Фантастика : Космическая фантастика : Глава 3 : Адам Робертс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  65  66  67  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  102  103  104

вы читаете книгу




Глава 3

Рассветный шторм разбудил всех за исключением Мулваине, который по-прежнему находился в бессознательном состоянии. Они продолжали лежать, тесно прижавшись друг к другу, пока в небе не прояснилось и сквозь сучья не пролился первый нежный утренний свет. Равилре и Пелис встали и вдвоем отправились на поиски пищи. После их ухода Ати изобразил на своем лице глупую улыбку.

– Они спрячутся где-нибудь в расщелине и будут заниматься любовью. Я уверен, – рассмеялся он.

Все тело Тигхи ныло, а ноги онемели до того, что он едва мог пошевелить ими, зато острая боль в паху притупилась. Тигхи встал и, ступая враскорячку, подошел к Мулваине.

– Ати, – обратился он к приятелю, – принеси мне немного листьев с росой.

Они принялись вместе выжимать листья так, чтобы влага капала в рот Мулваине. Его губы распухли и стали черными как ночь. Набухли и веки, которые приобрели круглую форму. В уголках глаз и на ресницах образовалась зеленоватая слизь. Пот, выступивший на лбу раненого, на ощупь был холодным и липким. Его голова была слегка закинута назад, потому что на горле между ухом и челюстью и на шее появились опухоли, похожие на шишки. Тигхи попытался разжать черные губы Мулваине, чтобы влага попадала внутрь, однако у него ничего не получилось. Губы словно срослись.

– Он болен, – сказал Ати, сделав кислое лицо.

Тигхи немного подвинулся назад, чтобы посмотреть на простреленное колено Мулваине. Кровотечение прекратилось, а кровь стала черной и липкой, как смола. Поверх всей этой густой, похожей на повидло массы начинала затвердевать корка. Она была еще тонкая и испещрена трещинами. Дырки, оставленные шипами, уже начинали затягиваться.

Грудь Мулваине по-прежнему едва заметно поднималась и опускалась. Через час с небольшим Равилре и Пелис вернулись с пустыми руками. Они вынырнули из листвы взволнованные и запыхавшиеся. Вид такой, словно за ними кто-то гнался.

– Где же добыча? – издевательским тоном поинтересовался Ати и в притворном гневе воздел руки вверх.

– По-моему, мы увидели катерпила с когтями, – начала сбивчиво объяснять Пелис. – Мы побежали и немного заблудились, а потом сообразили, в какую сторону идти.

– Не может быть! – уже серьезно вскричал Ати.

– Не знаю, – поспешно сказал Равилре, – были ли это катерпилы с когтями. Я видел что-то, но это существо было небольшим, во всяком случае, не больше того червя, которого мы съели вчера.

– Однако у него была совсем другая окраска, – стояла на своем Пелис. – Я уверена, что это был катерпил с когтями. Мы должны уйти отсюда – нужно подняться повыше.

– Нет, – сказал Тигхи. Его голос задрожал, когда он произносил это слово, поэтому юноша повторил еще раз, но уже более твердо: – Нет, нельзя нести Мулваине туда. Подождем, пока ему не станет лучше.

– Что? – грозно спросил Ати, поворачиваясь к Тигхи. – Он умрет.

– Пройдет день-другой, и он начнет поправляться, – не сдавался Тигхи. – А когда ему станет лучше, мы поможем ему подняться вверх по стене.

– А катерпилы с когтями?!

– Думаю, все же мы находимся на такой высоте, куда катерпилы с когтями не забираются, – объяснил Тигхи. – Помните, что сказал Уолдо? Тогда они шли по Сетчатому Лесу гораздо ниже. Вот почему Папы повели нас через лес так высоко.

– Папы, – фыркнула Пелис.

Ати повернулся к ней.

– Не насмехайся над Папами! – пропищал он. – Не смей!

Они долго еще грызлись между собой, и Тигхи не стал вмешиваться и мирить их. Он закрыл глаза и ушел в себя. Боль в паху теперь ослабла до такой степени, что давала о себе знать, только если он делал резкие движения тазом или бедрами. Когда Ати и Пелис надоело препираться и они умолкли, Тигхи снова открыл глаза.

– Мы останемся с Мулваине. А вы, Равилре и Пелис, должны опять идти искать пищу. Если мысль о катерпилах с когтями не дает вам покоя, можете подняться повыше и вести свои поиски там. А мы с Ати пойдем к роднику, который нашли вчера, и принесем Мулваине воды.

Тигхи возвратился с водой во рту и попытался разъединить зубы Мулваине. Ему пришлось запустить пальцы в рот юноши, который вот уже второй день находился без чувств. Ощутив под пальцами зубы, Тигхи с силой дернул вниз нижнюю челюсть, и из уголков рта стала сочиться темно-коричневая кровь, разукрасившая темными линиями щеки.

Это зрелище внушало отвращение. Тигхи потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы коснуться своим ртом потрескавшихся, черных, кровоточащих губ Мулваине. Он выпустил воду из своего рта и быстро отстранился назад, чтобы увидеть, проглотил ее Мулваине или нет, однако так ничего и не понял.

– Теперь ты, Ати. Твоя очередь, – сказал он, однако Ати сам проглотил свою воду и стал фыркать, выражая этим свое отвращение.

– У него безобразные, отталкивающие губы, – произнес он. – Ты говоришь, он проснется. Если так, то может попить и сам, когда проснется.

Возмущение и отчаяние Тигхи были столь велики, что он не мог даже подыскать подходящий способ для их выражения.

Ати и Тигхи не разговаривали между собой целый час, пока не вернулись Равилре и Пелис. У первого в левой руке была пара жилистых, в палец толщиной червей, а под мышкой правой торчал жук, в лазуритовом панцире размером с кулак. На брюхе у насекомого шевелилось множество ножек, похожих на ресницы. Пелис принесла в подоле рубашки кучу насекомых меньшего размера.

Маленькие насекомые не представляли особой ценности, потому что едоку приходилось выбрасывать большую часть – оболочку, ноги. Оставался лишь крошечный кусочек мяса. Четверка бывших флатаров разбитой Имперской армии приступила к трапезе, однако праздник желудка был недолгим, и у каждого осталось чувство неудовлетворенности и пустоты. Жук в лазуритовом панцире оказался на вкус очень противным, хотя Равилре, более голодный, чем другие – во всяком случае, он постоянно твердил об этом, – долго возился с ним. Черви оказались вполне съедобными, однако их было слишком мало.

После такого завтрака на всех напала апатия. Равилре и Пелис уже не скрывали взаимных симпатий и не выпускали друг друга из объятий.

– Мы и в самом деле пойдем домой? – спросила Пелис.

– Мы все пойдем домой, – ответил Тигхи. Сказанные слова взволновали его самого. – Каждый из нас. Включая Мулваине. Я обещаю.

– Значит, ты придешь в мой дом, – сказала Пелис, протянув руку вверх и нежно взяв Равилре за подбородок. – Ты придешь к нам и познакомишься с моей матерью и ее супругом, и с моей бабушкой тоже. Как они будут восхищаться тобой!

Однако Равилре никак не отреагировал. Тигхи вдруг заметил, что в глазах юноши стоят слезы. Впрочем, это почти не удивило Тигхи. Все понимали, что он переживает смерть Бел.

Наступила неловкая тишина. Ничего не сказав, Равилре повернулся лицом к стене и уткнулся в нее лбом.

Настроение у всех окончательно испортилось.

Позднее вся четверка отправилась на поиски съестного. Тигхи уже достаточно оправился, чтобы проявлять на охоте большую ловкость, и неплохо перепрыгивал с ветки на ветку. Он вернулся с пригоршней муравьев, зажатых в кулаке, и невероятно длинным червяком, длиною с двух взрослых мужчин, однако толщиною меньше самого маленького пальца. Червяк извивался, и его было неудобно нести, поэтому Тигхи оторвал ему голову. И все равно тварь продолжала извиваться, тогда юноша оторвал червяку хвост. Но даже после этого его непросто было удержать. Тигхи все же нашел выход: он обвязался червяком вокруг талии, как веревкой или канатом, и в таком виде стал пробираться через заросли к телу спящего Мулваине.

Остальные вернулись с подобными же трофеями. Исключение составила Пелис, которая поймала еще одного жирного серого червяка. Теперь все наелись досыта. Они ели и ели, пока животы не раздулись от пищи. Настроение поднялось. Вялость и апатичность уступили место шуткам и смеху.

В ту ночь Тигхи впервые за долгое время спал хорошо. Ему не снились никакие странные сны; он не просыпался от острых приступов боли. Единственным посторонним ощущением, которое регистрировало сознание юноши, был холод, и поэтому его состояние было сном лишь наполовину, другая половина сознания бодрствовала. В темноте, перед тем как начался рассветный шторм, Тигхи почувствовал себя особенно неуютно. Когда завыл ветер, юноша покрепче прижался к Ати, и у него появилось странное ощущение уюта и безопасности. Он чувствовал рядом теплое тело Ати; гнев и хаос рассветных ветров были где-то там, за пределами леса, и ему ничего не угрожало.

Утром ветры были особенно влажными, и к Тигхи под одежду начала проникать сырость. Он убрал руку с тела Ати и провел ладонью по своему боку и ноге, а затем по лбу. Ладонь стала мокрой, и Тигхи прижал ее к своим губам. Влага приятно освежала прохладой. Он вспомнил о почерневших, распухших губах Мулваине, но тут же успокоил себя мыслью о том, что рассветный шторм наверное смочит влагой и спящие губы Мулваине и наполнит его живот водой. Драгоценная вода. Даже думать о ней было почти так же приятно, как пить ее.

Тигхи лежал с закрытыми глазами и слушал удалявшийся гул рассветного шторма. Наконец беснование стихии прекратилось, и Тигхи услышал шорохи листвы, скрипы сучьев и стук капель влаги. Приятные, музыкальные звуки.

Тигхи открыл глаза. Звуки, которые он сейчас слышал, наводили на размышления. Было странно думать, что такие простые вещи, как стук капелек влаги и шорох листвы, могли звучать настолько по-человечески. Их можно было сравнить со звуками, которые производит младенец, сосущий материнскую грудь. Они навевали Тигхи воспоминания о жизни в деревне; он вспомнил, что когда девушка по имени Инти родила ребенка, то часто кормила его грудью, и он издавал такое же чмоканье и бульканье. Еще звуки напомнили ему козлят, сосавших материнские соски. Тигхи подумал о своей ма. В памяти возник ее яркий образ; ее лицо, которое вдруг высветилось до мельчайших подробностей; улыбка, полная тепла и любви.

Дед Джаффи убил ее. Столкнул с мира. Тигхи забыл об этом; ужасное событие просто выпало из его памяти. Он выдавил его из памяти, как выдавливают молоко из вымени козы. И к юноше вернулся старый рефрен; незначительность всего происходящего. Люди – муравьи, стена – муравейник. После всего, что он видел: великое столкновение двух империй, война, которая потрясла всю стену, – идея, что дед убьет свою собственную дочь ради нескольких коз, ради того, чтобы еще более укрепить свое положение самого влиятельного человека в деревне, показалась юноше абсурдной и мелочной. Она не имела масштаба. И это, в свою очередь, заставило Тигхи вернуться к своему восприятию всего окружающего. Наверное, эта мысль была как нельзя кстати, потому что все огромное, возвышавшееся над ним бескрайнее пространство мировой стены являлось просто-напросто миниатюрным сооружением, экспериментом маленького бога с ограниченными возможностями.

Настроение Тигхи испортилось. Выпутавшись из объятий Ати, он сел и попытался сосредоточиться на боли в паху. Однако ничего не получилось, потому что боль уже почти не ощущалась.

Он протер глаза и посмотрел туда, где лежал Мулваине.

Происхождение чавкающего, хлюпающего звука стало очевидным.

Какая-то тварь – очевидно, катерпил с когтями, хотя по величине она была куда меньше, чем те, о которых рассказывал Уолдо, – вгрызлась в ногу Мулваине. Она уже полностью прогрызла колено, и теперь вся нижняя часть ноги – голень и ступня – отделилась от тела Мулваине и не отваливалась только потому, что ее удерживала штанина. После этого катерпил с когтями принялся обгладывать бедро Мулваине, точно так же, как маленькая гусеница обгладывает зеленый лист.

– Нет! – вскрикнул Тигхи. – Нет!

Он вскочил и бросился к телу Мулваине.

Катерпил с когтями имел серо-зеленую окраску и в окружности был такой же величины, как и сам Тигхи, хотя, если бы его поставили вертикально, он был бы пониже юноши. На разделенной кольцами на части спине росли густые светло-коричневые волосы, а из-под пластин выбивалась щетина потемнее и покороче. Когда тварь глотала мясо, которое ее черные, дергавшиеся челюсти откусывали от бедра Мулваине, видневшегося из разорванной штанины, ее бок, покрытый плотной, гладкой кожей, пульсировал и перекатывался. Чавканье перемежалось хрустом, когда челюсти катерпила вместе с мясом перемалывали кости.

Тигхи ухватился за сук и принялся ожесточенно дергать его. Ему пришлось заломить его пару раз, прежде чем он оторвался. Он бросился вперед и начал хлестать суком гусеницу-катерпила. Листья, оставшиеся на суку, смягчали удары. Кроме того, они не давали размахнуться как следует. Катерпил не реагировал на нападение Тигхи, словно ничего и не происходило.

К тому времени проснулись и повскакали со своих мест остальные. Охваченные ужасом при виде отвратительного зрелища, они плакали и оглашали воздух истошными криками. Какая-то часть разума Тигхи, несмотря ни на что, продолжала функционировать с предельной четкостью и ясностью. Юноша принялся лихорадочно обрывать с сука ветки с листьями. Через несколько секунд сук превратился в дубинку, пусть и не слишком большую.

Тигхи подступил к гигантскому насекомому и начал лупить его дубинкой по спине, покрытой панцирем. Впервые катерпил с когтями перестал делать то, что он делал. Чавканье и хлюпанье прекратились. Тварь повернула голову и смерила Тигхи каменным взглядом. Ее глаза представляли собой скопища крошечных шариков, миллионы малюсеньких яиц насекомых, находившихся по обе стороны головы. Под глазами был рот, весь в крови и волокнах мяса. Он безостановочно открывался и закрывался.

Тигхи испытал прилив страха. Один вид этого чудовища внушал страх. Взгляд его отвратительных глаз не оставлял сомнений относительно его намерений. У Тигхи возникло непреодолимое желание бросить дубинку и бежать как можно дальше и быстрее. Это было невыносимо. Взгляд монстра заставлял отводить глаза. Однако руки Тигхи действовали почти механически, не подчиняясь мозгу.

Используя дубинку в качестве рычага, они просунули ее под сравнительно мягкое брюхо катерпила с когтями и перевернули его. Катерпил отреагировал с ужасающей быстротой, свернувшись и защелкав челюстями; однако угол наклона дубинки был уже слишком высоким, и челюсти сомкнулись в воздухе, а не на бедре Мулваине. Еще пара секунд – и тварь уже кувыркалась в воздухе.

Раздался громкий треск сучьев и веток, и монстр, проламывая себе дорогу в зарослях, покатился вниз и исчез из поля зрения Тигхи и остальных.

Тигхи часто дышал. В глазах его стояли слезы. Затем он почувствовал их и на своих щеках. Ноги под ним подкашивались, и юноша присел на ствол дерева. Сердце было готово выскочить из груди.

Взволнованные друзья сгрудились вокруг.

– Тигхи! – повторял Ати снова и снова. – Тигхи! Тигхи!

– Я знала, что видела катерпила с когтями, – жалобно проскулила Пелис. – Я так и знала, что они водятся здесь.

Дыхание Тигхи стало чуть более размеренным, хотя слезы по-прежнему струились из глаз. Он вытер их дрожащими пальцами и, опираясь на плечо Ати, с усилием встал на ноги и выпрямился.

– Что мы будем делать? – спросил Равилре. – Что мы будем делать?

Тигхи подошел к телу Мулваине. Раненый выглядел гротескно и почти неузнаваемо. Его лицо было так искажено, что он совершенно не напоминал прежнего Мулваине, каким его привыкли видеть друзья. Теперь он едва ли походил на человеческое существо. Щеки и рот вздулись, а кожа потрескалась и лопнула. Плотно закрытые глаза были окружены россыпью фурункулов. Волосы спутались и слиплись в плотную массу. Как ни странно, но укороченная нога выглядела более или менее естественно. Мулваине лежал так, что казалось, будто он поджал ногу под себя.

Тигхи наклонился над ним и поразился: Мулваине все еще дышал, его грудь до сих пор едва заметно поднималась и опускалась.

– Он все еще жив! – объявил Тигхи. – Он все еще жив!

Друзья сгрудились вокруг.

– Рана. Его нога, – сказал Равилре. – Из нее не идет кровь. Как это может быть? Почему она не течет?

– Не знаю, – ответил Тигхи.

Пелис стала озираться во все стороны, очевидно, опасаясь, как бы из листвы не выползли другие катерпилы.

– Нам нельзя здесь оставаться, – произнесла девушка.

– Да, – подтвердил Тигхи. – Оставаться нельзя.

– Какое ужасное зрелище! – сказал Ати, обхватив голову руками. – Как страшно! Непостижимо, как Бог мог создать таких чудовищ!

– Мировая стена кишит чудесами, – сухо произнес Тигхи. – Мулваине все еще жив. Мы обязаны перенести его вверх.

Раздались дружные возгласы негодования.

– Нет, нет, – возразил Равилре. – Он слишком плох. Он уже умер.

– Нет, не умер, – сказал Тигхи.

Он почувствовал прилив сил. Первоначальные страхи и растерянность прошли. Происшествие прочистило его мозги, внесло ясность в мысли. Страх всегда обладает очищающими свойствами – особенно задним числом.

– Мы не можем нести его!

– Он наполовину съеден.

– Он будет приманкой для других катерпилов с когтями, – сказала Пелис.

– Мы понесем его, – твердо произнес Тигхи.

– У него только одна нога, – прогнусавил Ати.

– Значит, он весит меньше и нам будет легче его нести! – Голос Тигхи прозвучал резко. – Ладно, пойдем. Ати, сначала его понесем мы с тобой. Когда устанем, вы, Равилре и Пелис, смените нас.


Содержание:
 0  Стена : Адам Робертс  1  Глава 1 : Адам Робертс
 3  Глава 3 : Адам Робертс  6  Глава 6 : Адам Робертс
 9  Глава 9 : Адам Робертс  12  Глава 12 : Адам Робертс
 15  Глава 3 : Адам Робертс  18  Глава 6 : Адам Робертс
 21  Глава 9 : Адам Робертс  24  Глава 12 : Адам Робертс
 27  Глава 15 : Адам Робертс  30  Глава 18 : Адам Робертс
 33  Глава 2 : Адам Робертс  36  Глава 5 : Адам Робертс
 39  Глава 8 : Адам Робертс  42  Глава 11 : Адам Робертс
 45  Глава 14 : Адам Робертс  48  Глава 17 : Адам Робертс
 51  Книга третья ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ : Адам Робертс  54  Глава 4 : Адам Робертс
 57  Глава 7 : Адам Робертс  60  Глава 10 : Адам Робертс
 63  Глава 13 : Адам Робертс  65  Глава 2 : Адам Робертс
 66  вы читаете: Глава 3 : Адам Робертс  67  Глава 4 : Адам Робертс
 69  Глава 6 : Адам Робертс  72  Глава 9 : Адам Робертс
 75  Глава 12 : Адам Робертс  78  Глава 2 : Адам Робертс
 81  Глава 5 : Адам Робертс  84  Глава 8 : Адам Робертс
 87  Глава 2 : Адам Робертс  90  Глава 5 : Адам Робертс
 93  Глава 8 : Адам Робертс  96  Глава 2 : Адам Робертс
 99  Глава 5 : Адам Робертс  102  Глава 3 : Адам Робертс
 103  Глава 4 : Адам Робертс  104  Глава 5 : Адам Робертс



 




sitemap