Фантастика : Космическая фантастика : Глава седьмая Пожар : Фридрих Незнанский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава седьмая


Пожар


- Денис Андреевич, можно? - Никита Онисимов осторожно просунул голову в дверь кабинета Грязнова и следом неловко протиснулся сам. - Помните, я обещал выяснить о конкурентах Артемовой и Панова?..

- Помню, разумеется, - ответил Денис. - Склерозом пока не страдаю, а тебе пора бы уже и освоиться. Здесь никто не кусается и не относится к тебе свысока, все мы, в конце концов, когда-то начинали.

- Угу. - Никита согласно кивнул, но румянец смущения не исчез, а, наоборот, разгорелся на щеках настоящим костром.

Никита Онисимов попал в «Глорию» почти случайно. Физические данные, какими он обладал, позволили бы ему сделать карьеру в официальных органах или их спецподразделениях. Умишком парня Бог тоже не обидел. Юрфак МГУ он заканчивал весьма успешно.

Но что дальше? Идти работать в милицию Никита не хотел. Честные милицейские следователи существуют только в кино. В реальной жизни они или быстро перестают быть честными, или их выживают из органов всеми правдами и неправдами. Никита мечтал стать знаменитым адвокатом по уголовным делам вроде Пери Мэйсона и год проработал в юридической консультации на должности со странным названием «делопроизводитель». Никаких дел он, конечно, не производил - так, перекладывал бумажки с места на место и, в сущности, мало чему научился. Но открыл для себя две истины. Первая: чтобы заработать на адвокатуре, нужно, не гнушаясь, защищать негодяев, иначе его ждет очень скромное, может, даже нищенское существование и бесконечное ожидание «процесса века», который принесет славу, а с ней и благополучие. И вторая истина: если даже подвернется шанс прославиться и разбогатеть, то рассчитывать придется только на себя. В современной России адвокат должен быть не только законником, но и сыщиком и менеджером.

В общем, из юрконсультации Никита ушел и работал тренером по дзюдо в детской спортивной школе, где совсем недавно и сам тренировался, а по ночам штудировал учебники по праву и зачитывался детективами. Его судьбу перевернул, вернее, подкорректировал Владимир Геннадиевич Лапшин - непосредственный начальник и руководитель секции.

Шеф частного сыскного агентства «Глория» Денис Грязнов иногда захаживал к Лапшину в спортзал размяться, посовершенствоваться в искусстве восточной борьбы и просто для поддержания физической формы. Отношения между ними были не то чтобы дружеские, но по-хорошему приятельские. Владимир Геннадиевич в предоставлении спортплощадки никогда не отказывал, наоборот, всегда был Денису рад. И после тренировки они неизменно пили настоящий «Липтон» в кабинете тренера.

Зная слабость Лапшина к качественному чаю, сыщик не забывал сделать ему приятное - привозил баночку-другую, компенсируя тем самым отнятое время.

За чаем говорили в основном о двух вещах: работе Дениса и способностях молодого поколения спортсменов. В одной из таких бесед Денис и проговорился, что не мешало бы для набирающей авторитет «Глории» заиметь молодого, перспективного сотрудника. Дел, мол, все больше и больше, а людей катастрофически не хватает. Но, как известно, толковые на дороге не валяются и с ними в стране становится все проблематичнее.

Владимир Геннадиевич слова сыщика запомнил, и через некоторое время оказал своему воспитаннику Никите Онисимову протекцию, отрекомендовав его как лучшего ученика, имеющего к тому же почти законченное высшее юридическое образование и небольшой стаж работы в области юриспруденции.

Денис, естественно, поинтересовался моральным обликом кандидата. На что получил самые похвальные отзывы. И уже на следующий день Никита пришел на собеседование с шефом частного охранного предприятия.

Денис беседой и первым впечатлением, какое произвел на него веснушчатый, слегка застенчивый парень, остался доволен. Онисимов не выглядел громилой, но под строгим костюмом угадывалось жилистое, тренированное тело. Смотрел прямо, робел, правда, излишне, но в остальном понравился…

- Я только что выпивал с Георгием Сванидзе… - Никита судорожно сглотнул слюну, словно почувствовав во рту вкус алкоголя.

- Как это - выпивал?

- Нет, вы не подумайте, я не любитель, а на работе вообще ни-ни, но тут был такой случай…

- Я не о тебе, - оборвал Денис. - Ты только что сказал, что Георгий Сванидзе - пил в… - он взглянул на часы, - в первой половине дня? Между тренировками, что ли? Ты ничего не путаешь, это тот самый Сванидзе?

- Тот самый. Партнер Светланы Рудиной. А Рудина и Сванидзе - главные русские конкуренты Артемовой и Панова. И все они: и Артемова с Пановым, и Рудина со Сванидзе не в отпуске, у них разгар сезона. И когда я говорил «пил», я не имел в виду бутылку пива. Он хлестал коньяк стаканами.

- Ну-ну? - Денис закурил. - Кофе хочешь?

- Да, если можно, - закивал Онисимов, - а то от коньяка мне как-то нехорошо…

Денис налил две чашки кофе и про себя усмехнулся: парню двадцать два года, а совсем мальчишка - от коньяка ему нехорошо…

- Я поехал в Лужники, - осушив свою чашку залпом, начал рассказывать Никита. - Хотел просто посмотреть, что к чему. Рудина и Сванидзе там тренируются. Думаю, потолкаюсь, может, нарвусь на фанатов или просто на трибунах будет кто-то сидеть… От болельщиков, по-моему, можно многое узнать. По моим расчетам, тренировка должны была только около часу дня закончиться, я приехал в одиннадцать, вижу, Сванидзе уже выскакивает и бежит к своей машине. Злой как черт. Тут мне интуиция подсказала, что надо за ним поехать…

- Ты продолжай, продолжай, - подбодрил Денис. - Интуиция - это хорошо, очень полезно иногда ее учитывать.

- Да, и я поехал следом. А Сванидзе, как мне показалось, ехал просто куда глаза глядят, гнал, правила нарушал - в общем, странно себя вел. Если перед ним красный загорался, во дворы сворачивал. Такое впечатление, что ехал - лишь бы ехать и не останавливаться. В конце концов, прокатавшись полчаса примерно, он тормознул у бара, называется «Шотландский паб», и пошел внутрь. Я еще пять минут подождал, думал, может, он выйдет - не вышел. Я пошел следом. Смотрю, он сидит у стойки и пьет. Перед ним стакан и целая бутылка коньяка, он сам себе наливает, глотает и даже не морщится. В общем, я присел рядом. Случайно получилось, но повезло мне: ему нужно было выговориться. Все равно с кем говорить, лишь бы душу излить, понимаете?

- Понимаю, - кивнул Денис. - И то, что повезло - нормально. Новичкам всегда везет.

- Я заказал себе пива, а Сванидзе попросил у бармена второй стакан и налил мне тоже коньяка. А потом говорит, вернее, спрашивает: женат? Я говорю, нет. А он: и не женись никогда, бабы - стервы. Я молчу, киваю только. А его как понесло: он ее с семи лет любит, он ради нее готов из окна прыгнуть, руку себе отрезать, а она! Я почему-то сразу понял, что это он о Рудиной. Ну познакомились мы после первой бутылки, я вижу, он совсем захмелел - он же себе в два раза чаще наливал, чем мне, и говорю: мол, все образуется… А он руками размахивает: зарежу, говорит, ноги переломаю! К сожалению, диктофон я в машине оставил, не думал, что пригодится, поэтому перескажу своими словами, но смысл вот в чем: Рудина уходит от Сванидзе. Как вы думаете к кому?

- Откуда мне знать? - пожал плечами Денис.

- К Панову! - выпалил Никита и теперь уже от гордости покраснел.

- К Панову? - не поверил Денис.

- К Панову Алексею Павловичу, которого мы с вами охраняем. Вот. Еще месяц назад у Сванидзе и Рудиной была любовь и полная идиллия, они собирались пожениться, причем уже даже якобы день назначили. Сванидзе обручальное кольцо ей подарил. А на днях она кольцо вернула. Сванидзе вначале не сообразил, что к чему, и она не сказала, говорила, что не нужно торопиться, вначале надо чемпионат мира выиграть, потом Олимпиаду… Он ее три дня доставал, начал за ней следить, ничего не выяснил, устроил скандал. И тогда она ему выдала: тебя не люблю, люблю Алешу Панова, и он меня тоже любит, и замуж я выйду только за него.

- Н-да… - протянул Денис. - Это мотив, между прочим. Так когда точно Сванидзе обо всем узнал?

- Честно говоря, я не совсем понял. Он пьяный был, сам себе противоречил, но, когда с Пановым авария случилась, Сванидзе был уже в курсе. И еще вот что, Денис Андреевич, я, конечно, дико извиняюсь, но… в общем, я даже не знаю, как сказать…

Денис не выдержал:

- Да говори уже!

- В общем, там, около Лужников, я видел красную «десятку» и как раз с номером 507, то есть ноль посредине. Но я за Сванидзе поехал, думал, потом вернусь, разузнаю чья… А вернулся, ее уже не было. Вот.

- Понятно.

- Но я выясню. Обязательно.

- Хорошо. - Новичкам и в самом деле везет, подумал Денис. Вот так сразу и на машину, и на новую версию нарвался, а? - О Сванидзе все рассказал?

- Нет, - заторопился Никита. - Я еще попытался выспросить у Сванидзе о Панове, как он к нему относится и тому подобное. В общем, Сванидзе Панова ненавидит и даже не пытается это скрыть. Раньше они вроде бы не дружили, но поскольку все время сталкивались на всяких соревнованиях, то были знакомы, на каких-то банкетах общались, когда выступали за границей, жили иногда в одних гостиницах, короче говоря, отношения были ровные, но не дружественные, поскольку они все-таки постоянные соперники. А теперь, когда Сванидзе узнал о связи Панова и своей Светы - он так ее и называет: моя Света, - он, по-моему, готов Панова задушить собственными руками. Уверен, что его Света - наивная девочка, а Панов - сволочь, соблазнил ее и задурил голову.

- А как ты думаешь, кто еще знает об этих отношениях, кроме Сванидзе?

- Вы имеете в виду Артемову? - уточнил Никита.

- Например.

- Не знаю. Ну не мог я так раскрываться, спрашивать об Артемовой - он бы заподозрил, что я не случайный прохожий. А сам он о ней ни разу не упомянул. Я пытался, честное слово, намекал: а Панов, мол, холостяк или бабник? Но Сванидзе зациклился только на самом Панове, и все.

- Ладно, не оправдывайся, - попросил Денис. - Сделал ты и так все что мог. Но странно это как-то…

- Что странно?

- Странно, говорю, что Демидыч и Николай водили Панова несколько дней, а с Рудиной он ни разу не встретился. Что же это за любовь такая?

- Действительно, странно, - согласился Онисимов. - Если они так резко и вдруг влюбились, должны бы ни на шаг друг от друга не отходить, по крайней мере с тренировок сразу куда-нибудь вместе… Денис Андреевич, а может, Щербак и Демидыч чего-то недосмотрели?

- А может, Сванидзе эта любовь примерещилась? - оскорбился за коллег Денис. - Знаешь что, Никита, давай-ка ты разузнай, где живет Рудина, и присмотрись к ней ненавязчиво и издалека, хорошо?

- Конечно! Бо я могу. Это я с удовольствием, - обрадовался Никита новому поручению.

- И если вдруг заметишь Панова где-то рядом, сразу звони.

Когда Онисимов убежал, Денис сварил себе еще кофе и минут пять соображал: позвонить Инге или не стоит. Решил пока не звонить. Если это действительно домыслы Сванидзе, получится просто глупо, а если даже Сванидзе прав, все равно Инга должна обо всем узнать от самого Панова.

Щербак открыл пачку «Орбита», бросил пару белоснежных подушечек в рот.

- Без сахара? - не без иронии поинтересовался Демидыч.

Щербак ответил в тон ему:

- И зубы у меня будут такие же белые, как эти подушечки. Фирма гарантирует!

- Она нагарантирует, - пробубнил Демидыч, - и голливудскую улыбку, и волчий оскал… лишь бы покупали.

Вместо ответа Щербак протянул напарнику открытую пачку жвачки. Но тот отрицательно покрутил головой, не забыв, однако, сказать «спасибо».

Их джип стоял за бежевой «шестеркой» и, по мнению обоих, несколько контрастировал с соседом, да и с другим транспортом, находившимся на данный момент в довольно обширном дворе. У соседнего дома ютились новенькая «Нива» и повидавший жизнь, обильно припорошенный снегом «Москвич». Чуть дальше - еще одна «шестерка» и микроавтобус отечественного производства, тоже не первой свежести. Но и иномарки присутствовали. Например, новая машина Панова. Фигурист, очевидно, испытывал слабость к продукции немецкого автомобильного концерна «Опель», во всяком случае, его новые колеса тоже были опелевскими. Нестарую, но разбитую «вектру» Панов сменил на более новый бледно-зеленый «универсал».

Фигурист уже час находился у себя в квартире. И ровно столько же Щербак и Демидыч бдили за его окнами и подъездом. После ДТП было решено не снимать наблюдение даже по ночам. Тем более что именно по ночам Панов, скорее всего, тайно встречался со своей пассией Рудиной. Если, конечно, встречался, а это не привиделось Сванидзе в страшном сне.

На кухне у Панова горел свет, из приоткрытой форточки доносилась музыка. Видимо, он ужинал. Оставался включенным свет и в спальне, где, вероятно, сразу по приходе домой фигурист переодевался. Видимо просто забыл погасить.

Подобные умозаключения логически выстраивались в головах сыщиков от вынужденного безделья. Хотя можно ли назвать бездельем неотъемлемую часть их работы, требующую к тому же полного напряжения внимания и нервов.

- Вот именно! Устанешь после одной такой ночки, как от суточного мотания по городу, - высказался вслух Щербак.

- Ты это чего? - Демидыч, невозмутимо восседавший за рулем, повернул к нему удивленное лицо.

- Говорю, негласное сопровождение и охрана объекта, в данном конкретном случае нашего фигуриста, выматывают не меньше, как если бы мы весь день форсировали раскрытие преступления века.

Демидыч согласно прогудел, покрутил ручку приемника. Из динамиков понеслось: «Я река, я река, я живая река…»

- Во! Оставь! - Щербак блаженно откинулся на подголовник кресла, но прикрыть глаза себе не позволил - как-никак на посту. - Нравится мне эта хохлушка, Женечка Власова. Огонь-девка, и голос сильный. Не то что… - И он пропел, кривляясь, надтреснутым голосом: - При свете включенных фар давай устроим пожар…

Из подъезда Панова вышел низкорослый мужичок, несколько нелепо одетый: спортивная шапочка на голове как-то не вязалась с длинным черным пальто. Сыщики насторожились - профессиональная привычка, тут уж ничего не поделаешь, - вцепились в мужика взглядами. Тот остановился у покосившейся лавочки, наклонил голову, мелькнул едва заметный огонек, мужчина, по всей вероятности, прикуривал, потом закашлялся, выбросил сигарету и, не задерживаясь больше, пошел по тротуару, обогнул дом и скрылся в направлении метро.

Сыщики опять заскучали. Но тут из соседнего дома, грязно-желтой шестиэтажки, нарисовалась старушка с объемистым пакетом в руке. Осторожненько проковыляла, глядя себе под ноги, к мусорным бакам, опустила в один из них свою ношу и какое-то время вертела по сторонам головой.

- Чего это она? - подал голос Демидыч.

- Ага, точно шпионка, как в тридцать седьмом, - согласился Щербак.

Спустя минуту или две странное поведение старушки объяснилось самым банальным образом: из-за дальнего крайнего бака к ней тихонько подкралась светлая в черных пятнах кошка, нельзя сказать, чтоб упитанная, но и худой назвать ее тоже было нельзя. Потерлась о валенок (наверное, остались у старухи еще со времен застоя), выгнула спину. Хозяйка сказала ей что-то наставительно-укоризненное и поковыляла к подъезду. Кошка послушно побежала следом, у самого дома обогнала и первой шмыгнула в подъезд.

- На докорм и в теплый уголок, - без всяких эмоций прокомментировал Демидыч.

Щербак уже хотел было продолжить его мысль, напомнить, что и им в их джипе тепло и уютно, имеется почти еще целый термос кофе и разные бутерброды, но глаза его, автоматически переключаясь на окна квартиры Панова, замерли и расширились, заставив произнести совсем другое:

- Де-ми-ды-ыч…

- Да вижу! - отозвался тот и заученно вскинул к глазам левую руку. - Одиннадцать сорок пять!

Балкон в гостиной фигуриста, которого они должны были ненавязчиво защищать от возможных покушений и тому подобного… Так вот, этот самый балкон занимался пламенем. Ярким и жадным. И неизвестно по какой причине и откуда взявшимся…

…Иван Данилович Калашников очень гордился своей фамилией. Но, в отличие от своего знаменитого однофамильца, ничего сколько-нибудь значительного за свою многолетнюю трудовую жизнь не сделал. Все, чего он достиг, - без малого двадцатилетний стаж работы в местном ЖАе, да и то на самой обычной должности дежурного слесаря. К руководящим вершинам Иван Данилович не стремился - не было ни соответствующего образования, ни врожденной тяги к карьере. Но положение вещей его вполне устраивало, и он был вполне доволен сменяющими друг друга однообразными, но тихими и спокойными днями.

Единственное, что нет-нет да нагоняло щемящую тоску, - мысли об отсутствии в его жизни стоящего, мужского поступка. Вон тезка по фамилии какой автомат сконструировал! Весь мир из него палит. И наши, и не наши, и поголовно все террористы. А он, Иван Данилович, только и делал, что слесарил по квартирам обслуживаемого им района, не отказывался от магарыча, который после трудового дня уничтожал с коллегами по работе, да копался на своих шести сотках, выращивая морковку, редиску, лук и прочую огородную радость.

Он, правда, еще родил и вырастил дочь. Но та давно вышла замуж и жила с мужем и двумя детьми в Выхине. Редкие посещения внуков были для Ивана Даниловича настоящей отдушиной. Он чувствовал, что не зря прожил жизнь, пусть и не изобрел уникальный автомат или что-то другое. Все же как ни крути, а след он на земле оставил. А стоящий, мужской поступок, возможно, у него еще впереди. А не произойдет таковой - значит, не судьба. Как говорится, Богу богово, а кесарю кесарево. Не всем же летать, кто-то и ползать должен.

Когда Иван Данилович узнал, что в соседнюю квартиру въехал знаменитый фигурист, то сразу же предложил тому свою помощь - мало ли какие проблемы могут возникнуть при ремонте. Но тот от помощи вежливо отказался: мол, нанятые им рабочие все сделают сами. И вправду, через месяц ремонт в квартире нового жильца был закончен, и к услугам Ивана Даниловича чемпион так и не обратился.

За все недолгое время, что прожили рядом, сосед только однажды попросил разобраться с краном на кухне. Иван Данилович в два счета заменил прокладку и вышел из квартиры фигуриста весьма довольный. В руках у него был бумажный пакет с бутылкой импортного коньяка, баночкой крабов и коробкой конфет, который тут же перекочевал в хозяйские руки жены Ивана Даниловича, Раисы Петровны, припрятавшей честно заработанный мужем магарыч до ближайшего праздника.

Бим близкое знакомство (если его можно было так назвать) с соседом и ограничилось. Тот днями пропадал на тренировках, часто уезжал, а когда они встречались на лестничной площадке или у подъезда, лишь любезно здоровались и расходились каждый в свою сторону.

Ничего, однако, плохого Иван Данилович про фигуриста сказать не мог. Тот человек занятой, величина мирового масштаба. Хорошо еще, что здоровается, не задирает нос. И всегда одинаково приветлив…

В этот вечер Иван Данилович, по обыкновению, сидел у телевизора. В соседнем кресле дремала Раиса Петровна. Очки сползли на кончик носа, в руках вязание - теплые носочки для младшенькой внучки. Показывали очередной зарубежный фильм. На экране огромный длинноволосый мужик, раздетый до пояса, ловко орудовал гигантским мечом, рубил наседавших на него врагов, пинал их ногами, сносил головы в рогатых шапках.

Раиса Петровна такие фильмы недолюбливала, зато Иван Данилович всегда смотрел с удовольствием. Как мальчишка, представлял себя на месте киношного героя, безжалостно и умело расправлялся с недругами и получал в награду шикарную рыжеволосую женщину, которую с белозубой улыбкой героя вел на шикарное ложе.

Невысокий и тщедушный по природе, Иван Данилович находил свои фантазии вполне нормальными, присущими, по его убеждению, всем тем, кто не вышел ни ростом, ни мускулатурой…

Мужик ловко вскочил на ученого коня и понесся навстречу предводителю врагов, такому же силачу в шлеме из бараньего черепа. У того вместо меча был преогромный топор, которым он вращал, словно кухонной скалкой, легко и быстро. Оба дико заорали. Иван Данилович напрягся, мысленно прочертил мечом лихой удар в область шеи. Такой должен свалить бараношлемого с первого раза. Если не срубить начисто голову. Меч и топор встретились в воздухе, полетели искры. И тут…

- Что это было, Ваня? - Раиса Петровна резко проснулась и вопросительно уставилась на супруга.

Иван Данилович и сам хотел бы знать. Звук на площадке повторился: кто-то настойчиво и сильно стучался в дверь соседа-фигуриста, как будто за ним гналась свора разъяренных собак или озверевших хулиганов.

- Никак к Лешке Панову? - предположила Раиса Петровна.

- Похоже на то, - согласился Иван Данилович, косясь краем глаза на экран телевизора.

Там хороший варвар продолжал насмерть биться с плохим варваром. Стоял звон, крик, топот и лошадиное ржание.

На площадке ухнуло так, что Раиса Петровна подскочила и уронила на пол вязанье. Глаза ее расширились от ужаса и удивления.

- Да что же это такое! - возмутилась она. - В двенадцать-то ночи!

- Пойду посмотрю.

Иван Данилович нехотя встал - скорее всего, досмотреть поединок не удастся - и двинулся в прихожую. Раиса Петровна крикнула ему вслед:

- Посмотри, Ваня, посмотри. Приструни хулиганов.

Ни большого меча, ни ученого коня у Ивана Даниловича не было, как не было и необходимой мускулатуры, чтобы «приструнить» распоясавшегося нарушителя (или нарушителей) спокойствия. Но внезапно в голове возникла почти суматошная мысль: а ну как к соседу ломится грабитель. Хотя, по логике вещей, делать он это должен тихо и осторожно, а не поднимать на ноги весь подъезд.

Но мысль о возможном злоумышленнике уже прочно засела в голове, давая почву для дальнейших фантазий, в которых он, Иван Данилович Калашников, спасал имущество известного фигуриста от обнаглевшего домушника. Плечи непроизвольно расправились, а пальцы сжались в кулаки. И когда Иван Данилович подошел к двери, то был уже настроен самым решительным образом.

Распахнув дверь и выглянув на площадку, он открыл было рот для заготовленного возгласа возмущения… но увиденное заставило переменить первоначальное решение.

Двое мужчин пытались выломать дверь соседа плечами. И действия их были вполне оправданы и понятны - из-под двери рваными клочьями выползал мутно-серый дым.

В один миг сообразив, что к чему, Иван Данилович понял - настал его звездный час, для того самого мужского и героического поступка.

Он спасет спортсмена с мировым именем от огня!

Щербак и Демидыч несколько минут молча и тупо смотрели на разгоравшийся балкон Панова. Все дальнейшее происходило по схеме «форсмажорные обстоятельства».

Пренебрегая конспирацией, оба сыщика покинули джип и сломя голову бросились к подъезду, за которым наблюдали последние полтора часа. Одиннадцать лестничных пролетов были преодолены в двадцать олимпийских прыжков за считанные секунды - и вот они на шестом этаже. Из-под двери Панова сочатся струйки дыма.

Щербак лихорадочно нажал кнопку звонка. Раз, другой. Никаких признаков жизни с другой стороны. Он в нетерпении забарабанил в дверь кулаком, а когда струйки дыма уже поползли тугими кольцами, забарабанил обеими руками, да так, что эхо от его пушечных ударов разлетелось по всему тихому подъезду.

- Он что, сознание потерял? - Голос Щербака сорвался, испуганно дрогнул.

Дым уже выползал грязно-серыми клочьями, стелился по полу, подкрадывался к ступеням.

- А ну-ка, посторонись! - Демидыч отодвинул напарника в сторону, толкнул дверь плечом - примеривался.

Потом отошел на три шага… и с разбега впечатался в дверь левой стороной. Еще дважды он возобновлял свои попытки, бросал тело на приступ. Все безуспешно. Проклятая дверь стояла насмерть, непоколебимо и железно, хоть и сделана была из дерева. Вероятно, очень добротного и крепкого дерева, возможно дуба.

- Демидыч, давай вместе, - предложил Щербак.

Они подналегли разом. Дверь крякнула, но осталась несокрушимо стоять, точно вавилонские ворота. Лишь штукатурка отошла и осыпалась, оставив жалкие лохмотья на плечах и головах штурмующих.

- На счет три! - зарычал Демидыч.

- Три! - не дожидаясь счета, выкрикнул Щербак.

Во время их очередного броска распахнулась дверь соседней квартиры. На площадку выглянул невысокий, худощавый мужичок в заношенном спортивном костюме, глянул подозрительно, а затем с пониманием.

- Инструмент есть?! - срывая голос, бросил ему Демидыч.

- Щ-щас. - Мужичок мотнул головой и исчез в квартире.

И в этот момент дверь Панова вспыхнула, пока еще не вся, а только в нижней своей части. Синеватые языки пламени принялись жадно пожирать дерево, подкрадываясь все выше и выше. Открылись двери двух других квартир, соседи по площадке с испугом и полным недоумением пялились на двух незнакомых мужчин, пытавшихся безуспешно проникнуть за воспламеняющуюся дверь.

- И что енто тут… - начала древняя старушка в цветной косынке и запнулась на полуслове, вероятно осознав полную нелепость своего вопроса.

Выскочил убегавший за инструментом мужичок в спортивном костюме, в тапках на босу ногу, с горящими возбужденно глазами.

- Фигурист наш горит, бабка Марфа! - пояснил старушке и бросился к двери: - Ну-ка, ребята, дайте место! - Потеснил Щербака и Демидыча, ловко вставил ломик в зазор между дверью и стеной чуть повыше замка, коротко, но сильно ударил по нему молотком.

Ломик втиснулся немного, и мужичок ударил сильнее, теперь уже с бульшим замахом. Лом втиснулся глубже, заставив неприступную дверь жалобно скрипнуть.

- Еще немного, родной! - взмолился Щербак.

Языки пламени подбирались ближе, облизывали дверь где-то на одну треть. Мужичок двумя профессиональными ударами вогнал лом до состояния рычага и навалился на него всем телом.

Дверь со скрипом начала поддаваться.

- Дай-ка мне! - перехватил инициативу Демидыч.

Под его мощным натиском затрещала дверная рама, отскочила огромная щепка и, наконец, утробно ухнув, непобедимая дверь сдалась. Резко распахнулась настежь, едва не сбив Щербака и добровольного помощника.

И сразу же, отбрасывая людей назад, наружу вырвалось жаркое пламя. Дверь вспыхнула вся, из квартиры повалил густой дым, в его клубах мелькали желто-оранжевые языки.

- Твою мать… - в сердцах выругался Демидыч, закашлялся.

- Простыни… Дайте простыни! - Щербак заметался глазами по любопытно шушукающимся соседям. - И смочите их водой!

- Рая, простыни! - поддержал его хозяин инструмента.

Женщина, выглядывавшая из его квартиры, послушно покинула наблюдательный пост. Вернулась спустя минуту с мокрой простыней в руках. Еще один сосед, полный очкарик неопределенного возраста, услужливо протянул вторую.

В одно мгновение сыщики набросили на себя простыни, глубоко вдохнули и один за другим ворвались в горящую квартиру…

…Иван Данилович сокрушенно смотрел вслед растворившимся в дыме и пламени мужчинам. Его героические действия по спасению местной знаменитости ограничились вскрытием двери. С одной стороны, он ощущал неудовлетворенность, незаконченность в данном случае своих действий. С другой - не было особой охоты лезть в пасть огню и рисковать жизнью. Геройство геройством, а осторожность никогда не помешает.

- Пожарных… пожарных вызовите! - вспомнил он, воодушевленно понимая, что еще может оказаться полезен.

- Да вызвал уже, - значительно заявил очкарик, давний партнер Ивана Даниловича по шашкам и домино Олег Владимирович Куценко.

Пламя с треском пожирало деревянную дверь Панова, грозя перекинуться на соседние. Иван Данилович ощутил резкую потребность проявить себя самым решительным образом, что означало взять командование в свои руки.

- Несите воду! - выкрикнул он, но голос сорвался, и вышло не совсем красиво. - Иначе сейчас все погорим.

Его послушали и вскоре на площадку выволокли два ведра и тазик, до краев наполненные водой. Вынесла кастрюльку и бабка Марфуша. Ведрами облили дверь фигуриста, сбили пламя. Содержимое тазика и кастрюльки выплеснули в горевшую квартиру, что оказалось, естественно, жалкой каплей для бушевавшего в ней огня.

- Еще! - приказал Иван Данилович и почувствовал, как голос его окреп, приобрел твердые нотки.

Когда очередной порцией воды окончательно потушили дверь, появились пожарные.

Четыре человека в огнеупорных костюмах и шлемах протащили на площадку толстый резиновый шланг, направили его в полыхающее и дымящее чрево квартиры, крутанули вентиль… Мощная струя пены ударила почти бесшумно, заливая все далеко впереди себя снежно-белыми хлопьями.

- Там люди! - поспешил сообщить Иван Данилович.

Бо было последнее, что он мог сделать во вновь сложившихся обстоятельствах.

Дым резал глаза, мешал отчетливо что-либо разобрать. Вовсю разошедшийся огонь быстро высушивал простыни, начинал обжигать лица и руки. Но Щербак и Демидыч старались этого не замечать. Оба понимали, что времени у них в обрез. Главное - найти и вытащить из этого безобразия своего подопечного.

- Демидыч, давай на кухню, а я в комнату! - прокричал, перекрывая треск и завывание, Щербак.

Напарник не ответил, коротко кивнул и свернул из прихожей направо, к кухне. Его белая, похожая со спины на привидение фигура расплылась в густых клубах дыма. Щербак метнулся вперед, пересек квадратный холл и тоже повернул направо, в гостиную.

Балкон походил на огромный костер, какие разжигали в пионерских лагерях при закрытии смены. Щербак их хорошо помнил, только сейчас костер этот не весело потрескивал и дарил радость, а зловеще гудел и внушал животный ужас. Бегло оглядев просторную комнату, наполовину скрытую дымом и раскрашенную ярко-желтыми лепестками огня, сыщик пришел к выводу, что Панова здесь нет. Следовало, не теряя времени, осмотреть другие. Их оставалось две. Если, конечно, Демидыч не обнаружит фигуриста на кухне…

Раздавшийся сзади грохот заставил Щербака вжать голову в плечи и обернуться уже у самого выхода из гостиной. Дорогой ковер, занимавший одну из стен, шумно обрушился на диван, накрывая своими обгоревшими лохмотьями его зеленую обивку и бесповоротно ее уничтожая. С грохотом рухнул багет.

И в эту самую минуту, сбивая пламя, с улицы ворвалась тугая струя пены. Щербак понял, прицельно били из брандспойта подоспевшие пожарники, и кинулся к Демидычу.

Тот появился из дыма, как призрак, прохрипел, облизывая пересохшие губы:

- Нет его там… И в ванной нет…

- А в туалете смотрел?

Вместо ответа Демидыч отступил и с разворота пнул ногой ближнюю дверь. Та распахнулась внутрь, едва не слетев с петель… Ни на унитазе, ни рядом с ним никого не было.

- Остались две спальни! - заключил Щербак и дернулся было к еще двум дверям в противоположной стене холла.

Влетевший с площадки столб пены сбил его с ног, а напарника заставил вжаться в стену. Вслед за этим появились люди в касках и огнеупорных костюмах. Первый зло выкрикнул:

- Жить надоело? Спасатели хреновы!

Демидыч огрызнулся:

- Вас пока дождешься!.. Туши лучше, тут хозяин где-то.

Пожарные дело свое знали, а потому быстро справились с огнем, на совесть залив жилье Панова густой белой массой. Теперь можно было более-менее свободно и безопасно подобраться к оставшимся необследованными комнатам.

Они пострадали меньше, а крайняя спальня так вообще осталась почти не тронутой огнем. Обгорела только дверь. Поочередно заглядывая в них, сыщики сделали сногсшибательное открытие в стиле Копперфильда: Алексея Панова не оказалось и здесь, он самым загадочным образом исчез, как будто просочился вместе с дымом, перейдя в парообразное состояние, на улицу.

- Ну, блин, дела! - Демидыч озадаченно почесал затылок.

- Мы же все время за подъездом наблюдали… и окнами, - добавил не меньше его ошарашенный Щербак.

- Значит, плохо наблюдали, - угрюмо резюмировал Демидыч и двинулся к выходу. - Пошли, больше тут делать нечего.

- Есть чего. - Щербак дернул напарника за рукав и вернул в почти не пострадавшую от огня спальню. - Думаешь, это все сам хозяин устроил?

В комнате присутствовали явные следы обыска. Может, и в остальных помещениях они были, но там огонь набезобразничал, а потом пожарные еще добавили, и в глаза ничего особенно не бросилось. А здесь - отодвинутые от стен шкафы, криво лежащий на кровати матрас, скомканные в большой куль покрывала, перевернутое кресло, в углу оторванные несколько дощечек паркета. Кто-то определенно что-то искал.

- Бо тот урод, блин, который прикуривал у подъезда! - чертыхнулся Николай. - Точно. Пожар начался через несколько минут после того, как он ушел.

- А Панова он с собой унес в кармане?

- Не знаю. Пойду поговорю с соседями.

- Ладно, - кивнул Демидыч. - Я пройдусь до метро, хоть и закрыто уже. Может, в ночных ларьках кто-то этого субчика в пальто и шапочке видел, может, и разглядел получше.

Через минуту Николай уже знал, что храброго мужичка, притащившего лом и помогавшего вскрывать дверь, зовут Иван Данилович, что с соседом-фигуристом он был в самых лучших отношениях, регулярно чинил краны и вообще помогал большому спортсмену с электрикой, сантехникой и бытовой техникой. Иван Данилович затащил Николая к себе на кухню, налил по сто граммов за храбрость, которая отличает русского человека от немчуры и прочей заграницы.

Жена Ивана Даниловича быстренько организовала соленых огурчиков, квашеной капусты и докторской колбаски, а себе накапала валерьянки и отправилась спать.

Николай легко выдумал историю, объясняющую пребывание его с напарником у подъезда. Стоило только вспомнить бабушек, с которыми он общался, изображая электрика. Он даже показал Ивану Даниловичу удостоверение и вполголоса, что предполагало неразглашение Иваном Даниловичем страшной тайны, сообщил:

- Тут у вас в соседнем доме умник один живет - дальнобойщик. Грузовик под окнами держит.

- Точно, есть такой, - подтвердил Иван Данилович.

- Так вот он левыми перевозками промышляет. А мы по заданию страховой компании, в которой этот грузовик застрахован, должны его за руку поймать.

Иван Данилович мгновенно проникся уважением. Частные детективы, страховые компании, запрещенные грузы и прочие такие далекие от его пенсионерской повседневности понятия, похоже, пробуждали в голове слесаря героические фантазии. Он уже видел бесконечную ленту шоссе, по которой несется грузовик с развевающимся от бешеного ветра тентом, сзади на мощном внедорожнике мчатся вооруженные до зубов сыщики, ушлый дальнобойщик, потный от страха, лихорадочно ищет путь к спасению, а в кузове громыхает контейнер с плутонием для израильской мафии…

Но после третьей рюмки разговор дошел и до Панова. Иван Данилович ужасно удивился, что в его квартире горел свет, а самого фигуриста не было. Как слесарь с многолетним стажем, Иван Данилович совершенно ответственно заявил:

- Выйти из подъезда можно только через единственную дверь. Не, точно, чердак запертый стоит, а если бы и открытый, так в соседнем подъезде люк вообще заваренный. Если кому чего надо, все через наш люк поднимаются. И пожарной лестницы нету. Должна быть, а нету. Он, Алеша, скорее всего, просто свет погасить забыл, как вечером уходил…

Николаю не хотелось спрашивать, во сколько это было, но слесарь сам рассказал:

- Где-то в половине двенадцатого, я слышал, как дверь хлопнула.

В половине двенадцатого уходил, скорее всего, урод в пальто и шапочке, отметил Николай. А Панов, очевидно, ушел не менее чем часом раньше - чтобы перевернуть трехкомнатную квартиру вверх дном пятнадцати минут не хватит.

- А может, он здесь в подъезде, в гостях у кого? - высказал предположение Иван Данилович.

Николай разлил остатки водки и оценивающе оглядел пенсионера: пару вопросов, которые ни на простое любопытство не тянут, ни к дальнобойщику отношения не имеют, задать все же придется. Заподозрит что-нибудь старикан? Вроде не должен. Развезло уже.

- А что, у него в подъезде друзья есть?

- Ну друзья не друзья, а раз видел, как он от Сереги выходил. На первом этаже, вот аккурат подо мной живет, автослесарем работает, может, Лешкину машину чинит.

Николай быстро прикинул, что окна этого Сереги выходят на тыльную сторону дома и первый этаж тут невысокий… Вот, значит, как Панов их с Демидычем обманул!

- А вообще он, по-моему, больной сильно, хоть и фигурист… - перешел на шепот Иван Данилович. - Один раз спускаюсь, значит, вечером за пивом - сильно пива захотелось, а тут еще родичи с Астрахани рыбки прислали… Ну, короче, спускаюсь, а он лежит на полу в подъезде, весь зеленый и за живот держится. А вокруг! - Тут слесарь притянул Николая к себе и зашептал в самое ухо: - На полу рентгеновские снимки валяются. Во как!

- И давно это было? - спросил Николай, уже зная, какой ответ последует.

- Дык на днях. Как раз перед тем, как он машину поменял. То на белой ездил, а то зеленую взял.

Значит, пока они с Демидычем гонялись за красной «десяткой», а потом ездили в больницу, Панова кто-то дождался в подъезде и надавал ему по печени. Н-да… хороши телохранители!

Демидыч сидел в машине. И, судя по особенно хмурому виду, ничего путного в своем походе к метро не узнал.

- Денису звонил? - поинтересовался Николай.

- Тебя ждал, - отмахнулся напарник.

Щербак взглянул на часы: половина пятого.

- Самое время для ранней побудки.



Содержание:
 0  Ледяные страсти : Фридрих Незнанский  1  Глава первая Клиенты : Фридрих Незнанский
 2  Глава вторая Первый лед (1989 Г.) : Фридрих Незнанский  3  Глава третья За белым опелем : Фридрих Незнанский
 4  Глава четвертая Генеральская дочь (1995 г.) : Фридрих Незнанский  5  Глава пятая Нападение : Фридрих Незнанский
 6  Глава шестая В сумасшедшем ритме (1997 Г.) : Фридрих Незнанский  7  вы читаете: Глава седьмая Пожар : Фридрих Незнанский
 8  Глава восьмая Донбасс и рулетка : Фридрих Незнанский  9  Глава девятая Любимица дяди Джафара : Фридрих Незнанский
 10  Глава десятая Заразная болезнь : Фридрих Незнанский  11  Глава одиннадцатая Ревность : Фридрих Незнанский
 12  Глава двенадцатая Новая версия : Фридрих Незнанский  13  Глава тринадцатая Перед выбором : Фридрих Незнанский
 14  Глава четырнадцатая Пропажа : Фридрих Незнанский  15  Глава пятнадцатая В коридорах Госкомспорта : Фридрих Незнанский
 16  Глава шестнадцатая Игра в железку : Фридрих Незнанский  17  Глава семнадцатая Кто стоит в тени? : Фридрих Незнанский
 18  Глава восемнадцатая Оперативная работа : Фридрих Незнанский  19  Глава девятнадцатая Выстрел : Фридрих Незнанский
 20  Глава двадцатая Исчезновение звездной пары : Фридрих Незнанский  21  Глава двадцать первая Сплошная путаница : Фридрих Незнанский
 22  Глава двадцать вторая В Мюнхене : Фридрих Незнанский  23  Глава двадцать третья Выкуп : Фридрих Незнанский
 24  Глава двадцать четвертая Вынужденное признание : Фридрих Незнанский  25  Вместо эпилога : Фридрих Незнанский



 




sitemap