Фантастика : Космическая фантастика : Глава 4 : Евгений Малинин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23

вы читаете книгу




Глава 4

Боль была бесконечной и непереносимой. Болела каждая клеточка тела – от ороговевшей кожи на пятках до кончиков отросших, давно не мытых волос. Вихров стиснул зубы и попытался перевернуться со спины на бок, однако это простое движение не сразу ему далось – он вдруг понял, что не знает, как это сделать. Его тело, его мозг, его нервная система забыли самые простые, выполняемые на уровне подсознания, действия. Однако судороги в спине, усиливавшие и без того невыносимые боли, заставили его сначала вспомнить, как человек переворачивается на бок, – вспомнить так, словно он смотрел на это со стороны, а потом попытаться повторить то, что ему удалось вспомнить.

Оказавшись на правом боку, Игорь удивился своей маленькой победе, а затем вдруг почувствовал огромное облегчение. Казалось, и боль стихла, отступила, а может быть, просто затаилась, поджидая момента для новой атаки. Он осторожно двинул глазами из стороны в сторону, боли не было. Тогда, чуть прищурившись, он взглянул на корабельный таймер, вмонтированный в стену. Разглядев значащиеся на нем числа, Вихров... замер! С того момента, как «Одиссей» покинул орбиту голубого гиганта, прошло два с половиной месяца корабельного времени! Два с половиной месяца! Семьдесят шесть суток!!!

А ему казалось, что он лежал в своей каюте всего четыре дня!!!

Игорь прекрасно помнил, как через два с половиной месяца после старта линкора к красному гиганту, прямо во время своей вахты, он вдруг почувствовал непонятную слабость. Как потом пришло неостановимое головокружение и резкая, толчками боль. Она началась в желудке, а затем быстро растеклась по всему телу. Он помнил, как нуль-навигатор подошел к нему, скорчившемуся у своей панели управления, и приказал отправляться в медотсек, а затем, видя, что его третий ассистент не может даже встать на ноги, вызвал врачей в Главный центр управления. Еще он помнил, какими странными глазами смотрел на него Виталий Кокошко, как, вколов ему какое-то снадобье, сразу утишившее боль, первый ассистент главного врача «Одиссея» вдруг приказал ему отправляться в свою каюту и сдавленно пробормотал, что освобождает его от следующей вахты!

Это было невероятно! Этого никогда не бывало в Космофлоте Земли – навигатора освобождали от вахты!!! Это было равносильно списанию с корабля по инвалидности!!!

Но в тот момент он почему-то совершенно не придал этой странной... страшной фразе врача никакого значения! Почему? Почему он спокойно развернулся и ушел из медотсека, не требуя никаких объяснений, не настаивая на проверке его здоровья главным диагностом корабля?

И что было с ним в течение всех этих, пропавших из его сознания, семидесяти пяти суток?

Игорь снова прислушался к себе – боли пока не было, но он вдруг понял, что совсем не чувствует нижней части тела. Его правая рука рванулась к груди, прижалась к солнечному сплетению – вот он... вот оно, его тело, привычная, гладкая теплая кожа! Рука медленно поползла вниз, к животу, к правой ноге... Когда рука добралась до пояса, у него возникло странное раздвоение... чувства – рука по-прежнему ощущала его тело и посылала мозгу сигнал о теплоте и гладкости кожи... А вот тело... живот, нога... не чувствовало руки, не ощущало ее движения по себе!..

Его сознание вдруг запаниковало – оно не понимало, какой орган его обманывает, что, тело или рука, вдруг стало... фантомом?

Уже не думая о возможном болевом шоке, Игорь рывком сбросил с себя одеяло и сел на постели. Стены каюты мгновенно накренились и пошли по кругу со все нарастающей скоростью. Он вскинул руку, словно пытаясь остановить это тошнотворное верчение, и начал заваливаться набок, одновременно сползая с постели на пол. Вторая рука странно скрюченными, какими-то вывернутыми пальцами попыталась ухватиться за постель, но эти непослушные обрубки, нисколько не напоминавшие его пальцы, только беспомощно скользнули по гладкой, шелковисто-скользкой простыне.

Он рухнул на пол каюты и его накрыла темнота бессознания... А затем снова пришла боль!


Виталий Кокошко, после того как Игоря Вихрова унесли из медотсека, присел к рабочему столу и после минутного раздумья набрал код командирского компьютерного блока. Старик, как ни странно, откликнулся сразу, словно ожидал этого вызова.

– Господин нуль-навигатор, мне необходимо с вами переговорить! – жестко проговорил Кокошко, едва лицо командира линкора возникло на экране монитора.

Секунду Старик вглядывался в лицо врача, а затем коротко кивнул:

– Я вас жду!..

Спустя несколько минут первый ассистент главного врача «Одиссея» входил в апартаменты командира линкора.

Нуль-навигатор ожидал его в кабинете, сидя за рабочим столом. Его личный компьютерный блок был выключен и, как заметил Кокошко, обесточен.

Опустившись в стоявшее рядом со столом кресло, Виталий Сергеевич вдруг понял, что не знает, как приступить к разговору. Старик тоже не спешил его начать, так что на минуту в кабинете воцарилось молчание, а затем вдруг врач с некоторым напряжением спросил:

– Командир, может быть, мне этого знать не положено, но не могли бы вы сказать, какое конкретно задание получил «Одиссей»?..

Старик задумчиво потер лоб, а потом столь же неожиданно ответил вопросом на вопрос:

– Я вам отвечу... но сначала вы скажите мне, чем вызван ваш вопрос?..

Кокошко кивнул и, чуть расслабившись, заговорил:

– Я выполнил ваше задание, мне удалось сделать генный анализ еще восьмидесяти шести человек. Во всех восьмидесяти шести случаях имеются отклонения, полностью повторяющие ваши! Я не спешил докладывать результаты своих исследований вам, – чуть торопливо добавил он, уловив вопрос во взгляде командира, – мне хотелось проанализировать как можно больше... э-э-э... людей, но даже с такой выборкой можно утверждать, что на линкоре распространяется странное... заболевание!

– У вас оно тоже есть?.. – осторожно поинтересовался Старик, и Кокошко в ответ только молча кивнул.

– Однако не это заставило вас так настойчиво требовать немедленной встречи со мной...

Кокошко зачем-то посмотрел на свои ладони и, не поднимая глаз, согласился:

– Не это... Только что ко мне привели Игоря Вихрова...

– Да, я сам отправил его к вам.

– ...так вот, его состояние... – Кокошко чуть запнулся. – Мне кажется, в организме навигатора-три начались необратимые генные изменения. Именно этим и объясняется его физическое состояние!

– Почему вы так считаете?.. – еще более осторожно, словно ступая по тонкому льду, спросил командир.

Кокошко внимательно взглянул прямо в глаза Старику, и тот вдруг опустил взгляд.

Спустя секунду нуль-навигатор негромко заговорил:

– «Одиссей», Виталий Сергеевич, никакого конкретного задания Земли не выполняет...

– Зачем же... – вскинулся было Кокошко, но Старик остановил его, подняв руку:

– Вы помните наш старт с орбиты Гвендланы? – Кокошко судорожно кивнул. – Так вот, Главный компьютер корабля объявил, что «Одиссей» приступил к выполнению программы «Звездный лабиринт»... Однако Земля не вводила такой программы в компьютер корабля!..

– Но тогда кем же она была введена?.. – потрясенно прошептал врач.

Старик потер лоб задрожавшими пальцами.

– Игорь... Капитан Вихров... сообщил мне, что ее ввел в компьютер... один из полных суперов Гвендланы! – Нуль-навигатор быстро взглянул на Кокошко и спросил: – Виталий Сергеевич, вы помните еще того мальчика, которого Вихров поднял с Гвендланы на «Счастливый случай»?

– Вы хотите сказать, что этот мальчик?.. – прошептал Кокошко, но Старик отрицательно покачал головой:

– Это был его более старший товарищ... профессор Отто Капп!..

– Да-да... Я припоминаю!.. – снова прошептал Кокошко, а затем громко спросил: – Но каким образом этот... э-э-э... профессор смог добраться до Главного компьютера линкора?

– К сожалению, должен признать, это была моя оплошность. Капитан Вихров был последним, кто опускался на Гвендлану...

– Да, я помню... – поспешно проговорил Кокошко, – мы еще обсуждали полученную им... э-э-э... странную информацию!

Старик вдруг улыбнулся:

– Вы тогда еще согласились, что на Гвендлане добились успеха в... совершенствовании человека! – Улыбка на губах нуль-навигатора увяла, и он как-то очень устало закончил: – Так вот, программа «Звездный лабиринт» была «подсажена» Вихрову в записывающее устройство его скафандра во время этого последнего разговора с этим... профессором. Теперь эксперимент по созданию Homo Super продолжен... Продолжен на нас. Отто Капп еще раз связался с Вихровым уже здесь, на корабле, и сообщил ему, что «Одиссей» направлен им по маршруту, который обеспечит преобразование большинства людей на линкоре в... полных суперов. Это и есть содержание программы «Звездный лабиринт».

– И-и-и... – растерянно прошептал врач, – не было никакой возможности...

Он не договорил, потому что командир, поняв его вопрос, отрицательно покачал головой.

– Так что же нам теперь делать?..

– Не знаю!.. – просто ответил Старик. – Зато я знаю, чего нам не надо делать!..

– Чего?.. – машинально переспросил Кокошко.

– Нам не стоит оповещать о происшедшем команду и Звездный десант. Эта информация, если ее распространить среди наших людей, может спровоцировать такой взрыв, что...

Командир недоговорил, но врач его хорошо понял.

– Но рано или поздно люди все равно поймут, что на корабле происходит нечто... э-э-э... странное!

– Они поймут, что на корабле свирепствует какая-то непонятная эпидемия, но вряд ли догадаются, какая именно... До самого конца!..

Они немного помолчали, а затем Кокошко медленно проговорил:

– Значит... молчать?..

– И продолжать ваши исследования... Возможно, если вы поймете, что и как происходит с Вихровым... Он ведь первый?.. Вы сможете выработать какой-нибудь метод... ну... остановить, что ли, развитие этих преобразований!..

– Я попробую... – после короткой паузы согласился Кокошко, – но не знаю, правда, что у меня получится. Я ведь тоже... заражен, и когда наступит... преобразование, никому не известно. А в состоянии, подобном тому, в котором находится Вихров, не до исследований!..

– Значит, надо работать, пока сможете, а там...

И снова нуль-навигатор недоговорил. Да и договаривать было нечего – оба понимали, что «а там» от них ничего уже зависеть не будет!

Первый ассистент поднялся из кресла и неловко кивнул командиру линкора:

– Я пойду к себе...

– Да, конечно, ступайте... – согласился Старик и тоже встал из-за стола.

И тут Кокошко снова посмотрел на командира и с тревогой в голосе проговорил:

– Но как же вы будете управлять кораблем, если и вам... и вас всех свалит этот...

Нуль-навигатор чуть пожал плечами и задумчиво ответил:

– Линкор движется в обычном пространстве и время его полета до следующего объекта составляет около полутора лет. Полет проходит в автоматическом режиме, так что даже если в Главном центре управления никого не будет, компьютер сам справится с навигацией. Ну а через полтора года, я надеюсь, все как-то... определится!..

Первый ассистент главного врача «Одиссея» вышел от командира линкора в глубокой задумчивости. Ведь он был одним из немногих, да какой там «немногих» – одним из всего нескольких людей, прекрасно представлявших себе, что такое Homo Super. Именно он проводил больше всего времени с маленьким потенциальным полным супером, поднятым Вихровым с Гвендланы на обездвиженный «Счастливый случай», он досконально изучил его совершенно невероятный организм и прекрасно представлял себе, насколько будет изменена сама суть человека, если он начнет и... закончит подобное преобразование! Вот только остановить это преобразование он не мог, хотя и обещал командиру попробовать! Разве что попытаться хоть немного уменьшить муки, утишить боль. И заниматься этим он способен был только до тех пор, пока сам будет на ногах!

А Старик, проводив Кокошко, вернулся за письменный стол, уселся в кресло и, подперев голову руками, задумался.

Только что он сам признал свою вину в том, что случилось с его кораблем, с вверенными ему людьми. Именно он, его просчет, его недосмотр позволили проникнуть на линкор этой... заразе! За все время операции на проклятой планете Гвендлана он самым тщательным образом следил за тем, чтобы на «Одиссей» никоим образом не попало хотя бы кванта модулированного излучения. И в самом конце, когда уже практически все было кончено, просмотрел такую возможность! Теперь за эту его оплошность будут отвечать все находящиеся на корабле люди!.. Все полторы тысячи человек!!!

Осознание этой вины, признание ее перед самим собой легло на нуль-навигатора неимоверной тяжестью! И тяжесть эта была тем более непереносима, что он понимал – исправить или хотя бы смягчить последствия этого его промаха невозможно!

С некоторым усилием ему удалось заставить себя думать о другом:

«Хорошо бы знать, как долго будет проходить этот процесс... превращения. Понятно, почему он начался в первую очередь у Вихрова – он чаще других опускался на Гвендлану, он контактировал с Homo Super и другими... мутантами, и потом, он молод, его организм, возможно, более расположен к генным изменениям, более... „гибок“! Но тогда следующими должны быть десантники, ходившие с Вихровым в разведку на эту сумасшедшую планету!.. Бабичев, Строй... Надо будет сориентировать Кокошко прежде всего именно на этих людей! Хотя, исходя из моих рассуждений, ко мне эта дрянь должна была прицепиться в самую последнюю очередь, а я тем не менее чуть ли не первым почувствовал ее симптомы! Или здесь тоже сыграл свою роль возраст?..»

Старик тяжело поднялся из кресла и сразу же ощутил толчок боли в области солнечного сплетения. Он покачал головой и, неспешно ступая, направился в спальню – надо было попробовать хоть немного отдохнуть... поспать, если удастся...


На этот раз сознание возвращалось к Игорю постепенно. Сначала в его истерзанном болью, погруженном во мрак бессознания мозгу забрезжил размытый голубовато-серый свет. Он становился все более ярким, наливался синевой, похожей на синеву ясного земного неба. Потом вдруг оказалось, что это совсем не небо, а какая-то странная пленка, которая стала вдруг медленно вспухать ленивыми белесыми пузырьками. Их было много, этих пузырьков, как на дне кастрюли, наполненной водой и поставленной на огонь. Казалось, вот-вот – и эти пузырьки начнут отрываться от поверхности пленки и возноситься... Вот только возноситься им было некуда!

Постепенно один из пузырьков в самом центре видимого пространства начал увеличиваться, становиться все больше и больше, неторопливо, но упорно проглатывая своих соседей и словно бы наполняясь их силой, их ростом. Вот он стал величиной с горошину, затем с яйцо, и вдруг Игорь понял, что сейчас он лопнет. Капитан невольно попытался прижмурить глаза, и только тогда понял, что они у него... закрыты.

«Ну, значит, мне ничего не грозит!..» – довольно подумал он, и в этот момент пузырь лопнул. Вот только лопнул он как-то странно – по его середине прозмеилась крестообразная трещинка, а потом оболочка пузыря прорвалась по этой трещине и разошлась, развернулась начетверо, наподобие цветочных лепестков.

А внутри пузыря оказалось... человеческое... мальчишеское лицо. Вихров знал этого мальчишку, видел его совсем недавно, но память отказывалась подсказать ему, где и когда. Большие грустные глаза на узком, худощавом, странно неподвижном детском лице внимательно вглядывались в лицо Игоря, в его закрытые глаза, словно пытаясь что-то понять, что-то уяснить для себя. А по сторонам от этого неподвижного внимательного лица все так же пузырилась ярко-голубая поверхность, и другие пузырьки так же начали лопаться и так же разворачивались начетверо лепестками их оболочки... Но эти пузырьки были слишком малы, чтобы внутри них можно было разобрать лица! Они только отвлекали Игоря от главного – от строгого неподвижного мальчишеского лика.

Вихров постарался сосредоточиться на этом центральном лице, и это ему неожиданно легко удалось. И тогда лицо чуть дрогнуло, словно догадавшись о сосредоточенности капитана, узкие губы чуть разошлись, приоткрыв блеснувшие зубы, и Игорь услышал Голос:

– Открой глаза...

Губы мальчишки не шевелились, однако Голос был слышен совершенно отчетливо, слова произносились четко и спокойно:

– Открой глаза!..

«Как же я могу открыть глаза, – с легкой паникой подумал Игорь, – ведь тогда... ты пропадешь! Ведь открытые глаза увидят совсем другое!..»

– Открой глаза! – еще настойчивее произнес Голос, и Вихров решил послушаться его. Нерешительно, все еще сомневаясь, он поднял руку и положил ладонь на закрытые веки, словно собирался приподнять их пальцами. Ладонь оказалась неожиданно жесткой, даже шершавой, и странно холодной. А вот веки были необычайно горячи. Игорь сдвинул ладонь на пылающий жаром лоб и медленно открыл глаза.

Нет, мальчишечье лицо не исчезло, но сквозь него, сквозь пузырящуюся, чуть побледневшую голубизну, проступили знакомые стены его крошечной каютки... И были они странного багрового цвета... Нет, от них исходил странный багровый свет. Стены излучали, и открытые глаза Игоря видели это излучение!

– А теперь попробуй встать! – все тем же спокойным, уверенным тоном приказал Голос.

«Зачем? – в полной панике подумал Игорь. – Зачем мне вставать?! Мне не надо вставать – сразу вернется боль, и я снова окажусь на полу!»

– А теперь попробуй встать! – повторил Голос и добавил: – Ты должен найти!

«Нет!!! Я не могу встать!!! – снова метнулась паническая мысль, и тут же, оттесняя ее, возникла другая, спокойная... любопытная: – Что я должен найти?..»

– Ты должен найти Это и взять в руку! – пояснил Голос. – Ты взял Это у меня и унес с собой!!

И снова из глубины подсознания, словно чертик из преисподней, выскочил ужас:

«Кто ты? Что я у тебя мог взять, когда я не знаю, кто ты?! И какое право ты имеешь приказывать мне? Кто ты? Кто ты? Кто ты?»

Мысль его заметалась по кругу, словно ища выход из разума, но сам Игорь вдруг понял, что ее нельзя выпускать... ее нельзя терять! Наоборот, ее нужно обдумывать, осознавать, постепенно раскрывать... вспоминать! Чтобы она получила наконец ответ! Ведь если вспомнить, кто он, кто есть этот мальчишка с неподвижным лицом и спокойным Голосом, то сразу же станет ясно, что именно надо найти! Но... зачем Это надо найти?

И снова прозвучал Голос:

– А теперь попробуй встать!

«И найти Это!» – добавил про себя Игорь и медленно опустил руки вдоль тела. Затем, тщательно сосредоточившись (как ему хотелось закрыть глаза, но он не стал этого делать), Игорь провел ладонями по простыне. Прикосновение к полотну было очень неприятным – по сравнению с его гладкостью и мягкостью его ладони казались заскорузлыми. И все-таки Игорь заставил себя ухватиться за эту невероятно скользкую ткань. Поймать ее пальцами удалось только с третьей попытки, но зато теперь он получил необходимую опору. Медленно напрягая руки, он смог приподнять свое плохо сгибающееся тело и, подав, сколько смог, голову вперед, сесть наконец на кровати.

Теперь его глаза видели то, что когда-то было его ногами, – два очень толстых и длинных... обрубка, покрытых светло-серой кожей и лишенных ступней! Но почему-то это зрелище его не слишком расстроило, все его внимание, все его силы были сосредоточены на одной-единственной задаче – найти Это! Игорь еще не знал, что Это такое, но ему казалось, он сразу же узнает Это... как только увидит!

Теперь надо было спустить ноги с кровати, но в этот момент он вдруг понял, что не владеет ими. Нет, они не онемели, он чувствовал их точно так же, как тогда, когда они были самыми обычными человеческими ногами, но они не подчинялись его мозгу, словно нервная система, ответственная за передачу импульса от его мозга к его нижним конечностям... не умерла, нет, а... разорвана!

Игорь хмыкнул, на секунду растерявшись, но страха, беспомощности, паники он не испытывал. Почти сразу же он сообразил, что может спустить ноги... руками. Он разжал пальцы, выпуская противно скользкое полотно простыни, и протянул руки к своим коленям... вернее, к тому месту своего тела, которое ощущал как колени.

И замер!..

В прозрачном багровом мареве, окутывавшем все пространство каюты, он увидел свои руки – две толстые, плавно изгибающиеся конечности, не имевшие привычных человеческих суставов, покрытые бледно-зеленой чешуйчатой кожей и оканчивавшиеся тремя короткими отростками, совершенно непохожими на человеческие пальцы!!!

Несколько секунд он рассматривал эти странные... страшные... щупальца, а затем закрыл глаза... Его разум, его мозг, все его чувства говорили ему, что руки его на месте – обычные человеческие руки, с локтевыми и запястными суставами с пятью пальцами на каждой, покрытые мягкой, светлой, чуть розоватой кожей с едва заметными волосками на предплечьях!

Игорь снова открыл глаза и снова увидел нечто напоминающее щупальца спрута, покрытые чешуей!

Он пошевелил пальцами, и отростки на конце щупальцев конвульсивно задвигались, словно пытаясь что-то нащупать. Он сжал ладонь в кулак, и отростки мгновенно свернулись в тугой, скользкий внутри комок!

Игорь сфокусировал взгляд на маячившем перед ним в багровом мареве мальчишеском лице, желая спросить у своего... видения, что же теперь ему делать, и в то же мгновение снова услышал Голос:

– А теперь попробуй встать!.. Встать!

И Голос придал ему сил. Игорь снова протянул руки вперед, к своим коленям. Он не обращал внимания на то, что видел, на то, что ему показывали его открытые глаза. Он действовал так, словно его руки, его ноги, его чувства были по-прежнему вполне человеческими, и только глаза лгали, сбивали его с толку, мешали встать!

Игорь сомкнул пальцы рук на правой ноге, над коленом – короткие отростки протянувшихся вперед щупалец попытались обхватить невероятно толстую «ногу», и это им почти удалось, вот только его новые «пальцы» были коротковаты для такого толстого «колена» и все время соскакивали с него. Тогда Вихров вцепился пальцами в скользкую, прохладную кожу «ноги» и увидел, как короткие толстые отростки прихватили кожу, смяв ее в плоскую складку. Боли он по-прежнему не чувствовал, хотя такая операция по всем законам человеческой биологии должна была быть достаточно болезненной. Почувствовав, что его хват прочен, он попробовал рывком поддернуть «ногу» вверх, чтобы затем сбросить ее с кровати, и увидел, как конвульсивно дернувшиеся вверх щупальца растягивают зажатую отростками кожу. Через мгновение сопротивление светло-серой, похожей на мышиную шкурку кожи было преодолено, и его руки... его щупальца взвились вверх с зажатыми в пальцах... в отростках... обрывками кожи. А на «ноге» появилась скальпированная рана с рваными, растрепанными краями, покрытая зеленоватой, плесневелой сукровицей.

Несколько секунд Игорь тупо рассматривал то, что когда-то было его ногой. Он не испытывал никаких чувств, кроме легкого удивления, вызванного полным отсутствием крови.

Затем он снова сфокусировал свой взгляд на строгом мальчишеском лице и огорченно подумал:

«Я не могу выполнить твою просьбу... Я не могу встать... Может быть, можно попробовать найти Это, не вылезая из кровати?..»

Но мальчик смотрел мимо, и на его лице не было ни огорчения, ни недовольства, ни разочарования. Он словно забыл о существовании капитана, он словно задумался о чем-то своем... А может быть, его уже не было рядом с бредившим офицером-космолетчиком... вернее, с тем, кто совсем недавно был офицером-космолетчиком... Может быть, он уже ушел по каким-то другим, не менее важным делам, и только его изображение, его безжизненный фантом оставался рядом.

Вихров снова закрыл глаза и почувствовал, как возвращается его боль. На сей раз она кралась из... головы, из... мозга!

Он бессильно расслабился, и его тело мягко, безвольно откинулось на скользкую холодную простыню, в темное холодное беспамятство...

* * *

Виталий Кокошко сдержал данное командиру слово – он никому не рассказал о том, что узнал от Старика. И уход за впавшим в беспамятство капитаном Вихровым он взял на себя, не допуская в каюту третьего ассистента нуль-навигатора ни его сослуживцев, ни других медиков линкора. Впрочем, весь его уход свелся к инъекциям обезболивающих препаратов и внутривенному питанию – как лечить капитана, не знал ни первый ассистент главного врача «Одиссея», никто другой на борту звездолета. Кокошко не стал переводить Игоря в корабельный стационар, мотивируя свое решение тем, что заболевание Вихрова пока не диагностировано и изоляция в личной каюте позволит в случае инопланетной инфекции надежно ее локализовать. Кроме того, вместо обычной амбулаторной карты Виталий Сергеевич начал вести дневник наблюдений.

Три недели состояние его пациента оставалось стабильно тяжелым, он не приходил в сознание, лежал совершенно неподвижно, не реагировал ни на какие раздражители. Электронный микроскоп показывал, что процесс деления клеток в организме капитана проходит необычно, что последовательность нуклеотидов в ДНК не только меняется – сами ДНК увеличиваются, их деление замедляется... Но никакой закономерности, последовательности в этих изменениях Кокошко пока что не находил.

Виталий Сергеевич проводил в каюте своего пациента все свое время, кроме того, которое он отпускал себе на сон, а во время отсутствия врача за состоянием Вихрова следила медицинская автоматика.

В конце четвертой недели своего бдения у постели Игоря врач впервые заметил изменение в строении его тела – кожа на пятках ороговела, превратившись в некое подобие чрезвычайно твердого панциря, и это ороговение стало медленно расползаться по обеим ногам, захватывая ступни и поднимаясь к коленям. Однако этот процесс закончился так же неожиданно, как и начался, – через десять дней после его начала кожа на ногах Вихрова вернулась в свое нормальное состояние.

Но еще через четыре дня, явившись в каюту своего подопечного рано утром, Кокошко нашел на полу жуткое существо, ничем не напоминавшее человека. Огромная круглая голова этого существа была полностью лишена растительности и ушей, от сморщившегося лица остались лишь глаза, прикрытые похожими на роговые пластинки веками, да узкая безгубая прорезь рта. Сама голова буквально провалилась в грудную клетку – шея отсутствовала полностью. Руки вытянулись, утолщились, лишились суставов и покрылись зеленоватой чешуей, такой же чешуей покрылся и весь торс, зато от пояса и ниже тело было покрыто светло-серой, похожей на мышиную шкурку кожей, а толстые, похожие на заплесневелые бревна ноги не имели ступней.

Существо, дышавшее удивительно тяжело, с громкими всхлипами, было без сознания. Кокошко стоило больших трудов снова уложить изуродованное тело капитана на кровать, после чего он присел к прикроватному столику и сделал очередную запись в своем дневнике.

Более двух месяцев превратившийся в монстра навигатор-три провел в постели без сознания, хотя порой Кокошко догадывался, что это чудище в его отсутствие предпринимает попытки встать с постели или изменить позу. Однако ни разу первому ассистенту главного врача не удалось застать монстра бодрствующим.

А спустя два месяца безобразная малоподвижная туша вдруг снова начала меняться! Буквально в две недели к ней вернулись очертания нормального человеческого тела, вот только возрождающийся человек был абсолютно не похож на капитана Игоря Вихрова!

Впрочем, врач скоро убедился, что это... существо, столь похожее на человека, практически не имеет постоянного облика! Однажды Кокошко в течение часа наблюдал, как изменялось его лицо – менял свою форму нос, полнели, а затем утончались губы, выдавались скулы, менялся цвет волос, оттопыривались или прижимались к черепу уши. На миг у врача создалось впечатление, что он наблюдает работу некоего невидимого скульптора, ищущего наиболее точное решение задуманного им образа! Постепенно к капитану все больше возвращался его прежний облик, процесс внешних изменений вроде бы прекратился, хотя лицо Вихрова выглядело несколько иначе, чем прежде...

К этому времени на корабле появилось еще несколько «заболевших».

Спустя три месяца с момента изоляции Игоря та же «инфекция» настигла четвертого ассистента командира младшего лейтенанта Владимира Ежова. Его положили в соседней с вихровской каюте, отселив оттуда одного из офицеров связи. Еще через две недели слегли восемнадцать десантников – Бабичев, Строй, все, кто спускался с Вихровым на Гвендлану, а еще через три недели – пятеро специалистов-астробиологов, включая главного биолога корабля Мэтью Ирвинга, входивших в группу, изучавшую мальчишку, потенциального полного супера, поднятого Игорем с Гвендланы на «Счастливый случай».

Естественно, что теперь Виталий Сергеевич не мог один справиться с таким количеством пациентов, и ему пришлось привлечь помощников из состава медицинского корпуса Звездного десанта. Трое врачей десантников приняли на себя уход за своими товарищами по Звездному десанту, следуя весьма точным указаниям первого ассистента главного врача линкора. Восемь суток все было достаточно спокойно, а затем один из этих врачей связался с Кокошко и попросил его срочно прибыть в офицерскую кают-компанию, выделенную под госпиталь для заболевших десантников. В общем-то Кокошко знал, что ему предстоит увидеть, но никак не ожидал, что изменения в строении тел десантников будут столь серьезны и столь... разнообразны. Фактически все восемнадцать человек превратились в восемнадцать совершенно разных существ. В то же время все они были живы и все не подавали признаков сознания.

Именно тогда по линкору пополз слух о некоей неведомой заразе, занесенной на корабль с проклятой планеты!


И снова его сознание проклюнулось сквозь боль, беспамятство, небытие... И снова Игорь вдруг осознал, что все еще жив, что все еще ощущает себя... человеком. Однако почти сразу же его память, словно вызванный автоматически файл, выбросила картинку, на которой самым странным образом извивалось трехпалое щупальце, бывшее его рукой. Игорь напрягся от предощущения темного, бессмысленного ужаса, и тут же сработала подсознательная психологическая защита, подкидывая простейшее и нужнейшее сейчас объяснение: «Бред... безумие!»

«Если это безумие, – родилась в голове провокационная мысль, – то тебе просто надо открыть глаза и убедиться, что оно прошло!»

«И открою!» – сказал сам себе Вихров.

Однако, прежде чем осуществить принятое решение, он внимательно прислушался к собственным ощущениям. Судя по всему, сейчас его организм должен был быть в полном порядке! Боли не чувствовалось ни в одной точке тела, более того, он ощущал себя необычайно свежим, отдохнувшим, голова была ясной, готовой четко реагировать на любые, самые неожиданные задачи и... загадки. Игорь глубоко вдохнул и почувствовал, как вздымается его грудь, как чувствует этот вдох его тело... Хотя на одно-единственное странное мгновение ему вдруг подумалось, что вдох этот вовсе ему и не нужен, что он вообще может обойтись без воздуха! Тем не менее, не обращая внимания на это фантомное ощущение, он рывком сел на постели и открыл наконец глаза.

Каюту слабо освещал тусклый синий свет ночника, однако это «ночное» освещение показалось ему необыкновенно ярким, позволяющим рассмотреть буквально любую, самую мелкую деталь интерьера. Впрочем, Вихров не стал осматривать свою каюту, гораздо больше его интересовало его собственное тело.

Игорь опустил глаза на свои, чувствующиеся совершенно обычными, ноги и увидел... свои совершенно обычные ноги – светлая кожа, покрытая светлыми же редкими волосками, самые обычные колени. Он пошевелил пальцами ног, которые прекрасно чувствовал и отлично видел. С ногами все было в полном порядке. Игорь вытянул вперед руки и убедился, что руки его также самые обычные человеческие, мужские...

«Бред и безумие!..» – снова с гораздо большей уверенностью подумал Вихров и встал на ноги. Чуть постояв, убедившись, что вполне владеет своим телом, он шагнул к легкой переборке, отделяющей каюту от туалета, и отодвинул ее в сторону. В туалетной нише мгновенно вспыхнул свет... Игорь шагнул внутрь и взглянул в небольшое полиольстальное зеркало, укрепленное на стене.

Из глубины полированного металлопластика на него смотрело совершенно незнакомое лицо!

На мгновение у Вихрова мелькнула мысль: «Может быть, я просто забыл, как выгляжу?! Забыл собственное лицо?!»

И тут же он растерянно осознал, что действительно не помнит собственного лица. Однако то, что он видел в зеркале, не могло быть его изображением. Ну... например, он точно помнил, что глаза у него были зеленовато-карие, причем зеленоватый оттенок был достаточно ярок. А теперь?.. Из зеркала на него с пристальным прищуром таращились странные ярко-бирюзовые глазищи...

В этот момент он вдруг услышал за дверью своей каюты приближающиеся шаги. Подходили двое и, как сразу же определил Игорь, направлялись они именно к нему!

Он не стал объяснять сам себе, откуда в нем такая непоколебимая уверенность, вместо этого, сделав быстрый шаг назад, он задернул штору туалетной ниши и коротким броском занял свое место в кровати. Прикрыв глаза, он замер, легким усилием заставив собственное сердце биться спокойно, размеренно.

Спустя мгновение шаги замерли перед его дверью и сразу же раздался короткий щелчок электронного замка.

Дверь распахнулась, и... Игорь вдруг понял, что он отлично видит сквозь закрытые веки!

В каюту вошли двое. В первом Вихров сразу же узнал Виталия Кокошко, первого ассистента главного врача «Одиссея». Сопровождал его молодой совсем парень с нашивками медицинской службы на рукаве комбинезона.

Кокошко подошел к изголовью кровати и пробежал пальцами по панели небольшого прибора, прикрепленного к переборке прямо над головой Игоря. Прибор пару раз сухо щелкнул и из него медленно выполз небольшой кусок писчего пластика. Виталий Сергеевич с минуту изучал информацию, выданную прибором, а затем протянул своему спутнику и начал тихо ему объяснять:

– Капитан Игорь Вихров, третий ассистент нуль-навигатора. Он первый из пострадавших от этой эпидемии. Находится в бессознательном состоянии уже сто тридцать шесть дней. Я специально пригласил вас сюда, чтобы вы убедились, что он не потерял человеческого облика, хотя, надо признать, его внешность серьезно изменилась! Но, как видите, и диагностика подтверждает, что его организм вполне... э-э-э... человеческий, и все его функции и отправления находятся почти в норме.

Спутник Кокошко поднял взгляд от изучаемой им записки и возразил, хотя и с явной долей уважения:

– Вы, Виталий Сергеевич, считаете, что эти вот... – он тряхнул листочком, зажатым в руке, – ...данные – нормальная человеческая диагностика? Вы считаете, что температура тела сорок три и четыре нормальна? А состав крови? Неужели вы будете утверждать, что такой состав нормален для человека? Посмотрите на ритмы работы сердца!.. – Молодой врач явно не мог сдержать нарастающего волнения и перешел почти на крик. – Вы что, не видите, что работа его сердца за последние сутки нарушалась трижды? Посмотрите, вот и вот! – Он ткнул пальцем в короткие строчки на листке. – Получается, что почти четыре часа его сердце вообще не билось!!!

Кокошко предостерегающе поднял руку, и его молодой спутник, бросив испуганный взгляд на Вихрова, смолк.

Виталий Сергеевич устало потер виски и снова тихо заговорил:

– В то время, на которое вы указываете, я как раз был здесь. Можете мне поверить, больной находился в совершенно нормальном состоянии, дышал довольно спокойно, хоть и не глубоко, никаких конвульсий, никаких болевых ощущений, даже автоматика реанимации не сработала...

От изумления у молодого врача округлились глаза и приоткрылись губы:

– Как не сработала? Он же умирал... умер!..

– Как видите, нет, – пожал плечами Кокошко. – Не умер и не собирается умирать!

Он немного помолчал, а затем все так же тихо, но с большей проникновенностью произнес:

– Поймите, Вадим, мы столкнулись с совершено неизвестным заболеванием!.. Мы пока что не знаем даже, каким образом оно распространяется и распространяется ли вообще – ведь среди заболевших только те, кто спускался на Гвендлану или контактировал с гвендландцами. Да и из числа таких... контактеров заболели не все, ваш покорный слуга, как вы знаете, тоже имел контакты с тем... мальчишкой! Не торопитесь делать выводы на базе своего прошлого опыта, не лишайте человека права... оставаться человеком!.. Ведь мы даже не можем сказать уверенно, что это действительно... заболевание!..

– Но, Виталий Сергеевич, – перебил Кокошко молодой врач, – вы же видели, во что превращаются... превратились заболевшие десантники! Разве их можно назвать людьми? Вы видели Строя? Вы видели Набса и Когана? Вы видели всех этих... монстров?

Кокошко посмотрел на Вадима долгим печальным взглядом, а затем неожиданно спросил:

– А вы уверены, что это их... превращение... закончено?..

И снова на лице молодого врача появилось удивление.

– То есть... – он говорил медленно, словно бы подбирая точные слова, – вы думаете, что... оно... это превращение может быть... обратимо?.. Что эти ребята... снова...

– Я наблюдаю Вихрова с самого начала его... болезни, – мягко перебил его Кокошко. – Кроме того, под моим наблюдением находятся навигатор-четыре Ежов, главный биолог корабля Кларенс и пятеро астробиологов, они заболели следом за Вихровым. Так что я имею достаточно большую базу наблюдений течения этого странного заболевания и могу сделать кое-какие обобщения. И вот что получается. Начинается это... заболевание острым болевым шоком, в результате которого заболевший впадает в бессознательное состояние, которое продолжается от двух до трех с половиной месяцев. Я назвал этот период фазой Релаксации. Затем тело заболевшего, весь его организм начинает претерпевать очень серьезные изменения, превращаясь, как вы правильно заметили, в... монстра. Ничего человеческого у этого тела не остается, и именно в этой фазе – фазе Монстра – сейчас находятся ваши пациенты. Длительность этой фазы составляет два – два с половиной месяца. Правда, в случае с вашими подопечными этот срок может существенно измениться – впервые это заболевание переносит группа людей, находящихся в одном помещении, и это может повлиять на его течение. Затем наступает период, который я назвал фазой Клоуна. В течение трех-четырех месяцев тело заболевшего возвращается к человеческим формам и кондициям, однако его внешний вид сильно отличается от привычной внешности заболевшего человека. Знаете, в этот период внешность пациента меняется с непостижимой быстротой. Однако это уже – человек. В фазе Клоуна в настоящее время находится только Вихров – он у нас, как вы сами понимаете, первопроходец. Я думаю, что это, вполне возможно, последний период заболевания, что больше никаких... внешних изменений наблюдаться не будет.

– Значит, мои десантники снова станут похожими на людей?.. – с надеждой прошептал молодой врач.

– Я вполне это допускаю... – подтвердил Кокошко, – а потому прошу вас поменьше говорить о... монстрах и... звездном проклятии...

– Но это не я!.. – быстро возразил его спутник. – Я никогда!..

– И другим не позволяйте, – чуть жестче добавил первый ассистент главного врача линкора, – еще неизвестно, во что превратимся мы сами через некоторое время!

– Вы думаете, что и мы?.. – враз севшим голосом переспросил Вадим.

– Я вполне это допускаю!.. – повторил Кокошко.

– Так что же делать?.. – совсем растерявшись, спросил молодой врач.

– Работать, – пожал плечами Кокошко, – вам повезло, редкий полет линкора Космофлота дает такую возможность работать... Такую необычайно интересную возможность! Используйте ее!..

Вадим кивнул, посмотрел на неподвижно лежавшего Вихрова и тихо пробормотал:

– Я... пойду... Меня ждут мои пациенты...

Кокошко ответил молчаливым кивком, и молодой врач быстро покинул каюту. А Виталий Сергеевич, усевшись на небольшую скамеечку, принесенную, похоже, им самим, снова взял в руки отчет мобильного диагноста и погрузился в его изучение.

Когда врач наконец покинул каюту Вихрова – его ждали еще пятеро пациентов, лежавших в соседних каютах, – Игорь снова поднялся с кровати и, шагнув в туалетную нишу, снова припал к зеркалу.

Он долго рассматривал свое такое незнакомое лицо, и вдруг ему нестерпимо захотелось вернуть себе свой привычный облик! Вот только он никак не мог его вспомнить!

Самое поразительное, что внешность матери, Старика, Сергея Бабичева, Леночки, десятков, сотен других людей помнилась ему во всех деталях, а вот своего собственного лица он не мог вспомнить! Ему вдруг подумалось, что это просто одно из свойств человеческой психики – не знать самого себя! Не помнить своего облика! Но он тут же отверг эту мысль – она словно бы отрезала ему путь к самому себе!

«Ну вот, хотя бы глаза! – мысленно воскликнул он. – Я же отлично помню их цвет! Сколько раз я видел их в этом самом зеркале!»

И вдруг, как будто услышав его нервное восклицание, его глаза послушно поблекли, потеряли свой интенсивный, ярко-бирюзовый цвет. Некоторое время радужная оболочка глаз словно пребывала в раздумье, а затем наполнилась тускловатым желто-зеленым, каким-то неустоявшимся оттенком. Вместе с этим изменением радужки его нос заметно удлинился, а истончившийся кончик опустился чуть ли не к самым губам, ставшим пухлыми и ярко-красными...

Игорь вскинул руки и закрыл ладонями свое чужое, текучее, неуловимое лицо!

И снова сработала подсознательная психологическая защита:

«Я потерял лицо, но я все-таки человек!.. А на палубе Звездного десанта твои друзья превратились в... монстров... в нелюдей!»

И почти сразу же он почувствовал, что на его груди что-то зашевелилось. Вихров опустил ладони и посмотрел вниз. Из груди, прямо под правым соском торчала... ладонь. Еще не до конца сформированная, она начиналась запястьем, и пальцы, лишенные ногтей, шевелились, щекоча кожу на груди, словно короткие безглазые змеи...

С минуту он тупо наблюдал за этим бессмысленным шевелением, а затем в его мозгу яркой, жгучей вспышкой взорвалось отчаяние:

«Нет!!! Это все бред и безумие!!! Это все мне кажется, мнится в бессознании!!! Я – человек!!! Я – homo sapiens! Я – мужчина, мне двадцать девять лет, я – звездолетчик, я – капитан Космофлота Земли, третий ассистент командира корабля!!!»

Он снова прижал ладони к закрытым глазам и сквозь свои крепко зажмуренные веки, стиснутые ладони увидел в зеркале наложившееся на его отражение мальчишеское лицо с большими грустными глазами. Мальчишка покачал головой и громко сказал:

– Нет! Ты потенциальный полный супер, не желающий начинать подготовку! Я же просил тебя найти Это!..

Вихров резко отбросил ладони от лица и впился взглядом в полированный металлопластик... Нет! Никакого мальчишеского лица там не было, но вот свое обещание найти... Это он вспомнил! Как и то, что дал это обещание тому самому мальчишке, которого он только что увидел! Вот только... когда было дано это обещание?

Игорь чувствовал, как на него снова накатывает муть бессознания или... безумия, но усилием воли он отталкивал ее, выныривал из нее, боролся с ней! Он вдруг понял, что необычайно важно именно сейчас найти Это! Но что такое – Это?

Игорь вцепился дрожащими пальцами в рамку зеркала и, нащупав в ее нижней части небольшую выемку, потянул зеркало на себя. Оно откинулось, открывая внутренность небольшого шкафчика. Кроме тубы бритвенного крема, упаковки зубной нити и крошечного пинцета, неизвестно как попавшего на полку, в шкафчике ничего не было.

Игорь вышел из ниши и оглядел каюту – куда он мог спрятать Это?! Небольшой прикроватный столик был пуст. Вихров выдернул из-под столешницы выдвижной ящик, и тот с грохотом упал на пол. Ящик тоже был пуст! Капитан перевел взгляд на стенной шкаф. Едва раскрыв дверки, он сразу же увидел свой парадный комбинезон, который надевался только для посещения Земли... И тут он вспомнил!

Протянув дрогнувшую руку, Игорь дотронулся до правого кармана комбинезона и сразу же ощутил жесткую округлость небольшого бублика. Через секунду на его ладони лежал маленький синий тор.

С минуту Вихров рассматривал небольшую, но довольно увесистую игрушку, а затем неразборчиво пробормотал:

– Преобразование шестого уровня...

А затем еще более неразборчиво добавил:

– Потенциальный полный супер четвертого года подготовки... Титано-вольфрамовый сплав...

Он было опустился на кровать, но тут же встал и, аккуратно уложив синий бублик на столик, подошел к двери. Та была заперта... снаружи! Внутренняя идентификационная пластина никак не реагировала на прикосновение его ладони.

«Значит, замок перенастроили после того, как я отрубился!» – впервые за все это время довольно спокойно подумал капитан.

Однако сейчас ему было остро необходимо обеспечить себе защиту от неожиданного вторжения. Он, едва касаясь, погладил пластину кончиками пальцев и вдруг почувствовал словно бы некую шероховатость. Раньше он никогда такого не замечал, скорее наоборот – иногда удивлялся идеальной полировке этой пластины. А теперь ему показалось, что за кожу на кончиках пальцев цепляются крошечные заусенцы намагниченного металлопластика.

Игорь хмыкнул и еще раз огладил пластину – несомненно, он чувствовал заусенцы! Прикрыв глаза, он сосредоточился на своих ощущениях, на ощущениях кончиков своих пальцев, вернее, одного указательного пальца, который очень медленно, методично перемещался по пластине вверх-вниз. Нет, это были не заусенцы, это были острые кромки... магнитных линий! Во всяком случае, он именно так воспринимал легкие покалывания на коже пальца. Он чувствовал магнитное поле, удерживавшее защелку в закрытом состоянии.

Спустя минуту Игорь улыбнулся и снова прикрыл ладонью идентификационную пластину. По ладони волной пробежала легкая щекотная судорога, и защелка с легким щелчком открылась.

Вихров вернулся к прикроватному столику, пододвинул к себе маленькую пластиковую карточку с данными диагноста, перевернул ее надписью вниз и ручкой, лежавшей рядом с клавиатурой личного модуля связи, довольно коряво нацарапал короткую надпись. Потом смазал пластик универсальным клеевым карандашом и, аккуратно держа свою записку за уголок, осторожно выглянул из каюты. Коридор был пуст.

Игорь вышел из каюты и тщательно заклеил листочком со своими каракулями большую часть внешней идентификационной пластины.

Вернувшись в каюту и тщательно закрыв за собой дверь, он снова улыбнулся, уселся на кровати и взял в руки маленький тяжелый синий бублик.


Виталий Кокошко слег последним из тех, кто так или иначе контактировал с Гвендланой, – спустя почти шесть месяцев после Игоря. Однако за несколько часов до этого он увидел нечто такое, что в корне перевернуло его взгляд на перспективу развития этой странной «болезни», столь неожиданно пришедшей на линкор. Подойдя после своего очередного короткого отдыха к дверям каюты Вихрова, он, не глядя, в задумчивости, протянул руку к идентификационной пластине электронного замка, перенастроенного на его ладонь, и наткнулся на что-то гладкое, холодное. Замок не сработал, а когда Кокошко отнял руку от пластины, то увидел, что она заклеена кусочком писчего пластика, на котором коряво, но вполне отчетливо выведено «Прошу не беспокоить, очень занят. Вихров».

И еще. После первого приступа боли Виталий Кокошко уничтожил все материалы о проведенных им генетических исследованиях и свой дневник с записями наблюдений за течением «заболевания» Игоря Вихрова.


Вызов из Главного центра управления был весьма неожиданным – нуль-навигатор только что вернулся из центра. Автоматика работала нормально, пространство перед линкором было совершенно чисто, так что у заступившей на дежурство первой вахты вряд ли могли вообще возникнуть какие-то сложности, потребовавшие его присутствия в ГЦУ.

А когда на включенном мониторе личного компьютерного блока появилось строгое, даже слегка брезгливое лицо его первого ассистента, Старик сразу понял, что вызов никак не связан с пилотированием корабля.

Тем не менее он совершенно спокойно произнес:

– Слушаю вас, Артур Исаевич.

– Господин нуль-навигатор, – странно официальным, даже торжественным тоном заговорил навигатор-один, – офицеры первой вахты просят вас подняться в Главный центр управления!

– Какова причина такой просьбы?.. – все тем же невозмутимым тоном спросил Старик. – У вас возникли проблемы с навигацией?..

– Нет, господин нуль-навигатор, – чуть смутившись, ответил Эдельман, – никаких проблем с навигацией нет... – и тут же, словно бы поймав себя на смущении, добавил, возвращаясь к принятому тону: – И, как вы знаете, быть не может. Проблема, которую мы собираемся обсудить, касается скорее... э-э-э... общего управления линкором-ноль Космофлота Земного Содружества.

– По-моему, эта проблема не относится к компетенции офицеров первой вахты команды линкора... – задумчиво проговорил Старик и, чуть помолчав, добавил: – Но я удовлетворю вашу просьбу. Я буду через несколько минут.

Старик отключил связь, прошел к письменному столу и уселся в кресло. Немного подумав, он достал из нагрудного кармана комбинезона маленький ключ, открыл нижний ящик стола и достал из него небольшой компактный излучатель. Подержав его в руке, Старик едва слышно пробормотал:

– Вот уж не думал, что мне придется им воспользоваться!.. – и положил излучатель в карман. Затем он запер ящик стола, вернул ключ в нагрудный карман и встал из-за стола.

Оглядев кабинет еще раз, словно припоминая, не забыл ли чего, Старик вздохнул и направился к личному переходу в Главный центр управления.

Войдя в Главный центр управления, нуль-навигатор остановился на пороге шлюза. Остановился в удивлении. Все офицеры вахты были одеты в парадные комбинезоны, хотя, когда он двадцать минут назад покидал центр, на них была обычная рабочая одежда. Впрочем, задержка командира была совсем крошечной.

«Что ж, ты ожидал демонстрации, ты ее получил!» – внутренне усмехнулся Старик и прошествовал к своей панели управления. Однако в кресло он садиться не стал, а, взглянув на замершего Эдельмана, спокойно произнес:

– Слушаю вас, Артур Исаевич, и надеюсь, что вы вызвали меня сюда не затем, чтобы показать свои парадные одежды!

Насмешка в его тоне была настолько явной, что Эдельман вспыхнул и вскочил со своего места.

– Да, командир!.. – воскликнул он, но голос его сорвался в фальцет и первый ассистент командира поневоле замолчал.

Воспользовавшись образовавшейся паузой, Старик спокойно присел на краешек своего кресла и с некоторым даже любопытством уставился на вытянувшегося по стойке «смирно» Эдельмана.

– Продолжайте, прошу вас!.. – все с той же нескрываемой насмешкой проговорил командир, и Эдельман «продолжил», но уже гораздо более спокойнее.

– Господин нуль-навигатор, офицеры первой вахты линкора-ноль «Одиссей» попросили выслушать их, поскольку положение корабля и творящиеся на нем... э-э-э... – Эдельман не мог сразу подобрать подходящего слова, – ...дела вызывают нашу тревогу!

Он бросил быстрый взгляд на командира, явно ожидая какой-то реакции с его стороны на свои слова, однако тот продолжал молча смотреть на своего первого ассистента, ожидая продолжения. И Эдельман продолжил:

– Линкор не совсем понятно где находится и летит неизвестно куда! На корабле объявилась болезнь явно инопланетного происхождения, с которой не справляются наши медицинские службы! И... – Снова Эдельман, не находя нужного продолжения, запнулся, но теперь ему пришел на помощь первый ассистент главного штурмана Ян Озда.

– Командир! – крикнул он от своей панели. – Так больше продолжаться не может, надо что-то предпринимать!

Старик неторопливо повернулся в сторону «крикуна», несколько секунд пристально его рассматривал, а затем спросил:

– Что именно не может продолжаться и что вы хотите предпринять?

Тут же снова заговорил Эдельман, заговорил торопливо, словно хотел быстрее высказать главное:

– В первую очередь нам необходимо любой ценой прекратить на линкоре распространение эпидемии!.. Далее – нужно разработать действия, которые позволят нам прервать выполнение программы «Звездный лабиринт», и повернуть линкор к Земле!.. В-третьих...

Эдельман вдруг остановился, сообразив, что сказал в общем-то все. В Главном центре управления повисла тишина, только чуть скрипнуло кресло под нуль-навигатором, который передвинулся поглубже.

После долгой паузы, во время которой Старик молча обводил взглядом собравшихся офицеров, он покачал головой и заговорил, негромко, но отчетливо произнося слова:

– Я вижу, вы очень напуганы...

По центру прокатился тихий недовольный гул, но высказаться определенно никто не посмел.

Нуль-навигатор переждал это проявление возмущения и продолжил:

– Ну что ж, я вас прекрасно понимаю... Только зачем собственный страх выносить на всеобщее обсуждение?

И снова по центру прокатился нестройный гул, возмущение в котором звучало гораздо сильнее. Однако Старик не дал ему разрастись:

– Вы думаете, мне не страшно?.. Вы думаете, командиру корабля не страшно руководить звездолетом, не подчиняющимся его воле?

Вот теперь в Главном центре управления воцарилась полная тишина.

– Нет, господа офицеры, я тоже человек, мне тоже страшно и... горько! Может быть, даже в гораздо большей степени, чем вам всем! Но мне горько напоминать вам о том, что имеется такое понятие – долг! Это понятие, этот наш с вами долг – единственное, что может...

– Нет, господин нуль-навигатор! – визгливо перебил его Эдельман. – Вам не удастся в очередной раз заморочить нам головы! Мы требуем, чтобы вы выслушали наши конкретные предложения и ответили, можете ли вы возглавить их реализацию! В противном случае мы...

Теперь уже Старик перебил своего первого ассистента. И хотя говорил он значительно тише, от его голоса у многих вахтенных офицеров мурашки побежали по телу:

– Берегитесь, господин Эдельман!.. Вы уже дважды попадали впросак из-за своей трусости, невыдержанности, своего непомерного, больного самолюбия! Я не хочу знать, что будет «в противном случае», и тем более не боюсь ваших угроз! В моем распоряжении гораздо больше законных средств удержать вас в повиновении!.. Самых серьезных средств... вплоть до расстрела!

Эдельман наконец снова сел в свое кресло и уставился на командира выпученными глазами, словно тот уже подписал приказ о его расстреле.

Однако Старик, выдержав короткую паузу, продолжил:

– Но если у вас имеются конструктивные предложения, я готов их рассмотреть!

И снова заговорил вставший со своего места Ян Озда:

– Командир! Как сказал ваш первый ассистент, нас всех тревожат два момента. Первый – это распространяющаяся по кораблю эпидемия, второй – необходимость прервать выполнение этой странной программы. Вы согласны?..

– Согласен... – усмехнулся нуль-навигатор, понимая, что его просто завлекают на «свою сторону».

Озда между тем продолжал, хотя и с меньшим энтузиазмом:

– Мы считаем, что с этой... эпидемией справиться достаточно просто... Только надо проявить... жесткость. Она проникла на корабль с Гвендланы – это, на наш взгляд, неоспоримо, вместе с людьми, спускавшимися на планету. Это подтверждается и тем, что... заболели только побывавшие в этом... аду... А посему если носителей заразы не будет, то и... заразы не будет...

Тут Озда остановился и посмотрел на командира растерянным взглядом.

Старик все мгновенно понял, однако прикинулся непонимающим:

– Носителей заразы не будет?.. А куда ж они денутся?..

– Их... – Озда каким-то лихорадочным взглядом оглядел молчавших офицеров и коротко выплюнул: – Их надо... уничтожить!..

В Главном центре управления повисла невозможная звенящая тишина. Старик склонил голову, о чем-то задумавшись, а все остальные с напряжением ожидали его решения.

Наконец нуль-навигатор выпрямился и оглядел собравшихся.

– Так... – врастяжку произнес он, задерживая взгляд на каждом лице. Большинство опускали глаза, но были и такие, которые, не дрогнув, выдерживали взгляд командира, и даже такие, в чьих глазах горело некое торжество.

– Значит, вы решили уничтожить своих товарищей... Своих больных, неспособных защищаться товарищей.

Нуль-навигатор снова опустил голову и тихо спросил:

– Это решение единогласное?..

– Да! – поспешно вскинулся Эдельман, словно опасаясь, что даже Ян Озда не сможет показать их общую непреклонную решимость. – И это уже, увы, не наши товарищи! Нам хорошо известно, что они переродились в монстров! Точно таких же монстров, какими была населена Гвендлана! Мы не хотим, чтобы эта зараза продолжала расползаться по кораблю! Мы должны их уничтожить ради сохранения здоровья всех остальных!

Старик искоса бросил любопытный взгляд на Эдельмана и еще раз оглядел Главный центр управления.

– И вы предлагаете мне... – он подчеркнул голосом последнее слово, – ...своим авторитетом командира узаконить это ваше... предложение?.. Хм... Хорошо! Но давайте все-таки решим, кто именно подлежит уничтожению?..

На большинстве лиц дежурных офицеров появилось недоумение – им было ясно, о ком именно идет речь. Однако командир продолжил:

– Вы неоднократно назвали появившуюся на линкоре... болезнь заразой. И вы считаете, что эту заразу наши люди подцепили на Гвендлане... Но если это так и если принять меры, предлагаемые вами, то уничтожению должны подлежать все, кто так или иначе контактировал с этой заразой... В том числе и я!.. В том числе и вы все!.. Ведь вы все контактировали с Вихровым или Ежовым!

Старик на несколько секунд замолчал, давая своим офицерам осознать свои слова, а затем снова продолжил:

– Но дело даже не в этом. Я, не задумываясь и не сомневаясь, отдал бы приказ на уничтожение любого количества людей на линкоре, если бы это имело смысл, а вот заниматься бессмысленным, жестоким истреблением собственных подчиненных я не собираюсь. Это первое!

Старик снова оглядел офицеров, и теперь его взгляд был тверд и жесток.

– Второе! Подумайте вот о чем. Что будет, если на кораблях Космофлота начнут уничтожать людей, высаживающихся по приказу командования на неисследованные или малоизученные планеты и не задумывающихся о том, какую болезнь они могут там... подхватить?! Эти люди рискуют собственной жизнью и вправе рассчитывать на всемерную помощь и заботу со стороны этого самого командования. Разве не так? Разве в противном случае кто-то пойдет, не раздумывая, в атмосферу вновь открытых планет? Бросится на выручку попавших в беду товарищей? Будет месяцами работать в малоизученных условиях чужих миров? Нет! Все они будут думать, как бы не попасть под ваш... – командир сделал крошечную паузу и буквально рявкнул, – ...под ваш приговор!!!

И снова в Главном центре управления повисла мертвая тишина. Люди словно бы боялись нарушить ее не то что словом, а даже слабым движением, едва заметным вздохом! Наконец нуль-навигатор снова заговорил, и теперь его голос был усталым, полным разочарования:

– Я не верю, что вы приняли такое... предложение единогласно... Ваш страх заставил вас согласиться с одним или несколькими негодяями... Глупыми к тому же негодяями! Поэтому, начиная с этого момента, командование линкора в моем лице не будет принимать и рассматривать какие-либо коллективные предложения. Каждое предложение должно иметь конкретного автора... конкретного, отвечающего за его содержание человека! И этот конкретный человек будет оцениваться мной в соответствии с содержанием своего предложения.

И снова Старик обвел взглядом окружавшие его лица. Как ни странно, на многих из них читалось явное облегчение. Эдельман опустил голову и смотрел в пол... Озда, кривовато усмехнувшись, опустился на свое место...

– Вопросы есть? – жестко спросил нуль-навигатор, поворачиваясь вместе с креслом к своему первому ассистенту.

Ответом ему было молчание.

– В таком случае прошу вас закрыть ваше... торжественное заседание и вернуться к исполнению своих служебных обязанностей.

Старик поднялся из кресла и сделал шаг в направлении своего шлюза, но в этот момент раздался не слишком уверенный голос первого ассистента штурмана:

– Командир, а как же наше второе предложение?..

Нуль-навигатор обернулся на голос и совершенно официальным тоном ответил:

– Господин первый ассистент главного штурмана, если у вас есть предложение по выходу корабля из программы «Звездный лабиринт», прошу вас подать его мне в виде официального рапорта. Он будет рассмотрен в соответствии с уставом Космофлота Земного Содружества!

И командир корабля покинул Главный центр управления.

Как только за Стариком закрылся входной люк, Ян Озда сорвался со своего места и быстро подошел к Эдельману.

– Ну что же вы, Артур Исаевич? – Голос первого ассистента штурмана звенел от возмущения. – Почему вы не сказали про другие вахты и про Звездный десант? Почему вы допустили, чтобы Старик начал читать нам нотацию, как нашкодившим мальчишкам?

– А мы и есть нашкодившие мальчишки, – раздался вдруг голос первого ассистента главного канонира Егора Волынцева. – Так что командир прав – испугались неизвестно чего и пошли на подлость!..

Эдельман коротко глянул в лицо Озде и, стиснув зубы, прошептал:

– Вот поэтому и не сказал...

– Так что, отступили?.. – спросил Ян, незаметно оглядывая центр управления.

Большинство вахтенных офицеров как ни в чем не бывало вернулись к своим несложным делам, и только двое-трое внимательно смотрели в сторону навигаторской консоли.

– После вахты... – одними губами прошептал Эдельман.

Озда посмотрел на него каким-то долгим, сожалеющим взглядом и молча отошел к своей консоли.


Нет, Игорь положительно ничего не мог поделать с этим тяжелым, инертным предметом. Синий бублик так и оставался синим бубликом. Он не только не желал превращаться в красную пирамидку, что легко на его глазах сделал маленький мальчишка с Гвендланы, он не желал даже чуть-чуть изменить свою форму. Хотя порой Вихрову казалось, что он чувствует какое-то движение внутри этой простенькой вещицы!

Игорь вспомнил, как потенциальный полный супер четвертого года обучения продемонстрировал им этот, с его точки зрения, простенький «фокус» – преобразование шестого уровня! Он снова, в который уже раз положил синий тор на свою ладонь и принялся его разглядывать, слегка шевеля пальцами... И снова у него ничего не получилось.

Капитан поднял глаза на настенный хронометр и с удивлением обнаружил, что «играется» с тором уже третий час. Этот короткий взгляд послужил неким сигналом – в его голове снова проснулась тупая грызущая боль, словно что-то в его теле мгновенно разладилось, но мозг не может понять, что именно, и потому начинает болеть сам! Игорь осторожно задрожавшей рукой положил синий бублик на прикроватную тумбочку и, уже теряя от боли сознание, успел откинуться на подушку и закинуть босые ноги на кровать.

И снова наступило беспамятство!


В офицерской казарме Звездного десанта, куда поместили заболевших десантников, находились двое врачей. Один из них «кормил» лежащих без сознания ребят, второй внимательно просматривал последний доклад диагноста по капитану Бабичеву. Он сидел рядом с двумя полевыми надувными матрасами, на которых едва помещалось то, во что превратилось тело капитана, и пытался понять знакомые вроде бы знаки, покрывавшие писчий пластик карточки, но ему мешала назойливая, неотступно преследовавшая его мысль:

«Если бы Сергей сейчас себя видел, он точно попросил бы дать ему излучатель!»

Но тут взгляд врача остановился на коротком, лишенном пальцев обрубке, в который превратилась правая рука капитана Звездного десанта, и, вздрогнув, подумал:

«Только что он с этим излучателем стал бы делать?»

И вдруг глаза Бабичева открылись – самые обычные, человеческие глаза, пожалуй, единственное, что осталось человеческого в этом изуродованном мутациями теле. Чуть замутненный взгляд, скользнул по лицу врача, уперся в нечто за его спиной, а затем медленно вернулся назад и... прояснел. Через секунду врач понял, что капитан пытается что-то сказать, но не может этого сделать, потому что горло давно уже у него отсутствовало, да и губы превратились в некое подобие жесткого костяного клюва, вряд ли способного к артикуляции.

И все-таки врач чисто инстинктивно наклонился над обезображенным лицом Сергея и чуть испуганно спросил:

– Тебе что-то надо?..

«Зеркало!.. – совершенно неожиданно прозвучало прямо у него в голове. – Поставь перед моим лицом зеркало!»

Врач был настолько поражен, что даже не испугался, хотя его ответный вопрос прозвучал довольно глупо:

– Зачем оно тебе?..

«Побриться хочу!..» – с легким смешком прозвучало в его голове.

Вот эта насмешка, произнесенная таким знакомым, бабичевским тоном, вдруг ужасно испугала врача. В его голове мгновенно заметались обрывочные, бессвязные мысли:

«Но он же не может!.. Вот так вот!.. Словно ничего и не... Словно он... самый обычный человек!..»

«А я и есть самый обычный человек! – прозвучало в его растерянном разуме словно бы издалека. – Или ты думаешь, если я смогу подняться на ноги, то тут же брошусь на тебя, чтобы сожрать?»

И снова в этом беззвучном голосе прозвучала бабичевская насмешка.

Тем временем врач немного пришел в себя и смог попробовать ответить этому беззвучному голосу. И ответ этот прозвучал довольно сердито, словно бы эскулап обиделся на собственный неразумный испуг:

– Не нужно тебе никакое зеркало! Не на что особенно любоваться!

«Это-то я понимаю... – раздумчиво „ответил“ Сергей, – просто хотелось посмотреть – насколько „не на что“!

– Да совсем не на что! – проворчал врач немного спокойнее, уже привыкая к необычному разговору. И тут раздался голос его товарища:

– Эй, Олег, ты с кем это там болтаешь?

Врач поднял голову, криво усмехнулся и коротко ответил:

– С капитаном...

Вадим вскинул голову и удивленно взглянул на своего товарища. Потом, осторожно положив инъектор на столик у кровати пациента, встал и шагнул к матрасам, на которых лежал Бабичев:

– А он что, пришел в себя и может говорить?

Олег только молча пожал плечами.

Вадим встал рядом и наклонился над прикрытым простыней обезображенным телом.

– Хм... действительно смотрит!.. Только как же он может говорить?.. – проговорил он негромко. – У него нет даже теоретической возможности произносить звуки!..

«Слушай, ты, теоретик, принеси зеркало!» – раздалось в голове у Олега, и тот быстро вскинул голову, чтобы посмотреть на своего товарища. А тот, чуть приоткрыв рот, смотрел на самого Олега. Только секунд десять спустя он едва слышным шепотом произнес:

– Ты, что ль, шутишь?..

«Какие, на хрен, шутки... – Беззвучный голос Бабичева вдруг наполнился раздражением. – Человек наконец-то пришел в себя, а ему отказывают в самой маленькой радости – возможности посмотреть на свою физиономию! Костоправы безмозглые!!!»

– Слушай, – снова зашептал подошедший врач, – мне Кокошко не говорил, что у них развиваются способности к телепатии!

«Стоп! – немедленно вмешался в этот шепот Бабичев. – Это какой Кокошко, наш замглавврач?»

– Д-да... – растерянно подтвердил Вадим.

«И про кого он говорил?»

– Про... Вихрова... третьего ассистента нуль-навигатора... – все так же растерянно пояснил врач.

«Слушай, Вадим, – Бабичев явно снова подсмеивался, – успокойся ты, бога ради. Ну если тебе в такой лом на меня смотреть, отвернись и представь, что ничего со мной не случилось!»

– Я... э-э-э... справлюсь. – Вадим сглотнул подступивший комок и добавил: – Я... успокоюсь.

«Ну и хорошо... – одобрил его Сергей. – Расскажи, если знаешь, что там с Игорем, он что, тоже... свалился?..»

– Он вообще-то первый... свалился. А вы уж после него...

«Вот как?.. Ну и как он?..»

– Ну-у-у... нормально... По-моему, он и не изменился совсем...

«Ага... А нас-то сколько... тех, кто после Игоря слег?»

– Все, кто на Гвендлану ходил...

«Правильно, так и должно было быть!»

– Что должно было быть? – в один голос спросили оба врача.

«То, что с нами произошло... Это только начало, дальше больше будет!»

– Да с чего ты это взял? – вдруг фистулой воскликнул Олег. – Вы просто подхватили на Гвендлане какую-то заразу, и все. Скоро мы с этой заразой справимся...

«Что ж не справляетесь?»

В вопросе Бабичева не было ни удивления, ни нетерпения, он словно бы знал, что лекарства против его «заразы» нет и быть не может и что это не зараза вовсе, а нечто другое. И чуть подождав, как бы давая возможность ответить и зная, что ответа нет, Сергей закончил:

«А насчет „с чего я взял“ – так мне Игорек сам сказал, сразу после старта от Гвендланы... Только я тогда его слов не понял, да и говорил-то он... обиняком. Знать, прямо сказать не мог! Только вот как меня скрутило, так я сразу тот разговор вспомнил и понял, что он неспроста его завел! Так что держитесь, ребята, скоро пациентов у вас много будет!»

Олег и Вадим переглянулись, а затем снова посмотрели на лежащее перед ними жуткое тело, разговаривающее хоть и не совсем по-человечески, но очень уж похоже на Серегу Бабичева!

Глаза у накрытого простыней монстра были закрыты, тело лежало совершенно неподвижно, так что можно было подумать, что оно и не дышит. Между тем портативный диагност, подключенный к телу, бесстрастно регистрировал, что все процессы метаболизма в этом организме проходят нормально... Ну или почти нормально. Значит, о кислородном голодании из-за отсутствия дыхания в данном случае не могло быть и речи.

Врачи еще немного посидели рядом со своим странным пациентом, а потом Олег неуверенно произнес:

– Замолчал... Интересно, они все могут... ну... вот так... «говорить»?..

– А ты спроси кого-нибудь... – Вадим кивнул в сторону неподвижно лежащих тел, – ...из них. Может, тебе кто и ответит.

Олег посмотрел на своих пациентов, которых он, по правде сказать, уже давно не относил к категории людей, и покачал головой:

– А что ты думаешь насчет его слов... ну... что скоро пациентов прибавится?..

– Вот скоро и увидим... – не сразу ответил Вадим, и в его голосе просквозила странная тоскливая нота.


Нет, эта боль была не совсем обычной. Не такой, как прежде. Это ощущение вообще вряд ли можно было назвать болью в привычном значении этого слова. А может быть, за время своего... бесчувствия... безумия... он слишком привык к боли?.. Нет... все не так – он научился уходить от боли! Если что-то в его теле начинало передавать в мозг болевые ощущения, он не торопился, он терпел, насколько это было возможным, но уже не позволял своему разуму свалиться в бесчувствие... бессмыслие... безумие... Нет, он просто... избавлялся от того, что болело, заменяя этот орган его подобием... лучше приспособленным для того организма, к которому в настоящий момент принадлежал его мозг... его разум!

Правда, такая замена приводила к тому, что начинало болеть что-то другое... В одном из коротких промежутков между очередными поисками такой... замены он вдруг вспомнил старинное определение такого вот... подбора – метод тыка. Термин этот применяли в отношении поиска технических решений, но, на его взгляд, к его случаю он также подходил. Получалось, что он строил наново собственное тело, собственный абсолютно новый организм и делал это методом тыка.

Осознав это, он тут же усмехнулся: «Представляю, что мы получим на выходе!»

Именно в этот момент к нему впервые пробилась и первая внешняя... мысль, чужая мысль!

Сначала он даже не понял, что слышит чужую мысль, – просто в его голове вдруг довольно отчетливо раздалось:

«Игорь!.. Игорь!.. Да откликнись же наконец!»

«Куда это мне надо откликнуться?» – спросил он сам себя и совершенно неожиданно «услышал» ответ:

«Ага! Ты меня слышишь?»

«Кого тебя? – в свою очередь, переспросил Вихров. – Кто это – ты?»

«Серега я – Бабичев! – грохнуло у него в голове на полную мощность. – Вот теперь я тебя точно определил!»

«Серега?»

Вихров вдруг понял, что не слишком-то и удивлен, оказывается, подсознательно он давно ожидал чего-то в этом роде – какого-то нового вида коммутации именно между нарождающимися суперами!

«Как ты на меня вышел?»

Это был, пожалуй, первый вразумительный вопрос, заданный им своему неожиданному собеседнику.

«Да я тут случайно выяснил, что совершенно свободно слышу чужие мысли и могу отвечать на них... Мысли... предтеч, я хочу сказать!»

Бабичев, видимо, совсем не случайно назвал людей термином, услышанным от мальчишки с Гвендланы, потенциального полного супера четвертого года подготовки.

«А только что я выяснил, что ты, оказывается, был первым, кто... свалился! Вот я и решил, что ты-то уж точно должен уже научиться... ну... мыслями обмениваться! Ну я и принялся тебя звать... правда, я до того определил, где ты приблизительно находишься!»

«Как определил?» – опять удивился Вихров.

«Спроси чего попроще! – усмехнулся в ответ Бабичев. – Просто начал тебя искать и... определил! Вот в том направлении и стал звать! Ты и откликнулся! Кстати, довольно быстро».

«А еще кого-нибудь из ребят ты не пробовал... звать?»

«Много хочешь! – неожиданно зло ответил Сергей. – Ты свалился первый, я, по всей видимости, – второй. А свойства наши наверняка у каждого проявляются по-своему. Я, например, кроме этой... телепатии... вообще ни на что не годен! Лежу на двух матрасах, как беременный бегемот, хорошо еще врачи питают... принудительно!»

«Откажись!» – неожиданно для самого себя посоветовал Вихров.

«Почему?» – в свою очередь, удивился Бабичев.

«У тебя скорее всего просто переизбыток питания... Помнишь, мальчишка наш говорил, что может усваивать любой вид лучистой и полевой энергии. Похоже, твой организм тоже перешел на такое питание, а избыток „пищи“ переводит в... материю, в мышечную массу. Вот тебя и разнесло – расход-то энергии у нас сейчас никакой!»

«А тебя что, не кормят?»

«А я вообще заперся и никого к себе не пускаю!»

«Как это?»

«Меня до последнего времени Кокошко... наблюдал. Ну и питал, конечно. Но уже несколько дней, а может быть, и недель, как я запер дверь изнутри и табличку вывесил, чтоб не беспокоили! Кокошко больше не приходил... и никто не приходил».

«Хм... надо попробовать, – согласился Сергей и тут же подколол: – Ты ж у нас теперь... патриарх, так что твои советы на вес золота!»

Однако он тут же перешел на серьезный тон:

«Игорь, ведь ты знал о том, что должно с нами произойти? Помнишь наш разговор в казарме? Ты ведь уже тогда обо всем знал?»

Прежде чем ответить, Вихров долго молчал, хотя и чувствовал, с каким напряжением ждет его ответа Бабичев. Наконец он вздохнул и коротко признался:

«Знал... Хотя и весьма расплывчато!»

«А кто еще знал?»

«Командир».

Последовало секундное молчание, а затем Бабичев как-то уж чересчур спокойно констатировал:

«Ну что ж... Все верно...»

Снова последовала пауза, а затем Игорь «проговорил»:

«Серега, ты себе представить не можешь, как я рад тебя услышать!»

«Так и я тоже!.. – откликнулся Бабичев. – Хоть напоследок поговорить!»

«Почему напоследок?..» – удивленно переспросил Вихров.

«Игорек, кто же знает, что с нами будет... да хоть через десять минут? Что выкинет наш сошедший с ума организм, мы ж им совершенно не можем управлять? Что придумают наши врачи, которые считают себя обязанными нас лечить, хотя совершенно не представляют, каким образом это можно делать? Что, наконец, придумают наши драгоценные товарищи, они наверняка сейчас обсуждают одну-единственную проблему – что за монстры завелись на корабле? Вот поэтому я и говорю: „напоследок“... На всякий случай!»

Вихров слушал Сергея, удивляясь его столь глубокому погружению в их общую проблему, и одновременно прислушивался к странному ощущению, возникшему у него только что. Ему вдруг показалось... да нет, он был совершенно уверен – к двери его каюты кто-то приближался! Приближался осторожно... крадучись... следя за тем, чтобы не быть никем замеченным... Нет, не «кто-то», их было... двое!

«Сергей! – перебил Бабичева Игорь. – Я тебя оставлю на несколько минут... Похоже, у меня... гости!»

«Помочь?» – ни о чем не спрашивая, поинтересовался Сергей, и Игорь внутренне улыбнулся – чем ему мог помочь совершенно неподвижный монстр, лежавший под присмотром двух врачей на другой палубе линкора?

«Сам справлюсь!..» – ответил третий ассистент командира и почувствовал, как их связь тут же прервалась.

Игорь мгновенно сосредоточился на приближающихся визитерах. Они были совсем рядом с дверью его каюты.

* * *

Когда до окончания вахты оставалось минут тридцать, Артур Эдельман поднялся со своего места и медленно, о чем-то отрешенно думая, принялся неторопливо шагать по Главному центру управления. Спустя пару минут он оказался рядом со штурманской консолью и невидящим взглядом уставился в светлое пятно работающего монитора на панели Яна Озды. Еще через пару секунд его взгляд потерял свое отсутствующее выражение, он наклонился над панелью и, ткнув пальцем в экран, о чем-то спросил первого ассистента главного штурмана. Тот, не отрывая взгляда от экрана и не снимая пальцев с клавиатуры, ответил.

Они проговорили пару минут, но никто в Главном центре управления этого разговора не слышал – штурманская консоль располагалась в стороне от остальных командных консолей, группировавшихся вокруг навигаторской консоли. А разговор был... странен.

Наклонившись над панелью Озды, Эдельман ничего не спросил у штурмана, а его тычок в работающий экран был просто маскирующим разговор маневром.

– Я решил перейти к действию, не дожидаясь, когда нуль-навигатор поймет свою ошибку! – негромко проговорил первый ассистент командира.

Озда подавил невольное желание взглянуть в лицо Эдельмана и, не отрывая глаз от экрана, спросил:

– И что ты собираешься делать?

– Я уничтожу одного из монстров, пока еще тот не способен к сопротивлению!

– Кого?..

– Того, кто был... Вихровым.

– У тебя есть оружие?.. С голыми руками ты вряд ли справишься...

– У меня есть излучатель... Но мне нужен помощник. Мало ли что.

– Я пойду с тобой!.. – не раздумывая, согласился штурман. – Может быть, нам, кроме Вихрова, удастся покончить еще с парочкой – с Ежовым, с Кларенсом... Они там все рядышком лежат.

– После этого мы сообщим об этом на палубы Звездного десанта, и ребята-десантники прикончат своих уродов!

В голосе Эдельмана послышались какие-то истерические нотки, и это очень не понравилось хладнокровному Озде.

– Лучше мы обставим это дело так, словно уроды сами выбрались из своих кают и напали на нас... А мы всего только защищались! – с легкой усмешкой предложил штурман и тут же добавил: – Может, возьмем еще парочку ребят?.. Для подстраховки.

– Нет... – сразу же возразил Эдедьман. – Не надо шум поднимать... По крайней мере сейчас. Вот когда дело будет сделано... И это ты отлично придумал – именно они первыми напали на нас! Тогда и на палубе Звездного десанта все можно будет обставить как справедливое возмездие!..

– Ну что, начнем сразу после вахты?..

– Нет, лучше минут через тридцать – народ разойдется по своим делам, в вестибюле будет пусто... Хотя там и так народу не бывает!

– Хорошо, где встречаемся?

– После вахты пойдем в столовую, а оттуда сразу...

Озда кивнул, и Эдельман, оторвавшись наконец от созерцания штурманского монитора, на котором ничего интересного не было, выпрямился и продолжил свою задумчивую прогулку по Главному центру управления.

После того как вахта была сдана сменщикам, Эдельман и Озда вместе покинули Главный пульт управления и неторопливым шагом направились в столовую. Поужинав, они, все так же не торопясь, прогулялись до оранжереи, а затем направились на палубу команды линкора.

Главный вестибюль палубы, как и предполагал Эдельман, был пуст. Оба офицера беспрепятственно прошли в тот конец палубы, где располагались каюты, в которых изолировали «заболевших» звездолетчиков. Когда до каюты Вихрова оставалось не более пятнадцати шагов, Эдельман подал знак Озде, чтобы тот немного приотстал и, если понадобится, прикрыл его сзади. Штурман занял указанное ему место метрах в трех позади флаг-навигатора, а сам Эдельман замедлил шаг настолько, что походка его стала крадущейся.

Именно в этот момент Вихров, «беседовавший» с Бабичевым, засек их присутствие. Прекратив «разговор», Игорь встал с постели, шагнул ближе к двери и, прикрыв глаза, прислушался. Хотя понятие «прислушался» вряд ли точно подходило к тому процессу, который вдруг начался в организме третьего ассистента командира «Одиссея». Некий недавно появившийся в его теле орган вдруг, словно бы по желанию самого Игоря, начал испускать высокочастотный модулированный сигнал и принимать его отражение. На мгновение Вихров удивился приобретенной им способности к биолокации, но это удивление мгновенно исчезло, сменившись сильнейшей заинтересованностью. Благодаря своим новым качествам Игорь сразу же определил, что за дверью его каюты стоят двое людей – обычных людей, что это первый ассистент командира корабля флаг-навигатор Артур Эдельман и первый ассистент главного штурмана корабля Ян Озда. Он понял, что Озда стоит несколько дальше от двери каюты, словно бы прикрывая Эдельмана с тыла, а тот сжимает в правой руке... портативный излучатель. В другой руке он держал универсальный ключ.

Эдельман склонился к идентификационной пластине замка и едва слышно выругался.

– В чем дело?.. – немедленно откликнулся на это ругательство Озда, и Эдельман прошипел в ответ:

– Пластина заклеена пластиком, ключ не срабатывает!..

– Не торопись, – едва слышно прошептал Озда, – попробуй спокойно снять наклейку.

– На ней что-то написано... – раздраженно прошептал Эдельман.

– Что?.. – все тем же спокойным тоном поинтересовался штурман. – Наверное, Кокошко что-то нацарапал перед тем, как... сам улегся...

– Да нет... Похоже, это... Вихров писал!..

– Как Вихров? – чуть громче воскликнул Озда. – Разве Вихров может вставать с постели?

– Очевидно, уже может, – все более раздражаясь, прошипел Эдельман. – На пластике написано: «Прошу не беспокоить, очень занят. Вихров».

– Очень хорошо, – неожиданно усмехнулся Озда.

– Да чего ж хорошего?! – вскинулся шепотом Эдельман. – А если он сейчас выйдет, ты что станешь делать?

– Ну, в этом случае «делать» придется тебе, ведь оружие у тебя... – снова усмехнулся Озда. – Зато эта записка будет свидетельством того, что эти... твари... на самом деле могут вставать и выходить из своих кают!

– Да?! Это твое рассуждение весьма дельно! – прошипел в ответ Эдельман. – Только что нам сейчас делать? Ждать, когда он снова выйдет?

– А ты постучи!..

Вихрову показалось, что Озда продолжает зубоскалить, однако совет этот был произнесен таким спокойным и серьезным тоном, что Эдельман почти рефлекторно стукнул пару раз в пластик двери костяшками согнутых пальцев.

Игорь усмехнулся и... положил ладонь на идентификационную пластину.

Замок сухо щелкнул. Дверь начала медленно раскрываться.

Эдельман бесшумно отпрыгнул на метр от двери и вскинул руку с излучателем, вызвав ироничную улыбку у стоявшего за дверью Игоря. Тот уже знал, знал на уровне рефлекса, на уровне подсознания, что произойдет дальше и как ему надо действовать.

Дверь каюты наконец распахнулась и флаг-навигатор увидел перед собой высокую, почти под самый потолок каюты, странно расплывчатую фигуру, ничем не напоминающую третьего ассистента командира корабля. На мгновение он даже растерялся, но сзади раздался короткий, резкий, бьющий по нервам возглас:

– Стреляй!

Эдельман нажал на спуск, и излучатель выплюнул короткую ярко-фиолетовую молнию.

В то же мгновение Вихров, или то, во что Вихров превратился, выбросил вперед длинную мощную руку с растопыренными пальцами. Эдельман еще успел удивиться невероятно большому, как ему показалось, количеству этих пальцев, но в следующее мгновение разряд излучателя ушел в эту несуразную ладонь и словно бы растворился в ней!..

Второго выстрела флаг-навигатор сделать не успел. Огромная ладонь вдруг сжалась в кулак, кулак засветился изнутри странным светом, похожим на свет расплавленного металла, и Эдельмана окатило жаркой волной какого-то излучения. В ту же секунду ноги его подкосились, он рухнул на пол вестибюля, его тело скрутило судорогой чудовищной боли, а тишину вестибюля разорвал вибрирующий вопль!

Дверь каюты мгновенно захлопнулась, скрыв за собой огромную, плохо различимую фигуру.

Озда, наблюдавший эту секундную беззвучную схватку, застыл на месте. После того как дверь каюты захлопнулась с характерным щелчком закрывшегося замка, он не поторопился приблизиться к рухнувшему флаг-навигатору, он стоял неподвижно, наблюдая за судорогами, скручивавшими тело Эдельмана. Видимо, боль, причиняемая этими судорогами, была настолько невыносима, что флаг-навигатор даже не мог кричать – его жуткий, почти сразу же захлебнувшийся вопль был единственным. Только через пару минут, когда эти судороги несколько утихли, Озда шагнул вперед и склонился над ставшим неподвижным телом.

Глаза Эдельмана были закрыты, лицо искажено гримасой боли, руки странно вывернуты, а ноги, напротив, вытянуты, словно флаг-навигатор пытался выпрямиться по стойке «смирно».

Не трогая тела, Озда негромко прошептал:

– Артур, ты меня слышишь?..

Ответа не последовало.

«Ну вот... – с нарастающей паникой подумал штурман. – Все, как я и предсказывал – монстр вышел из каюты и... напал на Эдельмана!»

Озда наклонился еще ниже и, протянув руку, коснулся плеча флаг-навигатора. И тут же почувствовал какое-то... словно бы тепло, исходившее от неподвижного тела. Выпрямившись, он чуть было не крикнул «на помощь!», но вовремя спохватился – прежде чем поднимать шум, надо было забрать излучатель, все еще зажатый в правой руке Эдельмана. Ян попытался разжать пальцы флаг-навигатора, однако это ему не удалось. Ладонь Эдельмана была настолько крепко сжата, что казалась не то отлитой из какого-то неизвестного металла, не то намертво приклеившейся к рукоятке излучателя. Впрочем, Озда не оставлял надежды все-таки разжать непослушные пальцы, но в самый напряженный момент его усилий тело флаг-навигатора вдруг снова изогнулось, скрученное судорогой, и из его глотки вырвался жуткий вопль, рожденный, по всей видимости, невыносимым приступом боли.

Штурман мгновенно отскочил от тела и, развернувшись, бросился бежать по вестибюлю в сторону своей каюты. Однако навстречу ему уже бежали офицеры, свободные от вахты, отдыхавшие у себя и выскочившие в вестибюль на крик Эдельмана.

Скоро вокруг тела, бившегося на полу вестибюля, столпились около десятка человек. Озда, вернувшийся назад вместе с другими, совершенно растерянно лепетал что-то о внезапно вышедшем из каюты Вихрова уроде высоченного роста, который якобы напал на Эдельмана, но его не слушали. Все видели в скрюченной руке флаг-навигатора излучатель – оружие, запрещенное к ношению внутри линкора!

Спустя десять минут к нерешительно толпящимся вокруг уже затихшего Эдельмана людям быстрым шагом подошел командир корабля. Едва взглянув на своего первого ассистента, он повернулся к офицерам и ткнул пальцем в первого попавшегося:

– Вы! Немедленно свяжитесь с медицинским отсеком, пусть пришлют сюда врача и носилки. – Выбранный им офицер немедленно развернулся и бросился бегом в сторону своей каюты.

– Вы, – указал Старик на следующего офицера, – останетесь дежурить до прихода врача, но к... флаг-навигатору не подходите и ничего не предпринимайте. Остальных прошу разойтись, вы, Озда, следуйте за мной.

Даже не подумав проверить, как будет выполняться его приказ, Старик развернулся и зашагал в сторону антигравитационной шахты, штурман двинулся следом, радуясь в душе, что ему больше не надо оставаться рядом с этим жутким, нелепым телом.

Когда нуль-навигатор в сопровождении первого ассистента главного штурмана вошел в свою каюту, на панели его личного компьютерного блока мигал сигнал вызова. Старик включил модуль связи и тут же раздался чуть возбужденный голос:

– Господин нуль-навигатор, докладывает дежурный врач медицинского отсека палубы команды. Флаг-навигатор Эдельман изолирован в своей каюте, как и все остальные... э-э-э... заболевшие...

– Ему что, уже поставлен диагноз? – перебил Старик докладывающего врача.

– Нет... Диагност еще работает, но... основные признаки заболевания налицо, так что ошибка маловероятна.

– Как только диагност закончит, доложите мне результат! – проговорил нуль-навигатор и выключил узел связи. Затем он сел за рабочий стол, жестом указал Озде на кресло по другую сторону стола и, когда тот уселся, жестко приказал:

– Ну, рассказывайте, что там произошло!

– Господин нуль-навигатор, я не имею к этому инциденту решительно никакого отношения... – нервно начал первый ассистент главного штурмана, но вдруг смолк под жестким до брезгливости взглядом светло-серых глаз.

– Я не спрашиваю вас, какое вы имеете отношение к этому «инциденту»... – Голос нуль-навигатора оставался ровным и холодным, однако Озда мгновенно понял, что Старик буквально взбешен. – ...Просто расскажите, что там произошло.

– Мы с... э-э-э... Эдельманом возвращались к себе после ужина... – Штурману вроде бы удалось взять себя в руки, но тут командир резко его перебил:

– Если вы возвращались к себе после ужина, то почему прошли мимо своих кают в закрытый для посещений конец палубы?

Старик секунду помолчал, внимательно разглядывая растерявшегося штурмана, а затем чуть повысил голос:

– Прекратите вилять и наводить туман! И без ваших путаных объяснений очевидно, что вы с Эдельманом пошли к каюте Вихрова специально! Я даже точно знаю, с какой целью – не случайно в руке Эдельмана зажат излучатель! Мне надо, чтобы вы просто рассказали, что именно произошло возле этой каюты. Вы поняли? Я все равно узнаю, что там произошло, но вы можете значительно уменьшить необходимое для этого время!..

Озда судорожно кивнул, коротко вздохнул и чуть охрипшим голосом принялся докладывать:

– Когда мы подошли к каюте Вихрова, дверь оказалась закрытой, а идентификационная пластина была заклеена... запиской – Вихров просил его не беспокоить. Универсальный ключ, который оказался у Эдельмана, дверь не открыл... я не знаю почему... Эдельман занервничал, и чтобы его успокоить, я посоветовал ему... постучать... Я, правда, хотел просто шуткой успокоить флаг-навигатора, а он взял и постучал!

Озда вдруг замолчал, уставившись широко открытыми глазами в пространство мимо командира.

– Что произошло после того, как Эдельман постучал? – резко спросил Старик.

– Дверь открылась... – ответил штурман, продолжая вглядываться во что-то неподвижными глазами, – ...на пороге стоял... Я не знаю... Очень высокий – выше двух метров... Но это был точно не Вихров... Я очень испугался... я думал, мы не сможем открыть дверь и уйдем, а тут она сама распахнулась... И тогда я крикнул: «Стреляй!»

Тут Ян запнулся, быстро взглянул на Старика и продолжил уже спокойнее:

– Только Эдельман не выстрелил!..

Озда опять замолчал, и Старику пришлось его подтолкнуть:

– И что дальше?

– Он... этот великан... поднял руку... даже не поднял, а вскинул, вот... потом сжал кулак, и Эдельман сразу упал и... его стало корежить... По-моему, ему было очень больно...

– То есть этот великан к Эдельману не прикасался?

Ян отрицательно покачал головой, а потом негромко подтвердил:

– Нет, не прикасался.

После этих слов он замолчал, погрузившись в свое воспоминание, в зрелище, словно бы приковавшее его взгляд.

– А куда делся этот... великан? – резко спросил нуль-навигатор, выводя из задумчивости своего подчиненного.

– Я не видел... – как-то вяло ответил штурман, – он, наверное, вернулся в каюту и закрыл дверь...

Старик вдруг встал из-за стола и принялся неторопливо прохаживаться по кабинету. Это размеренное движение привело в себя и Озду – его взгляд потерял неподвижность, стал более осмысленным, он с некоторым испугом следил за перемещениями командира. А тот рассуждал словно бы про себя:

– Значит, вы, вопреки моему приказу, решили начать уничтожение своих заболевших товарищей и с этой целью пошли к Вихрову!.. Вот только план ваш не удался – вы не смогли справиться с «больным», напротив, сам «больной» уложил одного из вас!..

Старик остановился и, повернувшись к сидящему в кресле штурману, спросил с горькой усмешкой:

– Ну, теперь ваш... «коллега» Эдельман является одним из зараженных... как вы это называете? звездным проклятием? Так что, Эдельмана вы тоже уничтожите?.. Хотя вы этого сделать уже не успеете, поскольку сами вот-вот... свалитесь!

Тут нуль-навигатор шагнул к скорчившемуся в кресле Озде и резко бросил:

– Кто еще стоит за вами? Кто следующий возьмется за излучатель?

Озда помотал головой и, не поднимая глаз, проговорил срывающимся голосом:

– Из команды – Клаус Эгерт, Питер Хорт, Иван Чаев... Возможно, кто-то из низшего офицерского и унтер-офицерского состава, кто именно, я не знаю. Еще Эдельман имел кого-то... сочувствующего на палубах Звездного патруля, но я не знаю, кого именно.

– Так... – протянул нуль-навигатор, – ...компания... Ну что ж, к вам у меня больше вопросов нет, можете идти!

Озда тяжело выбрался из кресла и шагнул в сторону выхода.

– Вы сможете сами добраться до своей каюты?.. – неожиданно спросил Старик.

Штурман молча кивнул, и вдруг у него в душе возникло чувство огромной благодарности к командиру, задавшему этот простой вопрос. Он повернулся у самой двери и дрогнувшим голосом произнес:

– Спасибо вам, господин нуль-навигатор...

Стоявший к нему спиной Старик даже не повернулся, но штурман и не надеялся на какой-то ответ. Он вышел из командирских апартаментов и медленно пошел в сторону антигравитационной шахты.

Первый болевой спазм настиг Яна Озду на палубе команды около выхода из антигравитационной шахты. Его изолировали в собственной каюте, рядом с остальными «заболевшими».


Содержание:
 0  Бросок в безумие : Евгений Малинин  1  продолжение 1
 2  ПРОЛОГ : Евгений Малинин  3  продолжение 3
 4  Глава 1 : Евгений Малинин  5  продолжение 5
 6  Глава 2 : Евгений Малинин  7  продолжение 7
 8  Глава 3 : Евгений Малинин  9  продолжение 9
 10  ИНТЕРМЕЦЦО : Евгений Малинин  11  продолжение 11
 12  вы читаете: Глава 4 : Евгений Малинин  13  продолжение 13
 14  Глава 5 : Евгений Малинин  15  продолжение 15
 16  ИНТЕРМЕЦЦО : Евгений Малинин  17  продолжение 17
 18  Глава 6 : Евгений Малинин  19  продолжение 19
 20  Глава 7 : Евгений Малинин  21  продолжение 21
 22  Глава 8 : Евгений Малинин  23  продолжение 23



 




sitemap