Фантастика : Космическая фантастика : Лорд без наследства. Прибытие. : Максим Плотников

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Древние империи борются за власть над этой вселенной. Сотни миров подчиняются воле гегемонов, а потери считают миллионами. Планеты – просто клетки на игровом поле. Идет большая игра.

Но вот сдвинута пара мелких фигур, и расстановка сил переменилась. Нимруд, которому отвели роль разменной пешки, сам вмешался в игру. Сможет ли он провести свою партию на незнакомой доске и уцелеть? Займет ли он свое место в игре, где доска – вся вселенная? Или он по-прежнему слепая пешка в чьих-то умелых руках?

Следующая книга серии будет вскоре опубликована. Для желающих читать продолжение немедленно: www.the-game.ru, канал «Творчество».


Обсудить книгу с автором можно на его форуме.

Книга родилась как фанфик к игре Divide&Conquer.

Шаттл вынырнул из гиперпространства и, вибрируя всем корпусом, вошел в атмосферу маленькой планеты. С орбиты планета смотрелась как детская игрушка. Океан покрывал большую ее часть, а на одном из трех материков, где наступал вечер, россыпью огней сверкали города.

Нимруд зачарованно смотрел, как выпрямляется горизонт, и экран заполняет синева океана с размытыми клочьями облаков. За год, проведенный в гиперпространстве, он сотни раз пересмотрел все голографические фильмы о вселенной. Он видел изображения тысяч планет, но реальность оказалась куда лучше. В далеком кластере, где жил Нимруд, преобладали пустынные планеты. Там было жарко и сухо. Вода ценилась на вес золота и покупалась за огромные деньги у соседей.

– Что, юноша, за песочницей скучать не будешь? – язвительно спросил старый капитан, сидящий за штурвалом в ободранном кресле кабины.

Нимруд привык к манере разговора капитана, но хроническая ирония «няньки» все же иногда злила его. Капитан прослужил во флоте его отца тридцать лет, но благодаря крайней неуживчивости и острому языку так и не поднялся выше командира шаттла.

– Ты плавать то умеешь? – У капитана явно было словесное недержание. – Придется тебе, юноша, рыбалкой на жизнь зарабатывать.

– Это почему же? – равнодушно поинтересовался Нимруд.

– Да как тебе сказать, лорд без наследства, – ядовито посмеивался капитан. – Тут тебе не папашина вотчина, где каждому байстрюку по десятку планет девяносто пятого размера. Небось, на семидесятки даже и не смотрели? Не смотрели, уж я то знаю. А здесь, родной, центр – не центр, но в пределах «Садового кольца» – точно. Уже астероиды скоро рвать друг у друга будут.

Автопилот, до этого что-то неразборчиво бормотавший, вдруг булькнул и замолчал. На панели управления истерически замигали индикаторы, и капитан, вспомнив по матери всех локальных богов, вцепился в рукоятки.

– В кресло, быстро в кресло, Иштар тебя возьми! – заорал капитан, налегая на штурвал. Нимруд тонко чувствовал интонации «няньки» и повторного приглашения дожидаться не стал. – Черти бы взяли твоего папашу! Это же надо, дать сыночку шаттл, на котором сам первую планету колонизировал. Да возьмет его Вторчермет на переплавку!

– Может лучше после того, как сядем? – Невинно поинтересовался Нимруд. Капитан сверкнул в его сторону глазами, но промолчал. У него было занятие поважнее. Автопилоту вздумалось отрубиться как раз на подлете к космопорту. Вручную шаттлы не сажали уже лет двадцать, и, будь за штурвалом кто помоложе, финал выглядел бы довольно мрачно. Судя по надувшимся жилам на шее капитана, этот шаттл «даже не подозревал о гидроусилителе». Да и с климат-контролем у него тоже было не слава богу.

Шасси коснулись бетона, и Нимруда тряхануло так, что желудок с печенью поменялись местами. Здания в конце полосы приближались как-то неприятно быстро. Выброшенные парашюты еще раз поменяли местами внутренние органы, но дело свое сделали. Шаттл клюнул носом и неохотно остановился.

– Спасибо что воспользовались услугами нашей авиакомпании, – злобно сказал капитан. – Надеюсь, что больше мне не придется отрывать задницу от этой планеты. У меня в контракте вилла с видом на море. Бассейн и две яхты.

– Угу, девять наложниц, восьмизначный счет в банке и подводная лодка для охоты русалок, – невозмутимо съязвил Нимруд.

– Что-то я не помню русалок, – опасливо покосился капитан.

– Да и виллы с яхтами я тоже что-то не припомню, – продолжил юноша, – А вот клятвенное обещание «везде сопровождать Наследника», которое отец включил в контракт в порыве вдруг проснувшихся родительских чувств, вот это я помню.

– Иштар тебя возьми, – обреченно сказал капитан. – Ну, и какие неприятности вы, Лорд Без Наследства, запланировали на ближайшие пару лет?

– Кэп, мы же с тобой по поводу «Лорда» договаривались. Так что давай ты все-таки перестанешь именовать меня столь высокопарно. Смешно называться лордом, имея в подчинении одного капитана, и в собственности – раздолбанный шаттл.


Путешествие в гиперпространстве трудно назвать интересным, поскольку во время прыжка не происходит ровным счетом ничего. Все каналы в коммуникаторе выключаются, и ты вынужден круглые сутки играть в шахматы или травить глаза надоевшим фильмом. Самое неприятное заключается в том, что вынырнуть можно к совершенно другому миру. Антенны в кластере, где родился Нимруд, часто ловили новости из центра Вселенной. Кто мог дать гарантию, что за время полета не произойдет очередной Большой Взрыв или День Сурка?

Нимруд с капитаном вошли в зал космопорта после несложной таможенной процедуры. Капитан что-то ворчал по поводу санитарного контроля (точнее, его отсутствия), а Нимруд обратил внимание на то, что народ скапливается возле больших экранов и что-то оживленно обсуждает.

– Это очередная провокация Наукограда! Он вовсе не отдал управление демократическим силам, он просто хочет заманить поглубже флоты Солнценосного Грибъюзера и уничтожить Вселенную! Говорят, он создал оружие, которое недоступно никому, даже Богам Вселенной! – вопил, закатывая глаза, какой-то мелкий мужичонка в холщовой хламиде и жиденькой бородкой.

– Очередной конец света, – скучающе прокомментировал капитан и собрался переместиться к стойке бара, которую он первым делом заприметил в дальнем углу.

– Подожди, давай послушаем. Тут за год столько могло произойти, – отмахнулся Нимруд от капитана.

К оратору протолкался огромный воин. Чешуйчатый панцирь и желтые глаза с узкими зрачками выдавали в нем кровь Древних Идолов. Он пару минут смотрел на вопящего монаха глазами старого психиатра, а затем просто встряхнул оратора за шиворот. Проповедник клацнул зубами, и внутри у него что-то мерзко булькнуло. Нимруд прикинул, что посадка без автопилота – это детский лепет по сравнению со встряской Древнего Идола.

– Уважаемые горожане пока еще вольного города! А попросту говоря, сброд! – хриплый, на генетическом уровне привычный к командованию, голос легко вытеснил бормотание «говорящих голов» с экранов. – Нас всех, признаться, поразил новый конфликт в зоне Наукограда. Но! Не будьте детьми. Распалась огромная империя, управляемая одним человеком. Теперь все будут рвать власть, и бесконтрольные флоты, оставшиеся без четких указаний, могут снести пару-тройку планет просто по инерции. Не толпитесь на трап, не дайте заработать спекулянтам на панике. Чего вы так запереживали? От вас до «Империи зла» даже неймодиановский зонд замучается лететь. Расходитесь, не заставляйте применять силу!

Нимруда новость поразила. Распалась огромная империя, бывшая символом одновременно и науки, и тоталитаризма. Он в очередной раз пожалел, что гипердвигатели шаттла смогли донести его только до этого мира. Да и слово, данное отцу, он не мог нарушить. А так хотелось повоевать…

Пока он досадливо размышлял о невозможности поучаствовать в гражданской войне, народ разошелся и Нимруд остался возле экрана вдвоем с проповедником.

– Прошу прощения, вы не подскажете…

– Грядет новый День Сурка! И спасутся только потребляющие органику, как основной ресурс! – изрек проповедник и важно удалился. Он удивительно быстро оправился после встряски Идола.


Нимруд пожал плечами. Везде хватает своих ненормальных. Но ему все же хотелось узнать больше о том, что произошло в мире, пока он жевал консервы в гиперпространстве. Поэтому внимание его переключилось на воина. «Идол» среди аборигенов, по всей видимости, имел влияние. Скопление народа возле информационных экранов тихо сошло на нет. А сам блюститель порядка что-то внимательно разглядывал в бегущей строке биржевых сводок. Подходить к нему было страшновато. «Идол» был на голову выше и в полтора раза шире в плечах любого из окружающих. Но любопытство победило.

– Простите, что беспокою, – Нимруд приблизился к «идолу». – Вы говорили, что империя Наукограда распалась…

«Идол» скептически посмотрел на собеседника.

– Что, приключений на задницу захотелось? Помахать шашкой и порукоблудить крейсерами двенадцатого уровня? Вряд ли удастся. Там скоро будет скучно. Начнутся гнилые базары о репарациях. Упитанные дяди с портфелями и высшим образованием будут долго рассуждать в парламентах, любуясь собой. Посыплются договора об ограничении распространения всего и вся. От генофонда и крейсеров – до сырья на оружие массового поражения. Тоска одна. Они до сих пор ищут, где подевались полководцы крупнейших флотов Вселенной. Неужели никому в голову не приходит, что греются они где-то на доминиканских морских планетах. Пьют пина-коладу и посмеиваются над новостями. Народ уже почуял вкус крови. Как обычно, пойдут оранжевые да бархатные революции. В общем, все как у людей.

– Эээ… – Нимруд пытался собраться с мыслями после такого потока информации. – Честно говоря, хотелось бы поучаствовать. Но вот шаттл не дотянет.

– То, что не дотянет, это точно, – «Идол» что-то подсчитывал в уме. – А какой уровень?

– Нулевой.

– Какой? – «идол» расхохотался. Смеялся он громко и как-то не обидно. Минуты две он с шуршанием вытирал слезы и даже хрюкнул от удовольствия. – Давно так не веселился. Кстати, уж не эту ли рухлядь ты имел в виду, которая покарябала бетонку и чуть не снесла половину космопорта?

– Ну не у каждого по паре «слонов» за пазухой припасено, – насупился Нимруд.

– Да ты не обижайся. У меня и того нет. Всех распустил, коплю на Наместника. Они паразиты, как меня видят, сразу ломят в три шкуры. Кстати, у тебя пары кредитов не будет, горло промочить?

К моменту, когда Нимруд с «идолом» подошли к стойке бара, капитан уже успел довести себя до философского состояния духа местными коктейлями. Нужно отметить одну из особенностей так называемых неинициированных миров. Пока владелец не прибыл, порядок отсутствует как класс. Соответственно, различные вещества, запрещенные в Галактике, продаются практически в открытую.

Оказалось, воин действительно ведет свой род от Идолов. Но было в нем намешано немало кровей и других рас. В итоге, к работе на шахтах он был приспособлен слабо, зато в единоборстве мог, особо не потея, оторвать голову любому Древнему. Звали его Гоген.

Посмотрев на зрачки капитана, Гоген неопределенно хмыкнул и пробормотал что-то о траве Иштар и глобальной контрацепции. Нимруд не был ханжой, и об этой травке ему было хорошо известно. В общем-то, трава была относительно невинной, если не мешать ее с энергетиком. Но потреблять энергетик существу выросшему на органике как-то не с руки. Уж проще засунуть себе в рот пару оголенных проводов из розетки.


Нимруд попытался вернуть капитана из нирваны. Капитан глуповато улыбался, кивал головой, но покидать недра подсознания отказывался.

– Да брось ты его, – Гоген с удовольствием затянулся сигарой подозрительно зеленоватого цвета. – Он сейчас наверняка на корвете-V рассекает. Непередаваемый кайф по сравнению с вашим, с позволения сказать, «шаттлом». Эй, человек!

Обращение «человек» относилось к сиреневому шестирукому кальмару, который здесь выполнял обязанности бармена. Кальмар покрылся пятнами, обиду проглотил. Ссориться с Гогеном было себе дороже.

– Чего изволите?

– Энергетик-72… без содовой.

Кальмар оценил юмор. Разбавлять плазму содовой представлялось занятием затруднительным.

– Прошу прощения, но вы еще за прошлый раз не заплатили.

Гоген нехорошо улыбнулся. Напоминание о денежном долге, особенно – в присутствии посторонних – такое Идолы не прощают. Это смывается только электрошоком! Сиреневый кальмар, похоже, не слишком разбирался в психологии Древних и совершенно не смущался тем, что когти Гогена высунулись сантиметров на десять и засветились синими сполохами плазмы. Когда под когтями начал плавиться карбон барной стойки, Нимруд решил вмешаться.

– Сочту за честь покрыть расходы своего друга, – Нимруд выразительно посмотрел на кальмара. Бармен удовлетворенно щелкнул клювом и ушел за напитком. Похоже, он так и не понял, насколько был близок к блюду «Морепродукты на гриле».

Гоген внимательно посмотрел на Нимруда и, словно размышляя вслух, сказал: «Похоже, из тебя получится что-то путное… со временем…»

В этот момент, мирно посапывающий капитан, поднял голову и завопил во всю свою прокуренную глотку: «Он же там задохнется! Надо его выпустить! Люди!»

Кальмар, которого второй раз за пять минут назвали человеком, остервенел, весь пошел розовыми полосами и с грохотом поставил напиток на стойку. Капитан, видимо, принимал кальмара за продолжение действия травы и не обращал на него внимания. Нимруду же казалось, что он попал в сумасшедший дом.


– Бегом! Быстрее в шаттл! – Кэп стал просто невменяем. Он сорвался с места и, роняя стулья, побежал к выходу из зала. Гоген, давно скучающий на провинциальной планете, припустил следом, не желая пропустить хоть какое-то развлечение. Нимруд встретил предложение сдавать нормы ГТО без энтузиазма. Он давно изучил странности «няньки», и не горел желанием гоняться за ним по всей взлетной полосе. Однако, поразмыслив, все же пошел посмотреть.

Путь капитана легко прослеживался. Разбросанные стулья в баре знаменовали только начало пути. На выходе из зала, беспомощно шевеля колесами, ерзал вверх брюхом робот-уборщик. Разрушения продолжались вплоть до шаттла. Возле трапа грязно матерился механик, облитый с ног до головы оранжевой жидкостью. Емкость от жидкости валялась здесь же.

Финиш капитана удался. Из кабины доносились пыхтение и щелчки тумблеров. Гоген наполовину залез в кабину и давал ценные советы капитану. После каждого совета следовала краткая лекция о том, как капитан относится к рептилиям-переросткам, лезущим не в свое дело. Гоген обижался, но советы давать не переставал.

Наконец капитан добился желаемого. В брюхе шаттла с шипением открылся люк, из которого выпала тушка создания, видом и размером напоминающего крупного шимпанзе. Гоген наклонился над ней и приложил пальцы к горлу, прощупывая пульс.

– Дышит вроде.

– Господи, как же я мог забыть, – капитан выглядел расстроенным. – Как думаешь, выживет?

Все еще очень мокрый и немного оранжевый механик равнодушно сказал: «Выживет. Эти твари могут сутками без кислорода обходиться».

– А кто это? – полюбопытствовал Нимруд.

– Этот, что ли? – механик брезгливо отряхивался. – Да, Спекин это. Дохлый, правда, какой-то. Обычно они покрупнее бывают.

– Спекин? – Гоген стал внимательно присматриваться к найденышу. – Я много про них слышал, но вот видеть пока не доводилось.

– Может вам… это… В бар вернуться, посидеть… Ну, там, выпить… – Капитан заметно нервничал.

– Разумеется, – глаза Нимруда потемнели. – Вот только закопаем, неизвестно откуда оказавшийся труп, прямо посреди бетонки и пойдем, выпьем. Чего уж тут.

Капитан опасливо прятался за широкой спиной Гогена. Что бывает, когда представители рода Нимруда впадают в бешенство, «няньке» было известно не понаслышке. С отцом Нимруда он общался очень долго.

– Брейк! – Гоген решил выступить судьей. – Чего так переживать? Ну, подработал немного на контрабанде. С кем не бывает? Я еще ни одного капитана не видел, чтоб этим не промышлял. Жить-то надо. Вот только в данной ситуации все не так невинно.

– Ага… – Нимруд пытался добраться до капитана, тот в свою очередь очень грамотно прятался за Гогеном и шасси шаттла. – Значит это еще не все. Что нам еще приготовил этот… индивидуальный предприниматель?!

Гоген наслаждался. Его тяга читать лекции была непреодолима.

– Дамы и господа! Имею честь Вам представить…

– А можно покороче?! – рявкнул Нимруд, пытаясь стащить за ногу капитана, который успел забраться на колесо.

– Можно и покороче, – разочаровано вздохнул Гоген. – Ситуация проста, как теория относительности. Пару лет назад, вот такой же, как наш неожиданный гость, украл планетную карту Кольца.

Для капитана эта информация тоже оказалась неожиданностью. Он спрыгнул с колеса вниз, оставив в руках остолбеневшего Нимруда левый башмак.

– Охренеть, – Капитан имел бледный вид. – Вот это мы вляпались… за какую-то тысячу кредитов.

– За сколько?! – Успокоившийся было, Нимруд снова пришел в бешенство. – Ты вез на моем шаттле этого примата за штуку?

– Ну, я бы честно поделился. – Капитан прятал глаза.

– Кстати, – Нимруд взвешивал в руке капитанский башмак. – Ты, кажется, сказал «МЫ вляпались»? Тебе не кажется, что ты немного ошибся. Правильнее звучало бы «я – вляпался».

– К сожалению, он не ошибся, – Гоген выглядел озабоченным. – Вляпались мы в органику, точнее – в органическое дерьмо, и вляпались именно «МЫ».

Шифрограмма № 17

От: ШПРЕНГЕР

Кому: ИНСТИТОРИС

Тема: Молот Ведьм

Приказываю немедленно приступить к третьей фазе операции «Молот Ведьм». По нашим данным инициация мира XXX:YYY произойдет не позднее 180 цикла Нового Летоисчисления.

Разрешаю активацию кодов центрального компьютера «Экзорцист».

Внедрение Спекина начать незамедлительно.


Шифрограмма № 18

От: ИНСТИТОРИС

Кому: ШПРЕНГЕР

Тема: Re: Молот Ведьм

Приступил к выполнению.

Коды будут активированы к 179 циклу.

Спекин успешно внедрен.

Нимруд знал о мощи Кольца. Гувернеры, нанятые отцом, не зря ели свой хлеб. Да и канал «Галактические известия» особисты кластера хоть и глушили, но не очень активно. Доступной информации было вполне достаточно, чтобы иметь представление о расстановке сил во Вселенной. Тем не менее, он считал, что Гоген сгущает краски. Во-первых, совсем не факт, что это именно тот Спекин, который украл карту. У Кольца огромная база данных. Ее копию нужно на чем-то перевозить. А на Спекине не было даже одежды. Если допустить, что виновен все же их найденыш, они-то здесь причем? Нужно просто сдать его в полицию, и дело с концом. Рассуждая так, Нимруд расхаживал по взлетной полосе мимо задумавшегося Гогена.

– Значит так, – у Гогена созрел план. – Технический осмотр шаттла закончен. Через час его покатят в отстойник, там же будет таможенный досмотр. На наше счастье нормальной таможни в этой дыре нет. Так… сидит выбранный общественностью отставник, штабная крыса. Бабки собирает. Какой груз на шаттле?

Капитан наморщил лоб и начал перечислять, что мог вспомнить. Через минуту Гоген его перебил:

– Органика в каком виде?

– В переработанном.

– Тара какая?

– Синхрофазотрон, – съязвил капитан. – Какая тара… бочки конечно.

– Отлично. Открывай отсек.

– Зачем тебе это дерьмо?

– Открывай, Иштар тебя возьми!

Капитан воздержался от дальнейших вопросов и поднялся в кабину.

– Гоген, может быть ты объяснишь свои действия? – Нимруд находился в недоумении.

– Потом, сейчас нет времени.

Из кабины высунулся капитан.

– Готово. Поднимайтесь в грузовой отсек.

Из открытого шлюза так несло переработанной органикой, что Нимруд наотрез отказался к нему приближаться.

– Тут воняет, как в крестьянском сортире! – он морщился и прикрывался носовым платком.

– Да и черт с тобой. – Гоген уже ворочал бочки внутри. – Без тебя управимся. Капитан! Вскрывай!

– Да ты с катушек слетел! – Возмущался капитан. – После такой посадки там внутри шампанское, а не дерьмо. Рванет так, что век не отмоешься.

– Хватит болтать! Вскрывай!

– Раз тебе так приспичило, то сам и открывай. – Капитан протянул Гогену монтировку. – А я лучше отойду.

В отсеке раздался громкий хлопок, и из шлюза поползла зеленоватая жижа. Хлюпая по колено, в дверях показался Гоген. Только боевые качества Древнего спасли его от насмешек. Нимруду и капитану хватило сообразительности сдержать приступ смеха. Гоген был весь в дерь… в переработанной органике. Только злобно сверкали желтые глаза.


– Ну и к чему такая бурная деятельность?

– Поднимайте Спекина сюда, – после вскрытия «консервов» настроение Гогена заметно ухудшилось.

Капитан с Нимрудом переглянулись, но спорить не стали. Вид Гогена не располагал к возражениям.

Весил Спекин от силы килограмм тридцать. Гоген, получив все еще неподвижную тушку, взял ее за ноги, засунул в бочку и стал прилаживать к ней крышку.

– Нет, он точно с катушек съехал! – заорал капитан. – Едва откачали, опять топить?

Гоген методично закручивал крышку, не обращая внимания на крики.

– Вытащи его обратно, басурман! – капитан даже попытался оттолкнуть Гогена от бочки. С тем же успехом он мог толкать шаттл.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Гоген, выставляя капитана из отсека. – Закрывай это дерьмохранилище к едреной фене, а я пошел договариваться с таможней.

Нимруд по-прежнему не понимал этой мышиной возни. Впрочем, у него также были дела на таможне.

Гоген в очередной раз оказался прав, говоря, что в этой дыре таможня в обычном понимании отсутствовала. В полосатой будке дремал упитанный отставник в компании с бутылкой виски средней паршивости. Гоген из десятка способов разбудить человека выбрал самый грубый. Пнул мешающий ему стол, и бесцеремонно встряхнул таможенника.

– Давай документы на груз.

– Какие доку… документы? – таможенник казался сильно напуганным.

– На груз вон в том шаттле. Ты мне еще скажи, что они у тебя здесь каждый день приземляются. Мы с коллегой торопимся, так что прикладывай свой ключ и не отвлекай нас от дел.

– Гм… ммм… а с какой целью нанесен визит? – все же поинтересовался таможенник, отодвигаясь глубже в угол. От Гогена ужасно несло.

– У меня такое чувство, что нас пытаются обидеть, – обратился Гоген к Нимруду. При этом когти его высунулись и начали плотоядно искрить.

– Вы знаете, – Нимруд просто светился добротой. – У моего друга был неудачный день. Разгон демонстрантов, неприятная встреча. Так что лучше бы вам его не злить.

Таможенник не стал искушать судьбу. Документы оформились со сказочной быстротой.

– Когда я могу забрать свой груз? – поинтересовался Нимруд.

– Да хоть сейчас. Только вот скопирую ваши данные из удостоверения личности. Порядок, знаете ли.

Нимруд равнодушно пожал плечами.

Когда Нимруд с Гогеном скрылись из виду, таможенник прикрыл двери и достал из кармана небольшой приборчик. Устройство не было чем-либо примечательным. Но если бы его увидел Гоген, то сразу опознал штатный войсковой шифратор.


Гоген с наслаждением затянулся сигарой. Он уже принял душ и выглядел почти счастливым. Капитан допил второй стакан минералки и с нетерпением ждал, когда неповоротливый кальмар принесет следующий. Голова у капитана раскалывалась и он в очередной раз божился, что курил эту дрянь в последний раз. Нимруд висел на коммуникаторе, пытаясь снять квартиру. Он уже давно бы ее снял, но Гоген гневно отвергал все предложения, говоря, что за такие деньги он может снять Дворец в центре галактики. Терпение Нимруда иссякало, и он собирался снять уже хоть что-нибудь, когда раздался звонок, и на экране появилось лицо миловидной девушки.

– Вы хотите снять квартиру?

– Да, уже третий час хочу!

– Устроит ли Вас такой вариант?

Камера переместилась за спину девушки, и Нимруд увидел океан сквозь огромные окна зала. Квартира выглядела полной солнца и воздуха. Нимруд поддался ее очарованию.

– Беру.

Даже Гоген не нашел что возразить, когда девушка назвала цену.

– Это действительно очень дешево, – одними губами прошептал Гоген, стараясь не попасть в поле зрения камеры телефона.

– Дайте координаты GPS.

– Координаты переданы, – улыбнулась девушка. Экран опустел.

– Ну что, поехали смотреть? Сейчас только распоряжусь на счет багажа.

Квартира оказалась выше всяких похвал. Пока Нимруд с капитаном восторгались видом на океан, Гоген препирался с носильщиками из-за двух кредитов сверх ставки. Бригадир носильщиков ругался последними словами, говоря, что за бочки с дерьмом нужно брать по двойному тарифу. Спор закончился в пользу Гогена. Аргументом конкурентной борьбы, как обычно, послужили выпущенные когти. Бочка благополучно перекочевала в подвал.

Выпроводив носильщиков, Гоген отправился на поиски Нимруда. Они с капитаном сидели в креслах качалках на огромном балконе.

– Присоединяйся, Гоген! Здесь отличный набор коньяков в мини-баре! – Капитан уже успел налить себе коньяку в бокал размером со средний аквариум.

– Расслабляемся, значит, – ехидно поинтересовался Гоген. – Собирайтесь, поедем в одно укромное место.

– Зачем, Гоген? – Нимруд устал после перелета. Ему совершенно не хотелось отсюда уходить. – Мне нужно готовиться к завтрашней аудиенции.

– Это ты так готовишься? – иронично поинтересовался Гоген, кивая на бокал в руках Нимруда. Бокал выглядел точной копией капитанского. – Я в этой хате ни слова не скажу без… гм… предварительной подготовки.

– Ты достанешь кого угодно, Гоген.

Но про себя Нимруд согласился с доводами Гогена. Вспомнилась ему и странно низкая цена на эту великолепную квартиру. Пожалуй, некоторая осторожность не помешает. Впрочем, излишняя паранойя тоже ни к чему. Кому он здесь нужен, чтобы тратить кредиты и время на слежку? Сын уездного лорда, чьи владения в двух сотнях парсеков отсюда. Разве что…

– Черт возьми! Мы же совсем забыли…

Лапа Гогена намертво запечатала ему рот.

–… забыли купить что-нибудь в городе? – продолжил за него фразу Гоген.

Капитан смотрел на них, как на умалишенных. Но убывающий уровень коньяка в его «аквариуме» мог примирить капитана даже с сумасшествием окружающих.

– С вашего позволения, я останусь здесь. Буду обживаться потихоньку, – нетрудно было догадаться, что обживаться капитан будет, не вставая с кресла до полного уничтожения литровой бутылки коньяка.

Ехать пришлось долго. Гоген в целях то ли экзотики, то ли экономии усадил Нимруда в рикшу, вместо обычного такси. На возмущение Нимруда, привыкшего к комфорту, он ответил, что тише едешь, дальше будешь. По его словам, далеко не все местные таксисты имели воительские права. А уж совесть отсутствовала у всех поголовно.

Рикша вялой рысцой вез их по улицам города. Картина оказалась довольно неприглядной. Толпы бездельников слонялись по улицам, переходя от бара к бару. Вызывающе одетые женщины легкого поведения скучающе курили и игнорировали сальные шуточки штатных тунеядцев. Центр, кроме нескольких, с размахом построенных муниципальных зданий, был неотличим от грязных подворотен удаленных трущоб. Создавалось впечатление, что здесь царит круглосуточная сиеста, и о работе никто и слыхом не слыхивал.

– Иштар меня возьми, что за дыра, – брезгливо оглядывался по сторонам Нимруд.

– Привыкай, – угрюмо ответил Гоген. – Тебе здесь управлять.

– Что? Чтобы я управлял этим сбродом?

– Так, а зачем ты притащился в такую даль? – удивился Гоген.

– У меня письмо к местному правителю.

– Какому правителю? Нет здесь никакого правителя, и отродясь не было.

– Все просто. Мы летели на другую планету, она здесь в паре парсеков. Но выпали из гиперпространства почему-то сюда. Капитал слюной изошел, ругаясь, но так и не понял, как это могло произойти. Впрочем, от нашего шаттла можно ожидать всего, чего угодно.

– Гм… с вами не соскучишься. Ну, а кому письмо? Я тут знаю всех в радиусе десяти парсеков.

Нимруд молча протянул письмо. На конверте переливалась витиеватая голографическая надпись: «Нуту Ганрею. Лично в руки».


– Ого, – присвистнул Гоген. – А у тебя случаем письма к Господу Богу не завалялось? Не слабые связи у вас, молодой человек. Только к столице Торговой Федерации придется уж потопать ножками. Это не близко, но неймодиановские слоны, штука шустрая. Летать на них одно удовольствие.

Гоген даже облизнулся при упоминании о слонах. В голосе ощущалась зависть.

– Только заказывай бизнес-класс. Летать вместе с пехотой или, не дай бог, органикой я не намерен.

Нимруд удивленно посмотрел на Гогена. Он не припоминал, чтобы приглашал Древнего с собой.

Пока Гоген разглагольствовал, рикша, наконец, довез их до нужного дома.

– Слезай, приехали, – весело сказал Гоген, спрыгивая с коляски.

Район ничем не отличался от десятков других, которые они проезжали. Такой же грязный и шумный.

– Это твое укромное место? – Нимруд брезгливо оглядывался по сторонам.

– А чем плохо? – Гоген схватил своей когтистой лапищей, стоящую рядом девицу, за мягкое место. – Как жизнь, Матильда? Не обижает клиент?

Матильда привычно взвизгнула и манерно отстранилась от Идола.

– Не идет крупный клиент, – она поправляла платье после «нежностей» Гогена. – Все больше нищие Древние лапают. Ты вообще думаешь платить? Скоро тысяча и одна ночь на счетчике будет.

Похоже, Гогена в этом районе отлично знали. И, разумеется, он оказался всем должен.

Гоген повел Нимруда в дом. Первый этаж благоухал запахом дешевых духов и еще более скверной кухней. Узкая лестница, кишащая крысами, привела их под самую крышу. На площадке стояла только одна дверь, но эта дверь являлась произведением искусства. На ней было два отпечатка ладоней и сканер сетчатки глаза. Барельефы каких-то злобных демонов и две горгульи по краям. Металл дверей отбрасывал блики какого-то серебристо-зеленоватого цвета.

Гоген нажал кнопку коммуникатора. Через несколько секунд экран ожил, и проступило изображение маленькой скрюченной фигурки, колдующей над древней электронной платой.

– Сейчас, Гоген, сейчас! Вот только… – голос доносился, словно из подземелья.

Наконец, дверь бесшумно открылась. Комната оказалась неожиданно большой. Впрочем, для свалок обычно предпочитают пространство побольше. А именовать это помещение иначе, чем свалкой, никому бы в голову не пришло. Правда, свалка оказалась весьма специфичной. Все углы щетинились зелеными электронными платами неопределенного возраста и происхождения. Допотопные громоздкие мониторы служили тумбочками, или стульями, уж как подсказывала фантазия и воспитание. Хозяин, как ни странно, сидел в окружении ультрасовременных голографических экранов и с раздражением ковырял отверткой один из экспонатов своей свалки.

– Это же надо, так извращаться, – бормотал он. – Руки повыдергивать этим крестьянам. Научены органику копать, так копайте, а электронику оставьте умным дядям, то есть мне.

Видимо, он добился, чего хотел, потому что удовлетворенно откинулся в кресле и весело посмотрел на гостей абсолютно красными глазами без зрачков. Нимруд вздрогнул. Эти глаза выглядели так, словно были покрыты рябью, и по ним пробегали отблески чуть ли не демонического пламени.

– Гоген, мой лучший друг среди рептилий, – насмешливо пропел хозяин.

Похоже, что они действительно являлись друзьями, потому что подобные фамильярности Гогеном плохо переносились.

– Предвосхищаю твой вопрос, змей-искуситель. Денег у меня нет. Причем нет настолько давно, что я позабыл, как они выглядят.

– А мне и не нужно, – на лице Гогена читалось плохо скрытое разочарование. – Ты все еще работаешь на музей? Эта богадельня – недоразумение на теле планеты. Как можно работать бесплатно?

– Ящерицам этого понять не дано, мой наивный хвостатый прародитель. Впрочем, деньги нужны, но только на пользу археологии, – хозяин с любопытством посмотрел на Нимруда. – Рядом с тобой я вижу приличного человека. С каких это пор ты стал водиться с интеллигентными людьми?

– Хватит паясничать, ты, что, продал мое любимое кресло?

– Кресло? А у меня оно было? Ах, да, точно… Я поменял его на чудесный раритетный чайник со спиралью. Кстати, где он?

Гоген попытался не дать хозяину погрузиться в поиски и сразу перешел к делу.

– Нам нужна твоя помощь.

– Всем нужна моя помощь, – бормотал хозяин, ползая на коленках у себя под столом. – Где же этот чертов чайник?

– Да забудь ты про эту рухлядь! – Гоген терял терпение.

– Спасибо, что напомнил мне о том, что мне нужно забыть, – обиделся хозяин. – Это мой любимый чайник и без него я с места не сдвинусь.

– Чтоб ты скис! – Гоген принялся расшвыривать ближайшую к нему кучу электронного мусора. – Только ошметки летели в разные стороны. – Как он хоть выглядит?

– Как выглядит? – Похоже, этот вопрос поставил хозяина в тупик. – Ну, как… Как чайник. Хотя нет, я же его переделал. Ну, там экран, само собой, миниатюрный ядерный реактор из «юного техника»… Ах, да. Там еще мой продвинутый спай-анализатор. Правда, для этого пришлось корпус выкинуть… Тьфу ты, черт, так вот же он!

Хозяин с гордостью показал нечто, стоящее у него на столе.

– Это чайник? – Опасливо осведомился Нимруд.

– Ну да, – не совсем уверенно ответил хозяин. – Хотя, спираль я тоже выбросил, так что воду кипятить у меня негде. Это я к тому, что угостить вас кофе у меня не выйдет. А, кстати, где мой кофе?..

Тут у Гогена случился легкий припадок бешенства. Он схватил хозяина за горло и тихо прошипел:

– Если ты сейчас не возьмешь свои причиндалы для отслеживания «жучков» и не поедешь с нами, то я разнесу твою халупу по кирпичикам вместе со всем этим хламом.

Методы Гогена, как обычно, оказались очень действенны. Через минуту надутый хозяин под конвоем гостей уже трясся в рикше.


Технического гения звали Сарт. За время недолгой поездки он два раза успел потерять свою, разумеется, совершенно уникальную, зажигалку, столько же раз найти и снова потерять. Кроме того, он постоянно ворчал, что сидения не соответствуют санитарным нормам и вообще, он принципиально не может передвигаться на транспорте, который лишен системы глобального позиционирования. Нимруд с Гогеном перестали обращать на него внимание и заговорили о своем.

– Ладно, я все понимаю, – Нимруд морщился, словно от зубной боли. Ну, даже если украл он карту Кольца. Чего так переживать? Кольцо потеряло былую мощь и, наверное, у них есть дела поважнее, чем гоняться за призраками.

– Да Кольцо-то здесь причем?

– Как причем?! – Нимруд чувствовал, что впадает в ступор. – Ты же сам бегал и орал, что мы в органике по уши. Мы пропали.

– Ну да, бегал.

Нимруд вообще перестал что-либо понимать.

– Мой юный друг, Кольцо это полбеды, даже, наверное, четверть. Говорят, что на этой карте есть планета, где боги тестировали нашу Вселенную и позабыли убрать некий артефакт.

– Ай-яй-яй… – съязвил Нимруд. – Такой большой змей, а в сказки верит.

– Я-то не верю… – не обращая внимания на сарказм, ответил Гоген. – А вот кое-кто готов много отдать за любую информацию о карте.

– Ерунда это все. Карта, конечно, вещь стоящая, галактический рейтинг поднять и тому подобное. Но это уже далеко не такая страшная тайна. Вот у Императора она уж точно есть. Тем более толку от нее после появления Больших Туманностей… ну, практически никакого. Руками, что ли, править базу будешь? Там, наверное, порядка тысячи планет. Руки отсохнут.

– С Туманностями, конечно, вышла засада, – Гоген досадливо почесался. – Автоматика не работает, на картах хрень какая-то показывается вместо информации о планетах. Народ руками зонды тасует. Весело, блин. Кстати, говорят, есть способ борьбы.

– Есть, – хмыкнул Нимруд. – Плати деньги и получишь все обратно. Богам тоже нужно что-то кушать.

– Опять деньги. Угораздило же меня родиться Древним. Жил бы себе крестьянином, в органике, как в масле бы катался.

– Ты уже сегодня катался, – усмехнулся Нимруд. – Шаттл до капремонта будет вонять, как сортир мамонта. Ладно. Ты не увиливай от разговора. Кто же у нас здесь завелся, что готов отдать правую руку на отсечение, за карту Кольца?

– Инквизиция, например.

– Кто? – расхохотался Нимруд. – Сегодня у тебя день сказок? Инквизиции не существует.

– Не будь столь категоричен, – Гоген был абсолютно серьезен. – Думаю, я смогу тебя убедить в обратном.

Шифрограмма №19

От: ИНСТИТОРИС

Кому: ШПРЕНГЕР

Тема: Re: Молот Ведьм

Слежение за жильем инициатора крайне затруднено. Возникают помехи неизвестного происхождения.

Идентификация инициатора прошла успешно. Вероятность успешной ликвидации, при существующем пуле ресурсов, равна 0,3.

Прошу дать разрешение на ликвидацию.


Шифрограмма №20

От: ШПРЕНГЕР

Кому: ИНСТИТОРИС

Тема: Молот Ведьм

Ликвидацию разрешаю.

Солнце уже садилось, когда рикша остановился перед домом. День показался Нимруду необычайно длинным. Единственное, чего ему хотелось, это добраться до кровати и больше не видеть ни Гогена, ни рассеянного Сарта, ни, наверняка уже в стельку пьяного капитана. Но его желаниям так и не суждено было осуществиться.

Когда они вошли в зал, где оставили капитана в компании с бокалом коньяка, обнаружилось, что за время их отсутствия появился незваный гость.

Капитан вполне оправдал ожидания, то есть все-таки напился. Он едва ворочал языком, рассказывая что-то, по его мнению, весьма остроумное. Собеседник вежливо слушал, забравшись в кресло с ногами. Точнее с лапами, поскольку в кресле сидел… Спекин.

Сходство его с шимпанзе, при более детальном рассмотрении, оказалось ошибочным. Спекин производил впечатление чего-то расплывчато-незаметного.

Нимруд подумал, что ему стоило бы, по меньшей мере, удивиться. Но в данный момент ничего, кроме сна, не имело значения.

– Гоген, накорми примата, а я пошел спать.

– Спасибо за беспокойство, господин Нимруд. Но я уже пообедал. Постель вам приготовлена. А вас, господа, прошу в столовую. Ужин еще не успел остыть, – голос Спекина оказался неожиданно глубоким и бархатистым.

Гогена и Сарта приглашать два раза не потребовалось. После первой перемены блюд Гоген вдруг вспомнил, как невежливо он транспортировал Спекина и у него проснулись остатки совести.

– Ты, брат, извини, что так вышло. Но по-другому тебя вывезти нельзя было.

– Я все понимаю, господин Гоген. Я благодарен Вам за свое спасение.

– Меня все мучает вопрос, как ты выбрался из бочки? Ведь я закрыл тебя снаружи. Замок очень крепкий.

– Наличие силы – не всегда необходимое условие, господин Гоген.

– Ты меня смешишь, Гоген, – Сарт говорил с набитым ртом. – Для Спекина твоя бочка – детский лепет. Можно мне еще коньячку подлить?

– Ты прекращай напиваться, – Гоген отодвинул от Сарта бутылку. – Тебе работать еще сегодня.

– Работать? – Расхохотался Сарт. – Ну, разве что подмести могу, полы помыть…

– Не надо меня злить.

– Нет, Гоген. Ты меня удивляешь. Это простительно нашему юному другу из провинции, но тебе-то, тертому волку, должно быть известно, что все мои шпионские детекторы одно присутствие Спекина вводит в кому.

– Гм… Что, он так крут?

– Ты даже не представляешь насколько. Хорошо, что их очень мало. Иначе я остался бы без работы. Или перешел бы на мирное производство. Кстати, я недавно сделал одну штуку…

– Простите, господа, что перебиваю. Возможно, господину Сарту это будет интересно.

На стене ожил экран. Передавали планетные новости, и Гоген с Сартом с удивлением обнаружили, что показывают окрестности дома, где жил Сарт. Показывали именно окрестности, поскольку дома не существовало. На его месте дымилась куча развороченного хлама, а ровно посередине стояла целая и невредимая дверь с горгульями.

– Ммм-да… – Сарт не выглядел сильно огорченным. – С дверью неймодианцы не обманули. Хорошая вещь, не даром отвалил за нее столько денег. – Гоген, я поживу у тебя, а то у меня денег даже на аренду койки не хватит.

– Меня тоже сегодня выселили, – хмыкнул Гоген. – Но не беда: думаю, Нимруд нас не выгонит.

Шифрограмма №21

От: ШПРЕНГЕР

Кому: ИНСТИТОРИС

Тема: Молот Ведьм

Ваши действия признаны неудовлетворительными. Мы не располагаем большими возможностями в Вашем регионе, чтобы растрачивать ресурсы впустую. Взрыв был поспешен. Позаботьтесь о подготовке общественного мнения. Цель: дискредитировать инициатора.

Ожидайте прибытия специалиста. Ориентировочное время – 20 циклов.

До его прилета у Вас есть еще один шанс. Постарайтесь его использовать.

Нимруд проснулся поздно. В открытые окна слышался шум океана. Непривычное ощущение огромного пространства – после долгих месяцев, проведенных в тесном шаттле. Он, не торопясь, встал и подошел к окну. Первое утро на планете выдалось солнечным и тихим. Океан только мягко урчал, переваливаясь пологими волнами. Нимруду вспоминались песчаные равнины, почти пустыни, своего домашнего мира. Воспоминания туманились временем. «Обратного пути нет. Разве только во главе десятка крейсеров с тучей корветов, и тогда-то он вспомнит молодой мачехе все оскорбления. Лишение Наследного Принца трона не должно сойти ей с рук!»

Кровожадные мечты прервались вежливым стуком.

– Не желаете ли чаю, господин? – в дверях с подносом стоял Спекин. – Здесь в горных долинах растет замечательный черный чай.

– Ты бывал здесь раньше?

– Нет, господин.

– Так откуда ты знаешь про чай?

– У нас свои методы, господин.

– Хорошо. Поставь на столик. Какие у тебя планы?

– Простите, господин, я не понял вопроса.

– Что же здесь непонятного? Ты долетел до планеты, заплатил за проезд огромную сумму в тысячу кредитов.

– Три тысячи, господин.

Нимруд расхохотался, капитан все же хотел его кинуть. Вот старый ворюга.

– Я чем-то Вас рассмешил, господин?

– Да, но это я о своем. Что ты намерен делать дальше?

– Служить Вам, господин, – Спекин похоже считал, что это очевидно, и не стоит тратить время на обсуждение. Для Нимруда же это не казалось таковым.

– Я очень небогат, Спекин.

– Это не имеет значения. Я располагаю достаточным количеством средств, и никогда в них не нуждался, – Спекин продемонстрировал какую-то карточку.

Нимруду карточка ни о чем не говорила. В его родном кластере в обороте были только наличные деньги. А вот Гоген за обладание этим кусочком пластика продал бы душу. Платиновая карточка Центрального Банка Торговой Федерации давала владельцу практически неограниченные возможности. В ней легко помещались и виллы с яхтами для капитана, и слоны с корветами для Гогена.

– И все же, я не понимаю. Чем так привлекательна служба у меня?

– Вы – Лорд, господин.

– Ну да, тут все лорды, куда не плюнь. Вон Гоген тоже лорд. Тем более, он спас тебе жизнь.

– Я очень уважаю господина Гогена и бесконечно благодарен ему за спасение… – тут Спекин сделал паузу, о чем-то размышляя.

– Но… – поторопил его Нимруд.

– Но, мне бы хотелось служить у Вас.

– Ладно, не буду кривить душой и притворяться, что мне не нужны, гм… люди с твоими способностями. Договорились. Только я хотел бы больше узнать о твоем прошлом.

– Прошу прощения, господин, но мое прошлое принадлежит не только мне. Я не могу о нем говорить.


После вчерашнего затянувшегося ужина Гоген с Сартом дрыхли без задних ног. Капитан бросал плоские камни в океан, считая, сколько раз они подпрыгнут. Получалось неважно, то ли от отсутствия навыка, то ли от похмелья. Вьющаяся рядом стайка мальчишек с хохотом пыталась его научить. Нимруд завтракал и размышлял о том, что нужно прекращать это повальное пьянство и браться за дело. У него не было конкретного срока, когда нужно явиться с рекомендательным письмом, но тянуть с визитом также не следовало. Судя по карте, лететь до столицы Федерации было недалеко. Но шаттл не выйдет из дока еще, как минимум, месяц, а скорость его, мягко говоря, оставляла желать лучшего.

– Спекин, узнай ближайший рейс до столицы.

– Сегодня вечером, в 18:00 по времени Федерации. Транспорт, возвращающийся после колонизации. Рейс проходящий. Сколько заказывать мест, господин?

– Когда прибытие в столицу?

– Через три цикла, господин.

– Устраивает, закажи три места…

– Пять мест в бизнес классе, Спекин. – в столовую вошел заспанный Гоген.

– Ты решил лететь со мной? – Нимруд иронично хмыкнул.

– Ты же без меня пропадешь, – Гоген что-то искал глазами. – Спекин, у нас нет, случайно холодненького энергетика?

– Сию секунду, господин. – Спекин с достоинством удалился.

– С чего ты решил, что я такой беспомощный? – Нимруд начинал потихоньку закипать.

– Да не злись, ты… – Гоген упал в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. – Конечно, ты можешь поехать и без нас, но… Для представительства тебе нужны сопровождающие. Смешно будет выглядеть, если ты явишься к Ганрею один. Словно ты крестьянин какой-то. Во-вторых, ты несильно ориентируешься в этой части галактики… Спасибо, Спекин… А в третьих, Спекин, дай запись вчерашних новостей.

На экране снова возник разрушенный дом с невредимой дверью.

– Мне кажется, – продолжил Гоген, – Когда взрываются дома, откуда ты вышел полчаса назад, есть некоторый повод для беспокойства.

Нимруд задумался. Он давно решил, что Гоген и Сарт ему пригодятся, но не собирался брать их с собой в столицу. Развалины дома его неприятно поразили.

– Там было много людей?

– А какая разница? – Пожал плечами Гоген. Отношение к смерти у Древних было философским. – Человек двести-триста.

– Хорошо, – Нимруд принял решение. – Пять мест в бизнес классе. Полетим с комфортом. Мне нужно прибыть свежим. Не думаю, что в письме для меня хорошие новости.

– Извините, что перебиваю, господин, – Спекин тихо стоял в углу. – Может быть, просто уничтожить это письмо?

– Это невозможно, – скрипнул зубами Нимруд. – Без потери лица, конечно. А я не намерен его терять, иначе у меня не будет морального права вернуться и…

– …распылить в космосе два десятка планет твоей родины, – вполголоса перебил Гоген.

– Нет, но ее я уничтожу.

– У… Как обычно, «ищите женщину».


Путешествие проходило незаметно. Нимруд добрался до коммуникатора и впитывал информацию, которой был лишен во время полета в гиперпространстве. Он много читал о Торговой Федерации. В открытом доступе публиковались координаты планет и уставные документы. Чем больше Нимруд читал, тем больше ему нравился этот союз. Федерация не была агрессивной по определению, но содержала войска для сохранения своей целостности и не скрывала ни лиц, ни целей. Это импонировало Нимруду – воевать только от жажды крови ему было чуждо, но и быть мягкотелой овцой-Швейцарией в мире волков – тоже не хотелось.

– Что, про торгашей читаешь? – Гоген заглянул к нему в экран. – Правильные ребята. Достанут что угодно, и где угодно.

– Ты был в столице?

– В Cato Neimoidia? Нет, не был. Столица любит деньги.

– Ну и название, произнести не могу, язык сломаешь.

– Привыкнешь.

– Судя по видео, там красиво.

– Не верь рекламе. Уж в этом неймодианцы собаку съели. Какая же торговля без рекламы. Слушай, я смотаюсь в трюм, там у меня дальние родственники с вахты возвращаются.

– Может, сюда пригласишь, неудобно как-то встречаться в трюме.

– Гм… Я бы не против, но их два корпуса пехоты по пятьсот человек.

– Ну, тогда вали в трюм и не отвлекай. Только не напивайся… – уже вслед прокричал Нимруд.

– Я… Это… Тоже схожу, пообщаюсь… – У Сарта заблестели глаза.

– Вы там поосторожнее, – съязвил капитан, – а то они о-очень давно женщин не видели. Как бы конфуза не случилось.

– Я-те старый хрыч… – Сарт полез через спинку кресла, намереваясь вцепиться капитану в горло.

– Прекратите! – прошипел Нимруд. – Тут приличные люди летят. Идите в трюм, там хоть удавите друг друга.

Это заявление моментально примирило ссорящихся, и они, прихватив звякающий пакет с яркой надписью «Duty Free», покинули отсек.

– Послал же бог алкашей на мою голову. Один ты, Спекин, нормальный.

– Не совсем, господин.

– Ну, а у тебя что?

– Мой наркотик – информация. Я пьянею, впитывая ее…

– Так… Выключи коммуникатор!

– Нет, нет. Все не так запущено, господин, – продолжал улыбаться Спекин. – Это нельзя сравнивать с наркотическим опьянением, но что-то общее в этом есть. Среди нас даже есть свои наркоманы. Но это изгои нашего общества. Вы не против, господин, если я немного посплю? Я до сих пор не восстановился после кислородного голодания. Да и в бочке было не совсем уютно.

– Конечно, Спекин. Спокойной ночи.

Нимруд читал допоздна. У него из головы не выходили слова Гогена об Инквизиции. В коммуникаторе и базах знаний упоминания о ней если и встречались, то только, как о мифе или об игре чьего-то больного воображения. Да и таких-то упоминаний было – раз-два и обчелся. «Нет, паранойя, – откинулся в кресле Нимруд и прикрыл глаза. – Ну, взорвался дом, что, мы туда одни заходили в этот день? Там бордель, туда ходит куча народа. Может, война кланов местной мафии. Да, что угодно». Но, сколько он себя не убеждал, маленький червячок интуиции твердил: «Опасность!»

Этому «червячку», заложенному в генах, Нимруд привык верить. Именно благодаря этой способности его отец смог поднять кластер в богом забытой провинции и убедить соседей прекратить войны и начать торговать. Вот только интуиция отца не помогла ему распознать эту тварь. Кулаки Нимруда непроизвольно сжались. Он мог ненавидеть. Он любил это состояние и боялся его одновременно. В такие моменты для него не существовало ничего кроме горла врага, в которое нужно вцепиться.


Нимруда разбудил мелодичный голос стюардессы, просящий пристегнуть ремни. Перелет прошел спокойно. Спекин почти все время спал, Нимруд читал до ряби в глазах, троица алкоголиков так и не возвращалась из трюма. Это уже выходило за все рамки. Проснувшийся Спекин щурил круглые глаза, где огромные зрачки окаймляла тонкая нить радужной оболочки. Коммуникатор Гогена молчал как рыба. Та же история была с капитаном и Сартом. Такое впечатление, что они остались в гиперпространстве похмеляться.

Транспорт мягко коснулся бетонной полосы и, плавно замедляя ход, выруливал на место высадки. Уже опустели все кресла, а троица все не появлялась. Злой Нимруд спустился вниз по трапу и собрался окликнуть представителя экипажа, как его глазам открылась картина прощания «родственников».

Из нижнего трапа, горланя песни, выкатилось-выползло штук пятьдесят мелких силикоидов, среди которых, как пизанская башня, возвышался Гоген. Шел он как-то боком и под неестественным углом к земле. По всем законам физики он должен был упасть, но каким-то чудом не падал. «Чудом» оказался Сарт, на котором висел-сидел Гоген. Оба были в превосходном расположении духа и по-свински пьяны. Капитана, пыхтя от натуги, несли следом два силикоида, почему-то оставшиеся трезвыми. Военный патруль неймодианцев уже привычно запихивал пьяную пехоту в комендантский бот. Дело у них спорилось пока не пришла очередь Гогена. Гоген плохо соображал, что здесь происходит. А когда патрульные попытались помочь ему пройти в «луноход», Древний доброжелательно приветствовал новоприбывших дружескими похлопываниями по плечу. От «похлопываний» патрульные приседали. Уже не церемонясь, они попытались скрутить строптивого «пехотинца». Их, видимо, вводило в заблуждение то обстоятельство, что на макушке Гогена едва держался пехотный шлем кого-то из собутыльников, а на шее болтался позаимствованный жетон с номером части. Нужно ли упоминать, что Гоген не любил, когда его трогают руками? Он с трудом сфокусировал взгляд на сержанте патруля и едва заметным ударом лапы отправил его по плавной параболе. Пролетев несколько метров, сержант растянулся на взлетной полосе. С трудом он поднялся с пола и принялся что-то быстро говорить в коммуникатор. Из соседней улицы вынырнул еще один «луноход», и оттуда высыпало подкрепление.

– Битва!!! – радостно взревел Гоген, засидевшийся в транспорте.

Патрульные разлетались в разные стороны, как кегли, но упорно пытались скрутить дебошира. В этот момент в драку включился Сарт. Он значительно уступал Гогену в силе, но двигался с кошачьей плавностью и невероятной скоростью. От его ударов патрульные только охали и оседали на бетон. Но несмотря на эти выдающиеся боевые навыки, патрульные теснили смутьянов к транспорту. В шуме драки прорезались проклятия капитана, которого собутыльники уронили, унося ноги.

Нимруд понял, что кутузки его эскорту не избежать. Приходилось что-то делать. Проклиная тягу Гогена и компании к горячительным напиткам, он подбежал к ракетному боту не первой свежести, с надписью «Такси» на борту. Таксист высунулся из окна, со знанием дела аплодируя наиболее удачным ударам.

– У меня обед, – досадливо бросил он Нимруду на вежливое пожелание засунуть задницу в кресло и ехать куда скажут.

У Нимруда не было времени на разговоры, он втолкнул таксиста во внутрь, запрыгнул сам и очень тихо сказал:

– Ты доезжаешь вон до того Древнего, играющего в черепашку-ниндзя, мы забираем своих друзей и едем в хороший отель. Задача ясна?

Для большей убедительности он совсем чуть-чуть сжал горло таксиста руками.

– Некоторые хоть деньги предлагают, – просипел полузадушенный таксист.

– О деньгах не беспокойся. Рули, давай!


Гоген и Сарт уже едва сдерживали натиск, когда подоспело спасение. Тяжело дыша, они ввалились в такси, таща за собой капитана.

– Жми родимый! – Гоген для убедительности дал увесистый подзатыльник водителю. Такси фыркнуло плазменными двигателями и умчалось из космопорта.

– Для такой рухляди она вполне прилично ездит, – отвесил неуклюжий комплимент Гоген, пытаясь сдвинуть тело капитана так, чтобы грязные флотские башмаки не мешали любоваться окружающим видом.

Сзади затихал вой сирен тяжелых «луноходов». Таксиста не нужно было учить жить, он избегал центральных улиц, и машина все дальше забиралась в глубокие трущобы.

Протрезвевшие от интенсивных физических упражнений Гоген и Сарт прятали глаза от Нимруда и всем видом показывали, что им стыдно, и они виноваты.

– Когда приедем в отель… – здесь такси резко ушло вправо и вверх, и Нимруд не закончил фразу.

– Не дрова везешь, – буркнул Сарт, отпихиваясь от все время сваливающегося капитана.

– Дрова, не дрова, лишь бы деньги платили. Уже скоро…

Машина остановилась у какой-то свалки. По крайней мере, Нимруд всегда считал, что большое количество железных контейнеров, заваленных пищевыми отходами, должно так называться. Однако, по словам водителя, это был лучший отель в этой части города.

– Он над нами издевается! – возмутился Гоген.

– Я? – таксист был полон праведного гнева. – Вы что, думаете, в центре у вас были бы хоть малейшие шансы дойти до стойки регистрации? А здесь, во-первых, ничего не спросят, во-вторых, за умеренную плату сделают новые документы. Шенгенская виза Торговой федерации всего за 100 кредитов с человека. Предупреждаю, органикой здесь не берут. Предпочитают звонкую монету.

– Я не собираюсь жить в этом свинарнике, – бурчал Гоген, когда они вошли в отель.

Место действительно выглядело отвратительно. Однако выбирать не приходилось. Драка с представителями правопорядка, особенно в столице, не делает жизнь проще.

– Черт бы вас побрал, – в сердцах шипел Нимруд, стряхивая с плеча упавшего сверху упитанного таракана. – Испортить все дело. Какого черта вы полезли в драку? Можно было спокойно отсидеть в кутузке пару часов, и я бы вас выкупил. Кстати, кутузка здесь наверняка приличнее, чем этот сарай.

– Дык, они же первые начали… – оправдывался Гоген. – Да и кто знал, что у них так строго с этим делом? А вообще, конечно, вляпались по уши. Что будем делать? Сдаваться или переходить в подполье?

– Я уж точно в подполье не собираюсь, – Нимруд остервенело лупил по архаичному звонку вызова портье. – Где его черти носят?

В это время таксист заехал за угол и остановился. Он достал коммуникатор и, набрав номер, скороговоркой выпалил: «Докладывает такси №351-659-H. Нарушители порядка в районе космопорта находятся в здании отеля „Оптерон“, передаю координаты. Прошу занести в протокол, что выполнял их требования под угрозой физической расправы».

Портье появился минут через пять, когда Нимруд с компанией уже собирались поискать другой отель.

– Чем могу помочь, уважаемые?

– Нам нужен номер… почище…

– У нас есть отличный номер, где с высоты открывается замечательный вид. Вы буквально будете попирать ногами всю промышленную мощь нашего города.

Все это было произнесено скучным тоном, в котором слышалось: «Вот уж мне все равно…»

– Давайте хоть какой-то, – Нимруду невыносимо хотелось в душ.

С улицы донесся вой приближающихся сирен и голос, усиленный мегафоном объявил: «Постояльцев отеля просим не выходить из номеров. Производится задержание нарушителей общественного порядка…»


– Ну вот, приехали, – Гоген выглядел растерянным. – Что будем делать, шеф?

– Главное, не оказывать сопротивление. Умерьте свою гордыню. Вы на цивилизованной планете. Кулаками будете махать в неинициированных мирах. – Нимруд осмотрел свой эскорт.

Спекин был безмятежно спокоен, Гоген и Сарт немного нервничали, но держались хорошо, а капитан вообще только начинал адекватно воспринимать окружающее.

«М-да… Мой путь начинается в тюрьме. Мачеха будет довольна. Этого она и добивалась».

– Медленно выходим и не делаем резких движений, – Нимруд говорил коротко и жестко. – Первым иду я.

«Луноход» пробирался через пробки, мигалками расчищая дорогу. Он точечными выбросами плазмы из двигателей рыскал по уровням в поисках образовавшегося промежутка между мелкими частниками и импозантными городскими транспортниками. Город выглядел невесомым, несмотря на клубки развязок скоростного метро и огромные, с острыми шпилями, небоскребы. Высота зданий казалась умопомрачительной, земля в столице стоила фантастически дорого и строители забирались все выше и выше. Город вытянул свои шпили выше облачного покрова, словно остров вырастая посреди моря небесного тумана. Где-то далеко внизу, в разрывах отливающей красным пелены, виднелись шахты и генераторы, дающие свет, тепло и жизнь.

Внутри «лунохода» было чисто и даже уютно. Удобные кресла, оборудованные устройствами, не позволяющими покинуть их самостоятельно. Огромные иллюминаторы, фактически, прозрачные стены, давали хороший обзор.

– Это арестантский бобик или экскурсионный автобус? – съязвил Гоген, когда его усадили в кресло и пристегнули. – Эй, Сарт, у тебя коммуникатора в виде зубной пломбы не завалялось? Мне бы сообщить кое-кому…

– С кем тебе говорить? С кредиторами? Они тебя и в тюрьме найдут, не торопись, – Сарт с любопытством разглядывал разнообразные технические мелочи, которыми был напичкан салон. – Интересно, как эта хрень работает…

– Не трогать! – Заорал Нимруд, но опоздал.

Взвыла сирена и флегматичный голос бортового компьютера сообщил:

«Задержанный запросил помощь третьего уровня – угроза жизни и бунт в отсеке задержания. Варианты действий на выбор экипажа: катапультирование, усыпляющий газ. Напоминаем, что электрический разряд для органических рас в целях усмирения запрещен законом о правах человека».

В последней фразе, как показалось Нимруду, сквозило сожаление. Прежде чем уснуть, он успел подумать: «Кого катапультировать? Нас или экипаж?»


Сознание медленно возвращалось. Вначале Нимруд разглядывал сферический потолок, покрытый едва различимым орнаментом. Затем попытался поднять голову, но тут же опустил ее со стоном. Словно кто-то наполнил череп камнями и теперь встряхнул, как ребенок погремушку. Несколько минут ушло на то, чтобы камни улеглись. Начала появляться чувствительность в кончиках пальцев. Легкое покалывание медленно распространялось по всему телу, и вскоре Нимруд почувствовал, что сможет встать. Дразнить «ребенка» с погремушкой не хотелось, поэтому он решил еще полежать, пока окончательно не растает мутная вата в голове. Торопиться было некуда. За сопротивление представителям власти на любой планете закрывают на пару лет. Считать, что Торговая Федерация является исключением, было, по меньшей мере, наивно.

Наконец Нимруд решил, что созрел для активных действий. Будь, что будет. Он резко сел в постели. Ничего не произошло. Камни в голове не сдвинулись с места и слабость, вызванная наркозом, ушла.

Помещение, которое он увидел, ничем не напоминало тюрьму. Комната оказалась эллиптической формы. От пола до сферического потолка шло сплошное кольцо окна, за которым плескалась синева неба в бледно розовых перистых облаках. Мир словно перевернулся с ног на голову – облака плыли далеко под ногами.

На столике возле кровати лежали странноватые, но аппетитного вида, фрукты и небольшой графин со стаканами. Нимруд понюхал жидкость, запах напоминал апельсин с чем-то еще, неуловимо знакомым.

Рядом с графином лежал белый конверт большого формата. На нем было написано только два слова: «Лорду Нимруду».

– «Лорду», – усмехнулся Нимруд. – Вежливые люди… Тоже мне – «лорд»-уголовник, в компании трех разгильдяев и обезьяны шпиона. Интересно, если там уже приговор, то их суды работают просто молниеносно. Хотелось бы знать, есть ли у них вообще суд.

Нимруд порылся в памяти, пытаясь вспомнить все, что он читал о Торговой Федерации. О системе судопроизводства в памяти ничего не нашлось. Вскрывать конверт не было желания. Нимруду хотелось верить, что все произошедшее утром – кошмарный сон, и что он, как полагается, приехал во дворец, вручил письмо отца и верительные грамоты… Черт возьми, где же они? Вещи исчезли, включая одежду, дорожную сумку и единый галактический паспорт.

– Логично, – съязвил Нимруд. – Зачем заключенному документы… А вот с одеждой, это круто. Наверное, изъяли, как вещественное доказательство. Ладно, хватит тянуть, посмотрим, сколько мне припаяли.

Нимруд вскрыл конверт. Внутри оказался лист мягкого переливающегося металла. Надпись гласила: «Имеем честь пригласить Вас на банкет. Нут Ганрей».

– Ничего не понимаю, – пробормотал Нимруд и налил себе стакан сока.

Один из секторов огромного окна, на секунду стал молочно-белым, и выдал изображение комнаты, которая отличалась от «камеры» Нимруда только размерами. Из отличий также наблюдался весь эскорт Нимруда в полном составе. Сцена выглядела живописно. Капитан лежал на кровати, проклиная солдатский самогон силикоидов. Нелестных выражений удостоился также усыпляющий газ патрульных, от которого «завтрашнее похмелье уже сегодня». Спекин с видимым удовольствием подкреплялся фруктами и с иронией наблюдал за манипуляциями Сарта и Гогена. Впрочем, работал Сарт, а Гоген, как обычно, давал умные, но совершено бесполезные советы. Но все же, толк от Гогена был. Он служил стремянкой для Сарта, который ковырялся где-то на стыке окна и потолка. Сарт злобно плевался и шипел, ковыряясь в какой-то электронной схеме.

– Ооо… Шеф! – Гоген был так рад увидеть Нимруда, что рванул к экрану, намереваясь обнять друга немедленно.

Не ожидавший от «стремянки» такой прыти, Сарт свалился почти с трехметровой высоты, выдирая с мясом всю электронику, с которой в данный момент работал. Через пару секунд экран погас, но за это время можно было услышать очень много об анатомии рептилий, преимущественно в области первичных половых признаков.

– Начинается!!! – Нимруд пришел в ярость. Неуемный характер его друзей мог довести до белого каления кого угодно. Он подошел к окну, снова ставшим прозрачным, и в сердцах пнул его ногой.

Окно от удара помутнело, и Нимруд от неожиданности отпрянул. На экране снова появился грязно ругающийся Сарт верхом на Гогене. Гоген стоял смирно, почесывая затылок.

– Вы когда прекратите свою самодеятельность? – заорал Нимруд в экран.

– Дык, мы соскучились шеф, – оправдывался Гоген. – Ну здесь и тюрьмы… Чума… Я бы здесь всю жизнь провел…

– Проведешь, если дурью маяться не перестанешь. Какого черта вы полезли электронику ковырять?

– Да мы просто с Сартом поспорили, что он не взломает их систему… Блин… Пропали мои двадцать кредитов. Кто же знал, что у них в тюрьмах такая система безопасности.

– В тюрьмах у них наверняка все в порядке… Поскольку это не тюрьма.

– Не тюрьма? – Гоген был разочарован.

– В тюрьму обычно не присылают приглашения на банкет.

– Бывает по-разному, господин, – Спекин мягко вмешался в разговор. – Могут пригласить, чтобы отравить, например.

– Типун тебе на язык! – Гоген даже подавился от возмущения. – Макиавелли начитался? Чего нас травить? У нас и так статья лет на пять на лбу написана.

– Тебе быть отравленным не грозит, Гоген, – усмехнулся Нимруд, – поскольку пригласили только меня.

– Жаль, – на лице Гогена отразилась печаль. Чего-чего, а поесть он любил даже больше, чем женщин.

– Полагаю, эта проблема разрешима, – голос раздался откуда-то сзади.

Нимруд сгруппировался и мгновенно с разворотом переместился влево на два метра. Боевые искусства были вторыми по приоритету в обучении знати в Песчаном кластере после искусства интриг. Нимруд провел немало часов в спортивном зале и числился неплохим учеником.

– Прошу прощения за вторжение, – голос принадлежал пожилому неймодианцу. Он уже вышел из прозрачного лифта, который выехал из пола в центре комнаты. – Я не хотел вас испугать. Добро пожаловать в столицу. Надеюсь, некоторые… гм… обстоятельства вашего прибытия не омрачили впечатления о нашей планете?

Нимруд не верил своим ушам. Фортуна опять поворачивалась к нему лицом. Но когда они увидят, во что Сарт превратил их электронику…

– Ооо… Я вижу, вы успели разобраться, как работает наша бытовая техника, – продолжил неймодианец, невозмутимо глядя на замершего Сарта с раскуроченной платой в руке. – Инструкция вам вряд ли понадобится и в дальнейшем. Еще раз приношу свои извинения. Я не представился. Меня можно именовать по занимаемой должности – Советник.

– Наследный принц Песчаного кластера, хранитель Источника и Великой пустыни приветствует Вас. – По протоколу требовалось произносить эту фразу с невероятным пафосом, что всегда получалось у Нимруда отвратительно.

– Советник Федерального Центра Торговой Федерации, добро пожаловать на нашу землю, – также по протоколу приветствовал неймодианец.


– Я приношу свои извинения за действия моей свиты, – Нимруд продолжал говорить официальным канцелярским языком. – Надеюсь избежать подобных инцидентов в дальнейшем.

– Извинения приняты. Ну, и поскольку все формальности выполнены, можем приступить к делу. Предвосхищая Ваш вопрос о верительных грамотах и документах, сообщаю, что они вручены Главе Федерального Центра Нуту Ганрею. Аудиенция состоится во время банкета. О точном времени и месте вас уведомят. Сейчас вы находитесь в пентхаузе отеля для почетных гостей. Вы можете совершить экскурсию по городу или делать, что сочтете нужным. Ваша свобода передвижения ничем не ограничена. Бот ждет вас внизу. Начало банкета в 20:00. Позволю себе откланяться. Возьмите ключи от номера. – Советник протянул Нимруду небольшую металлическую карточку.

Когда Нимруд остался в номере один, он приказал Сарту восстановить все как было, и впредь использовать легальные возможности работы электроприборов. С экскурсией он решил подождать, нужно было привести мысли в порядок и выработать план дальнейших действий.

Дорога от отеля ко Дворцу занимала не более десяти минут, несмотря на утренние пробки. Советник никогда не использовал спецсигналы, которые позволили бы ему использовать специальный VIP коридор. Он не любил выделяться и с брезгливостью смотрел на огромные, хромированные боты купцов, урвавших свой кусок на какой-то из локальных войн. Такие «танки» были обвешаны гирляндами мигалок словно новогодние елки и вели себя на дороге, как слоны в посудной лавке.

Неприметный бот Советника нырнул в один из боковых шлюзов Дворца. Когда Советник вышел из лифта, он уже знал, что будет говорить Ганрею.

Глава Федерального Центра принял гостя в комнате отдыха, рядом с Залом для приемов. Огромные сферические окна словно покрывала изморозь, едва заметно для глаза менявшая рисунок. Советник немного удивился принятым мерам предосторожности. Предстоящий разговор нельзя было назвать делом государственной важности. «Изморозь» несла не только декоративную функцию. Это была сколь совершенная, столь и затратная защита от всех известных видов прослушивания. На поддержание такой защиты уходила энергия двух генераторов планеты гиганта. А Ганрей не любил бессмысленных затрат.

– Приветствую вас, Ганрей.

– Давай без протокола, Тонелли. Эти «обои», – кивнул он в сторону окон, – отложили достижение тринадцатого научного уровня на один цикл.

– Это было так необходимо, Нут?

– Ты предпочитаешь оставить без света половину столицы? У меня вроде не рыжие волосы.

– Я не о средствах. Я о цели.

– То есть, ради чего все эти траты?

– Да.

– Ты ведь сейчас от иноземных дебоширов? Как оценили прием?

– Успели взломать систему видеообмена отеля за минуту тридцать восемь секунд.

– Недурно. Недурно. Тебе не кажется странным такое умение для обычной компании искателей приключений?

– Думаю, если бы это были шпионы, они бы не демонстрировали свои навыки так явно.

– Кто знает… Возможно, те, кто их посылал, на это и рассчитывали?

– Вообще-то, включение Спекина в группу разведки изобличает диверсанта больше, чем волочащийся сзади парашют. Спекин – идеальная машина шпионажа. Я до недавнего времени вообще считал их плодом больного воображения вашей службы безопасности.

– Ну, твоя «любовь» к данному департаменту давно известна, – улыбнулся Ганрей. – Ты бы видел, какой толщины досье они на тебя держат.

– Им же нужно оправдать свой раздутый бюджет, – съязвил Советник.

– Они проверили верительные грамоты Наследника Песчаного Кластера… – Сменил тему Ганрей.

– Ну и как?

– Божатся, что они подлинные. И еще один момент… Мы с отцом Наследника были знакомы еще до Большого Взрыва. И когда он улетал, мы договорились о встрече. Она должна состояться именно на той планете, куда поначалу прилетел его сын. Есть еще несколько скрытых моментов в письме, указывающих на то, что это подлинник. Один из знаков меня сильно тревожит. То, что достаточно могучий в своем секторе Лорд просит о помощи таким способом говорит о многом.

– Вы думаете, сын будет просить флот?

– Поживем, увидим. Я почти уверен, что сын об этом даже не догадывается. Мне кажется, что ссора и ссылка сына была спровоцирована отцом, чтобы спасти наследника. Впрочем, я вижу, ты скучаешь от моих стариковских воспоминаний. Ты хочешь сказать, что дела столь далекого кластера нас не касаются. В этом ты прав. Но есть один нюанс. Письмо вскрывалось по дороге, вскрывалось очень недавно и с поразительным профессионализмом. Наша служба контрразведки, потребляющая просто невероятные ресурсы, обнаружила это практически случайно.

– Думаете, это меня удивляет?

– Оставь свой сарказм и межведомственные дрязги. Объясни, кому может понадобиться провинциальный сынок уездного лорда, чтобы следить за ним с помощью таких специалистов? Только не начинай снова об инквизиции и артефактах.

– В отличие от Вашей контрразведки, мои специалисты кое-что нашли…

– Ну, поведай, что твои карманные сыщики обнаружили?

– Зря иронизируете… А обнаружили они вот что, – советник достал из кармана полупрозрачный сгусток, по виду напоминающий медузу в пластиковой упаковке.


– То, с каким видом ты это демонстрируешь, должно поразить меня до глубины души. Но, честно говоря, не впечатляет, – Ганрей повертел в руках аморфную массу. – Ну и что это?

– Это останки Спекина.

– Я тебе что, муниципальный крематорий? Зачем ты принес это мне?

– Для произведения эффекта, – улыбнулся Советник.

– Что-то у меня концы с концами не сходятся. Ведь полчаса назад Спекин был жив-здоров, судя по твоему докладу.

– Так и есть.

– А это… – Ганрей брезгливо положил пакет на столик.

– А это останки другого Спекина.

– Так, нам пора открывать дом престарелых для заслуженных шпионов. Еще десяток циклов и в столице бойцов невидимого фронта будет больше, чем рабочих в шахтах.

– Не иронизируйте, позвольте мне закончить.

– Говори, только не томи душу.

– Это не просто останки Спекина. В случае обычной смерти они мало, чем отличаются от тел других рас. Но если от Спекина остается вот такой сгусток, значит, он жив…

– Ты специально мне голову морочишь?

– Дослушайте… В этом случае он живет в другом состоянии, как бы поточнее выразиться… в информационном поле.

– Точнее некуда.

– Вы видели наркоманов, Ганрей?

– Приходилось.

– Так вот, это останки Спекина-наркомана, которого перед самой смертью чьи-то умелые руки ввели в хранилище данных, ну, например, в центральный компьютер планеты. Для Спекинов наркотиком является информация. Особенности расы Спекинов таковы, что они могут становиться частью любого, обладающего минимальным интеллектом прибора. Даже карманный коммуникатор подойдет. Правда выжить в нем Спекин долго не сможет, а вот в чем-нибудь поумнее и побольше… Идеальным местом будет вычислитель планеты, и, представляете, какие возможности откроются у тех, кто смог проделать эту операцию?

– Бред, некромантия какая-то. Это всерьез доказано?

– Я отдал огромные деньги. Моя провинция десять циклов работала на покупку этой информации.

– Хм… Может, назначить тебя начальником разведки?..

–… и контрразведки, – добавил Советник. – И, конечно, с совмещением должности советника.

– Хорошо, я подумаю. Давай, что там у тебя еще.

Шифрограмма №22

От: ШПРЕНГЕР

Кому: ИНСТИТОРИС

Тема: Молот Ведьм

Специалист прибывает на планету на следующий цикл. Обеспечьте прием и документы. Доложите о перемещениях инициатора.


Шифрограмма №23

От: ИНСТИТОРИС

Кому: ШПРЕНГЕР

Тема: Re: Молот Ведьм

К приему готовы.

Инициатор отбыл в столицу Торговой Федерации. Перемещение контролируется кандидатом в Посвященные. Других ресурсов нет. Обеспокоены процессами в центральном компьютере. После активации кодов и внедрения Спекина происходят неконтролируемые события. Отключаются системы жизнеобеспечения. Антенны планеты принимают данные с искажениями. При посадке едва не разбился транспорт с дипломатической миссией Алказар.

Нимруд закончил приводить себя в порядок. Планы на будущее почему-то не хотели составляться, да и его влияние на собственную судьбу сводилось только к ожиданию. Все зависело от письма отца. Если там будет написано, что Нимруду нужно отрубить голову, то он послушно пойдет на плаху. Слово, данное принцем крови, тем более наследником, выше жизни. Однако Нимруд все же думал, что этого не произойдет. Если его отправили на казнь, то проще было устроить катастрофу шаттлу где-нибудь по дороге. Тем более для этого не нужно много усилий. Шаттл и так еле дотянул.

После таких оптимистических размышлений Нимруд решил прогуляться. До банкета оставалось еще много времени. Смокинг он обнаружил в шкафу, традиционно выезжающим из пола, словно чертик из табакерки. Там же оказалась и его старая одежда. Подумав немного, Нимруд решил, что смокинг для прогулки выглядит слишком вычурно, потому одел, то в чем приехал.

Возник вопрос – брать ли с собой эскорт. С одной стороны, неприятностей на сегодня хватало, но с другой – запереть в четырех стенах, пусть и элитного отеля, кипучую энергию Гогена тоже было жестоко.

«Возможно, я об этом пожалею» – вздохнул Нимруд и включил экран.

В номере эскорта царило уныние. Капитан, как обычно, что-то бурчал, Спекин поглощал фрукты, а Гоген с Сартом нарезали круги вдоль эллипса окна – один по часовой стрелке, другой против. Явно было видно, что у них руки чешутся, особенно у Сарта. Но приказ они соблюдали строго.

– Собирайтесь, правонарушители. Поедем, посмотрим город. Но – чтобы ни капли – и не трогать полицейских.

– В чем вопрос, шеф! – Гогена словно вернули к жизни. – Мы же все белые и пушистые. Кстати, а бот с кондиционером? А то здесь чего-то жарко на улице.

Бот оказался выше всяческих похвал. Традиционно он практически весь был прозрачен, даже через пол можно было видеть несколько сотен рядов транспорта снующего внизу.

– Для таких ботов нужно памперсы выдавать, – с опаской сказал Сарт, заползая с ногами в кресло и закрывая глаза руками. Он терпеть не мог высоту.

Город был красив. Словно сталагмиты, здания вырывались из розоватых облаков и перемигивались отблесками тысяч окон-поясов. Дороговизна земли сослужила эстетике города хорошую службу. С высоты шпилей столица выглядела легкой, светлой и воздушной. Но если спуститься на несколько сот метров вниз, потоки машин и хитросплетения труб легкого метро обволакивали и погружали в огромный свистящий двигателями муравейник. Водитель, видимо, не в первый раз возивший туристов, демонстрировал город, выбирая лучшие ракурсы. Бот пролетал под огромным висячим мостом, словно скрученным из огромных полотен ткани. Сарт, позабыв про свою боязнь высоты, высунулся по пояс в открытое окно и кричал, ни к кому не обращаясь: «ЭТО – не может существовать вообще! Этот мост должен обвалиться немедленно, или я съем свой школьный учебник физики!»

Гоген затащил расстроенного Сарта обратно. Сарт злобно отпихивался и считал что-то в коммуникаторе. «Нет… Все равно это невозможно…» – бормотал он. Так и не добившись нужного результата, он в сердцах вышвырнул прибор в окно и стал немедленно требовать «нормальный» компьютер.

Пока остальные разглядывали вид из окна, Спекин присел на соседнее кресло к Нимруду и спросил: «Я не помешаю, господин?»

– Нет, слушаю тебя.

– За нами следят. Я не был уверен в этом в космопорту, но сейчас у меня не осталось никаких сомнений. Следят очень непрофессионально.

– Торговая Федерация?

– Не думаю, господин. У этой цивилизации очень высокий научный уровень. А «ведут» нас крайне примитивно.

– Можешь что-то еще сказать? Ну, там, почерк или что-то еще. Ты ведь специалист в таких делах.

– Спасибо, господин. Наверняка ничего сказать не могу. Но этот человек использует крайне неразумно даже то примитивное оборудование, которым располагает.

Нимруд задумался. Искушение выяснить, кто же к ним сел на хвост было очень велико. Однако он не хотел опять нарушать законы. И все же любопытство победило. Нимруд подсел к водителю.

– Скажите, мы можем спуститься пониже и лететь немного быстрее?

Водитель-неймодианец криво усмехнулся.

– Вы хотите проверить на прочность вон ту прокатную колымагу, которая плетется за нами с отеля?

– Что-то в этом духе.

– Мне приказано выполнять все ваши пожелания, и вы не ограничены в перемещениях. Не вижу смысла отказывать вам и… гм, себе, в удовольствии. Попросите ваших друзей закрыть окна и пристегнуться. Я участвовал в Гран-при ТФ в классе судов А. Так что вы обратились по адресу.

Когда все, включая недовольного Гогена, были пристегнуты, бот почти вертикально рухнул вниз.

– Вот это круто! – заорал Гоген, подставляя рвотный пакетик к позеленевшему лицу Сарта.


Бот провалился сквозь облака и вошел, как нож в слоеный пирог транспортных потоков. Водитель ювелирными движениями штурвала увертывался от желтых щеголеватых такси и сверкающих хромом толстых каботажников, обдающих бот густым ревом клаксонов. Нимруд на секунду пожалел, что ввязался в эту авантюру. Гоген же был в восторге и тыкал средний палец в окна ошарашенным водителям. Капитан с уважением следил за мастерством водителя. Хуже всех пришлось Сарту. По цвету лица он не отличался от неймодианцев, вот только для них зеленый цвет был естественным.

Когда первый шок прошел, Нимруд обратился к Спекину:

– Ну как, оторвались?

– Он отдаляется, я почти не чувствую его приборов, господин. Хотя нет… Видимо, пилот он куда лучший, нежели шпион.

– Глянь-ка, действительно… – удивился водитель, что-то увидев в экран заднего вида. – Эх, разве на этом сарае можно от кого-то оторваться… Ладно, что ты на это скажешь?

Как оказалось секундой позже, до этого момента они летали по практически «безлюдным» переулкам. Теперь бот на максимальной скорости рвался к одной из главных магистралей. Нимруду показалось, что на них надвигается ревущая труба, наполненная злобными реактивными пчелами. Через какой-то миг они стали ее частью. Поток шел практически бампер в бампер. Тем не менее, водитель умудрялся лавировать так, что скорость практически не снижалась. Они вынырнули из потока и влетели в одну из многочисленных труб тоннелей. Издали это сооружение напоминало огромный орган. По стенам тянулись ряды ярких реклам и десятки стрелок указателей. Они еще два раза повернули и вылетели на дневной свет в каком-то тихом месте. Здесь был заброшенный склад и тупик. Со всех сторон топорщились стальные держатели стази-контейнеров и пустые парковочные отсеки для грузовых ботов. Водитель поднял бот выше уровня тоннеля и завис.

– Если он сюда доберется, – обратился он к Нимруду. – Здесь очень уютно… для душевного разговора.

Преследователь не заставил себя долго ждать. Он вылетел из тоннеля и едва успел погасить скорость, чтобы не врезаться в противоположную стену склада. В тоже мгновение бот Нимруда спустился ниже и перегородил выход. Какое-то время суда висели друг напротив друга, пока Нимруд, открыв окно, не крикнул:

– Может, объясните свое поведение, милейший?

– Стекло слева от преследователя опустилось и визгливый голос закричал:

– Освободите проход! Я заблудился! Это бандитское нападение! Я буду жаловаться в полицию!

Так он вопил еще минут пять, пока окончательно не сорвал голос.

– Что за неврастеник… – досадливо поморщился Гоген. – Нет здесь хотя бы самых маленьких лазеров, ну хотя бы крошечных? Руки чешутся.

– Медленно подведите бот к нам и поднимитесь на борт. Если Вы не выполните требования, мы открываем огонь, – голос Нимруда звучал очень грозно.

Все с удивлением посмотрели на предводителя. Какой огонь? Откуда лазеры на экскурсионном автобусе?

Тем не менее, блеф удался. Через несколько секунд бот шпика завис рядом.

– Не стреляйте, я сдаюсь… – прохрипел он, выходя из двери с поднятыми руками.


Преследователь перекочевал в салон экскурсионного бота.

– Ба… знакомые все лица! – удивленно завопил Гоген. – Так это же наш священник, который в порту конец света предсказывал. Чего тебе надобно, старче?

Нимруд внимательно пригляделся к преследователю. Действительно, Гоген оказался прав, это был тот самый священник.

– Ну поведай нам, святой отец, чего ты за нами увязался, – продолжил Гоген. – Только не сильно ври о «заблудших овцах» и «Царствии Небесном», мы немного в курсе.

Священник затравленно оглядывался. Все его поведение выдавало мучительное сомнение, он решал для себя что-то важное.

– Нет, не могу… – наконец выдавил он из себя. – Не могу, ибо лишение себя жизни есть страшный грех. Чтобы не говорил отец настоятель, но в Библии написано…

– Слушай, перестань тут строить из себя божьего одуванчика, – Гоген терял терпение. – Мы вместо того, чтобы по магазинам прошвырнуться, проповеди слушаем. Колись, кто послал, пароли, явки и тогда мы убьем тебя быстро и ты транзитом попадешь в Рай, без растаможки.

– Гоген, – в разговор вмешался Нимруд. – Нужно уважать чужую религию.

– Да я что, я ничего…

– Убейте меня, только прошу Именем Господа, ничего не спрашивайте!

– Ну вот, пошла мелодрама, – Гоген заметно скучал. – Может, сломаем ему бот и поедем по своим делам? Будь это Инквизиция, он бы уже давно раскусил ампулу с ядом. А так, обычный сумасшедший с диагнозом: «Шпиономания».

Шпион вздохнул и достал изо рта прозрачную стеклянную ампулу.

– Я не могу, – еще раз повторил он. – Убейте меня!

– Ну а вот теперь, – Гоген был ошарашен, – поговорить все-таки придется.

– Кто вы, и что вам от нас нужно? – спросил Нимруд.

– Я отец Себастьян. Больше я вам ничего не скажу.

Не смотря на громкое заявление в лучших традиция партизанского движения, шпион начал говорить так быстро и много, что его пришлось останавливать, чтобы уточнять детали.

Из рассказа шпика следовало, что он служит некой организации, которая несет Свет истинной Веры людям. Его завербовали где-то на заштатной планете в десяти парсеках отсюда и предложили послужить вере не только молитвой, но и более реальными действиями. В то время отец Себастьян подрабатывал звонарем в небольшой церквушке и собирался принять постриг. Это была реабилитация после того, как его вчистую списали с флота за систематическое пьянство.

Его духовный наставник отговаривал его от этого шага. На его взгляд, не было святости и терпимости в суетливых вербовщиках, которые собирали священников, словно солдат. Но одна только мысль, что он снова сможет сесть за штурвал, затмевала разум, и отец Себастьян согласился.

С детства он был слабоволен. Чужое влияние всегда брало над ним верх. Слабоволие его граничило с откровенной трусостью. Его бы никогда не послали следить за Нимрудом, но больше послать было просто некого. Ему на скорую руку объяснили, как пользоваться оборудованием и, благословя, отправили на задание. Руководители были чем-то очень озабочены последние недели. Он не получал никаких заданий от них уже больше месяца, пока его не отправили в космопорт с изображением Нимруда. Там на него нашла какая-то блажь, он начал проповедовать и практически провалил задание.

Выслушав скорбную историю, Нимруд понял, что больше этот шпион ничего не знает. Или очень искусно скрывает правду за полуправдой. Однако мер воздействия в виде пыточных камер, которые широко использовались в Песчаном кластере, под рукой не было. Выжать из него что-либо, пугая несуществующим оружием, – невозможно. Единственное, что оставалось, это поломать ему бот и оставить здесь, чтобы не висел на хвосте.

– Я все рассказал, а теперь убейте меня!

«Опять, двадцать пять, вот неуемный», – подумал Нимруд.

– Перестань орать благим матом, – сказал он вслух. – Никто тебя убивать не будет, но, когда вернешься к своим хозяевам, скажи, что если это будет продолжаться, следующему шпиону я сверну голову и ничего меня не остановит.

– Я не могу вернуться. Меня убьют.

– Ну, ты же этого и хочешь последние десять минут.

– Разница в том, что они убьют меня очень медленно, и я тысячу раз пожалею, что не раскусил ампулу.


Ситуация выходила из-под контроля. Нимруд не мог понять, чем так заинтересовал Инквизицию, или как там она называлась. Чем дальше, тем все больше он убеждался, что эта организация – не миф. Со священником нужно было что-то решать. Убить его нельзя, такой поступок вряд ли можно совершить безнаказанно в столице, а уходить в подполье – не входило в планы Нимруда.

– Сарт, сделай так, чтобы эта посудина, – он кивнул в сторону бота шпиона, – очень долго не могла летать.

– Легко, – ухмыльнулся Сарт.

– Гоген, проводи отца Себастьяна на его судно. Думаю, мы его слегка утомили. Дадим ему время побыть со своими мыслями наедине. И не забудь изъять у него коммуникатор и все остальное оборудование.

– Вы не можете так поступить! – отец Себастьян был на грани истерики. – Возьмите меня с собой, они ведь убьют меня!

– У каждого свои проблемы, – философски заметил Гоген, относительно вежливо выпроваживая шпиона. – Попался бы ты на моей планете… Уверяю, пытки твоих патронов показались бы тебе детской шалостью.

Противостоять Гогену шпион не мог, хотя отчаянно цеплялся за дверной проем.

Лишь после того, как потерявший терпение Гоген пинком вышвырнул его из экскурсионного бота, отец Себастьян понял, что остается один. Он с ужасом думал о возвращении и проваленном задании. Ампула все еще была с ним, но он знал, что не найдет в себе сил ее раскусить. Если крысу загнать в угол, то ярость и мужество безысходности могут даже патологического труса сделать мужчиной. Истерика шпиона прекратилась. Он сидел в кабине своего бота и смотрел Нимруду в глаза.

– Нет, теперь я не хочу умирать, – говорил отец Себастьян негромко и злобно. – Я буду ползать в ногах у отцов настоятелей, я буду слизывать пыль на их сапогах до тех пор, пока мне не будет даровано право искупить свою вину. И самое главное, я буду молить, чтобы моим искуплением была твоя голова, Нимруд! Когда я ее принесу, я сам сойду в подвал и с радостью отдамся в руки палачей.

– Тогда тебе не стоит слишком усердствовать, – хмыкнул Гоген. – Дольше проживешь.

– Господин, – Спекин говорил очень серьезно. – Его необходимо уничтожить.

– Отчаливаем, – Нимруд хотел побыстрее закончить эту сцену. В окне он поймал взгляд шпиона, в котором горел огонь ненависти и фанатизма. Если бы Нимруд мог знать, что будет дальше, он, ни секунды не задумываясь, уничтожил бы шпиона. А пока их ждал банкет, и будущее выглядело совсем неплохо.

– Что же написал отец в рекомендательном письме? – думал Нимруд, выбрасывая шпиона из головы.

В гостиницу они добрались без приключений. Нимруд критически осматривал свой эскорт перед отъездом на банкет. Спекин несколько комично выглядел во фраке, но остальные смотрелись отлично. Гогену неожиданно шел смокинг. Мощная, сплетенная из гибких мышц почти трехметровая фигура великолепно подходила к чопорному наряду. Сам Гоген чувствовал себя не в своей тарелке, он мучительно вертел шеей и поминутно поправлял бабочку.

– Ну… С Богом…

Их бот подлетал к парадному шлюзу Дворца, когда солнце уже садилось. В проеме огромной арки люди казались крошечными, длинная широкая лестница розового мрамора уходила в перспективу. Через каждые пять ступеней стояли изящные подставки для факелов. В них извивалось странное зеленоватое пламя.

– Извращенцы, – бормотал идущий сзади Сарт. – Для кого, интересно, было изобретено электричество?

– Не ворчи, очень красиво…

– Мы так до полуночи пешком будем топать, – Сарту жали новые туфли и он был не в настроении. – Вон, какая длинная лестница.

Нимруд сам находился в легком замешательстве, если они продолжат в том же темпе, то вряд ли дойдут и до полуночи. Однако он не думал, что у архитекторов не хватило ума поставить эскалаторы.

Его сомнения развеялись очень быстро. Через несколько ступеней лестница вдруг стала терять форму и сквозь нее просматривались очертания огромного банкетного зала.

– Ничего себе, занавес, – присвистнул Гоген. – Это же надо – вбухать столько денег в голограмму такого размера!


Первый Посвященный неинициированной планеты нервничал. Он допустил несколько ошибок, которые могли ему дорого стоить. И никого не будет интересовать, что бюджет был смехотворным, что персонал – жалкая кучка бездельников и дилетантов. За результат отвечал он. Он знал, как все произойдет. Под куполом Собора Святого Петра, в столице Инквизиции, есть совсем небольшая, глухая, без окон комната. Там простые побеленные стены, на одной из которых висит небольшое деревянное распятие. Посередине грубый деревянный стол и две скамьи по бокам. Здесь собирается Высший Совет Инквизиции.

Он тоже когда-то заседал здесь. Пока одна из его интриг не разбилась о другую более изощренную. Да уж, Магистр мастер проделывать такие вещи, и в стремлении доводить все дела до конца ему нет равных. Те, кто наивно думали, что вымолили у его прощение, на самом деле получали только отсрочку приговора. Если ты ошибся единожды, то, в лучшем случае, тебе дадут уйти в монахи, в один из самых жестоких монастырей, где жизнь немногим лучше каторги на золотых приисках.

Но Магистр не сразу сбрасывал человека на дно, нет, он делал это мелкими шажками. Часто это даже выглядело, как повышение. Типичным примером был его случай. Казалось бы, должность Первого Посвященного планеты – это испытание, дающее право полного голоса в Суде Инквизиторов. Это знак доверия и трамплин для дальнейшей карьеры. Так он в начале и думал… пока не оказался здесь и не обнаружил, что решить поставленные задачи с существующими ресурсами невозможно. Это был удачный ход. Убрать потенциального соперника подальше от столицы, убаюкав бдительность повышением и надеждой. А когда нейтрализовано все влияние, и о сопернике начинают забывать, с садистским удовольствием макать его лицом в грязь, с каждым разом опуская все ниже и ниже, пока человек не превращается в червя, или не делает глупость, после которой его можно спокойно осудить и убить.

Он находился только в начале этого пути. Его полностью изолировали, объясняя это повышенной секретностью. Он общался только со своим куратором через шифрограммы. И с каждым разом в ответах из столицы сквозило все большее недовольство. Еще бы, все шло просто отвратительно.

Началом его унижения была операция «Молот ведьм». Как он гордился, наивный глупец, что именно ему доверили быть «руками Инквизиции»! Меры предосторожности были беспрецедентными… но только со стороны столицы. У него для поддержания того же уровня не было ничего. Древние штатные шифраторы пехотинца… курам на смех. Он был уверен, что список оборудования составлял Магистр, и видел, даже через десятки парсеков, кривую ироническую улыбку на его лице.

Терять больше нечего. Шансы мизерны, но пока Магистр развлекается, есть время на разработку своей комбинации. Превратиться из мышки в кошку, из жертвы – в охотника – задача практически невыполнимая, но другого выхода нет.

Из раздумий Первого Посвященного вывело объявление диспетчерской: «Рейс 356-1 совершил посадку. Встречающих просим пройти ко второму шлюзу».

«Вот у нас построили и второй шлюз, – с горечью подумал Посвященный. – До инициации осталось совсем немного. Вот только дадут ли мне до нее дожить. Какие инструкции получил Специалист от Магистра? Если я доживу до завтрашнего утра, то у меня появится маленький, почти неразличимый, шанс прожить долгую и счастливую жизнь».


Возле Посвященного остановилась высокая сутулая фигура в темно-серой сутане. Голова была прикрыта капюшоном, так что черты лица скрывались в глубокой тени. Специалист некоторое время смотрел на табличку с условным именем, которую держал Посвященный.

– Приветствую вас, Первый Посвященный! Поступаю в ваше полное распоряжение.

– Приветствую вас. Гладким ли был ваш путь?

– Спасибо, дорога не казалась длинной.

– Прошу в бот. Он здесь неподалеку. После того, как отдохнете с дороги, прошу явиться с инструкциями из центра по этому адресу. Впрочем, я вас провожу.

В дороге о делах оба молчали, как того требовали правила безопасности. Разговор на отвлеченные темы не складывался. Специалист так и не поднял капюшон и на все вопросы отвечал вежливо, но односложно. Он словно задремал, сидел неподвижно, откинувшись в кресле.

Специалист относился к боевому Ордену Инквизиции. В столице Посвященный видел его коллег несколько раз. Они никогда не привлекали к себе внимание и словно врастали в любую тень. Приезд именно воина не оказался неожиданностью. Посвященный ожидал чего-то подобного. Поскольку «Молот Ведьм» переходил в решающую стадию, присутствие Специалиста вполне оправдано. Мучил только один вопрос: существует ли в реальности сама операция, или это фикция, часть игры Магистра. Если так, то лучшего убийцу, чем воин Ордена, трудно даже представить. Горькую радость доставлял тот факт, что убивают члены Ордена быстро… в отличие от заплечных дел мастеров пыточных застенков Инквизиции.

Через два часа Посвященный ожидал Специалиста в небольшой квартире неприметного дома в одном из переулков неподалеку от центра города. Воин прибыл минута в минуту и поклонился, прежде чем сесть в предложенное кресло. С ним был небольшой прибор в футляре с ручкой для переноски. Он молча открыл футляр и нажал несколько клавиш. Через несколько секунд Специалист удовлетворенно кивнул. То, что он увидел на маленьком экране, его, видимо, устроило.

Только после этого он откинул капюшон и позволил себе улыбнуться.

Посвященный имел достаточно самообладания, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул. Половина лица Специалиста оказалась обожжена, и изуродованная кожа застыла в бугристой полуулыбке. Один глаз заплыл белесым бельмом и был неподвижен, второй глаз черного цвета выдавал живой ум и внимательно осматривал обстановку.

– У вас очень уютно, – вежливо сказал Специалист.

– Да, спасибо.

Комната была легкомысленно завалена цветами, а розовые обои с амурчиками смотрелись совершенно глупо.

– С комплиментами, думаю, стоит покончить, перейдем сразу к делу. Принято решение позволить инициировать этот мир. Ликвидация инициатора будет произведена через пять-шесть циклов после открытия мира. Но до момента ликвидации у него должны быть получены все пароли и электронная подпись.

– Но подпись проверяется не только по сетчатке глаза, что не очень трудно подделать, но ведь считывается и ДНК, с ним как быть?

– Предоставьте это мне. Главное, получить небольшую часть тела инициатора. Крайне желательно не применять лазеры и прочие сильнодействующие средства. Холодное оружие подойдет идеально.

– Способен ли Спекин в полном объеме контролировать информационные потоки с внешним миром?

– Спекин практически неуправляем. Переданные нам коды не позволяют полностью управлять его действиями.

– У вас максимальные права. Просто этот экземпляр очень силен. С ним нельзя говорить с позиции силы. Я помогу вам.

– Спасибо. Помощь не помешает. На днях он чуть не разбил вдребезги о бетонку дипломатическую миссию. От скандала нас спасла только небывало плохая погода. Удалось списать все на нее.

– Да, с погодой перед инициацией обычно проблемы. Ну что ж, давайте теперь обсудим детали реализации нашего плана.


Банкетный зал поражал размерами. Стеной он закрывался только с одной стороны, с остальных трех он плавно переходил в плывущие облака. Гостей присутствовало пока немного, но они постоянно прибывали. Гоген, увидев компанию Древних с капсулами энергетиков в руках, направился к ним. Капитан скучающе осматривал девушек, разносящих напитки, лениво обсуждая их достоинства с Сартом (не упуская, впрочем, также недостатков). Спекин и Нимруд, взяв по бокалу шампанского, с любопытством смотрели на гостей. А посмотреть было на что. Разнообразию рас не было предела. Начиная от Древних с желтыми острыми зрачками рептилий, заканчивая изнеженными и вальяжными силикоидами.

Гости располагались небольшими группами среди оранжевых пальм, искусственных бассейнов с яркими рыбами и небольших водопадов, подсвеченных все тем же зеленоватым пламенем.

Нимруд мельком услышал несколько фраз между огненно рыжей девушкой и элегантным мужчиной в смокинге с бейджем «Дип. Миссия Алказар». Мужчина, улыбаясь, рассказывал:

– Мы добирались сюда через неинициированную планету, и во время посадки у нас на несколько секунд выключилась вся навигация. Наш пилот просто чудом посадил транспорт. Мы потом едва разобрали, где чьи вещи. Все разлетелось по салону. Одна бортпроводница даже сломала ногу.

– Какой ужас! – девушка хлопнула огромными ресницами. – Вы ведь могли разбиться!

– Я был в этом уверен, – с усмешкой говорил мужчина. – Когда в салоне наступила абсолютная темнота, думаю, большинство решило, что это их последний полет.

Ему определенно нравилось пугать собеседницу. Она так живо принимала участие в разговоре, так сопереживала… Гостю совсем не нужно было знать, о том, что она – одна из двух десятков гейш высшего разряда, специально нанятых, чтобы поддержать утонченную беседу и развлекать присутствующих, как во время банкета, так и после него. Часто они оказывались осведомителями различных, страдающих хроническим любопытством, служб.

Даже такие въедливые критики, как капитан и Сарт, не нашли к чему в ней придраться. Спекин – тот вообще не отрывал от гейши глаз. Девушка еще раз улыбнулась собеседнику и, пожелав приятного вечера, взяла небольшой бокал минеральной воды и обернулась к Нимруду.

– Добрый вечер. Я не пропускаю ни одной вечеринки на этой планете, – она игриво улыбалась. – Но вас не помню. Вы отшельник? Или прилетели издалека?

Нимруд невольно поддавался ее обаянию, хотя в профессии девушки он не сомневался. У него на родине приглашение гейш было очень распространено. И, поскольку Наследник вел светский, если не сказать больше, образ жизни, то с первого взгляда отличал профессионалок. Он ничего не имел против. С ними было легко поддерживать разговор, они были веселы и могли удивить в постели кого угодно.

– Мы с друзьями приехали издалека. Но надеемся, что теперь будем встречаться с вами чаще. Вы ведь сможете проконсультировать нас по достопримечательностям местной ночной жизни?

– О, конечно! Здесь вам не найти лучшего гида.

Нимруд был совершенно уверен, что девушка не совсем случайно оказалась рядом и завела разговор. Спецслужбы различных рас мыслили по шаблону.

«Такое впечатление, что их в одном инкубаторе делают, – с иронией думал Нимруд о компетентных органах. – Никакой изобретательности. Ну что же, поддержим игру. Такая слежка куда приятнее, чем нудный член клуба анонимных алкоголиков».

– Раз вы здесь всех знаете, может просветите нас, кто есть кто из гостей?

– С удовольствием. Вон видите компанию Древних? Они опять хвастаются боевыми шрамами и бонусом защиты своих флотов. Ставлю всю последнюю коллекцию одежды от Кутюрье, что они обсуждают историю каких-то войн. Они скучны и такие буки.

– У меня сложилось немного другое впечатление, – улыбнулся Нимруд, вспоминая Гогена.


– Мужчина, с которым я только что разговаривала, – продолжила девушка, – это глава дипломатической миссии Алказар. Они здесь часто бывают. Эта цивилизация –действительный участник Торговой Федерации. На сегодняшнем банкете должны быть все действительные участники. Видите возле бассейна группу? Это новые лица, цивилизация AZzz. Они совсем недавно стали членами ТФ. Впрочем, возможно, вам это неинтересно. Они ничем не лучше Древних, только обсуждают вместо войны торговые контракты. А чем вы занимаетесь? Наверное, тоже торгуете? Здесь почти все торгуют… Дебет, кредит, тоска смертная.

– Нет, мы не торгуем, – улыбнулся Нимруд наивной попытке вытянуть из него информацию. – Мы просто путешествуем. На банкет попали, в общем случайно.

– Путешествовать, наверное, интересно, – наморщила носик девушка. – Я пока ни разу не покидала эту планету. Впрочем, я бы не смогла жить в провинции. Там ведь нет такого количества клубов и состоятельных поклонников.

– Обычно путешествовать скучно. Изредка, когда прилетаешь на новую планету, могут возникнуть некоторые неожиданности. Но в основном это обыденно и вряд ли будет вам интересно.

Поддерживая беседу, Нимруд размышлял, чей же шпион эта гейша. Вряд ли это Инквизиция; возможно, но маловероятно. Остаются хозяева торжества и мачеха. Ну, от мачехи можно ожидать чего угодно, только не таких изящных решений. Снести половину столицы залпом тройки крейсеров, – это пожалуйста, но так долго играть в кошки-мышки с беззащитным противником она не способна.

Тогда остается Федерация и, в частности, милейший малый – Советник. Наверняка его работа. Нужно будет поблагодарить его при встрече за такой приятный знак внимания.

– А это кто? – спросил Нимруд, кивая в сторону толстого гуманоида, одетого с вызывающей роскошью.

– Ах, этот… Кант, кажется, так его зовут. Один из подданных. Крайне богатый и щедрый. Но, к сожалению, женщинами интересуется, как коллекционер, только смотрит, а другим свою собственность показывает изредка на выставках или, например, на этом банкете.

Действительно, вокруг Канта вилась стайка оранжерейных девиц. С первого взгляда было видно, что в живой природе такие экземпляры не живут, слишком изнежены и капризны.

– Он помешан на драгоценностях и владеет лучшими планетами в секторе, где добывают алмазы. Три четверти ювелирных изделий на этом банкете добыты на его планетах. В том числе и это, – гейша невинно показала на колье, которое практически горизонтально лежало на ее продуманно обнаженной груди.

Нимруд почувствовал, что шнурок бабочки впивается в горло, а смокинг местами начинает жать. Воздержание во время прыжка от Песчаного кластера не прошло даром. С ним играли, как с мальчишкой; тот, кто послал девицу, учел, что он провел без женщин длительное время. Стараясь избегать взглядом выдающиеся прелести собеседницы, он успокаивал пульс, сосредоточившись на шуме водопада.

А гости тем временем все прибывали. В зале становилось шумно. Компания Древних уже порывалась петь боевые гимны, дирижером выступал Гоген, за полчаса, успев принять изрядную дозу энергетика. Нимруд отметил, что рядом с ним, громко смеясь, пристроилась амазонка с иссиня-черными волосами и в декоративном корсете под бронежилет.

«Обложили, – усмехнулся Нимруд. – Наверняка работа Советника. Ох, не глупый мужик, ох, не глупый. Знать бы, что ему от меня нужно».

Хотелось тривиально напиться, шампанское переливалось в огромных серебряных чанах, откуда его черпали официантки. Но попасть на аудиенцию «под шафе», – никуда не годится. Быстрее бы закончить с официальной частью: тогда можно будет расслабиться при любом раскладе. Интересно, есть здесь отдельные кабинеты?

Пока Нимруд размышлял, по залу пробежало легкое движение. Из восточной арки к центру зала ползло странное аморфное сооружение, подталкиваемое шестью официантами. Приглядевшись, Нимруд обнаружил, что это цельная туша бегемота в огромной жемчужной раковине, сервированной серебряными кубками с полыхающим пуншем. Из огромной пасти торчали хвосты двух рыб, а вокруг высились горы устриц с полуоткрытыми створками.

– Что меня среди вас, органиков, всегда поражало, так это неистребимое желание поизгаляться над едой, прежде чем ее съесть, – Нимруд не заметил, как к ним приблизился Гоген. – Из-за этого культа еды вы никогда не умели воевать, как следует.

– О вкусах не спорят. Ты уже принял свою дозу?

– Пустяки. Здесь энергетик слабый. Там ко мне девица клеится очень рьяно. Я, конечно, высокого мнения о своей сексуальности, но только когда она подкреплена деньгами. Что-то здесь не так.

– Угу, та же история. Не напрягайся. Входных данных слишком мало для анализа. Так что нужно расслабиться и получать удовольствие.

– Гм… вот и я о том же. Тебя еще не вызывали на ковер?

– Пока нет. Вот и хожу трезвым, как последний фук.

– Такова участь всех руководителей, – беззлобно усмехнулся Гоген. – А я с твоего позволения, пойду еще на грудь приму. Ну, и исчезну на часик, никогда не мог позволить слишком долго даме себя упрашивать.

– Давай, – завистливо провожая взглядом Гогена, сказал Нимруд.

Рыжая гейша вернулась, не без тренированной грации лавируя между гостями с подносом.

– Вот, прихватила вам самый вкусный кусочек, а то ведь не достанется. Ведь вы весь в делах, весь в заботах.

– Спасибо, я даже не надеялся попробовать. Не люблю столпотворения.

– О, это выдает в вас хорошее воспитание, – лукаво улыбнулась девушка. – А возможно, и высокое происхождение.

– Возможно, – в тон ей ответил Нимруд. – Разве высокое происхождение и воспитание как-то связаны?

– Не всегда, но вы задумчивы, словно философ или государственный деятель. Не хмурьтесь. Дела от вас никуда не денутся.

– К сожалению, сегодня еще ждут дела, – Нимруду почему-то остро не хотелось, чтобы его сегодняшний вечер закончился не с ней. – Но если вы не пропадете, то я с удовольствием проведу остаток вечера с вами, когда мои дела будут закончены.

– Ну… только если вы пообещаете… Я никому не отдам свой последний танец.

В тоне, которым это было сказано, сквозил неприкрытый намек. В этом мире это, скорее всего, была идиома.

Нимруд улыбнулся и поклонился.

– Буду очень обязан, если вы сохраните последний танец для меня.

Девушка еще раз улыбнулась и упорхнула на танцпол. И очень вовремя, к Нимруду, чинно проталкиваясь через толпу, шествовал неймодианец.

– Вас просят проследовать на аудиенцию к Главе Федерального Центра.

– Почту за честь. Следую за вами.

Они вышли из зала через небольшую дверь, некоторое время шли пустынным, слабо освещенным коридором. Судя по виду помещений, они находились в той части дворца, куда не попадали гости с официальными визитами. Нимруд гадал, каков будет тон встречи. Камерные встречи заканчиваются тюремными камерами не реже, чем официальные.

Сопровождающий остановился возле скрытой в стене двери, которая тут же бесшумно открылась. Нимруда жестом пригласили войти.

Внутри на низком круглом диване сидел Советник и рядом с ним – высокий неймодианец лет сорока пяти. По фотографиям Нимруд узнал в нем Нута Ганрея.

– Приветствую вас, Наследник. Прошу без излишних церемоний.

– Приветствую вас, Ганрей, – Нимруд гадал, насколько он выбрал верный тон. У него на родине, когда старший по иерархии говорил «без церемоний», это означало: опустить чины и обращаться по имени. В данной ситуации Нимруд счел возможным следовать своему этикету.

– Думаю, не стоит долго вокруг да около, – лицо Ганрея скрывал полумрак, в то время как Нимруд оказался в хорошо освещенной области комнаты. – Я прочел ваши рекомендательные письма. Приятно вновь, через столько лет получить послание от вашего отца.

Повисла томительная пауза. По этикету Нимруд не мог прервать речь старшего. Было не совсем понятно, ждут ли от него какой-то реакции или это просто такая манера разговора.

– Ваш отец просит, – продолжил Ганрей, – чтобы я предоставил вам возможность получить практику управления в секторе поближе к центру, где ваши умения, по его мнению, будут совершенствоваться быстрее… Думаю, это возможно. В трех парсеках от столицы у нас есть мир, готовый к инициации. Впрочем, это та планета, на которую вы приземлились после прыжка из Песчаного кластера. Зная правила вашей родины, я не буду спрашивать вашего согласия, поскольку слово отца для вас закон. Во все технические тонкости вас посвятит Советник. В том числе он даст вам информацию по внешней политике, в том числе о ближайших к вам планетах подходящих для колонизации. У вас есть вопросы?

«Коротко и по делу, – хмыкнул про себя Нимруд. – Да и верно, чего тут рассусоливать с провинциалами».

– Нет, Ганрей. Вопросов нет. Я готов выполнить волю своего отца.

– В таком случае, аудиенция закончена. Консультации с Советником состоятся завтра. А сегодня, желаю вам хорошо повеселиться, вам теперь долго не представится такой возможности. Государственные дела отнимают много времени.

«Вот уж не откажу себе в удовольствии», – подумал Нимруд, раскланиваясь.


Повеселиться удалось на славу. Наутро Нимруд урывками вспоминал произошедшее вчера и ему становилось стыдно. Чего стоило только ныряние с пальмы в бассейн с экзотическими рыбами. А о смешанном стриптизе с двумя гейшами на бегемотнице вообще хотелось забыть сразу же. Но если бы этим все ограничилось… так нет же. Знать бы, чья это была идея устроить серфинг на серебряных чашах для шампанского по кромке водопада, который свободно стекал с трех сторон зала в бездну.

«Я убью тебя, Гоген! – мысли Нимруда тяжело ворочались под невероятно тяжелым черепом. – Ну почему нас не забрали в кутузку сразу после стриптиза? Ведь вечер мог закончиться в относительных рамках приличия».

А услужливая память подбрасывала все новые подробности.

«Ну, на кой черт нам сдался этот жирный алмазный магнат?» – при этом воспоминании Нимруд даже застонал.

Они вместе с Гогеном и его, искрящимися от передозировки энергетика, собутыльниками запрягли Канта в тележку для напитков, стилизованную под древнюю колесницу. Упряжью служил побочный продукт стриптиза амазонки, новой пассии Гогена. Алмазного магната заставляли хрюкать и скакать рысью. Перед каждой группой гостей он должен был останавливаться, в то время как, исполняющая роль возницы, рыжая гейша требовала от гостей осушить свои бокалы до дна. Забава оказалась столь успешной, что вскоре гости пришли почти в такое же свинское состояние, как и их разбушевавшаяся компания.

Массовик-затейник Гоген устроил посреди зала гладиаторские бои. Тут было на что посмотреть. Древние дрались виртуозно – отточенные движения, немыслимые для хумансов удары и молниеносные уходы. Этот бой мог бы стать хрестоматийным для поклонников боевых искусств, если бы оружием не служили предметы дамского нижнего белья, которые в изобилии украшали банкетный зал после заразительного примера Нимруда с двумя гейшами.

Воспоминания Нимруда прервала зашевелившаяся рядом девушка. Ее, беспорядочно разбросанные по подушке, рыжие волосы были похожи на солнечные брызги.

– Привет, у нас есть что-нибудь выпить? – спросила она, не открывая глаз.

– Похмеляться вредно, – ответил Нимруд, но идея показалась ему стоящей и он начал шарить рукой возле кровати.

Вскоре обнаружилась практически полная бутылка розового шампанского и Нимруд, как джентльмен, предложил ее вначале даме. Гейша с удовольствием приложилась к горлышку и, напившись, снова отвалилась на подушку без признаков жизни.

Шампанское немного прояснило мысли, и Нимруд вспомнил, что ему сегодня предстоит получить коды инициации планеты и инструкции, как жить дальше.

«Который час?»

Время оказалось далеко за полдень. Нужно было одеваться и найти Советника. Нимруд потянулся за брюками, но в этот момент окончательно проснулась гейша. У нее были явно другие планы на ближайший час. Слабое сопротивление Нимруда оказалось подавлено, когда ее рука скользнула под одеяло и быстро лишила его остатков здравого смысла.


Через час Нимруд сумел освободиться от пылкой гейши и, натянув для приличия рубашку, позвонил Советнику, стараясь, чтобы в камеру коммуникатора не попал «художественный беспорядок» и потягивающаяся в кровати девушка.

Советник ответил сразу же, словно ждал звонка. Увидев лицо Нимруда, Советник спрятал в уголках губ понимающую усмешку.

– Вижу, вечер удался. Такого запоминающегося банкета у нас давно не было. Высказывалось даже предложение арендовать у вас Гогена, чтобы сделать его главным церемониймейстером. Ну а что касается вас, желающим получить ваши координаты несть числа. Преимущественно от женского пола, конечно.

Ну что же, перейдем к делу? Я жду Вас в своем кабинете. Бот ожидает внизу.

– Выеду как можно быстрее.

– Не торопитесь, – улыбнулся Советник, глядя куда-то за спину собеседнику.

Нимруд оглянулся и чертыхнулся про себя. Через плечо ему заглядывала гейша, на которой из одежды были одни бриллианты.

Контрастный душ смыл остатки мути в голове. Девушка, мило испросив разрешения «еще поваляться», лениво смотрела какой-то сериал. Нимруд оделся и спустился в холл.

Кабинет Советника оказался оформлен необычно для неймодианцев. По стенам до потолка плотными рядами стояли архаичные бумажные книги. Их потемневшие корешки притягивали взгляды и прикосновения. Сам Советник сидел за дубовым полированным столом и вертел в руках небольшую металлическую карточку.

– Приветствую вас, Наследник. Присаживайтесь. Вот ваш ключ доступа к вычислителю планеты. Полагаю, Вы знаете, как им пользоваться. Теперь немного о правилах и этике. Вы будете находиться в зоне влияния Федерального Центра. Ваша свобода ничем не ограничена, но имеет смысл использовать базу данных разведанных планет, чтобы не тратить время и деньги на разведку. Соседи не откажут вам в совете по подходящим для колонизации объектам.

Советник довольно долго рассказывал о местной специфике и ненавязчиво прояснял непонятные моменты. Через два часа Нимруд вышел с гудящей от избытка информации головой и номером шлюза с транспортом, который должен доставить его на планету, предназначенную для инициации.

Когда Нимруд вернулся в отель, гейша болтала по коммуникатору со знакомой по банкету амазонкой, выведя изображение на большой экран. Не прекращая трещать без умолку, они демонстрировали друг другу наряды и драгоценности. Свидетелями этой беседы был эскорт Нимруда в полном составе, мычанием выражая одобрение очередному наряду. Впрочем, их больше интересовал процесс смены одежды, чем результат.

– Гоген, Спекин! Одевайтесь, спустимся в холл, пообедаем и обсудим кое-что.

Нехотя, с видимым сожалением, Гоген натягивал свою обычную форму. Спекин, разомлевший под ласками амазонки, которая забавлялась им, как плюшевой игрушкой, был не в состоянии уйти.

– Спекин! Тебе особое приглашение нужно?

– Ну… – обидчиво сложила губки амазонка, почесывая Спекина за ухом. – Не забирайте его от меня, он такой забавный.

– Через пять минут жду вас внизу, – бросил Нимруд и вышел из номера.

Приглашенные явились без опозданий. Сделав заказ, Нимруд вкратце изложил им суть дела.

– Да что здесь обсуждать, – пожал плечами Гоген. – Обычное дело. Будем жить, как в инкубаторе. Даже флот держать нет смысла, болото… одним словом. Будешь строить колонии, пихать их куда скажут. Трепетно следить за ростом населения, пытаться увеличить рождаемость путем показа эротических фильмов и отключения электричества по ночам. Поздравляю, года на два ты выпал из жизни. Ты представляешь, сколько времени пройдет, прежде, чем твоя раса станет мало-мальски конкурентоспособной?

– Гоген прав, господин, – вежливо вмешался в разговор Спекин. – Но есть еще один путь.

– Какой?

– Получить добывающую расу в вассалы…

– Ну… Размечался! – захохотал Гоген. – Где ты найдешь такого идиота?

– Думаю, к моменту, когда вы, господин, сможете позволить себе второго наместника, я попытаюсь помочь.

– Ну-ка, вот с этого места поподробнее…

Первый Посвященный отпустил бот и шел пешком по плохо мощеным улицам пригорода. Ему необходимо обдумать весь разговор со Специалистом, не упустить ни одного слова, да что там слова – интонации, жеста – по которым он мог бы ответить на один единственный вопрос: «Настоящая операция или блеф?»

Это было ключом к его собственной игре, безумно рискованной, но имеющей шансы на успех.

План, привезенный Специалистом, оказался очень неплохим. Главным его достоинством была разумная достаточность и простота. Излишняя сложность всегда вносит дополнительные риски.

«Итак, – думал Посвященный, – если я посчитаю операцию очередной интригой Магистра и начну действовать сейчас, то я поставлю себя вне Веры. И с этого момента начнется травля, не имеющая срока давности. Но у меня будет эффект внезапности для первого рывка. Именно от него зависит, насколько долго я проживу. Ибо, если мне будут наступать на пятки, дни мои сочтены. Если же посчитать, что „Молот Ведьм“ – заурядная операция Инквизиции, то здесь можно сыграть тоньше, но это игра, как танец на лезвии ножа».

Посвященный шел медленно. Он почти физически ощущал, как мерно работают микросхемы фискального прибора, внедренного в мышцу левой ноги. Он передает все – давление, пульс, частоту и ритм дыхания, ну и, конечно, – координаты местонахождения. Ему не требуется замены элементов питания, он использует энергию текущей крови и он жив, пока жив его хозяин… Только вот кто в данном случае хозяин?

Посвященный обнаружил наличие «жучка» случайно. Это было еще в столице Инквизиции. Он встретил давнего приятеля по семинарии, который как-то пропал из виду сразу после окончания учебы. Как водится, решили это дело отметить, как в старые добрые времена. Правилами это не разрешалось, но Совет по Нравственности обычно закрывал глаза на мелкие нарушения, чтобы дать выпустить пар.

Уже после третьей бутылки приятеля пробило на откровенность, и он решил непременно показать свою последнюю работу в какой-то лаборатории.

Лаборатория оказалась очень интересной. Не менее интересным оказался и путь, которым они в нее попали. Как выразился приятель: «Инквизиторы, что не люди?» Этим путем по ночам водили девиц легкого поведения. А вот за это Совет по Нравственности мог отправить и в казематы Собора Святого Петра.

Пьяный приятель, что-то бормоча, манипулировал многочисленными приборами и вдруг замер, глядя на один из экранов.

– Этого не может быть…

– Что не может? – равнодушно поинтересовался Посвященный.

– Полагаю, тебе лучше уйти, – голос приятеля звучал на удивление трезво.


Содержание:
 0  вы читаете: Лорд без наследства. Прибытие. : Максим Плотников    



 




sitemap