Фантастика : Космическая фантастика : Часть вторая ПОХИЩЕНИЕ ПОСВЯЩЕННОГО : Илья Стальнов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2

вы читаете книгу




Часть вторая ПОХИЩЕНИЕ ПОСВЯЩЕННОГО

По нему будто били молотком в тысячу тонн, – сказал командир спасательной группы, состоявшей из двух ремонтных транспортеров Звездных оборонительных сил Аризоны, с жалостью рассматривая на экране эсминец «Канаверал».

– Он что, дрался с московитянской эскадрой? – спросил инженер-офицер, одновременно являвшийся первым помощником командира.

– Или с «индейцами», – поддакнул командир.

Почему так аризонцы прозвали высокоразвитые технологические цивилизации, которых просто не могло не быть в Галактике, но которые пока не выявили, неизвестно, но термин этот был весьма расхож. Среди космических волков и юных волчат ходило множество легенд о встречах с ними, о невероятных чудесах техники, о планетах-механизмах и жителях черных дыр. Да чего только не болтали.

– Ладно, – махнул рукой командир, просмотрев данные, поступившие с бортового компьютера «Канаверала». – Работаем. «Канаверал», вы готовы к слиянию?

– Готовы, – пришло подтверждение. – Слияние, – приказал командир.

– Исполнено, – доложил бортовой комп. – Слияние – сто процентов. Инфосистемы в норме. Управляемость – единица.

– Годится, – кивнул командир. «Слияние» означало, что компы всех трех кораблей слились воедино и теперь представляли одну систему. Только так возможно произвести операцию транспортировки. – Начинаем сближение.

– Исполняется, – произнес комп.

«Канаверал» был действительно сильно потрепан неизвестной силой. Четверть экипажа погибла сразу. Одна силовая установка была потеряна. Другая разрушена. Но системы обеспечения работали нормально, и эсминец мог спокойно проболтаться в космосе полгода и даже передвигаться от планеты к планете в пределах одной солнечной системы – но не больше. Динозавр, Пенелопа и Черный шаман уютно устроились на корабле, предпочитая не спускаться на Ботсвану. Все, что там можно было, они уже сделали. И где только можно – провалились. Тем более хаос там продолжал нарастать. Прибыл московитянский крейсер с тактическим подразделением для охраны посольства и граждан Московии. Правительство слетело. Власть взяла группа офицеров, по направленности ближе к блоку «Храма Ожидания». Насилие продолжалось. Но не было больше рыбок, которых агентам спецслужб Пенелопе Вейн и Динозавру стоило ловить в этой мутной воде.

Ремонтные транспортеры, похожие на огромных жуков-скарабеев, начали брать в клещи эсминец. Три точки на объемной схеме, висящей перед лицом командира спасательной группы, постепенно сближались. В наушнике звучал отчет компьютера. Все шло нормально. Иначе и быть не могло – совершенная техника не давала сбоев, но все равно в такие минуты командир привычно волновался. И восхищался проводимыми операциями – их точности, изящности, безукоризненности.

– Контакт – пять секунд, – докладывал компьютер. – Три. Две. Исполнено.

Магнитные заклепки впились в эсминец, и три корабля слились в единое целое, как недавно слились информполя их компьютеров.

– Задействованы силовые установки три, семь, восемь, – уведомил компьютер. – Активизация – десять процентов. Начинаю отсчет перехода в надпространство.

Слова компьютера являлись дополнением к цифрам, возникающим над пультом. Опытный глаз командира читал огоньки, цифры и диаграммы так же легко, как люди читают обычный текст в книгах.

– Сто девяносто пять. Сто девяносто четыре… Все было в порядке. Силовые установки транспортеров выходили на необходимую мощность.

– Задействован канал перехода, – произнес компьютер. – Одиннадцать. Десять…

Слившиеся воедино корабли покрылись голубоватым маревом, будто обзавелись собственной атмосферой. Потом их контуры стали нечеткими. А потом будто рассыпались на миллион разноцветных частичек. Переход в надпространство свершился.

Через восемь галактических суток транспортеры ввели эсминец «Канаверал» в док главной ремонтной базы Звездных оборонительных сил Аризоны «Приют пилигрима».

А потом все отправились туда, куда заслужили. Черного шамана подхватили под руки головастики-психотроншики и под присмотром взвода рейнджеров потащили на планету Ниагара, где располагались их основные исследовательские учреждения. Пенелопу и Динозавра усадили на скоростной малый рейдер «Альбатрос». Через одиннадцать дней он завис над посадочным блоком станции «Потомак». А затем для опростоволосившихся агентов спецслужб начались круги ада. Только у каждого были свои круги. И свои черти на них Пенелопу и Динозавра пытали разные комиссии Но методы у них были одинаковые.

Допросы, допросы, допросы. Изо дня в день. С соответствующими техническими средствами, направленными на то, чтобы выжать из мозгов последнюю крупицу информации. Динозавр сроднился с гипноснимателем как со своим любимым волномассажером Отчетам, подготовленным им во множество инстанций, он вообще потерял счет. А потом была передышка на двое суток и началась основная экзекуция – заседание специальной комиссии правительственного наблюдательного комитета.

Ее члены снова выворачивали Динозавра наизнанку, опять задавали вопросы. Притом если служба внутренних расследований и оперативники разведки задавали вопросы умные и сразу въезжали в суть, то члены комиссии вопросы задавали преимущественно идиотские, вопиюще некомпетентные. Речи их были сильно разбавлены слезами и соплями, более подходящими положительным героям СТ-тянучек, во взоре их читалось благородное негодование. Интересно, как бы смотрели они на него, Динозавра, если бы тот вернулся победителем? Ясное дело, в тех же лучших традициях СТ-сериалов – как на простого аризонского парня, беззаветно и честно заботящегося о народе Аризоны и галактике в целом. Динозавра все это злило. Особенно когда пошли разговоры о нарушении законов, пренебрежении священными идеями гуманизма и прав личности. Один из особо ретивых членов комиссии, надутый полковник из армейского разведуправления, начал похрюкивать что-то о трибунале, но встретил лишь гробовое молчание. Полковник и сам понял, что хватил лишку, и, к удовлетворению Динозавра, заткнулся дня на два.

Заседала комиссия две недели. Неторопливо, с толком, с расстановкой. У Динозавра создалось ощущение, что этим людям просто нечем заняться и они нашли себе хобби – нечто вроде суперсенсорных «садомахов». Наконец было зачитано решение.

– Крайне низкий профессионализм, – долдонил заместитель начальника ЦРУ Кэрриген. – Пренебрежение инструкциями и уставами… Нарушение пункта 678-В Директивы 15… Отсутствие планирования… Низкое взаимодействие…

И дальше все в том же духе. Естественно, о таких вещах, как содействие в уничтожении гражданского населения, соучастие в нападении на межгалактический медицинский персонал, нарушение конвенции о нераспространении новых типов вооружения, сказано ничего не было. Бумага и компьютерные банки стерпят многое, но не такое же!

Кэрриген принялся вновь расписывать профессиональные недостатки майора Форста. «Выкинут взашей. Без пенсии и пособия. За дискредитацию», – с тоской подумал Динозавр.

– Вместе с тем комиссия не может не признать, что обстановка на Ботсване сложилась крайне тяжелая. Офицер Форст сумел принять ряд верных решений, которые в условиях эскалации напряженности благотворно сказались на ситуации на планете и помогли защитить жизненные интересы Аризоны…

«Может, все-таки с пенсией», – с надеждой подумал Динозавр.

… В этой части признать действия майора Форста соответствующими сложившейся ситуации… Кроме того, комиссия не может не принять во внимание прекрасный послужной список майора Форста… Награды, – занялся длинным перечислением достоинств Динозавра замдиректора ЦРУ. – Что во время проведения операции им были предприняты меры по защите мирного населения Аризоны…

«Черного шамана, что ли», – хмыкнул про себя Динозавр.

… – Объявить майору Форсту выговор второй степени… Лишение премии за текущий год…

«Ничего еще», – с облегчением вздохнул Динозавр.

– Рекомендовать руководству Центрального разведывательного управления перевести майора Форста с оперативной работы и направить в распоряжение НАОПС.

Ну вот и сказано то, что должно быть сказано. НАОПС – национальное агентство по охране промышленных секретов. Направление туда означает ссылку на одну из планет научного или промышленного комплекса Аризоны. Их всего восемь. Дыры – одна другой чернее. И никаких возможностей выбраться оттуда до пенсии. А при таком раскладе на пенсию в ближайшее время добром Динозавра не отпустят. Ну что же, заслуженный отдых, вздохнул он. Проверки режима, агентурная работа в среде ученых якобы для выявления влияния противника, а на деле просто исследование лояльности, образа жизни. Копание в грязном белье. Изумительно! Что еще можно было придумать лучшее для майора Форста – человека, чьи операции изучаются в разведшколах и академиях.

Примерно такое же судилище происходило над Пенелопой Вейн. И примерно такие же мысли одолевали и ее. Только Динозавр готов был признать, что сработал он нечетко и действительно провалил операцию. А Пенелопу угнетало то, что досталось ей до кучи, чтоб другим неповадно было. Лично за собой она вины никакой не знала. А выслушивая те же слова об откомандировании в НАОПС, ей захотелось швырнуть стулом в председателя комиссии. Она, может, и сделала бы это, да только это был пневмостул, и вряд ли бы он повредил председателю.

«Чтоб вы сдохли», – подумала Пенелопа.

– Мне кажется, офицер хочет что-то добавить? – прищурился недобро председатель.

– Хочу. «Чтоб ты сдох в первую очередь, паук!» – хотела добавить офицер. Но не добавила. Она лишь щелкнула, как положено офицеру, каблуками.

– Никак нет, сэр.

– Вы прикомандировываетесь в НАОПС. О вашем новом назначении вам будет сообщено в данном ведомстве…

После судилища Динозавра на несколько дней оставили в покое. А потом его вызвал замначальника ЦРУ Кэрриген. Он принял его в своем роскошном пятиуровневом, по последней моде заполненном причудливыми проекциями кабинете. Это был совсем другой человек, чем та штабная лощеная и глупая крыса, которая зачитывала решения комиссии и задавала дурацкие вопросы. Этот Кэрриген был тот, к которому привык Динозавр – умный, хищный, схватывающий все с полуслова,

– Как вам понравилось, Форст, это театрализованное представление? – спросил он, вытягиваясь в виброкресле и кладя ноги в шитых золотом ботинках на подголовник другого кресла – кожаного, отделанного медью и золотом.

– Вы имеете в виду заседание комиссии?

– Именно.

– Это было отвратительно! – с чувством воскликнул Динозавр.

– Наконец-то что-то проняло майора, о железных нервах которого сложено столько легенд. Я думаю, в НАОПСе вы быстро успокоитесь.

– Так точно, сэр.

– Поменьше официоза, Форст… Я знаю вам цену. Но, должен заметить, последнее дело вы провалили просто безобразно.

– Да, сэр.

– Но, в отличие от идиотов из комиссии, я прекрасно знаю, что такое неудача, что такое случайность. И как редки оперативники такого класса, как вы. Я не привык разбрасываться капиталами. Вы пригодитесь нам еще.

– На исследовательской планете?

– И там тоже… Наши умники с научными степенями затевают в институте тонких биоструктур нечто любопытное. И у меня есть предчувствие, что скоро это место станет очень горячим.

– Считайте, пилюля подслащена.

– Там будет горячо, Форст. Мне нужен там такой человек, как вы… Но сначала вы выполните кое-какую работу. До откомандирования.

– Слушаю, сэр.

– Вы должны будете встретиться с одним вашим знакомым и заглянуть в одно знакомое вам место.

– Какое именно?

– Долго объяснять. Подробный инструктаж вы получите на корабле.

– Я все понял…

Действительно, на скоростном малом рейдере, вылетевшем на следующий день, Динозавр получил подробный инструктаж. И встретил там старого знакомого – Черного шамана. А направлялся рейдер на Ботсвану…


***

В первое время Сомову было не до того, чтобы строить далеко идущие планы. Сначала – работа с учеными и представителями спецслужб. Потом – бесполезный месяц психологической реабилитации в психоразгрузочном центре на курортной планете Московитянской Федерации Черномории. Впрочем, идея была с самого начала неважная. Сомов знал, что никакие ионные ванны и лучевые массажеры, никакая цветотерапия, биомагнитные и эфирные стимуляторы, нейроблокираторы, подсознательные гипнотерапевты и традиционные психоаналитики не помогут. Он сам должен преодолеть свою боль. И сам должен решать, в здравом уме и доброй памяти, не напичканный психомедикаментозными средствами и не накачанный волновиками, как жить дальше. А боль не оставляла его ни на миг. Неустанно мучили картины горящего госпиталя, гибнущих друзей, разорванных на части больных. Порой и жить не хотелось.

Однажды он решил все для себя. Жить надо. Он выжил, когда за ним гнались охотники за головами и аризонские головорезы. Он выжил и одолел призраков подземелья. Он прошел через город приоров. И вовсе не для того, чтобы увять как одуванчик, погрязнуть в своих комплексах. Он должен жить и продолжать делать свое дело хотя бы в память о тех, кого он потерял.

Утром он пришел в кабинет своего лечащего психотерапевта.

– Вы отлично выглядите, – бодро сказал психотерапевт, отмечая про себя, что выглядит сегодня госпитальер хуже некуда. Врач по показаниям аппаратуры знал, что Сомов всю ночь не сомкнул глаз, метался по комнате, не находя себе места.

– Да. Все в порядке.

– На следующую неделю мне хотелось бы, чтобы вы прошли курс…

– Стоп, стоп, – махнул рукой Сомов. – Никакой следующей недели.

– Почему?

– Я заказал место на ближайшем лайнере на Моковию. Я улетаю.

– По-моему, это не лучшая мысль, – покачал головой психотерапевт. – С душевным здоровьем не шутят. Последствия стрессовой ситуации еще не изжиты. Вы рискуете срывом.

– Все решено. Я улетаю.

Психотерапевт внимательно посмотрел на Сомова. И вдруг понял, чем его больше всего поразил сегодняшний Сомов. Да, госпитальер неважно выглядел. Да, ночь далась ему нелегко. Но глаза его горели. Он был преисполнен идеей.

«Значит, перелом произошел», -удовлетворенно отметил психотерапевт, который прекрасно знал, что, несмотря на огромные достижения в медицине, психика человека до сих пор самая загадочная и тонкая вещь. И никакая наука не поможет человеку построить нормально свою жизнь, если он сам этого не захочет.

– И что вы будете делать в Санкт-Петербурге? – спросил психотерапевт.

– То же, что делал всю жизнь – работать

– Вы правы, – кивнул психотерапевт. – Так будет лучше. Удачи вам, коллега.

– Спасибо…

Рейсовый суперлайнер «Ладога» отделился от орбитальной черноморской станции. Несколько дней, пока он скользил по надпространству, Сомов въезжал в ситуацию, касающуюся его профессии. Последние месяцы все мысли о ней вызывали у него отторжение. Но теперь он окончательно вернулся в мир. И понял, что вовремя – его опыт очень пригодится именно сейчас. А творилось в Галактике нечто из ряда вон выходящее. По планетам второй линии прошли эпидемволны. Потом они коснулись Пояса Магомета. И перекинулись уже на периферию Московии, что само по себе было удивительным. Последняя эпидемволна тряханула Московитянскую федерацию четырнадцать лет назад – новый штамм, неизвестно как заброшенный из дальнего космоса, тогда выкосил около тысячи человек.

Прибыв на Московию, Сомов первым делом напросился на прием к заместителю директора федерального центра «Антивирус» академику Корнееву. Он прождал полчаса в большой приемной, выдержанной в стиле строгого официоза. Огромное настоящее стеклянное окно выходило на столицу Московии город Санкт-Петербург. Он имел мало общего со старым Санкт-Петербургом. С двухсотметровой высоты виднелись купола гигантских православных храмов, дворцовые постройки, на горизонте возвышались ввинчивающиеся штопором в голубое небо жилые комплексы, эдакие замкнутые экологические и социальные системы. В центре города виднелись красные стены и белокаменные соборы старого Кремля, перевезенного с изборожденной эфирными волнами Земли. Главные города старой России, так же как и другие города старого мира, стоят на искалеченной планете, прикрытые силовыми куполами, ожидая того времени, когда настанет черед восстанавливать утраченное. Пока на это у человечества не было ни сил, ни возможностей, но память о старой Земле не исчезала ни на миг. Большинство названий планет, городов перекочевало в Галактику оттуда. Единственное, что перенесли в Московию со старой земли, был Кремль. Слишком велико его духовное значение, слишком много с ним связано, слишком много в нем жизни и сакрального смысла, чтобы оставлять его до лучших времен на старой Земле.

– Проходите, – произнесла секретарша в неброском костюме, ткань которого переливалась всеми цветами радуги.

Кабинет был обставлен так же официально. Огромный письменный стол с бронзовым чернильным прибором, на деле являвшимся контактным устройством компьютера, стулья с высокими спинками, кожаные кресла, полки с настоящими бумажными книгами.

– Рад познакомиться с вами, – высокий, благообразный, в годах, Владимир Анатольевич Корнеев пожал госпитальеру руку. – Наслышан о Ботсване. Вам там пришлось туго.

– Да, туговато, – улыбнулся Сомов, подумав, что насколько туго там пришлось, академику не узнать никогда. Об этом знают несколько человек, да и те опутаны такими грифами секретности, которые притягивают к земле их языки получше многопудовых гирь.

– Итак, вы решили вернуться к работе?

– Хотелось бы.

– Почему вас привлекает наша служба?

– Опыт работы с инопланетными инфекциями, Труды в этой области.

– Да, знаком. Статья в «Медицинском вестнике» по профилактике черной лихорадки на высоком уровне… Честно говоря, не знаю, что вам предложить.

Сомов поморщился. Наверняка академик поднял документы перед встречей. С одной стороны, госпитальер – человек, прошедший через ад. С другой – как так, все погибли, а он жив. Да и тяжелый стресс, нервный срыв, лечение у психотерапевтов. Естественная настороженность крупного чиновника.

– Давайте честно, Владимир Анатольевич, – произнес Сомов. – Нужен я центру или нет?

– Категоричная постановка вопроса, – академик побарабанил пальцами по деревянной крышке письменного стола. – Нужны.

– В каком качестве?

– Посмотрим. Если вы согласитесь, пока мы прикомандируем вас в институт Ксенобиологии. Там сейчас накопилось достаточно проблем. И подобрались отличные ребята. Согласны?

– Согласен, – кивнул Сомов. Так он стал консультировать группу «Поиск». И вновь начались горячие денечки.


***

Динозавр стоял посредине знакомой поляны. На нем был скафандр высшей защиты «Викинг», способный создавать вокруг себя мощные защитные поля и фактически являвшийся боевой автономной капсулой. Майор напоминал в нем древнего рыцаря в тяжелых латах. А еще точнее – древние японские статуэтки «тогу-догу», которые некоторые исследователи считали изображением инопланетян, посещавших колыбель человечества в седой древности

Забрало было откинуто, системы пока не активированы, и Динозавр с отвращением вдыхал влажный прелый запах аризонских джунглей. Над головой на высоте двенадцати метров висел диск боевого тяжелого катера, закрывавший солнце. Те, кто находились на диске, по первому зову были готовы кинуть в прорыв тяжелую десантную группу в «Викингах». Только толку-то? Вся надежда у Динозавра опять на того типа, который стоял рядом, в таком же костюме. И человеком этим был Черный шаман.

– Не вздумаю… Я утолил свою жажду. Теперь я справлюсь, – Черный шаман был доволен.

Еще вчера в более легком облачении и в сопровождении группы прикрытия Динозавр и Шаман вернулись в пещеру, в которой поддерживался прекрасный порядок. Черный шаман кивком головы прогнал своего последователя с трона. А потом началась обычная кровавая оргия. Только еще более жуткая. Черный шаман добирал то, чего ему не хватало долгое время.

– Тебе дороже всего твоя шкура, – продолжил Динозавр. – И ты ее лишишься, если что задумаешь. Гарантирую.

– Инопланетник, я сказал слово. Я буду делать, как сказал. Пошли.

– Пошли, – Динозавр захлопнул забрало и приказал: – Активизация – пять процентов.

Послышалось низкое гудение. Внутри скафандра привычно запахла озоном. По коже пробежал холодок. Защита скафа задействована на пять процентов. Но Динозавр не был уверен, что даже сотня процентов спасет их. По своему военному и шпионскому опыту он знал, что нет ничего неприятнее грифа «не идентифицированная угроза».

Черный шаман задействовал свой скаф. Дикарь оказался на удивление восприимчив к технике, он отличался острым умом и хорошей памятью. Он научился пользоваться сложным оборудованием за неделю. И, похоже, входил во вкус.

Психотронщики в исследовательском центре чуть сбили спесь с Черного шамана, но не изменили его характер. Динозавр знал, что тот остается ядовитым скорпионом и может выпустить жало в любой момент. Никуда не делась и злопамятность, о которой ходили легенды. Сопровождающий корабль головастик-психотронщик поведал Динозавру после выхода в надпространство:

– Через неделю после его поступления к нам мы нашли у него куклу, сделанную из хлеба. Представляете, сэр.

– А что тут особенного?

– На кукле было написано ваше имя.

– Что?!

– Ив сердце торчала игла.

– Что за чертовщина?

– Обычный магический прием. Хочешь на кого-то наслать погибель, изготовляешь его куклу. Втыкаешь в сердце иглу. И жертва умирает от разрыва сердца.

– Чепуха!

– Конечно… Кстати, четырнадцатого марта у вас не болело сердце?

– Четырнадцатого? Прихватило. В первый раз в жизни. Посчитал ерундой.

– Что ж, вам повезло.

На следующий день Динозавр перед занятиями по обучению обращению со скафом отвел Черного шамана в сторону, приставил к голове пистолет, снял предохранитель.

– Еще одна шутка с куклой, и я дожму палец. Черный шаман выдал длинную тираду на своем языке.

– Что ты там лопочешь, обезьяна? Я ведь сейчас нажму, – палец начал выжимать пластину, и Черный шаман завороженно смотрел на него.

– Понял я, инопланетник, – заверещал Черный шаман. – Ты ошибся. Ты мой друг.

– Запомни, друг.

… Динозавр оттолкнулся и взлетел метра на четыре. Костюм работал отлично. Антигравы действовали. Черный шаман последовал его примеру. Ему доставляли удовольствие эти фокусы.

– Ну, пошли, – приказал Динозавр.

– Пошли. Я поведу. Мы найдем. Мы возьмем, – запричитал Черный шаман. – Сила вновь со мной.

И они вошли в пещеру. А через два часа пересекли границу Лабиринта.

… Пилот катера нервничал Катер висел над землей уже шесть часов. Более половины энергозапаса побоку. Сколько еще так висеть? Приказ – не приземляться и держать системы защиты и нападения в готовности «один». А это тоже энергозатраты. Пилот злился на эти непонятные приказы. Но ощущал, что задание опасное. Психотронщик, неотрывно глядящий за показаниями аппаратуры, знал, насколько опасно это мероприятие. А десантники знали, что если все пойдет не так, то идти для вызволения им. Судя по всему, не просто на вызволение, а на смерть. Они привыкли воевать, но ненавидели два слова «неидентифицированная угроза». Ненавидели их не меньше Динозавра. И капитан Хойл с содроганием ждал, когда замигает маячок тревожного сигнала, который должен был бы по идее пробиться через аномальные возмущения Лабиринта. И с не меньшей тревогой смотрел он на часы, поскольку, когда пройдет еще полтора часа, вне зависимости от поступления сигнала тревоги десантной группе идти на выручку…

Минуты проходили за минутами.

– Вот они, – наконец воскликнул психотронщик, глядя на две медленно выплывающие из пещеры фигуры в «Викингах». Они тащили два защитконтейнера

Динозавр подал знак рукой – все в порядке.

Вскоре катер взмыл вверх и вышел на орбиту, чтобы состыковаться с малым рейдером. Задание на Ботсване на сей раз было выполнено безукоризненно. Хотя никому, кроме Динозавра и Черного шамана, не было известно, чего это стоило…


***

После того, как все мучения по возращении с Ботсваны остались позади и Филатов вырвался из лап научников и следователей, он получил положенные полгода отпуска. Через полтора месяца он заявился в свою контору, заявил, что отдохнул достаточно и оставшееся время прибережет на потом или передаст в фонд помощи особо уставшим. А потом попал на прием к начальнику управления генералу второго ранга Алексею Шутихину, который заявил, что с нелегальной работой придется пока повременить. По всем правилам нелегал может засыпаться только раз. После этого, даже если он выберется живым, с подобным родом деятельности для него закончено Он окажется занесенным во все информбанки спецслужб противника.

– Но меня забрасывали несколько раз, – вздохнул Филатов, понимая, что слова начальника управления справедливы.

– Да, но завалился ты впервые. Направление на Ботсвану уже являлось нарушением правил, но по определенным причинам у нас просто не было иного выхода.

– И что дальше? – угрюмо осведомился Филатов.

– А что? Выбирай. Преподавание в Академии Оперативная работа в центре, – предлагал генерал Шутихин – Или аналитический центр.

– Лучше я в археонавты снова пойду, – скривился Филатов, – Вы же знаете, мне нужно живое дело.

– Знаю… Как насчет силового противодействия.

– «Богатыри»?

– Они самые. Тем более ты до нелегальщины подрабатывал в «Щитоносце».

– Точно, – кивнул Филатов. Был такой факт. Служил Филатов в антитеррористической группе. Имел за плечами три боевых акции.

– Согласен?

– Ну, за неимением лучшего, – кисло произнес Филатов. Ему не хотелось расставаться с оперативной работой.

– За неимением лучшего, – покачал головой начальник управления. – Ты сначала пройди полигон, а потом торгуйся. Это тебе не пикники в Академии.

– Пройду, не бойтесь…

Полигон назывался официально «Проверочно-тренинговый комплекс номер восемь», а в народе его почему-то прозвали «Сказки Пушкина». Уж чего-чего, а «сказок» там было предостаточно, Притом «сказок» жутковатых. Кандидаты преодолели строгую приемную комиссию, отшивающую девяносто пять процентов претендентов на звание космодесантника, прошли специальную подготовку, оставили позади несколько таких полигонов, прослужили в среднем по паре лет в десантных частях и пришли пытать счастья – пробовать стать бойцами отряда силового противодействия «Богатырь». Из этих волков экзамен на полигоне выдерживали лишь двадцать процентов. Остальным приходилось очень туго. Большинство из них прописывались в реанимационных комплексах.

За полгода Филатов вошел в форму, прошел переподготовку в армейском учебном центре и отправился на полигон. Результат ошарашил «приемщиков». Коэффициент выживаемости у новичка был почти вдвое выше, чем у среднестатистического бойца подразделения «Богатырь». Неудивительно, что после двух первых операций Филатов стал командиром группы.

Он спасал заложников. Уничтожал преступников на далеких планетах. А потом началась разборка с Харлеем-два.

– Харлейцы захватили суперлайнер «Стремительный» с двумястами пассажирами, – объявил на совещании командир «Богатыря».

За харлейцами гонялась вся Галактика уже лет тридцать. В принципе, проблем с межгалактическим пиратством никогда особых не возникало. Чтобы позволять себе совершать подобные налеты, нужно иметь для начала космофлот, а еще – что гораздо сложнее – развитые инфраструктуры – энергетику, ремонтные доки, специалистов. То есть нужно иметь цивилизацию.

Впрочем, цивилизация таковая имелась. Весь сброд во время великого переселения с Земли нашел себе мир по наклонностям. На планету Харлей, объявленную истинным краем свободы и соблюдения прав личности, двинуло все отребье, самые чудовищные отбросы, которые только имелись на умирающей материнской планете. Авантюристы, бандиты, неврастеники и психопаты, ученые-маньяки. Какое-то время на Харлее весь этот кипящий котел, готовый взорваться, еще держался. Высокие технологии не давали скатиться в средневековье. Основным предметом торговли и главной линией развития стала черная наука, то есть исследования, лежащие далеко за гранью допустимого, поправшие все нормы этики. Эксперименты с людьми и целыми популяциями, игра с опасными энергиями. И многое другое. После очередной междоусобицы тридцать лет назад на Харлее не осталось камня на камне. А потом начались налеты на свободные планеты, как правило, второй линии. Настала очередь торговых транспортников и пассажирских суперлайнеров. Будто из прошлых веков выплывали, казалось, совершенно забытые, не подлежащие воскрешению понятия, как пиратство, абордаж, добыча, выкуп за голову.

Аналитики «Галактопола» – межгалактической полицейской информационной сети, в которую входило большинство цивилизованных планет, даже таких антагонистов, как Московия и Аризона, – пришли к выводу, что следы ведут к Харлею. Похоже, у них осталось несколько баз, куда переселилась часть населения, продолжавшая заниматься все тем же – черной наукой. Но к ней прибавилось пиратство. Кроме того, харлейцы напомнили Галактике, что такое рабовладение.

Борьба с ними шла ни шатко, ни валко. Удавалось время от времени захватить пиратский корабль. Или самих пиратов Иногда громили их базы. Но основные убежища оставались нетронутыми. Те негодяи, кого задерживали, просто понятия не имели о координатах. Пираты слишком хорошо продумали систему конспирации, введя так называемый пороговый контроль, когда возвращающийся с вольного похода корабль проходит через несколько порогов контроля, в результате сам экипаж не знает, где оказался. Искать же среди ста миллиардов звезд и гораздо большего числа планет опорный пункт пиратов – занятие просто дурацкое.

Отдал дань погоне за харлейцами и Филатов. Занимался он этим, как только выпустился из Академии. Тоже захватывал корабли. Допрашивал негодяев. Этим же самым пришлось заняться после акции на Ботсване

После слов командира «Богатыря» по залу прошел гул.

– Что с людьми?

– Харлейцы ушли. Люди – в заложниках.

– Опять испарились?

– Три года сидели смирно, – сказал командир отряда. – Значит, начали очередную войну.

– Им же хуже, – послышалось из зала.

– В общем, работаем по ним. С «Галактополом» и оперативниками седьмого департамента…


***

Вид аэропорта планеты Ниагара не удивил Динозавра. Примерно такое же захолустье он и ожидал увидеть. Убогие интерьеры, полное отсутствие замысловатых архитектурных решений, причудливых СТ-проекций, головоломных форм и линий, которыми так славились города Аризоны. Но в отличие от жителей тех городов тут граждане занимались делом, а не отживали предназначенный им срок жизни в безумстве извращенных наслаждений. Великое государство держится именно на таких планетах, а не на тех самых больших городах, полных трутней-психопатов. Скромность аэропорта и вообще строений планеты была вычурно-нарочитой. Хозяевам Ниагары не составило бы труда оформить тут все по высшему разряду. Но это считалось дурным тоном. И Динозавру это, в принципе, нравилось, хотя он знал, что еще будет, смотря на унылые двух– и трехэтажные стекляшки и строения из пластобетона, вспоминать четырехмерные бульвары и кварталы Мебиуса в Нью-Тауне, мечтать о веселом карнавале цветов и форм

Динозавра встречали. И кто встречал! Он поморщился, как от мигрени, но тут же овладел собой.

А встречала его Пенелопа Вейн. На ней была военная форма из зеленого силиконита, на рукаве сияла объемная эмблема, говорящая о принадлежности к полицейским силам Ниагары.

– Сэр, – произнесла она, щелкнув каблуками. – Офицер Вейн, заместитель регионального отдела Национального агентства по охране промышленных секретов.

Как положено по правилам, она предъявила идентификационную карточку, а Динозавр свою. При соприкосновении карточки окрасились в зеленый цвет, что означало их подлинность и принадлежность указанным в них хозяевам.

– Машина ждет, сэр.

Пенелопа держалась строго по уставу, но не пренебрежительно сухо, без амбиций. Наоборот, она старалась улыбаться как можно доброжелательней. Динозавр помнил ее совершенно другой. Он встречался с ней несколько раз в жизни по делам службы, но самой памятной была последняя встреча. Эх, какими словами она крыла его, когда шторм в пространстве корежил эсминец «Канаверал», а вражеский корабль ухолил в надпространство. Многие из этих слов Динозавр раньше и не слышал, хотя считал себя неплохим специалистом в области ругани. «Сучий импотент» – это было самое мягкое выражение, которым наградила его Пенелопа. А обещания «оторвать яйца» и «пристрелить, как грязного кобеля» были из разряда наиболее невинных. Тогда Динозавр понял, что кроется за словами «разъяренная фурия». Он подавил желание съездить ей по физиономии – во-первых, потому что для этого нужно было выбираться из противоперегрузочного кресла, а катер как раз начал маневр; а во-вторых, будучи офицером, он женщин не бил, за исключением моментов, когда это требовалось по службе. За все время, пока они ждали на «Канаверале» спасательную службу, а потом добирались до «Приюта пилигрима», Пенелопа не проронила ни слова, обращая внимание на Динозавра не больше чем на тумбу.

М-да, подумал Динозавр, тот кто свел их воедино на этой планете обладал воистину иезуитским мышлением. Единственное, что успокаивало – что он начальник, а Пенелопа – подчиненная. Поэтому пока что он может вить из нее веревки, а не наоборот.

– Пожалуйста, сэр, – Пенелопа пригласила в приткнувшийся на стоянке перед аэропортом кар. – Я не взяла гравилет, чтобы вы получили представление о том, как выглядит Ниагара снизу.

– Спасибо за заботу.

– База, – приказала Пенелопа, устраиваясь на сиденье. Кар, ведомый штурманом-компом, начал набирать скорость. Он выехал на объездную дорогу, потом на стеклянное, прямое шоссе и начал набирать скорость в самом скоростном ряду.

– Немного машин, – сказал Динозавр.

– Здесь люди не любят путешествовать. Честно говоря, сэр, смотреть здесь особенно нечего. Лишь по выходным они едут в Вегас-три или в театральное ранчо. Тогда здесь не протолкнуться. А так головастики работают с утра до вечера. И, по-моему, им больше ничего не надо.

– Это достойные люди, – сказал Динозавр.

– Но какие унылые!

Динозавр усмехнулся, представив, каково авантюристке, любительнице острых ощущений, сексуальной звезде Пенелопе оказаться в подобной дыре. Для нее это – настоящая помойная яма. Тем более торчит она здесь уже более года. Именно столько времени понадобилось Динозавру, чтобы после нового полета на Ботсвану и после общения с Черным шаманом прийти в себя и восстановить сильно покачнувшееся здоровье, а также пройти за счет родного ведомства геронтокурс. Когда его выпускали из геронтологического центра, врач отметил, что теперь майор Форст должен ощущать себя тридцатидвухлетним, а не пятидесятипятилетним. Именно такие показатели давала геронтоаппаратура.

За сорок минут кар покрыл расстояние в двести пятьдесят километров и оказался перед группой строений. Типичный объект режима охраны «крепость». Кубики, шары, пирамиды и спирали зданий, сложная геометрическая фигура – местная энергоустановка. Запах озона – от купола защиты.

– Здесь располагаются головные лаборатории Института тонких биоструктур и центральный офис нашего отдела, – сообщила Пенелопа, пока проходила сверка пропусков, считывание биокодов.

– Жить я тоже буду здесь?

– Как пожелаете. Обычно сотрудники проживают в небольшом городке на берегу озера в лесном массиве. Там прекрасная рыбалка и изумительный вид, – произнесла Пенелопа таким тоном, как будто говорила «там полно промышленных отходов и смертельная радиоактивность, и вообще все здесь – выгребная яма».

Мобиль опустился на землю в центре небольшой площади, окаймленной зданиями. На ней был разбит цветник. Алые, синие и черные цветы причудливой формы контрастировали с мягкими пастельными тонами строений.

– Цветы, – покачал головой Динозавр.

– А как же, – усмехнулась Пенелопа. – Пасторальная идиллия. Пастушка и козочек не хватает.

– Вы не любите цветы?

– Честно, сэр?

– Честно.

– Ненавижу!

Они прошли в просторный кабинет, располагавшийся в самом высоком здесь строении – семиэтажной башне. За окном открывались бескрайние леса.

– Ваш кабинет, сэр, Желаете изменить интерьер, что-то установить?

Динозавр огляделся. Аппаратура есть. Диван есть. Письменный стол есть. Стулья для подчиненных и кресла для гостей – тоже есть. И приемник стационарного пище синтезатор а на месте. Бар имеется.

– Ничего. Все отлично, – кивнул он, отодвигая глубокое, вращающееся кресло от стола и ставя на его место самый неудобный стул. Он не любил разваливаться в креслах, как изнеженный сибарит.

В тот же день при помощи Пенелопы Динозавр ознакомился с главными сотрудниками регионального отдела – начальниками подотделов, инспекторами– три десятка работников. Некоторых он увидел лично. Других – с помощью СТ-связи, что примерно одно и то же. Всего же в его подчинении на планете было около двух: тысяч человек – в режимных структурах, боевой группе, в нескольких технических ячейках и в охране.

Потом он тщательно ознакомился с дислокацией основных объектов на планете. Три института, четырнадцать лабораторий, два производственных комплекса. Множество техников, ученых. Небольшие городишки жались к научным комплексам.

– Здесь когда-нибудь выявляли агентуру противника? – спросил Динозавр.

– Было, – кивнула Пенелопа. – Одиннадцать лет назад раскрыли агента Московии. Четырнадцать лет назад вычислили профессора электронщика, продававшего секретные разработки преступным синдикатам. Восемнадцать лет назад словили фанатика, работавшего на седьмой рейх.

– Понятно.

Переночевав в кабинете, Динозавр вновь взялся за работу, с ужасом осознавая, что он здесь надолго. Что каждый день он будет изводить подчиненных строгими требованиями, добиваться высокой дисциплины и осознавать, что в общем-то занимается чепухой. Да, он отладит систему как часы и затем будет просто искать себе лишнюю работу, убеждая себя в ее необходимости Он, Динозавр, герой своей страны, погрузится в отчеты о состоянии охранной аппаратуры, в нужды личного состава, будет подмахивать рапорта на отпуск, разбирать жалобы, заботиться о материальном обеспечении двух тысяч человек. Теперь он воочию увидел, какую свинью ему подложила комиссия, переведя в агентство по секретам. Если только не выйдет так, как говорил ему замначальника ЦРУ на последней встрече. А оно могло выйти по задуманному. И тогда его жизнь здесь приобретет совершенно иное значение. Хоть бы получилось!

– Свинство, – вздохнул он, глядя на занимавший всю стену СТ-проем, в котором сейчас была карта Ниагары – страны девственных лесов и лучших умов.

– Что, сэр?

– Ничего… Хочу ознакомиться с наиболее перспективными разработками, которые могут вызвать интерес противника.

Пенелопа кивнула, хотя в глубине ее глаз промелькнуло – "ты чего, старый пень, какому противнику нужна эта «черная дыра»?

– База данных третьего допуска, – произнесла Пенелопа компьютеру, и в воздухе возник иероглиф, означавший, что допуск открыт. – Третий допуск имеем только мы с вами, сэр.

– Я понял, – кивнул Динозавр.

– Отдел «Франкенштейн». Руководитель программы доктор Гейнце. Приоритетная задача отдела – создание абсолютного солдата. Изучение возможностей по созданию киборга из человека и кибера, – комментировала Пенелопа появляющиеся на СТ-данные.

– За последние сотни лет из этого так и не вышло ничего путного, – сказал Динозавр, не понаслышке знакомый с данной темой. Это была его тема, когда он занимался наукой и зарабатывал ученые степени. А раньше на ней сломали зубы множество предшественников, И никаких результатов, достойных внедрения. – Человек в боевом костюме гораздо эффективнее любого киборга.

– И все-таки некоторые результаты достигнуты.

– Ясно. Очередные угробленные деньги налогоплательщиков. Дальше.

– Пакет разработок по глобальной зачистке негуманоидных планет цивилизаций уровня «Три», – продолжила комментарии Пенелопа. – Отдел «Милуоки», руководитель доктор Циммерман.

– Сдались нам эти негуманоиды? Цивилизаций уровня «Три» всего шесть в известной нам части Вселенной.

– А сколько их в Галактике?

– Ясно. Тоже деньги впустую.

– Почему?

– У нас не было столкновений с негуманоидами. И не предвидится. Наша проблема– люди. К тому же систематизировать негуманоидные расы – и то тяжело.

– Но можно.

– Дальше…

– Новое поколение автономных киберубийц, – перечисляла Пенелопа. – Взаимопоглощение защитных полей и деструкция ядерных связей в образовавшейся «тихой зоне»… Новые «игольники»… Духовно-информационная переориентация противника, использование методов нейропрограммирования социума… А вот это вообще чертовщина. Впрочем, чего ждать от психотронщиков. «Симпатическая магия – дистанционное воздействие на противника». Вам это ничего не напоминает? – в голосе насмешка.

– Напоминает… Напоминает Ботсвану.

– Ботсвану… Эти алхимики эксплуатируют одного вашего знакомого. Черного шамана. Не ожидали встретить?

– Не ожидал, – покачал головой Динозавр.

Получилось убедительно – Хотя, конечно, он ожидал. И знал все. И этот фактор был одним из тех, которые способны развеять его тоску и дают возможность разглядеть хоть какой-то смысл в пребывании в этой провинциальной берлоге.

– Дальше, офицер Вейн,

– Происхождение «Болезни памятников», оценка ее появления как акта не идентифицированного источника агрессии.

– Что?

– Тема профессора Честертона – лаборатория «Стерх».

– Это тот самый профессор, что участвовал в разработке боевых управляемых вирусов из штамма «Когорта»?

– Совершенно верно, сэр!

– Я хотел бы поподробнее познакомиться с тем, чем занимается профессор Честертон в настоящий период.

Динозавр играл. Он прекрасно знал об этих исследованиях. И имел на сей счет кое-какие мысли.

– Есть, сэр… СТ-контакт по секретканалу?

– Не пойдет, – возразил Динозавр. – Люблю личные контакты. С глазу на глаз.

– Ясно… Комп, сержанта Кальмина. Появилось лицо сержанта.

– Глайдер на площадь.

– Есть, мадам.

– Комп, – продолжила Пенелопа. – Предупредить профессора Честертона о нашем визите.

– К исполнению, – ответил комп.

Профессор Честертон встретил гостей у посадочной площадки. Он оказался брюнетом с черной бородкой в серебристом костюме, который при необходимости мог использоваться как для приема официальных делегаций, так и для повседневной работы – он легко трансформировался в костюм повышенной защиты, используемый для опытов с заразными вирусами и при контактах с инфицированными животными.

– Профессор Честертон! – представила его Пенелопа – Профессор, это новый начальник регионального отдела майор Форст.

– Очень приятно, – затряс руку профессор, и Динозавр решил, что этот человек ничем не отличается от других головастиков – тоже слегка чокнутый.

– Он интересуется вашей новой работой под грифом «Болезнь памятников», – продолжила Пенелопа.

– Полагаю, что мы столкнулись с весьма перспективным объектом для исследований, – проговорил Честертон, которому Динозавр не дал бы на вид и семидесяти, хотя и предполагал, что профессору гораздо больше лет, чем можно было судить по первому впечатлению от его внешности.

Динозавр настроился на выслушивание долгой и нудной лекции в стиле сумасшедших головастиков, но профессор слегка насмешливо взглянул на него, и взгляд этот был цепкий, острый и все ухватывающий, так что Форста как холодной водой обдало, он понял, что ученый вовсе не витает в облаках и не так прост.

– Лучше я сначала вам покажу больных, – улыбнулся Честертон. – Это зрелище достаточно любопытное как для специалиста, так и для человека, далекого от науки. Безопаснее будет познакомиться с пациентами по СТ.

Майор обратил внимание, что профессор обладает на редкость противным тембром голоса, напоминавшим звуки, издаваемые при трении железа о стекло.

– Пойдемте в мой кабинет…

То, что увидел Динозавр по монитору СТ-связи, установленному в кабинете профессора, не относилось к числу приятных зрелищ. Профессор знал, как встряхнуть собеседника и поиграть на его нервах.

– Святая Дева Мария, – прошептал Динозавр, глядя на экран…


***

Группа «Поиск» состояла из молодых исследователей Института ксенобиологии, которые занимались не совсем профильной работой, изучая отдельные случаи заражений московитян вирусами, предположительно занесенными с других планет. Молодежь в группе подобралась талантливая и увлеченная своими изысканиями, и потому сотрудничество с ними доставляло госпитальеру несказанное удовольствие, какового он не испытывал уже давно, а точнее, со времен его преподавания в Космомедицинской академии.

Первым совместным исследованием Сомова с молодыми учеными группы «Поиск» стало изучение необычной эпизоотии, названной в дальнейшем «Марокканской» – по имени той планеты, где произошла массовая вспышка неизвестного ранее инфекционного заболевания. Правительство планеты Марокко пояса Магомета запросило помощи. Традиционалистское, закрытое от внешнего мира общество неохотно шло на подобные контакты, но если шло, то предпочитало иметь дела с Московией, а не с бесцеремонными аризонцами, с которыми у нее были старые счеты. Данные эпидемиологической разведки, всесторонне изученные Сомовым и его молодыми коллегами, совершенно явственно говорили о том, что исследователи действительно имеют дело с ранее неизвестным науке заболеванием. Два стотысячных города, где произошла эпидемиологическая вспышка, закрылись от въезда и выезда, организовав вокруг карантинные «энергетические кордоны», через которые не могли проникнуть ни люди, ни животные. Некробациллез– так назвали новое инфекционное заболевание людей исследователи.

Однако эпидобстановка в Галактике накалялась, несмотря а все могущество медицинской науки. Врачи ничего не могли поделать с волнами новых инфекционных болезней. В связи с этим научники из группы «Поиск», одной из многих, работавших в этом направлении под эгидой центра «Антивирус», буквально сбились с ног, изучая то одну инфекцию, то другую, то третью. Вслед за Марокканской эпизоотией некробациллеза сразу в трех разных местах были выявлены целые группы больных с нутталлиозом и петехиальной горячкой. Вообще-то если быть совершенно точным, то необходимо сразу заметить, что все эти научные названия тех или иных инфекций появились позже, а вначале всесторонне изучались факторы заражения, в которые входили сами вирусы, источники и пути их передачи от больного к здоровому и так далее.

С самого начала Сомова в этих инфекциях поразил один общий факт, выявленный исследователями довольно быстро. Клинические картины протекания заболеваний у пациентов свидетельствовали, что все они один к одному повторяют болезни, хорошо известные в ветеринарии. Конечно, такое случалось и раньше, когда вирус того или иного заболевания, патогенного только в отношении скота, неожиданно для всех становился смертельно опасным и для людей. Но подобное все же случалось крайне редко, а тут сразу три болезни, давно описанные во всех учебниках по ветеринарии, ни с того ни с сего набросились на людей… Сомову хорошо запомнилось то совещание, на котором родилось одно предположение, сначала показавшееся всем исследователям из группы «Поиск» бредовым.

– Давайте приведем все наши наблюдения к общему знаменателю, – сказал руководитель группы Алексей Березин – высокий двадцатилетний красавец, с отличием окончивший Космомедицинскую академию на три года раньше своих сверстников. – Я, как вы знаете, наиболее основательно изучил петехиальную горячку, которую в прошлые века называли в народе «кровопятнистая болезнь лошадей». Так сказать, morbusmaculosus, неконтагиозное, остро протекающее заболевание лошадей, и на это стоит обратить особое внимание. Во всех научных работах Садовского, Грандилевского и Алаторцева, описавших это заболевание, утверждается, что оно абсолютно не заразное при контактах больной особи со здоровой. Но мы-то имеем совершенно обратную картину. Во-первых, заражаются люди, что само по себе удивительно, во-вторых, инфекция передается через практически любые виды человеческих контактов, от, извините, половых до обычного рукопожатия… СТ-видео! Съемки в очаге заражения подкодом «ЗБС/18». Взгляните на экран. Что мы видим? У зараженных людей болезнь начинается с точечных кровоизлияний. Затем появляются более обширные кровоизлияния на слизистой носовой полости, конъюнктиве глаз и так дальше. Одновременно или через несколько дней образуются в коже и подкожной соединительной ткани множественные припухания серозно-геморрогического характера, сливающиеся в дальнейшем в огромные плотные на ощупь опухания. При этом опухание ноздрей и губ иногда чрезвычайно изменяет форму человеческой головы. Посмотрите, пожалуйста, на кого, по-вашему, может походить прежде симпатичное лицо этой молодой женщины?

– Больше всего оно напоминает голову гиппопотама, – ответила микробиолог Нина Хвостова, хорошо знавшая давно вымерших представителей земной фауны. – Жаль, что нашим предкам не удалось путем экстраселекции воспроизвести некоторые виды животных…

– Хорошо, хорошо! – прервал женщину Алексей Березин, испугавшись, что она уведет разговор в другое русло. – Так я, с вашего разрешения, продолжу. Вследствие сужения просвета верхних дыхательных путей дыхание больного чрезвычайно затруднено. Иногда даже до появления асфиксии. Конечности, увеличиваясь в толщину в два-три раза, становятся похожими на столбы; значительно опухают нижняя часть живота и грудь, что приводит к расстройству движений. Вот взгляните теперь на эту СТ-запись. На ней мои слова хорошо иллюстрируются. Смерть пациентов наступает на третий-пятый день болезни. Перед летальным исходом на теле больного исчезают все гематомы…

– Удивительно, но и в случаях с заразившимися некробациллезом и нутталлиозом примерно сходные результаты. Правда, клинические картины другие, а исход точно такой же, – заметил Сомов. – Перед летальным исходом больные чувствуют себя гораздо лучше и даже считают, что выздоравливают…

– Уважаемый Никита Федорович абсолютно прав, – подтвердил Березин. – Я же, подводя итог своему выступлению, хотел бы заметить, что, на мой взгляд, все три возбудителя инфекций, выявленные нами, являются мутантами, изменившими своей исконной «программе» под воздействием каких-то неизвестных нам факторов космического характера.

Это утверждение молодого ученого было настолько неожиданным для всех присутствующих, что начался галдеж. Громче всех кричала Нина Хвостова:

– Давай, скажи, что эту гадость нам подкинули негуманоиды с дальних звездных миров! Им что, делать больше нечего? Иди СТ-тянучки о командоре Россе писать!

– Не, ребята, мысль неглупая.

– Но нереальная.

– А что такое реальность? Где наши представления, где истинные законы?

– Что первично – дух или материя… Молодцы, дошли до основного вопроса философии…

Сомову кое-как удалось установить прежний порядок, и он тут же выступил в поддержку версии Алексея.

– Друзья мои! Это может показаться невероятным, – сказал он, – но я склонен поддержать мнение Березина. Конечно, его выводы несколько сумбурны и непоследовательны. Начал он, как вы помните, с этиологии и клиники болезни, а потом резко перескочил на свои утверждения о возможных виновниках, скажем так, «перекодировки» заведомо нечеловеческих болезней в человеческие. И над этим стоит серьезно поразмышлять. Вполне возможно, что кто-то в космосе не хотел бы, чтобы их потеснили люди в своей экспансии к звездам. Мы и так заняли многие миры, расселившись в нашей галактике довольно плотно, где изначально нас никто не ждал, Чему же тут удивляться? Надо было изначально беречь свою родную планету Земля, но теперь об этом говорить поздно. Давайте серьезно обсудим предположение Березина. Оно, как мне кажется, может привести нас к правильным решениям. И потом надо искать методы лечения больных этими инфекционными заболеваниями. Давайте по одному высказывайте ваши соображения на сей счет.

Диспуты, обсуждения, лабораторные исследования, расчеты пятого уровня сложности, создание корректных моделей развития эпидемий – все это хорошо, госпитальер любил такие моменты в своей работе больше всего, особенно когда рядом отличные, талантливые ребята. Но помимо этого была изматывающая работа по борьбе с конкретными очагами эпидемий. Их удавалось давить, но появлялись новые. Вновь госпитальер оказывался на планетах третьей линии, побывал в составе межгалактической группы в Корейских мирах. Эпидемии начали доползать и до Московии. На Тайге – седьмой провинциальной планете – разразилась настоящая катастрофа. Неизвестная инфекция за неделю выкосила две тысячи человек, прежде чем удалось локализовать ее.

Последняя вылазка стала настоящим кошмаром. Эльбрус – одна из трех планет Кавказского круга, изоляционизму которых могли бы позавидовать и мусульманские миры. Когда правительство Эльбруса перебороло свои фобии и обратилось за помощью сначала к Аризоне, а потом, когда выяснилось, что этого недостаточно, и к Московии, которую почему-то считали своим историческим и злобным врагом, четверть Эльбрусцев было инфицировано, из них половина умерла.

– Распространение болезней совершенно не описывается с помощью бактериологического фактора, – докладывал Сомов на очередном чаепитии, в котором принимали участие члены группы «Поиск». – Тут нечто другое.

– Теория Росса?

– Возможно, под действием неизвестного фактора привычные вирусы мутируют в вирусы Росса.

– Но вирусы Росса – легенда, – крикнул один из медиков.

– Не найдено до сих пор ни одного.

– Как сказать, – покачал головой Сомов. – Идея есть. Нужно искать ее подтверждения. Или опровержения…

«Но, наверное, с кем-то другим», – подумал госпитальер. Он ощущал, что опять подходит к какому-то пределу. Он уже коснулся стены, за которой скрываются готовые наброситься на его душу кошмары, воспоминания. Он устал от боли. Полтора года работы в противоэпидимиологической службе не прошли даром. Он снова впадал в депрессию.

Тогда и подоспело новое назначение. Судя по всему, его состояние не было секретом для следящего за ним психотерапевта. В один прекрасный день госпитальера вызвал начальник центра «Антивирус» академик Корнеев.

– Я ни разу не пожалел, что использовал вас в нашей работе, – сказал он. – Вы показали себя отлично… И теперь я хочу предложить вам одну вещь. Несколько необычную. Но, что греха таить, для вас это лучше всего.

– А кто знает, что для меня лучше всего? – резко произнес госпитальер, ставший в последнее время раздражительным.

– Ваши психологи… Я не думаю, что вы сможете отказаться от такого. Космический госпиталь.

– Что?

По мере того, как академик объяснял суть, лицо Сомова вытягивалось. В конце концов он кивнул:

– Я согласен…


***

– Засекли, – восклицает Филатов, и тут же сносит выстрелом из разрядника автоматизированный боевой лазер.

Вперед. Не останавливаться. На все про все – одиннадцать минут. Преодолеть защитные системы энергоцентра. Снести все преграды на своем пути. И попытаться остаться живыми.

– Сейчас подавим компьютеры защитсистем, – капитан Куравлев активизирует блокиратор. – Готово. Гарантировано три минуты…

На три-четыре минуты шарики защитных систем заходят за ролики, видеокамеры не в силах идентифицировать цели и распознать их. Что остается защитникам энергоцентра? Открытый бой – разрядник на разрядник, кулак на кулак. А это далеко не то, что жечь мирные деревни и взламывать пассажирские суперлайнеры.

Боевой костюм диверсанта – вторая кожа Филатова. И щит, и меч, и плащ от непогод. Вдвоем они непобедимы.

У трех охранников, замаячивших вдали коридора, есть похожие костюмы, только похуже. Охранники едва успевают начать движение рук (в перчатки вмонтированы энергоразрядники), а Филатов уже стреляет… Путь расчищен. Вперед.

– Туда. Прямо, – указывает капитан Куравлев. – Направо… Туннель… Вентиляционная система.

Капитан все знает. У него задача такая – вывести группу в сердце энергоцентра. Для этого у него есть эфиросканер.

Вперед. Быстрее!

Перед десантниками металлоплита. Это – не проблема. Плазмограната проделывает в ней дыру, и бойцы уже на металлической площадке, с которой открывается видна гигантский зал.

– У цели, – кивает капитан Куравлев. – До точки – сто двенадцать метров.

В шлеме начинает пульсировать красная точка, наливается синевой. Уровень радиации здесь достаточно высок, активизировалась радиационная защита.

В пятидесяти метрах внизу синие молнии перекатываются по похожим на метровые лезвия бритвы, идущим рядами пластинам энергоконцентраторов.

– Вон желтый овал прохода, – показывает рукой капитан. – Нам туда.

– Прыжок, – велит Филатов и отталкивается от площадки. Фантастическое зрелище – пять скользящих по воздуху фигур. Один из десантников в полете оборачивается и срезает энергоразрядом двоих охранников, выбежавших на площадку.

В полете Филатов бьет плазмопакетом по желтому овалу. Металлоплита плавится и растекается. Красиво, хорошо. Вот только при таких затратах на обратный путь может не хватить энергии.

Плавно изгибающийся металлический коридор. Впрочем, это не коридор, а аварийное охлаждающее кольцо эфирогенератора. Пока не задействовано. Если его врубят сейчас, это прибавит десантной группе трудностей. Но они преодолимы.

Все. Нейтральная территория. Защитных противотеррористических систем здесь нет – ими прикрыты лишь подходы.

– Все целы, – кивает удовлетворенно Филатов. Первое охлаждающее кольцо преодолено. Дальше – шахта.

– Давай, Михалыч, – приказывает Филатов.

Капитан Куравлев подхватывает черный тяжелый шар «разгонщика» и свечкой взмывает вверх по шахте.

Защитники центра должны предпринять какие-то меры. Они знают, к чему все идет. Поэтому они сейчас двинут сюда. Капитану нужно на все про все две минуты.

Филатов чувствует, что они сейчас появятся. И нажимает на спусковую скобу, посылая энергоразряд в конец коридора-охладителя. И сносит двоих в костюмах высшей защиты – они появились миг в миг, чтобы напороться на разряд.

А потом пошло-поехало. Самонаводящаяся капсула разлетается, не дойдя трех метров до десантников. Импульс защитного поля сметает еще несколько самонаводящихся взрывустройств. Потом коридор начинает гудеть, вибрировать – это течет по керамометаллическим концентраторам смертоносная энергия. В ушах растет звон, будто где-то в глубине существа бьют низкие колокола.

И тут же начинает барахлить защитная аппаратура. Поле костюма теряет устойчивость, и комп еле-еле удерживает его. Так что второй залп самонаводящихся устройств гораздо более серьезная проблема… Но отбили.

Охранники не верят, что их напор удастся отразить, и прут с двух сторон – добивать раздавленных самонаводящимися взрывустройствами агрессоров. И напрашиваются на добрую встречу. Филатов срезает двух. Ребята разделываются с еще четверыми.

– Готово, – из шахты вылетает капитан Куравлев. – Синхронизация произведена.

– Уходим!

Через минуту они в охранном периметре эфирогенератора.

– Они еще не активизировали защиту, – кричит капитан.

– Отлично, – кивает Филатов.

Значит, он переоценил возможности противника. Это нормально. Лучше, чем недооценить. Компьютеры охранной системы до сих пор не могут очухаться. А значит, опять – разрядник на разрядник, вибронож на вибронож.

В очередном зале они напарываются еще на троих защитников и сметают их, не замедляя шаг. А потом начинается ад. Компьютеры зашиты очухались от ударов. И выдают пришельцам по полной программе – плазменные заградительные линии, удары автоматических разрядников, полевые ловушки.

Все было рассчитано на то, чтобы не пропустить никого сквозь периметр – он был непреодолим. Но только не для бойцов московитянской спецгруппы. Аппаратура «богатырей» без труда считывала дислокацию защитных систем. А где не хватало техники, там спасала реакция и интуиция Филатова.

Все, защитный периметр пройден. Дальше – зона для работы персонала. Тоже напичкана защитаппаратурой, но, естественно, не такой серьезной. После периметра – легкая прогулка.

Один коридор позади. Другой. В третьем – заграждение. «Богатыри» проходят горячим ножом через масло. И секунда в секунду выходят через пролом в стене с энергоцентра.

Еще один периметр – внешней защиты. Тут пригодятся «фантомимитаторы» – они не годятся в помещении, но хороши на открытой местности. Беспорядочные СТ-проекции, радиоловушки, объемные «обманки» – хватило, чтобы запутать защиту окончательно.

Филатов вскидывает базуку, и плазменный шар окутывает тяжелый танк, как раз взмывший над резинобетонными плитами и разворачивающийся к десантникам. Пробить его базука не пробьет, но на несколько минут выведет из строя, пока самовосстанавливающиеся системы вновь не вернут в него жизнь Танк – не страшно. Он охраняет только периметр. Хуже – глайдеры, посадочная площадка которых в двух километрах отсюда. Они уже парят стервятниками в черном ночном небе.

– Иголка! – кидает резко Филатов.

– Сделано.

«Иголка» – локальный нейтрализатор защитного поля – приведен в действие.

– Вперед.

Пятеро бойцов скользят над землей, лавируя между камнями и скалами.

– Энергозапас? – спрашивает Филатов.

Сведения выведены на экран в шлеме. Девяносто два процента – по боку. Осталось восемь процентов энергии. Может не хватить на хороший бой.

Глайдеры занимают боевой порядок и выходят на цель. Ночь разрывается пламенем огня, трещит от молний, гудит от потоков гигантской энергии. Плавится базальт, горят и превращаются в пепел заросли кустов, с треском рассыпаются искрами толстые столетние деревья.

– Лопухи, – удовлетворенно кивает капитан Куравлев. Пилоты глайдеров купились на «обманки» – те на экранах сканеров выглядят точь-в-точь как уходящая в глубь территории диверсионная группа. А вот саму группу засечь не так просто…

Минута. Вторая… Филатов примерно представляет, что сейчас творится в энергоцентре. Операторы вводят одну программу за другой, с ужасом осознавая, что ничего у них не получается и эфирогенератор сошел с ума. Посланная ремонтная группа в сопровождении роботов пытается пробиться к сердечнику генератора, где установлен «разгонщик», но и это у них не выходит. В сердечнике уже кипит энергобуря и ломается пространство. Эфирогенератор неумолимо разгоняется, выходя окончательно из-под контроля. Остаются считанные секунды Люди начинают метаться. Они понимают, что уже ничего не изменить. Знают, чем все кончится. И что не успеют эвакуироваться. Впрочем, кто-то сориентировался. Несколько человек пытаются вырваться за периметр И напарываются на охранную сферу, их уничтожает защитсистема центра – ведь на выход разрешения не было дано…

И вот Эфирогенератор взрывается. Точнее, не совсем взрывается. Эфирные энергетические системы одиннадцатого поколения не вспыхивают сверхновыми звездами, не создают смертельные эфирный барьер – «мертвую зыбь», уничтожающую все на многие десятки и сотни миль вокруг. Эфирогенераторы одиннадцатого поколения – некое подобие черной дыры. Они склепываются, втягивая в себя материю и энергию в диаметре трех сотен метров. А потом над спекшимися искореженными обломками начинает осыпаться иней, и поднимается ураганный ветер, ломающий деревья и кусты. Но зима не продлится долго.

Десантникам удается где-то с час водить за нос противника. А потом глайдеры все-таки настигают их в горах.

– Ну теперь держись, – хрипит Филатов.

Оставшийся энергозапас – это четыре-пять минут противостояния против глайдеров в подходящей для обороны местности. А местность была подходящая – множество каменных завалов, скальных обломков, неглубоких пещер.

Четыре-пять минут – не хватит…

И начинается огненный ад. Плазмовзрывы, молнии разрядников, барабанная дробь взрыв пуль, разрывы ракет. И кишащие «осы» – самонаводящиеся взрывустройства.

Пять минут. Семь минут. Энергозапас почти исчерпан. Но десантники на удивление продолжают держаться. Рушится в горы сбитый глайлер. уходит на посадку за каменистый гребень второй глайдер – он поврежден и не может продолжать бой. А десантники пока живы. Но они уже исчерпали везенье. Исчерпали энергию. И не поможет отличная выучка. Время их истекает.

А потом… Потом расплывается красный свет вяжущего поля эфиронатяжения. Над головой проносится похожий на барракуду московитянский штурмовик. Снесенный орудиями космического корабля глайдер разваливается в воздухе. Второй пытается уйти, но ему это не удается.

Потом над десантниками зависает катер в виде диска, покачиваясь, садится на камни.

– Ну как, ребята? – спрашивает офицер, показываясь из люка.

– Отлично, – кивает Филатов.

Он действительно доволен. Задание выполнено. И ни одного погибшего. Двое раненых, но это мелочь. Шрамы – украшение воина. Тем более шрамы для косметологов не проблема.

– Ну тогда заходите, – офицер делает приглашающий жест.

– Айда на флагман…

Находясь на командном пункте флагмана «Варяг», Филатов смог со всеми подробностями наблюдать завершение операции. Он видел, как штурмовики взламывают силовые поля космодромов и уничтожают готовые к взлету суда, сравнивают с землей оборонительные системы харлейцев, как из приземлившихся десантных транспортников выскакивают бойцы в защиткостюмах и занимают невольничий центр, казармы, административные здания. Все просто, почти без потерь. Группа Филатова поработала хорошо– она уничтожила главную эфирогенераторную энергоцентраль планеты, оставив практически без энергии главный оборонительный пояс. А взломать локальные системы защиты для космофлота Московии труда не составляло.

– «Кондор-три», подработайте пятый сектор, – отдавал приказания адмирал Ростиславлев. – Там работает «Сенокосилка»… «Синица» – страховка «Кондора-три».. Готово. Все, выдвигайтесь к транспортерам…

«Отработано», «зачищено», «нейтрализовано» – одно за другим приходили сообщения. Вскоре все основные пункты харлейцев были заняты.

– Молодцы «богатыри», – произнес адмирал, переведя, наконец, дух. – Вы показали хороший уровень.

– Фирма все-таки, – сказал Филатов.

– Кто же спорит.

В этот момент, наверное, уже закончилась примерно такая же акция против болтающейся в межзвездном пространстве в пятнадцати светогодах отсюда опорной базы харлейцев. Филатов надеялся, что после таких ударов она просто не поднимется.

Сражение продемонстрировало в очередной раз, что такое технологическое преимущество.

Кстати, предпосылкой успеха в борьбе против харлейцев явилась миссия на Ботсване. Научники ломали головы над приорскими артефактами, пытаясь понять, какие концепции мироустройства обрушатся. Неожиданно быстро при их помощи они нащупали решение нескольких технических проблем, в результате которых и появилась устройство, решившее судьбу пиратов. А называлось оно сверхмалый нульпространственный маяк – штуковина чуть больше футбольного мяча, которая дает возможность засечь себя приемными антеннами на расстоянии до трехсот светолет Потом возник план операции «Подарок».

Филатов и оперативники Министерства внешней информации и Министерства безопасности социума долго просчитывали модели поведения пиратов, вычисляли наиболее вероятные вектора их ударов. А затем направили наживку – транспортник, груженный так необходимой харлейцам новейшей техникой.

Наживку заглотили с третьего раза. На третий транспортник напали пираты. Естественно, о подарке они не имели никакого понятия. О существовании эфиромаяков они знали прекрасно, но в их представлении это была штуковина весом в несколько тонн, и предположить, что ее можно ужать до четырех килограммов они просто не могли. Для науки человечества это слишком сложная задача. А о науке приоров они не имели никакого понятия.

В результате налета часть награбленного оборудования, в которое умело были вмонтированы маяки, осела на промежуточной базе, а часть отправилась на Харлей-два – новую планету харлейцев.

Дополнительная проверка заняла несколько месяцев. Разведчики-автоматы, «Зонты», собирали по крупицам информацию. Наконец, возникла более-менее четкая картина. Стала понятна система обороны Харлея-два и базы, возможности пиратского флота.

Что дальше? Полномасштабная операция? Ломящиеся через защитные системы штурмовые корабли? Неизбежные потери? Плазмопокрывала на поверхности планеты? Конечно, возможно и такое. Но нужно учитывать, что на Харлее есть и мирное население. А кроме того – минимум одиннадцать тысяч невольников. Заложников, которые не должны пострадать.

Разработанный план штурма мог сработать, если вывести из строя главный эфирогенератор. Энерговозможности остальных установок не хватит, чтобы сдержать хоть на секунду флот Московии…

Легко сказать – вывести из строя. Но как? Для таких случаев и существует отряд «Богатырь».

Усмешка судьбы– для десантирования на Харлей-два были использован сверхмалые транспортеры. Способ, впервые опробованный Динозавром. Тем самым Динозавром, с которым Филатов не на жизнь, а на смерть бился на Ботсване.

Высадились успешно. А дальше – как по маслу. Превосходство московитянской военной техники позволило преодолеть все барьеры. А супервыучка «богатырей» дала им возможность не только уничтожить энергоцентраль, но и выбраться живыми и здоровыми…

Это была седьмая боевая акция Филатова за год службы в «Богатыре». И его группа вновь вышла без потерь.

… Рейсовый челнок, курсирующий между аэропортом Санкт-Петербурга и дальней приемстанцией «Байкал», завис над посадочной зоной и опустился на площадку. К зданию аэропорта, казалось сделанному из хрусталя, украшенного затейливым узором, потянулись прибывшие пассажиры. «Где фанфары, оркестр, любители автографов и толпы благодарных соотечественников?» – усмехнулся про себя Филатов. О решающем успехе в борьбе с харлейцами уже две недели кричали представители всех средств массовой информации. Это была сенсация десятилетия. Адмирал Ростиславлев делал скупые заявления по каналам сверхдальней связи. И журналисты мечтали найти хоть одного военного, принимавшего участие в этой акции, чтобы насладиться комментариями. Можно представить, что бы началось в аэропорту, просочись информация, что пятеро молодых парней, неплохо сложенных, загорелых, но вполне заурядных на вид ребят – таких в Московии пруд пруди – те, кто решили судьбу военной акции. Но «богатырей» никто не должен знать в лицо – не тот род деятельности.

«Богатырей» встречали представители министерства. На двух глайдеров. Один предназначался для бойцов, которым надлежало отбыть в центр отдыха Министерства, где ими займутся врачи, психологи, специалисты по культурному досугу. Второй глайдер должен был унести Филатова на «остров» – кусок суши в тридцати километрах от Санкт-Петербурга, где расположилось управление "Н". Его ждал начальник управления генерал Шутихин…

– Проходите, – кивнул адъютант генерала в форме армейского капитана.

Филатов шагнул в переливающуюся зеленым, красным и синим цветами дверь, которая при прикосновении к ней рассыпалась, распалась на осколки, но тут же восстановилась за спиной. При попытке проникновения нежелательного посетителя она могла бы стать преградой, которую не так просто взять и с помощью плазмопробойника.

Филатов очутился на кусочке «пляжа». Изумрудные волны накатывали на песок. Из него вырастала мебель, казалось, тоже созданная из песка. Спиной к Филатову стоял человек и изучал пейзаж, открывавшийся на горизонте. А открывался там тоже вид на море, но на море настоящее, окаймлявшее «остров».

– Здравия желаю, – произнес Филатов.

Человек обернулся. И у Филатова от неожиданности екнуло сердце.

На него смотрел тип, которого он видит ежедневно. И нельзя сказать, что физиономия этого типа особенно нравится Филатову. Ведь это его собственная физиономия, и видит он ее в зеркале.

Перед Филатовым стоял он сам.

– Святая Дева Мария, – покачал головой Динозавр.

По крохотным комнаткам-боксам, изолированным одна от другой «дезинфекционными коридорами», осторожно, будто боясь рассыпаться на мелкие кусочки, передвигались ходячие статуи. Именно таковым было первое впечатление от увиденного у майора Форста. Ему показалось, что ожили сразу пять статуй, созданных в незапамятные времена древними ваятелями.

– Это экипаж косморазведчика класса «Оборотень», – пояснил Честертон. – Все пятеро – астронавты из элитной бригады «Супербойз». Еще вчера они могли делать то, что под силу очень немногим людям, а теперь они ни на что не годны. Растения, и только. Видите, что сделала с ними «Болезнь памятников»?

Действительно, смотреть на людей-статуй было тяжело. Это вызывало внутренний протест и чувство дискомфорта даже у такого бесчувственного человека, каковым считал себя Динозавр. Стоило ему только представить себя вот таким же «памятником», как по телу будто ползли мокрые холодные пальцы.

– Они пока еще двигаются, наши «супербойз», – как-то уж слишком презрительно проговорил профессор, – но это скоро пройдет. Думаю, что к полудню завтрашнего дня они совсем «заизвесткуются» и тогда… Неподвижность, полная и всеобъемлющая.

Тон явного пренебрежения, с которым профессор говорил о своих пациентах, заставил Динозавра заподозрить в нем законченного мизантропа, для которого человеческая жизнь не стоит выеденного яйца. А чего, собственно, еще ждать от человека, разработавшего боевые вирусы из штамма «Когорта».

– Вижу этих больных не в первый раз и все никак не могу понять, зачем, для чего наша цивилизация ищет в глубинах космоса подобные ужасы? – нервно пожала плечами Пенелопа. – Стоит ли этим заниматься?

– Стоит! – в один голос ответили профессор и Динозавр. Больше они не обращали внимания на Пенелопу, уйдя в обсуждение перспектив применения боевых штаммов вируса, вызывающего «болезнь памятников».

– Раньше мы не встречались ни с чем подобным, – говорил профессор.

– Симптоматика, течение болезней?

– Да нет, это мелочь. Тип заражения. Иллюстрация теории Росса.

– Вы серьезно?

– А вы знакомы с теорией Росса?

– Знаком, – кивнул Динозавр.

– Отрадно… В последние два года прошла волна эпидемий по планетам второй линии, коснулась она и Московии, и наших окраинных миров, и даже краешком задела Нью-Таун. По-моему, они тоже объясняются теорией Росса.

– Что это нам дает?

– Первое – возможно, имеет место чужое воздействие. Наконец из глубин Галактики приходит тот страх, которого опасалось человечество все века с той поры, как пришло к идее о множественности миров. Только он не грубо вламывается, круша все вокруг, а вползает сумеречной тенью. Через эпидемии. Через болезнь Росса.

– Негуманоидная угроза?

– Да. Одна из наших тем. Как видите, весьма актуальная.

– Возможности использования нового вируса?

– К сожалению, пока я не вижу особых возможностей, – грустно развел руками профессор. – Слишком незначительно расстояние, через которое могут передаваться от одного человека к другому эти вирусы. Нужны совсем другие масштабы…

– Возможно, масштабы будут, уважаемый профессор, – заверил собеседника Динозавр.

– Что, есть идеи? – не поверил Честертон, привыкший видеть в людях, носивших военную форму, круглых невежд в том, что касалось его дела.

– Есть… Но это потом. Мы с вами еще увидимся, профессор.

Когда возвращались назад, Пенелопа заинтересованно рассматривала Динозавра. Она видела, что-то изменилось в нем после этой встречи. И ей пришло в голову– возможно, Динозавр здесь не просто в ссылке. Может быть, он ведет какую-то игру. Но какую? И почему бы нельзя играть в нее в четыре руки?.,

Динозавр продолжил работу. Изучал секретные файлы, входил в курс. Когда стемнело, в кабинете появилась Пенелопа.

– Вы все работаете, сэр.

– Да. А что я еще должен делать?

– Вы будете ночевать здесь? Не хотите посмотреть коттедж, который я подготовила вам?

Динозавр задумался, потом отключил комп и поднялся с кресла, потянулся так, что кости хрустнули.

– Хорошо, пойдемте.

По обе стороны «стеклянной» дороги шли вековые сосны. Городок располагался вокруг большого озера, и пейзаж здесь действительно был прекрасный. Динозавра он не раздражал, а радовал.

– Вот ваш дом, – Пенелопа остановила мобиль около двухэтажного коттеджа в старинном стиле, из грубых камней, с башенками и зубчатой каменной стеной. Над башней развевался флаг Аризоны. – Как вам?

– Вроде неплохо. Спасибо. Пойду осваиваться.

– Нет, сэр. Я должна показать вам, где что. Дом на двенадцать комнат. Динозавру столько было не нужно. Но отказываться от них он не собирался.

– Сервороботы… Экстренная секретсвязь с полицейскими подразделениями… Сигнал тревоги… Системы защиты и контроля… Столовая, – Пенелопа водила Динозавра из одной комнаты в другую с экскурсией. – Мини-бассейн. Если хотите, можете развернуть большой бассейн во дворе, достаточно лишь дать приказ – эта операция предусмотрена… Спортивный зал… Медико-диагностический комплекс… Кухонный синтезатор – ресторанный класс, дорогая вещь… Комната «радости» – знаю, что вы не слишком любите это, но здесь достаточно сенсорников на разные вкусы. Иногда годится для сбрасывания напряжения.

Она прошла в следующую комнату. Половину ее занимала вибропостель.

– А это спальная, – произнесла Пенелопа. – Королевская кровать. В голове – сенсорусилителъ, незаменимая вещь при общении с противоположным полом. Волновой успокоитель. Вибромассажер, Ионные наполнители… Все, что душе угодно. Очень притягательно, правда ведь, сэр?

Она упала на кровать и заболтала ногами.

– Не знаю, как у вас, а у меня что-то екает в груди, когда я растягиваюсь на такой постели.

– У меня ничего не екает, – угрюмо произнес Динозавр. – Я могу спать и на куче листьев. Комфорт для меня не обязателен, офицер Вэйн.

– Не обязателен, но привлекателен. – Пенелопа провела себя ладонью по бедру. – Немного жарковато. Надо сбавить температуру, – Пенелопа расстегнула верх комбинезона и распахнула его так, что на груди образовался глубокий вырез, и перевернулась на спину.

Динозавр мрачно поглядел на нее.

– Определенно жарко, – Пенелопа рванула форменный комбез, и открылись полные, соблазнительные груди. – Был тяжелый день. Я устала.

Динозавр молчал.

– А усталость лучше преодолевать вдвоем, сэр.

Она начала стягивать комбинезон.

Динозавр видел достаточно женских грудей. И вообще женщин. Но вид груди Пенелопы возбуждал гораздо более, чем те груди. «А почему бы и нет, черт побери», – подумал Динозавр и присел на кровать рядом с женщиной.

Пенелопа плавным неторопливым движением освободилась от одежды. Получалось это у нее достаточно сноровисто. И невероятно эротично. Динозавр чувствовал, что начинает трепетать. Накатывала сладкая волна.

Ему раздеваться не пришлось. Не менее сноровисто Пенелопа и его избавила от одежды.

Ее рука потянулась к сенсорусилителю, но Динозавр прохрипел:

– Оставь!

И, зарычав приглушенно, ринулся на нее.

Они катались по постели, как два зверя. Пенелопа исступленно целовала все тело Динозавра, покусывала его, стонала от надвигающейся страсти. Он с ревом вошел в нее… Довел себя один раз. Потом еще…

Это длилось несколько часов. Казалось, силы иссякли и уже больше никогда не пробудится плоть. Но неожиданно Динозавр ощущал новый прилив сил и сжимал в объятиях Пенелопу. Она была сильна, ей хотелось разорвать его тело, объять всего его собой. И невозможность свершить это лишь добавляла желания и страсти. Наконец, она прокусила Динозавру ногу, а он стиснул зубами ее левую грудь. Она закричала от боли, но тут же боль перешла в отчаянный стон оргазма… Потом еще и еще…

Наутро Динозавру потребовалось несколько процедур домашнего медкомплекса, хорошенький ионный душ и магнитная встряска, биоактивизатор и просто контрастная ванна, чтобы прийти в себя. Когда он плескался в ванной, там появилась Пенелопа… И на целый час пошло опять все по старому. Она терзала губами его вновь отвердевшую плоть, не в силах отлезть от нее, как выброшенный в пространство астронавт не может оторваться от загубника с кислородом. Бог ты мой, она как вампир высосет всю жизнь из меня, со сладким восторгом подумал Динозавр.

– Ты настоящий зверь, – произнесла, наконец, обессиленная Пенелопа. – Это было потрясающе.

– Да, – согласился Динозавр. – Потрясающе…

Девочке больше всего хочется выбраться отсюда. И она решила затеять игру, подумал он. Пускай тешится. Надо только не подставляться ее зубам в жизни, как это он делал в ночной оргии.

– Мы опаздываем на работу, – произнес он.

– На работу-у, – потянулась она, и ее пальцы опять скользнули Динозавру за пояс. – Ненавижу эту работу.

– Мы не должны подавать дурной пример подчиненным и поощрять расхлябанность. Начальник должен приходить раньше всех и уходить позже, – назидательно произнес Динозавр.

– Это можно, – кивнула женщина. – Ведь в твоем рабочем кабинете есть комната отдыха тоже с неплохой кроватью. Я всегда продумываю такие моменты. Можно заниматься тем же… И подавать пример подчиненным…


***

Филатов-два протянул руку Филатову номер один, и тот крепко пожал ее.

– Присаживайтесь, – сказал он голосом генерала Шутихина.

Филатов настоящий уселся на песочный стул, оказавшийся весьма мягким.

– Ну как?

– Ничего. Пластогрим и имитаторы класса «Муза».

– Точно?

– Не знаю, – пожал плечами Филатов.

Нет, на пластогрим непохоже. При рукопожатии он мог различить человека, обработанного пластогримом. Электрическое покалывание исходило от человека, обработанного ими. Да еще движения… Имитаторы и пластогрим не могут заставить двигаться так объект, под которого человек гримируется.

– И ничего не смущает? – не отставал генерал.

– Динамика движений. Отсутствие побочных явлений.

– Ах, побочных явлений, – произнес Шутихин, на этот раз голосом Филатова. – Ну это как раз был самый элементарный пункт программы. Голос меняется просто.

– Если честно, то встретив вас сейчас на улице, я бы подумал – куда это Серега Филатов намылился?

– Точно, Сергей. Отличить очень трудно… Комп, набор восемь, – приказал генерал.

Из «моря» вылетел столик, на котором было две рюмки коньяку, дольки лимона и две чашки кофе.

– Прошу.

– Спасибо. Так в чем суть представления, Алексей Матвеевич?

– Суть в гонке технологий. С каждым годом она заходит все дальше и дальше. Закон известен – появление новых средств агрессии вызывает новые средства защиты. Бесконечная погоня.

– Это мне известно.

– А известно тебе, что после твоего побега с Аризоны изменена система контроля в космопортах и всех контрольных участках? Они быстро учатся. Они научились расшифровывать наличие имитаторов и «Музы». Вводится ДНК-контроль. То есть теперь бы ты так просто не ушел с планеты.

– Ас это штуковиной?

– С этой штуковиной… – Филатов-два исчез, и на его месте появился генерал Шутихин. – С такой штуковиной новые аризонские полицейидентификаторы не страшны. Это сложнейший биопластический, голографический и компьютерный комплект.

– Звучит обнадеживающе.

– А как звучит его цена? Он стоит чуть меньше дальнего штурмовика.

Филатов поморщился. Слова генерала подействовали на него.

– Экспериментальный комплект. Надо бы испытать.

– Что вы имеете в виду.

– Обкатать в полевых условиях… В начале двадцатого века еще на старой Земле появилась нашумевшая книга – «Фантомас». Там суперпреступник водил всех за нос, изобретя маски, позволявшие выдавать себя за других людей. Не хочешь поработать фантомасом?

– Возвращение на нелегалку?

– Да…

– Так. И что нужно? Опять Аризона?

– И она тоже. Но главная цель – Ниагара.

– Планета аризонских паучников. Два института. Профиль– биоисследования, киборги, воздействие на массовое сознание, биологическое и бактериологическое оружие, – как на экзамене отбубнил Филатов.

– Точно. Агентурное прикрытие Ниагары у нас дрянное. Кое-что удается узнать, но в последнее время приобретать агентуру там становится все сложнее. Особенно по тому направлению, которое нас интересует больше всего. Информации – капля.

– А нужно – ниагарский водопад?

– Точно. Задача по-своему уникальна. Проникнуть в военно-научный центр под видом кого-то из персонала и произвести выемку из их компьютерных банков особо секретных данных о ведущихся исследованиях. Особо нас интересует деятельность некоего профессора Честертона. Есть подозрения, что возглавляемый им отдел занимается разработкой новых видов бактериологического оружия. Впрочем, нас интересует любая информация о работах этого центра.

– И это сделаю я?

– Возвращаешься на Аризону, выходишь на связь с нашим осведомителем, работающим в Военно-космических силах. И действуешь исходя из обстановки.

– А что, рискнем.

– Тогда завтра – на Енисейскую базу. Две недели на инструктаж и легенду. И в путь, гроза пиратов.

– Отпуск закончен, – усмехнулся Филатов.


***

«Раковина» из Города-следа – единственная вещь, напоминавшая Сомову об удивительных и увлекательных приключениях на Ботсване. Что-то особенное было в ней. Она притягивала к себе, завораживала. Вот и сейчас, взяв ее в руки, он ощутил некую пульсацию. И тут ему вспомнился Хаабад, Камень силы – ключ от Города-следа, переданный ему Главным жрецом «Храма Ожидания», шаманом. Он ведь тоже так же пульсировал в его руках. В этом определенно стоило разобраться более основательно, и госпитальер положил «раковину» в свой багаж…

И вот – космический госпиталь. Уникальный проект. Попытка человеческой цивилизации нащупать свое новое место в космосе. В отличие от Аризоны духовная жизнь Московии всегда строилась на устремлении вперед, попытке взглянуть на перспективы, стремление к гармонизации окружающего мира в будущем даже путем больших издержек в настоящем, что порой доводило Россию до больших бед, но вместе с тем заключало некую божественную искру, озарявшую русскую цивилизацию.

Ознакомление с недавно введенным в эксплуатацию межпланетным госпиталем продолжалось у нового главного госпитальера почти целый месяц. И это неудивительно, если брать в расчет, что госпитальное хозяйство включало в себя около двадцати пяти различных служб, носивших только чисто медицинский характер, и это не считая других, которые занимались быть обеспечением и поддержанием в нормальном состоянии уникальной техники. Правда, большую часть нагрузки опять же во всех сферах жизни и деятельности госпиталя взяли на себя универсальные медицинские автоматы. Часть из них была типа «Андроид» – они делились на тех, у кого на комбинезонах значилась красная литера "М", что означало «медиколог», и черная литера "Р", что расшифровывалось, как «ремонтник». Во всяком случае, людей из обслуживающего персонала здесь не требовалось. Госпиталь был совершенно уникальным автоматизированным комплексом, который мог обслуживать один врач. А как раз это полностью устраивало Сомова, привыкшего работать в госпиталях-автоматах. Одиночество и было то, что так нужно ему, дабы разобраться в своих проблемах и прийти в себя.

Как врач-практик он томился без живой работы непосредственно с пациентами. Однако и эта работа вскоре появилась – к шлюзу-переходнику космогоспиталя, зависшего на расстоянии нескольких светолет от ближайшего светила, прибыл первый санитарный транспорт с пятнадцатью пациентами, собранными с семи ближайших к станции миров.

Сомов привык фиксировать медицинские данные во время осмотра больных, сбора анамнеза, при проведении тех или иных медицинских манипуляций в памяти компьютера, который позволял воспроизвести любую информацию, как только в ней появлялась необходимость. И это помогало госпитальеру, продумать и оценить свои действия у постели каждого больного.

Поскольку в суете приема первых больных из-за оказания им срочной специализированный медицинской помощи Сомов не смог выкроить достаточно свободного времени, чтобы не торопясь прослушать видео– и аудиозаписи, сделанные компьютером, он решил сделать это при первом удобном случае. И такая возможность представилась в конце третьих суток после прибытия первого санитарного транспорта.

Сидя в рабочем кабинете, Сомов отключил электронного информатора, неустанно долдонившего обо всех текущих госпитальных событиях, оставив включенной только связь экстренного вызова. После чего назвал центральному компьютеру кодовую фразу, под которой хранились его собственные речи:

– Компьютер! «Б-5» с последнего документа, – дал команду электронному мозгу Сомов.

– «Разбор полетов». «Б-5», – послушно повторил женский голос и тут же продолжил: – «Случай петехиальной горячки с планеты Колумбия. Больной Брокс Мендоса, сорока лет…»

Та же проблема – новая эпидемия тряхнула планеты второй линии. Работа для группы «Поиск».

Тут, сам не понимая для чего, Сомов достал из сейфа все туже «раковину» приоров, как будто почувствовав ее зов. Он сидел и смотрел на нее до тех пор, пока глубокий сон не смежил его веки…


***

Дин Форестер – такое имя значилось во въездной визе пассажира, прибывшего в Центральный космопорт Аризоны в качестве туриста с планеты Швиц. Конечно, если бы «электронный контроль» смог бы считать реальные биопараметры этого пассажира, а также проверял бы реальную его внешность, то через секунду по сигналу тревоги сюда уже неслись бы полицейские роботы, а сверху пялились бы автоматизированные лазеры, готовые при первом неосторожном движении сделать из человека жареную котлету. Ведь истинное лицо и биопараметры «туриста» занимали одно из самых видных мест в розыскном бюллетене ФБР. Но настоящий лик прибывшего ни аппаратура, ни люди разглядеть не могли. Первое серьезное испытание комплекс «Мельпомена» прошел на «отлично». Действительно, против него аризонская идентификационная полицейская техника была бессильна.

«Пузырь» доставил Филатова в отель «Горгона». Почему он был назван именно так – сказать трудно. Скорее всего, аризонцам, не устающим удивлять мир своим невежеством, просто было невдомек, что скрывается за этим красивым словом.

Киберносильщик доставил багаж «туриста» на четыреста тридцать пятый этаж. Отель «Горгона» был одним из восьми полуторакилометровых пиков, опоясывавших Нью-Таун как горные пики,

Филатов посмотрел из окна на открывающийся вид на невероятные транспортные развязки, на левитирующие городские районы, нахаос меняющихся городских районов и вздохнул. Все-таки красивый город. Одно из чудес Галактики. Жалко дуракам достался.

На сей раз задерживаться в Нью-Тауне у Филатова резона не было. Он должен был встретиться с резидентом, обеспечивающим операцию.

Филатов провалялся полтора часа в номере, пялясь в СТ-визор. Ничего не изменилось на Аризоне. Нескончаемый поток пошлятины, выдаваемой за искусство. Сообщения о новых «Метаморфозах». Сводка происшествий. Слухи. Сплетни.

«Звезда „кретин-рока“ Джоан Линч бросила своего пса Баскервилля и завела шимпанзе. Ведутся переговоры с компанией „Видео-интер“ на закупку эксклюзивного права на показ оргий Джуди и ее любимца»…

"После хита сезона садомаха «Вкус моих потрохов», исполненного на главной арене, двадцать восемь человек не смогли выйти из «психопровала» и погибли. «Это говорит лишь о качестве нашей новой продукции», – заявил продюсер Дэнни Котшильд. «Вспомните, во время премьеры „Скотского веника“, так называемого шедевра, представленного Ларри Коперфильдом, откинуло лапти всего одиннадцать. Так у кого качественная продукция? У кого настоящее „погружение“?..»

"Заявление кандидата на пост сенатора Вудди Карнеги о том, что он сделает все для легализации волновых наркотиков, даст ему не меньше двенадцати процентов голосов. В ответ его соперник Мамба Ли хочет предложить легализацию тяжелых «садомахов»…

«Вчера в перестрелке между двумя группами молодежи из неформальной организации, именующейся „плоскунами“, погибло четырнадцать человек. „Право свободного человека в свободной стране стрелять и быть пристрелянным“, – заявил один из лидеров этого эксцентричного молодежного движения…»

«Утверждение ассоциации независимых ученых, что сенсор стимуляторы неблагоприятно воздействуют на людей, приводят к резкому сужению интересов и особенно гибельны для детей, не больше чем провокационная белиберда, призванная бросить тень на идеалы нашего общества», – заявила Президент компании «Сенсорик» Дебора Вайнсмит. «У этих грязных шлюх, – продолжила она в своем устном заявлении, – просто свербит в заднице при одном слове „развлечения“. Им хочется, чтобы наши дорогие соотечественники превратились в говнюков, которые ни ухом, ни рылом не ведают, что такое истинная „радость“. „Настоящая радость“ – новая разработка нашей компании. Это потрясающе!»

Каждый раз при просмотре Аризонского СТ у Филатова возникало ощущение, что погружаешься в помои, где уже плещутся миллиарды мутантов – они наслаждаются, причмокивают, ищут отбросы получше, более вонючие. Они наслаждаются помоями Они живут этим.

"Количество разводов вновь выросло. «В задницу ваши идеалы семьи», – прокомментировали нашему корреспонденту Саре Кэрриген двенадцать процентов опрошенных в регистрационных пунктах. «Надоела мне эта сука, И вообще бабы. Я мальчика хочу» – восемь процентов опрошенных. «Пошла в задницу» – четыре процента. «В задницу вас всех» – два процента. «У тебя, крошка, хорошая задница, не хочешь перепихнуться, я только что отшил свою мочалку» – сорок четыре процента опрошенных. «У нас разные взгляды на проблемы современного искусства» – один процент…

– Бог ты мой, – покачал головой Филатов и отключил СТ. И расслабился, прикрыв глаза. Когда-нибудь он соберется и напишет монографию: «Задница, как тотемный символ Аризоны».

Время. Пора. Он спустился на несущемся, будто в ад, гравилифте и вышел на площадь перед отелем. Час – на контроль. А потом встреча.

Похоже, все шло нормально. Индикатор слежки показывал два нуля два – практически нулевая вероятность наружного наблюдения. Но Филатов все равно побродил по движущимся эскалаторам, покатался на «дискретной карусели». Надо отметить, что общение с аризонским транспортом он перенес гораздо легче, чем тогда, когда в последний раз встречался с агентом Фитой. Все-таки тренинг у «богатырей» не пропал даром. Он ощущал себя в отличной физической форме.

«Пузырь»… «Игольник»… Снова «дискретная карусель»… Из подземного Гарлема в Заоблачный Бронкс.

Побродить в «Кубе Пикассо», пройтись через бульвары Победы (победы над чем и кем – никто из жителей Нью-Тауна не знал, да и вообще возникал вопрос, были ли эти легендарные победы).

Все, время вышло. «Тусовочный» парк. Рядом возвышалась на двести метров Большая Арена. Вечером туда стекутся толпы народа, наверное, каждый десятый в Нью-Тауне. И еще несколько человек опять не выйдут из «психопогружения». А кого-то размажет по резинобетону обезумевшая человеческая масса.

В самом большом развлекательном комплексе Нью-Тауна как всегда толпился народ. Филатов прошел через группу «голонудистов». Новое движение – пошли куда дальше своих предшественников и считали, что тело обнажить недостаточно. Так что голографические броши-проекторы очерчивали на их телах во всей красе внутренние органы. Коричневое сердце гоняло по телу потоки красной и коричневой крови, чернела печень, что-то пульсировало, разливалось по телу. В первый раз при их виде Филатов ощутил тошноту. Но попривык.

Индикатор слежки показывал все ту же цифру. Порядок. Филатов увидел резидента. Опознавательные детали, обмен паролями. Через несколько минут они уже затерялись в одной из топографических ниш парка, где никого не было.

– Как в Московии? – с тоской спросил резидент.

– Благолепие. Нормальные люди. Колокольный звон

– Ох, – вздохнул резидент. – Пять лет безвылазно в этом аду.

– Сочувствую, – искренне произнес Филатов.

– Объект мы вам подыскали. Капитан-лейтенант космофлота Эрик Бронштейн, сорок пять лет.

Является главным инженером звездолета-техноконструктора «Нэнси». Холостяк. Вредные привычки – тяга к «порноиллюзаторам». Очередной полет звездолета «Нэнси» на планету-лабораторию состоится 13 октября сего года. Посадка на космобот в 6-00 галактического времени у третьего уровня космопорта.

– То есть завтра, – кивнул Филатов.

– Да. Четыре месяца работы. Я исследовал его биографию и привычки так, будто эта похотливая скотина представляет интерес для истории.

– Не представляет?

– Никакого. Но для нас представляет. Резидент передал информпакет.

– Здесь все, что вы должны знать об этом типе. Здесь же необходимая информация для «Мельпомены». Динамика движений, голос – все. Сослуживцы будут уверены, что передними именно старина Эрик.

– А что будет с самим капитаном?

– Вы же знаете, мы принципиально против излишнего насилия. До окончания операции поживет в укромном месте. А потом поставим его перед фактом, что карьера кончена, и переправим на какую-нибудь планету подальше, дав энную сумму и новую личность.

– Понятно.

Филатов взял пластинку информпакета и задумчиво посмотрел на нее.

Придя в номер, он вставил пластинку в контактный шлем и углубился в перипетии судьбы капитан-лейтенанта Эрика Бронштейна. Знакомые. Имена. Привычки…


***

– Леопард в клетке. Это я, – заявил Черный шаман.

– В золотой клетке, – возразил Динозавр.

Он не видел Черного шамана больше года. В нынешней миссии колдун был основным звеном. Динозавру предстояло свести воедино две программы – лаборатории психотроники, занимавшейся исследованиями Шамана и его выкормышей, и лаборатории профессора Честертона.

– Золото – металл. Золота много в мире. Силы в мире мало. Я сильный. Змею в клетке не удержишь.

– Ты змея?

– Змея. Змеи сильные. Змеи похожи на меня, – гордо выпрямился Черный шаман, расправил спину. Обитый черной кожей жир заходил, затрясся.

Шаман возвышался на своем костяном троне, который по его требованию прихватили с Ботсваны. Перед ним стояла чаша. В последнее время она наполнялась редко. Запас «кроликов» (невольников, чья психика была уничтожена «черными учеными»), проданных Аризоне харлейцами перед их разгромом, иссякал. Скоро он иссякнет совсем, и надо будет что решать, со вздохом подумал Динозавр. Впрочем, сейчас у Шамана есть подпитка не хуже человеческой крови.

– Ну, чем порадуешь, колдун?

– Я держу их вот здесь, – он сжал кулачки. – Вот так, – он сделал движение, будто откручивал курице голову. – Вот так! – взмахнул он резко кулаком.

– Ты горазд махать руками. Но где дело?

– Будет дело, инопланетник. Будет. У них – сила, у нас воля. У твоих хозяев – власть. У тебя – везение. Нас ничего не остановит. Имей терпение.

– Мне его не занимать.

– Мои слуги пошлют смерть куда угодно. Моя воля, их мощь. Мы будем владеть мирами. Я – черными. Вы встанете над белыми.

«Как же», – подумал Динозавр, но не стал произносить этого в слух, только кивнул.

– Ты уверен, что мы в ближайшее время достигнем уровня боевого применения?

– Уверен ли я? А ты уверен, что солнце встает по утрам? Я знаю это.

– Надеюсь.

– Я вижу, твой разум смущен. Ты не уверен в правильности выбранного пути.

– Нет пока пути. Есть лишь идея.

– Твою душу кинжалом терзает неуверенность. Ты не хочешь убивать. Но какая разница – отнять одну жизнь или миллион?

– Есть разница.

– Нет разницы, инопланетник. Слабость – в нерешительности. Враг мертв– хорошо. Друг жив, пока ты не захочешь его сделать врагом, и тогда он тоже мертв. Миллион врагов – все мертвы. Будешь делать так, будешь властвовать. Твои хозяева слабы. Они хотят иметь живых врагов. Они глупы.

– Может, ты и прав.

– Ты колеблешься. Ты тоже глуп.

– Попридержи язык.

– Хорошо. Ты – друг.

– Пока друг?

– Да, пока.

– Ох, колдун, – покачал головой Динозавр и повернулся к нему спиной

На выходе из «Редута» – помещения «нулевого» защиткласса, снабженного всеми защитполями, в котором держали Шамана, он почувствовал боль в висках и резко обернулся. Рука его нашарила ЭМ-пистолет.

– Ты, жирная скотина, я тебя предупреждал, – он направил ствол в сторону Черного шамана.

– Не буду, не буду, не буду, – забормотал Шаман. – Хотел знать, чувствуешь ли ты еще силу.

– Чувствую. И пристрелю тебя, как только ты снова попытаешься использовать свои колдовские фокусы. Я тебя об этом предупреждал еще на корабле.

– Я знаю. Ты силен. Ты – друг.

– Таких друзей…

Динозавр вышел.

А Черный шаман рассмеялся. Динозавр считает себя в безопасности. Он и не ощущает, как пальцы Черного шамана все глубже залазят в него. Черный шаман знает, что делает. Черному шаману мало жизней. Он хочет еще и еще насладиться теплом, которое исходит от уходящих в иные миры душ. И он ведает, как это сделать.

Белые глупцы думают, что используют его. Нет, он использует их. Пока что они – его друзья, но вскоре ему не нужны будут эти друзья. И тогда они станут врагами. А значит, станут мертвыми.


***

– Ситуация «Волна», – заявил компьютер.

– Что тут случилось? – осведомился Сомов.

Из рапорта компа Сомов составил картину. Минуту назад пришло сообщение с санитарного транспорта. На его борту трое московитян из дипломатической миссии, работавших на планете Панама. Их обнаружили всех вместе в кабинете военного атташе без признаков жизни. Немного позже, когда посмотрели внимательнее, то признаки жизни обнаружили, но весьма слабые. Что с ними случилось, установить не удалось. Ну, пострадавших, как водится в подобных случаях, поместили в анабиозные камеры и отправили в космический госпиталь.

Вместе с сообщением о направлении пострадавших передали данные по жизнепоказаниям этих людей. Наспех просмотрев их, Сомов почувствовал, как что-то в боку у него закололо. Уж очень сильно напоминала ему кое-что симптоматика

– Вот незадача, – прошептал Сомов, хотя для такого случая подошли бы куда более крутые выражения

Получалось, что симптомы примерно те же, что были у самого Сомова и у Филатова при нападении невидимых вампиров. Абсолютно идентичные показатели! Такое ощущение, что у больных невидимым насосом высосали большую часть биополя. Их биоэнергетический потенциал – меньше процента! Но при этом они пока еще живы Невероятное что-то…

– На подходе санитарный транспорт «Авиценна». Исходная точка – планета Панама, – пробубнил центральный компьютер.

– Принять! – коротко распорядился госпитальер, а чуть позже добавил: – Больных вывести из анабиоза и поместить в палаты интенсивной терапии. Подключение «биодонора».

Госпитальер встал, нервно прошелся по кабинету, потом опять упал в гравикресло, оттолкнулся ногой, и оно закрутилось, потом остановилось.

На экранах можно было видеть похожий на скат трехсотметровой длины медицинский транспортник «Авиценна», принадлежащий межзвездному медицинскому фонду.

Комп выдавал данные телеметрии. Корабль приближался к госпиталю. Оборонный комплекс госпиталя, способный выдержать нападение небольшой боевой эскадры, пропускал его через восемь линий защиты. Немножко тряхнуло пол. Корабль пришвартовался. Госпитальер представил, как сейчас выравнивается давление в шлюзах. Поползли цифры микробиологического контроля. Все, что попадает в госпиталь, дезинфицируется пять раз всеми новейшими способами. Переходник открыт. Шустрые роботы бегут по транспортнику. Врачи на «Авиценне» уже приступили к выведению больных из анабиоза. На это потребуется пятнадцать-двадцать минут.

Госпитальер сидел в кресле. Он погрузился в свои мысли. Страхи, от которых он избавился, вступив в группу «Поиск», но которые вспыхнули вновь и привели его в госпиталь, теперь росли, как грибы в дождь. Еще немного – и они снова начнут терзать его душу как раньше. Истерик-госпитальер, глава космического госпиталя – что может быть хуже?

– Уймись, – прошептал себе госпитальер.

Но он не мог. Когда он подумал о том, что кошмар из подземелий Ботсваны может вырваться в мир и прийти сюда, ему становилось дурно. Руки вспотели…

Между тем выведение из анабиоза завершилось Помещенных в контейнеры «биодоноров», больных доставили в блок интенсивной терапии.

– Четыре объекта подключены к стацдиагносту, – проинформировал комп.

– Иду.

Госпитальер поднялся с кресла и направился к выходу. Неожиданно он остановился, замер, пытаясь поймать какое-то ощущение. Потом шагнул к полке, висящей прямо в воздухе без опор, на которой были дорогие Сомову безделушки. Для чего он снял с полки «раковину», он и сам себе объяснить не мог. Но он взял ее и положил в карман медкомбеза. Вышел из кабинета и быстрым шагом зашагал по коридору. Он не воспользовался транспортным вагончиком-интенсивблок располагался всего в ста пятидесяти метрах по коридору.

Интенсивблок имел совершенно фантастический вид. Коконы регенераторов напоминали спаскапсулу. Возвышались трехметровые осьминоги реаниматоров. Была еще масса сложнейшей аппаратуры, большая часть которой предназначалась не для работы с землянами, а для обслуживания «чужаков», в том числе негуманоидов, о строении тел которых известно не так много. Так что это место помимо всего было одной из самых совершенных лабораторий Московии. Триумф науки и суперсовершенных технологий. Блок и обслуживающие его комплексы занимали треть всего госпиталя.

– Не держится… – пробасил один из врачей транспортника – старый знакомый огромный белобрысый швед Улаф, колдуя над «биодонором» – Складывается такое впечатление, что все трое пострадавших превратились в «черные дыры»! Сколько бы биоэнергии мы в них ни закачивали, она впитывается без следа. Никогда не видел ничего подобного, док…

В коконах «биодоноров» находились безжизненные тела двух мужчин и одной женщины.

– Энергопробой, – поморщился госпитальер.

– Если в течение получаса не восполним биоэнергопотери – тогда опять в анабиоз. Юкдать лучших времен.

– Посмотрим.

– Док, с вами хорошо, – воскликнул Улаф, – но мы заглянули на минутку. У нас рейс под кодом «срочно».

– Куда?

– Эпсилон. Четыре сотни пострадавших от чумы Харисона.

– Опять эпидемия, – покачал головой госпитальер.

– Опять. Они же развиваются волнами. Сейчас пик за столетие.

– Если не за тысячелетие.

– Да бросьте. Бывало хуже. Вскоре пойдет на спад.

– Вашими бы устами…

– Да мед пить – так говорят русские… До свиданья, док. Мне всегда приятно видеть вас, – Улаф похлопал госпитальера по плечу и вышел из блока.

Через несколько минут «Авиценна» отчалил от госпиталя. И Филатов остался с больными.

«Биодонор» вновь и вновь пытался наполнить тела энергией, создавая причудливые сверхсложные магнитные и эфирные поля-вихри. Но не эфиродинамическая, ни многополярная магнитотерапия помочь не могли. А что может?

Госпитальер внешне безучастно наблюдал, как автоматика пытается вдохнуть жизнь в тела больных. В Сомове жило какое-то чувство. Он видел, что медоборудование бессильно. Но вместе с тем было ощущение, что шанс есть. Шанс, лежащий за пределами привычных понятий. Ботсванские биовампиры… Очень похоже. Но вампиров же на корабле нет. И, в конце концов, восстановились же он и Филатов после той агрессии. А энергооболочка этих людей не восстанавливалась.

Что делать? Попробовать отдать свои силы, как в пещере? Использовать экстраспособности? А хватит ли этих сил? Сомов после случая в пещере больше не пользовался экстраординарными возможностями. Они опять заснули в нем, и он не знал, проснутся ли снова. И не представлял, помогут ли.

Он подошел к телу женщины. Приказал компу:

– «Биодонор» отключить.

Колпак отъехал, и тело было открыто.

Сомов навис над ним. Зажмурил глаза. Тепло потекло по пальцам. Значит, целительные силы еще оставались.

На лбу выступила испарина. Сомов пытался подкачать тело своей силой. Заняло это минуты три, но высосало его всего.

– Энергооболочка – пять процентов, – сообщил комп. – Четыре… Три и восемь…

Бесполезно. Удалось что-то сделать. Но ненадолго. Черная дыра опять всасывала энергию. Но ко всему теперь и Сомов был обессилен, и ему хотелось усесться на пол, поскольку ноги дрожали, а голова была пустая и ясная.

– «Биодонор» включить.

Колпак встал на место.

Ну, еще несколько минут на раздумья. Что-то госпитальер должен сделать. Что-то у него есть такое, что изменит ситуацию.

И опять толчок внутри. Как недавно. Рука скользнула к карману. Нащупала «раковину» приоров… А что, если использовать ее? Безумие! Да и как ее используешь?

Но это задача была не для логики, а для чувств. А чувствовал, что может использовать загадочный предмет.

Он взял «раковину» обеими руками и встал в центре блока. Закрыл глаза. И ощутил, как со всех сторон его колют шпаги. Все больнее и больнее. Но они не вредили. Они наполняли его силой, которую он распределял между этими тремя людьми.

Сколько это длилось? Может, минуту. Может, час. А может, бесконечность.

Сомов открыл глаза. Он лежал на полу.

Кряхтя поднялся, отогнал медикоробота, нависшего над ним.

– Информация по больным? – произнес он.

– Биополя пациентов стабилизировались. Сердечно-сосудистые системы в норме. Дыхание глубокое и эффективное… Показатели пациента один – по первому меридиану – ноль, восемь, ноль, шестнадцать, двадцать восемь, – завел перечисление компьютер.

Сомов смотрел на «раковину». Она напоминала ему Камень силы. И он мог с ней контактировать. Не тогда, когда хочется, А когда есть условия. Какие условия? Об этом можно пока только гадать.

Состояние у пациентов продолжало оставаться серьезным, слишком велика была травма, но «дыры» закрылись. Так что вскоре можно будет поставить на ноги этих людей.

– Прекрасно, – кивнул Сомов и отправился в свой кабинет.

Расположившись в гравикресле, он сидел в оцепенении несколько минут. Потом потребовал у компа:

– Подборка. Все случаи, аналогичные сегодняшнему.

Упоминание о Ботсване. Это все известно… Лабиринт – тоже известно… А вот это нечто новое – пятеро человек на Эмме – третьей луне Ботсваны – погибли, Их тела нашли косморазведчики-спасатели со звездолета «Линкольн». Так, так… Вот! Исследования тел достоверно показали, что все погибшие вначале подверглись нападению странных существ. В результате чего люди полностью утратили собственный биопотенциал. Такие же случаи наблюдались в последнее время на других планетах. Позапрошлый год – два случая. Прошлый – сорок шесть похожих. Этот – уже двести девятнадцать. Вампиры из Лабиринта расползались по Галактике? Кто они вообще такие?

Эмма, Эмма…

Сомов начал вычитывать показания подвергшихся нападению. Наведенные галлюцинации, как в Лабиринте. Какие-то ящерицы, драконы – прочая чушь… А вот это интереснее – описание одной из пещер. Что-то напоминает…

Гнездовье?!

Похоже. Очень похоже.

Предположим, Эмма – природный питомник или что-то в этом роде, где «вылупляются» вампиры. А потом кто-то их расселяет по другим планетам. Кто?..

С этими вампирами связано многое. И дело даже не в том, что они обитали в том Лабиринте. Существует связь приоры – «раковина» – вампиры. И существует угроза.

– Соедините с центром «Антивирус». Академик Корнеев. Срочно.

Нужно во что бы то ни стало уговорить академика организовать экспедицию на Эмму, А я должен ее возглавить, решил госпитальер.


***

Поселок обслуживающего персонала Андресвилль находился в сорока минутах езды от аэропорта и был зевотно-провинциален. Впрочем, Филатов прекрасно знал, откуда все идет, что эта глухость – своеобразная марка, вызов остальной Аризоне.

Команду звездолета-техноконструктора «Нэнси», на котором прибыл Филатов, удачно скрывавшийся под личиной капитан-лейтенанта Эрика Бронштейна, хорошо знали все те, кому по роду своей служебной деятельности приходилось заниматься проблемами безопасности.

Корабль застрял на Ниагаре минимум на три недели, пока продолжался монтаж спецоборудования, доставленного им. Дни проходили за днями, Филатов пока не предпринимал никаких действий, собирая информацию и зная, что главное начнется в предотлетные дни. Ведь он собирался не только получить информацию, но и убраться подобру-поздорову, желательно на том же транспортном средстве, на котором прибыл, и под той же личиной.

Свободные от вахты астронавты, среди которых оказался и мнимый Бронштейн, не прочь были провести время в кабачке «На небесах», который пользовался почему-то особой популярностью у космических волков и персонала аэропорта. По вечерам там яблоку негде было упасть.

Филатов-Бронштейн, отправляясь в кабачок, преследовал свои цели. Ему необходимо было отыскать возможность проникнуть на территорию лабораторного комплекса, чтобы «пошуровать» в электронных кладовых комппамяти планеты. Для этого любые средства были хороши, и потому Сергей Иванович остановился на уже отработанной схеме. Он должен был подыскать подходящую кандидатуру из обслуги, завести с ним знакомство, потом нейтрализовать и под его личиной подобраться к информцентру,

В кабачке между тем жизнь шла своим чередом. Посетители как могли расслаблялись, используя все разрешенные здесь средства, от слабых наркотиков до сенсоригрищ. Но «уплывало» из действительности не так уж много народу. Все-таки люди на Ниагаре были несколько из иного теста, чем жители того же Нью-Тауна или других больших городов Аризоны.

Нравы «На небесах» были тоже несколько патриархальные – кабачок чем-то напоминал салуны Дикого Запада.

– У них тут девиз «Ни дня без драки», – заявил майор Старфорд. – Головастики сюда не ходят. Матросня типа нас. Технари. Торгаши. Но, дружище, они хотят жить, а не размякать с сенсоробручами на тупых головах Местные, как встарь, надираются до чертиков джином и русской водкой, а потом бьют друг другу физиономии. Кулак на кулак – по честному, не так как эти поганцы, «плоскуны», которых давно пора в распылитель. Местных можно за это уважать.

Девиз нашел подтверждение и в тот вечер. Драка вспыхнула ни с того ни с сего.

– Не встревать! – сразу предупредил старший по званию майор Старфорд. – Пусть они махаются без нашего участия.

А тем временем драка, начатая между двумя категориями технарей, отличавшимися только цветом комбинезонов – красным и синим, переросла во всеобщую схватку. Сначала верх брали «красные». Но потом перевес оказался на стороне «синих».

Майор Старфорд, в самом начале выбравший наиболее выгодную позицию, до которой драка докатится в последнюю очередь, с интересом наблюдал за происходящим. Пару раз он оттолкнул подлетавших к столику дерущихся.

Филатов-Бронштейн заметил, как одного из «синих» вырубили стулом, слава тебе Господи, из пластодерева, а не железа, а затем добавили ногами, когда тот повалился на пол.

– Добьют же! – «Бронштейн», который слыл тихоней, поднялся с места.

– Не встревать! – прикрикнул Старфорд.

– Секунду.

Ловко обогнув дерущихся, Филатов толкнул как бы невзначай одного из тех, кто обрабатывал беднягу ногами, потом подхватил раненого и оттащил к столику, кинул на стул. Пострадавший находился в нокауте.

– Что ж ты наделал? – вздохнул майор, присматривая тяжелый предмет. – Продержаться бы три минуты. Потом появятся копробы.

Дерущиеся решили, что в их сторону включается еще одна сторона, и накатились на астронавтов.

И пошла забава.

У Филатова была задача – не дай Бог ненароком не показать свои «богатырские» навыки. Он довольно неуклюже ударил технаря в красном, ушел от удара стулом, заработал ногой по боку.

В разгар заварушки послышался вой полицейтранспортера. Филатов решил, что надо смываться. Под шумок, легко взвалив на плечо бесчувственное тело технаря в синем комбинезоне, он улизнул из бара, предоставив возможность дерущимся поколотить по бронированным частям копробов. Правда, на Ниагаре было полно и люде и – полицейских.

Филатов с раненым двинулся по улице. Тот неожиданно очнулся и слабым голосом, распространяя жуткий сивушный дух, произнес:

– Красный «Матадор» номер пятьсот двадцать.

Филатов осмотрелся – «Матадор» стоял на краю стоянки – и потащил к машине технаря. Тот коснулся рукой гнезда идентификатора, и дверцы отъехали в сторону.

– Довезу тебя, – Филатов кинул пострадавшего на сиденье. – Куда,

– Комп. Д… – запнулся технарь. – Д-д-д… Тьфу. Домой! – взвизгнул он и обессилено распластался в кресле, Трудно понять, был он больше избит или пьян. Скорее всего, второе.

Мобиль приподнялся над площадкой и заскользил по шоссе, набирая скорость. Через несколько минут он остановился около круглого, из зеркальных стекол, похожего на банку коттеджа.

– Пошли, – Филатов вытащил из мобиля технаря и потащил его в коттедж.

– Эй, приятель! Тащишь бедолагу Джонни? В этом месяце ему крупно не везет. Это уже в третий раз! – крикнул здоровяк, примостившийся на лавочке и посасывающий из термосбанки пиво с джином.

В комнате Филатов через личный коми жильца установил, что «синего» действительно зовут Джоном

Кроуфордом и что он является техником пятого разряда по эксплуатации СТ-систем. Узнал он и график его работы Кроуфорд должен был заступить на службу ровно через два часа.

Подойдет, прикинул Филатов.

Оставшегося времени должно было вполне хватить на то, чтобы подготовиться к новому перевоплощению. Капитан Бронштейн имеет увольнительную, поскольку на корабле и в аэропорту, где китом развалился на посадочной площадке звездолет «Нэнси», ему делать нечего. Так что он имеет возможность заглянуть в городок развлечений. И предаться всем мыслимым формам разврата. Сослуживцы считают, что так и происходит.

Если все пройдет нормально, то через два дня капитан Бронштейн на «Нэнси» снимется и отбудет восвояси, а Кроуфорд будет думать, что совсем расшалились нервы и он последние дни провел как в тумане, не в силах вспомнить, как именно… Но стоит совершить один прокол, и тогда с Ниагары не выбраться. Тут не Нью-Таун – не затеряешься, не скроешься.

Филатов почувствовал себя страшно одиноко и неуютно. Через два часа Филатов-Кроуфорд, держа в руках чемоданчик наладчика, шел со стоянки мобилей перед офисом техноцентра, походившим на огромный дом английского аристократа викторианской эпохи и с таким же парком.

– Джонни, дружище! Ты прямо как новенький! – крикнул ему один из «синих», участвовавший в недавней драке. – Я думал, что тебя уже собирают реаниматоры по частям. А тебе, как с гуся вода, все нипочем! Молодец, уважаю!


***

– Раз в сто лет такое может случиться. И подгадало к нашему прибытию, – покачал головой капитан исследовательского судна, приземлившегося на спутник Ботсваны Эмму.

Эмма встретила московитянских исследователей, возглавляемых Сомовым, неласково. Мертвый спутник Ботсваны подвергся жесточайшей бомбардировке мелкими и средними метеоритами. Восьмибалльный метеоритный поток. Е принципе что в космосе, что на планете наткнуться на падающий метеорит практически невозможно – слишком маленькая вероятность. Но при восьмибалльном потоке она возрастает в десятки тысяч раз и становится вполне реальной. К счастью, такие стихийные бедствия встречаются нечасто. Укрывшись под силовой защитой катера, Сомов, одетый в скасф высокой защиты «Геракл», смотрел на «метеоритный дождь» – величественное зрелище, которого раньше никогда не видел Рядом с ним стоял в таком же облачении его хороший знакомый Алексей Березин, некогда возглавлявший группу «Поиск», куда входил в качестве внештатного консультанта сам Сомов.

– Чувствую, что этот «дождик» зарядил надолго, – недовольно пробормотал госпитальер.

– Зрелище красивое, – произнес молодой исследователь Он очень заинтересовался сообщениями своего старшего коллеги о космических вампирах, периодически нападавших на людей то на одной, то на другой планете, и добился участия в экспедиции, собранной и отправленной менее чем за


Содержание:
 0  Последний госпитальер : Илья Стальнов  1  Часть первая МИССИЯ НА СЕДЬМОЙ ПЛАНЕТЕ : Илья Стальнов
 2  вы читаете: Часть вторая ПОХИЩЕНИЕ ПОСВЯЩЕННОГО : Илья Стальнов    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.