Фантастика : Космическая фантастика : Железный рассвет : Чарльз Стросс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




Сверхчеловеческий разум, собственной волей разбросавший человечество по множеству миров, предоставил взамен землянам удивительные технологии.

Но очень часто люди используют новую технику не в мирных целях…

Маленькая. планета Новая Москва погибла в результате направленного удара, в нанесении которого уцелевшие обитатели обвиняют своих давних врагов с соседнего Нового Дрездена. Теперь Новому Дрездену предстоит стать жертвой ответной военной акции. Беспилотные космические бомбардировщики Новой Москвы уже взяли курс на цель. Однако у ООН есть серьезные сомнения в том, что за взрывом стояли именно ново-дрезденцы.

Специальному агенту Рашель Мансур предстоит совершить практически невозможное: в кратчайшие сроки не только найти ключи и коды доступа, чтобы отозвать бомбардировщики, но и узнать, кто в действительности стоит за гибелью планеты.

Но представители «правительства Новой Москвы в изгнании», владеющие ключами и кодами, один за другим гибнут при загадочных обстоятельствах. Неведомые убийцы снова и снова опережают Рашель на шаг. А времени остается все меньше…

Пролог

ДЕВОЧКА ПО ПРОЗВИЩУ СРЕДА

Сокрушительный удар: Момент «Т» + 1392 дня, 18 часов, 09 минут


Среда неслась по темным тоннелям станции. Сердце рвалось из груди: за девочкой гнался пока еще невидимый, но уже явно ощутимый безжалостный зверь. Псу-убийце здесь вообще быть не полагалось, впрочем как и самой девочке. «Старый Ньюфаундленд IV» проходил завершающую стадию эвакуации. Для совершения спасительного прыжка последний корабль должен был отстыковаться от зеленой секции четырнадцать минут назад по общепринятому космовремени – так определяла индикационная иконка в левом глазу, дающая обратный отсчет. Но расписание запусков не учитывало неведомо куда сбегающих подростков, спятивших дрезденских капитанов с тайными приказами и гестаповских псов с убийственным жаром в глазах и пулеметно-прицельным взглядом. Девочка задыхалась, легкие жгло от нехватки воздуха. Нервы были натянуты до предела. Ей всего шестнадцать, и если она не найдет способа отвязаться от псины и быстро добраться до стыковочной секции хаба…

Меньше всего ей хотелось оставаться здесь при подходе фронта ударной волны.

Все 200 миллионов жителей «мак'»-мира – то есть заурядного, но благополучного, – под названием Москва погибли 3,6 года назад от взрыва, произошедшего в 3,6 светового года отсюда. Москва, мир сельского типа с замкнутым государственным устройством, находилась на пике грязных политических разборок с Новым Дрезденом из-за какой-то мелочной суеты по биоразличию, свободе торговли, допустимым агротехнологиям и взаимным налоговым претензиям. «Старый Ньюфаундленд IV», портальная станция 11, оставался последней территорией Московской Федерации. Четыре часа назад под заключительные звуки фанфар духового оркестра в главном зале станции спустили флаг, и люди неторопливо направились к стыковочной зоне. Все закончилось, нация оказалась расформированной. А все из-за того, что растущее недопонимание привело к аресту дрезденскими военными кораблями московского грузового судна. Прогремели выстрелы. После чего кто-то – в настоящий момент преемник дрезденского руководителя настоятельно отрицал причастность своего предшественника к этой расправе – нанес удар по Москве-Главной запрещенными средствами.

Среда едва помнила Москву. Ее отец работал инженером на комплексе по переработке азота, мать – специалистом-экологом по простейшим организмам. На станции родители жили с тех пор, как девочке исполнилось четыре. Они входили в группу, отвечающую за жизнеобеспечение сердца огромного орбитального комплекса. Теперь это сердце остановилось. Притворяться, будто это не так, больше не имело смысла. Менее чем через день обрушится сокрушительный удар, добравшийся от погребального костра Москвы-Главной, неся разрушительное опустошение всему, не защищенному по меньшей мере тридцатью метрами металла и камня. «Старый Ньюф», дрейфующий по орбите вокруг беспланетного красного карлика, был слишком крупным и непрочным объектом, чтобы выдержать волну от взрыва сверхновой, произошедшего на расстоянии чуть больше парсека.

Среда добежала до перекрестка. С трудом переводя дыхание и чуть не плача от отчаяния, остановилась, пытаясь сориентироваться. Влево, вправо, вверх, вниз? Спускаться к жилым уровням огромного комплекса не имело смысла. Все подъемники и аварийные тоннели вели наверх, к центру-хабу, а все пути вниз – в опасную зону. Главпочтамт, служба контроля движения, таможня и карантин располагались неподалеку от эксплуатационного ядра. Отсюда до края герметичного обода станции около шестидесяти метров, а до спицы колеса, по которой можно добраться до хаба, – добрая сотня. Если же попытаться воспользоваться подъемником, псина наверняка нагонит. В этой части станции – мощная центробежная сила, заменяющая гравитацию. Головокружение, ноги словно налиты свинцом. Карабкаться вверх поначалу мучительно трудно, сила Кориолиса тянет в сторону от аварийной лестницы.

Световые панели на потолке находились в режиме «лунный седьмой градации». Вьюнки в небольшом садике центрального перекрестка поникли: сказалось воздействие восемнадцати часов темноты. Здесь все умирало или уже умерло, как тот человек, чье тело девочка обнаружила в общественном туалете двумя палубами и тремя отсеками выше. Поняв, что зверюга все еще преследует ее по пятам, Среда двинулась в сторону дома, где прежде жила с родителями и младшим братом: вдруг нюх подведет псину – и девочка сможет пробраться на другой эвакуационный корабль. Сейчас же она оказалась в ловушке с этой поганой тварью, и оставалась лишь одна надежда: добраться до офиса службы контроля движения и забаррикадировать дверь.

Ее «тренинг» подсказывал: только вперед! В данном секторе располагались административные службы: полиция, таможня, конторы торговых советников и несколько пунктов питания, работающих во время пересменок. Темные дверные проемы – офисы распахнуты. Все без присмотра: на столах и стульях скопилась пыль. С большой осторожностью Среда пробралась в полицейский участок. Позади служебной стойки болтался полускрученый плакат стандартного объявления: «СТАНЦИЯ ЗАКРЫТА». Задыхаясь, девочка с трудом перевалилась через достающий до груди барьер.

Запах старой кожи портфеля фирмы «Херманн» указал ей на выпавшие из него и рассыпавшееся около ее бедра листки. Она обругала и портфель, и его содержимое – документы на дорогой, с кремовым оттенком, тисненой бумаге, исписанной настоящими чернилами, нерасплывающимися и стойкими к механическим воздействиям. «Реальные документы», используемые в случае, когда действительно необходимо гарантировать, что какой-нибудь электронный «червяк» не повлияет на сделку. На дне портфеля лежала кассета с молекулярным накопителем, содержащим записи со станционного таможенного поста, необходимые кому-то настолько, что это стоило жизни человеку в общественном туалете.

Среда повернула выключатель, увеличив освещение до «сумеречного третьей градации», и обследовала ту часть полицейского участка, где когда-то содержались задержанные.

Ей уже довелось бывать здесь, когда констебль Барка дал ей год на прохождение курса основ гражданского законодательства. Ясно выраженный совет, как не влипнуть в крупные неприятности. Теперь здесь все изменилось. Служебные помещения, камеры заключения и комнаты ожидания зияли пустыми глазницами дверных проемов. Администрация полагала, что знает о подростках все. Какая ошибка! Заметив в дежурке запертый шкаф, девочка не постеснялась тогда спросить Пита: «Липкая пена, слезоточивый газ, противогазы и наручники – на случай беспорядков? В случае мятежа разбить стекло». «Старый Ньюф» отличался миролюбием: одно убийство да несколько драк за прошедшие тридцать лет. Казалось, что спецназ нужен лишь для уничтожения осиных гнезд в вентиляционных каналах. Среда задержалась у шкафа и выбрала себе то, что показалось ей наиболее пригодным.

Со стороны входа послышался скрежет когтей. Зверь замер.


Сокрушительный удар: «Т» + 1392 дня, 17 часов, 30 минут


– Что значит «пропала»? – раздраженно произнес констебль Ито. – Не можете присмотреть за собственными детьми…

Высокий сутулящийся мужчина провел пальцами по хрупким, ломким волосам.

– Если у вас есть дети… Впрочем, о чем я… Послушайте, здесь ее нет. Знаете, у нее есть корабельная метка, собственноручно приколол к ее куртке. Боюсь, она могла вернуться домой или вытворить что-нибудь еще.

– Домой? – Ито приподнял козырек и посмотрел на взволнованного отца. – Не могла же она так сглупить, верно?

– Дети! – Прозвучало это как ругательство, хоть и не было таковым. – Не думаю, что она это сделала, но на корабле ее нет или же она отключила свои имплантаты: констебль Кляйн час назад прощупывал везде ее сигнал. И вообще, сегодня утром она казалось чем-то расстроенной.

– Черт. Имплантаты, да? Я отправлю предупреждение. Кругом творится черт знает что. Представляете, что значит переселить пятнадцать тысяч человек? Она могла оказаться где угодно, может, сама не знает где, в служебных помещениях экипажа или где-то еще. Например, решила прогуляться по «Мечте Сикорского», пока тот не отстыковался. Уверяю вас, найдется. Пожалуйста, сообщите полную идентификацию.

– Виктория Строуджер. Шестнадцать лет. Идентификационный номер три на это имя.

– Ну хорошо. – Ито произвел серию загадочных манипуляций с коммуникационными кольцами, направляя запросы в полицейскую сеть. – Если она на борту, эта груда хлама разыщет ее. Если нет, в течение десяти минут расширит статус поиска до повсеместного. Сейчас же, извините, пока не…

– Конечно. – Морис Строуджер боком отошел от стола констебля. – Если она не спустила свой значок в туалет, – пробормотал он себе под нос.

Следующей в очереди была пожилая дама, которая разразилась перед констеблем целой речью относительно размеров ее жилого модуля. Она просто отказывается верить, что ее жилье – одноместная ячейка в пятитысячном людском улье в сотах грузового сектора новодрезденского транспортного корабля «Долгий поход» – это все, что будет в ее распоряжении до прибытия в ближайшую систему – Септагон. За перемещение любезно платило новодрезденское (новое) правительство, благодаря положительному торговому балансу с Московской Республикой, однако грузовые отсеки – вовсе не президентские апартаменты роскошного лайнера.

Надеюсь, Вики скоро надоест прятаться. Может, это ей даже пойдет на пользу, если полицейские найдут ее раньше отлета и арестуют. Ей наука – не ищи приключений в разгар чрезвычайной ситуации…


Сокрушительный удар: «Т» + 1390 дней


Представьте себе такую вот девушку. Бледная, с коротко остриженными черными волосами и водянисто-голубыми глазами: то ли беспризорник, то ли демон. Отчасти индивидуалистка. Противоестественно умна для своего возраста: родители планировали ее, используя минимум непредсказуемых генотипов во избежание серьезных ошибок. Они могли позволить себе дорогостоящие преобразующие имплантаты, импортируемые с Септагона. Не пожалели для нее самого лучшего. В свои семнадцать она была замкнута, что соответствовало этому возрасту. Одевалась только в черное, проводила свободное время, шаря по служебным каналам станции, тренировалась с восемнадцатимиллионносинапсовым нервным «кустом» у себя в спальне (не хотелось даже думать, о чем она мечтает, поступая подобным образом). Она выращивала ядовитые пасленовые, валериану, аконит, болиголов – но что делала с полностью созревшими экземплярами? (Никто не знал. Никто.) Ей нравилось, закрывшись у себя в комнате, слушать депрессивную музыку. Обеспокоенные родители пытались направить ее в русло обычных здоровых занятий: скалолазание, солнечные парусники, каратэ – ничто ее не заинтересовало. Ее настоящее имя – Виктория, но все подростки звали ее Среда. Она ненавидела свое прозвище, но настоящее имя ненавидела еще больше.

Среда была малоприспособлена к окружающему миру. Она, как и прочие подобные ей, существовавшие с незапамятных времен, с детства общалась с невидимым другом. Они играли вместе, по-шпионски исследуя территорию станции. Катались на подъемниках. Лазали по коммуникациям в кислородных масках: ведь никогда не угадаешь, что находится с другой стороны запечатанного люка. Но у большинства детей нет друга-невидимки, с которым разговариваешь посредством дорогостоящих имплантатов, порядочно опустошивших родительский кошелек. Сверстников не интересовали такие вещи, как стеганография, анализ потоков данных, обнаружение каналов утечки и т. п. Большинство похожих на Среду детей растут, имея невидимого друга, но не такого, как у нее. Как правило, этот друг воображаемый. А у Среды – реальный.

Как-то она рассказала брату Джереми о своем друге по имени Герман. Но Джерм проболтался маме; результатом стали напряженные обследования, поездки по инженерной сети и посещение консультаций. Поняв, что ее ожидает, Среда, конечно, от всего открестилась, но не сразу; Герман подсказал ей, как лучше поступить, чтобы всех успокоить.

«С шизофренией тебе не грозит остаться в одиночестве», – съязвил он, успокоив девочку, поскольку та знала: дело не в шизофрении, при которой имеет место раздвоение личности, ведь ей всего лишь слышатся голоса. Когда она впервые их услышала, то выгребла из кухонной аптечки хлоропромазин и флюпенксикол и ходила, пошатываясь, несколько дней, пока Герман не поведал ей о губительных последствиях: болезнь Паркинсона – известный побочный эффект простых нейролептиков. Среда понятия об этом не имела.

Уже несколько месяцев все знали, что грядет эвакуация. Спустя всего пару недель после Инцидента Ноль стал известен даже точный день и час. Корабли начали прибывать за неделю до «часа ноль». Обычно «Старый Ньюф» принимал один лайнер в месяц. После прохождения таможенного досмотра пассажиры пересаживались, а груз распределялся между местными перевозчиками, совершавшими прыжки не далее одного парсека Но сейчас все стыковочные секции хаба были разомкнуты, причальные узлы прижаты – будто огромная серая миксина засасывает внутренности станции.

Каюты для пассажиров на эвакуационных судах представляли собой реконструированные отсеки для грузов. Все отбывающие, тридцать тысяч душ, собрались вместе на одной из станций, двигающихся по эклиптике вокруг мрачно-красного газового гиганта, массой в восемь раз превышающего Юпитер. Топлива хватало – в результате торговых сделок «Старого Ньюфаундленда IV» имелось шестьсот мегатонн чистого замороженного метана в хранилище на оси большого колеса. Орбитальный комплекс располагался недалеко от одного из регулярных путей между системой Септагон и центром группы миров, так, чтобы и вести дела с проходящими торговцами, и чтобы перевозки к достаточно близко расположенной Москве можно было считать «местными». Станция вполне могла остаться рентабельной, несмотря на бедствие. Но люди оставаться здесь не могли – приближался Железный Рассвет.

Лайнер «Мечта Сикорского», причаливший к хабу, взял на борт VIP-персон, губернатора и его имущество. За ним в пустоте висели два грузоперевозчика с Нового Дрездена, присланных как еще один символический жест примирения. Своим видом они напоминали повитуху с беременными жабами. Корабли были покрыты объемистыми пузырями (отсеками для беженцев), укрепленными на грузовых штангах. Временное трехнедельное пристанище для десяти тысяч пассажиров, совершающих вынужденное путешествие на расстояние в сорок световых лет, в систему Септагон.

Даже Септагон находился в неуютной близости от фронта ударной волны, но это было наилучшее место для переселения. Денег хватало и на обеспечение жильем, и на переквалификацию для всех без исключения, и правительство Септагона было готово оказать содействие иммиграции.

Это был шанс оставить в прошлом жизнь в условиях нависшей угрозы, обратить взгляд в будущее и отвернуться от унылой безнадежности и мрачной скорби, возникшей с тех пор, как три с половиной года назад пришли известия об Инциденте Ноль. Тогда прокатилась волна самоубийств, почти дошло до бунта; станцию захватили призраки, по тысяче на каждого живущего. Неподходящее место, чтобы растить ребенка.

Мама с папой и Джереми перебрались на «Долгий поход» два дня назад, раздражая Среду опьянением оптимизма от оказываемой поддержки. Лица погибших в семейном альбоме – словно дыры на фасаде дома. Кузина Джейн, дядя Марк, дедушка с бабушкой уже никогда не появятся. По крайней мере во плоти. От них остался лишь прах в пламени божественного ветра, который промчится по станции через четыре дня. Суетящиеся распорядители торопливо показали Среде и ее семье их палубу, проход, сегмент и ячейку: четыре спальных места и две перегородки, разделяющие жилой отсек на три комнатушки с надувной мебелью. Это будет их дом на время перелета. Им надлежало питаться в столовой на палубе Роз, принимать душ в общественном гигиеническом отделении на палубе Тюльпанов и считать себя счастливчиками – остались в живых, – в отличие от Майсы с мужем и еще нескольких их знакомых, отправившихся в отпуск в первый раз за пять лет прямо перед Инцидентом Ноль.

Проходили часы, и Среда чувствовала себя все более глупо. Ее растения погибли, синапсовый «куст» хранится в багаже, а семье было приказано оставаться на своих местах третьего класса до самого отправления под пустой треп развлекательных каналов. Некие умники с Нового Дрездена – более организованного общества, чем московское, – решили, что кошмар интерактивного общения и книги не годятся для несовершеннолетних юнцов, и задействовали в базе данных функцию родительского контроля. Друзей Среды – точнее тех, кого она считала друзьями, – в основном распределили по другим кораблям. И даже Герман сказал ей, что общаться после прыжка не получится. Веселее было бы проспать весь полет в спеццистернах, но оборудование не позволяло задействовать анабиоз более чем на двести человек одновременно; так что Среде предстояло умирать от скуки всю следующую неделю.

Единственным утешением была возможность исследовать целый новый мир – звездолет. Среде не приходилось бывать на кораблях с восьми лет, и она испытывала жгучее желание изучить судно на практике. Кроме того, Герман заявил, что знает и даже сможет показать ей план этого специализированного корабля. Древняя модель серии «Бэкхо», тяжелый транспортник, изготовленный в доках Бургундии, с замысловатой системой жизнеобеспечения «Торн унд Таксис Пти» с Нового Дрездена. Чуть ли не взятый с помойки корабль, термоядерные ракеты, колеса противовращения – ничего более сложного, вроде блока импульсного перехода или генераторов гравитации. Прыжковый модуль – опломбированный блок – приобрели у тех, кто умел производить такое оборудование. Ни Дрезден, ни Москва не обладали достаточным уровнем технологической инфраструктуры для субэлементной сборки. Герман многое знал, а Среда скучала. Видимо, пришло время приступить к изучению, и, когда она поделилась с ним своими планами, Герман дал ей интересные советы по маршруту исследования.

Среда ненавидела находиться в запертых комнатах. Как говорил ее учитель второго года школы: «Прямо как кошка – считает закрытую дверь личным оскорблением». Она взяла с собой пробойник и планшет как нечто само собой разумеющееся, не из преступных намерений или желания совершить кражу со взломом, а просто потому что не привыкла действовать, не зная, что там за дверью. (Корабль имел двустенный корпус, и лишь шлюзы, выводящие в вакуум, были полностью воздухонепроницаемыми. Если Среда кое-что соображает, то, не вскрывая люки со световыми индикаторами состояния давления, с плотными прокладками и механическими блокираторами, она ничем не рискует. Или она все же ошибается…)

На корабле не было зафиксированных ограничений для перемещений пассажиров, однако Среда чувствовала, что ее появление в некоторых местах может сильно удивить, если ее заметят. Поэтому девочка прокралась в центральную службу оси и командное отделение по-умному: на крыше подъемника, закрепившись при помощи ручных присосок, когда тот вплывал в тоннель, тормозя и теряя угловую скорость. Она дважды проехалась на нем вверх-вниз, шаря фонариком в поисках вентиляционных каналов. Затем проскользнула в темную шахту и по ней спустилась к другому тоннелю, откуда на крыше пассажирского лифта попала в один из основных воздуховодных путей. Наличие эксплуатационных устройств в системе воздухоподачи успокаивало, ибо позволяло оставаться живой и подвижной. После часа увлеченного осмотра коммуникаций девочка устала и немного заблудилась, но наконец добралась до фильтрационного дефлектора, о котором сообщал Герман.

Закрепленный в полу сужающегося воздуховода, он тихо гудел; в полутьме едва виднелись пластинчатые насосы. По краям струился тусклый свет ультрафиолетовых ламп. Зачарованная, Среда склонилась, чтобы лучше изучить агрегат. Стерилизаторы на борту звездолета? Они же только в системе жизнеобеспечения, а для чего – здесь? Беглый осмотр установочного крепежа выявил еще одну аномалию – тонкий проводок, уходящий вниз через отверстие в полу. Очевидно, кабель сигнала тревоги. Не малонадежный инфракрасный сенсор, не датчик типа глазного нерва, срабатывающий от малейшей тени, а старая добрая охранная сигнализация! Среда занялась дефлектором и с помощью основного комплекта многофункциональных инструментов, приобретенного пару месяцев назад, отделила крепеж и уложила агрегат набок. Спустить «глаз» – дело пары секунд. Камера на тонкой нити, замаскированная под паучка, вращаясь, поплыла вниз, обеспечивая обзор тесного помещения: закрытую внутреннюю дверь, стеллажи с ящиками, укрепленные у одной из стен. Офис начальника хозчасти или личный склад капитана? Неясно, но очевидно: здесь хранился особо ценный груз, нечто небольшое, требующее при перевозке особой охраны, но доступное для проверки во время остановок. Документы. Акционерные сертификаты. Бумаги, приказы, образцы ДНК, шифровальные коды, особо ценное частное программное обеспечение. «А почему бы не посмотреть? – провоцировал знакомый голос. Герман мелькнул перед глазами. – Наблюдение: согласно исходному проекту корабля, это помещение является частью персонального жилья капитана».

«Думаешь, найду здесь какие-то сокровища?» – поинтересовалась Среда, уже подыскивая место для крепления троса Соблазн запретного плода пересиливал разумную осторожность.

Запертые двери. Девушка подросток проходит одну из тех стадий. Адаптация к стандартному течению жизни. Все часы остановлены: звезда умирает. Голубые игрушечные паучки из пластмассы. Рукописные конфиденциальные приказы на никому не нужной бумаге. Друзья-невидимки. Значок, упавший в шахту лифта. Не дышать: вселенная сама задерживает дыхание. И…


Содержание:
 0  вы читаете: Железный рассвет : Чарльз Стросс  1  ЖЕЛЕЗНЫЙ РАССВЕТ : Чарльз Стросс
 2  ИЗ ОГНЯ : Чарльз Стросс  3  ОБЕЗВРЕЖИВАНИЕ : Чарльз Стросс
 4  ВОЛШЕБНАЯ ПРОГУЛКА : Чарльз Стросс  5  НОВЫЙ ДЕНЬ, НОВАЯ ПЕРЕДОВИЦА : Чарльз Стросс
 6  СЕЗОН ПУЛЬ : Чарльз Стросс  7  ИНТЕРЛЮДИЯ 1 : Чарльз Стросс
 8  ЛЮБИТЕЛЬНИЦА РАЗВЛЕЧЕНИЙ : Чарльз Стросс  9  ОБРЕЧЕННЫЕ НЕ УМИРАЮТ : Чарльз Стросс
 10  УБИЙСТВО ПО ПОРЯДКУ : Чарльз Стросс  11  ШПИОНСКИЕ ИГРЫ : Чарльз Стросс
 12  ИНТЕРЛЮДИЯ 2 : Чарльз Стросс  13  НА ПЕРВУЮ СТРАНИЦУ : Чарльз Стросс
 14  СИБАРИТ-КЛАСС : Чарльз Стросс  15  ПОДГОТОВКА К ВСТРЕЧЕ С ПРИЗРАКАМИ И ПСАМИ : Чарльз Стросс
 16  ГАСТРОЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ : Чарльз Стросс  17  УСТАНОВКА БОМБЫ : Чарльз Стросс
 18  БЛАГОДАРНЫЙ МЕРТВЕЦ : Чарльз Стросс  19  ИНТЕРЛЮДИЯ 3 : Чарльз Стросс
 20  СПЛОШНАЯ КЛОУНАДА : Чарльз Стросс  21  СЛИШКОМ МНОГО ДЕТЕЙ : Чарльз Стросс
 22  ДУБЛЕРЫ : Чарльз Стросс  23  ПОСЛАННИКИ : Чарльз Стросс
 24  ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ : Чарльз Стросс  25  Эпилог ДОМАШНИЙ ФРОНТ : Чарльз Стросс
 26  Использовалась литература : Железный рассвет    



 




sitemap