Фантастика : Космическая фантастика : Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (здесь и сейчас) : Генри Олди

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Контрапункт

Лючано Борготта по прозвищу Тарталья

(здесь и сейчас)

Искренность не является художественным достоинством.

Когда творец кричит на каждом перекрестке, что вложил в творение всю свою душу — он смешон. Когда умоляет пожалеть его, обессиленного, выплеснувшего в равнодушные лица всю кровь из вен — смешон вдвойне. Кому нужна его душа? Кому нужен он без души, оставленной в творении?

Важно другое: появилась ли у творения собственная душа? Единственная и неповторимая? Шлепните ребенка по заднице, пусть закричит, пусть жизнь проживет — тогда и посмотрим…

Искренность — твой залог перед Богом.

Но выкупать залог придется на другие средства.

Галлюцинативный комплекс: Башня Молчания

На ощупь мрамор статуи оказался теплым. Гораздо теплее, чем в прошлый раз. Но этого было недостаточно. Огонь! Нужен огонь. Лишь жгучая угроза внешнего пламени способна взломать броню мертвого сна антиса, побуждая уйти в волну.

Концентрическая разметка никуда не исчезла.

В круге втором шестеро людей-костров удерживали двоих. Повалив, вывернув руки, ткнув лицом в гладкий камень плит. Сила против силы. Нет, от этих огня и в пожаре не допросишься. Двое не смогут, шестеро не дадут. Хозяева Огня боролись с беззвучным ожесточением. Лишь воздух сухо потрескивал над ними, да время от времени рождался в тишине хриплый вскрик трубы или диссонансный аккорд гитары, чтобы угаснуть в вате молчания.

Еще один человек-костер без чувств валялся неподалеку, едва тлея.

На краю внешнего круга, готова в любой момент рухнуть вниз, в гущу зубастых птиц, паривших у вершины башни, застыла колесница. Древняя, двухколесная, по бортам окованная листами тусклой бронзы. Лошадь кто-то выпряг и отпустил, а может, бросил на поживу крылатой стае.

Здесь, выше облаков, повозка выглядела жалко.

На месте колесничего, прикован к поручням блестящими цепями, обмяк легионер в доспехе. Легкий шлем с алым гребнем сполз воину на нос, до половины закрыв лицо. Когда легионер шевелился, цепи глухо звякали.

Будто смеялись…

На полпути от «я» к «ты»

Ворс на пышущих жаром нитях вздыбился. От его уколов пальцы кукольника испятнала кровь. «Басы» сделались заметно толще. Они превратились в разлохмаченные стальные тросы, по которым бежал высоковольтный ток. Вибрация тросов, словно рокот далеких барабанов, задавала безумный ритм, вынуждая сердце бешено колотиться в груди.

«Давай, Пульчинелло! Просыпайся!»

Можно снять куклу с крючка. Достать из сундука. Вынуть из дорожной сумки. И пойти с ней на сцену: играть. Но уговорить марионетку вспыхнуть? По доброй воле? Невропаст действовал, подчиняясь не законам ремесла, а случайному наитию.

«Вставай!»

Ворс — шерсть на загривке рассерженного кота. Струны — визжащие нервы. Пучки — жгуты мышц, звенящие от чудовищного усилия. Кукла — антис. Кукольник — ловец. На аркане он вытягивает из берлоги зверя, первобытного хищника — оказавшись снаружи, выйдя из спячки, зверь сожрет и ловца, и всех, до кого дотянется когтистой лапой.

Это вы, маэстро? Нет, спасибо, я сам. Лучше возьмите пучок моторика. Пульчинелло еще бежит, но ноги начинают ему отказывать. Надо поддержать. Ага, вижу: шаг выровнялся, дыхание начало восстанавливаться. Хорошо, маэстро. Вы, как обычно, вне конкуренции.

Осталось семь кругов…

Михр, на краю воронки

Голова раскалывалась, словно курсант Сулла, чемпион школы по рукопашному бою, остервенело молотил по ней кулаками. Нет, хуже: проклятый Сулла бесновался внутри головы Гая Октавиана Тумидуса, и вышибить его оттуда было никак невозможно.

Разве что расколоть череп снаружи.

«Отставить, курсант Тумидус! — громыхнул в ушах командирский рык обер-центуриона Пакувия. — Выполнять поставленную задачу!»

Задача? Кажется, он должен противостоять… Кому? Чему?! От попытки сосредоточиться в мозгу взорвалась ручная граната. Рядом с этой вспышкой все предыдущие издевательства Суллы выглядели невинными шалостями. К счастью, в последний момент Тумидус успел поймать за хвост ключевое слово: «граната» — и вцепился в добычу мертвой хваткой.

Ну конечно, никакой это не курсант Сулла. Это газовая граната. С «Ландышем-4»; может быть, с форсированным «Синкопом». Обычного человека, независимо от расы, отключает без вариантов на пару часов.

А как насчет будущего офицера ВКС Помпилии?

Десять дней назад выпускникам предложили пройти курс метаболической модификации — для повышения сопротивляемости к боевым ОВ, сомниферам и нейроколлапсаторам. Предложили, а не приказали. Редкий случай; высокая честь. Разумеется, Гай вызвался добровольцем.

И вот теперь — проверка.

Метамод действует на людей по-разному. Кто-то обретает полную невосприимчивость к психотропам, кто-то — частичную; один остается жив после летальной дозы «Перитана», другой… Должно быть, он все-таки отключился. Но сейчас, пусть с запозданием, организм запустил экстрим-режим, и доброволец Тумидус начал приходить в себя.

«Хватит разлеживаться, курсант! — рявкнул издалека обер-центурион Пакувий. — Ты — боевой гард-легат, или девица-истеричка, которая от любого чиха падает в обморок? Подъём!»

Так он курсант или легат? Ну конечно, легат! Военный советник на Михре. Список тирской делегации, сукин сын Борготта, перестрелка, газовая граната… Веки словно придавили «таблетками» тилонских рудовозов. Из горла рвалось непроизвольное рычание. В мышечные волокна залили свинец.

С третьей попытки Тумидус открыл глаза и сел.

Тридцать лет назад он очнулся через девять минут сорок шесть секунд. Не худший, но и не лучший результат. Сколько прошло времени сейчас? Где он? Тесный бокс, под потолком — узкое окошко, похожее на застекленную щель. Багажный отсек вездехода класса «Дромадер». Руки-ноги связаны кафлоновыми шнурами; руки — за спиной. Ну, это поправимо.

«Хорошо, что у вехденов не нашлось силовых наручников…»

Сгруппировавшись, легат перекатился на спину и отработанным движением завел связанные руки под ягодицы. Секунду передохнув, подтянул колени к животу, изогнулся, хрустнув позвонками, продел ступни между предплечьями… Есть! Освобождение пленников — дело рук самих пленников.

Теперь — путы.

Предусмотрительные боевики не оставили в багажном отсеке ничего. Также они тщательно очистили карманы легата от содержимого. Одно забыли: рот заклеить. Развязывать мудреные узлы зубами Тумидусу было не впервой. Мало кто знает, что кафлон, смоченный слюной, начинает скользить… Разминать конечности после освобождения не пришлось — значит, лежал без сознания недолго.

Легат выглянул в окошко. Метрах в двадцати, на краю дымящейся воронки, спиной к вездеходу, застыл старый знакомый — Лючано Борготта. Чем мерзавец был занят, оставалось загадкой. Мысленно пожелав Борготте упасть в воронку и сломать шею, Тумидус перевел взгляд на вехденов, сгрудившихся рядом.

В стане боевиков царил разлад. Кого-то без церемоний придавили к земле. Двое «спортсменов» держали на мушке лохматого громилу, которого Гай, помнится, едва не сделал кастратом. Ближе к вездеходу ничком валялся бесчувственный крепыш, забытый всеми.

«Отчего бы вам не поубивать друг друга?»

Тумидус попробовал открыть наружную дверь отсека. Дверь не поддалась. Пассажирский салон отделяла от багажника сплошная перегородка. У «Дромадеров» она крепкая, без инструмента не сломать. Что ж, раз багажник нельзя открыть изнутри — значит, придется отпереть его снаружи.

Чужими руками.

Руками раба.

Двадцать метров — пустяк для его клейма. Главное условие соблюдено: все кандидаты в рабство находятся в поле зрения помпилианца. Но для захвата вехдена потребуется время. Даже клеймение варвара не мгновенно, а подавить энергета куда труднее. Со временем туго, надо спешить. Борготта? Нет, только не он!

Кто?

Лежащий ближе прочих крепыш не шевелился. Если он жив… Тумидус расширил зону действия клейма и ощутил слабую пульсацию. Жив! Подарок судьбы. И плевать, что после клеймения в бессознательном состоянии боевик больше никогда не придет в себя, превратясь в витаморта! Легат с удовольствием передушил бы вехденов голыми руками.

«Приступай!» — скомандовал издалека обер-центурион Пакувий.

Тело сделалось звонким и тяжелым, словно отлитым из металла. В голове прояснилось. На ходу расслаиваясь, сбрасывая шелуху, Гай окружил вехдена, избранного для рабства. Постановка клейма заняла меньше двух минут — объект не оказывал сопротивления. Закончив процесс, легат сосредоточился, намотал невидимую цепь на руку и потянул.

Медленно, ползком, витаморт двинулся к вездеходу.

Галлюцинативный комплекс: Башня Молчания

Никогда не надо жаловаться на трудности. Придет время, и расставит все на свои места. Если вчера что-то казалось подвигом, вчерашний подвиг — жалкий лепет на фоне злобы дня нынешнего.

Вопрос века: как разогреть статую антиса?

Ответившему — приз в виде быстрой смерти.

Часть дров, окружавших мраморного исполина, выгорела еще на «Нейраме», при первой попытке активации. Остальные доски местами обуглились, местами промокли и не до конца высохли после спасительного дождя. Лючано ясно понимал, что все это — галлюцинации. Бред ополоумевшего рассудка. Дрова, статуя, башня; страх вспыхнуть и сгореть, дождь… Что ж, профессионал работает с тем, что есть.

С бредом? — значит, так.

От сцепившихся людей-костров во внутренний круг летели искры. Светлячки, звездочки, брызги золотой канители. Некоторое время кукольник старался поймать случайную искру на россыпь щепок, сохранить, раздуть пламя. Но скоро отказался от этой идеи: проще ловить дождь сачком. Утерев пот со лба, он вздохнул и лишь сейчас обратил внимание, что происходит с неподвижным Пульчинелло, когда искры падают на статую.

Микрочастицы Хозяев Огня не гасли на поверхности камня. Они проникали внутрь, распространяясь еле заметными трассами — оранжевыми, словно апельсин. Это вряд ли согревало мертвую плоть в достаточной мере. Но прерывистые цепочки что-то напомнили Лючано.

Нити?

Нити куклы, расположенные не снаружи, а внутри?

В принципе, это не удивило невропаста. Опыт его работы с живыми клиентами согласовывался с реальностью галлюцинации, если можно так выразиться. Но явление озадачило: если «трассеры» — нити, как ими управлять?

Он встал на колени перед статуей, положил руки на еле теплый камень и сосредоточился. Рук не хватало: ну, он сам, ну, маэстро Карл, Добряк Гишер… Нет, не хватало. Катастрофически. Основные нити, дополнительные, специальные… Движение искр улавливалось без особого труда. Трассы на миг высвечивали в Пульчинелло некие структуры: должно быть, мышцы и суставы. Хорошо, разогреть куклу мы не можем. А поднять?

Хотя бы заставить сесть?

Лючано обнаружил, что здесь, без шелухи, он практически раздет. Одни куцые подштанники: видимо, для приличия. И татуировка — распространившись, она покрыла все тело целиком. В рисунке произошли изменения: змеи, похожие на лианы, густо переплелись с лианами, похожими на змей, с той лишь разницей, что на лианах росли пятипалые листья-ладошки.

Татуировка щекотно шевелилась.

«Столько рук!.. — с завистью воскликнул маэстро Карл. — Гишер, смотри: чертова прорва рук, а он не знает, что делать!..»

Кивнув в знак благодарности, Лючано лег рядом с антисом и обнял статую. Он хотел, чтобы тело и камень соприкоснулись по максимальной площади: чем теснее, тем лучше. Рук действительно прибавилось. Летящие искры ловились им и пенетратором буквально на лету — вместе с трассами кукольник уходил в мраморную плоть, срастался с чудовищными мышцами, проникал в шарниры-суставы.

«Что теперь? — спросил Гишер. — Будем поднимать?»

Лючано не ответил. С трудом повернув голову, он замер, следя за очнувшимся легионером. Зацепив концом лопнувшей цепи ногу человека-костра, который валялся без чувств, легионер украдкой подтягивал добычу к себе. Остальные Хозяева Огня, увлечены борьбой и наблюдением за действиями кукольника, ничего не замечали.

«Не отвлекайся, малыш…»

На полпути от «я» к «ты»

Законы движения марионетки:

— схематичность рождает образ;

— не копировать движения живых существ, но синтезировать их;

— динамика видна лишь на фоне покоя;

— скупость выразительных средств позволяет достигнуть предела насыщенности;

— невропаст наблюдает куклу в крайне неудобных ракурсах…

Михр, на краю воронки

Управлять витамортом было тяжело. Легат не мог отдать ему приказ, как обычному рабу: «Тайно подберись к вездеходу и открой багажник!» Приходилось, держа безвольное тело на коротком поводке, в буквальном смысле шевелить чужими конечностями, словно механическими манипуляторами.

При одной мысли, что он сейчас похож на невропаста, корректирующего действия тупого клиента, Тумидус едва не сошел с ума.

Глядя чужими глазами, чтобы не сбиться с курса, легат в то же время следил сквозь узкое окошко за боевиками. Это напоминало дистанционное управление беспилотным разведчиком. Только давалось куда большей кровью. Он успел взмокнуть, а витаморт преодолел лишь половину пути до цели.

О процессе клеймения объекта, в мозгу которого ритмы колебаний снизились до тета— и дельта-уровней, любой помпилианец знал со школьной скамьи. Обязательный спецкурс «Подчинение в нестандартных ситуациях». С демонстрацией учебных видеозаписей и мнемороликов — для наглядности.

Чтоб накрепко запомнили.

Захватить бессознательный объект — проще простого. Другое дело, что толку от этого — чуть. Под клеймом витаморт впадает в состояние, близкое к коме. Вернуть его к нормальному функционированию, даже освободив впоследствии, невозможно. Энергетический потенциал витаморта меньше, чем у полного робота. Фактически он близок к нулю. В качестве слуги витаморт непригоден: слишком много сил тратится на управление условно живым механизмом, за которым нужен постоянный присмотр.

«Овчинка не стоит выделки», — говорят варвары со скотоводческих планет.

Вот почему людей обращают в рабство, когда они находятся в полном сознании. Клеймить оглушенного человека Гаю довелось лишь однажды, во время подавления мятежа на Сайкоре. Да и то, по большому счету, не клеймить «с нуля», а лишь существенно усилить уже имеющуюся императивную связь. Декуриона Пикку контузило взрывом снаряда. Надо было срочно вытаскивать его с «нейтралки», пока мятежники вновь не пошли в атаку. Гай принял единственно возможное решение — он резко усилил «армейскую» связь и заставил декуриона доползти до позиций передовой центурии.

Пикку спас от безумия заранее оформленный «десятинный» контакт с командиром. Декурион больше года провалялся в госпиталях. В итоге врачи поставили его на ноги. Пострадавшего комиссовали вчистую, выплатили компенсацию, оформили все возможные льготы и привилегии… Но когда Тумидус зашел проведать декуриона перед выпиской, тот при виде спасителя побелел, как снег, лишился дара речи и забился под кровать.

Гай бегом покинул палату.

…витаморт добрался до цели. Тыльной стороной ладони Тумидус отер пот со лба и сосредоточился. Та-ак, привстаем, беремся за рукоятку запорного устройства; тянем вверх… сильнее!.. Шелуха, осыпаясь, мешала процессу. В восприятии оставались рваные прорехи; сквозь них иллюзорные видения галлюцинативного комплекса частью просачивались в окружающую реальность.

Звенели цепи, тряслась колесница. Раб-мертвец пытался освободить господина-пленника. На дне черной воронки, которая вдруг вывернулась наизнанку, превратясь в колоссальную башню, лежала статуя, обложенная дровами. Рядом суетился Лючано Борготта. Голыми руками, обжигаясь и шипя от боли, он ловил искры, летевшие от людей-костров, и старался поджечь дрова. Потом невропаст упал на статую и обхватил ее, словно карлик-извращенец — великаншу-любовницу.

«Зачем он это делает?» — удивился легат.

Один из людей-костров обернулся. В руке он держал армейский лучевик. Луч ударил в спину витаморту, и легат закричал. Это его позвоночник горел и обугливался, это его сердце дало сбой, останавливаясь; это его тело разрывалось от нестерпимой боли… Руки витаморта конвульсивно дернулись. Замок щелкнул и открылся. Дверь до половины втянулась в паз, расположенный под крышей, приглашая покинуть душный багажник. Но Тумидус не спешил воспользоваться приглашением.

Вехден-стрелок глядел на вездеход с холодным вниманием снайпера.

Галлюцинативный комплекс: Башня Молчания

Двигательную систему антиса Лючано уже воспринимал, как свою. Но это не решало главной проблемы: какими средствами начинать подъем? Дайте лилипуту канаты и блоки, он все равно не сдвинет в одиночку тяжеленного колосса. Особенно если ты в состоянии лишь корректировать, прибавлять или убавлять…

Дико разболелась голова. Не в силах сдерживаться, чувствуя себя пузырем, в котором проделали сотню дырок, Тарталья ощутил: боль каплями стекает в антиса. Ладно. Камню не больно. Но в мышечных «трассах» от «болевого шока» возникли едва заметные сокращения. След от искр теперь гас медленнее; огромная статуя приобрела странную фактуру, утратив вид мрамора.

На груде досок лежал гигант с содранной кожей.

Тело исполина слабо подергивалось. Казалось, к освежеванной лягушке подвели электроды. Но заряд аккумулятора оставлял желать лучшего, грозя иссякнуть. Лючано судорожно искал в себе боль: еще, еще капельку… Тело с удивлением сопротивлялось, не желая болеть. Даже голова отпустила.

Тогда он пошел на глубину.

В воспоминания.

О, там нашелся благословенный запас боли! Словно его опять сделали семилибертусом. Правда, в отличие от гладиаторских «арен», поток этой боли не нес грязи. Чистый, будто спирт, он согревал мышцы гиганта — замерзшего, окоченевшего, едва живого…

«Я борюсь, — из недр „волшебного ящика“ сказал Нейрам Саманган. — С единственной целью: постоянно напоминать себе — какие же, в сущности, хрупкие создания мы, люди. Ты удивлен? Да, я не оговорился. Мы, люди. Хрупкие. Если я забуду об этом…»

Ну так не забывай, ответил Лючано Борготта. Помни.

Вставай!

Краем глаза он заметил, что один из людей-костров поднял руку. Ярчайший луч вырвался из кончиков пальцев, пронзив спину другого Хозяина Огня — того, которого волок к колеснице пробудившийся легионер. Убит или смертельно ранен, вехден задергался на цепи, рассыпая искры пригоршнями. Львиная доля искр, к счастью, пришлась на Пульчинелло, облегчая работу.

«Не отвлекайся!..»

Михр, на краю воронки

Главарь боевиков криво ухмылялся. Давай, мол, братец, вылезай! — и отправишься следом за рабом. Шансов, что вехден промажет — ноль целых, ноль десятых. Как бы быстро легат ни действовал…

Витаморт еще жил, но Тумидус чувствовал: рана смертельна. В лучшем случае раб протянет минут пять. Даже поднять его с земли, перекрыв стрелку линию огня, и, воспользовавшись этим, выскочить из багажника — не получится. Самым правильным было бы разорвать болезненный контакт, отпустив бесполезного витаморта «на свободу».

Но помпилианец медлил втянуть щупальца клейма.

Пока клеймо действует в режиме удержания, у него в руках остается нить, соединяющая реальность обугленной воронки с иллюзорностью галлюцинативного комплекса, где на вершине башни разгорается огонь, зажженный Борготтой. Боевикам что-то нужно от невропаста. А невропаст, ходячее стихийное бедствие, не приносит своим клиентам ничего, кроме проблем. Враг моего врага — мой друг. Истина, от долгого хождения не потерявшая актуальности. Раз так, Гай Октавиан Тумидус будет помогать Борготте, что бы ни замыслило это чудовище! И если легат бессилен здесь — значит, он будет воевать там.

Легионер напряг вздувшиеся мускулы. Со звоном лопнули, раскатились звеньями сковывавшие его цепи. Тумидус-2 шагнул с колесницы, взмахивая сетью ретиария: образом личного клейма. Меч, зажатый в другой руке, нацелился в горло ближайшему человеку-костру.

Безнадежная, отчаянная попытка.

Дотянуться сразу до шестерых противников. Связать, заклеймить, обратить в рабство. Авантюра, заранее обреченная на неудачу. Клеймить можно лишь по одному, на массовое клеймение не хватит самого могучего ресурса. Но пока вехдены борются с помпилианцем, Борготта получит шанс закончить начатое.

«Давай, мерзавец! Жги, прах тебя побери!»

Галлюцинативный комплекс: Башня Молчания

«Не отвлекайся!..» — громыхнул дуэт альтер-эго.

Выполнить приказ, отданный маэстро и экзекутором, оказалось трудно. Как сосредоточиться на коррекции, если легионер единым махом вылетел из колесницы, обнажая меч? Вихрем ворвавшись в гущу людей-костров, воин превратился в машину для убийства — один против всех. Короткий меч успевал нырнуть в малейшую лазейку. Левая рука легионера вместо щита была вооружена сетью — пронзительно-голубой, как если бы ее сплели из родниковой воды.

Там, где сеть касалась огня, пламя шипело и гасло.

Место битвы заволокло паром. Нечленораздельные выкрики, звон, пассажи гитары, рваные и нервные, хрип задыхающейся трубы — какофония боя сотрясла башню до основания. Даже зубастые птицы отпрянули, скрывшись в облаках. Раньше Лючано полагал, что птицы — образ голодных фагов, окруживших «Нейрам». Сейчас он в этом засомневался, но быстро отбросил сомнения.

Не потому что нашел истинный ответ.

Просто надо было работать.

Пробужденные искрами, сокращаясь от вливаемой боли, мышцы антиса мало-помалу приводили тело в движение. Пульчинелло садился. Вот он оперся ладонью о плиты башни, вот выпрямил могучий торс, наклонился вперед…

По мере движения исполина воздух вокруг него раскалялся. Загорелись дрова. Лючано умом понимал, что тоже горит, но боли не испытывал. Наверное, вся боль без остатка уходила в Пульчинелло. Кукла оживала; скоро она встанет, башня вспыхнет гигантским костром, для многих — погребальным, для одного — воскрешающим, и тогда можно будет отдохнуть…

«Давай, маэстро…»

«Кого вы так назвали, маэстро?»

Ответ утонул в гуле пламени.

На полпути от «я» к «ты»

Положительные моменты использования марионетки в психотерапии (психосоматические расстройства, работа горя, экзистенциальные и возрастные кризисы):

— непривычность способа позволяет ломать стереотипы поведения;

— доступ к детским ресурсам клиента, связанным с игрой и удовольствием;

— процесс не осознается клиентом, давая свободу поиска;

— выход на глубинные уровни;

— делание чего-то своими руками, с интересом и без страха, включает механизм травестирования: «Я сильнее тебя, я тобой управляю!» Такая мощная терапевтическая метафора может действовать на бессознательном уровне очень долго…

Галлюцинативный комплекс: Башня Молчания

…в огне хлестала сеть легионера.

Пожар был тому причиной, или еще что, но складывалось впечатление, что сеть растет прямо из бойца. Превратясь в измочаленное рванье, она напоминала захлебывающийся фонтан. На концах струй, в местах разрывов, из голубых веревок прорастали крючья — знакомые тройчатки, какие ранее украшали волосы женщины-воина.

Несколько лиан двинулись от пылающего кукольника к легионеру. Ладошки флуктуации ловко подхватывали обрывки и набрасывали на добычу, выбранную по принципу узнавания, стараясь, чтобы крючья намертво вцепились в плоть. Двое людей-костров подчинились без сопротивления; третий отбивался с яростью безумца — и пенетратор уступил.

Третьим был Фаруд.

Михр, на краю воронки

Больше не думая о вехдене с лучевиком, Тумидус вывалился из горящего вездехода. И, падая на землю, вспыхивая факелом, успел увидеть, как главарь боевиков прицелился и хладнокровно выстрелил в затылок Лючано Борготте.


Содержание:
 0  Кукольных дел мастер : Генри Олди  1  Часть пятая Тир и Михр : Генри Олди
 2  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (недавно) : Генри Олди  3  Глава вторая Сатрап заказывает невропаста : Генри Олди
 4  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (почти сейчас) : Генри Олди  5  Глава третья Дань памяти : Генри Олди
 6  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (от совсем недавно до здесь и сейчас) : Генри Олди  7  Глава четвертая Кукольных дел мастер : Генри Олди
 8  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (здесь и сейчас) : Генри Олди  9  Глава пятая Гнев на привязи : Генри Олди
 10  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (знать бы, где и когда…) : Генри Олди  11  Глава первая Судьба любит пошутить : Генри Олди
 12  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (недавно) : Генри Олди  13  Глава вторая Сатрап заказывает невропаста : Генри Олди
 14  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (почти сейчас) : Генри Олди  15  Глава третья Дань памяти : Генри Олди
 16  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (от совсем недавно до здесь и сейчас) : Генри Олди  17  Глава четвертая Кукольных дел мастер : Генри Олди
 18  вы читаете: Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (здесь и сейчас) : Генри Олди  19  Глава пятая Гнев на привязи : Генри Олди
 20  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (знать бы, где и когда…) : Генри Олди  21  Часть шестая Шеол : Генри Олди
 22  j22.html  23  Глава седьмая Чужой монастырь : Генри Олди
 24  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (в разное время, в разных местах) : Генри Олди  25  Глава восьмая День гнева : Генри Олди
 26  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (в разное время, в разных местах) : Генри Олди  27  Глава девятая Наперегонки с бомбой : Генри Олди
 28  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (здесь и сейчас) : Генри Олди  29  Глава десятая Её Величество Королева : Генри Олди
 30  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (от здесь до там) : Генри Олди  31  Глава шестая Добро пожаловать в Шеол! : Генри Олди
 32  j32.html  33  Глава седьмая Чужой монастырь : Генри Олди
 34  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (в разное время, в разных местах) : Генри Олди  35  Глава восьмая День гнева : Генри Олди
 36  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (в разное время, в разных местах) : Генри Олди  37  Глава девятая Наперегонки с бомбой : Генри Олди
 38  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (здесь и сейчас) : Генри Олди  39  Глава десятая Её Величество Королева : Генри Олди
 40  Контрапункт Лючано Борготта по прозвищу Тарталья (от здесь до там) : Генри Олди  41  Эпилог : Генри Олди



 




sitemap