Фантастика : Космическая фантастика : Глава 4 : Адам Робертс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103  104

вы читаете книгу




Глава 4

Весь вечер Тигхи пил, и к его концу рядом с юношей валялись два опорожненных кувшина из-под крепкой воды. Подзадоренный спиртным, он стал играть с собутыльником в ладоши и проиграл драгоценный камень. Тигхи не обладал должной ловкостью рук и был смутно знаком с правилами игры, однако его возбуждал сам процесс, и даже в проигрыше, несмотря на досаду, была своя привлекательность.

Утром Тигхи с похмелья не знал, куда деться. Голова трещала, сильно опухли глаза. Во рту все горело, страшно хотелось пить. Нетвердо ступая, Тигхи побрел по уступам, а затем поднялся по лестнице к стоячей трубе. Невольница молча следовала за ним.

У трубы стоял какой-то калека с желтой повязкой, обозначавшей принадлежность к сословию невольников. Привычное зрелище: раб, набирающий в кувшины воду и несущий ее затем в хозяйский дом. Удивление вызывало лишь то, что у этого раба была только одна нога. Сколько Тигхи ни напрягал свою память, он никак не мог припомнить, чтобы ему когда-либо приходилось видеть одноногого невольника.

Этот человек удерживал равновесие при помощи костыля. Тигхи грубо отпихнул его, так что тот уронил кувшин и в страхе громко закричал. Ведь если бы кувшин разбился, ему не миновать порки. Однако Тигхи не обратил ни на раба, ни на его кувшин никакого внимания. Ему отчаянно хотелось пить. Остальное его не интересовало.

Утолив жажду, Тигхи повернулся к невольнику:

– Послушай, одноногий! Если ты все время падаешь, то нечего тогда выходить из дому. Какой ты неуклюжий, однако.

Невольник сидел на земле, выставив перед собой единственную ногу и костыль. Кувшин, к его счастью, остался цел. Что-то дрогнуло в памяти Тигхи. Он присел на корточки и заглянул калеке в лицо.

– Простите меня, хозяин, – пробормотал невольник, потупив взгляд.

– У тебя есть имя, – медленно произнес Тигхи.

– У рабов не бывает имен, хозяин, – смиренно ответил невольник. – Раб – всего лишь раб.

– По-моему, тебя зовут Мулваине, – не отставал Тигхи.

Невольник вздрогнул, но по-прежнему не поднимал головы.

– У рабов не бывает имен, хозяин, – сказал он снова.

– Мулваине! – воскликнул Тигхи, и сердце его заколотилось от радости. – Мулваине, это же я – Тигхи. Ты помнишь меня… платон? Армию? Мы отнесли тебя в Сетчатый Лес. Мулваине. – Юноша протянул руку и потрогал культю калеки. Нога была отрезана почти по самое бедро. – А я-то думал, ты погиб. В самом деле. Да, вот как вышло с твоей ногой.

Невольник медленно поднял голову и робко взглянул на Тигхи.

– Это было совсем в другой жизни, хозяин, – произнес он дрожащим голосом.

– С тех пор прошел всего лишь год, не больше, – сказал Тигхи. – Я Тигхи! Ты должен помнить меня.

В глазах Мулваине появилась некая осмысленность. Он задрожал, и из его глаз заструились слезы. Из открытого рта вместо слов выходили лишь всхлипывания.

– Почему рабы все время плачут? – раздраженно спросил Тигхи.

– Тигхи, – сказал раб тихим голосом. – Мне невыносимо думать о моей прежней жизни. Сердце разрывается от боли.

– Пойдем, – проговорил Тигхи с внезапной решимостью. – Пойдем, отведи меня к своему хозяину, и я выкуплю тебя. Я выкуплю тебя.

Хозяином Мулваине оказался морщинистый старикашка. Во время войны он служил офицером в армии Отре, объяснил Мулваине Тигхи, ковыляя рядом. Он был ранен в ногу, которую ампутировали. Он не хотел видеть рядом с собой здорового человека, который бы постоянно напоминал ему о его физической неполноценности.

– Его самолюбию льстит, что он может помыкать мной, – сказал Мулваине. – К тому же моя культя короче, чем его.

– Я тоже калека. У меня неправильно срослась ступня, и я прихрамываю, правда, теперь уже не так сильно, – произнес Тигхи. – Слава богу, ее не отняли совсем. Пусть и искалеченная, но все же целая нога. Я думаю, этот тип вполне согласится обменять тебя с твоим костылем и безобразным лицом на два бриллианта и мою невольницу в придачу!

Однако хозяин Мулваине оказался на редкость упрямым, зловредным стариканом. Он жил с двумя другими ветеранами войны в узкой, похожей на коридор комнате на одном из верхних уступов города. Его соседи держали на двоих одну служанку-невольницу, но хозяин Мулваине, похоже, настолько прикипел душой к своей одноногой собственности, что никак не хотел расставаться с ней.

– Да ты посмотри на эти камни! – уговаривал его Тигхи. – Ты что, не понимаешь, какую они имеют ценность! Они стоят куда больше, чем этот калека.

– Я привык к нему, – сказал старик, почесывая подбородок, поросший грязной щетиной. – Что мне толку от этих бриллиантов?

– Ты мог бы купить за них пять рабов!

– А на кой черт сдались мне пять рабов?

– Ну, не хочешь рабов, купи что-нибудь другое. Все, что захочется. И еще я дам тебе в придачу свою невольницу.

– Мне не нравится ее вид. Сразу видно, что она больна. Вряд ли зиму протянет.

Несговорчивость старика раздражала Тигхи все больше и больше.

– Не упрямься, не то будет хуже, – предупредил он.

– Ах ты, сопляк, варвар! – вскричал, побагровев от злости и обиды, старик. – Да знаешь ли ты, что под моим началом служила дюжина солдат! На войне я потерял ногу! Я не потерплю, чтобы всякие молокососы врывались сюда и ставили мне свои условия.

За то время, что Тигхи прожил в Восточном Городе, его поведение и манера держаться в значительной мере изменились. Застенчивость и скромность уступили место самоуверенности, граничащей с наглостью. Встретив отпор со стороны одноногого ветхого старика, Тигхи немного стушевался, но тут же напомнил себе, что он теперь мужчина.

– Это необычные, очень ценные бриллианты, – продолжал Тигхи гнуть свою линию, – ты будешь дураком, если откажешься от этой сделки.

– Ты меня еще и дураком называешь?

– Я говорю то, что вижу, – ответил Тигхи.

– Идиот! Я командовал дюжиной солдат! – Старикан схватил посох, на который он обычно опирался при ходьбе, и сделал выпад в сторону юноши, метя тому в голову. Тигхи вовремя уклонился, предвидя такой поворот в разговоре, и посох угодил концом в стену. – Ах ты, негодяй, мерзавец! Как ты смеешь! – завизжал, исходя слюной, старик.

Два других обитателя длинной, узкой комнаты, сидевшие в ее конце, захихикали, потешаясь над своим собратом, который в бессильной злобе являл собой комическую фигуру.

– Только дурак может отказаться от такого выгоднейшего предложения, – хладнокровно заявил Тигхи, подбадриваемый ироническим смехом соседей ветерана.

Лицо старика потемнело от ярости, и он подался вперед, намереваясь встать со стула и изо всей силы огреть Тигхи посохом. Юноша наклонился и, положив руки на плечи старика, с силой нажал на них, заставив его снова сесть. Старик замахал руками, как маленький, капризный ребенок, впавший в истерию, мыча что-то нечленораздельное и брызжа слюной. Затем последовал громкий вдох, и его глаза остекленели. Тело обмякло, а на лице отпечаталась гримаса изумления и боли.

Тигхи в недоумении шагнул назад. Он еще не понял, в чем дело. А из противоположного угла помещения к месту происшествия уже тащились, шаркая ногами, соседи упрямца.

– Мертв! – сказал один.

– Скончался от апоплексического удара, – констатировал второй, и в его голосе прозвучало нечто похожее на злорадство.

– Паралич мозга! – согласился первый.

Второй старик слегка потыкал труп своим посохом, затем повернулся к Тигхи:

– Это ты своими насмешками довел его до смерти.

– Вот именно! Довел его до смерти! – проблеял первый старик.

– Это чистая случайность! – поспешил оправдаться Тигхи.

– Стало быть, бриллианты теперь наши, – произнес старик, ощерив гнилые зубы в ехидной ухмылке. – Калеку можешь забирать. Нам он ни к чему.

– А вот девчонку оставь, – добавил другой старик и похотливо хихикнул: – Она нам пригодится.

Тигхи со свистом втянул в себя воздух.

– Я так не думаю, – сказал он. – После смерти хозяина раб становится свободным.

– Чушь! – прорычал первый старик.

– Чушь! – подтвердил второй.

– То, что принадлежало ему, теперь наше. Мы – его наследники.

– Свое имущество он завещал нам.

– Тогда я посоветовал бы вам сбегать за судьей, – произнес Тигхи, которым овладела хладнокровная решимость. – Я оспариваю ваши слова. Я считаю, что он умер, не оставив наследников, и объявляю его раба своей собственностью. Вы можете забрать себе все остальное его имущество. Следуй за мной, раб, – сказал он, обращаясь к Мулваине.

– Ты не имеешь права! – проскрипел возмущенно первый старик. – Кто ты? Как тебя зовут?

– Ты говоришь на Отре с западным акцентом, – подозрительно произнес второй. – Ты с запада. Вонючий сопляк западник, ты здесь никто!

Однако Тигхи спокойно направился к выходу, уводя с собой Мулваине и собственную невольницу.

Он привел Мулваине на один из нижних уступов города и купил ему еды. Бывший сослуживец Тигхи по платону флатаров урчал и едва не откусывал себе кончики пальцев. Покойный хозяин явно держал его в черном теле.

– Ты теперь богатый человек, Тигхи, – произнес он, прожевав последнюю порцию травяного хлеба, и скользнул взглядом по юноше.

Сделав это, Мулваине как бы испугался собственной смелости и снова потупил глаза.

– А я думал, что ты погиб, как и остальные, – сказал Тигхи, хлопнув Мулваине по плечу.

– Как и остальные?

Тигхи кашлянул.

– Ати, – сказал он, – Пелис, Равилре. Помнишь их?

Мулваине смотрел вдаль застывшими, неподвижными глазами.

– Я думал, – выдавил он наконец, – что от нашего платона никого не осталось. У меня в памяти почти ничего нет. Какие-то смутные картинки. Помню, как я бежал по уступу вместе с вами, хозяин.

– Не называй меня хозяином, – приказал Тигхи. – Мы же воевали вместе, как-никак.

Мулваине покраснел.

– Ладно, – проговорил он еле слышно.

– Вот так-то лучше, – сказал Тигхи.

– Помню, как я бежал, – продолжал Мулваине. – А затем резкая боль в ноге – меня ранило. А больше я ничего не помню, пока не очнулся в их форте, с забинтованной культей. Ноги уже не было. После того как рана зажила и затянулась кожей, меня выставили на торги вместе с другими пленными, однако никто не хотел покупать меня. Мне очень повезло с моим хозяином. В самом деле. Я не шучу. Он сам оправлялся после ранения и очень привязался ко мне. – По щеке Мулваине поползла слеза. – А теперь он умер. Умер!

– Только не начинай плакать, – с отвращением произнес Тигхи.

Однако уже было поздно. Мулваине рыдал, растирая глаза кулаками.

– Почему у рабов глаза постоянно на мокром месте? – удивился Тигхи.

Мулваине, шмыгая носом, проговорил:

– Вам, должно быть, есть что рассказать, хозяин. То есть Тигхи. Хозяин Тигхи. О, былые деньки! Кажется, что все это в далеком, далеком прошлом!

Он затряс головой, опять уставившись в землю.

– Ну что ж, – начал Тигхи, устраиваясь поудобнее. Он посмотрел на небо. Время едва перешагнуло за девяносто, и солнце слепило ярчайшим светом. Белая дыра, прожженная в идеальной голубизне. – На мою долю хватило приключений с избытком. Это уж точно. Я тоже побывал в шкуре раба, как и ты. Однако мне удалось спастись. – Тигхи потер правый глаз. С тех пор как он начал употреблять крепкую воду, которой так славился Восточный Город, у него стала болеть голова. Головные боли отдавались в глазных яблоках так, что порой все вокруг виделось в мутной белой пелене, и только после того как Тигхи закрывал глаза и открывал их снова, напрягая зрение, пелена, рассеивалась, и предметы обретали прежние очертания.

– Удалось спастись? – тихо удивился Мулваине и испуганно огляделся. – Ты же знаешь, что беглых рабов сбрасывают со стены, – прошептал он. – В этом городе меня знает каждая собака. Я прожил здесь целый год. Мне не удалось бы убежать.

– Понимаешь, тут все не так просто, – произнес Тигхи. – Меня, скажем так, забрал другой человек. Точно так же, как я забрал тебя. – Он улыбнулся Мулваине, но тот усердно тер свою культю через штаны и не поднимал взгляда. – Ах, Мулваине, – продолжал Тигхи, – ты даже представить себе не можешь, где мне довелось побывать. Я добрел до самого конца мира – до Восточного Полюса. Я видел ледяные пещеры и воевал с колдунами и монстрами. Я летал в воздухе и ощутил дыхание Бога. И когда я возвращаюсь в мир мужчин и женщин, как это уже случилось, мне тяжело чувствовать себя связанным всеми этими мелкими условностями.

Тигхи сузил веки, всматриваясь в даль. Его зрение уже утратило свою былую остроту.

– Восточный Полюс? – изумился Мулваине, бросив на Тигхи быстрый взгляд и снова опустив глаза. – Я слышал о нем. Но разве это не миф?

– Нет, – ответил Тигхи и опять потер глаза. – Он такая же реальная часть стены, как и уступы, на которых стоит этот город. Стена вовсе не такая, какой мы ее себе представляем. Я помню, Мулваине, твои слова, когда мы еще служили в платоне. Однажды ты сказал мне… ты сказал: а вдруг стена вовсе не большая, просто мы маленькие?

– Неужели я сказал такое? – удивился Мулваине. – Кажется, это было так давно, хозяин.

Тигхи скорчил гримасу.

– Не называй меня так, – раздраженно проговорил он.

Обращение Мулваине лишний раз подчеркивало необратимость крутых перемен, происшедших с ними, и это лишало Тигхи, стремившегося хоть на короткое время, но испытать прежние чувства, вернуться в прошлое, душевного равновесия, выводило его из себя. Успокоившись, юноша продолжил свое повествование:

– Вообще-то в этом есть намек на истину, но она оказалась все же иной, отличавшейся от той, какая существовала в моем воображении. Я видел нас маленькими, а Бога большим. Однако теперь, когда я достаточно постранствовал, я знаю, кто построил стену. Я встречался с человеком-богом, и он… они такие же маленькие, как и ты, как и я. Похоже, что Бог и человек одного и того же масштаба, одного и того же роста, точь-в-точь, никакой разницы. Оказывается, Бог – часть нашей семьи, часть нашей деревни, он и она живут в едином лице среди нас. Кажется, необъятность Вселенной внушает ему такой же благоговейный страх, как и нам, он так же склонен препираться со своим Возлюбленным, как и мы между собой. Я привык думать, что Бог не подвержен никаким изменениям; однако в своих странствиях обнаружил, что это не так; что изменения ему по нраву. Вот почему он пленен этим миром, этой мировой стеной. Перемены – мощная штука, которая будет, пожалуй, покрепче спиртного. Они затягивают нас вовнутрь.

– Сколь многому вы научились, хозяин Тигхи, – произнес Мулваине с оттенком сарказма.

Его взгляд был по-прежнему прикован к земле. Тигхи встал и принялся ходить взад-вперед, чтобы размять ноги, затекшие после долгого сидения на корточках.

– Мы родом из могучего и гордого народа, Мулваине, и об этом нельзя забывать, – сказал он. – Наш народ достиг очень многого. И нас тоже ждут великие свершения. Это мне было обещано. И я поклялся вернуться в свою деревню. Ты отправишься со мной.

– Мне очень тяжело ходить, хозяин, – произнес Мулваине жалобно. – У меня только одна нога, и костыль сильно натирает под мышкой.

Тигхи не услышал его, а может, и услышал, но не придал никакого значения словам Мулваине.

– Я вернусь в свою деревню как принц, – сказал он. – Это звание принадлежит мне по праву. Если там до сих пор верховодит мой дед, я поставлю его перед фактами. Открою ему истину, расскажу то, что мне теперь известно о мировой стене.


Содержание:
 0  Стена : Адам Робертс  1  Глава 1 : Адам Робертс
 3  Глава 3 : Адам Робертс  6  Глава 6 : Адам Робертс
 9  Глава 9 : Адам Робертс  12  Глава 12 : Адам Робертс
 15  Глава 3 : Адам Робертс  18  Глава 6 : Адам Робертс
 21  Глава 9 : Адам Робертс  24  Глава 12 : Адам Робертс
 27  Глава 15 : Адам Робертс  30  Глава 18 : Адам Робертс
 33  Глава 2 : Адам Робертс  36  Глава 5 : Адам Робертс
 39  Глава 8 : Адам Робертс  42  Глава 11 : Адам Робертс
 45  Глава 14 : Адам Робертс  48  Глава 17 : Адам Робертс
 51  Книга третья ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ : Адам Робертс  54  Глава 4 : Адам Робертс
 57  Глава 7 : Адам Робертс  60  Глава 10 : Адам Робертс
 63  Глава 13 : Адам Робертс  66  Глава 3 : Адам Робертс
 69  Глава 6 : Адам Робертс  72  Глава 9 : Адам Робертс
 75  Глава 12 : Адам Робертс  78  Глава 2 : Адам Робертс
 81  Глава 5 : Адам Робертс  84  Глава 8 : Адам Робертс
 87  Глава 2 : Адам Робертс  90  Глава 5 : Адам Робертс
 93  Глава 8 : Адам Робертс  96  Глава 2 : Адам Робертс
 99  Глава 5 : Адам Робертс  102  Глава 3 : Адам Робертс
 103  вы читаете: Глава 4 : Адам Робертс  104  Глава 5 : Адам Робертс



 




sitemap