Фантастика : Космическая фантастика : Рукав Ориона : Джулиан Мэй

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




ПРОЛОГ

Хоппер марки «Даймлер-Тори» спускается из ионосферы и следует указанным курсом. Бортовой таймер показывает 02.47, а встреча с Алистером Драммондом назначена на 03.30. Толстые слои облаков скрывают землю, но на дисплеях корабля появляется изображение огромного, окруженного пригородами мегаполиса, протянувшегося вдоль северного берега озера Онтарио.

Хоппер вливается в поток небольших летательных аппаратов, реющих на высоте 9000 метров. Автопилот сообщает:

Место назначения, посадочная полоса Торонто, достигнуто. Пожалуйста, укажите следующий маршрут.

Почти весь путь от Небесного ранчо в Аризоне он провел в полудреме, обессилев от напряжения и стресса во время важной встречи совета директоров, его по-прежнему мучает страх перед ожидающим впереди испытанием. Тихо выругавшись, он выключает аппарат искусственного сна и говорит:

— Жди.

Автопилот переходит на программу ожидания.

Он покидает капитанскую рубку и открывает дверь в маленькую туалетную комнату. Помочившись, заказывает гель для бритья, ополаскиватель для рта, пропитанное антисептиком полотенце и стандартный стимулятор. По мере завершения процедуры умывания наркотик начинает действовать, и отражение в зеркале меняется: черты усталого лица разглаживаются, приобретая невозмутимо-проницательное выражение, в запавших глазах появляется искусственный блеск. Он низко зачесывает волосы на лоб, чтобы скрыть заметный треугольный шрам, по которому всегда можно узнать большинство членов его знаменитой семьи.

Возвращается в кабину, достает из шкафа свой легкий доспех: невесомую куртку из защитного материала с капюшоном и непроницаемой маской, надевает поверх летнего пиджака, что был на нем во время совещания. Личное оружие подождет, пока корабль опустится на землю. Он снова обращается к автопилоту:

— Лететь к Синей резервации. Приготовиться к механической посадке на перекрестке улиц Мамертайн и Борстал.

Предупреждение: эта территория находится вне юрисдикции общественного страхования Торонто…

— Отменить справку.

Предупреждение: посадка на территории резервации под вашу личную ответственность. Отряды службы спасения не ответят на призыв о помощи…

— Отменить.

Предупреждение: после посадки на территории резервации аннулируется страховка летательного аппарата. Меры предосторожности…

— Отменить все справки и полный вперед.

Для доступа к посадочной площадке Синей резервации требуется код. Пожалуйста, введите код.

Пальцы дрожат совсем чуть-чуть, когда он набирает несколько цифр, переданных секретным агентом «Галафармы» в Аризоне. Автопилот принимает шифр.

Принято. Продолжаем маршрут.

Хоппер прорывается сквозь облако, принесенное с юга, где расстилается черное озеро, и опускается до высоты 500 метров. Сильный дождь размывает разноцветные очертания лежащего под крылом города, и можно хорошо разглядеть только центр Торонто и путаницу соседних островов, окруженных золотым блеском защитного купола. Величественные правительственные здания и гордые кристаллические башни «Ста концернов» бросают вызов грозовой летней ночи.

Впрочем, он не в состоянии сейчас восхищаться открывшимся видом. Заказав тройной эспрессо с каплей коньяка, он потягивает густой напиток и повторяет вслух магические слова:

— Спокойствие. Самоуверенность. Смелость.

Этих трех качеств у него в избытке, и они помогут пройти предстоящее испытание. Раз уж ему суждено доставить неприятные известия, то он постарается извлечь выгоду даже из неудачи. Президент «Галафармы» наверняка разозлится из-за провала, но Драммонд ведь не такой идиот, чтобы не понимать, что захват «Оплота» невозможен без содействия изнутри.

Его содействия.

И ему совершенно нечего бояться.


Прошли времена, когда правительство СПЧ, зажатое в кулаке коррумпированного галактического Большого Бизнеса, покорно терпело проклятые богом заведения, подобие Ковентри Блю. Преступники века нынешнего — вот, например, наш друг — получают взбучку пусть даже и не таким впечатляющим, но более человечным образом.

А жаль.

Если вообще кто-нибудь заслуживает Ковентри Блю, то этот вероломный ублюдок. Но, наверное, я не объективен…

Еще до войны с халуками на восточной окраине Торонто построили, с карательной целью, специальное учреждение, сочетающее в себе худшие черты древнего советского Гулага и американского игорного дома Лас-Вегаса 2050-х, где возможно все. В результате получилась самая большая и хуже всего управляемая резервация для преступников во всем Содружестве. Неизвестно, как и когда сюда впервые проник тлетворный дух ярмарки развлечений, но никто не сомневается, что закрепился он не без помощи «Ста концернов». Помимо всего прочего, атмосфера разврата и азарта наиболее действенным образом мешает объединению непокорных.

Изначально резервации планировались как исправительные колонии — окруженные стеной, поставленные на самообеспечение поселения, чьи жители практически лишены независимости и каких-либо прав. Обязательным условием было собранное из образованных преступников автономное правительство, и в большинстве Ковентри система отлично работала. Охранники продолжали следить за порядком, но по сути они больше напоминали полицию маленького городка, чем тюремщиков. Заключенные жили не в камерах, а в квартирах, не носили униформы, не обязаны были подчиняться обременительным правилам. Преступникам предоставлялась возможность прибыльной работы и полноценного отдыха, законы также разрешали одно посещение в неделю. Конечно, жизнь в исправительной резервации сложно назвать сладкой, но и безумным царством нероновского разврата она тоже не была.

Однако в Ковентри Блю дело обстояло иначе.

Мало кто из осужденных на пожизненное заключение (многие из них задержаны лично мной, в бытность мою силовым агентом СМТ) не согласится продать свою бессмертную душу, лишь бы оказаться где-нибудь еще. И в то же время склонные к пороку свободные граждане, живущие Снаружи, платят огромные деньги, чтобы попасть в это проклятое богом место.

Клиенты стекаются в Блю со всех концов Рукава Ориона, даже с прилегающих планет. Цель у всех одна — развлечься. Распутные туристы, шныряющие вдоль и поперек пресловутой Синей Полосы, всегда могут рассчитывать на местных граждан — в том числе и представителей политической и торговой аристократии, — которые на людях всячески порицают этот притон, но в случае необходимости не брезгуют и сами попользоваться его прибылью. Самым порочным любителям острых ощущений, которым по карману плата за ночной вход и баснословные цены на уникальные услуги, Ковентри Блю раскрывал все свои возможности. Огромный мир развлечений, который и в страшном сне не приснится, здесь становился ужасающей, шокирующей, восхитительной и опасной реальностью.

И весь этот кошмар существовал абсолютно легально. В конце концов все заключенные были изгоями, то есть лишенными гражданства, попросту не людьми. По закону даже те, кто только временно остался без социального статуса, — как я, например, — тоже лишались всяких прав. Изгои, осужденные на заключение в Ковентри Блю, принадлежали к низшей касте — все эти бывшие чиновники или бизнесмены средней руки, которые в свое время нарушили устав своей межзвездной корпорации или объединенного концерна и тем самым поставили под угрозу экономическое процветание Содружества Планет Человечества.

Многие новоприбывшие заключенные — особенно наивные простаки, не верившие кошмарным слухам об этом месте, — кончали самоубийством, как только понимали, что тюремная жизнь полностью контролируется бандитскими группировками. Но большинство смирялось с неизбежным и соглашалось работать на могущественных владельцев нелегальных предприятий. А если жизнь становилась совсем невыносимой, то забвения можно достичь с помощью дешевых наркотиков, электронной стимуляции мозга или старомодного алкоголя. Все эти радости были доступны даже при пособии по безработице, если, конечно, не раскошеливаться на такую роскошь, как еда и одежда.

Религиозные лидеры, реверсионисты и прочие бессильные стражи морали на все лады клеймили Ковентри Блю: спортивная площадка извращенца, зловонная язва на теле столицы, концентрат пороков Содружества, что достались в наследство от худших дней прошлого. Законопослушные граждане только обрадовались, когда Ковентри Блю наконец-то стерли с лица земли во время зачисток и реформ, пришедших вслед за войной и падением «Ста концернов».

Множество незаконопослушных были освобождены — и он в том числе.

Но я не перестаю испытывать некоторое злобное удовлетворение, представляя себе ту ночь 18 января 2233 года, когда он побывал в гостях у гения злодейства. Не по своей воле, разумеется.

Он гордился своим неведением о Ковентри Блю. Законопослушная пресса не рассказывала о нелицеприятной деятельности, а сам он никогда не зашел бы на планетарный сайт с запрещенным доступом. Такие штучки его не интересовали.

Жажда власти — вот что стало его главным искушением, пороком номер один. Ради нее он пошел на предательство корпорации, своей собственной семьи и связался с психом, страдающим манией величия, от которого теперь зависело, не скормить ли тварь псам, когда от нее уже нет никакой пользы.

Лично они виделись до этого всего раз, когда «Галафарма» еще только начинала свои попытки захватить межзвездную корпорацию «Оплот». С тех пор эти два человека общались только через посредников — преимущественно секретных агентов службы безопасности концернов, которые таинственным образом появлялись, чтобы забрать текущий отчет или передать дальнейшие инструкции. Он не представлял, почему капризный президент «Галафармы» выбрал для встречи именно Ковентри Блю, а не другое, более приличное заведение.

Конечно, Драммонд мог преследовать воспитательные цели.

Итак, вот он, наш антигерой — честный и беспринципный, всеми уважаемый руководитель «Оплота» — и сейчас его ждет увеселительная поездка в преисподнюю. Опасная игра достигает апогея: если он побеждает, то получает все, о чем только можно мечтать. Если проигрывает — то путешествие в Ковентри Блю превращается в бессрочное заточение…


За хоппером следят компьютеры пункта контроля движения, и поэтому приходится лететь медленно и на низкой высоте. Береговая Магистраль и Дорога королевы Елизаветы битком набиты машинами даже в обычное время, и все эти посудины стройными рядами текут то от сверкающего купола посередине, то к нему. Свет отражается от нависших облаков и падает на жилые кварталы и промышленные леса Миссисоги и Этобикока.

К северу протянулся грязный анклав площадью около 3500 гектаров. Этот неправильной формы многоугольник окружен трехметровой стеной, увенчанной яркими синими лампами, колючей проволокой и вращающимися пулеметами-каги. На востоке располагаются ворота и контрольно-пропускной пункт, откуда к центру Ковентри ведет единственная освещенная магистраль — Дорога Кожуры, печально известная под названием Синяя Полоса.

Главная улица тюрьмы забита дорогущими машинами, боковые ответвления пустынны и практически не освещены, кругом нет ни одного деревца, да и вообще какой-либо растительности. Здания Ковентри — за исключением забегаловок и борделей Синей Полосы — построены из пластобетона желто-серого цвета: убогие многоквартирные высотки и сбитые на скорую руку блочные дома для миролюбивых отбросов, карцеры и пакгаузы для лежачих больных, укрепленные особняки, заселенные криминальной элитой, которая эксплуатирует нижестоящих, бараки для охранников. В небольших кубических строениях располагаются многочисленные удобства для заключенных: магазинчики со всякой всячиной, закусочные, церкви в подвальных помещениях, благотворительные организации и бесконечные увеселительные заведения — детища подпольной экономики Блю. Выходящие на Полосу окна по преимуществу затемнены из опасений перед полуночным дозором, но в некоторых виднеется тускло-желтый свет масляных ламп или даже свечей. На пустырях и свободных площадках развалы мусора и горелые свалки, некоторые из них приспособлены под стоянки для хопперов и машин, где каждое незанятое место обозначено костром.

Достигнув заданной цели, «Даймлер» парит в воздухе, пока человек не принимает управление на себя. Улица Борстал идет параллельно Синей Полосе и пересекается с улицей Мамертайн у восточного конца резервации, в пяти километрах от ворот. Он спускается на место для парковки, указанное Алистером Драммондом.

На мониторе «Даймлера» появляется плоский участок земли, заставленный по меньшей мере шестью десятками дорогих хопперов, страшно неуместных в убогом окружении. Малиновые оградительные щиты слегка подрагивают под дождем, предупреждая, что любое вторжение чревато шоковым ударом. Всего на нескольких летательных аппаратах видны регистрационные знаки, номера остальных затушеваны на время пребывания в Ковентри — вполне уместная предосторожность.

На краткий миг в душу закралось сомнение (Спокойствие! Самоуверенность! Смелость!), потом он приземляется как можно ближе к костру. Служащий стоянки выходит из своей кабинки, медленно тащится навстречу и поджидает на безопасном расстоянии, когда гость покинет хоппер.

Он пристегивает две одинаковые кобуры, проверяет патроны в парализаторе системы «Иванов», а заодно заряд в фотонном пистолете, затем ставит программу дистанционного контроля за хоппером и защелкивает ожерелье с чипом управления на шее, наконец застегивает молнию на куртке и опускает маску. Набивает купюрами закрепленный на запястье кошелек, кладет туда кредитную карту и в завершение туалета натягивает облегающие перчатки.

Сторож неподвижно ожидает, пока визитер спускается по лестнице и дотрагивается до ожерелья, тем самым закрывая корабль и запуская противоугонную систему. Уже отсюда доносится летящий через квартал гул Полосы: трехмерная рок-музыка смешивается с визжащими электронными ударными и душераздирающей бас-гитарой, над дорожными пробками взмывают автомобильные гудки, из подземных дыр слышатся вопли неизвестных зверей. А над всем адским грохотом царит гул веселящейся толпы.

— С утречком, папаша, — бормочет служащий стоянки. — С тебя двести пятьдесят зеленых.

Он и не думает сдерживать ярость.

— Это уж слишком!

Флегматичный заключенный пожимает плечами.

— Плати или улетай. Такова такса, гражданин. Все жалобы направляйте к королю Квадене Акосу — это его стоянка. Найти его можно в «Казино Рояль».

— Хм-м-м. Ты ведь наверняка тоже рассчитываешь на чаевые?

— Щедрость только приветствуется. Будь здоров, папаша.

Судя по затертой надписи на бэдже, данного представителя изгоев зовут Гэвин Д. — тощий, бородатый тип, обнажающий при усмешке два сколотых резца. Металлическая кнопка между красных глаз выдает в нем баззхеда — любителя электронной стимуляции мозга. Старый, плохо сидящий дождевик, испачканный сажей и заплатанный магнитной лентой, отвратительно топорщится у промежности. И только голос, хриплый, но все еще хранящий остатки прежней образованности, доказывает, что Гэвин Д. не всегда был человеческим мусором.

Как складывалась его жизнь Снаружи? Кто он — слишком умный адвокат? Финансовый чиновник, пойманный за прикарманиванием общественных денег? Информационный вор? Еще один бесчестный администратор, продающий на сторону секреты компании?

Гэвин Д. вытягивает вперед тощую руку с черными сломанными ногтями и терпеливо ждет.

— Наличные или карта. Первый раз в Ковентри Блю?

— Да, — ворчит он.

Отсчитывает деньги, неохотно добавляет двадцатку на чай. Даже сквозь закрытую маску проникает вонь немытого тела — он с отвращением отступает на шаг, но Гэвин Д. не отстает.

Видя, что служащий стоянки опускает руку в карман — не иначе как за пушкой! — он впадает в панику и выхватывает «иванова» из кобуры.

— Назад, чертов ублюдок!

— Спокойно, спокойно, папаша. — Гэвин Д. сдерживает гнусавое хихиканье и подмигивает гостю. — Здесь никто не сделает тебе плохо — если только ты сам не попросишь. — С плотоядной усмешкой уголовник вытаскивает из кармана дешевую электронную книжку и помахивает ею в воздухе. — Полный путеводитель по здешней шарашке. На что из наших радостей тебя потянуло? Секс? Наркота? Гладиаторы? Игорный дом?

Тот отмахивается.

— Как пройти до места под названием «Серебряные Фекалии»?

Именно там Алистер Драммонд назначил свидание.

Гэвин Д. мгновенно умолкает, глаза покрываются непроницаемой пленкой, но перед этим в них мелькает нечто похожее на омерзение.

— Так ты из этих… Что ж, в каждом домушке свои погремушки… Надеюсь, ты не забыл платиновую кредитку: там, в «СФ», они недешево берут за свои представления.

— Не твое дело. Просто покажи, как туда попасть. И вообще, что такое «фекалии»?

— Когда доберешься дотуда, посмотри на витрины. — После некоторого колебания Гэвин Д. добавляет, расплываясь в хитрой и мстительной ухмылке: — Не хочу портить тебе удовольствие, но должен предупредить, что все участники шоу — это не настоящие монстры, а генные трансформеры, бывшие люди. Все детишки — тоже подделка. Здесь только взрослые зеки, во что бы их потом ни превратили. А бабы…

— Как пройти, черт подери?

— Ладно-ладно, не кипятись. Идешь вниз к Полосе, сворачиваешь налево, проходишь два дома. Проворонить нельзя.

Гэвин Д. разворачивается и шаркает к своей хибаре, где поджидает следующего клиента.

Он осторожно ступает на разбитый тротуар, повторяя про себя формулу успеха: Спокойствие, Самоуверенность, Смелость. Это как в компьютерной игре: ты побеждаешь — и Драммонд со своей гребаной слежкой катится к дьяволу.

Он проходит мимо целого ряда темных, обветшалых ночлежек. Освещено только здание католической миссии с сияющей галогенной вывеской «Бесплатная еда, круглосуточно». Луч от прожектора падает на улыбающегося Иисуса, который одной рукой благословляет оголодавшую паству, а другой протягивает тарелку с горячими гамбургерами. В дверном проходе шатается бродяга, присосавшийся к бутылке дешевого крепленого вина, а там его уже ждет монах, одетый в белое кимоно с черным поясом. Внутрь со спиртным не пускают.

Дальше по улице стоят несколько магазинов с темными витринами: дневной обмен валюты, лавочка со всякой мелочевкой, забегаловка, маленький торговый центр с затянутыми решеткой окнами и дверью. Кое-где на пороге притулись бесформенные кучи, укрытые от дождя драными одеялами.

Одна из этих куч оказывается пожилой женщиной, которая окликает его.

— Захотелось новенького, да, гражданин? Не забудь покормить зверушек в зоопарке Блю — это приносит удачу.

Суеверность заставляет его остановиться и бросить нищенке купюру невысокого достоинства, которую она ловко хватает.

— Почему в такую погоду ты спишь на улице?

— Здесь безопасней, чем в спальных блоках, — объясняет она. — Никаких пьянчуг, никакая гниющая сволочь не лезет в твою постель, психопаты не пытаются тебя угробить, чтобы повеселиться…

Он затыкает уши, не желая слышать весь список ужасов, бежит дальше и вскоре оказывается посреди шума и сверкания Полосы. Тротуары здесь переполнены развратниками в дорогих дождевиках, лица многих прохожих скрыты масками и капюшонами — например, как у него, — но многие молодые мужчины и женщины, несмотря на плохую погоду, ходят с непокрытыми головами. Эти вычурно одетые, визгливо смеющиеся люди не кто иные, как профессиональные проститутки, доставленные Снаружи. Представители высшей касты. Ковентри Блю испытывают постоянный недостаток в молодых, привлекательных уголовниках разумной стоимости.

Увеселительные заведения выстроились вдоль улицы, тесно прижавшись друг к другу; они ярко расцвечены голограммами, сверкающими софитами, неоновыми узорами. Он не может оторвать взгляд от невероятных вывесок, которые на все лады рекламируют экстравагантные радости Синей Полосы.


ОСУЩЕСТВИ СВОЮ САМУЮ ДИКУЮ МЕЧТУ ЛУЧШИЕ ДЕВЧОНКИ ПОТРЯСАЮЩИЕ СИГАРЕТЫ КЛАССНЫЕ МАЛЫШКИ ПСИХОДЕЛИКИ БУТИК LE POT DE CHAMBRE ПОСЛУШНЫЕ МАЛЬЧИШКИ ОРГИЯ ЛЕЩЕЙ ДОМ БОЛИ ХЕЛЬГИ СКЛАД РАКЕТНОГО ТОПЛИВА ВЫГРЕБНАЯ ЯМА ОПИУМА ДВОРЕЦ ГЕЕВ ПИТЕРА ПИХАРЯ КРОВАВЫЕ ГЛАДИАТОРЫ ИЗ ДРЕВНЕГО РИМА КАЗИНО РОЯЛЬ — САМЫЕ ВЫСОКИЕ СТАВКИ БУГИ БОМБАРДИРОВ-БАНДИТОВ РУССКАЯ РУЛЕТКА ПЛАНЕТА ВАМПИРОВ УРОКИ ЭЛЕКТРОННОГО ДЫХАНИЯ САЛАДИНОВА ТАБАКЕРКА — 100% СМЕРТЕЛЬНЫЕ НАРКОТИКИ НАРКОТИКИ НАРКОТИКИ НАРКОТИКИ СЕКС СЕКС СЕКС…


Он хмуро пробирается сквозь толпу, отталкивая упрямых и назойливых пешеходов. Зазывалы и торговцы с агрессивной навязчивостью предлагают свои услуги, но, заметив движение его кулака, отступают, и вслед несется бодрое «Твою мать, папаша!» Внимание его привлекают соблазнительные зрелища на витринах, он испытывает приступы тошноты и возбуждения одновременно — к своему собственному стыду и страху. Он-то считал себя культурным снобом, стоящим выше вульгарных извращений.

Спокойствие. Самоуверенность. Смелость.

Черт бы подрал Алистера Драммонда.

Наконец он видит цель своего путешествия — удивительный островок консерватизма посреди океана шума и гвалта. Фасад большого здания украшен черным блестящим барельефным бордюром, его изгибы больше всего походят на реку дегтя, из которой пытаются выбраться какие-то живые существа. Скромная вывеска над козырьком подъезда гласит: «Серебряные Фекалии». Вход стерегут два огромных охранника в униформе, имитирующей скафандры с защитными шлемами. С обеих сторон от двери располагаются два больших окна, левое сейчас закрыто серебристыми занавесками, а в правом виднеется грот из белого камня с красными и черными прожилками. Некоторые трещинки заполнены красивыми кристаллами цвета рубинов.

Он подходит ближе и присоединяется к группе бездельников, глазеющих на инопланетное существо за стеклом. По форме и размеру оно больше всего напоминает морского льва — грушевидное тело, обтянутое зеленой пупырчатой кожей, две передние конечности, вооруженные несоразмерно длинными когтями, с помощью которых тварь держится на неровной стенке искусственной пещеры. На отвратительной морщинистой голове краснеет пара глазок, похожие на червей щупальца окружают клюв. Скорее всего они изучают поверхность, прежде чем ротовые органы вгрызутся, словно дрель, в толщу скалы, а отросток большего размера — видимо, бородавчатый язык — слизывает каменную пыль сразу же после ее образования. Выдолбленная животным дыра поблескивает изнутри — это еще вязкий металл и только что расколотые кристаллы, похожие на россыпь красного перца.

Он читает табличку с описанием перед экспонатом.


РАЗУМНЫМ ОБИТАТЕЛЯМ ПЛАНЕТЫ ГВАЛИОР (СЕКТОР 8) ДЛЯ ИХ УНИКАЛЬНОГО ОБМЕНА ВЕЩЕСТВ ТРЕБУЮТСЯ МЫШЬЯК И СЕРА, ПОЭТОМУ ОНИ ПОТРЕБЛЯЮТ ПРИРОДНЫЙ КАМЕНЬ (СУЛЬФИД МЫШЬЯКА И СЕРЕБРА) И СВОБОДНОЕ СЕРЕБРО. ПОСЛЕДНЕЕ ОТРЫГАЕТСЯ КАК ОТРАБОТАННЫЙ ПРОДУКТ.


Проходит несколько минут, и обитатель Гвалиора отрывается от стены и выразительно плюхается вниз, вызывая всплеск веселья среди зрителей. Тварь неуклюже подползает к озеру кипящей жидкости и долго пьет, затем откидывается назад и вздрагивает.

— Давай! — слышится голос из толпы. — Давай, крошка! Остальные поддерживают одобрительным гулом.

Дрожь усиливается, и из горла твари вырываются несколько продолжительных воплей, которые во всей красе передаются электронными динамиками. Он узнает странное завывание, которое слышал еще на стоянке.

Последний мучительный крик, и гвалиорит, извиваясь, ползет в угол, где пол понижается и виднеется спиралевидная сточная труба. Находящийся в центре спирали чувствительный датчик неожиданно начинает мигать красным, и из динамиков рвется запись барабанного грохота. Инопланетное существо приподнимает тяжелый зад и извергает четыре шарика блестящего металла, похожие на мячики для гольфа. Они катятся по сточной трубе, ударяются о датчик, и витрина взрывается сиянием разноцветных софитов и напыщенными фанфарами.

Толпа глухо аплодирует, серебряные экскременты исчезают в маленьком люке, занавески задвигают окно, пряча неподвижную тварь. В это же время поднимаются драпировки на другой витрине, где уже сидит маленький гвалиорит и поедает камни.

Он вспоминает ужасающие слова служащего стоянки о псевдоинопланетных представлениях. Но, конечно…

Обращается к одному из костюмированных охранников:

— Это ведь просто роботы, да?

Громила снимает шлем и со снисходительной усмешкой оглядывает собеседника.

— Все экспонаты живые, гражданин Айсберг. Отличные генные трансформеры. Эта процедура Снаружи запрещена, но в Ковентри Блю правила не такие строгие.

— Но неужели даже изгои…

Он прерывает свои размышления и замолкает, приходя в ужас от неожиданной мысли: охранник узнал его, назвал по имени. Значит, защитная маска не сработала против какого-то устройства, и его шрам был тщательно проанализирован и опознан.

Значит, Алистер Драммонд лгал, что встреча пройдет втайне от всех.

— Мы ожидали вас, — говорит тем временем громила-портье. — Вот, возьмите, входной билет уже оплачен. — На вытянутой ладони поблескивает шарик инопланетного дерьма. — Серебряная фекалия станет ключом к эротическим тайнам за пределами человеческого воображения. Конечно, если вы захотите их познать.

Выругавшись, он выбивает из руки охранника кусок серебра, который падает в грязную лужу, и визжащие зеваки тут же бросаются на его поиски. Оба великана не обращают на ссору никакого внимания, а раскрывают створки двери, приглашая гостя внутрь. Выбирать не приходится — и он идет.

Фойе заведения имитирует космический корабль Бака Роджерса 1930-х: всюду разноцветный металл, блестящие заклепки, обсидиановые панели, круглые иллюминаторы, за которыми виднеется звездное небо. Три мускулистых швейцара, в которых при определенном усилии можно признать представительниц слабого пола, настоятельно требуют, чтобы он оставил оружие и верхнюю одежду. Униформа «космических девочек» состоит из атласных лоскутов, обнажающих невообразимых размеров груди, серебряного цвета перчаток до локтя, серебряных же сапог на каблуках и серебряных открытых шлемов с маленькими антеннками сверху. Когда они пытаются облачить гостя в разноцветное трико с разрезами в стратегически важных местах, он возмущается и грозится уйти.

— Как хотите, — фыркает одна из девиц. — Но иначе вам будет очень неудобно действовать.

Они открывают внутреннюю дверь, имитирующую шлюз.

— Пожалуйста, идите по светящимся стрелкам. Они ведут в личное помещение гражданина Драммонда.

Он распрямляет плечи и медленно двигается вперед. Там темно, музыка все усиливается, тяжелый воздух сгущается из-за одуряющего мускусного запаха. Громкие стоны и еще какие-то человеческие нечленораздельные звуки смешиваются с глухим гулом барабанов. Цепочка зеленых стрелок на полу приводит его в короткий коридор, за которым огромный мрачный зал, похожий на цирковой. В центре круглая сцена, окруженная рядами зрительных лож в форме космических кораблей, как их нарисовал бы древний художник-карикатурист. Некоторые ложи открыты, на других зеркальные стекла обеспечивают полнейшую непроницаемость для чужого взгляда.

На черно-фиолетовом потолке горят макеты звезд и Млечного Пути. Тускло освещенная сцена разукрашена голографическими изображениями растений из инопланетных джунглей, а посередине огромная бочкообразная тварь ухватила четырех обнаженных мужчин, которые безуспешно пытаются вырваться. Чудище больше всего напоминает морской анемон с шапочкой из пурпурных перьев и дюжиной блестящих щупальцев.

Сначала ему показалось, что представление заключается в кормлении монстра человечиной: по всей сцене разбросаны обрывки радужных трико — последствия упорной борьбы. Но потом он понимает, что мужчины находятся в сексуальном контакте с инопланетной тварью, а все вопли и подергивания — это выражения наивысшего блаженства, достигающего апогея под оглушительное крещендо «Ритуала весны».

Содержимое желудка подкатывает к горлу, и он отворачивается, чувствуя, что сейчас тело перестанет подчиняться. Пока он пытается взять себя в руки, музыка достигает вершины напряжения — очевидно, мужчины тоже, и теперь они, совершенно обессиленные, лежат в крепких объятиях пурпурного существа. Неожиданно вспыхивает ослепительно яркий свет, и когда к нему возвращается зрение, на сцене, в круге синих огней рампы, уже никого нет.

Он замирает в нерешительности, а тем временем свет гаснет совсем и начинается новая навязчиво-эротическая мелодия — «El Amor Brujo» — и из круглой арены вырастает сияющий столб света. Он постепенно становится ниже, и за ним уже виден еще более ужасный соблазнитель — насекомоподобная тощая тварь, вся утыканная отвратительными черными шипами. С дальнего конца сцены появляется женщина в богато украшенных доспехах, с оружием в вытянутой руке, и, завидев ее, чудище начинает покачиваться, как будто в гипнозе, а глаза его загораются янтарным блеском.

На полу все еще виднеется цепочка зеленых стрелок, и он продолжает путь по боковому проходу к самому нижнему зрительному ряду, состоящему из шести больших, полностью изолированных лож. Туда-то ему и надо. Он твердо стучит в дверь, и та раскрывается, выпуская из недр комнаты клубы сладкого наркотического дыма.

Там стоит председатель совета директоров и президент Объединенного концерна «Галафарма». В тусклом свете настенных канделябров кажется, что его благородное лицо не раз уже подвергалось операции генного омоложения, а над созданием прилизанной прически ежедневно трудятся десятки парикмахеров. Алистер Драммонд — высокий, широкоплечий мужчина с длинными руками — носит вульгарно обтягивающее блестящее трико, сверху накидывает алый парчовый халат, а в правой руке, изящно отставив в сторону мизинец, сжимает нефритовый мундштук с дымящейся наркотической сигаретой.

— Заходи, приятель! Я уж отчаялся тебя дождаться.

— Привет, Алистер.

Он опаздывает на добрые полчаса, но и не думает извиняться.

Драммонд проводит гостя в глубь комнаты, закрывает дверь музыку делает тише. Голос его тоже понижается, и речь льется настолько ровным потоком, что гласвегианский акцент становится почти незаметен.

— Вижу, ты не позволил моим привратницам одеть тебя в специальный костюм. А жаль, я планировал немного поразвлечься, прежде чем мы займемся насущными проблемами.

— Благодарю, не стоит, — отвечает он с вежливым сожалением в голосе. — Псевдоинопланетный секс — это не для меня.

Алистер Драммонд смеется, но глаза цвета льда не меняют стылого выражения и, как всегда, совершенно непроницаемы.

— В «Серебряных Фекалиях» можно устроить любые развлечения, только скажи. Все, что только есть на Синей Полосе. И не говори, что по пути сюда тебе ничего не приглянулось.

— Примерно так, — бормочет он.

— Врешь, — говорит Драммонд, впрочем, беззлобно. — И пусть эта ложь окажется последней в твоей жизни. Ты меня понимаешь, приятель?

— Да.

Он шумно сглатывает.

— Великолепно. Тогда, может, выпьешь что-нибудь?

— Скотч с водой будет в самый раз.

Изнутри ложа оказывается куда больше — скорее всего она продолжается глубоко под щербатым полом зрительного зала. Пышно украшенная в стиле космического корабля комната напоминает личные покои Минга Безжалостного или любого другого владыки из научно-фантастических книжек. Дальнюю часть помещения занимает широкая, покрытая куском кожи бордового цвета кушетка, три таких же кресла стоят перед длинным окном тонированного стекла, откуда открывается вид на сцену. Под ногами лежит пушистый черный ковер с густым, как норковый мех, ворсом. Сработанный из серебра и оникса бар с разнообразными закусками и выпивкой занимает часть задней стены, с той же стороны открывается вторая дверь, оснащенная маленькой электронной панелью.

Он представляет себе, что могло бы выйти из этой внутренней двери, согласись он на предложенные хозяином «развлечения». В первый момент пульс подскакивает, кровь начинает циркулировать быстрее, но возбуждение тут же сменяется дрожью отвращения. Как бы это существо ни выглядело сейчас, раньше это был человек.

Драммонд подходит к бару, тушит сигарету и разливает виски «Лагавулин» тридцатилетней выдержки по двум хрустальным бокалам, добавляет в один из них воды. Потом нажимает кнопку на панели управления и говорит:

— Болдуин, ты присоединишься к нам? Мы внесли некоторые коррективы в план.

— Алистер, мне казалось, мы договаривались встретиться один на один!

В голосе слышатся страх и возмущение.

— Неужели?

Драммонд подает ему наполненный бокал.

Потягивая отличное виски, он старается взять себя в руки. Небольшая дверь открывается, и из туннеля, ведущего к театральному залу, появляется улыбающийся человек приятной наружности — если только не обращать внимания на холодный блеск застывших глаз. Ему лет сорок пять, узкое лицо покрыто мелкими веснушками, рыжие курчавые волосы коротко подстрижены. На нем аккуратный деловой костюм, шею прикрывает шелковый воротничок-стойка. Поморщившись, он вытаскивает платок из кармана и тщательно вытирает рукав.

— Какая-то липкая дрянь упала на меня в коридоре. Ну и идиоты ошиваются у тебя там, в комнате ожидания! Впрочем, ты и сам, наверное, прекрасно знаешь…

Драммонд ухмыляется и, поворачиваясь к гостю, говорит:

— Это Тай Болдуин, глава службы безопасности «Галафармы». Он будет присутствовать на нашем совещании.

— Рад познакомиться, гражданин Айсберг. — Болдуин направляется прямиком к бару. — Обсуждайте ваши дела и не обращайте на меня внимания.

— Мы не можем разговаривать в его присутствии!

Его снедают негодование и страх.

— Ну почему же? — миролюбиво отвечает Драммонд. — Иди сюда, сядем у окошка. Побеседуем о совете директоров «Оплота» и заодно посмотрим представление.

Он делает музыку громче. Выступающих на сцене окружает кольцо сияющих огней, шипастое существо сжимает всеми своими руками истекающую кровью из бесчисленных ран женщину и начинает совокупляться с ней.

Он с омерзением отворачивается и плюхается в мягкое кресло, едва не расплескивая при этом свой скотч.

— У меня плохие новости. Совет директоров «Оплота» снова отклонил твое предложение о слиянии.

Алистер Драммонд говорит так тихо, что из-за бешеных испанских ритмов его едва слышно.

— Ты дерьмовый придурок. Кто убеждал меня, что на этот раз мы победим?

Он с трудом подавляет бушующее внутри недовольство.

— Они почти согласились. Мне удалось протащить резолюцию о повторном голосовании через шесть недель. К тому времени Секретариат Межзвездной Торговли примет окончательное решение — присуждать «Оплоту» статус концерна или нет. Скорее всего они нам откажут, и тогда совету придется принять предложение «Галафармы» — даже если цена будет еще снижена. В долгой гонке эта задержка еще сыграет тебе на руку.

Драммонд недоверчиво хрюкает.

— И кто же оказался таким упорным? Скрантон и ее младшие акционеры?

— Нет, Катя Вандерпост. Мы с Вифи сделали все возможное, чтобы переубедить ее, и никак не ожидали такого поступка. Вчера, перед совещанием, когда все, кроме Кати, уже прибыли на Небесное ранчо, я провел небольшой опрос. Все акционеры, кроме Симона Айсберга, высказались за слияние с «Галафармой» — даже Тора Скрантон. Подозреваю, Симон догадался, что на Катю оказывают давление, и старый черт принялся обрабатывать ее, как только она приземлилась. Она сдалась в последний момент, отказавшись голосовать за объединение, потому что таким образом предает последнюю мечту своего брата о межзвездной корпорации.

— Дерьмовые сантименты! Полагаться на женщину, у которой напрочь отсутствует чувство логики! Ей принадлежит четвертая часть корпорации, и нам придется удваивать цену!

— Я теперь уже думаю, что, может быть, на решение Кати куда сильнее повлияло ее собственное плохое здоровье, чем благородные помыслы Дирка Вандерпоста. — Он замолкает на мгновение и делает большой глоток из бокала. — Она могла смотреть в будущее. Опять-таки вопрос морали. Или опасалась, что дети станут оспаривать завещание и, если «Оплот» объединится с «Галафармой», перекроют основной источник доходов ее драгоценной реверсионистской партии. — Он позволяет себе короткий смешок. — В общем-то небезосновательные страхи. Аса хотел учредить специальный фонд в поддержку реверсионистов, но она заколебалась, слава Богу. Я продолжу ее обрабатывать — и к следующему туру совещаний ее голос будет наш.

Но Драммонда эти тактические ходы нисколько не интересуют. Внимание его приковано к драматическому представлению на сцене, и он время от времени облизывает свои бледные, прекрасно вылепленные губы.

— Если только она не согласится на слияние в следующий раз…

— Тебе не о чем беспокоиться. Когда через шесть недель совет соберется снова…

— Шесть недель! — Мурлыкающий голос Драммонда скрывает далеко не мягкие выражения. — Я, парниша, ждал гребаные четыре года, чтобы ты выполнил свои обещания. Но Шпора Персея все еще в руках твоей сраной корпорации, и эмбарго на торговлю с халуками по-прежнему в силе. За эти шесть недель Секретариат Инопланетных Дел сто раз успеет сделать официальный запрос о роли «Талы» в истории на планете Кашне. И тогда моя песенка спета.

— Ладно, не волнуйся. Никаких запросов о Кашне не будет, и никакие действия не будут предприняты на основании расследования Токийского университета. Я связывался со своими агентами в СИДе: доказательств пока недостаточно, чтобы привлекать Специальный Совет. Труп генетически измененного халука никак не привяжешь к нелегальной деятельности людей, а все секретные инопланетные учреждения на Кашне полностью уничтожены. Остались только устные свидетельства, но и от них наконец отказались.

— Так, значит, показания Евы Айсберг забыты?

— Они никогда не передавались СИДу официально, и Матильда Грегуар, новый вице-президент службы безопасности «Оплота», не давала подтверждающих сведений. Именно Симон убедил всех не принимать во внимание ранее записанные показания, потому что боялся навредить нашему соисканию статуса концерна. К тому же это могло плохо сказаться на еще не завершенном гражданском иске против «Галафармы». Можешь себе представить, какие споры возникли бы между Министерством Инопланетных Дел и Межзвездным Секретариатом Торговли, если бы «Оплот» выступил с заявлением о тайной связи «Галафармы» с халуками.

— Не верю, что Симон просто замнет дело на Кашне.

— Он хочет, чтобы эта история стала важной частью гражданского иска «Оплота». Но Симону наплевать, что вы вместе с другими представителями семи больших концернов нарушаете запреты на торговлю с инопланетными расами. Его также не волнуют аферы халуков, по крайней мере пока это не мешает планетам «Оплота». Сейчас его интересует только насущная проблема — как защитить свою корпорацию от захвата «Галы».

Драммонд несколько минут обдумывает сказанное и только потом говорит:

— И Ева Айсберг согласилась с Симоном и не стала передавать в СИД информацию о случае на Кравате?

— Да, но очень неохотно, — признает он. — С тех пор, как ее похитили, она панически боится халуков. Ева уверена, что у инопланетян дурные намерения относительно Содружества и в частности они собираются использовать свои колонии на Шпоре в качестве военных баз для экспансии в Рукав Ориона.

— Но это же полный бред!

— Аса наверняка запудрил ей мозги. К сожалению, он собственными глазами видел новый флагман Слуги Слуг, и, если ты помнишь, прекрасно осведомлен о быстроходных судах халуков. Его дружок-контрабандист Бермудес раскрошил один спидстер на пути к Кашне.

Алистер Драммонд мрачно оглядывает свой пустой стакан и властным голосом обращается к начальнику службы безопасности, который все это время тихонько сидел в темном уголке ложи:

— Болдуин, еще двойной мне.

Тот беззвучно выполняет приказ. Драммонд делает глоток виски и бросает на собеседника хмурый взгляд.

— А как насчет свидетельства Асаила Айсберга? И Бермудеса?

— Они настаивали, чтобы их показания тоже подшили к делу, и Симон ничем не мог помешать. Но эти данные отмели как бездоказательные. Улик-то никаких нет. Мои источники в департаменте утверждают, что любые СИДовские расследования о подпольном сговоре халуков и «Галафармы» будут аннулированы. По крайней мере в настоящий момент.

— Бездоказательные, да? — Холодная улыбка. — Мне это нравится. Не заслуживающие доверия свидетели! — Он тут же снова становится серьезным. — Но Ева и эта девица Грегуар смогут в любой момент представить показания на вторичное рассмотрение, так ведь?

— Как только «Оплот» станет частью «Галафармы», они смогут подать жалобу только в качестве частных лиц, то есть без поддержки корпорации. Думаю, справиться с ними не составит труда.

Драммонд задумчиво разглядывает содержимое стакана, а затем спрашивает:

— А каковы дальнейшие планы Симона?

— Сейчас все силы направлены на то, чтобы получить статус концерна, потому что повышение автоматически устранит всякую возможность захвата «Оплота». Эта задача стоит на первом месте — даже гражданские действия против «Галафармы» и те менее важны. Наш департамент юстиции еще ничего не отослал прокурору СМТ, хотя мы уже предупредили, что собираемся это сделать. Люди Назаряна до сих пор собирают информацию о преступных действиях «Галы» и ее роли в диверсионных актах, но они не придут к каким-либо выводам, несмотря на показания свидетелей, пока не отыщут, где мы прятали Олли Шнайдера. А это, черт подери, невозможно.

— Значит, нам действительно не о чем волноваться, — соглашается Драммонд. — Все знают, что Симон и есть главная помеха для «Оплота» на пути к повышению. Департамент торговли никогда не даст ему статус концерна, пока во главе этот колеблющийся старый хрыч.

— Во время совещания правительства у нас был откровенный разговор на эту тему. Симон в курсе, что департамент не доверяет ему в качестве лидера, но он не уступит, пока совет директоров не изберет нового президента и обязательно с его одобрения. Он должен быть уверен, что его последователь не побежит первым делом продавать «Оплот» «Галафарме». Единственная приемлемая кандидатура — его собственная дочь Ева, первый вице-президент и начальник отдела транспорта и распределения. К счастью для нас, она сама решила стать неопасной.

— Это что-то новенькое. Как же так?

— Чтобы деятельность нового президента стала эффективной, он должен постоянно присутствовать на Шпоре Персея, в штаб-квартире «Оплота» на Серифе. Но Ева не осмеливается покинуть Небесное ранчо. Она еще полуклонирована и поэтому боится показаться кому-нибудь, кроме членов совета и некоторых особо верных слуг.

На лице Драммонда отражается искреннее недоумение.

— Ты хочешь сказать, что Ева Айсберг еще не прошла восстанавливающий курс лечения? Ее освободили с Кашне шесть месяцев назад!

— Строгие принципы вынуждают ее сохранить неоспоримое доказательство деятельности халуков по созданию полуклонов — даже если процесс на время приостановлен. А значит, Ева должна скрывать свой внешний вид. Если журналистам станет известно о ее состоянии, то МИДу придется начать официальное следствие, то есть запустить лису в курятник.

— И нет никаких шансов, чтобы Симон уговорил ее все-таки сделать операцию?

— Она не пойдет на это даже ради спасения «Оплота». Она согласилась отложить на шесть недель публичное заявление, только чтобы дать Симону передышку. Но как только будет вынесено решение о присуждении статуса, Ева тут же помчится в МИД, чтобы подтолкнуть расследование, как она выражается, дела об агрессивной экспансии халуков. — Он тут же торопя добавить: — Конечно, мы этого не допустим. Найдем способ заставить ее сделать операцию.

— Я надеюсь, — произносит Драммонд пугающе добрым голосом. — Все это, парень, очень паршиво. Очень. — Некоторое время он размышляет. — Тем временем Симон должен назначить нового президента — или ты, или…

— Да. — Он даже не скрывает горечи в голосе. — Мы два наиболее вероятных кандидата. Но в отличие от гребаной Золотой Девочки за нами обоими тянется длинный хвост. Департамент торговли тут же возведет «Оплот» в статус концерна, если во главе станет Ева. Она доказала, чего стоит. Но если на верхушке окажется любой из нас, то они постараются оттягивать повышение как можно дольше. Драммонд усмехается.

— И тогда не понадобится лопата, чтобы разгребать дерьмо Симона. Ему придется назначить кого-то из вас, других кандидатов нет. И кого бы он ни выбрал, «Галафарма» все равно в выигрыше.

— Есть… один тонкий момент, который тебе следует знать. — Спокойствие! Самоуверенность! Смелость! — Ева внесла встречное предложение. Эта ее идея, нелепая на первый взгляд, приобретает смысл в свете происходящего на Кравате, — идея, что ее брат Аса вполне может разобраться с ожидающими «Оплот» проблемами.

Алистер Драммонд хмурится и оборачивается к шефу охраны.

— Болдуин, разве ты не говорил мне, что на прошлой неделе Асаил Айсберг вдрызг разругался со стариканом и его сестренкой и послал ко всем чертям должность вице-президента?

— Да, сэр. Наши агенты докладывают, что он улетел из штаб-квартиры «Оплота» на Серифе и вернулся на маленькую свободную планету Стоп-Анкер. Они с Симоном всегда были чужими друг другу. Аса присоединился к «Оплоту» только из-за любви к старшей сестре Еве, да и то потому что решил, что без помощи корпорации не под силу ее освободить. Как только она оказалась спасена, связь между ним и «Оплотом» ослабла. Аса страшно разозлился, когда ему не удалось разоблачить завербованных нами шпионов из службы безопасности «Оплота», и когда одновременно с этим Симон начал предпринимать известные шаги, Аса ушел с треском, а теперь наш информатор на СА сообщает о его публичном заявлении о безразличии к судьбе «Оплота».

— А из-за чего они не поладили с Симоном? — поинтересовался Драммонд.

— Аса в пух и прах раскритиковал так называемую внешнюю политику своего отца по поводу участия халуков в событиях на Кашне. Он даже ссорился с Евой из-за того, что она поддерживает Симона.

— Выходя из корпорации, — отмечает Драммонд, — Асаил Айсберг возвращается к своему прежнему состоянию. Он лишен гражданских прав, и с юридической точки зрения его больше не существует.

— К сожалению, — продолжает наш антигерой, — Ева предусмотрела и это. Она сказала, что согласится принять главный пост — станет президентом — только при условии, что совет назначает Асу на должность главного управляющего делами и восстанавливает его в гражданских правах. Он будет работать под ее прямым руководством и отчитываться перед ней. Она останется на Земле, руководя стратегией корпорации по субкосмическому коммутатору, а Аса примет непосредственное участие в деятельности на Шпоре.

Драммонд кажется ошеломленным: его красивое надменное лицо на мгновение приобретает более человеческое, беззащитное выражение.

— Боже мой. И что сказал совет?

— Ну, они яростно возражали, — отвечает он. — Конечно, не осмелились возразить против Евы лично, но в конце концов напомнили, как Секретариат торговли отреагирует на назначение Асы. Они в жизни не повысят статус компании, во главе которой стоит преступник.

— Да, но его просто подставили, — криво улыбаясь, вмешивается Тай Болдуин.

— Да бросьте вы! Аса вне игры, он ведь теперь просто изгой! Ева даже не посоветовалась с ним, назначая своим первым помощником. Он бы послал ее, потому что не умеет быть членом команды корпорации.

— Наверное, ты прав, — говорит Драммонд. Похоже, к нему вернулась самоуверенность богов-олимпийцев. — Но мы все равно не можем позволить, чтобы эта пляжная задница снова вмешалась в наши планы. Нашему человеку на Стоп-Анкере придется убрать Асаила Айсберга.

— Это будет не так сложно, — отзывается Тай Болдуин.

— Но твой последний наемник, Киллан Макграф, недооценил Асу, — ледяным голосом произносит Драммонд. — Он, как и сотни наших союзников-халуков, дорого поплатился за эту ошибку. Этот ублюдок — бывший агент СИДа СМТ и смертельно опасен.

— Положитесь на меня, и вы увидите результат, сэр. — Болдуин замолкает на секунду и продолжает снова: — Мы должны принять твердое решение насчет другой угрозы, нависшей над «Галафармой» и халуками. Я имею в виду Еву Айсберг. Не думаю, что дистасис убрал ее с дороги.

Гость отвечает:

— Ну, штурмовикам не добраться до Евы, пока она на Небесном ранчо. Это место неприступно.

— Не для вас, — отзывается шеф безопасности.

— Ты мне не указ, Болдуин! Я не могу… разделаться с Евой, не скомпрометировав себя.

Драммонд торопится усмирить гостя.

— Да нам это и ни к чему. Ева Айсберг подождет. И ты прав: Тай тебе не указ. Указываю здесь я.

Президент «Галафармы» замолкает, неожиданно заинтересовавшись финалом происходящей на сцене садомазохистской драмы. Когда зал погружается в темноту, он поворачивается к барной стойке и внимательно рассматривает бутылки с экзотическими ликерами.

— У тебя, парень, есть шесть недель. Я ожидаю, что к тому времени петиция «Оплота» на получение статуса концерна будет отклонена. Также надеюсь устранить Катю Вандерпост. Так или иначе, но ее голос обязан поддержать слияние с «Галафармой». Это очень важно.

— Понимаю.

— Надеюсь. Не стану напоминать, что Катя живет в Фениксе, в пентхаузе Аризоны, а не на Небесном ранчо. Если она не поддастся убеждениям — если благополучный исход ситуации потребует исключительных мер, — то именно тебе придется исправлять положение.

Кровь приливает к его щекам. Не решаясь говорить, он продолжает неловко стоять, сжимая кулаки. Шеф безопасности «Галафармы» делает шаг к нему, но буквально в это же время его ярость и гнев рассеиваются.

— Вы получите ее голос.

Драммонд кивает. Он вытаскивает бутылку странной формы, внутри которой плещется розовато-лиловый напиток, открывает ее и принюхивается.

— Пробовал когда-нибудь? Гемуланский абсент. Женщины Йтаты используют его, чтобы придать гибкость телу, и еще он проделывает странные штуки с мужской физиологией.

— Мы все обсудили? — неловко встревает он. — Если да, то я, пожалуй, поеду.

— Я с тобой свяжусь, когда придет время нам снова встретиться.

— Только не здесь.

— Зануда, — смеется Алистер Драммонд и поворачивается к гостю спиной, давая понять, что беседа подошла к концу. Болдуин, когда ты ждал в зеленой комнате, там не было никого с Йтаты?

Он не хочет дожидаться, пока шеф безопасности ответит, и выскальзывает из ложи, закрывает дверь и почти летит по коридору к выходу.

Вертлявые привратницы презрительно посмеиваются, возвращая одежду и оружие, но он не остается в долгу: швыряет им на чай жалкую пятерку и пулей выскакивает на улицу — на шумную и суетливую Полосу. Дождь перестал, уже занимается рассвет, и в розово-золотом сиянии летнего утра блекнут разноцветные огни иллюминации. Такие веселые и манящие ночью, теперь они кажутся мутными и печальными.

Но он прошел испытание.

Осталось только разобраться с Катей.

Понимая, что именно еще придется сделать, он прорывается сквозь толпу прожигателей жизни и блюет в канаву. Но никто этого не замечает. Через несколько минут он берет себя в руки и направляется назад к хопперу, а веселая музыка играет по-прежнему, и человек-гвалиорит кричит в серебристой витрине.


Содержание:
 0  вы читаете: Рукав Ориона : Джулиан Мэй  1  ГЛАВА 1 : Джулиан Мэй
 2  ГЛАВА 2 : Джулиан Мэй  3  ГЛАВА 3 : Джулиан Мэй
 4  ГЛАВА 4 : Джулиан Мэй  5  ГЛАВА 5 : Джулиан Мэй
 6  ГЛАВА 6 : Джулиан Мэй  7  ГЛАВА 7 : Джулиан Мэй
 8  ГЛАВА 8 : Джулиан Мэй  9  ГЛАВА 9 : Джулиан Мэй
 10  ГЛАВА 10 : Джулиан Мэй  11  ГЛАВА 11 : Джулиан Мэй
 12  ГЛАВА 12 : Джулиан Мэй  13  ГЛАВА 13 : Джулиан Мэй
 14  ГЛАВА 14 : Джулиан Мэй  15  ГЛАВА 15 : Джулиан Мэй
 16  ГЛАВА 16 : Джулиан Мэй  17  Использовалась литература : Рукав Ориона



 




sitemap