флин даже удивилась, с чего это прокурор вдруг перешел на крик, но в следующее мгновение она поняла, что ошиблась, – крик повторился:

– Вы уничтожили меня; Кирк! И вы заслужили свою смерть!

Все, находившиеся на капитанском мостике, обернулись на этот голос и увидели доктора Мордро, с безумными, вылезающими из орбит глазами и с тяжелым пистолетом в руках.

– Доктор Мордро, – выкрикнул Брайтвайт, – не делайте того, что лишь ухудшит ваше и без того не лучшее положение.

Каждой клеточкой своего тела ощутив резкий приток крови, как это всегда было с ней в подобных ситуациях, Флин, не отрываясь, смотрела на черный ствол пистолета, нацеленный в грудь Брайтвайту.

«Смело, – подумала она, – слишком смело для того, чтобы все это хорошо кончилось, черт бы побрал всех этих любителей!» Если Мордро промедлит еще хотя бы секунду, ее рука зажмет его запястье железной хваткой, но будь проклят Кирк за то, что не предупредил ее о действительной опасности, и она оказалась без своего фазера на боевом посту.

Щелкнул взведенный курок, но за ничтожную долю секунды до выстрела Флин ударом своего тела сбила Брайтвайта с ног, отшвырнула его на нижний уровень мостика. В следующее мгновение раздался выстрел, и Мандэла удивилась, что он прозвучал слишком слабо, а удар пули был таким сокрушительным, что она тут же рухнула на пол и едва не потеряла сознание от боли.

Джеймс Кирк резко вскочил на ноги, пытаясь увидеть и понять, что происходит, но второй выстрел свалил и его.

Мордро, не мешкая, отступил в лифт, закрыл за собою двери. Спок, метнувшийся было за ним, не стал тратить время на бесполезную попытку проникнуть в лифт, но, перескочив через перила на нижний уровень мостика, надавил на кнопку вызова:

– Доктор Маккой, немедленно на мостик! Команда скорой помощи, чрезвычайная ситуация 9! – и опустился на колени рядом с Кирком. – Джим…

На мостике царила неразбериха. Кровь забрызгала палубы всех уровней, испятнала переборки, отражалась на светящихся экранах. Командир службы безопасности, зажимая рану на своем плече, отдавала приказы по интеркому, рассредоточивая свои силы для задержания Мордро. Кровь просачивалась сквозь ее пальцы и дождевыми каплями звучно падала на пол рядом со Споком. Вторая пуля попала Кирку прямо в грудь, и кровь хлестала из раны при каждом ударе его сердца. И это служило утешающим свидетельством того, что сердце капитана еще работало.

– Спок, – Кирк сделал мучительное усилие, чтобы отвернуться от яркого, слепящего глаза, света.

– Лежите тихо. Доктор Маккой уже в пути, – наказал Спок и попытался остановить кровотечение. Кирк вскрикнул и вцепился в руку Спока.

– Не надо, – попросил он, – пожалуйста, не надо, – он чувствовал, как кровь хлынула ему в легкие.

Спок и сам видел, что рана была слишком глубокой, слишком опасной и слишком мучительной, чтобы что-то предпринимать. Он просто поднял Джима на руки, и тому стало заметно легче.

– Кто-нибудь еще ранен? Мандэла?.. Как ты?

– Я в порядке, капитан, – она стала осторожно подниматься вверх по лесенке.

– Командир Флин? – окликнул ее Спок, не оглядываясь на нее.

– Что?

– Не занимайте лифт. Нельзя задерживать доктора Маккоя.

Ей надо было подняться в лифте, чтобы присоединиться к своим людям, это было похоже на инстинкт. Но Спок был прав. Она ждала у лифта, мерно покачиваясь из стороны в сторону.

– Мандэла, присядь, я помогу тебе, – нежные руки Ухуры обняли ее, осторожно дотянули вниз.

– Не надо, Ухура.

– Мандэла?

– Ухура, – тихо прошептала она, – если я сяду, я не смогу больше встать.

– Лейтенант Ухура, – неожиданно проговорил Спок, – вызовите еще раз доктора Маккоя.

Он не хотел причинять Джиму лишнюю боль, доставляя его в лазарет без носилок, но если через тридцать секунд команды скорой помощи не прибудет, он вынужден будет это сделать.

– Спок, что случилось? – прошептал Джим. – Мы считали, что это будет, детской прогулкой.

Розовая пена пузырилась на его губах. Очевидно, пуля пробила легкое, и дыхание стало прерывистым, а каждый вдох сопровождался пронизывающей болью.

– Я не знаю, Джим. Не разговаривай, пожалуйста, лежи тихо.

Кирк был в полуобморочном состоянии, ожидание грозило обернуться непоправимой бедой. И тут наконец двери лифта отворились, и на мостик пулей влетел Маккой.

– Что здесь случилось? – спросил он и тут же воскликнул:

– О, боже мой! – увидев Флин, он направился к ней.

– Не со мной, с капитаном, – остановила она доктора.

Он на мгновение задержался на ней взглядом, сразу увидев и окровавленную форменную рубашку, и забрызганные кровью лицо и волосы, и ладонь, прикрывающую большую, но не опасную для жизни рану на плече. И поспешил к Кирку. Флин вошла в лифт, и двери за ней закрылись.

А Маккой опустился на колени рядом с капитаном.

– Джим, дружище, не волнуйся, сейчас мы тебя доставим в лазарет.

А Кирк с удивлением прислушивался к своему молотоподобному пульсу – кажется, никогда еще он не звучал так громко и так ритмично.

– Дружище, я…

– Тихо!

– Ты был прав по поводу того, о чем мы с тобой говорили. Я скажу Хантер.

– Заткнись! Ты должен лежать тихо. О каком разговоре ты думаешь?

Маккой обследовал трикодером грудную клетку Кирка. Сердце не затронуто, но артерия разорвана чуть ли не наполовину, а о пробитом легком можно было догадаться с первого взгляда, без всякого обследования.

Положение тяжелое, но не безнадежное. Срочно нужен кислород, а затем аппарат искусственного дыхания, и чем скорее, тем лучше.

– Где твоя команда скорой помощи? – нетерпеливо спросил Спок.

– Они в пути, – попытался защитить своих людей доктор, хоть и сам злился на них за проволочку. Он уже поверил, что спасет Джима.

Но что это? Из трикодера послышался громкий сигнал опасности. Маккой сразу же подумал об отравлении, но цифры на шкале данных не имели ничего общего с ядом, и вообще доктор никогда не встречал ничего похожего на этот сигнал опасности. Что за чертовщина?

А Кирку показалось, что кровь залила ему глаза, и он различал перед собой лишь тусклую пелену.

– Я ничего не вижу, – беспомощно пожаловался он.

Спок схватил его за руку, цепко обжал ее своей ладонью и открыл все чувственные и психические щиты, которыми он оградил себя за долгое время пребывания среди землян.

– С тобой все будет в порядке, Джим, – заверил вулканец. Он поднес свою правую руку к виску друга, замыкая и телепатическую, и мистическую связь, превращая два разных тела в единый организм. Боль, страх, сожаление волной нахлынули на него, и он принял их с готовностью, зная, что это принесет облегчение Джиму.

«Мои силы – тебе, – шептал он так тихо, чтобы никто не мог услышать. – Мои силы – тебе, моя воля – тебе».

Маккой видел, как опускались веки Спока, как закатились его глаза, но не мог уделить ему должного внимания. Наконец двери лифта широко распахнулись, и команда скорой помощи, вооруженная всем необходимым оборудованием, вывалила на мостик в полном своем составе.

– Скорей ко мне! – запоздало прокричал Маккой.

Без его участия к агонизирующему телу Кирка был пристегнут травматический блок, и живительный кислород на короткое время поддержал сердце, согрел замерзающие конечности. Казалось, что и боль несколько ослабела, «но взгляд Кирка все больше затуманивался, тускнел.

– Спок? – чуть слышно прошептал он.

– Я здесь, Джим.

Рука друга мягко прижалась к виску и щеке. Джим чувствовал, как из нее вливается в него сила нерасторжимой близости, поддерживающая его жизнь. И, не видя Спока, он каким-то рассудочным чувством знал и понимал все, что творится в душе друга, искаженной болью и страхом за него, Кирка.

Он сознавал, что умирает и что вместе с ним умирает и Спок, отдавая ему последние силы в безнадежной попытке спасти его. Спок уже сделал свой выбор, надо было выбирать и ему – капитану Джеймсу Кирку.

– Спок, – прошептал он, – позаботься о моем корабле, – и собрав последние силы, какие еще были в нем, резко дернулся и вывернулся из контактирующих объятий Спока.

Толчок от внезапного прекращения оттока энергии был таким сильным, что отбросил Спока назад, к холодной стене переборки. И он лежал, прижавшись щекой к полу, широко раскинув руки, ощущая, как с каждым толчком сердца из него уходили отголоски боли Джима Кирка. Но попытавшись открыть глаза, он ничего не увидел перед собою, кроме серой пелены тумана. Тогда он усиленно заморгал и вскочил на ноги, пытаясь скрыть неожиданно навалившуюся слабость. Неподвижное тело Кирка лежало на носилках, накрытое газообразным колпаком с респиратором: оно дышало, но в его дыхании не было признаков жизни. А глаза Кирка – немигающие, широко открытые – заволокла серебристо-серая безжизненная пелена.

– Доктор Маккой?

– Не сейчас, Спок.

Спок почувствовал, как все его тело пронизала холодная дрожь, и он судорожно сжал кулаки, пытаясь унять ее и почти бессознательно наблюдая, как люди Маккоя вкатывают тележку с телом Кирка в лифт, как пара других медиков склонилась над потерявшим сознание Брайтвайтом, чтобы и его унести в лазарет. Но Брайтвайт был жив, тело капитана тоже могло жить неопределенно долгое время под аппаратом искусственного дыхания.

Но Спок знал, что его друг, капитан Кирк, умер.

* * *

Мандэла Флин прислонилась спиной к задней стенке лифта, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своем ранении. Ясно было, что пуля прошла по диагонали от левой ключицы до нижнего ребра, где и застряла куском расплавленного свинца. Жизненно важные органы, кажется, не задеты, но ее ключица снова раздроблена.

Мандэла выругалась: пуля, как в копеечку, попала в то же самое место, которое два года тому назад облюбовала шрапнель. А это означало, что придется потратить месяц на лечение и навсегда простится с надеждой избавится от старого шрама, с надеждой вернуть былую силу и мышцам, и костным тканям…

Кровяное давление резко понизилось, и вместе с ним поутихла и боль, но потом ее приступы возобновились. Мандэла всеми силами старалась удержаться на невидимой грани между потерей сознания от упадка давления и терпимостью к разрастающейся внутри нее боли.

Двери лифта раскрылись, и она увидела совершенно пустой коридор. Но куда девалась охрана? Ярость закипала в ней, ярость и стыд – как бы ни пострадал за свою оплошность капитан Кирк, вина за все случившееся лежит на ней. Даже если бы никто не был ранен, заключенный вырвался из-под охраны, и этому факту нет оправдания. А она гордилась своей командой, считала ее образцовой. Вот и, аукнулась ей ее пустопорожняя гордыня.

«Посмотри, что ты натворила! – ругала она себя. – Сумасшедший с пистолетом в руках бегает по всему кораблю, и ни одного охранника нет даже у этих проклятых дверей лифта. С таким же успехом твоей командой безопасности могла бы командовать безмозглая каменная глыба в звании лейтенанта. А твое место не в командирах, а в подметалах».

С трудом добредя до вестибюля, она и в нем никого не увидела, а ступни ее ног уже онемели, коленки беспомощно тряслись.

«Это паралич! – удивилась Мандэла. – Но какой паралич при моем ранении? Что со мной происходит?»

Сделано еще несколько шагов. Каюта Мордро рядом – сразу же за углом. И в ее сознании почему-то всплыла разрезная картинка: лошади, пропавшие из закрытой конюшни. Перед глазами закружился пестрый калейдоскоп цветных пятен, не имеющий ничего общего ни с закрытой конюшней, ни с пропавшими лошадьми, – что надо искать: пропавшую конюшню или закрытых лошадей?

Уже на уровне подсознания она вырвалась из бредового плена, вернулась к действительности. Ее людей не было около лифта, но что, если их не будет и у дверей камеры Мордро? Неужели Брайтвайт был прав, и она стала жертвой хорошо спланированного нападения? Но на «Энтерпрайз» нельзя проникнуть незамеченным никакому живому существу – сенсорная многослойная система предупреждения оповестит экипаж корабля о появлении на борту даже такого пассажира, как муха. Что говорить о человеке?

Ноги Мандэлы подогнулись, и она рухнула на колени, не почувствовав при этом боли, – онемение добиралось до бедер. И некого позвать на помощь. Перекатившись к переборке, она кое-как приподнялась, помогая себе одной правой рукой, – левая была парализована до полного бесчувствия. Вот и угол. Дотянувшись до него рукой, а затем дотащившись и всем телом, она увидела потрясающую картину: у двери в каюту Мордро столпилась чуть ли не вся ее команда безопасности.

– Что за чертовщина происходит? – произнесла она достаточно громко для того, чтобы ее услышали. – Мордро пропал, а вы стоите здесь, как… как…

Бернарда Аль Аурига резко выпрямился, отрываясь от обзорного оконца каюты Мордро, с высоты своего роста посмотрел на командира, увидел ее окровавленную руку, бок рубашки.

– Мандэла, командир… что? Тебе помочь?

– Отвечай на мой вопрос! – Флин вновь почувствовала кровь в своем теле. Боль куда-то ушла.

– Мордро здесь, командир, – ответил Аурига. В подтверждение своих слов он распахнул дверь каюты, и Флин заглянула в нее.

Лежа на кушетке, Мордро с трудом приподнял голову, помогая себе локтями. Взгляд его был туманным, словно он только что проснулся или очнулся от забытья.

– В чем дело? – недовольно спросил он. – Что означает вся эта суматоха? – Неон? – строго спросила Мандэла. – Лифт? Главный вход? Охрана?

– Командир, – ответила Неон своим серебристым голосом. – Заключенный, камера, Неон, глаза, тревога.

– Что?.. – замешательство Флин было вызвано не странным английским языком Неон, а тем, что она сказала. А Неон сказала, что Мордро находился в камере, и она тоже, и не спускала с него глаз, когда раздался сигнал тревоги.

– Заключенный, мостик, разделение, – добавила Неон.

Мандэла покачала головой, пытаясь прогнать подступившую к горлу дурноту. Заключенного не было на мостике. Но кто же тогда там был? Целый ряд предположений прокрутило ее сознание: андроидная копия? клон? Или клон, или у заключенного есть брат-близнец!

– Барри, собери всех-всех. Разбуди ночную смену и обыщите весь корабль. Удвойте охрану здесь и поставьте часовых у челнока и у проклятого транспортатора – он не должен работать, – она задыхалась, но продолжала отдавать распоряжения. – Только что Мордро стрелял в капитана Кирка на капитанском мостике. А если это был не Мордро, то кто-то очень похожий на него. И предупреди всех, что он вооружен.

– Есть, командир.

– Где Дженифер? – спросила Флин, вспомнив с опозданием, что этот вопрос она должна была задать раньше всех других. Значит, она впадает в беспамятство. Чтобы не видеть перед собой сгущающийся туман, Мандэла закрыла глаза и продолжала допытываться:

– Дженифер должна быть на посту, но ее нет. Где она?

– Командир, лазарет, – напомнила Неон.

– Со мной все в порядке, – зло ответила Флин, сознавая, что говорит очевидную для всех не правду, но сейчас ей было не до того.

– Дженифер, лазарет, болезнь, пересечение, мгновенно.

Флин понимающе кивнула: Неон говорила достаточно точно, хоть единственной частью речи, доступной ее языку, было существительное. Дженифер внезапно заболела и попала в лазарет, где должна быть и она, Мандэла. И это было правдой.

Попытавшись открыть глаза, она почувствовала, что теряет сознание, и машинально попыталась помочь правой руке, которой она придерживалась за переборку, еще и левой. Но ощутила на ее месте лишь острую боль, которая тут же прострелила плечо и спину и как бы рассыпалась на мелкие осколки, пронизывая грудь и живот.

«Вот и все! – с тоской подумала она. – Я осталась без обеих рук».

Но что это? Проморгавшись, она увидела, как тонкие серебристые щупальца, похожие на шелковые нити, обвились вокруг пальцев ее рук, выкинули еще более тонкие, более изящные присоски и впились ими в ее плечи, грудь.

– Нет! – громко выкрикнула Мандэла, осознав, что увидела то, чего никто не видит, – свою собственную смерть. Отчаянным рывком она вырвала одну руку из оплетающей паутины. Тончайшие присоски натянулись, как струны и разом оборвались с резким звуком лопнувшей струны. Сами присоски беспомощно корчились на рубашке, а из щупалец, из места обрыва, вырастали новые присоски…

Неон бросилась к ней на помощь, издав пронзительный вопрошающий возглас.

– Назад! – собрав последние силы, выкрикнула Флин. – Неон, отделение. Барри, не позволяй никому притрагиваться ко мне…

Она с трудом открывала рот, с трудом ворочала языком. Но она знала, каким оружием убита, и торопилась поделиться своим знанием:

– Барри… скажи Маккою… паутина… капитан Кирк…

Досказать она не смогла – присоски добрались до ее мозга и погасили сознание.

* * *

Спок прямо-таки заставлял себя не подчиняться реакции своего тела на то, что произошло. По земным меркам это казалось немыслимым. Но такой же немыслимой, по его понятиям, была земная идея о душе и теле. Признавая за этой идеей право на существование, он все-таки считал, что идея «цельного» вулканца – сложная и тонкая идея – более соответствует понятию разумного и сознающего себя живого создания.

Но вот он только что соприкоснулся с идеей души и тела не философствующим разумом, а всей своей сущностью «цельного» вулканца. Он отдавал Джиму всю свою волю и все свои силы, а в ответ слышал, как страдает земная душа и как болит земное тело. И если бы Кирк не прервал их гипнотическую связь, лежал бы Спок в коматозном состоянии и получал бы кислород для своего тела от жуткой бездушной машины доктора Маккоя.

– Мистер Спок, что с вами? Разрешите, я вам помогу, – подошла к нему Ухура и, не касаясь его, протянула ему руку. Он знал, что она не дотронется до него без его разрешения.

Павел Чехов, потеряв над собой контроль, плакал, уткнувшись головой в панель управления: в его плаче боль случившегося перемежалась с надеждой, что капитан Кирк останется жив.

Переживания Ухуры и Чехова были настолько сильны и глубоки, что Спок слышал их без всякого прикосновения, и ему надо было уединиться, чтобы восстановить свои силы. Он не мог логически мыслить в таком состоянии, а надо было многое обдумать и многое сделать.

– Лейтенант, – обратился он к залитой слезами, но молчащей Ухуре, – мне нужна ваша помощь. Вызовите от моего имени командира Флин и направьте ее в лазарет. Это приказ. Есть основание предполагать, что она ранена гораздо сильнее, чем она сама считает. Нельзя медлить с оказанием помощи.

– Да, сэр, – отозвалась Ухура, и вопросительно посмотрела на него. – А как вы себя чувствуете?

– У меня нет телесных повреждений, – ответил Спок и стал с трудом подниматься по лесенке. Позади него Ухура вызывала на связь Флин.

– Лейтенант, она здесь, внизу, – голос Бернарди Аль Аурига звучал на близкой к истерике ноте. – У каюты Мордро. Она без сознания. Но она приказала не прикасаться к ней. В нее стреляли паутинной пулей. Проклятье? И в капитана Кирка тоже.

Спок вошел в лифт. Когда он развернулся спиной к стенке, сквозь еще не закрывшиеся двери он успел заметить на мостике две пары широко раскрытых от ужаса глаз. Это были глаза Ухуры и Чехова.

Лифт стремительно полетел вниз. Спок прислонился к стенке, обретая контроль над своим телом, но мысли его оставались бесконтрольными.

«Значит, „паутина“, – говорил он сам себе. – Вот почему я не мог помочь Джиму. А не догадался о ней потому, что не мог представить, будто кто-то способен применить это чисто земное по своеобразности и по жестокости оружие».

Ему хватило коротенького уединения, чтобы привести себя в порядок, и из лифта он вышел таким бодрым и уверенным, как будто не он, а кто-то другой падал от изнеможения за минуту до этого.

Он подошел к каюте Мордро и услышал, как Бернарди Аль Аурига колотит кулаком по панели интеркома и громко кричит:

– Куда вы все подевались, черт вас побери, медики-педики?

«Секция медицины уже знает о „паутине“, и в лазарете царит ужас», – подумал Спок.

Сверкая искрами своих чешуек, Неон мостом прогнулась над Мандэлой Флин, как будто защищала ее от новой опасности. Спок опустился на одно колено рядом с телом командира безопасности и поразился его стройной изящности и хрупкости. Он привык видеть Мандэлу самоуверенной, полной энергии и чисто физической силы. А оказалось, что она создавала свой внешний облик ценой упорных тренировок и постоянного контроля над собой.

– Не делайте этого! – предупредил Аль Аурига, когда Спок протянул свою руку к неподвижно лежащему телу. – Она приказала не прикасаться к ней.

– На меня не распространяются приказы командира Флин, – ответил Спок, но невольно приостановился, увидев свои пальцы, покрытые кровью Кирка.

Сосредоточившись, он, как сканером, провел кончиками пальцев по вискам Мандэлы: рана на ее плече все еще кровоточила, значит отдельные клетки ее тела сохраняли подобие жизни, но пульса не было и не было никакого ответа от ее затихшего мозга.

А ее совсем еще недавно невероятно зеленые глаза покрылись холодной пеленой серостального цвета. Такую же пелену Спок видел и на глазах Кирка, когда того уносили с капитанского мостика.

– Опасности для окружающих нет, – объявил Спок, оглядев всех офицеров команды безопасности. – Паутина больше не растет. Командир Флин мертва.

Аль Аурига молча отвернулся в сторону, Неон что-то грозно прорычала, и Спок подумал, что придется ему лично побеспокоиться о безопасности доктора Мордро.

Неон присела рядом с Мандэлой и тихо прошептала:

– Месть! – а потом, уже громко добавила:

– Обязанности, верность, клятва, долг.

Спок поднялся на ноги и спросил заместителя командира безопасности:

– Где вы задержали Мордро?

– Никто его не задерживал, – уныло ответил Аль Аурига. Тоскливо и неохотно он взглянул прямо в глаза Споку:

– Он все время находился здесь, взаперти. Мандэла приказала мне обыскать весь корабль, чтобы найти его двойника.

Спок поднял бровь:

– Двойника? – прежде чем вплотную заняться этой невероятной версией, он должен выяснить, где служба безопасности допустила ошибку. – Кто стоял на посту у каюты?

– Неон. Должна была стоять Дженифер, но она внезапно заболела и была госпитализирована. Извините, мистер Спок, но сейчас у меня просто нет времени, чтобы выяснить, чем она заболела, – надо срочно организовать поиски преступника.

– Согласен с вами. А еще какие приказы вы отдали?

Аль Аурига шумно вздохнул:

– Удвоить охрану. Но я хочу того же, чего хотела и Мандэла Флин: перевести заключенного в камеру для арестантов. Приказ о содержании его в этой каюте все еще остается в силе? Капитан в состоянии отдавать новые приказы?

– Нет, лейтенант, он не может отдавать приказы. Но приказ о содержании Мордро в этой каюте был отдан мной. И он остается в силе.

– После того, что произошло? – Спок не мог определить, чего больше было в голосе Аль Ауриги – негодования или недоумения.

– Да. Нет никаких оснований для изменения приказа, – ответил Спок, отлично понимая, что и у старого приказа весьма шаткие основания.

– Но это безумие, мистер Спок! Если он уже сумел однажды вырваться отсюда, он проделает это и при удвоенной охране, и никто не помешает ему еще раз воспользоваться своим оружием. А вы знаете, чем это грозит? По описанию свидетелей его преступления, он был вооружен двенадцатизарядным полуавтоматическим пистолетом десятого калибра. Да это же целая пушка! И в его распоряжении еще десять зарядов!

– Приказ остается в силе, мистер Аль Аурига. – Отдавая этот приказ, Спок услышал звук приближающихся шагов задолго до того, как его могло услышать земное ухо, и повернул голову на звук. Из-за угла, тяжело ступая, появился медбрат. Его халат был забрызган кровью, а сам он был ошеломлен и суетлив. На ходу раскрыв свою медицинскую сумку и ничего не достав из нее, он опустился на колени перед неподвижным телом Флин и проверил пульс. Не найдя его, он ничего не понимающим взглядом оглядел всех присутствующих.

– Да не стойте вы над душой! – с этими словами медбрат выхватил из сумки кардиостимулятор и приступил к процессу оживления.

– Это не имеет смысла, – проговорил Спок, положив свою руку на плечо незадачливого реаниматора. – Она мертва.

– Мистер Спок! – скорее безнадежно, чем осуждающе воскликнул медбрат.

– Посмотрите на ее глаза, – успокаивающе произнес Спок.

Медбрат склонил голову, волосы его шевелились от тяжелого дыхания Аль Ауриги.

– Такие же, – сказал он и запнулся, – ., такие же мертвые, как у капитана Кирка. Доктор Маккой сейчас оперирует его.

Спок прикрыл глаза – не хотелось думать о том, что в эту самую минуту уродуют мертвое тело Джеймса Кирка в безнадежной попытке вернуть ему жизнь.

Глухой звук заставил всех вздрогнуть.

– Выпустите меня! Вы слышите, выпустите меня! – кричал Мордро, слабыми ударами кулаков молотя в дверь. – В чем вы меня обвиняете? Я ничего не сделал! Я утверждаю, что был взаперти с тех пор, как меня пригнали на этот проклятый корабль!

Аль Аурига медленно разворачивался лицом к закрытой двери, его трясло от праведного гнева. Спок выжидающе молчал. Он хотел знать, сможет ли этот красноглазый мужчина вести себя настолько выдержанно, чтобы стать командиром вместо Флин. Аль Аурига перестал трястись, его руки, сжатые в кулаки, расслабились, он обратился к медбрату, застывшему в беспомощной позе над распростертым телом Мандэлы:

– Есть у вас успокоительное, чтобы дать ему?

– Нет! – ответил за медика Спок. И медбрат, и офицер безопасности оторопело уставились на него, а Неон, не обращая внимания на всех троих, достала из объемистой сумки носилки и принялась разматывать их.

– Мистер Спок, – поинтересовался Аль Аурига, – я могу спросить у вас, что мне делать, когда у него начнется очередная истерика?

– Доктор Мордро находился под влиянием наркотиков задолго до своего появления на корабле. И без достаточных причин, – пояснял свое решение Спок. – И пока он не отойдет от накачки наркотиками, пока не выздоровеет, мы не услышим от него ничего связного. Командир Флин приказала вам обыскать, корабль, не так ли?

– Да, – ответил Аль Аурига. – В таком случае, может быть, вы приступите к исполнению приказа?

– Уже приступили, – ответил офицер безопасности и заверил:

– Мы найдем эту проклятую пушку.

– И вы, конечно же, сразу обыскали доктора Мордро?

Аль Аурига схватился за голову:

– Боже мой! Да это и в голову никому не пришло. Неон?

– Заключенный, безопасность, разделение, – сказала Неон. Она уже закончила возиться с носилками, поставила их на пол. – Коридор, каюта, разделение.

– После сигнала тревоги в каюту никто не заходил. Мы выполним приказ командира Флин и…

– Лучше сделать это сейчас, – прервал его Спок. – Откройте дверь и отойдите в сторону.

Пока Аль Аурига открывал дверь в каюту. Неон осторожно подняла Флин и уложила ее на носилки, кивнула медбрату, и тот, ухватившись за передние ручки, так и стоял, не распрямляясь, тупо глядя вниз.

– Отнесите ее пока за угол и побудьте с нами рядом, пока не закончится обыск, а потом доставите тело в морг, – приказал медбрату Спок и носилки тут же исчезли за углом, а Неон возвратилась и вопросительно уставилась на старшего офицера, ожидая нового распоряжения.

– Неон, дверной проход, побег, – услышала она и встала у косяка, готовая в любое мгновение оказаться и в самой каюте, и заступить дорогу заключенному, если тот попытается бежать.

– Доктор Мордро, – произнес громко Спок, и стук за дверью прекратился. – Успокойтесь, пожалуйста.

Я пришел, чтобы поговорить с вами. После минутной паузы из-за двери послышался голос Мордро:

– Мистер Спок? Это вы? Слава богу, нашлось хоть одно разумно мыслящее лицо среди сборища военно-бюрократических идиотов!

Спок толкнул от себя дверь и стоял напряженный, готовый в любое мгновение среагировать на опасность и опередить выстрел. Но доктор Мордро спокойно стоял посередине каюты с безвольно опущенными руками. Увидев Спока, он удовлетворенно прикрыл глаза веками, не шевельнувшись при этом, а только тихо спросил:

– Мистер Спок, что произошло?

Спок машинально оглядел свои окровавленные руки, рубаху и ответил:

– Я вынужден обыскать вас, доктор Мордро.

– Так вперед! – с кривой усмешкой скомандовал Мордро. – Что вы медлите? Я привык к подобным процедурам.

Спок быстро подошел к нему, провел руками у его тела там, где можно что-то спрятать и бросил за спину:

– Он безоружный.

– Мистер Спок, – с неподдельным интересом спросил доктор Мордро. – А на этот раз что, как это предписывает сценарий официальной клоунады, я должен был сделать?

– Доктор Мордро, только что был убит капитан Кирк.

– Что?! И это приписывается мне?

– Есть неопровержимые доказательства.

– Доказательства подтасованы, свидетели лгут, как и раньше лгали. Я никому не причинял зла. Я сделал только то, о чем меня просили мои друзья. Я помог им осуществить их мечту. Разве это преступление?

Что бы ни скрывалось за словами доктора, Спок обязан сказать ему правду, пока он верит еще своим собственным глазам.

– Сэр, но я один из свидетелей убийства, – он протянул вперед окровавленные руки. – Видите, на моих руках кровь убитого Кирка.

Мордро смотрел на него расширенными от ужаса глазами.

– Вы, мистер Спок… вы смогли поверить, что я убил человека?

– Здесь нет оружия, – объявил Аль Аурига, выключая трикодер. – Он спрятал его не здесь. Я отправляюсь на поиски, мистер Спок. А вам, я думаю, лучше выйти отсюда, пока на замену мне не придет другой офицер безопасности.

– Я не просил вас беспокоиться о моей безопасности.

– Но, мистер Спок…

– Если хотите, это приказ.

Аль Аурига с нескрываемой ненавистью посмотрел на него и неожиданно сдался:

– Как вам будет угодно, – он вышел, оставив Спока наедине с Мордро.

– Доктор, – как можно спокойнее сказал Спок. – Я смотрю на вас и с большим трудом верю тому, что я видел, но я видел, как вы убивали.

Мордро покачал головой, взгляд его прояснился, голос зазвучал убедительно:

– Это был не я. Вы видели прохвоста в моей личине, заинтересованного в моем обвинении.

– Доктор Мордро, но с какой целью кто-то пытается громоздить на вас обвинение за обвинением? Вы уже приговорены к отбыванию срока в реабилитационной колонии. Что может быть страшнее такого наказания.

– Смерть! Только смерть! – выкрикнул Мордро и захихикал. – После вашего обвинения мне остается только умереть, именно этого они и хотят.

Перестав хихикать, он разрыдался и рухнул на пол.

– Доктор Мордро! – прикрикнул Спок, схватив его за ворот рубашки и поставив на ноги. Пока одна рука поддерживала впавшего в истерику доктора, другая сжалась в кулак.

– Помогите мне, – с трудом выговорил доктор. – Я не могу помочь ни себе, ни вам, так помогите вы мне.

Спок опомнился, разжал кулак, выпустил ворот рубахи – не хватало еще, чтобы он ненароком задушил доктора, как будто для этого он и пришел сюда.

– Доктор Мордро, успокойтесь. Я не могу долго оставаться у вас, но вы успокойтесь.

– Это не я смеюсь и плачу – это плачут и смеются наркотики. Не давайте мне больше наркотиков, прошу вас, пожалуйста.

– Ни в коем случае, – заверил его Спок. – наркотиков больше не будет. Но назовите мне того, кто заинтересован в вашем обвинении?

– Если бы я, знал! – горько воскликнул доктор.

– Я приду к вам, как только смогу, – пообещал Спок и оставил доктора одного. Неон восстановила блок охраны.


Содержание:
 0  Эффект энтропии : Вонда Макинтайр  1  Глава 1 : Вонда Макинтайр
 2  Глава 2 : Вонда Макинтайр  3  вы читаете: Глава 3 : Вонда Макинтайр
 4  Глава 4 : Вонда Макинтайр  5  Глава 5 : Вонда Макинтайр
 6  Глава 6 : Вонда Макинтайр  7  Глава 7 : Вонда Макинтайр
 8  Глава 8 : Вонда Макинтайр  9  ЭПИЛОГ : Вонда Макинтайр
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap