Фантастика : Космическая фантастика : Глава 4 Космодесантник : Вадим Полищук

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава 4

Космодесантник

Удивительно, но подействовало! Зашевелились! Приблизительно так на учениях их поднимал взводный, когда был очень зол. Последние десять минут ими вообще никто не командовал, и это были крайне неприятные минуты, минуты растерянности и страха. А теперь ситуация сменилась на более привычную. Рядом товарищи, над тобой командир, а впереди противник, только не условный, а самый что ни на есть реальный. И есть команда, и действия по этой команде отработаны до автоматизма. Учили космодесантников на совесть. К тому же вид стоящего в полный рост парня был крайне обиден для ползающей по земле красы и гордости республиканских вооруженных сил.

— Нечетные номера, вперед! Четные, огонь!

Полтора десятка десантников, пригнувшись, рванули к серому зданию. Запахло паленым, лазерный луч задел разгрузку. Хватит дергать смерть за усы. Вольдемар тоже пригнулся. Захлопали ручные гранаты — вступил в действие капрал Дувич.

— Ты и ты, останьтесь с ранеными. Четные номера, вперед!

Здоровенный десантник подбежал к Вольдемару:

— Десант своих не бросает.

Как привести его в чувство? Вольдемар разогнулся, схватил десантника за шиворот и рванул в направлении уходящего взвода.

— Вперед! Начнем выносить, всех положат, а здесь они в безопасности. Вперед! Шевели копытами!

Десантник был здоровый как бык, килограммов на тридцать тяжелее шестнадцатилетнего Дескина, — как только удалось с ним справиться? Он, пригнувшись, побежал вслед за товарищами. Метров через сорок догнал залегшую цепь. Из опорного пункта огонь почти сошел на нет, слева по-прежнему стреляли, но расстояние было великовато.

— Нечетные номера, вперед!

На этот раз послушались беспрекословно. Так перекатами добрались до административного здания. Потеряли еще двоих — одного убитым, второго раненым, но этого вынесли. Выбив окна, проникли на первый этаж. Здесь к Вольдемару подошел космодесантник с нашивками капрала.

— Капрал Перкинс.

— Вольдемар Дескин.

Капрал покосился на наушник радиостанции в ухе Вольдемара:

— Вы здесь не один?

— Нет, со мной еще семеро. Мы из отряда Неймана.

— Что нам делать дальше?

— Выполняйте свою задачу, а я пошел к своим.

— Но я не знаю как! В строю осталось всего пятнадцать человек, связи нет! Наш взвод должен был прикрыть место высадки, за нами должны были высадиться два батальона, но, видимо, произошла задержка, и мы остались одни.

«Вот, не было печали! Тоже мне вояки! Краса и гордость…»

— Частота сети нашего взвода сорок восемь одиннадцать, но рация осталась только у меня.

Вольдемар настроил радиостанцию на сеть взвода. В этот момент неожиданно вышел на связь Нейман. Его группа уходила через эксплуатационный тоннель, а рация там не брала. У Неймана осталось восемь бойцов, почти все раненые, в том числе и сам младший лейтенант. Часть группы отрезали от тоннеля, и они вели бой в окружении. Радек и Браун молчали. Дескин доложил обстановку, высказал предположение, что Радек сейчас в тоннеле. Для Неймана высадка десанта оказалась полной неожиданностью.

— Действуй на свое усмотрение. Постарайся помочь им, и людей береги. А я из дела выпал и, похоже, надолго.

— Держитесь, господин лейтенант! Немного осталось.

Перкинс рассказал, что перед высадкой на территорию комплекса были сброшены глушилки. Стало ясно, почему реакция астенского командования на высадку была такой вялой, у них просто проблемы со связью. Но рано или поздно они разберутся с остатками группы Неймана, осознают опасность, и вот тогда… Тогда суп с котом или, точнее, с десантом в кровавой юшке. Очень не хочется в этот суп попасть, но, он чувствовал, придется.

— Будем брать опорный пункт. С него все подступы как на ладони. Выделите мне восемь человек, и пусть возьмут гранат побольше.

— Я…

— Вы остаетесь здесь, четверых оставьте на первом этаже, двоих с собой на верхний этаж, следите за подходами со стороны комплекса. Астенцы попрут — предупредите. Возьмем опорный пункт, попробуем вытащить раненых. План действий ясен?

— Так точно!

— Выполняйте. Да, подберите лучших гранатометчиков.

— Есть!

Встреча партизан и космодесантников, несмотря на неподходящую обстановку, произошла бурно и радостно. Вольдемар вынужден был прервать веселье и начать второй акт. Те же и космодесантники.

— Гранатами, огонь!

И почти сразу:

— Вперед!

Пока астенцы очухались после взрывов гранат, успели проскочить почти половину расстояния. В одной из амбразур появился ствол. Тот самый здоровенный десантник, на бегу, с двадцати — двадцати пяти метров, забросил гранату точно в амбразуру! Еще пара взрывов хлопнула внутри. Вот это выучка! А ведь рискованно, не дай бог, отскочит, своих осколками посечет. Вольдемар подскочил к входу в сооружение и бросил туда гранату. Бах! Визг осколков, и сразу один из десантников проскочил внутрь, Вольдемар оказался у него за спиной. Рядом грохотали взрывы. Сразу за входом поворот на девяносто градусов, короткий и узкий коридор, в конце коридора два прохода, вправо и влево. Десантник бросил в правый проход гранату, в левый выстрелил из винтовки и забежал в него. И тут же вылетел обратно, сбил Вольдемара с ног и, прижав к лицу руки, помчался наружу. Вскочив на ноги, Вольдемар осторожно заглянул туда и тоже поспешил к выходу. На залитом кровью полу лежали изорванные взрывами и осколками тела. Воевать здесь было уже не с кем. А зрелище не для слабонервных, особенно бросились в глаза висящие на стене сизые внутренности. В мемуарах об этом почему-то не пишут, и в героических боевиках такие сцены не показывают.

По рации Вольдемар вызвал Перкинса:

— Опорный пункт мы взяли, причем без потерь. Идем за ранеными. Как у вас обстановка?

— Без изменений.

Первая победа и отсутствие собственных потерь вызвали у десантников эйфорию.

— Не расслабляться, — Вольдемар попытался вернуть их к реальности. — Короткими перебежками, нечетные номера первые, четные прикрывают. Вперед!

Получилось не очень, среди партизан возникла заминка, они понятия не имели, кто из них четный, а кто нет. В конце концов, разобрались и побежали. На месте высадки ситуация не изменилась, но двое раненых без медицинской помощи умерли, в том числе один из капралов.

— Дувич, возьмите его рацию.

Глядя, как капрал снимает рацию с трупа, Вольдемар решил, что тот все-таки из полицейских, покойников он явно не боялся. Погибших оставили на месте, пятерых раненых понесли, пригибаясь под малоприцельным огнем откуда-то слева. На подходе к зданию Дескин связался с Перкинсом:

— Мы подходим со стороны пустыря, встречайте.

— Понял, встречаем, — ответил капрал. — Похоже, они зашевелились.

А вот это плохо. Если за них возьмутся всерьез, долго не продержаться, и уходить некуда. Самое время появиться кавалерии. Может, пока не поздно, рвануть внутрь комплекса и поискать спасительную подстанцию? Десантники не пойдут, у них другая задача. И раненых не вынести, а десант своих не бросает.

Раненых заканчивали вносить в здание. Восемь человек во главе с капралом Дувичем отправились в захваченный опорный пункт. О том, как они будут находиться внутри, Вольдемар предпочитал не думать. Сдавать без боя только что захваченную позицию тоже нельзя, место высадки с нее хорошо простреливалось. Восемь десантников с капралом Перкинсом должны были предотвратить проникновение астенцев на первый этаж здания.

Раненых укрыли в подвале. Оставшиеся семь человек и сам Вольдемар поднялись на верхний этаж. Подходы к пустырю отсюда хорошо просматривались. Прав был Перкинс, началось передвижение солдат противника. А кавалерия, похоже, опаздывает.

Словно подслушав мысли Вольдемара, ожила рация. Какой-то «Пегас» вызывал «Дельту один». Таких позывных Вольдемар не знал, но на всякий случай ответил. В довольно грубой форме «Пегас» поинтересовался, кто он такой и какого черта его занесло на волну «Дельты». Вряд ли это астенцы, решил Вольдемар и представился как заместитель командира штурмовой группы из отряда Неймана. Частота сети получена от капрала Перкинса. Секунд сорок «Пегас» переваривал информацию, а потом запросил местоположение группы и обстановку на месте высадки.

— Серое административное здание на окраине комплекса, — ответил Дескин на первый вопрос «Пегаса». — Подходы к пустырю мы контролируем. На левом фланге, в пятистах метрах от места высадки, позиция астенцев, но их там не больше отделения.

«Пегас» подтвердил получение информации и, заверив, что помощь близка, отключился. Про помощь мог бы и не говорить, свист и рев двигателей закладывал уши: первый катер шел на посадку. А за ним… Однако наблюдать столь радостную картинку было уже некогда, фигуры вражеских пехотинцев замелькали совсем близко.

— Огонь! — скомандовал Вольдемар.

Практически одновременно открыли огонь десантники с первого этажа, а у опорного пункта захлопали взрывы гранат. Вольдемар ловил в прицел вражеских пехотинцев, делал два-три выстрела и менял позицию, как учил сержант Браун. Так же действовали другие десантники, чувствовалась общая школа. Пока удавалось держать противника на расстоянии.

— Самоходка!

В проезд поворачивала бронированная машина с башней в задней части корпуса. Четыре дня назад расчет Вольдемара всадил ракету в точно такую же, но сейчас ПТРК не было. Ствол уже выискивал цель. Со стороны могло показаться, что он вслепую обнюхивает воздух, но это было не так, на самом деле его вел зоркий глаз прицела.

— Уходим!

Вольдемар первым выскочил из комнаты и побежал к лестнице, ведущей на нижний этаж. За ним бухали ботинки десантников. Рвануло так, что некоторых сбило с ног, полетели куски бетона, коридор заволокло пылью. Кашляя и отплевываясь, добрались до лестницы и начали спускаться. На первом этаже один из десантников схватил гранатомет и выпрыгнул прямо в окно. Еще один взрыв, но уже не так опасно — лестницу успели проскочить все. Самоходка не танк, ее броня кумулятивную гранату не держит, даже лобовая броня башни. Боезапас не сдетонировал, но и экипаж не выжил. Десантник попал в самоходку почти с двухсот метров, но назад уже не вернулся.

Не дождавшись очередного выстрела самоходной пушки, Вольдемар рискнул выглянуть. Самоходка замерла в конце проезда, но пехотинцы подобрались совсем близко.

— Всем к окнам! Огонь по пехоте!

Постепенно плотность стрельбы со стороны обороняющихся начала увеличиваться. Первые десантники из новой волны добрались до линии огня и включились в бой. Во время очередной смены позиции Вольдемар увидел, как трое десантников потащили на верхний этаж ПТРК. Десантные катера садились и взлетали один за другим. Из крупного транспорта выкатывалась БМПД — боевая машина поддержки десанта. Астенцы начали проигрывать гонку по наращиванию сил, атака тяжелой пехоты захлебнулась, а потом пехота и вовсе попятилась. Космодесантники охватывали фланги, отжимая астенцев в глубь комплекса. Вскоре в секторе обстрела из окон не осталось целей, зато появились свои десантники. Первая БМПД прошла мимо опорного пункта, из которого выбирались оглушенные и перемазанные в чужой и своей крови бойцы капрала Дувича.

Вольдемар прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. Рядом с ним опустились двое десантников и партизаны из его группы. Возбуждение боя уступило место апатии, слишком много душевных и физических сил отняли последние два часа. Два часа! А казалось, что бой идет уже как минимум сутки.

Мучила жажда, но шевелиться не хотелось. Не то что тянуться к фляге — казалось, не хватит сил открыть глаза. На связь вышел капрал Дувич и высказал все, что он думает о Вольдемаре, опорном пункте и кусках дохлых астенцев, среди которых ему пришлось провести последние двадцать минут. В выражениях капрал не стеснялся, снимал стресс после боя. Вольдемар собрал силы и послал капрала обратно в опорный пункт, в тех же примерно выражениях. Дискуссию друзей прервал вездесущий «Пегас», потребовавший прекратить засорять эфир. Дескин и Дувич с ним согласились — судя по всему, «Пегас» был большим начальником. Целых десять минут их никто не трогал. И партизаны, и десантники искренне полагали, что это право они заслужили. Начальство посчитало иначе.

Несколько пар ботинок протопали по лестнице, коридору, скрипнула дверь, и звук шагов прервался посреди комнаты. Вольдемар разлепил глаза. Взгляд скользнул по блестящим ботинкам, чистенькой форме и остановился на лице переднего десантника. Красавчик. Можно сразу на рекламный плакат и в вербовочный пункт. От желающих завербоваться отбоя не будет, от желающих завербоваться девиц. Наверное, где-то в глубине души Вольдемар завидовал таким красавцам, но в этом никогда и никому не признался бы. Себе в первую очередь. Представив, как он сам выглядит со стороны, Вольдемар только усмехнулся про себя. Перемазанный в саже и грязи камуфляж, припудренный бетонной пылью. Прожженная лазером разгрузка, грязное и потное, несмотря на прохладную погоду, лицо с фингалами четырехдневной давности. Грязные, спутанные волосы. На коленях старая потертая винтовка, за последний месяц ей здорово досталось. Тоже можно на плакат, на выставку пацифистов под названием «Ужасы войны».

Знаков различия красавчика снизу не было видно, но, судя по тому, как дернулся сидящий рядом десантник, перед Вольдемаром стоял офицер.

— Лейтенант Патрик. Ротный, — тихо прошипел десантник.

Надо подниматься, а так не хочется. Еще до того как Вольдемар успел шевельнуться, офицер задал вопрос:

— Кто из вас Вольдемар Дескин?

Секунд через десять Дескин утвердился на ногах и посмотрел прямо в глаза лейтенанту. Нет, чистенький камуфляж, пожалуй, не показатель. Взгляд у лейтенанта открытый и твердый, взгляд уверенного и знающего свое дело человека. Похожий взгляд был у сержанта Брауна, вот именно был, а может, все-таки есть. Будем надеяться.

— Я Дескин. Но откуда вы…

— Лейтенант Патрик. Командир первой роты первого батальона второй бригады. Это вы говорили с каким-то Радеком об уничтожении антенн комплекса ПРО? Первая рота она и есть первая, а если еще и из первого батальона, тогда вообще круто. Такими ротами кто попало не командует, только лучшие из лучших.

— Так точно. Задачей моей группы являлось уничтожение антенн.

— Вы знаете, где сейчас находится сержант Браун?

— Нет. После начала операции я его не видел. Его группа атаковала блокпост прямо в лоб. Там лежали несколько трупов, но они сильно обгорели, опознать кого-либо было невозможно.

— Уничтожение антенн должно было послужить сигналом к высадке, но сержант Браун молчал, а потом был перехвачен ваш разговор с Радеком. «Пегас» здорово рисковал, начиная высадку. Как только сбросили первый взвод, эскадру атаковали. Астенский штурмовик прорвался к транспортам. Пока его прихлопнули, успел повредить два. Суматоха была… Транспорты потом почти час собирали. Да, я должен вас поблагодарить за спасение первого взвода. Перкинс доложил мне о ваших действиях. Если бы не вы…

— А кто такой «Пегас»? — не удержал язык Вольдемар.

— Это позывной штаба бригады.

— А «Дельта один» — это позывной первого взвода вашей роты?

— Правильно. Что думаете делать дальше?

На эту тему Вольдемар ничего не думал. Сначала было некогда, а потом просто не было сил думать, тем более о дальнейших действиях. Поэтому он просто пожал плечами.

«Ох, чувствую, сейчас мне найдут занятие и, похоже, довольно пыльное…»

Так и оказалось.

— Рота понесла серьезные потери, в первом взводе в строю меньше половины осталось, ну, да это вы знаете. Поэтому сейчас она выведена в резерв. Три взвода прочесывают тылы батальона, выковыривая из щелей не успевших удрать астенцев. А вас я прошу собрать то, что осталось от первого взвода и вашей группы, и помочь эвакуировать раненых. Катера за ними уже вылетели.

Просит, не приказывает. Упасть бы сейчас минут на шестьсот, но раненые ждать не будут, раненые — это святое. Десант своих не бросает.

— Разрешите выполнять?

— Действуйте.

Так, теперь связаться с Перкинсом и Дувичем и уточнить, чем мы располагаем. Будем надеяться, что капрал Дувич уже остыл…

* * *

Трофейный бронетранспортер с укрепленным на крыше корпуса огромным республиканским флагом и наспех замазанными опознавательными знаками астенской армии пробирался по пустырю, объезжая огромную воронку на месте дороги. Для пятнадцати человек транспортный отсек был маловат. Те, кому не хватило места внутри, сидели сверху. Вольдемар сидел на крыше, держась за приваренную к броне скобу. Трясло немилосердно, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Вольдемар Дескин был сытым, отдохнувшим, а главное — живым и, в общем, целым. Ему посчастливилось пережить самый длинный день в его короткой жизни.

После выхода из боя ему удалось собрать четырнадцать бойцов: восемь космодесантников и шесть партизан из своей группы. Зато было целых два капрала. Почти все имели легкие ранения или полученные в бою травмы, но отправиться на госпитальное судно не захотел никто. Несмотря на усталость, все включились в работу по спасению пострадавших. Сначала носили к катерам раненых, скопившихся в подвале административного здания. Потом их сменил прибывший санитарный взвод, и они начали выносить раненых непосредственно с мест боев. Тогда же удалось разжиться транспортным средством. Вытаскивая очередного раненого, капрал Перкинс и трое десантников были вынуждены укрыться за астенским бронетранспортером, стоявшим прямо посреди проезда. Створки заднего люка были распахнуты настежь. Очевидно, все решили, что брошенная машина неисправна. И только капрал Перкинс догадался отдать приказ проверить это. Осмотр показал: машина цела и совершенно исправна. Более того, баки были почти полными.

Само название «бронетранспортер» говорит о назначении машин данного типа. У них тонкая броня, способная выдержать максимум взрыв ручной гранаты и огонь легкого пехотного оружия, а также слабое вооружение. Тем не менее редко кто из командиров сумел избежать соблазна использовать БТРы не только для перевозки солдат, но и для их поддержки в бою. Если у противника находилось что-нибудь более серьезное, чем лазерная винтовка, то результаты таких опытов оказывались весьма печальными для экипажей и тех, кому не повезло оказаться в транспортном отсеке. Астенцы быстро убедились, что попадание кумулятивной гранаты превращает БТР в братскую могилу, а снаряд, выпущенный из электромагнитной пушки БМПД, пробивает броню в двенадцати случаях из дюжины, главное — попасть. Между тем появление бронированной машины моментально притягивало огонь всего бронебойного, что было у десантников, со всеми вытекающими для экипажа. Срок их жизней в узких проездах, где видимость ограничивалась десятками метров, исчислялся минутами. Поэтому данный экземпляр был просто брошен, его даже не потрудились взорвать.

Какой же десантник не любит быстрой езды и не умеет управлять всем, что имеет колеса или гусеницы? Раненого погрузили в БТР, один десантник сел за руль, второй остался с раненым, а третий вместе с капралом сидел на броне, кричал «свои!» и размахивал руками. Именно наличие на броне двух клоунов неоднократно спасало БТР на пути к месту погрузки раненых. Увидев этот цирк, Вольдемар запретил использовать бронетранспортер до тех пор, пока не найдут республиканский флаг, и побольше. Лишние потери, тем более от собственного огня, никому не нужны. Их сегодня и так было достаточно, от первого взвода осталось всего одно отделение. Эпопея с поисками дошла аж до штаба бригады. В конце концов флаг нашелся на одном из транспортов, и его доставили вместе с грузом снарядов для БМПД и банкой черной краски, другой не нашли. Флаг привязали к антенне радиостанции, опознавательные знаки астенцев замазали, в транспортный отсек загрузили снаряды, и машина отправилась в обратный рейс.

Семитонная шестиколесная машина имела электротрансмиссию и топливные элементы на водороде в качестве генератора. От него же питался установленный во вращающейся башне лазер, по мощности раза в три превосходящий республиканскую винтовку нового образца. На башне мог крепиться ПТРК. Транспортный отсек вмещал двенадцать пехотинцев с полным вооружением. Машина могла разогнаться до ста километров в час и пройти на одной заправке больше тысячи километров. Вполне достойные характеристики для машин данного класса. Республиканские БТРы были лучше вооружены, имели лучшую броню и электронику, но были существенно дороже, притом что основную функцию — перевозку солдат — обе машины выполняли одинаково.

До ночи трофей как челнок мотался между посадочной площадкой и местами боев. Туда — снаряды и ручные гранаты, обратно — раненых, туда — воду и продовольствие, обратно — раненых… И так до самой ночи. К ночи наступление десантников выдохлось. Сказались потери и усталость. К тому же, как выяснилось, численность атакующих была ненамного выше, чем обороняющихся. На стороне десантников оказались лучшая подготовка к бою в городских условиях, лучшая связь и большие возможности управления боем, а также бронетехника, специально предназначенная для огневой поддержки десантников.

Построенные вокруг БМПД штурмовые группы попытались разрезать контролируемую астенцами территорию на несколько изолированных участков, однако это не удалось. Противник оказал упорное сопротивление. К ночи его еле удалось согнать в район вокруг комплекса ПРО и стартовых позиций ракетной батареи. Правда, кольцо окружения было настолько тонким, что его могли прорвать в любом месте. Вот только уходить окруженным было некуда, и выручить их никто не мог, ни с земли, ни из космоса. Ночь прошла относительно спокойно, а утром было принято решение остановить дальнейшее наступление. Его продолжение грозило такими потерями, что вторую бригаду можно будет списать как соединение минимум на полгода. Атакующие накапливали силы, обороняющиеся укрепляли позиции. А утром Вольдемар Дескин был вызван к лейтенанту Патрику, ему была вручена мощная радиостанция и поручено новое задание. В боевых действиях наступила оперативная пауза.

БТР перевалил через кювет и наконец выбрался на нормальную дорогу, как раз напротив разрушенного коттеджного поселка. Фугас, поставленный Радеком месяц назад, предпочли объехать на приличном расстоянии. После каменистого пустыря на мелкие неровности никто не обращал внимания, машина разогналась километров до шестидесяти, через несколько минут должны были начаться городские окраины.

У въезда в город их остановил пост партизан во главе с Радеком.

— Фугас для нас уже приготовил? — вместо приветствия поинтересовался Вольдемар.

— Обижаешь, — включился Радек. — Все, что осталось, вбухал, все тринадцать тонн.

— А чего не взорвал?

— Город жалко, да и новости узнать хочется. Мы вчера к комплексу сунулись, да нас там обстреляли. Пришлось уходить, но карусель в воздухе все видели. Неужели действительно наши?

— Ты что, эмблемы в петлицах не видишь?

— Да вижу, что десантура. Как всегда, с неба свалились…

Бывший гвардейский сержант недолюбливал десантников. Между гвардейской тяжелой пехотой и космодесантниками издавна шло негласное, но всячески поощряемое командованием обеих сторон соперничество за звание самых крутых и отмороженных вояк.

— Что с Нейманом? — задал Вольдемар терзавший его вопрос.

— Плохо с Нейманом. Осколок у сердца засел, как донесли, непонятно. Сейчас к операции готовят.

— А ты всю войну у своего фугаса отсидеться решил? Там дела не очень веселые, астенцы за комплекс зубами держатся, потери большие.

— Что, без старого Радека ничего не можете, даже каких-то паршивых астенцев побить?

— Ладно, сколько у тебя более-менее подготовленных саперов?

Радек на секунду задумался:

— Вместе со мной шестеро.

— Собирай всех, через час возвращаться будем, подкинем.

Бронетранспортер тронулся с места.

— А вы-то куда?

— В мэрию, дела у нас там…

Казалось, волна хороших новостей летела на сто метров впереди машины. Вид трофейного бэтээра с республиканским флагом и десантниками на броне говорил, что освобождение уже близко, буквально рукой подать. Прохожие потянулись вслед за машиной, люди стали выходить из домов. На площади перед зданием мэрии уже собралась небольшая толпа. Вольдемар спрыгнул с брони, принял радиостанцию и направился к дверям. Полицейский при входе даже отдал ему честь.

В кабинете мэра Вольдемар пробыл около получаса, большую часть этого времени потратили на изучение настройки рации, позволяющей держать связь прямо с космосом. А работа с рацией была довольно простой, любого мэра… Ну, вы поняли. Через десять минут после ухода Вольдемара мэрия начала напоминать растревоженный улей. С крыльца здания открывался чудесный вид. Бронетранспортер уже превратился в импровизированную трибуну, с которой капрал Перкинс в…надцатый раз пересказывал последние новости собравшейся толпе. Народ продолжал прибывать, и шансы вырваться отсюда в ближайшее время убывали с катастрофической быстротой. Радеку и его саперам придется подождать.

* * *

Бронетранспортер с флагом Республики медленно двигался по шоссе, ведущему в столицу Зеды-3. Места внутри хватало всем, но Вольдемар сидел на крыше, держась за скобу. Скорость была небольшая, километров тридцать в час, дорога ровная, но вдруг колдобина? Суровый климат не способствовал долговечности дорожного покрытия. Сержант Радек сидел впереди, свесив ноги на лобовой лист и держась за ствол лазера бронетранспортера. Взгляд сержанта был прикован к серой ленте асфальта. Машин инженерной разведки у космодесантников не было, они им просто не нужны. Штаб адмирала Кагершема этим вопросом не озаботился — космическим волкам нет дела до планетных проблем, вряд ли они подозревали об их существовании. Такие машины были у астенцев, но дальше одного бронетранспортера их любезность не распространялась. Оставить десантникам хотя бы одну целую машину они не догадались. Вот и приходилось головной походной заставе — ГПЗ — проверять дорогу своими колесами. Сейчас Радек исполнял роль и минного трала, и саперной собаки в одном лице, жаль только, помехи радиовзрывателям он ставить не мог. Сам сержант утверждал, что любой фугас чует за сто метров минимум. Однако Вольдемар слабо верил в его нос.

Кстати, сержантские нашивки на погонах Радек теперь носил вполне официально. После двухлетнего перерыва он снова был зачислен в вооруженные силы Республики с сохранением прежнего звания, переодет в новенький десантный камуфляж и вместе с уцелевшими саперами в таком же камуфляже направлен в ГПЗ.

— Узнает кто из наших, что я в корпус служить пошел — долго ржать будут, а кое-кто и руки не подаст, — прокомментировал новое назначение Радек.

Сам бронетранспортер сверкал свеженькой краской и нанесенными в предусмотренных уставом местах знаками государственной принадлежности и эмблемами корпуса космодесантников. Вольдемар поправил на коленях новую винтовку и продолжил наблюдение в своем секторе. Он остался в живых, а глобальные проблемы можно пока отложить.

Бои за производственный комплекс продолжались еще неделю. Если в первый день высадки потери первого взвода роты лейтенанта Патрика казались катастрофическими, то к концу недели они выглядели вполне обычными. А с учетом местного пополнения взвод выглядел довольно прилично: целых одиннадцать человек, в том числе четверо местных во главе с Вольдемаром Дескиным. Почти полтора отделения, в других взводах, бывало, и того не насчитывали.

В боях за комплекс отлично проявили себя саперы сержанта Радека. Штурм укреплений и бои в городских условиях были коньком гвардейского полка тяжелой пехоты, поэтому и навыки у отставного командира саперного взвода были соответствующими. Бойцы группы Радека порой творили чудеса. Они взрывали укрепления астенцев, пробивали проходы в глухих стенах, несколько раз обрушивали на головы врага перекрытия. Расход взрывчатки для такой небольшой группы был колоссальным, и повсюду сержант таскал с собой старенькую взрывную машинку. Лейтенант Патрик пытался включить саперную группу в состав своей роты, но Радек оказался настолько востребованным в разных местах, что его действиями управлял лично «Пегас». Саперов днем и ночью бросали на самые горячие участки. К концу боев в группе по-прежнему насчитывалось шесть человек. Вот только состав группы обновился полностью, за исключением самого Радека. Не все были убиты, некоторым повезло отделаться ранениями, их эвакуировали на госпитальные суда, и дальше, в центральные миры Республики. Капрал Дувич в число счастливчиков не попал.

На бронетранспортер начальство тоже пыталось наложить лапу. Бой за транспортное средство был не менее жестоким, чем бой за позиции астенского комплекса ПРО. Лейтенант Патрик дрался как лев и сумел сохранить роте средство передвижения, существенно облегчавшее подвоз обеда прямо на позиции. Неофициально бэтээр был приписан к взводу Дескина — кто первым встал, того и тапки.


Капитан Троянов оторвал взгляд от экрана полевого оперативного компьютера и поднял глаза на стоявшего перед ним лейтенанта Патрика:

— Сколько лет мы с тобой вместе служим, шесть? Или семь?

— Шесть с половиной, — Патрик был, как всегда, точен.

— И ты хочешь, чтобы я это завизировал?

— А ты видишь другой выход? — задал встречный вопрос лейтенант. — Или надеешься, что третья бригада поделится с нами личным составом?

Командир батальона промолчал и снова уставился на экран.

— У меня в роте из ста двадцати человек осталось сорок четыре. И это считая меня, фельдфебеля и четверых местных под командованием Дескина. В других ротах ситуация не лучше.

— Хуже. Еще хуже.

— Вот я и хочу предложить местным стандартный полугодовой контракт на службу в корпусе, — сказал командир первой роты. — Те, кто нам не подойдет, через шесть месяцев отправятся обратно, а кто захочет — продолжит службу. А там и раненые в строй вернутся. Так мы сохраним основу бригады, а мясо потом нарастет.

— О бригаде у нас полковник думает, а ты за своей ротой смотри. Разбавим подразделения необученными новичками, и что дальше? Какой от них толк? — возразил командир батальона.

— Не так все печально. Группы Дескина и Радека отлично себя зарекомендовали. Местные ребята хороший материал для нас. После взятия производственного комплекса будет пауза, прогоним их через ускоренный курс начальной подготовки, а когда бои начнутся, понемногу введем в строй. Главное — сразу в мясорубку не кинуть. Жалко, что инструктора нет. Брауна так и не нашли?

— Пока нет. Но ищем, не мог же он сквозь землю провалиться. Ладно, будем считать, этот вопрос решили. А что ты предлагаешь по поводу этой сладкой парочки, Дескина и Радека? Нет, со вторым еще нормально, звание восстановим, а подчиненных из местных он сам найдет. Но как ты додумался предложить дать сержанта шестнадцатилетнему молокососу, да еще и назначить взводным сержантом первого взвода?

— А тебе напомнить, кто этот взвод из дерьма вытащил в первый день высадки? И этим взводом он уже больше недели командует. И неплохо, заметь, командует. После первого дня потери у него меньше, чем в других взводах. А какие потери у младших командиров, ты лучше меня знаешь. В моей роте только фельдфебель остался и два капрала. И все.

— Да знаю, не агитируй. Только странно все это и непривычно.

— Так ведь это война, а не маневры.

— Тоже правильно.

Капитан завизировал рапорт лейтенанта Патрика и вытащил карточку из компьютера.

— Ладно, иди. С полковником я завтра сам поговорю, а то ты еще дров наломаешь.

Лихо щелкнув каблуками, лейтенант вышел из комнаты, оборудованной под штаб батальона.

Через два дня после этого разговора всех уцелевших из группы Дескина и саперов Радека вызвали туда. Для начала всем им был предложен стандартный контракт военного времени на шесть месяцев. А затем были зачитаны два приказа по второй бригаде ОККР. В первом официально восстанавливалось сержантское звание Ивана Радека, во втором такое же звание присваивалось Вольдемару Дескину. Тут же обоим были вручены новенькие знаки различия.

А дальше начался ад. Всех вновь прибывающих прогоняли через предельно сжатую начальную подготовку космодесантника. И если Радеку еще делали скидку на возраст, то Вольдемар, как и остальные, пахал по полной программе. Батальон размещался в одной из городских школ, на школьном стадионе была устроена полоса препятствий, ставшая местом ежедневной смерти новобранцев — к вечеру некоторых просто уносили, как трупы. Оставшийся в живых единственный кадровый сержант и капралы вернулись к привычной работе и теперь отрывались по полной программе. Только через неделю у новоиспеченного сержанта появилась возможность выйти в город.


— Проходите.

Молоденькая медсестра заинтересованно стрельнула глазками в молодого, коротко стриженного десантника. После освобождения производственного комплекса все появившиеся в городе космодесантники являлись объектами повышенного внимания, в том числе и со стороны лучшей части городского населения. Поправив накинутый на плечи халат, Вольдемар открыл дверь и вошел в палату.

— Здравствуйте, господин лейтенант.

— Ну, уж нет. Хватит. Теперь я опять инженер, мэр обещал, что мое место останется за мной.

— Тогда здравствуйте, господин инженер.

— И вам того же, молодой человек. Проходите, присаживайтесь.

— Спасибо. Что говорят врачи?

— Жить буду. Осколок вытащили, дырка должна зарасти. Так что практически никаких последствий быть не должно, но на волосок был… Точнее, на четыре миллиметра, эта железка совсем рядом с сердцем прошла. Мне ее потом показывали, меньше ногтя.

— Последние новости знаете? — поинтересовался Вольдемар.

— Это по поводу реактора? Планета слухами полнится.

— Говорят, для его изготовления инженеров и рабочих на казарменное положение перевели. А подготовка к монтажу на второй день высадки началась.

— На второй день? — удивился Нейман. — Ни за что не поверю.

— Да я сам мэру рацию возил, а когда мы уезжали, они там все бегали, как наскипидаренные. Через неделю реактор будет.

— Значит, у нас есть шанс. Те, кто затеял эту авантюру, явно просчитались в этом моменте. Да и не только в этом. Республиканский флот застал их врасплох, и они не успели завершить развертывание, да и мы немного помешали. А десант свалился как снег на голову, на месяц раньше срока.

— Господин инженер, а вы знали про десант?

— Нет. Браун, крыса эдакая, никому ничего не сказал. Связь со штабом флота у меня была через него, и какие инструкции ему давали, я понятия не имел. — Нейман помолчал и добавил: — А может, и правильно он молчал, представляешь, что бы было, если бы астенцы знали про десант? Страшно подумать.

— Господин инженер, вы помните наш разговор тогда, перед подрывом колонны?

— Помню, конечно. В последнюю неделю у меня было мало дел и много свободного времени, только и делал, что вспоминал и думал, думал и вспоминал.

— Вы тогда про большую войну говорили…

— Ах, вот ты про что. Я не министр иностранных дел и не глава военной разведки, но любой умный человек тебе скажет, что политика «мягкой экспансии», которую наше республиканское правительство проводило последние десятилетия, уже давно стоит поперек горла всем нашим соседям. — Нейман на секунду задумался и продолжил: — Когда они осознали, что их промышленность принадлежит республиканским корпорациям, финансами заправляют республиканские банкиры, а армии вооружены республиканским оружием и на сто процентов зависят от поставок наших боеприпасов и запчастей, то поняли: чтобы сохранить независимость, у них остался только один выход — война. А отдавать власть планетарные элиты очень не хотят.

— Но ведь астенцы далеко, и влияние Республики на их планету минимально. Почему они напали?


— Вот именно, далеко, и влияние наше там минимально. Наши соседи просто не смогли бы втайне провести подготовку к такой операции. А если Астена без всякого видимого повода влезла в конфликт между Республикой и ее сателлитами, значит, ей обещали компенсировать потери и прикрыть от ответного удара. А это может только Коалиция независимых планет…

— Или Империя, — добавил Вольдемар.

— Или Империя, — согласился Нейман. — В любом случае, Республика эту пилюлю просто так не проглотит. Да они и сами не успокоятся. А чем все это закончится, не знает никто.

В палату заглянула медсестра:

— Господин десантник, вам пора. У господина инженера скоро процедуры.

Вольдемар поднялся и осторожно сжал ладонь Неймана.

— До свидания, господин инженер. Выздоравливайте скорее.

— Ого, а ты уже сержант! Быстро растешь! — Халат сполз с плеча, и Нейман увидел погон Вольдемара. — Постарайся выжить, не лезь в самое пекло.

— Как получится, господин инженер. А сержанта Брауна нашли. Позавчера. Его, раненого, под трубу спрятали и теплоизоляцией сверху прикрыли. Там он и умер. Нашли, только когда запах пошел. Из его группы вообще никто не выжил.

Дверь открылась, и в палату зашли врач и медсестра, а Вольдемару уже надо было спешить обратно в свою, да, теперь уже свою, роту.

А через два дня батальон построили на школьном стадионе и зачитали приказ о начале наступления на столицу. И вот уже шестые сутки навстречу машине тянулась серая лента дороги. Противник себя никак не проявлял, и до цели оставалось совсем немного.

Бронетранспортер дернулся, объезжая колдобину, и в тот же миг бронированная крыша лягнула Вольдемара, отбрасывая в сторону. Уже в воздухе его догнал страшный удар, а потом наступила спасительная тьма.

* * *

Запах был незнакомым и неприятным и что-то напоминал. Попытка сосредоточиться и вспомнить не удалась, мысли расплывались и путались. А звуков не было совсем, стояла полная тишина. И темнота тоже была полной. И этот неприятный запах где-то он его уже слышал.

«Надо попробовать пошевелить пальцами. Кажется, получилось. А теперь рукой. Тоже получилось. Только ощущения какие-то странные. И эта лента через грудь, но дышать вроде не мешает. Дышать. Дышать — это хорошо, дыхание — это жизнь. Жизнь. А что такое жизнь? Наверное, это не только дыхание, это что-то еще. Но откуда взялся этот неприятный запах? И куда-то девался Радек. Стоп. Кто такой Радек? Не помню. На голове какие-то тряпки. И ощущения странные, как будто рука ничего не весит. Не весит. Невесомость. А невесомость — это космос. Значит, я в космосе. Я лечу. Никогда не летал, тем более в космосе. И запах как в больнице. Больница в космосе? Нет, это скорее госпитальное судно. Всех тяжелораненых эвакуировали на госпитальное судно. Значит, я тоже ранен? Не повезло. Эй, эй, эй, не надо меня колоть иголкой. Куда все поплыло? Куда…»

Фельдшер отложил инъектор и сделал запись в медицинской карте о том, что раненый из бокса номер восемнадцать-би, диагноз «контузия и минно-взрывная травма», пришел в себя.

Вторая попытка открыть глаза была более успешной. Над головой висела тусклая синяя лампочка, рядом что-то тихо попискивало. Вольдемар скосил глаза и увидел, что к его руке тянутся трубки, уходящие в тело. Скрипнула дверь, и в поле зрения появился кто-то в белом халате, с инъектором в руке.

«Ну, вот опять», — успел подумать Вольдемар, прежде чем сознание отключилось.

* * *

Вольдемар Дескин проснулся, именно проснулся, а не очнулся. Причем проснулся не сам, его разбудили. И, судя по количеству собравшегося народа, не просто так.

— Как вас зовут? — спросил солидный мужчина лет сорока. — Вы помните, как вас зовут?

— Вольдемар Дескин. Сержант первого взвода первой роты первого батальона второй бригады отдельного корпуса космодесантников Республики. Личный номер четырнадцать семьсот семьдесят пять шестьсот четыре, — отбарабанил Вольдемар.

— Вы помните, что с вами произошло? — продолжил расспросы мужчина.

— Бронетранспортер подорвался на мине, а дальше провал.

— Как вы себя чувствуете? Слабость? Тошнота? Круги перед глазами?

— Слабость небольшая есть, а в остальном все нормально.

Мужчина обернулся к собравшимся:

— Случай более легкий, чем мы думали. По крайней мере, память восстановилась полностью. — Мужчина снова повернулся к Вольдемару: — Вы находитесь в Первом госпитале военного министерства. Я ваш лечащий врач, капитан Латин. У вас, наверное, много вопросов, со временем вы получите на них ответы, а сейчас отдыхайте. Пойдемте, господа.

Собравшиеся медики потянулись у выходу. Возле двери уходящий последним Латин обернулся к Вольдемару:

— Да, последний вопрос. Дата вашего рождения? Здесь какая-то ошибка. Судя по сопроводительным документам, вам позавчера исполнилось семнадцать лет…

— Сколько я был без сознания?

— Почти три недели.

— Тогда все правильно.

Врач удивленно посмотрел на Вольдемара и, не сказав больше ни слова, вышел.

Три дня в реанимации показались вечностью. Развлекали только медицинские процедуры, один раз даже возили на томографию головы. Вечером того же дня состоялся разговор с доктором Латиным.

— Ну, что ж, с головой у вас все в порядке. Либо она у вас очень крепкая, либо вам крупно повезло. Единственное, что выявлено, это искривление носовой перегородки, причем совсем недавнее.

Вольдемар недобрым словом помянул астенского пехотинца и собственную неуклюжесть.

— Это еще до подрыва, в рукопашной, — не стал вдаваться в подробности он.

— Если хотите, можем выправить, только придется сначала сломать.

— Обойдусь, не стрелять же мне из него.

— А, это у вас юмор такой, — догадался Латин. — Ну, как хотите. В таком случае завтра я переведу вас в общую палату.

— Спасибо, доктор, а то я тут от скуки загнусь.

— Медицине такие случаи неизвестны.

— Доктор, можно вопрос?

— Конечно, спрашивайте.

— Вы не знаете, в госпиталь не поступал сержант Иван Радек?

— Нет, не знаю, но я сделаю запрос.

После перевода в общую палату на Вольдемара обрушился поток информации. Он уже знал текущую дату и день недели. Знал, что находится на Астгартусе — центральной планете Республики, более того, в самом легендарном городе Республики, старой столице — Столичном Городе. Этот город был спроектирован и построен специально как столица, тогда еще одной планеты. Может, поэтому он и носил столь незатейливое название — фантазии, что ли, у предков не хватило? Именно отсюда шло руководство экспансией Республики. Потом город стал тесен для столичных функций многопланетной Республики, и столицу построили в другом месте, назвав так же незатейливо — Новая Столица. Если на Зеде-3 только начиналась осень, то на Астгартусе давно была зима. Впрочем, Вольдемар привык совсем к другим зимам. Зима — это когда мороз за сорок и снежный покров больше двух метров. А здесь низкое свинцовое небо и не очень холодный дождь. Через месяц сезон дождей закончится и снова начнется курорт. Жаль только, моря поблизости не было. А вот летом точно будет за сорок. В тени. Если с названием предки не мудрствовали, то место для города выбрали грамотно.

И, конечно, потоками шли победные реляции с Зеды-3. Пока Вольдемар катался на госпитальном судне, столицу Зеды освободили.

— И как только без меня обошлись? — схохмил сержант Дескин.

Но в глубине души было обидно — все закончилось без него. И очень жаль было тех, кто находился в транспортном отсеке. У них шансов не было. Хорошо, что второе отделение вместе с Перкинсом оставили в основной колонне. И что с Радеком?

Запрос капитана медицинской службы Латина ситуацию не прояснил. Из тех, кто пострадал при взрыве фугаса, на госпитальное судно никто не поступал. А если не поступал…

— Неужели только я один? — высказал свою мысль Вольдемар.


Общая палата, в которую попал сержант Дескин, была четырехместной. Одна койка пустовала, две других занимали космодесантник и сержант ВКФ с республиканского крейсера. Все трое в разное время были доставлены из системы Зеды. Республиканская военная медицина никогда не делила раненых, да и вообще любых пациентов, по родам войск. Все попадали в одни палаты, всем оказывалась одинаковая помощь. Но было разделение по званиям. Одни палаты предназначались для рядовых и сержантов, вторые для офицеров и третьи для генералов. Разница между солдатскими и офицерскими палатами была невелика, а в некоторых госпиталях отсутствовала вовсе. Совсем другие условия были созданы для генералов и адмиралов. Но это товар штучный, его надо беречь, холить и лелеять.

Космодесантник оказался из второго батальона, ранили его в первый день высадки — попал под взрыв снаряда, выпущенного из астенской самоходки. Досталось ему здорово, контузия была серьезная, да и других травм хватало. Если он пытался что-то сказать, то сильно заикался, поэтому почти все время молчал и говорил только тогда, когда к нему обращались. Зато сержант трещал за двоих, а может, и за троих. В палату он попал самым первым. Когда четверка республиканских крейсеров загоняла один неудачно подставившийся астенский, сержант въехал головой в переборку при маневре корабля.

— Эта ржавая галоша выпустила по нам две ракеты. Старик внезапно врубил маневровые левого борта, — в десятый раз пересказывал свою историю сержант Джимини. — А меня черт дернул взглянуть на датчики второго реактора, показалось, телемеханика брешет. Только я отцепился, а тут маневр уклонения. Я и клювом щелкнуть не успел, а переборка вот она, чуть в соседний отсек не улетел.

Травма оказалась серьезная, в черепушке сержанта образовалась трещина, которая, однако, не повлияла на его природную болтливость. Он сутками мог расписывать преимущества службы в ВКФ, обсуждать внешнюю политику Республики и расписывать скверный характер старика, то есть командира крейсера, где проходил службу доблестный сержант. Но иногда он выдавал действительно интересные вещи.

— Когда мы уже готовились стартовать, к месту сбора прибыли четыре здоровенных транспорта. Секретность была та-акая! Контрики[1] вокруг них вились, как… пчелы у цветка. Все думали, что там какое-то сверхсекретное оружие, а оказалось… Как ты думаешь что? Реакторы!!! — вещал сержант, почуяв неподдельный интерес публики в лице Вольдемара. — Оказывается, они запихнули в эти транспорты реакторы от недостроенных орбитальных крепостей, посадили эти корабли на Зеду и собирались присобачивать к ним генераторы. Потом воткнут их в планетарную систему, и готово! Сначала планировали эвакуацию населения, а сейчас ее отменили. Энергии на зиму хватит.

Источники своей информации Джимини не открывал, но знали эти источники далеко не всё. Реакторные отсеки вырезали из почти готовых крепостей и с трудом впихнули в трюмы спешно конфискованных транспортов подходящего размера. Транспорт сажали на поверхность планеты, с которой ему уже никогда не взлететь, и корабль служил оболочкой реактора. При посадке на Зеду-3 один реактор повредили и начали лихорадочно ремонтировать, стараясь успеть до окончания монтажа генерирующего оборудования. Сами генераторы снимали с недостроенных электростанций по всем планетам Республики. Энергии для населения действительно должно было хватить, если только не будет серьезных аварий, а в спешке слепленные конструкции не могли обладать высокой надежностью. Поэтому к отправке на Зеду экстренно готовили пятый реактор, обдирая при этом одну из почти готовых электростанций. Расходы были колоссальными, но с затратами не считались, речь шла о выживании не только двухсотмиллионного населения, но и о существовании самой Республики. Нельзя сказать, что в республиканском правительстве собрались исключительно гениальные мыслители, но и дураков там было немного. Республику можно было сравнить с жирным ленивым котом, которому крысы отгрызли кусок хвоста. И вот этот кот зашипел, выгнул дугой спину, вздыбил шерсть и выпустил когти. Под слоем жира у кота оказались железные мускулы. Одна из крыс с располосованной мордой уже спряталась за спины других. Но этих других было еще много. И неизвестно, сколько их еще может прятаться в темноте норы, и нет ли там самой большой, главной суперкрысы.

Треснувшие ребра благополучно срослись, и Вольдемар мог свободно передвигаться по госпиталю. Сезон дождей заканчивался, и в окна все чаще заглядывал теплый солнечный свет. В один из таких прекрасных дней выздоравливающий сержант Дескин был вызван в кабинет военного врача капитана Латина.

— У меня для вас три новости, одна хорошая и две плохие, — начал разговор доктор. — Вопреки традициям, начну с хорошей. Через месяц любая медицинская комиссия признает вас полностью здоровым и годным к дальнейшему прохождению строевой службы.

— А плохие новости? — поинтересовался Вольдемар.

— Во-первых, военная контрразведка запросила вашу медицинскую карту.

— Меня в чем-то подозревают?

— Если бы вас, сержант, в чем-то подозревали, то меня в известность поставили бы в последнюю очередь. А если бы у них были конкретные улики, то вас арестовали бы прямо в палате. Так что речь идет о рутинной проверке. Ваш случай довольно необычный, семнадцатилетних сержантов ОККР, насколько мне известно, в республиканской армии за всю ее историю не было. Вот они и заинтересовались. Вы и так не болтливы, но сейчас будьте особенно осторожны и контролируйте свой язык, этим ребятам только дай повод…

— А вторая новость?

— Вы практически здоровы.

— И что в этом плохого?

— Через месяц вы покинете госпиталь, потом вас три месяца промаринуют в казарме и по окончании контракта выкинут на улицу. Продлевать контракт с несовершеннолетним никто не рискнет, мы на Астгартусе, а не на Зеде-3. Что вы будете делать дальше?

— Попробую получить аттестат и поступить в военное училище.

— Контракт истечет перед выпускными экзаменами, вы просто не успеете к ним подготовиться, а то, что вам удастся скопить, не растянуть на год с лишним. Правительство Республики не слишком щедро платит своим сержантам, тем более новичкам, никакой выслуги лет у вас нет.

— Я найду работу.

— Не смешите, у вас даже аттестата нет, а вокруг тысячи специалистов с дипломами работу найти не могут. — Латин посмотрел на приунывшего Вольдемара и продолжил: — У меня есть другое предложение. В двух кварталах от госпиталя есть гимназия. В ней учатся мои дети, ее директор мой хороший знакомый. Я договорюсь, и вам разрешат посещать занятия бесплатно. Программу нагоните и сдадите экзамены экстерном, вместе со всеми.

— Но через месяц меня выпишут.

— Выписывают по решению медицинской комиссии, но документы на выписку подает лечащий врач, а ваш лечащий врач это я. И я могу не торопиться.

— Но зачем вы…

— Зачем я это делаю? — Латин потер переносицу. — А почему бы не помочь человеку? В конце концов, мне это ничего не стоит.

Доктор Латин был хорошим человеком, в том смысле, что не изменял жене, не делал подлостей коллегам и не пытался подсидеть начальников. Прекрасный диагност и посредственный хирург, он не брался за сложные операции, меняясь с коллегами, но и никогда не отказывал им в диагностике сложных случаев, его даже приглашали в другие госпитали и больницы. Если бы доктор Латин попал в экстремальные обстоятельства, то неизвестно, как он повел бы себя. Но карьера доктора катилась по накатанной колее: школа — военно-медицинский институт — ординатура — госпиталь. К сорока годам он занял давно заслуженное место заведующего отделением и понимал, что выше уже не прыгнуть. Поэтому можно спокойно доработать до пенсии и уйти на заслуженный отдых. А еще доктору Латину нравилось делать людям добро, особенно когда это действительно ничего ему не стоило.

Новенькую форму выдали на госпитальном складе, нужные эмблемы и знаки различия Вольдемару купил Латин. Кстати, бюрократическая машина Республики крутилась без задержек, продолжая начислять на личный счет Вольдемара Дескина денежное содержание взводного сержанта ОККР без выслуги лет. Не бог весть что, но в положении Вольдемара и это было хорошо.

Вольдемар взялся за ручку большой двери из настоящего дерева и потянул. Через три дня после разговора с доктором он снова вернулся к учебе.

Нового ученика директор представил классу лично. Еще бы, впервые в гимназию пришел военный, да к тому же раненый и находящийся на излечении в госпитале. А затем началась учеба. С утра Вольдемар покидал госпиталь, а возвращался уже поздно вечером, зачастую не успевая на ужин, так как допоздна засиживался в гимназической библиотеке. Многое приходилось догонять, да и требования в столичной гимназии были жестче, чем в провинциальной муниципальной школе. Здесь готовили элиту. Ни с кем из одноклассников Вольдемар не сошелся близко, среди своих сверстников из обеспеченных и благополучных семей он выглядел «зеленой» вороной. Но уже через месяц плохие отметки сменились удовлетворительными, а затем хорошими и отличными. Оценки эти никуда не шли, официально никакого Дескина в гимназии не было. Если вначале гимназисты помогали Вольдемару, то через три месяца уже к нему обращались за помощью.


В один из чудесных весенних дней дверь класса приоткрылась, и показалась голова сержанта Джимини. По его перекошенному лицу Вольдемар понял: что-то случилось и это пришли за ним. Когда он выскочил в коридор, то замер от удивления. На Джимини был офицерский плащ с погонами капитана медицинской службы. Из-под плаща торчали ноги в госпитальной пижаме и тапочках, в руках он держал офицерскую фуражку.

— Давай в госпиталь! Быстро! — выпалил Джимини. — Там по твою душу целая комиссия из военного министерства приехала.

— Чего им от меня надо? — спросил Вольдемар, стартуя к выходу.

— А я откуда знаю? — Джимини бежал рядом. — В кабинете у начальника госпиталя засели. Латин оттянул время, якобы чтобы ты привел себя в приличный вид.

Вид бегущего полковника в мирное время вызывает смех, а в военное время панику. Это знают все. Вид бегущего сержанта не вызывает никаких эмоций. А что еще делать сержанту? Бегать ему приходится и в мирное время, и на войне. Но вот когда за сержантом гонится офицер в явно неуместном при теплой погоде плаще, то это уже вызывает интерес. Именно так эта гонка выглядела со стороны. К счастью, дистанция была короткая, а прохожих немного. Четыреста метров преодолели минуты за полторы, а через четыре Вольдемар уже вошел в кабинет начальника.

Комиссия действительно была солидная, с настоящим генерал-майором во главе. После доклада Вольдемара о прибытии генерал встал из-за стола, подошел к нему и, пожав руку, поздравил с награждением Военным крестом третьей степени. Военный крест был высшей солдатской наградой Республики. Его нельзя было получить за беспорочную службу, а только за непосредственное участие в бою, офицеры этим крестом не награждались. Представление к награде за спасение первого взвода написал лейтенант Патрик. Однако представление это было к гораздо более скромной награде.

— Добавь еще обеспечение возможности высадки десанта и перепиши представление на Военный крест, — посоветовал ротному капитан Троянов.

— Крест могут не дать.

— Могут и не дать. Но от такого представления просто так не отмахнутся. Если не крест, то медаль дадут точно, а твою бумажку эти тыловые крысы могут не по назначению использовать.

Не отмахнулись. Капитан оказался прав. Более того, поскольку награждение утверждалось парламентской комиссией, проверкой представления занималась военная контрразведка. Офицер, проводивший проверку, написал заключение: факты, изложенные в представлении, полностью подтвердились. А вслух добавил:

— Что уже само по себе подозрительно.

Попутно проверка выявила ряд бюрократических нарушений со стороны командования второй десантной бригады, но, учитывая чрезвычайные обстоятельства, дело оставили без последствий.

Награждение провели в зале заседаний госпиталя. Собрались все свободные врачи и часть выздоравливающих в госпитальных пижамах. Генерал сказал речь и прикрепил к мундиру Вольдемара небольшой красный крестик на черно-оранжевой ленте. К кресту прилагалась планка для повседневного ношения и небольшая денежная прибавка. Банкета не было, но на неделю Вольдемар Дескин стал местной достопримечательностью. Потом интерес утих, и Вольдемар продолжил учебу. Экзамены приближались с неотвратимостью дембеля.

Беспокойство Дескина прекратил доктор Латин.

— В вашем контракте есть один пункт. Если вы будете ранены, то контракт автоматически продлевается до полного выздоровления либо назначения инвалидности. Учитесь спокойно. Да, а в какое училище вы намерены поступать?

— В академию ВКФ.

— В академию ВКФ? Но почему? Вы же десантник.

— Да какой я, к черту, десантник? А у флотских мне форма нравится, сержант Джимини в ней просто красавец.

Уже после ухода Вольдемара доктор Латин вспомнил, что сержант Джимини никогда не надевал свою форму, он носил госпитальную пижаму.


Содержание:
 0  Республиканец : Вадим Полищук  1  Глава 1 Гражданин : Вадим Полищук
 2  Глава 2 Доброволец : Вадим Полищук  3  Глава 3 Партизан : Вадим Полищук
 4  вы читаете: Глава 4 Космодесантник : Вадим Полищук  5  Глава 5 Курсант : Вадим Полищук
 6  Глава 6 Истребитель : Вадим Полищук  7  Глава 7 Диверсант : Вадим Полищук
 8  Глава 8 Инструктор : Вадим Полищук  9  Глава 9 Наблюдатель : Вадим Полищук
 10  Глава 10 Лжеторговец : Вадим Полищук  11  Глава 11 Коммандос : Вадим Полищук
 12  Глава 12 Конвоир : Вадим Полищук  13  Глава 13 Штурман : Вадим Полищук
 14  Глава 14 Штрафник : Вадим Полищук  15  Глава 15 Комендант : Вадим Полищук
 16  Глава 16 Комэск : Вадим Полищук  17  Глава 17 Групман : Вадим Полищук
 18  Глава 18 Шпион : Вадим Полищук  19  Использовалась литература : Республиканец



 




sitemap