Фантастика : Космическая фантастика : Глава 3. Армия : Александра Турлякова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12

вы читаете книгу




Глава 3. Армия

Высокая, очень красивая девушка за стойкой бара ловко помогала бармену, моло-дому парню в белоснежной рубашке с короткими рукавами.

Народу под вечер набилось — тьма! Эта парочка — бармен и официантка — еле успе-вали выполнять заказы. Выпивка, закуски, еда с собой в одноразовых пакетах, бу-тылочки с напитками — всё так и мелькало в их руках. А сквозь пелену сигаретного дыма, музыки из "музыкальной шкатулки", сквозь рёв стереовизора иногда долетал звон кассового аппарата.

Джейк сидел за столиком у дверей в соседний зал. Когда кто-нибудь входил или выходил оттуда, из-за дверей долетели звуки, издаваемые игровыми автоматами, и азартные возгласы людей.

Он уже почти час сидел здесь и медленно тянул из стакана какой-то местный без-алкогольный коктейль и от нечего делать наблюдал за официанткой. Красивая де-вушка! Чертовски красивая!

Но красивых женщин на Гриффите с момента своего появления здесь он уже по-видал немало.

А за этой просто было приятно наблюдать! За движением её рук, быстрых и лов-ких, за её лицом, удивительно подвижным и приветливо улыбающимся всем клиен-там. Они с барменом о чём-то переговаривались, и тогда она смеялась, беззвучно в этом шуме, но красиво откинув голову немного назад и к правому плечу.

Вокруг толпился народ: женщины с сумками, а многие ещё и с маленькими деть-ми. Казалось, они все куда-то сильно торопятся и не успели в последний момент. Мужчины, почему-то в большинстве своём уже немолодые, тоскливо толпились у стереовизора. Движение от дверей до стойки было непрерывным, как в час пик, или в магазине в момент распродажи по пониженным ценам. Все места заняты — и у стойки бара, и за столиками, кто-то даже стоял, а в углах громоздились сваленные в кучу сумки с багажом.

Джейк сидел один за одноместным столиком, так как занял его с час назад, когда бар был почти пуст. А потом люди переместились сюда из зала ожидания. И сейчас шум и гам стоял просто невыносимый.

Правда, после недельного пребывания в космосе Джейк был рад даже такому про-явлению жизни. Приятно было осознавать себя человеком, таким же, как все во-круг. С их сигаретным дымом, першившем в горле, с громкими голосами и музы-кой, невыносимым грохотом отдающиеся в ушах.

Рядом со столиком, почти впритык, находилась кабинка видеосвязи, быть может, поэтому-то Джейк и выбрал это место. Толстые тонированные стенки из стеклопла-ста и дверь старого образца, на петлях.

Сразу же, ещё только с дороги, Джейк позвонил в жилой корпус лабораторного комплекса по коду, оставленному матерью в старой квартире. Но ничего, кроме информационного сообщения на автоответчике, не услышал. Мать опять, как все-гда, проводила всё время на работе. И послание у неё оказалось коротким до сухо-сти: "Здравствуй, сынок! Хорошо, что ты догадался предупредить меня о своём приезде заранее. Я приготовила "стража" к твоему приходу. Сама дождаться тебя не смогу: нас всем отделом срочно собирают на собрание. Ты только дождись моего возвращения, а там уж и поговорим. Надеюсь, ты сам сможешь найти наш новый дом…"

Джейк снова мысленно "прокрутил" в памяти сообщение и разочарованно нахму-рился. В принципе, это сообщение содержало в себе всё, даже причину, по которой матери пришлось задержаться. Всё, кроме точного адреса, который бы помог оты-скать квартиру. Джейк знал только код домашнего компьютера. В нормальных ус-ловиях нет ничего проще, узнать адрес, имея лишь код. Стоит позвонить в справоч-ное бюро, но Джейк уже три раза пытался связаться со "справкой" и каждый раз получал один ответ: "Перегрузка линии! Перезвоните, пожалуйста, чуть-чуть по-позже!" Джейк уже в сердцах проклял этот вежливый компьютер, но ничего так и не добился, кроме раздраженных взглядов окружающих, терпеливо ждущих своей очереди на звонок по видеофону. Единственный выход — позвонить матери на рабо-ту, в лабораторию. Благо, хоть в справочной карте оказался код единого коммута-тора лабораторного комплекса. Работник, отвечающий за связь, пообещал найти Глорию Тайлер, но предупредил сразу:

— Вам придётся подождать, молодой человек: в этом отделе у нас почти пятьсот служащих, а недавно зарегистрированных сотрудников найти будет ещё сложнее. Вы не уходите далеко, я позвоню вам на видеофон, как только что-нибудь узнаю…

Вежливым человеком оказался этот служащий и в положение сумел войти.

И теперь Джейк уже почти час сидел и ждал обещанного звонка. А время шло! Полёты уже прекратили все челноки, на ночь закрыли зал ожидания, и люди по-немногу стали расходиться.

Дверь в кабинку оставили чуть приоткрытой, и звонок вызова услышали все, кто занял очередь на переговоры. Мужчина за соседним столиком поднялся первым, вошёл в кабинку, плотно прикрыв дверь за собой.

Джейк приготовился: он как раз занимал очередь за этим человеком. Теперь бы только этот, с коммутатора, позвонил скорее! Повернувшись так, чтобы можно бы-ло видеть сквозь стекло пульт видеофона, Джейк откинулся на спинку стула и чуть выставил правую ногу в проход между столиками, чтобы в любой момент быстрее можно было подняться.

За спиной пшикнула открываемая дверь: звон игровых автоматов, музыка и голо-са стали громче, волной прокатились по залу, заглушая здесь даже музыкальный автомат, ревущий почти на самую громкость. Проходившая мимо девушка, на кото-рую Джейк и не обратил бы никогда внимания, вдруг споткнулась об его ногу и, падая, схватилась за его же плечо.

— Ой! Извините! Я нечаянно! — голос её показался очень знакомым, и Джейк вски-нул голову:

— Ничего страшного! — автоматически ответил он, но слова застряли в горле.

Это была Марта! Марта Маршалл! Соседка по квартире, одноклассница по школе! Они ведь с детских лет играли вместе, были как брат и сестра!

— Ты?!! — она тоже узнала его, хотя они не виделись почти пять лет, после того, как Джейк поступил в Академию, а Марта и её родители переехали на Гриффит. — А ты как здесь? А-а, наверное, к матери?! — Марта улыбнулась, поправила причёску. Обычно пышные и густые волосы её теперь были завиты мелкими кольцами, а кон-чики каждой пряди по-модному перекрашены в почти белый. Заметив на себе изучающий взгляд Джейка, она снова улыбнулась и спросила:

— Что, не узнаёшь?

— Да нет, почему же! — Джейк пожал плечами, думая про себя: "Где та милая безза-ботная девочка со смущённой улыбкой?" Он видел перед собой девушку с модной причёской, ярким макияжем. В коротенькой курточке, расстегнутой на груди, в облегающих чёрных брючках и туфельках на высоких каблучках. В такой одежде обычно ходят на прогулку или на дискотеку, но к чему тогда спортивная сумка на плече? Почему они все здесь толкаются с вещами? Все разом едут в отпуск?

— Мы хотели уехать сегодня, — как будто догадавшись, о чём подумал Джейк, пояс-нила Марта, поправляя лямку сумки. — Жаль только, что продажа билетов на сегодня закончилась так быстро… Очень многие уезжают…

Почему "мы", Джейк понял только тогда, когда к девушке откуда-то сбоку подо-шёл незнакомый парень, видимо, её хороший друг, если судить по тому, как он приобнял её за талию, глядя на Джейка с вызовом.

— О чём разговор? — спросил незнакомец сквозь стиснутые зубы, Джейк уловил в его голосе и во взгляде презрение и надменность собственника. И это не понрави-лось ему сразу, хотя на первый взгляд парень был довольно симпатичным: черново-лосый и смуглый, несколько тонковатый в кости, скорее всего, из тех мужчин, что мало занимаются физическим трудом, а делают себе карьеру с помощью головы, родственных связей или врождённой наглости… Хотя нет! Манера держаться и вызов во взгляде говорили о том, что этот парень привык выяснять дела при помо-щи кулаков и, возможно, имеет за собой хорошую компанию.

Джейк молчал, спокойно, без страха изучая незнакомца. Чувствуя враждеб- ность обеих сторон, заговорила Марта:

— Джейк, познакомься: это мой жених- Франко Лавега!

Франко, это Джейк Тайлер — старый друг моего детства!

Джейк чуть кивнул в ответ на эти слова.

— Ну, ладно, мы пойдём, пожалуй! — Марта потянула своего жениха за рукав в сто-рону выхода.

— Подожди! — отмахнулся парень нетерпеливо, стряхнув руку Марты со своего ру-кава, как отгоняют от себя назойливое насекомое. — Если это твой старый друг, по-чему бы с ним тогда не выпить?

Франко крутанулся на месте, окинув зал быстрым взглядом, бросил знак офици-антке за стойкой, взял стул у соседнего столика и, даже не спросив разрешения, уселся рядом с Джейком, загородив собой проход.

— Ну, давай теперь поговорим, — предложил Франко с усмешкой. Отодвинув в сто-рону стакан, он положил руки на стол и глянул на Джейка, опустив при этом голову вперёд и повернув её налево. Джейк выдержал этот испытывающий терпение взгляд.

— Франко, пойдём! — с мольбой позвала Марта, стараясь не глядеть на Джейка. — Ну пойдём же!

Джейк посмотрел на неё снизу и почувствовал исходившую от неё волну стыда: Марта стыдилась тех отношений, которые были между ней и её женихом. Она не заслуживала такого пренебрежения, тем более на глазах у Джейка, но, видимо, по-другому они между собой и не общались…

— Марта, садись! — приказал неожиданно Джейк, вставая. Когда он вернулся с ещё одним стулом, они спорили о чём-то: Марта робко и неуверенно отвечала на напад-ки Франко и теребила сумку, поставленную на колени.

Потом они разом замолчали, и, когда Джейк уместился со своим стулом в проме-жуток между столиком и кабинкой видеосвязи, к ним подошла официантка с под-носом. Приветливо улыбнувшись, но почему-то только Джейку, она поставила на стол бутылку и два невысоких стакана. Франко вытащил пачку с сигаретами из внутреннего кармана куртки, вытряхнул одну прямо на стол и вдруг неожиданно спросил:

— Будешь? — Джейк отрицательно двинул головой в ответ, на что Франко добавил:- А я, вот, до сих пор бросить не могу… Слишком хороший табак. У нас здесь делают коллекционные сигары, а подпорченный лист и отходы пускают на сигареты, — вдруг ни с того ни с сего принялся он рассказывать, одновременно разливая напиток из бутылки по стаканам. — Молодёжь здесь почти вся курит, особенно те, кто из бедных кварталов…

— Я не буду! — сказал Джейк, глядя на стаканы, налитые до самого верха.

— Брось ты! — Франко улыбнулся, зажигая сигарету от настольной зажигалки. — За знакомство…

— Франко, ты уже выпил сегодня бутылку… — несмело вмешалась Марта.

— Это всего лишь водка из местных фруктов, — говорил Франко, не удостоив Марту даже взглядом. — Сами гриффиты ничего, крепче таканы, не придумали. А эта текила — наше изобретение! — он поднял стакан, одновременно затягиваясь сигаретой, и, выдохнув дым, сразу же отхлебнул почти полстакана одним глотком. Похоже, он знал в этом толк… — Если не пить, можно свихнуться в этом бардаке! — произнёс, немного отдышавшись. — Ты сам-то почему до сих пор ещё не уехал?

— Я приехал только сегодня! — ответил Джейк.

— И зря! — ухмыльнулся Франко, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Все бегут отсюда, спасают себя и своё барахло… И мы, вот, завтра тоже уедем, если повезёт! — при этих словах он ухмыльнулся, как над весёлой шуткой. Раздавив догоревшую сигарету прямо о стол, он бросил окурок на пол себе под ноги и снова потянулся за стаканом. — Настоящий мужчина не пьёт коктейль без градуса, — произнёс Франко после задумчивой секундной улыбки. — Пей!

Он схватил вдруг полный стакан и сунул его Джейку. От резкого движения водка плеснулась через край — и прямо Джейку на рубашку! Тот отшатнулся, глядя, как по груди расплывается влажное пятно, сильный запах спирта волной ударил в нос, и Джейк невольно поморщился.

— Смотри-ка, вот это да! — рассмеялся Франко, разжигая вторую сигарету. — Ну ты не расстраивайся, заказ я сам оплачу…

Он был уже пьян, это чувствовалось и в голосе, и во взгляде тёмных глаз, в кото-рых отражались огни под потолком, и в этой разом поглупевшей улыбке.

— И вообще, зря ты здесь в этом городе, — начал снова Франко и потянулся за бу-тылкой. — Наш бургомистр сейчас всеми силами пытается навести порядок. Да без толку! Панику полиции не остановить, как ни старайся! — он выдохнул дым в сторо-ну, видя, что тот раздражает собеседника, долил свой стакан, больше уже не пред-лагая Джейку добавки, а потом вдруг сказал с ухмылкой:- А знаешь, я, по-моему, теперь понял, почему ты не пьёшь. Потому, что ты — гриффит!!! Такой же, как и все те, кому запрещено покидать пределы города.

— Что? — Джейк чуть подался вперёд, положив ладони обеих рук на стол. — Я к гриффитам не имею никакого отношения, понял?!

— Это гриффиты не пьют ничего, крепче таканы, этого пойла, похожего на шипуч-ку! — не унимался Франко. Упрямо наклонив голову, он смотрел на Джейка из-под излома бровей и улыбался с таким видом, будто "расколол" шпиона. — И тебя не отпустят отсюда… Вот придут сионийцы, все вы тогда взвоете. Эти уголовники заживо с вас кожу снимут! Они-то разберутся, кто где! Тогда ты уже не спрячешься под видом человека, гриффит!

Он нёс бы эту чушь ещё долго, но Джейк, видя, что это просто болтовня пьяного, толкнул Франко в грудь ладонью и коротко приказал:

— Заткнись!

Приказ прозвучал по-военному чётко, с соответствующей интонацией, и Франко замолчал, замолчал на полуслове и тупо посмотрел на истлевший столбик сигареты. Бросив окурок в пепельницу, он поднялся и принялся рыться в карманах брюк. Це-лью поиска оказалась таблетка "Алкостопа" — Джейк узнал эту капсулу по ярко-синей защитной оболочке. Франко заглотил её, даже не запивая, и ещё на нетвёрдых ногах пошёл к стойке бара.

— Извини его, Джейк! — заговорила Марта с какой-то виноватой и оттого заиски-вающей улыбкой, — он, когда пьян, несёт неизвестно что…

— Да Бог с ним! — Джейк выдохнул воздух из груди, заставляя себя расслабиться, а потом неожиданно улыбнулся, поймав взгляд Марты. — Ну, рассказывай теперь, как ты?

— Я? — переспросила она и надолго задумалась. И Джейк, глядя на неё, уже знал, что она скажет.

— Много лет прошло уже с тех пор… Да и мы изменились, — Марта пожала плеча-ми, склонив кудрявую голову. — Мы теперь совсем чужие друг другу… Так только: "привет- привет"! И всё…

Приятно, конечно, встретиться здесь, на Гриффите, со старым знакомым, побол-тать ни о чём…Я даже не ожидала тебя здесь увидеть! — Марта смущенно улыбну-лась, потёрла щеку ладонью, пряча неожиданную улыбку. — А мать твоя знает, что ты приехал?.. Я видела её буквально на днях…

— Да, я звонил ей ещё с Ниобы, — ответил Джейк и вдруг, взмахом руки остановив Марту, спросил сам:- Ты расскажи мне лучше о себе! Где учишься? Работаешь?

— Да ничем я конкретным и не занимаюсь. Так… Замуж, вот, собираюсь, — улыбну-лась снова. — Буду пробовать на Ниобе: там возможностей для учёбы побольше… А у тебя как служба в Академии? Долго ещё?

— Два года, не считая этого… — ответил Джейк.

— Долго! — Марта сокрушённо покачала головой. — А жениться когда думаешь? Ведь и состаришься так, на службе-то? — она улыбнулась, ведь это была их старая шутка. Ещё когда они переписывались, когда между ними было ещё что-то общее, кроме воспоминаний и общих знакомых…

Франко подскочил к столику уже почти трезвым, схватив Марту за руку, одним рывком поднял её на ноги и крикнул со злостью:

— Сидишь тут!! Любезничаешь!! А тротуары отключили уже!!!

Он поволок девушку за собой, даже не удостоив Джейка взглядом. Они вышли на улицу, Джейк видел их ещё некоторое время сквозь прозрачную витрину, скрылись в полумраке. И тут Джейк, будто вспомнив о чём-то, вскочил, схватил куртку со спинки стула и тоже бросился к дверям. Зачем? Что он ещё не сказал ей? Он и сам не знал! Но кто-то невидимый словно толкал в спину с настойчивым приказом: найди их! Догони и разберись с этим пьяным идиотом! Он же не стоит её, неужели не видно!

* * *

По бордюру, отмечая край тротуара, светились крошечные лампочки. Криолито-вое покрытие в их свете казалось фиолетово-чёрным и глянцевым.

Город только на первый взгляд казался замершим в ожидании ночи. Машин в нём и днём было мало, сейчас же их не было вовсе. Только где-то далеко-далеко выла сирена полицейской машины. Двухквартирные дома с огромными окнами, в кото-рых светились огоньки ночников и стереовизоров, заслоняли деревья с густой, плотной кроной. На многих из них уже раскрылись белые цветы, источающие неж-нейший аромат нектара и свежести. Джейк шёл по тротуару и, вдыхая этот запах, наслаждался удивительной чистотой воздуха, немного тяжеловатого от испарений и повышенной влажности.

Этот городок нравился ему всё больше. Он не шёл ни в какое сравнение с Ниоба-той, столицей Ниобы. В том городе, в громадном мегаполисе, не было места для свободно растущих деревьев, так, небольшие парки, где можно отдыхать строго по часам в отведённое время. И воздух очищался искусственно, не то, что здесь…

Космопорт остался где-то за спиной, и вся та суета вокруг него — тоже. Джейк не боялся заблудиться, даже то, что он шёл в сумерках, не мешало ему в случае чего выйти к Космопорту, суметь найти дорогу назад. А сейчас он удалялся всё дальше в глубь города, но чувствовалось, что путь, по которому он идёт, всё больше уводит на окраину.

Джейк шёл по запаху, по запаху духов, которыми пахла куртка и волосы Марты. Почти прозрачный и уже совсем слабый, он всё же улавливался в общих запахах ночного города. Эта трудность поиска ещё больше будила в теле Джейка инстинкт охотника. По-животному втягивая воздух ноздрями, Джейк свернул в переулок. Здесь дорога стала ещё хуже. Без податливого криолита, полностью гасившего зву-ки шагов. Без хорошего освещения. Через каждые пятьдесят метров над головой протягивалась поперёк дороги лента с фонарями, но почти все они были разбиты, только кое-где горели тусклые лампы, еле освещающие выбоины на старом потре-скавшемся асфальте.

Заброшенные дома без единого огонька в ослепших окнах. Они, наверное, ещё помнили первых переселенцев, возможно, и сами были их первым жилищем на новой планете. Джейк шёл всё дальше, удивляясь про себя: "И зачем Марта и этот её жених выбрали такой странный путь? Через все эти дома, по заброшенной ули-це? Неужели нет дороги лучше?!"

Он ускорил шаги, стараясь быстрее преодолеть эти жуткие кварталы. Ноги сами выбирали лучшие участки покрытия: за всё это время Джейк ни разу не споткнулся, хоть и не глядел себе под ноги. Будто родился для ходьбы в непроходимых мес-тах…

И вот, наконец-то! Впереди застучали каблучки туфелек, и раздался невнятный голос Франко:

— В такие дебри ни один патрульный не сунется… Кого им искать здесь? Непри-ятностей на свою голову…

Он хохотнул, стараясь выглядеть беспечным, но Джейк и на таком расстоянии сумел почувствовать в этой весёлости тщательно скрываемый страх и напряжение, какие возникают обычно в ожидании неприятностей.

Через какое-то время они снова свернули на другую улицу, и дорога стала лучше. В заброшенных домах засветились отражённым светом целые окна из прозрачного пластика. Такой выпускался лет двадцать назад, и разбить его было сложнее. Горя-щие над головой фонари замелькали чаще: асфальтовый тротуар почти без выбоин — только в трещинах редкие кустики травы — высветился на много метров вперёд. А там впереди, у перекрёстка, мерцали радужные огоньки рекламы маленького мага-зинчика, стоявшего на окраине города. Мир темноты и гостеприимную иллюмина-цию отделяло всего несколько сотен метров этой асфальтированной дороги.

Франко, обнявший Марту за талию, шёл довольно уверенно и прямо для нетрезво-го человека. Действие таблетки после такой дозы спирта уже должно было закон-читься, если он, конечно, на ходу не подкрепился снова.

Джейк остановился в тени дерева, глядя на удаляющуюся парочку. Как быть? Догнать их — или вернуться в бар Космопорта? И что толку провожать Марту до дома, когда у неё уже есть провожатый? Да и она, наверное, нисколько не будет рада новой встрече? Зачем тогда напрашиваться лишний раз?!! Марта сама выбрала свою жизнь!

Джейк развернулся на месте, мысленно отругав себя за свою импульсивность: и зачем только попёрся через весь город в такую глушь? Ведь всё равно подойти бы так и не решился! А вот звонок от матери, наверно, пропустил, глупец! За всё время своей прогулки он вспомнил о звонке в первый раз и сразу же ускорил шаг, хотя и понимал: не успеет всё равно.

Шаги за спиной он услышал сразу и кожей сумел уловить на себе чьи-то при-стальные взгляды. Интересно, сколько их? Никак не меньше трёх!..

По спине пробежал неприятный холодок, удивительный для такой тёплой и душ-ной ночи. Да, неприятно чувствовать себя жертвой, дичью на чьей-то охоте, когда нападения приходится ждать с любой стороны, и при этом не знаешь, сколько охот-ников точно, чем они вооружены и что у них на уме.

Джейк немного сбавил шаг, а куртку, которую всю дорогу нёс в руке, закинул за плечо неторопливым движением. Они могут кинуться в любую минуту, но резкое движение обычно в таких случаях провоцирует бросок.

Тот, за спиной, потеряв всякую осторожность, заторопился, бухая ботинками по асфальту, видно, добыча показалась ему лёгкой. Джейк резко развернулся, и пре-следователь чуть не натолкнулся на него, отпрянул, опешив, и вдруг растерянно спросил, сказав первое, что пришло на ум:

— Закурить не найдётся?

Свет фонарей, рассеиваясь, еле проникал сюда сквозь чёрные в темноте листья деревьев. Парень этот стоял к свету спиной, и Джейк, глядя на него сверху вниз, разглядел только тёмный силуэт, бледный овал лица и черные провалы глазниц с блеснувшими во мраке белками быстрых глаз.

Он должен был отвлекать внимание и справлялся с этим неплохо, вот только тот, кто сзади, замешкался немного. Что-то тяжёлое понеслось, рассекая воздух, и Джейк успел уклониться от удара, который чуть не пришёлся по плечу переднему. Тяжёлая стальная труба лязгнула об асфальт. Этот звук больно ударил в уши, чут-кие сейчас к любому шороху.

Третий метнулся откуда-то сбоку — Джейк заметил только чёрную тень и полотно ножа, намеченного в живот. Шаг назад — и этот тип с ножом сильно наклонился вперёд, стараясь полосонуть наверняка. Джейк дёрнул вниз руку нападающего, кинув куртку ему в лицо, а потом этим же продолжающимся движением ткнул его ладонью в затылок, помогая ему окончательно потерять устойчивость. Он упал, с проклятиями покатился под ноги другому. Кто-то ещё навалился сзади, пытаясь обхватить за горло, да только не учёл значительной разницы в росте. Джейк просто стряхнул его с себя, но, падая, тот вцепился в воротник. Ткань рубашки затрещала, Джейк схватил эту руку, сжал до хруста в костях, а потом, оторвав, оттолкнул парня в сторону.

Ещё один, появившийся прямо перед Джейком, драться не кинулся. Он стоял, чуть расставив ноги, а руки его медленно поднялись до уровня груди. И только в этот момент Джейк увидел, что тот целится в него, целится спокойно, как в тире, и неторопливо, сжимая обеими руками парализатор.

Откуда?!! Откуда у него специальное оружие полиции?!!

Он очень медленно спустил курок, и Джейк в последний момент ещё дернулся в сторону, в прыжке почувствовал, как игла входит в правое плечо. Даже услышал, как хрустнул хрупкий её кончик, ломаясь внутри тела, и, как острая, парализующая и лишающая сознания боль волной прокатывается с головы до ног вместе с раство-ряющимся в крови ядом.

Джейк упал на землю, и остальные кинулись остервенело пинать его ногами, вы-мещая злость и обиду за нападение, которое прошло совсем не по тому сценарию, как обычно…

— Франко, ты слышал? — Марта остановилась, обернулась назад, глядя в тёмный конец улицы. Там, в полумраке, метались чёрные тени и еле-еле долетали слабые голоса. — По-моему, там драка…

— Да? — Франко прислушался, пожал плечами довольно равнодушно. — Ну и что? Главное, что нас там нет! — он снова хихикнул над своими же словами и, подтолкнув Марту в плечо, добавил:- Пошли-пошли! Нас это не касается… Эти бродяги совсем распоясались, и никому до этого дела нет. На что только полиция смотрит?

Марта пошла вперёд, только на ходу обернулась пару раз, испуганно моргая и кусая губы…

* * *

Он очень медленно приходил в себя… Какое-то время лежал, не шевелясь и раду-ясь тому, что жив и может чувствовать собственное тело, тепло асфальта сквозь ткань одежды, далёкий и еле уловимый пульс ночного города, а над всем этим — мерный и убаюкивающий шелест листьев над головой.

Джейк открыл глаза, обрадовался тому, что до утра ещё далеко, и никто его здесь не увидит в таком виде… Сейчас бы только найти дом и вернуться до утра, пока мама не хватилась…

Одним рывком он поднялся и сел. Боль в каждой мышце накатила одним захваты-вающим потоком от пальцев рук и ног до головы…Сильная, лишающая воли, она бухала, как тугой горячий ком, в каждую клеточку избитого тела, ударялась в ною-щие рёбра, в ссадины на руках и на лице.

Стараясь дышать глубоко и размеренно, Джейк дождался момента, когда боль понемногу отпустила, сменилась слабостью. Ничего, это пройдёт… Действие пара-лизатора рассчитано всего часа на три, значит, осталось мучиться недолго. Да, кста-ти, а сколько времени сейчас?

Медленно и очень осторожно Джейк поднёс левую руку к лицу, разглядеть све-тящееся табло часов со встроенным микропередатчиком… Но часов не было!! Только след от браслета на запястье, и — всё!!!

Как?! Сняли?! Сволочи!! Украли!!!

Ведь это же подарок отца! Подарок на восемнадцатилетие!

Джейк, забыв о боли, дёрнулся, попытавшись встать, но только со стоном опус-тился на колени. Боль от резкого движения отрезвила, позволила осознать все по-следствия драки спокойно, медленно, детально, без резких движений. Не веря соб-ственным глазам, он ощупал запястье правой рукой, осторожненько, чтобы не при-чинить себе новой боли. Часов не было… "Вот ведь гады, позарились…"

Джейк вздохнул устало, слабая боль, незаметная на общем фоне, где-то на горле, как раз между ключицами, дала о себе знать неприятным покалыванием. Часы было жаль: такие сейчас не выпускались, да и раньше их выдавали только лётчикам и пилотам на грузовозах… Отец расстроится, когда узнает.

Куртка валялась рядом, метрах в двух — не больше. Джейк еле дотянулся, но, ещё подтягивая её до себя, понял сразу: пропало всё — и документы, и деньги, даже увольнительная карточка. Да и куртку исполосовали ножом чуть ли не на ленточ-ки… Гады! Сволочи!

Перерыв все карманы на несколько раз, перетряхнув куртку, точнее, то, что от неё осталось, Джейк в отчаянии грохнул кулаком о землю, поморщился от боли, а затем всё же сумел подняться на ноги.

Что теперь делать? Куда идти? Без копейки в кармане и в незнакомом городе?! Нужно найти лабораторию: она здесь одна, и там уже искать маму… Вот только встретить бы хоть кого-нибудь из жителей и спросить дорогу…

* * *

Марк Лостер, сержант из полицейского управления, стоял, опираясь рукой о рас-крытую дверцу бронированной машины, и лениво переругивался с напарником, Куртом Краулером.

— Я говорю, что это нам ничего не даёт, — снова повторил Лостер, глядя себе под ноги, — Патрули, проверки — ерунда одна!

— А нам-то что?! — Краулер усмехнулся. — Я знаю одно: за ночное дежурство я полу-чаю столько, сколько мне платят за два дневных. Остальное меня волнует меньше всего!

Лостер промолчал, только плечами пожал: "Как хочешь!", медленно поднял голову, оглядел пустую улицу, перевёл взгляд на магазинчик в пятидесяти метрах от машины, у самого перекрёстка. При мысли о еде в груди приятно потеплело. А если бы ещё и горяченького кофе? Лостер потянулся с мечтательной улыбкой, а потом позвал:

— Курт, слушай, сходил бы ты, взял чего-нибудь перекусить! — Краулер не ответил, даже не шелохнулся. — Эй, ты не спишь там, а?!

Лостер наклонился, заглянул в машину: напарник повернул к нему голову и про-тянул тоскливо:

— Опять я, да?

— Ну, что ты? Ты же знаешь приказ: машину оставлять только под присмотром старшего по званию. Так что, всё-таки тебе придётся… Не мне же идти!

— Уже третий раз за это дежурство! — вздохнул Краулер, открывая дверцу со своей стороны. — Сколько можно?

— Давай-давай, здесь рядышком! — поторопил его Лостер, глядя, как напарник копа-ется в карманах в поисках денег. Наконец, с грохотом захлопнул дверцу, и они, зрительно прикидывая расстояние, оба посмотрели в сторону магазина.

Какой-то тип, появившийся из этой забегаловки, хотя они не видели и не слыша-ли, чтобы дверь её открывалась, еле плёлся навстречу машине.

— Нахлестался, еле ноги переставляет, — зло прошептал Лостер. В голосе его чувст-вовалась досада за возникшую заминку, за то, что приходится терять время со вся-ким пьяным сбродом тогда, когда он только поесть собрался. Краулер понял, что ещё чуть-чуть, и сержант рассвирепеет и тогда всем хватит: и ему, и этому пьян-чужке. Он опередил Лостера и первым подошёл к нарушителю порядка. Тот оста-новился с усталой улыбкой на грязном с кровоподтеками лице. Рваная рубашка, всклокоченные, запыленные волосы…

"Уже успел подраться с кем-то!" — подумал про себя Краулер и, подхватив парня под руку, довольно бесцеремонно потащил за собой к машине. Тот не сопротивлял-ся — слова против не сказал, и как будто даже обрадовался встрече с полицией.

— Ну, что скажешь? — спросил сержант, смерив парня взглядом, правда, для этого пришлось поднять голову, высоко задирая подбородок. — Пьянствуешь, значит! Де-боширишь! Имя, фамилия?!

— Джейк Тайлер! — ответил тот с невероятным для его состояния достоинством. — На меня напали, там, в переулке… — он мотнул головой за спину, туда, откуда пришёл, но при этом еле на ногах устоял. — Помогите мне, пожалуйста! Мне нужно выйти к лабораторному комплексу… Я не знаю дороги…

— Ты что, забыл, что в городе введён комендантский час? — не выдержал Лостер. Его поразило поведение этого парня: пьяный, на ногах чуть стоит, вид, как у бродя-ги, нарвался среди ночи на полицейский патруль и ведёт себя, как ни в чём не быва-ло. "Покажите мне, пожалуйста, дорогу!" Как с экскурсией на прогулке! Нашёл себе гида!.. — Предъяви документы!

Джейк провёл ладонями по боковым карманам брюк, как обычно разглаживают складки на одежде, а потом, переведя взгляд на сержанта, ответил:

— Нету! Всё забрали!

— Краулер, обыщи! — Лостер выхватил из кобуры на бедре парализатор и, отступив на шаг, навёл оружие на Джейка:- А ты, подними руки!

Джейк повиновался, стараясь вести себя очень осторожно и не раздражать лиш-ний раз человека, который может выстрелить в любой момент в ответ на движение: "Влип! И влип, судя по-всему, серьёзно!" — с отчаянием думал Джейк, в то время как второй полицейский тщательно выворачивал все его карманы.

— Ничего, сержант! — сказал Краулер, закончив обыск.

— Я не преступник, — заговорил тогда Джейк, ещё не теряя надежды на то, что смо-жет договориться, всё объяснить… Без ареста. — Я только приехал, первую ночь в этом городе…

— Заткнись! — крикнул Лостер, поднимая парализатор выше. — Одно движение — и я выстрелю тебе в голову!

Джейк замолчал, понимая: сержант не шутит. Это ж надо было попасть в руки к такому мнительному патрульному. Во всём опасность видит! Чуть что — стрелять сразу! А сам даже не слушает, рта не даёт открыть…

— Да вы поймите! Я и вправду только вчера приехал с последним рейсом! Впервые слышу про комендантский час, — снова начал Джейк в надежде на благоразумие по-лицейского, — проводил девушку и нарвался на каких-то подонков… У меня всё ук-рали! Все документы и деньги тоже!..

— Эту песенку ты будешь комиссару петь, ясно! — перебил его сержант, а потом добавил с усмешкой:- Попытаешься бежать — убью! Одна игла в голову, и ты ум-рёшь через полсекунды от шока!

Джейк в ответ вздохнул с усталостью и отчаянием: второй выстрел из парализато-ра за одну ночь! Это уже слишком для него… Ну и пусть катится к чёрту! Спорить ещё! В конце концов, есть же идентификационная капсула. Пусть по ней определя-ют в участке, раз уж документов нет, и на слово никто не верит.

Взмахом ствола вверх-вниз Лостер приказал Джейку опустить руки. А Краулер, схватив за плечо, повернул задержанного к себе лицом и сомкнул на запястьях Джейка наручники. Всё так же под прицелом потащил до машины.

— Надеюсь, вы учтёте потом, что я не оказывал сопротивления при аресте? — произ-нёс Джейк, сидя на заднем сидении и глядя, как Краулер включает коды замков на всех дверцах. Лостер не ответил, только отгородился от арестованного прозрачной стенкой, поглощающей все звуки.

* * *

Широкий браслет со встроенными датчиками охватывал запястье, чуть сдавливая руку, а присоски плотно прижимали датчики к коже, не оставляя зазора. Комиссар, нажимая на кнопку дистанционного пульта, посмотрел на экран компьютера. Джейк, сидевший у стола на жёсткой и неудобной табуретке, не мог со своего места видеть экран, но по тому, как вытянулось и посуровело лицо комиссара, понял: что-то не то!

— Слушай-ка, парень, — произнёс комиссар, переведя взгляд с экрана на Джейка. — Ты какого чёрта мне голову морочишь?! Ведь ты даже в память Общей Системы Регистрации не внесён!!!

— Я?!!! — Джейк дёрнулся, пытаясь взглянуть на компьютер. Но комиссар строго глянул на него и прикрикнул:- Сиди, не дёргайся!

— Мне вживляли капсулу, как и всем, на третий день после рождения, — произнес Джейк после секундного молчания. Комиссар даже не слушал его, работал за ком-пьютером, только щёлкали клавиши с сухим щелчком, и попискивал курсор, бе-гущий по экрану вслед за строчками очередного запроса.

— Может быть, сбой в программе? — предложил Джейк неуверенно. — Перед полётом, в регистратуре, с моей капсулы считывали все данные…

— Твоего имени нет в списке пассажиров со всех рейсов за вчерашний день, — ска-зал комиссар, глянув на Джейка поверх дисплея, — следовательно, ты ниоткуда не прилетал, а врёшь мне тут сидишь, да?

— Я прилетел вчера, на последнем челноке, с последним рейсом, — начал снова Джейк свой рассказ таким голосом, будто устал уже который раз повторять одно и то же. — Понимаете, я был всего один, кто ехал на Гриффит, и меня взяли на челнок-грузовоз. Не на пассажирский, а на грузовой, понимаете! А регистрацию я проходил на Ниобе перед отправкой… На орбитальной станции перед высадкой на Гриффит пассажиров комплектуют по новым спискам… И меня нет в этих списках… Я летел сюда нелегально, без билета!

— Это 129-я статья, — перебил его комиссар, вставая. — Знаешь, сколько ты за это просидишь в тюрьме? Ещё и капитан с того грузовика за безбилетника ответит по всей строгости…

— Я торопился, господин комиссар, — ответил Джейк, уткнувшись лицом в раскры-тые ладони. — У меня увольнительный лист с разрешением всего на три дня. С этой ночи уже второй пошёл…

— Ну что, как наш дебошир? — ещё один полицейский, судя по нашивкам, лейте-нант, вошёл в комнату с большой белой папкой личного дела. Он прошёл к столу, положил папку перед комиссаром и пояснил:- Я здесь сделал кое-какие распечатки, собрал показания патрульных, участвовавших в задержании, копии рапортов об аресте…

Комиссар открыл папку, приготовившись к долгому чтению, но вся информация о задержанном уместилась на нескольких листах.

— И это всё?

Джейк, заметно обнадёженный появлением папки со своим личным делом, решил, что раз уж полиция так серьёзно взялась за него, то уж всю правду о нём узнает обязательно, при виде этих двух листочков бессильно вздохнул.

— Так, фото сделано уже здесь? — спросил комиссар, опускаясь в кресло и более внимательно проглядывая записи.

— Оно всё сделано уже здесь, — ответил лейтенант. — Это не человек- это чистый лист! Как все эти бумажки!.. Нигде никаких данных! — он в отчаянии вскинул руки, а затем, повернувшись к Джейку лицом, спросил неожиданно:- Признайся, ты просто сбежал с какой-нибудь фермы? Прожил там всю жизнь от рождения, а сейчас горо-дишь невесть что! В город тебе захотелось! — в его голосе сквозила издёвка. Накло-нившись, он заглянул Джейку в лицо, — В город, да? Думаешь, здесь получше, побе-зопаснее? И все примут тебя за своего?! Да у тебя же на лице написано: дикарь и деревенщина! Ди-ка-рь!! — произнес он по слогам, выпрямившись и заложив руки за пояс. — Или бродяга, что ещё хуже! Знаешь, сколько мы вас таких каждую ночь от-лавливаем? Без индикатора личности и даже без паспорта, без открепного листа… И у всех одна дорога: исправительно-трудовой лагерь или служба в армии… По-следнее, кстати, появилось совсем недавно…

— Слушай, а может быть, ты — гриффит? — предположил вдруг комиссар, оторвав взгляд от документов. — Если гриффит, то с тобой забот и того меньше. Отправим домой, в твой посёлок. Даже за свой счёт…

— А что? Ведь это же идея! — лейтенант рассмеялся и снова наклонился, глядя на Джейка. — Ты, Джейк Тайлер, — или как там тебя? — больно похож на гриффита! — каза-лось, его забавлял этот момент и сама возможность поиздеваться над человеком, превосходящим его и ростом и комплекцией, но не имеющим никакого права отве-тить на издёвку, да и руки его до сих пор были скованы наручниками. — Ну-ка, пока-жи мне зрачки! — лейтенант попытался схватить Джейка за подбородок и заглянуть в глаза, повернув его лицом к свету. Но Джейк, вернувший себе былую ловкость, два часа назад отбитую выстрелом из парализатора, легко уклонился от протянутой руки лейтенанта и захватил её в замок болевым приёмом. Надави чуть сильнее — и запястье хрустнет! Лицо лейтенанта разом побелело от боли, а Джейк, оттолкнув полицейского от себя, произнёс, раздельно выговаривая каждое слово:

— Я ещё раз повторяю, я приехал сюда, в Чайна-Фло, с планеты Ниоба, из города Ниобата… К матери! Она работает у вас в лаборатории, в этом городе, и перевелась сюда две недели назад. Можно проверить. А сам я служу в Личной Императорской Гвардии, в Особом Элитном отряде… Его Величество Сам распорядился дать мне это увольнение. Увольнение на трое суток…

— Можешь нести всё, что угодно, дорогой, — остановил его комиссар. — Но пока все твои документы не лягут вот сюда, — он треснул ладонью о крышку стола, — я за твои слова и гроша ломаного не дам!! Понял?! Тоже мне — Элитный отряд Император-ской Гвардии! Напугал! — он откинулся на спинку кресла, с презрением глядя на арестованного. А потом вдруг спросил неожиданно смягчившимся голосом:- Так, сколько их, говоришь, было? Пятеро?

— Да! — ответил Джейк. Он сидел, положив руки на колени и устало сгорбившись, склонив взлохмаченную голову, и перебирал пальцами хромированную цепочку, соединяющую кольца наручников.

— И ты, гвардеец Элитного отряда, не справился с этими сопляками?! — тон изме-нился до неузнаваемости. Это издевательство и сарказм доводили чуть ли не до бешенства. Джейк, внешне выглядевший совершенно спокойным, — он даже сам удивлялся своему терпению — вдруг почувствовал, как медленно — капля за каплей — наполняется настоящим животным бешенством. Такое с ним очень редко бывало. Он понимал, что ещё два-три подобных вопроса, — и он задушит этого комиссара голыми руками. Прямо здесь, в его же кабинете, на глазах у этого лейтенанта-зазнайки.

— И такие люди должны будут защищать Его Величество в случае опасности? — съехидничал лейтенант.

— У одного из них был парализатор, — медленно, в первую очередь для того, чтоб заглушить в себе клокочущее море ярости, ответил Джейк, глядя на лейтенанта снизу, — специальное оружие полицейских… С иглами, наполненными ядом… В вас, лейтенант, когда-нибудь стреляли из парализатора? Вам знакомы эти ощущения? Когда будто заживо снимают кожу? А потом вытягивают нервы! Медленно! Ниточ-ка за ниточкой! Даже мозг не выдерживает такой пытки! Трёхчасовой пытки, за-метьте! Но и после этого ещё несколько часов организм отказывается повиноваться. Это в тысячу раз хуже самого жуткого похмелья! Поверьте, лейтенант…

— Я не знаю, на что ты там напоролся, местная шпана придумывает много хитрых штучек!.. А вот специальными полицейскими парализаторами класса OY-644X у нас снабжена только полиция. И ни один из "стволов" в последнее время не попа-дал в руки гражданских лиц. Ясно? — ответил лейтенант со своей убийственной ух-мылкой всезнайки. Какое-то время они с Джейком не мигая смотрели друг другу в глаза. Это уже были два соперника, два врага, с первых же минут знакомства.

— Я тут получил одно интересное сообщение из лаборатории, — заговорил комиссар. Лейтенант перевёл на него глаза и отвернулся. Джейк же выдохнул из груди воздух, не скрывая заметного облегчения, и тоже посмотрел на комиссара. Их обоих инте-ресовало то, что тот скажет, но каждый ждал своего ответа. А для Джейка это была последняя надежда, то, на что он мог ещё надеяться.

— Служащий на едином коммутаторе сообщил, что в отделе генетических исследо-ваний работает 548 человек. И в штате служащих числится некая Глория Тайлер… — при этих словах Джейк подался вперёд, боясь пропустить хоть слово, — Минувшей ночью, точнее, вчера вечером, на её имя заказывали переговоры. Но, как оказалось, это был хулиганский звонок… Имя заказчика установить не удалось. Известно од-но: заказ произвели в баре при здании Порта… На звонок никто не ответил…

— Ну что ж, баловство со связью — довольно частое явление, — улыбнулся лейтенант, медленно повернувшись к Джейку лицом и покачиваясь с пяток на носки туфель.

— Это я заказывал переговоры! Поймите, комиссар! — Джейк даже не глянул на лей-тенанта, понимал, что помощи и поддержки с его стороны ему во всяком случае не дождаться. Единственная надежда — комиссар, если бы только можно было его убе-дить. Всё сейчас зависело от него, от комиссара полиции. От него и его решения! — Это был мой звонок! Я звонил матери!

— Данных о семье госпожи Тайлер нет никаких, — произнёс комиссар, оторвав взгляд от экрана. — Она числится среди сотрудников всего двенадцать дней и о ней ещё ничего не известно. Нет даже точного адреса, по которому она проживает.

— Позвоните, свяжитесь с ней лично! — воскликнул Джейк с отчаянием. Свобода! Вот она! Так близко, так рядом! Они должны поверить! Они не могут не поверить, ведь всё сказанное — правда! Они должны позволить хотя бы поговорить с матерью, поговорить, связаться — и всё станет на свои места!

— Повторяю для непонятливых, — сказал с нажимом на последнее слово комиссар, — Эта Тайлер неизвестно где живёт! Её адреса у нас нет, а всеобщий розыск я объяв-лять не собираюсь, только потому, что кому-то захотелось…

— Всего один звонок, комиссар, — в голосе Джейка почувствовалась мольба и не-скрываемое отчаяние. — Всего один! Вы же понимаете: это мой единственный шанс!

Комиссар молчал, с излишней заинтересованностью изучая папку и всем своим видом давая понять: "Больше и слушать ничего не хочу!" Лейтенант, заложив руки за спину, с улыбкой, с довольной улыбкой человека, выполнившего свой долг, по-смотрел на Джейка и произнёс, не скрывая радости в голосе:

— За нарушение комендантского часа и за появление на улице в нетрезвом состоя-нии тебе положено наказание: в общей сложности месяц общественных работ!

— Я не был пьяным! — выкрикнул неожиданно Джейк, вскакивая с места. — За весь вчерашний день я не выпил ничего крепче фруктового коктейля!..

— Сядь! — чуть слышно приказал лейтенант, сверкнув ледяными глазами. — Ещё хоть раз шевельнёшься без моего разрешения — я позову двух ребят покрепче!..

Джейк рухнул на табурет, устало ссутулился, опустил голову, глядя в пол.

— А вот свидетель, сержант полиции Марк Лостер, показал, что задержанный был пьян, еле стоял на ногах и нёс какой-то пьяный бред… Но сопротивления при аре-сте не оказал, — произнёс комиссар, просматривая лист со свидетельскими показа-ниями.

— Я не пил ничего крепче коктейля, — снова настойчиво повторил Джейк. — Это всё из-за парализатора. Неужели, комиссар, вы не видите, что перед вами трезвый чело-век?

— Лично я вижу перед собой какого-то мальчишку, который несёт, чёрт знает что! — ответил комиссар. Прищурив один глаз и склонив голову к правому плечу, он смот-рел на Джейка и при этом думал о чём-то своём. — Ты, кстати, какой индекс здоровья имеешь?

— Я? — переспросил Джейк и тут вдруг сумел прочитать отрывок из тех мыслей, которыми в данный момент была занята голова комиссара. — Вы не имеете права направлять меня в часть!

Комиссар, открывший было рот, удивлённо моргнул и промолчал, сразу же забыв о том, что хотел спросить.

— Мы на всё имеем право! На всё! — ухмыльнулся лейтенант. Он догадался сразу, о чём речь, и поэтому, не дожидаясь, пока комиссар придёт в себя, продолжил:- Бла-годаря прозорливости нашего бургомистра, мы теперь имеем безграничные права на единоличное управление всем тем сбродом, который отлавливается на улицах нашего города. Никто, даже генеральный судья, не может оспорить действия поли-цейского управления. Мы одни решаем, что делать с задержанными: кого — в ла-герь, кого — на работы, кого — в армию, а кое-кого — только штрафуем… Гриффитов, не имеющих работы и прописки, отправляем по домам в их посёлки. Если бы не наша работа, город бы давно уже задохнулся в толпе чужаков, бездельников и про-чей швали!

— Да, сейчас условия очень сложные, — произнес, наконец, комиссар, собирая листы в папку. — Вероятность начала войны очень велика! Сионийцы рядом. По прямой меньше двадцати километров до Флорены, и, по сообщениям некоторых добро-вольных помощников, к этому городу подтягивается военная техника. Сионийцы могут начать войну в любой момент и ударить в любую точку нынешней границы. А что у нас? На окраине города из старых бараков создана военная часть, на пути во Флорену строится блок-пост. Военных специалистов сейчас в городе больше, чем гражданских. И всё это на фоне общего невроза! Эвакуируются жители, эвакуиру-ются специалисты из института, даже рудник у истока Чайны прикрыли. Все ждут неизвестно чего. Когда надо защищать свой город. Защищать с оружием в руках!

— И что, добровольцев мало? — спросил с издёвкой Джейк.

— А мы у них желания и не спрашиваем, — ответил лейтенант, окинув Джейка взглядом. — Я, кстати, и без медкомиссии могу сказать, что индекс у этого добро-вольца никак не меньше десяти.

При этих словах Джейк перевёл глаза на лейтенанта и медленно поднялся в пол-ный рост, выставив перед собой руки в наручниках.

— Я не знаю, что стало с моей идентификационной капсулой, но я вам, значит, так, на словах, ещё раз повторю. Я уже являюсь военнослужащим. Я — гвардеец и состою в Особом Элитном отряде Его Величества.

— Да?!! — лейтенант искренне изумился, как талантливый актёр, он даже отпрянул. Глядя на него, любой бы поверил, что он об этом впервые слышит. — А моя сестра — фрейлина принцессы… Веришь?

— Я — гвардеец Его Величества и нахожусь здесь только на увольнении. Послезав-тра я уже должен явиться к месту несения службы, — упрямо повторил Джейк, стара-ясь не замечать на лицах полицейских насмешливых улыбок.

— Ну и понесло тебя, однако, парень! — комиссар даже присвистнул с невольным уважением. — Что у нас тут только ни несут, что только ни придумывают, но такое! Знаешь ли! Это уже хамство и наглость! Тоже мне, курсант Личной Императорской Гвардии! Ты хоть одного из них видел, вот так, в глаза, как я тебя сейчас?!

— Ты хоть что-нибудь про Гвардию знаешь, чтобы так заявлять? — лейтенант рас-смеялся.

— Я — курсант третьего курса первого года обучения. Мой индивидуальный номер — 495466Е, — всё так же говорил Джейк чётким голосом, будто рапорт зачитывал. Вот только к этому голосу примешивались нотки отчаяния и безысходности. Он гово-рил и понимал сам, что никто не верит ни одному его слову. А поверил бы он сам на их месте? Что в каком-то городке на планетке, живущей на уровне пятидесяти-летней давности по сравнению с жизнью на Ниобе, может объявиться человек, име-нующий себя гвардейцем? Бред! Бред сумасшедшего человека! Или пьяного!

— Гвардейцев всего человек двести, а сама Академия находится на Ниобе, — заметил как бы между прочим лейтенант, еле сдерживая насмешливую улыбку. — Надо было придумать что-нибудь правдоподобное. Как у нас говорят? Комиссован по здоро-вью, неустойчивая психика, например! Врождённая патология… Мы бы тебе боль-ше поверили, если б ты гриффитом назвался. Их по решению бургомистра мобили-зовывать нельзя. Они не вмешиваются в наши отношения с Сионой. Но ты не гриф-фит! Ты вообще неизвестно кто!! Бродяга, каких в этом городе в последнее время прорва!.. Батрак с фермы?.. Или сын фермера, мечтающий о лёгкой жизни горожа-нина!

— Я — гвардеец Его Императорского Величества! Курсант Академии третьего кур-са. И моя фамилия — Тайлер! — Джейк выпрямился, расправив плечи и вскинув голо-ву. — Я — реальный человек! И все мои данные хранятся во Всеобщем Информацион-ном Банке. Вы могли бы с ним связаться и узнать обо мне всё… Если б хотели…

— Да?!! — глаза лейтенанта зло сверкнули. — Так всё дело только в нашей некомпе-тентности!! Так, значит, это мы виноваты в том, что ты уничтожил свою капсулу?!

Джейк не сразу понял, к чему клонит лейтенант, а потом, вскинув скованные ру-ки, коснулся пальцами ямочки между ключицами. Сюда, под кожу, каждому чело-веку вживляли идентификационную капсулу или, как её ещё называли, индикатор личности. Крошечное зёрнышко, которое еле прощупывалось, было важной, очень важной частью нынешней жизни. Новинка "информаторов" — индикатор — появился всего лет тридцать назад. И сразу же получил всеобщее признание и распростране-ние. На каждую капсулу перед её вживлением в тело записывалась вся информация о человеке и пополнялась потом в течение всей жизни. Все его основные данные: сведения о родителях, место и время рождения, место учёбы, работы, службы, про-фессия, все медицинские параметры, включая генотип, по которому в любой мо-мент можно было отыскать близких родственников или использовать эту информа-цию при медицинском обследовании и лечении.

Таким образом, куда бы человек ни направился, где бы он ни находился, что бы с ним ни случилось, о нём всегда можно было всё узнать. Этим пользовались воен-ные, наличие индикатора было обязательным и на производстве, сопряжённом с риском для жизни. Везде, куда бы человек ни пошёл, эта капсула с хранящейся в ней информацией была как бы визитной карточкой своего хозяина.

А все данные хранились в огромном хранилище на Фрейе: во Всеобщем Инфор-мационном Банке. "Информаторы" занимались сбором, обработкой и хранением всей информации. Это новшество применялось на всех трёх планетах: Ниобе, Сионе и Гриффите.

Капсула эта могла выдерживать огромные нагрузки: не сгорала при пожарах, не разрушалась под действием кислот и не ломалась со временем, могла храниться годами после смерти человека. Все люди были уверены в том, что индикатор имеет идеальную прочность. Все, — кроме самих "информаторов". Они, знающие слабые стороны своего детища, могли каким-то образом прямо внутри человека отключить капсулу. Вывести её из строя. И тогда-то срабатывал особый механизм: индикатор рассасывался в крови буквально в считанные часы, и ничто не могло бы указать после этого на его недавнее присутствие в теле. Об этой уязвимости капсулы знали очень и очень немногие даже среди самих "информаторов". А остальные ведомства, включая полицию, если и знали что-то, то только понаслышке.

Джейк потрогал горло сначала левой рукой, потом — правой, а потом — обеими руками сразу. Индикатор не прощупывался. Как ни ищи! А потом в состоянии пол-ной отрешённости медленно, очень медленно, опустился вниз, на табурет.

— Ведь он же был… — прошептал, глядя в пространство совершенно пустыми гла-зами. "Что теперь делать? Ведь без документов, без индикатора я и вправду никто! Попробуй теперь докажи им, что являешься курсантом Академии. И не просто во-енным, а гвардейцем Личной Императорской… Да что там Академия? Про то, что я есть такой, в этом мире, кому теперь докажешь? Даже паспорта ведь нет… Хоть бы с матерью как-нибудь связаться. Она бы придумала что-нибудь… Она общается со многими и знает многих…"

Джейк снова осторожненько, будто боясь обжечься, коснулся пальцами ямочки. Вот здесь, вот здесь она и была всегда, эта чёртова капсула! Сейчас же только кро-шечный прокол в коже, как иглой будто, и корочка запёкшейся крови.

— Ты знаешь, насколько тянет подобное вредительство? — спросил лейтенант, про-хаживаясь по комнате с заложенными за спину руками. Оба они, и лейтенант, и комиссар, не встречались в своей жизни с подобным. Комиссар так даже и не знал, что в его городе есть специалисты подобного уровня. Хотя в городе, конечно, как и во многих других городах планеты, да и на других планетах — тоже, есть отделение Всеобщей Информационной Сети, и "информаторов" в нём не меньше полусотни. Но чтобы там были такие умельцы!! А он всегда, сколько жил, считал, что "инфор-маторы" занимаются лишь телевидением, рекламой да связью с остальными горо-дами на планетах этой системы. А у них там, оказывается, свои тайны, свои дела, да ещё и неприкосновенность со стороны закона.

Джейк даже не слышал, о чём спросил его лейтенант, молчал и думал о том, что его ждёт теперь. Насколько он здесь застрянет в этой дыре, пока сделает себе новые документы? Ведь вся информация, так, со слов, требует тщательной проверки и подтверждения в департаменте. И это ещё хорошо, если из полиции выпустят сразу, без проблем. Какая тут армия может быть? В Гвардию бы вовремя успеть вер-нуться… — Конечно, это редкий, невиданный до этого дня случай. Но из статьи 115 второй части УК Ниобианской Империи следует: "За нанесение вреда службе Все-общей Информационной Сети, включая и материальный вред, следует наказание в десять лет тюрьмы"- продолжал лейтенант. Повернувшись, он почти в упор смот-рел на Джейка, ожидая его ответной реакции. Но тот сидел неподвижно, глядя куда-то в сторону огромными синими немигающими глазами. — Эй, парень, не переживай ты так! — усмехнулся лейтенант. — У нас в этом только городе таких, как ты, не мень-ше сотни. Живут без индикатора и не жалуются. Кто знает, может, и тебе повезло?! Мы ведь не знаем, что ты там сотворил, а теперь следы заметаешь. Может, ты мань-як-убийца? Или сбежал из психлечебницы? Так и быть, пусть это останется на тво-ей совести. Мы копаться в твоих мозгах не будем — не до того сейчас. И дело твоё в суд не передадим… Даже поможем, организуем тебе новую жизнь… Представля-ешь?! Новое имя, новые родители, новая работа… Всё новое! Как костюм с иголоч-ки! А ты тут — раз! — и сделаешь себе карьеру военного, а? Как тебе такая перспек-тива? — лейтенант наклонился, пытаясь поймать взгляд Джейка, но тут комиссар из-за стола поднялся со словами:

— Не трогай ты его, Сэм! Внеси, лучше, его имя в список добровольцев… Посмот-ри, сколько их там ещё нужно… Не хочу я объявлять всеобщую демобилизацию! Здесь тогда такое начнётся! И так все бегут, — комиссар вздохнул. — А этот, ничего, пусть воюет… А то нашёлся мне тут гвардеец Его Величества! Пусть, вот, теперь поглядит на армию своими глазами, подумает потом, прежде чем нести чёрт знает что. Давай, делай ему временное свидетельство, на медкомиссию, к парикмахеру — и в часть. Они там такого солдата с радостью возьмут… И без индикатора, — он по-дал лейтенанту папку личного дела и одновременно нажал кнопку вызова охраны. — Вези до места лучше в наручниках, а то вдруг буйный. Отойдёт — бежать кинется. Жалко. И так их мало, таких, дурачков, без роду, без племени. Если война начнётся, потом хоть перед родителями не отвечать…

* * *

День только начался, солнце ещё касалось макушек пальм, а тепло его лучей уже нагревало ткань мундира. Туман, белый и густой, как молоко, перевалил за столбы недостроенного забора, уходил в низину, к болотам. А с ним и гнус… Эти малень-кие прожорливые мошки с непомерным аппетитом. От них спасал только репел-лент, специально выдаваемый всем офицерам. Солдаты же спасались, кто, как мог, и иногда жгли костры, заваливая пламя свежей травой и ветками. Во время работы это спасало, но только в том случае, если сержант давал разрешение на подобную вольность. А в общем день обещал быть хорошим!

Лейтенант Барклиф, а за ним и сержант Торнтон шли по мощёному плитами пла-цу в сторону солдатских казарм. Сам лейтенант появился в части всего день назад, но ориентировался неплохо, и на ходу отмечал, где, что и как сделано, указывал на неполадки, намечал план предстоящей работы. Сержант еле успевал следом, посто-янно повторяя одну и ту же фразу:

— Есть, сэр! Слушаюсь, сэр!

— Плиты продолжить до самого забора, бордюры выбелить, — говорил лейтенант, указывая прутиком то туда, то сюда. Потом вдруг глянул сержанту в глаза и доба-вил строго:- Вон ту скамеечку, под деревом, убрать! Здесь не санаторий и не зона отдыха!

— Будет сделано, сэр!

— Где мои солдаты? — спросил лейтенант уже на ходу. — Когда построение? Во сколько, сержант?

— Через десять минут, господин лейтенант, — ответил Торнтон, думая с ужасом: "Этот здесь всех живьём съест! Съест и оближется! И где они только такого нашли? На Ниобе, наверное?" — В шесть тридцать по Единому времени, сэр!

— Хорошо, сержант Торнтон, — лейтенант сделал на фамилии особое ударение, про-изнёс её мягко, нараспев, будто хотел запомнить звучание каждого слога. — Я буду сегодня на построении.

* * *

В одну казарму, бывшую когда-то бараком, селили по тридцать человек. И вот теперь все они стояли перед зданием, вытянувшись в одну шеренгу. Тридцать пар-ней от восемнадцати и старше. Сержант уже выстроил их по росту, навёл мало-мальский порядок и дисциплину. Но всё равно уже на первый взгляд было ясно: это дети, вырванные из привычной для них жизни. Их и солдатами-то назвать стыдно! Сброд да отребье всякое из бродяг. Все, кого не жалко…

Капитан Моруэд так и сказал сразу: "Мобилизовать мужчин не будем! Этого не хочет наш бургомистр, да и люди воспротивятся. Всеобщую воинскую обязанность отменили лет сорок как… Какие из обывателя солдаты? Поэтому собираем таких, кого не жалко: из бездельников, из молодёжи. Той, что по улицам шляется. Конеч-но, с ними и посложнее будет, они дисциплины с детских лет не видели. Но это уже наша забота. Для этого нас сюда и перевели, на окраину цивилизованного мира. Как мы, офицеры, этих бродяг обучим, так они и воевать будут!"

Лейтенант остановился перед строем, медленно повернул голову. Уходящий впе-рёд ряд новобранцев окинул опытным взглядом. Мешковатые фигуры в солдатских комбинезонах, береты, натянутые до самых ушей на коротко стриженные головы, бледные лица с неподвижными глазами. В одних — страх, неуверенность, в других — любопытство и удивление. Но таких мало, очень мало… Никто из них, ни один не знает, что будет с ним завтра!

Разговоры о войне — реальность, от которой никуда не денешься, или всё же — пустые домыслы, ставшие главной темой всех разговоров? Во всех слоях общества, независимо от положения и ранга, одни и те же разговоры…

— Смирно! — короткая команда прозвучала, как выстрел в тишине. Строй в ответ чуть шевельнулся, вздохнул разом, как один живой организм. В нависшей тишине, разом ставшей какой-то густой и вязкой, чёткие шаги лейтенанта зазвенели разме-ренной звонкой дробью.

Раз! Раз! Раз! Он остановился напротив одного из солдат, встряхнул его за плечи с коротким приказом:

— Расправь плечи!

Пошёл дальше, окидывая каждого новобранца строгим, оценивающим взглядом. И видно было сразу: недоволен!

— Подбери живот! — тычок ещё одному кулаком под рёбра.

— Поправь пояс, пряжку на середину! — замечание другому.

— Сапоги приведи в должный вид, чтоб в последний раз!..

— Молнию под горло! Ещё раз майку увижу…

— Выше голову, солдат!

Лейтенант приближался к правому флангу, туда, где стояли самые рослые из но-вобранцев, и разочаровывался всё больше. Придирки теперь адресовывались каж-дому и становились всё более строгими.

И тут вдруг остановился, будто натолкнулся на что-то! Новобранец: парень рос-том с него! Большие, широкораспахнутые глаза смотрели как раз на кокарду фу-ражки. Окинув парня взглядом, лейтенант почувствовал, как сердце неожиданно защемило от радости. Вот это солдат! Фигура! Стать! На таком и форма смотрится так, что глядеть-то — одно удовольствие! Ни одной лишней складочки! Молния расстёгнута чуть-чуть, только чтоб устав не нарушить! По две складочки вверх и вниз! Пряжка — аж глаза слепит! Сапоги из искусственной кожи начищены до бле-ска! И когда только успел? Даже кокарда на берете — герб Его Величества — сияет золотом и пурпуром! Да и берет, сдвинутый чуть-чуть вперёд и вправо, дополнял эту идеальную картинку идеального солдата! Вот таких бы хоть несколько сотен — что нам какие-то сионийцы! Будь хоть в сто раз их техника лучше. Умница парень! Просто умница! Сын военного, наверное, или в какой школе спецподготовку про-ходил? Не зачахли ещё традиции!

И лейтенант, довольный хотя бы одним солдатом, почувствовал, как недавнее прекрасное настроение возвращается, как радуется сердце, теплеет на душе. Не всё ещё потеряно!..

— Кем был на гражданке, рядовой? — спросил он, чувствуя странную потребность пообщаться хоть с кем-то, кто близок ему по духу, так похож на него, восемнадца-тилетнего.

— Проходил службу в Личной Императорской Гвардии Его Величества. В Особом Элитном отряде, господин лейтенант! — ответил тот, глядя на Барклифа честнейши-ми, искренними глазами.

Ответ этот услышали все, даже крайние левофланговые новобранцы. Сержант сжался, перестал дышать! Что будет? Ну и нарвался же этот новичок! Только сего-дня ночью прибыл и уже такое выкинул! А с виду — маменькин сыночек! Слова поперёк не скажет! Что теперь будет?

Лейтенант молчал, слова не сказал, но в лёгком прищуре его глаз появилось что-то от хищника. Солдат даже не дрогнул под прожигающим взглядом этих глаз, даже бровью не повёл. Вот это наглость!

Раздался чей-то нервный смешок. Лейтенант медленно повернул голову, глянул туда, откуда раздался смех. Но все лица вновь стали, как камень, — никаких эмоций. Издеваются, значит?!! Разыгрывают! Реакции ждут! Ну, хорошо!

Лейтенант недобро улыбнулся одними губами. Снова окинул взглядом новобран-ца. Под этой формой оказалось сердце мелкого сволочного пакостника. Такого же, как и все остальные… Жаль!

— Рядовой! Три шага вперёд!

Раз! Два! Три! Кованые сапоги чётко отпечатали шаги по плитам плаца.

— Двадцать пять отжиманий! Остальные — считают!

При этих словах лейтенант повернулся так, чтобы было видно лицо солдата, ви-деть, как он растеряется, "поплывёт". "Ведь ты же не ожидал такого оборота, правда?" — подумал Барклиф злорадно, будто этот солдат мог прочитать его мысли. Но лейтенант зря ждал бунта, возмущения, негодования. Никакой реакции не по-следовало…

Солдат упал ничком, выставив вперёд руки, а строй — все эти глотки, ждущие возможности попотешаться над новым офицером — покорно начали счёт…

— Раз, два, три, четыре!.. — ровный гул двадцати девяти голосов поднимался над казармой. А чуть в стороне, у другой казармы, солдаты, выполняющие зарядку, тянули шеи, стараясь разглядеть, что там происходит.

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать! — подсчёт продолжался, а лейтенант, считая про себя, медленно шёл вдоль строя, глядя каждому своему по-допечному в лицо.

"Вот они все… Такие хорошие на первый взгляд. Молодые, неиспорченные. С честными, наивными глазами. И ведь кто-то из них — зачинщик. Явный заправила! Ведь не мог же этот новичок (вчера его ещё не было) задумать такой "выкидон" с Гвардией без чьей-то помощи? Надоумил кто-то из этих вот!.. Кто-то, кто стоит сейчас в строю и считает, глядя честными глазами на упирающегося товарища… И смеётся, наверное, над ним и надо мной про себя… Просто закатывается!"

— Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять!

При последней цифре лейтенант развернулся на месте спиной к строю и как раз оказался напротив провинившегося солдата. Тот пружинисто — явно, тренирован-ный парень! — выпрямился, руки по швам. Даже дыхание не сбил! Будто, так, раз-мялся немного. Хотя нет! Лейтенант заметил крошечные капельки пота на лбу, скрытые тенью берета. "День слишком душный и влажности много из-за этого про-клятого болота!" — почему-то подумал Барклиф, а вслух приказал:

— Встать в строй!

Рядовой вернулся на место. Соседи чуть посторонились. Лейтенант поймал вос-хищённые взгляды и чуть заметные довольные улыбочки, брошенные в сторону новичка. "Весело, значит, ребятки! — Барклиф усмехнулся, — Ну, до завтрака время ещё есть, зарядка для вас сегодня не проводилась: вы развлекались, да и готовности на ноль!.."

— Пять кругов по периметру! Сержант Торнтон, проследите!

Он отвернулся, пошёл в сторону офицерской казармы, а за спиной громкий голос сержанта приказывал:

— На-пра-во! Бегом марш!

Топот кованых сапог разорвал воздух…

* * *

Джейк ковырял ложкой в чашке с тушёными овощами, аппетита не было. А сосе-ди — направо и налево — по обеим сторонам длинного стола вовсю гребли ложками, оживлённо переговариваясь. Они все здесь никак не меньше недели, привыкли уже. Один из них поднялся первым, не дожидаясь приказа, стакан сунул прямо в тарел-ку, с грохотом отодвинул стул. Джейк напрягся, когда солдат проходил за спиной. Чего от них ждать? Но тот только потрепал по плечу и, чуть склонившись, про-шептал с улыбкой, как-то снисходительно:

— Здорово ты нашего "папашу" разыграл. Мы и не ожидали, что ты такие шутки откалывать умеешь. Хвалю!

Он пошёл по ряду мимо стульев и завтракающих солдат, а Джейк, провожая его взглядом, подумал: "Интересно, а как бы ты выглядел, если бы узнал, что всё это — правда? Нашёл себе шутника!"

— Корпус номер три! Стр-р-ройсь!

Джейк со вздохом поднялся: "Что ж, первый день армейской жизни в шкуре рядо-вого продолжается…"

— Робинсон и Климов! — зачитывал фамилии лейтенант. — На уборку территории! Виллиус! Арделли — побелка деревьев и бордюров! Нэру и Тайлер! — Джейк сделал шаг вперёд, и лейтенант, оторвав взгляд от списка, задержал на нём взгляд чуть дольше, чем требовалось. "Запоминает!" — догадался Джейк с мысленной усмешкой на недрогнувшем лице. — На КПП!

* * *

Высокая решётка ворот отбрасывала тень далеко вперёд. Дежурный с автоматом за плечом и с повязкой на рукаве медленно прохаживался взад-вперёд. На грузчи-ков он даже не глядел: считал их, новичков, ещё не державших в руках оружия, чем-то вроде киборгов-погрузчиков. И был недалёк от истины!

Техники такого сложного устройства здесь, на базе, не было. Солдаты-но-вобранцы сами загружали и разгружали машины, таскали ящики в склад, расклады-вали по секциям. Другие в это время готовили базу к приезду какого-то начальства: белили и красили, подметали плац и мыли казармы.

Кое-кому повезло, они работали с машинами: достраивали ограду и копали тран-шею со стороны леса с помощью землеройных установок. Джейк смотрел на них с некоторой завистью, он любил технику, любил с ней возиться, заниматься ремон-том, совершенствовать её, но ему и ещё одному парню — Нэру, — как самым рослым и сильным в бригаде, досталась работёнка потяжелее.

Машины из Космопорта приходили через каждый час, и все были загружены под самый верх. Джейк и его напарник разгружали всё сами под недовольные окрики дежурного и шофёров, переносили груз в склад, здесь же, у КПП.

— Время уже к обеду, — произнёс Нэру, опускаясь на корточки рядом с Джейком. Тот только кивнул в ответ. Часов у Джейка не было: вспомнив о тех подонках из города и о прошедшей ночи, он чуть не застонал от отчаяния. Но всё это казалось теперь таким далёким, будто было где-то далеко, осталось на Ниобе, в Ниобате, там же, где и Академия, и все ребята с курса, и та привычная жизнь.

О том, что обед близок, Джейк понял и по тому, что временной промежуток меж-ду машинами увеличился. Час давно прошёл, но никто не сигналил у ворот нетер-пеливо и зло. В городе, наверное, как и на базе, все жили по расписанию. Нэру за-курил, щёлкнув зажигалкой, и, прищурившись, глянул на Джейка. Они впервые за полдня смогли разглядеть друг друга без спешки, и поговорить тоже…

— Что, новенький, да? — спросил, выдыхая ароматный дым чуть в сторону, не на напарника, так как знал уже: тот не курит.

— Да, прибыл сегодня утром, — ответил Джейк, он сидел на траве газона, присло-нившись спиной к стене здания, подтянув ноги и положив на колени руки. Весь его вид выражал ленивую задумчивость.

— А меня уже десять дней, как загребли, — Нэру вздохнул, а потом вдруг усмехнул-ся. Снова затянулся. — Подрался с ребятами в баре, кто-то патруль вызвал — и вот! Говорил же им: сирота я, один у матери. Нельзя по закону… Даже на суде это смяг-чающее обстоятельство… Но они, как узнали, что я с фермы, даже слушать не ста-ли!.. В строй, рядовой! — опять усмешка. Вроде, смеётся над собой же, но Джейк почувствовал: не до радости, не до веселья этому парню. Он даже уловил его мысли в этот момент — мысли о матери, оставшейся где-то на ферме, в джунглях, — и мыс-ленно отпрянул, если, конечно, можно было так объяснить тот удар, который он испытал при этом.

Умение чувствовать мысли окружающих, особенно сокровенные, было у Джейка с рождения. Маленьким он даже думал, что так могут все. Тем более с матерью они общались без слов. И на расстоянии могли, но хуже, и не всегда…

А потом взрослел, рос и мучился, так как считал себя виноватым за то, что спосо-бен на большее, чем все другие: проникать в святое святых, в душу. И научился не воспринимать мысли большинства людей, отучил себя от этого, но не полностью…

— А ты? Как попал? — нарушил Нэру затянувшееся молчание.

— Я? — Джейк задумался, задавая себе тот же вопрос: вот КАК, ты, гвардеец, умуд-рился первый раз в жизни попасть на Гриффит и сразу же нарваться при этом на приключения, которые продолжаются до сих пор? Понять это самому, а тем более попытаться объяснить другому, было сложно, да и, пожалуй, невозможно. Всё это казалось каким-то абсурдным, несерьёзным. Вот сейчас придёт кто-нибудь и ска-жет: "Всё, парень, свободен, езжай домой!" Ведь расскажешь кому, не поверят и засмеют!

— Я с Ниобы сюда приехал, к матери. Нарвался на какую-то шайку. Меня обчисти-ли, даже документы унесли… А из полиции прямиком сюда… И проверять ничего не стали, — коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал Джейк.

— С Ниобы?! — Нэру покачал головой. — А я, вот, выбрался с фермы на город по-смотреть. И радуюсь! Надо же, тротуары сами двигаются! Люди — чистенькие! Де-вочки, как куколки! Особенно гриффитки!.. Я их за свою жизнь в джунглях меньше видел, чем за один день в Чайна-Фло!

Нэру мечтательно прикрыл глаза, заулыбался, вспоминая что-то приятное. Стол-бик пепла упал с сигареты прямо Джейку на сапог.

— Ой, извини! — Нэру заворочался на затёкших ногах, чуть не упал. Джейк лишь кивнул головой: "Ладно, ты! Ерунда!" Самому ему шевелиться было лень, тело после тяжёлой физической работы отдыхало, радуясь долгожданной передышке. — Как тебе, кстати, наш лейтенант? — неожиданно спросил Нэру, раздавив окурок о землю и кинув его здесь же, в траву. — Только вчера приехал с Ниобы, до этого нас сержант пас. Теперь начнёт воспитывать… Строгий, по-моему! — дал он сам оценку и будто в ожидании подтверждения, глянул на Джейка. — Ты бы с ним поосторожнее. Как у нас говорят, не бросай в волка палку! — и сам пояснил:- Отмахнуться потом будет нечем, когда кинется! — пытался напомнить о том эпизоде на построении. Джейк улыбнулся в ответ, подумал немного.

— Да, строгий… И придирчивый… Но человек — хороший!..

— А ребята наши — и Колин тоже — сказали, что ты для новичка неплохо вписался в нашу бригаду с этой шуткой, — усмехнулся Нэру, вспомнив о чём-то. — Они и над сержантом нашим номера откалывают… И над другими ребятами из бригады… Сам-то я, конечно, против всего этого, но со мной они пока никак не шутили…

Джейк слушал Нэру вполуха, вроде, так, с ленцой, но тон, с каким тот упомянул какого-то Колина, его насторожил. "Вот он, и авторитет! Колин, значит! Интересно, что за птица?"

— А тебя-то самого как зовут? — этот Нэру имел странную привычку неожиданно и резко менять тему разговора.

— Джейк. Джейк Тайлер!

— А меня — Нэру! Кристианом! Можно просто, Крис! — представился Нэру и протя-нул раскрытую ладонь. Джейк пожал ему руку и сразу понял: в этом мире, на этой планете и в самой части, он приобрёл нового друга и познакомился с хорошим че-ловеком.

К тому же Нэру оказался довольно словоохотливым собеседником. И к вечеру Джейк уже знал о базе и о жизни в казарме больше, намного больше, чем утром.

Солдатских казарм в части всего пять. Все они, старые бараки, оставшиеся ещё с тех пор, как строили город. И не снесли их только по чьей-то забывчивости. Навер-ное, самого бургомистра Тонненга… В каждой казарме на данный момент около тридцати человек. Следовательно, пять бригад. У каждой бригады свой сержант и ответственный лейтенант, занимающийся основной подготовкой. Их бригада под номером три. Их сержант по фамилии Торнтон, человек неплохой, даже некоторые послабления позволяет. Раньше, например, когда Барклифа ещё не было, он сам проводил смотр своей бригады, ругался, конечно, но никого не наказывал.

Сейчас такого не будет, уж больно новый лейтенант принципиален. Такой спуску не даст… Нэру при этих словах тяжело вздыхал, будущее его пугало, а Джейк, слу-шая его, думал про себя: "Ничего, весь этот бардак от силы на несколько дней. По-том, глядишь, разберутся и отпустят. Срок увольнительной заканчивается сегодня, значит, с завтрашнего дня я не только солдат, но ещё и гвардеец, и поэтому держать меня здесь они не имеют никакого права. Подать бы знак полковнику Дарлингу в Академию, чтоб там не решили, что я дезертир. Объясняй потом…

Главное, чтобы мама об этом не узнала. Её удар хватит…"

Всё! Джейк старался не думать о матери, даже не вспоминать о ней. Нельзя! Нельзя даже думать о чём-то конкретном, связанном с этим местом.

Она может "увидеть" эти мысли, "увидеть" все картинки, которые стоят у тебя перед глазами. И тогда неизвестно, чем это дело может кончиться. Лучше разо-браться со всем самому, выбраться отсюда своими силами, а потом уж, если она даже и узнает, то перенесёт куда легче.

Джейк ещё раз, — который за этот день? — поднял голову, быстрым взглядом, ни на чём не останавливающимся, окинул здание КПП. Чёрные решётки на окнах, высо-кие ступени, дежурный у ворот. Немного дальше и чуть в стороне, у комендатуры, как две статуи, стояли часовые. Руки на автоматах, сосредоточенные лица, но даже отсюда Джейк чувствовал снедающую их скуку: "Скорей бы вечер!"

Медленно поднимая взгляд выше, Джейк остановил глаза на знамени. Ветерок, очень слабый, почти неощутимый, разглаживал полотнище: на лиловой ткани зна-мени можно было разглядеть герб Императорского Дома. В своё время они, гвар-дейцы, изучали историю Императорского Дома на специальных занятиях. Туда же входило и знакомство с историей герба, с его геральдикой. Джейк помнил каждую его деталь, мог бы с закрытыми глазами рассказать все подробности и даже объяс-нить их значение.

Две лисы-чернобурки, белогрудые и остромордые, стояли на задних лапах, при-держивая щит. Щитодержатели. Когда-то очень давно, ещё на Земле, и даже на Земле это осталось только в архивах, предок Его Величества, герцог и брат короля — имена обоих не сохранились — владел обширными землями и богатыми лесами. Особенно эти леса славились черно-бурыми лисами. Таких лис, как в лесах герцога, больше не было ни у кого у его соседей. Но герцог был прославлен не только свои-ми хорошими охотничьими угодьями, но и лисьей хитростью. Этот факт и запечат-лели на гербе герольды далёкого прошлого.

Но не только хитростью и коварством прославились предки Императора, ведь не зря же на щите красовалась золотая рыцарская перчатка, сжатая в кулак. Откуда? Почему? Об этом факте Джейк узнал уже самостоятельно, работая в архивах, с той документацией, что хранилась в библиотеке Академии.

Другой предок, живший позднее и бывший тому охотнику внуком, звался Говар-дом Смелым. Он также приходился роднёй королю, принимал большое участие в дворцовой жизни, в военных походах против врагов короля. Но при этом не имел уже той независимости от монарха, какой были наделены его предки. И ведь умуд-рился однажды поссориться с королём!

Причину этой ссоры теперь уже, через столько веков, вряд ли узнаешь, сохранил-ся только факт: Говард Смелый — вассал короля — вызвал своего сюзерена на дуэль. Его тяжёлая, кованая железом перчатка упала к ногам короля на пиру, при большом стечении народа. Если бы всё было один на один, король мог бы ещё как-то разре-шить это дело, ведь он тоже понимал, что глупо терять такого хорошего воина. Да и сам Его Величество не вышел бы из дуэли победителем: Говард в те годы побеж-дал на трёх турнирах подряд!

Король оказался умным человеком и с честью вышел из затруднительного поло-жения. Знал, что родственник потом пожалеет о своей поспешности, но гордость помешает ему попросить прощения. Его Величество выразился примерно так:

— Я знаю, что рука в этой перчатке не дрогнула ни в одном сражении. В присутст-вии прекрасных дам дрогнуло сердце моего отважного друга. Я знаю, герцог, ты уронил перчатку случайно, не смог справиться с дрожью своего пылкого сердца. И за то, что ты не скрыл своих чувств в присутствии таких именитых гостей, я — ваш король и твой господин — сделаю тебе достойный подарок.

Подарок и вправду оказался по-королевски щедрым: золотая перчатка, выполнен-ная один к одному с той злополучной. И герцог во все битвы шёл в новой золотой перчатке, так слепившей глаза противника. Она осталась с Говардом до его смерти, а потом была перенесена на его фамильный щит. Некоторые источники указывали, что на щите она появилась ещё при жизни герцога. Но это было уже не столь важ-но…

Примерно в то же время появилась и лента с девизом. Даже скорее не с девизом, а с оценкой, данной Говарду советником короля. На гербе надпись эта сохранилась на очень древнем, не известном теперь уже никому языке. Но Джейк сумел отыскать и её перевод: "Точный глаз и сильная рука, но пылкое и дерзкое сердце".

Щит венчала герцогская корона. Она так же, как и пурпур с золотом, подтвер-ждала королевское происхождение предков Его Величества. Древность Его рода и великое прошлое…

Что в этих легендах правда, а что нет, Джейк никогда не задумывался, всё это было просто красиво, как сказка. Особенно сейчас спустя века и века…

А сейчас он думал об этом, чтоб только мысли занять чем-нибудь отвлеченным. Ведь мать уже, наверняка, волнуется, места себе не находит…

* * *

…А потом был ужин, вечерняя поверка. Их снова проверял лейтенант Барклиф, и сержант тоже присутствовал…

В оставшееся до отбоя время Джейк, стараясь хоть чем-то занять мысли, пригото-вил на утро форму, начистил сапоги. Его угол в казарме был самым дальним, сосе-дей ни справа, ни слева, даже сверху койка пустовала. Остальные парни сейчас со-брались в одном углу, сидели на свободных незастеленных койках, громко разгова-ривали и смеялись. Многие курили, хоть это и было запрещено в казарме. Дым под-нимался к потолку, делая свет плафонов каким-то тусклым и нереальным.

— Отбой! — долгожданный голос дневального прозвучал просто музыкой для слуха. Свет выключили почти сразу после приказа. Джейк расстелил кровать уже в полной темноте. Слабого отсвета на потолке от окон хватало для его глаз. Натянув лёгкое одеяло до подбородка, Джейк осторожно повернулся на бок. Повреждённые ещё в той драке рёбра сейчас, к ночи, нещадно ныли. И как ещё удавалось весь день в таком состоянии таскать ящики и разгружать машины? Иногда Джейк просто удив-лялся выносливости собственного организма… и своему терпению.

Кто-то прошёл по коридору: Джейк слышал его шаги даже сквозь плотно закры-тую дверь. Какие-то тёмные тени проскользнули мимо по проходу между двумя рядами кроватей — до двери и обратно. Босые ноги прошлёпали по дощатому полу. Джейк лежал неподвижно, стараясь не прислушиваться ко всем этим звукам, но его насторожил чей-то пристальный взгляд, брошенный в его сторону. Странно, и по-чему они ещё не спят? После такого тяжёлого дня у них ещё есть силы на ночные гулянья?

Да они же задумали что-то!!!

Рывком Джейк повернулся на спину, и тут кто-то легко, одними пальцами, кос-нулся одеяла. Они подкрались очень осторожно, обступили кровать со всех сторон, решив, что Джейк уже спит. Но он приподнялся на локтях, глянул на всех, причём даже не поворачивая головы. Сумел увидеть всех! Казалось, его глаза и в этой тем-ноте различают лица каждого, пронизывают взглядом. Этот взгляд и остановил их на какой-то момент, но потом вдруг кто-то первым прыгнул вперёд с криком:

— Держи!

Приказ прозвучал командой не только для остальных, но и для Джейка. Того, первого, он отшвырнул назад ударом ноги в живот, и тот, ударившись спиной о железную койку, взвыл от боли, скривился, поехал вниз, теряя сознание. Оказанное сопротивление раззадорило остальных, они кинулись все разом, навалились со всех сторон. Кто-то придавил ноги, ещё несколько — руки, а один навалился так, что рёбра — повреждённые рёбра! — захрустели. Джейк глухо застонал сквозь стиснутые зубы.

— Полегче! — прикрикнул кто-то над ухом. Хватка чуть ослабла, Джейк хватанул воздух открытым ртом, тонкие иглы воткнулись в лёгкие с принизывающей болью. Закашлялся. Кто-то закрыл рот ладонью, заставил замолчать. Брякнула зажигалка, и мерцающий огонёк высветил лица, заплясал в расширенных чёрных зрачках. Кое-кого из своей бригады Джейк даже узнал, но не знал их имён… И не понимал, ЧТО они собираются делать?!!

— Ты, главное, не дёргайся, хорошо? — шептал тот же голос. Джейк кивнул, на-сколько позволяла рука, зажимающая губы и подбородок.

Чьи-то сильные пальцы сжали запястье правой руки, острая, как бритва, боль по-лосонула, взметнулась от локтя к кисти. Капли крови закапали вниз, на пол. Джейк слышал, как они разбиваются о доски пола с глухим шлёп-шлёп…

Снова вспыхнул огонёк зажигалки, пламя обожгло руку. Что они там делают? Что за тюремные шутки?

Джейк дёрнулся, хотя и понимал, что освободиться всё равно не сможет.

— Тихо! — к его лицу опять поднесли зажигалку. — Теперь ты в нашем братстве, Тай-лер! Поздравляю!

Джейк чуть двинул головой, скосил глаза: он очень хотел видеть лицо того парня, наверно, это и есть Колин… Хотя чёрт их разберёт, кто здесь кто! Знакомиться они не торопятся, да и сам Джейк не собирался задерживаться в этой дурацкой армии дольше, чем на два-три дня…

Этот парень хотел сказать ещё что-то, но вдруг отдёрнул руку с зажигалкой и выдохнул с презрением всего одно слово:

— Гриффит!

Остальные при этом возгласе отпрянули, отпустили, и разошлись по своим местам так же быстро, как и появились…

О чём это они?! При чём здесь гриффиты?

Джейк поднялся, сел прямо на кровати, осмотрел руку. Тонкий порез, как острым ножом или бритвой, с внутренней стороны руки проходил от локтя до запястья. Кровь ещё капала, попадала прямо на одеяло, на простынь. Джейк зажал порез пальцами, ничего, скоро запечётся. К утру мало что останется. Мелкие травмы и царапины заживали всегда у него очень быстро. И эта затянется. Ещё легко отде-лался!

Джейк усмехнулся, вспомнив, как их, пятнадцатилетних, посвящали в Академии в гвардейцев старшекурсники. Тогда травм было больше, но больше всего достава-лось тем, кто больше всего сопротивлялся или грубил "старшим".

* * *

Утром Джейк поднялся рано, ещё до побудки, только-только светать начало. Про-сыпался он всегда сам в одно и то же время, даже вчерашняя усталость и тяжёлый день не нарушили эту привычку.

В умывальнике, глядя на себя в зеркало, вспомнил ночной случай.

Гриффит? Почему?

Синие глаза, как у отца, высокие скулы и подбородок, как у матери, только без материнской мягкости. Жаль, конечно, что постригли, как новобранца, вид теперь, как у мальчишки, и не дашь почти двадцати лет. Их и в Гвардии так стригли, но только первые четыре года, до конца второго курса. Потом в Элитном отряде, когда они принимали участие во всех выходах Его Величества, их доводили до ума сти-листы, косметологи. И всё по моде, по последней моде, а тут…

Гриффит! Да я их видел-то в своей жизни всего один раз, того Айяххо на заседа-нии с сионийцами. Но и тот от людей ничем не отличается. Глупости всё это! Глу-пости…

Дверь за спиной — старая, на петлях! — неприятно скрипнула. Джейк отпрянул от зеркала, включил кран с холодной водой, склонился над раковиной. Один из солдат, ещё в майке и трусах, прошёл к кабинкам туалета. Джейк проследил за ним, украд-кой глядя в зеркало, сам в это время смывал с рук засохшую кровь.

Да, он оказался прав. Порез за ночь почти затянулся, осталось только чуть замет-ная розоватая ниточка шрама. Ещё совсем свежего. Он пропадёт со временем, и следа не останется. Такая поразительная регенерация всегда удивляла Джейка, но мать, как врач, говорила, такое иногда бывает у людей. Очень редко, правда…

Опять! Мысли и воспоминания опять возвращались к матери. Как она там? На-верное, уже всех обзвонила… Ведь ждала же, знала, что приеду. Нет, нужно подать ей какой-нибудь знак, нельзя молчать! А то она совсем с ума сойдёт от неизвест-ности. Позвонить нужно! Попробовать позвонить, если разрешат. Попытаться! Ус-покоить. Всё объяснить. Она поймёт, она же умница… Ведь поняла тогда и успо-коилась, когда узнала, что Гвардия даёт "добро". А ведь сначала ЧТО было!

Джейк улыбнулся своему отражению, глядя в зеркало отсутствующим взглядом: он вспоминал тот день, когда решился подать заявку в приёмную комиссию Импе-раторской Гвардии. Отец поддержал сразу, а мама… Что она пережила тогда? Од-ному Богу известно! Успокоилась немного, когда узнала, что конкурс большой: почти триста человек на место, точнее, к дню первого экзамена было двести во-семьдесят семь… Но Джейк оказался одним из этой огромной цифры, одним счаст-ливчиком, удачно прошедшим все экзамены, все тесты, все проверки… А потом? Потом она смирилась, хоть и не любила вспоминать об этом…

— Паа-дь-ё-оо-м! — голос дневального заставил Джейка невольно вздрогнуть, ото-рваться от мыслей о доме. Вытирая полотенцем лицо, он на миг замер и подумал с тоской: "Ещё один день… Второй уже!"

* * *

На этот раз лейтенант Барклиф был один. Держался он как прирождённый воен-ный. В тёмно-зелёной форме, с золочёными погонами, с двумя рядами позолочен-ных пуговиц (офицеры по старинке носили мундиры на пуговицах, это у солдат были комбинезоны на "молнии"), с широким поясом, перетягивающим узкую та-лию, в высоких, почти до колен, сапогах из чёрной натуральной кожи. Он весь был красавец, и форма военного ему шла необыкновенно. И шла так хорошо, что другие офицеры, а особенно солдаты, завидовали ему. Барклиф, видимо, догадывался об этом и сейчас прохаживался перед строем с заложенными за спину руками и с под-нятой головой, гордо несущей фуражку. Весь его вид словно бы говорил: "Вот он, я какой, красивый! Смотрите и берите пример!" Каблуки сапог чётко печатали по криолитовым плитам. А солдаты всей третьей бригады стояли смирно и боялись дышать и, тем более, шевелиться. Лейтенант развернулся на месте, приставил ногу со щелчком. "Ну, прям парад какой-то!" — подумал Джейк с улыбкой.

Все солдаты стояли перед Барклифом в майках, комбинезоны спущены до пояса, а рукава завязаны на талии: готовность к зарядке и утренней пробежке.

— Солдаты! Рядовые! — начал вдруг лейтенант. По каким-то незаметным никому ноткам этого голоса Джейк догадался: лейтенант сегодня в прекрасном расположе-нии духа и хочет поговорить перед строем о чём-то душевном, о том, что не сказал вчера, при первой встрече со своей бригадой. — Я — ваш лейтенант, ваш командир и учитель! Ваш отец и Бог! И моя главная задача — научить вас быть воинами! Солда-тами Армии Его Величества! Вам — именно всем вам, — Барклиф медленно оглядел строй, задержал взгляд на лице Джейка, — молодым, неопытным, ни к чему не гото-вым — предстоит взвалить на свои плечи такое трудное дело, как армейская служба. Вы — будущие солдаты! И вы будете делать историю нашей Империи! Вам придётся попотеть, ребята, — он улыбнулся, — для того, чтобы соответствовать военным тради-циям нашего государства, славным именам наших дедов и прадедов! Именно вам предстоит защищать родную землю, и от того, как вы будете готовы к этому, зави-сит наша победа! Ваша боевая готовность, ваше мужество, ваша сила и решимость приведут нас к победе! Для вас наступил прекрасный момент, редкая возможность отплатить своей Родине за то, что она взрастила таких сынов, своему Императору, — за то, что Он ежеминутно, каждый миг своей жизни занят мыслями о вас, гражданах своей Империи! Простых людях…

Вы должны доказать свою любовь, свою преданность, выполнив свой долг защит-ников! Защитить своих родных и близких от поработителей, алчно взирающих на ту землю, по которой ступали ваши предки и по которой предстоит ходить вашим детям!.. Ни клочка своей земли не отдадим врагу!..

Лейтенант ещё минут двадцать нёс что-то патриотическое примерно в том же духе. Казалось, что он наслаждается, слушая сам себя. Конечно, Джейк лучше бы слушал лейтенанта ещё часа два: это куда приятнее, чем бег по плацу или утренняя зарядка. По стойке "смирно" он привык стоять часами за годы учёбы в Академии, а вот остальные начали уставать с непривычки. Кое-кто даже расслабился, пользуясь тем, что Барклиф стоял с левого фланга.

— Вопросы есть? — донёсся до правофланговых голос лейтенанта. "Наконец-то!" — выдохнул кто-то с облегчением. Этот вопрос означал конец лекции.

— Есть, господин лейтенант! — отозвался Джейк неожиданно для всех: и для солдат, и для лейтенанта. Барклиф повернул голову в его сторону, и тогда Джейк спросил:- Имею ли я право на один звонок близким, господин лейтенант?

Барклиф повернулся уже всем корпусом, подошёл к Джейку и остановился, глядя чуть ли не в упор в самые зрачки. Ещё по звуку его приближающихся шагов Джейк понял: зря спросил.

— Ты, рядовой Тайлер, не имеешь никаких прав в этих стенах. Но имеешь зато целую кучу обязанностей. Ясно?

— Да, господин лейтенант! — Джейк выдержал взгляд Барклифа. Соседи справа и слева перестали дышать, ожидая, что будет.

— И если тебя так интересно, я могу их все перечислить специально для тебя, рядовой! — голос Барклифа стал зловещим. Джейк отвёл глаза в сторону, и лейте-нант, приняв это движение как признание поражения, отступил на шаг влево, от-вернулся, забыв про Джейка. — Надеюсь, больше вопросов ни у кого нет? — вопрос адресовывался всей бригаде, и ответом на него было молчание. Тогда Барклиф пе-ревёл взгляд на Джейка и спросил с вызовом:- А у тебя, рядовой Тайлер, есть ещё вопросы?

— Нет, господин лейтенант! Но я хотел бы встретиться с комендантом этой базы! — Джейк неожиданно решил: всё!! Хватит! Нужно выбираться отсюда, из этого бед-лама! Любыми средствами! Если не хочется стать эксгвардейцем…

Разделявшее их расстояние Барклиф преодолел одним прыжком, схватил Джейка за лямки майки, рванул на себя с такой силой, что затрещала ткань. Джейк, глядя лейтенанту в глаза, неожиданно "прочитал" одну из его мыслей: "Задавлю! Задав-лю паразита, голыми руками… Прямо здесь!"

— Если ты ещё хоть раз откроешь рот, выйдешь из карцера не раньше, чем через месяц!! Понял?! — с силой отшвырнув Джейка от себя, лейтенант пошёл вдоль строя, а потом вдруг выкрикнул:- На прра-в-во! Бегом — марш!!!

* * *

К завтраку бригада Љ3 пришла самой последней, но зато по всем правилам строе-вой службы: строем и в ногу.

Джейк отдыхал после десяти кругов по периметру. Это было слишком даже для его тренированного с самого детства тела. Рёбра снова стали болеть ноющей жа-лующейся болью, требовали покоя и отзывались теперь на каждое движение, на каждый вздох.

Заставив себя проглотить несколько ложек каши, он сидел в ожидании приказа и медленно тянул из стакана фруктовый сок. Лейтенант был где-то рядом: все солда-ты ели молча, только переговаривались иногда шёпотом, да и то с оглядкой. Кто-то тихонечко подсел на свободный стул, Джейк поднял голову, узнав Нэру, улыбнул-ся.

— Привет, друг! — шепнул Крис, низко опустив взгляд, он исподлобья обежал сто-ловую быстрыми настороженными глазами. Неслышно поставил на стол пустую тарелку и стакан, и только потом посмотрел на Джейка. — Ну что, как ты?

Джейк пожал в ответ плечами, чуть поморщился от боли.

— Тебе больше повезёт, если сегодня ты окажешься опять в списках на работы… По шесть человек с каждой бригады каждый день, — голос Нэру стал сочувствую-щим. — Но чтоб два дня подряд, так не бывает… Тебе лейтенант сейчас покоя не даст. Гонять будет тебя и нас… тоже. Пока не свалишься… Молись!

— А поможет? — Джейк улыбнулся.

— Не знаю, — Крис будто и не уловил в вопросе насмешки, — но лучше бы помогло. И для тебя, и для нас всех… И вообще тебе лучше бы, пока не поздно, подать рапорт. Тебя отпустят! Разберутся и отпустят. Гриффитам нельзя в армию…

— Кому? — Джейк подался вперёд, глядя на Нэру так, словно видел его впервые. — Гриффитам?

— Да, таков указ бургомистра, — Крис кивнул головой. — Гриффитам нельзя… А ре-бята сказали, ты — гриффит, Джейк…

— Я?!! — Джейк беззвучно рассмеялся. — Я на этой планете первый раз в жизни! И гриффита видел всего один раз…

— А зрачки? В темноте у тебя зрачки, как у гриффитов! — Нэру чуть дрогнул под пристальным взглядом Джейка, а потом вдруг заговорил поспешно:- Не знаю! Сам-то я вообще-то не видел, только ребята рассказывали. Но если это так, тебя здесь свои же задавят… В нашей бригаде городских слишком много… Затравят! Понима-ешь?! Мы на фермах с гриффитами бок о бок работаем — и ничего! А городские вас презирают, за людей не считают даже. Вы для них всегда будете ниже! Ниже любо-го подонка…

— А при чём здесь зрачки? — голос Джейка был спокойным, да и весь вид его не выражал страха или отчаяния. Нэру, ожидающий чего угодно, но только не этого вопроса, даже невольно опешил, замолчал на полуслове.

— У человека в темноте зрачки расширяются… Но остаются круглыми, а у гриф-фитов… У гриффитов они чуть продолговатые по вертикали, как у некоторых хищ-ников, — ответил Крис как-то нехотя. — Ты что, никогда не знал об этом?

— Да слышал что-то туманное, давно, на занятиях по межпланетной культуре, — сказал Джейк в ответ. Он думал о чём-то и крутил стакан, уперев указательный палец в его ободок. Получалось это у него очень ловко, Крис даже невольно поза-видовал такой ловкости.

— Ты что, никогда и в зеркало на себя в темноте не смотрел? — голос Криса стал чуть громче, кто-то даже обернулся в их сторону. Джейк отрицательно качнул голо-вой, на что Нэру добавил:- Вот это да!

Джейк продолжал молчать, он думал, глядя на стол, на крошки хлеба. Думал и не мог поверить. Нет! Этого просто не может быть! Просто быть не может! Не может — и всё! Он вспоминал своих родителей. Каждого в отдельности, а потом — вместе! Обычные люди! Ниобиане! Земляне, наконец! Но при чём тут гриффиты?! Гриффи-ты тут при чём?!! Какое они вообще отношение имеют к нему и к его семье?! Что он знал-то о них? В основном только со слов матери. Но она жила здесь, на этой планете, на Гриффите. Здесь погибли её родители. Здесь они с отцом познакоми-лись. Она не делала из этого тайны… В конце концов она изучала культуру гриф-фитов, их жизнь, их среду и условия обитания. Даже издала несколько научных книг, кучу статей… Она знала об этом народе всё, так как жила среди них много лет. Язык, песни, сказки, традиции. Он сам жил в этой атмосфере с рождения, и даже знал о них кое-что, язык гриффитский, например…

И тут на тебе — гриффит!

Неужели, я чужой им?!! Неродной?!! Приёмный?!!

При мысли об этом Джейк оттолкнул стакан от себя, схватился с глухим стоном за голову, закрыл глаза. Нет!! Это всё — неправда!! Неправда!! Просто они сговори-лись всей бригадой, обманывают, разыгрывают, проверяют терпение…

Стакан поехал вперёд, на Нэру, по гладкой крышке стола: вот-вот — упадёт! Но тут совсем неожиданно Джейк выбросил вперёд руку, даже не глядя в ту сторону, поймал стакан у самого края. А потом перевёл глаза на Криса и спросил:

— Гриффит, значит? — в этом голосе почувствовалось что-то мстительное, злое. "Меня не обманешь. Не поймаешь на такой глупости!" — подумал Джейк решитель-но. И в этот миг крошечным червячком сомнения в памяти шевельнулось очень давнее воспоминание и слова матери, давно, очень давно: "Нельзя, деточка, в зер-кало без света на себя смотреть. Примета плохая. Неприятности будут".

Сколько ему тогда было? Год? Полтора? Только ходить начал! А к пятнадцати годам уже чётко усвоил: не смотри на себя в зеркало в темноте! Накликаешь беду! Или просто заподозришь неладное? Начнёшь задавать вопросы и узнаешь правду?

Нет! Джейк мотнул головой, прогоняя эти мысли… Мама!!! Где ты?! Помоги!!! Скажи, что это не так, ведь ты же знаешь правду, знаешь всё!

— Третья бригада! Стро-йсь! — "Спасибо тебе, лейтенант, огромное спасибо! — поду-мал Джейк, вставая. — Если бы не ты, я свихнулся бы прямо сейчас, за этим же сто-лом…"

* * *

Лейтенант Бриггс сидел за столом, у окна, просматривая полученные документы для личных дел своих подопечных. Компьютер на столе, настроенный на голос, по приказу отпечатывал листы с данными со своего экрана, а Бриггс раскладывал их ещё тёплыми по папкам и прикладывал к каждой печать с номером. Бумажная во-локита. Бюрократические традиции. Но без этого — никуда!

Бриггс любил заниматься такой работой. Торопиться некуда. Никакой нервотреп-ки с новым пополнением. Не нужно ни на кого кричать, заставлять маршировать, бегать вместе с ними по плацу. Здесь проще и спокойнее…

…Она вошла совершенно бесшумно, переступила порог, двери закрылись без звука. И даже часовой, который обязан докладывать о каждом, остался стоять на улице, у порога комендатуры. Бриггс уже и не помнил, зачем поднял взгляд на дверь, хотел, наверное, вызвать кого-то, но при виде гостьи, онемел разом, лязгнул зубами, закрывая рот.

Женщина, удивительно красивая, поразительно красивая, стояла, глядя на него, и молчала. Словно давала возможность разглядеть себя получше.

Высокий лоб, открытый, только несколько тоненьких прядочек из растрепавшейся причёски упали на него, отбрасывая тени. Большие серые глаза под тёмными, плав-но изогнутыми бровями, прямой аккуратный нос и красиво очерченные губы без следа помады. Платье без рукавов, только с лямочками, из серебристо-коричневой ткани добавляло глазам глубины и какой-то скрытой серьёзности. Тонкие, гибкие руки, запястье правой перехвачено тесьмой: на тесьме — сумочка-мешочек по по-следней моде, из ткани под цвет платья.

Прекрасное видение! Откуда здесь, в армейской части, взяться такой красивой женщине?

Бриггс моргнул несколько раз с мыслью: "Спятил!", но незнакомка не исчезала. И тогда он понял: это гриффитка! Она, наверно, к Барклифу! Да, не иначе: к нему! Лейтенант Барсаков говорил, нашего Барклифа женщины любят, даже сами предла-гают знакомство… Интересно, и что в нём такого? Чего они в нём находят? Краси-вый, конечно, особенно, когда в форме, но ведь это не главное… Те, кто его знает, говорят: жестокий он и мстительный… Из тех, кто себе на уме…

— Вы, наверное, к лейтенанту Барклифу, мисс…? — спросил Бриггс, зачарованно глядя на гостью.

— Миссис Тайлер! — поправила женщина. — Но можно и без этих формальностей…

— Вы проходите, садитесь, — Бриггс вскочил, как галантный кавалер, проводил даму до кресла, усадил, заговорил суетливо:- Садитесь-садитесь, госпожа Тайлер… Выпить, конечно, предложить не смогу: сами понимаете — военная часть, не поло-жено. Но долго ждать не заставлю, — с этими словами он выскочил из комнаты, на ходу — ещё дверь не закрылась — закричал что-то часовому. Вернулся почти сразу. Женщина сидела неподвижно, сложив руки на коленях, смотрела в одну точку и ждала. Прямая спина, расправленные плечи, красивая шея с изящно посаженной головой. Королева — и только! Эти гриффитки знают себе цену и умеют хорошо показать себя, без единого изъяна! "Повезло же Барклифу, — думал с завистью Бриггс, не сводя с гостьи жадных глаз, — отхватил себе такое сокровище! И молодая ещё, лет тридцать, по людским меркам. Хотя, нет, старше, должно быть: гриффиты стареют медленнее, по внешнему виду им точного возраста не дашь… Но ведь надо же! Повезло-то как!" Бриггс сокрушался, страдал, завидовал, мучился до тех пор, пока в голову не полезли совсем уж откровенные мысли… И тут вдруг женщина повернула к нему голову, гневно сверкнула глазами и произнесла с убийственным спокойствием:

— Знаете, лейтенант, у меня есть законный муж, поэтому постарайтесь успокоить-ся, пока не поздно…

— О, извините, мисс… миссис… — Бриггс покраснел от смущения, затараторил:- Простите… Вы не подумайте что-нибудь плохое, Бога ради… Извините!..

Барклиф ворвался, стремительный и быстрый, остановился только возле стола, сверкая гневными глазами (а ведь с утра был в хорошем настроении; опять, видимо, что-то не так), посмотрел на Бриггса сверху вниз и спросил нетерпеливо:

— Что у вас, лейтенант? И говорите побыстрее: моя бригада на турниках с одним сержантом…

Бриггс даже ответить не успел, как Барклиф сам заметил гостью, поднявшуюся из кресла ему навстречу.

— Посторонние в части?! Кто посмел пропустить? Дежурный у КПП? Разболтались совсем… — Барклиф глянул в окно на здание КПП, на дежурного у ворот, а потом шагнул к двери.

— Подождите, лейтенант! — женщина преградила ему путь, выставив вперёд руку. — Тот мальчик не при чём. Не нужно его наказывать, прошу вас! Ему пришлось меня пропустить… Из-за ГРИН-карты, ведь запрета на них не поступало…

ГРИН-карта — особый пропуск, выдаваемый работникам секретных организаций, занятых разработкой материалов государственной важности. Люди с такими про-пусками имели доступ во все государственные структуры, кроме ОВИС, ведь те были сами себе хозяева… Государство в государстве…

И точно, запрета на посещение военных частей, имея ГРИН-карту, не поступало. Может, просто бургомистр Тонненг из-за кучи навалившихся проблем, связанных с войной, забыл об этом? Ведь запретили же все связи с "гражданкой": встречи с родными, звонки и переговоры и, тем более, увольнительные. Такими привилегия-ми могли пользоваться лишь офицеры, но не солдаты…

— Я работаю в лаборатории, мистер… — произнесла гостья с улыбкой, протягивая руку для рукопожатия.

— Мистер Барклиф, леди, — он принял её руку, легонько сжал, — для вас же просто: Дэвид Барклиф! — он мгновенно, на глазах изумлённого Бриггса, превратился в со-вершенно другого Барклифа, Барклифа, незнакомого никому в этой армейской части. Ходячее воплощение вежливости и воспитанности. И откуда что взялось?!

— И что же могло привести такое прелестное создание в эти стены? — Барклиф улы-бался очаровательной улыбкой. Видимо, за эту улыбку его особенно и любили женщины. Добрую, искреннюю, завораживающую…

— Я даже и не знаю, сможете ли вы мне помочь! — женщина улыбнулась в ответ, попадая под очарование лейтенанта.

— Я к вашим услугам, во всяком случае! — произнёс Барклиф с чуть заметным на-клоном головы.

— Моё имя — Глория Тайлер! — наконец представилась гостья. Барклиф, услышав знакомую фамилию, чуть напрягся, насторожился, пытаясь угадать, о чём пойдёт разговор. — Я знаю, мой сын находится в этой части, — она напрямую выложила цель своего визита и по тому, как нахмурились брови лейтенанта, поняла: обратилась к кому нужно. Этот человек знает что-то, и она не уйдёт, пока он всё не расскажет.

— Извините за возможную бестактность, но хотелось бы знать, как вы об этом уз-нали. Меня, знаете ли, несколько удивляет ваша уверенность. А вдруг вы ошибае-тесь, Глория? — взгляд Барклифа неожиданно помрачнел, он словно задумался о чём-то для него важном.

— Нет, господин Барклиф, — голос Глории вновь стал официальным и даже как буд-то сухим, — в этом я уверена. Мне придётся вас огорчить, но свой источник я назвать не могу.

— По распоряжению бургомистра мы не имеем права разрешать встречи военно-служащих с их родственниками. Никаких сообщений, никаких звонков, леди, — Барк-лиф усмехнулся, пожал плечами с виноватым видом. — Извините, но помочь вам я не смогу ничем. И никто другой не поможет! — категорично добавил он.

— Но он здесь, да?! Вы этого не отрицаете?

— Но и не подтверждаю! — Барклиф осторожно взял Глорию под локоть, повёл её к двери со словами:- Пойдёмте на улицу, здесь душно!

Они вышли, а Бриггс, проводив их взглядом, произнёс неприязненно:

— Бабник…

При появлении Барклифа часовые у порога комендатуры вытянулись, замерли, сжимая оружие. Всё также поддерживая Глорию, Барклиф помог ей спуститься со ступенек, а потом сказал с напускной беззаботностью:

— Может быть, раз уж вы здесь, осмотрите нашу базу. От вас я приму любую кри-тику… — он усмехнулся.

— Благодарю за любезность, но вы не сказали мне ничего хоть сколько-нибудь вразумительного на интересующий меня вопрос. А я хотела бы точно знать, смогу ли я увидеть своего сына? — голос Глории стал удивительно твёрдым и решитель-ным. От хрупкой и красивой женщины необычно слышать такие бескомпромиссные слова. — Только "да" или "нет"!

— Нет! — ответил Барклиф после долгого раздумчивого молчания. — Не сможете, и я уже объяснил вам, почему…

— А если я обращусь непосредственно к коменданту вашей базы, лейтенант Барк-лиф? — Глория остановилась, обернувшись, глянула на лейтенанта в упор. Она была поразительно похожа на рядового Тайлера из его бригады, бригады номер три.

— Коменданта сейчас нет, он приедет не раньше, чем через месяц, — Барклиф улыб-нулся гостье в ответ. — Тогда, когда база будет готова к его приезду. И даже если вы дождетесь его и даже если встретитесь, вы всё равно ничего не добьётесь. Просто поймите это, примите, как есть и успокойтесь, Глория.

Вон, смотрите! — он указал рукой далеко вперёд. — Это моя бригада. Кроме неё, здесь ещё четыре такие же, и у каждого из этих парней есть родители, — Глория по-вернулась в ту сторону: у турников на тренировочной площадке мелькали фигурки людей в защитного цвета комбинезонах. — Если мы начнём отпускать каждого из них по просьбе матери, пусть даже такой красивой женщины, как вы, — Барклиф чуть сжал её запястье, и глаза лейтенанта при этом сверкнули, зажжённые недвусмыс-ленным интересом, — то воевать будет некому. А кто будет защищать интересы на-шего государства на этой планете?

— Но мой сын уже является военнослужащим! — возразила Глория, осторожно вы-свобождая руку. — Джейк служит в Гвардии Его Величества. Это какое-то недоразу-мение! Он не мог попасть сюда! Не мог быть призван в армию тут, на этой планете и даже в этом городе! Человек не может служить в двух местах одновременно… Срок его увольнения заканчивается сегодня, а завтра он уже должен быть в столице, в Ниобате! Неужели он не сказал вам об этом, лейтенант?!

— Вы решили, что я уже имею знакомство с вашим сыном? Нет, вы ошибаетесь! — Барклиф улыбнулся, но глаза его при этом остались холодными.

"Странный человек, — думала Глория, глядя на него. Она почему-то не могла "про-читать" его мысли, хотя с людьми ей это удавалось довольно часто. Сейчас же ка-ким-то скрытым чутьём чувствовала: лейтенант пытается запутать её, изворачива-ется и лжёт, изъясняется какими-то намёками и даже делает попытки флиртовать. — Опасный человек. Очень опасный".

— Я могу сказать вам с уверенностью: в нашей части все военнослужащие — перво-годки. О Гвардии они знают не больше того, что показывают в новостях информа-ционной связи. Наш Военный Комитет не гребёт всех без разбора! Новобранцы проходят тщательный отбор, не только медицинскую комиссию, как думают мно-гие. Все эти мысли подогреваются специальными людьми с одной лишь целью: посеять в наших рядах панику! Мой вам совет: не паникуйте! Ну, повоюет ваш мальчишка, вернётся героем, вы его сами не узнаете, взрослого, дисциплинирован-ного… А какая будет выправка! Вы будете им гордиться, помяните моё слово!

— Гордиться? — Глория вдруг рассмеялась. — А если его убьют? Такой перспективы вы почему-то не предлагаете! У вас у самого, лейтенант, есть дети? Вы женаты?

— Нет! — голос Барклифа дрогнул. Он понял вдруг, что начинает терять самооблада-ние, начинает злиться, выходить из себя и может наделать глупостей. Нельзя было поддаваться на очарование этой красавицы. Захотел окрутить её, попользоваться! Да она сама расставила тебе ловушки, а сейчас выдергивает их по одной из-под самого твоего носа и ты вот-вот попадёшься в одну из них… И всё это потому, что укоренившаяся привычка — красивая, значит, дура — даёт сбои на этой планете… Этих гриффитов не поймёшь! К ним вообще нельзя подходить с обыкновенными человеческими мерками! А сейчас лучший вариант решения проблемы — избавиться от этой опасной и настойчивой женщины! Хотя бы до завтрашнего дня! А там по-смотрим… Придумаем что-нибудь…

— Знаете что, — предложил вдруг Барклиф. — Сегодня я вам ничем не смогу помочь, приходите лучше завтра. Хорошо? — эта резкая перемена озадачила Глорию, но и понять, что лейтенант задумал, она не могла. — До завтра я проверю всех солдат в этой части, просмотрю картотеку… Узнаю что к чему… Как, кстати, звать вашего сына? Джейк, да! Джейк Тайлер? Хорошо, я запомню это имя! У меня хорошая память… А сейчас пойдёмте, я провожу вас.

Глория шагнула вперёд, сделала ещё несколько шагов, а потом обернулась, по-смотрела ещё раз на тренировочную площадку. Одна фигура, в стороне от всех, показалась её знакомой, очень знакомой. Но расстояние было слишком большим, она не могла разглядеть лица, а тут ещё и Барклиф потянул её за собой, бережно придерживая под локоть.

Их уже разделяла решётка ограды, когда Барклиф окликнул Глорию:

— Ещё один вопрос, госпожа. Последний! Откуда вы узнали, что ваш сын именно здесь? В трёх кварталах отсюда есть другая база, ваш Джейк мог оказаться и там.

— Нет! — Глория упрямо склонила голову. — Он здесь! — при этих словах она глянула на флаг над зданием комендатуры, чуть заметно улыбнулась. — Он здесь! Это я знаю точно!

* * *

Дневальный, как-то нехотя и потому не торопясь, выкладывал все вещи из тум-бочки прямо на кровать.

— Быстрее, рядовой! — прикрикнул нетерпеливо Барклиф. Джейк стоял в проходе между двумя рядами кроватей по стойке "смирно": расправленные плечи, руки по швам, синие честные глаза глядели в одну точку на стене. И эта их честность и даже какое-то удивление во взгляде, такое натуральное, бесили лейтенанта Барклифа. Сержант Торнтон тоже присутствовал при обыске, но так же, как и рядовой Тайлер, мало что понимал.

— Больше ничего, господин лейтенант! — дневальный выпрямился. Дверца тумбочки качнулась, упёрлась ему в ногу. Барклиф глянул на кровать, на сваленные в кучу вещи: небольшое казённое полотенце, бритвенные и гигиенические принадлежно-сти, две запечатанные пачки сигарет. Всё, что выдавалось каждому рядовому в этой части.

— Обыщите кровать! — приказал Барклиф. На Джейка он даже не глядел: его оче-редь на обыск ещё не наступила. Дневальный снова начал перекладывать всё в тум-бочку, и эта его основательная деловитость взбесила Барклифа окончательно. — Ты, что, не можешь шевелиться быстрее?!

Схватив одеяло за край, лейтенант дёрнул его на себя, сам стянул простынь и скинул подушку, за ней последовал на пол и матрас.

— Сержант, обыщите рядового Тайлера! И как можно тщательнее, пожалуйста! — приказ прозвучал с удивительной вежливостью, но эта вежливость была началом яростной вспышки, грозившей разразиться в любую минуту.

— А что ищем-то, а? — чуть слышно и по-стариковски ворчливо спросил шёпотом Торнтон, глянув Джейку в лицо. Тот не шелохнулся, будто и не слышал вопроса, даже не моргнул. Так же неподвижно он стоял, пока руки сержанта тщательно об-лапывали все карманы и клапаны его комбинезона. Ничего! Только из кармана на груди Торнтон извлёк белоснежный, аккуратно сложенный носовой платок. Он тоже выдавался солдатам, как и всё остальное, но никем по назначению не ис-пользовался, может быть, о нём и вспоминали, когда спешно перед построением нужно было протереть сапоги от пыли.

Торнтон развернул платок, осторожненько взявшись за уголочки. Белая ткань! Только в правом нижнем углу печать хозяйственного отделения.

— Это всё! — Торнтон, всё также держа платок перед собой, повернулся к Барклифу. Тот, сверкая глазами, вырвал платок, скомкал и сунул его как есть Джейку в рас-стёгнутый карман с презрительной ухмылкой:

— Пижон!

Джейк всё также стоял навытяжку, не шевелясь, но в глазах его не было страха, так привычного Барклифу.

— Где он, рядовой? — спросил лейтенант после минутного молчания, глядя на Джей-ка в упор.

— Не могу знать, о чём вы, сэр! — он смотрел на Барклифа так, как может смотреть только человек, твёрдо уверенный в собственной правоте, честно и прямо. Но Барк-лиф почти за пятнадцать лет своей службы усвоил одно: любой солдат, какой бы он ни был добросовестный, всегда имеет на своей совести хоть один грешок. И, ока-завшись перед лицом командира, он вспоминает об этом и знает, что наказание последует. Последует незамедлительно и неизбежно. Солдат только тогда становит-ся солдатом, когда полностью понимает эту систему, когда ЗНАЕТ, что наказание неизбежно…

А этот же тип всегда при столкновении вот так, как сейчас, — нос к носу — глядит чистыми ангельскими глазами. Прямо святой какой-то!

И эта чёртова его святость вызывала у Барклифа непреодолимое желание превра-тить её в боль. Заставить его мучиться, страдать, бояться! Пусть даже врёт, извора-чивается, оправдывается, как все остальные в таких случаях, но не глядит своими честными глазами. Пусть будет таким, как все!

— Я ничего тебе не сделаю, обещаю! Просто скажи, куда ты его спрятал! Ведь если узнают, достанется всем! Всем, понимаешь! И "верхам", и "низам"! А уж "низам"-то особенно! О третьей бригаде я позабочусь лично! Ведь ты же не хочешь, чтобы из-за тебя одного досталось остальным двадцати девяти? Скажи, куда ты его дел, Тайлер!! Пока я разговариваю с тобой по-хорошему! Где передатчик?!!

— Не могу знать, о чём вы, господин лейтенант! — повторил Джейк.

— Но ведь ты же вызвал её сюда!! Вызвал, да?!! — взорвался Барклиф. — Она бы не пришла сюда, именно в нашу часть, именно ко мне, если бы точно не знала! Если бы ты ей ничего сам не рассказал! Или это воля Провидения, чёрт возьми?! Лучше расскажи мне всё сам! Не заставляй меня превышать полномочия! Ещё немного — я тебя ударю!!!

— Не понимаю, чего вы от меня хотите, господин лейтенант! — Джейк сейчас был готов рассказать всё, что знает, так как ещё ни разу не видел Барклифа в такой яро-сти, в таком отчаянии, но не знал, совершенно не знал, чего же от него требуется. Какой может быть передатчик? Откуда? Часов-то и тех даже нет. И кто такая "она"? И вдруг неожиданно, внезапно понял, словно кто-то подтолкнул: мама при-ходила!!! Нашла!! Приходила всё-таки!! Нашла его здесь! Узнала-таки!

— Мама приходила?!! — выдохнул Джейк, не в силах сдержать волну радости, нака-тившую изнутри, затопившую сердце.

— Мама! — Барклиф усмехнулся презрительно. — Маменькин сыночек!.. — а потом крикнул Джейку в лицо:- Ты — СОЛДАТ!!! Сол-дат! Мамы-папы остались за воро-тами! Стоять "смирно"! И отвечать только на мои вопросы!

— У меня нет передатчика, господин лейтенант! — чётко выговаривая каждое слово, произнёс Джейк в ответ. — И я не знал, что она сможет прийти сюда. Не знал!

— Если ты надеешься выбраться отсюда с её помощью, то я сделаю всё, чтобы это-го не произошло! Я приложу все усилия — будь спокоен! И Гвардия тебе не помо-жет! Теперь я твой командир! Я! — Барклиф злорадно улыбнулся. — И я отшлифую тебя, гвардеец, по своему вкусу! Ты будешь таким, каким я тебя сделаю, рядовой Императорской Армии! Но сначала ты мне скажешь, где передатчик!!

— Вы его никогда не найдёте! — Джейк вдруг улыбнулся с мстительным блеском в глазах, и сразу же стал совсем другим, злорадствующим, — нет! — даже злым. "Нашёл я твоё слабое место, малыш! Нашёл всё-таки… — Барклиф обрадовался этому откры-тию. — А теперь-то я выверну твою душу так, что ты будешь трястись при моём по-явлении… Гвардеец! Сопляк ты! Так вот, значит, кого готовит Гвардия в своих стенах! Слабохарактерных мальчиков с честными глазами! Хорошо! Теперь-то я возьмусь за твоё воспитание…"

— Никогда не найдёте, господин лейтенант! — похоже, ему нравилось идти против, делать что-то специально на зло. Что-то сломалось в нём, выпустив наружу скры-тую глубоко дикую силу противоборства, противостояния. Это был уже не тот тер-пеливый парень, которого ничем не проймёшь.

— Неповиновение! — предупредил Барклиф. Он видел, какая сила всплывает в глазах Джейка, опасная, дикарская. Ещё немного — и она выльется в бунт!

— Я вам ничего не скажу, лейтенант! И вообще я отказываюсь выполнять ваш при-каз! И все ваши приказы — тоже! Я хочу видеть коменданта, капитана, майора… Кого-нибудь, выше вас по званию, — Джейк не кричал, не размахивал руками, только взгляд и голос выражали всю бурю его чувств. И это его внешнее спокойствие на-чинало действовать на нервы всем присутствующим. Первым не выдержал сержант Торнтон:

— Ты нарушаешь субординацию, рядовой…

— Я ещё не давал присяги! Меня нельзя наказывать как военнослужащего! — отве-тил Джейк, даже не глянув на сержанта: он смотрел в упор на Барклифа, словно ждал именно его реакции. — А для начала я требую перевода в другую бригаду. Я имею на это право…

— В карцер! — прошептал чуть слышно Барклиф, не сводя с Джейка глаз. — В карцер, рядовой!

— Да плевал я на вас! На вас и на вашу армию тоже! — Джейк улыбнулся и смерил Барклифа взглядом. — Я — курсант третьего курса и моё звание никак не меньше ва-шего, лейтенант! И вообще, свяжитесь с полковником Дарлингом! Я буду говорить только с ним…

— А Его Величество вам, господин курсант, не вызвать? — Барклиф даже глазом не моргнул, улыбался, казалось, весь этот бунт только развеселил его. — Курсант — соп-ляк! Да ты же идиот! Настоящий идиот! Кричишь, выступаешь, внимания к своей персоне требуешь! Да никто тебя в твою Гвардию не отпустит! И не рассчитывай на это… — теперь настал черёд Барклифа. — Служить тебе придётся… И в третьей брига-де. И тогда ты у меня за каждое из своих словечек ответишь. За каждое, понял?!!

Указательный палец выброшенной вперёд руки чуть не коснулся лица Джейка, но тот даже не дрогнул. Торнтон, исчезнувший незаметно, появился с двумя воору-жёнными солдатами и ещё с каким-то капитаном.

— Разрешите обратиться к вам, господин капитан! — Джейк повернулся к последне-му лицом и снова стал по стойке "смирно", но слушать его не стали. Торнтон по пути ввёл уже всех в курс дела. Солдаты подхватили бунтаря под руки, поволокли к дверям, а Барклиф крикнул им вслед:

— В карцер! На хлеб и воду! На две недели!

— Что здесь случилось, лейтенант? — капитан удивлённо озирался вокруг.

— Солдат из новобранцев устроил представление, — ответил Барклиф, пожимая пле-чами. В подробности он вдаваться не стал.

* * *

Глория прошла к окну, устало опустилась в кресло. Барклиф остановился у стола. Заложив руки за спину, он чуть покачивался на носках вперёд-назад и смотрел в окно, думая о чём-то.

— Сожалею, госпожа Тайлер, — произнёс со вздохом, — видимо, вы всё-таки ошиб-лись… Его здесь нет. И вряд ли был…

— Был! — воскликнула Глория. — И до сих пор находится на вашей базе…

— Где? — Барклиф повернулся к ней, смерил взглядом. — Перед вами построили все пять бригад, вы видели каждого солдата. Каждого, Глория! И вашего сына среди них нет!

— Вы обещали показать мне все личные дела, — напомнила Глория, не обращая вни-мания на слова лейтенанта. — Всех солдат в этой части, и особенно тех, кого на по-строении сегодня не было! — в её голосе прозвенели незнакомые начальственные нотки. Она не принимала отказа, в какой бы форме он ни прозвучал. А потом по-смотрела Барклифу в глаза своими тёмными решительными глазами.

"Проклятье!" — подумал тот с отчаянием. И почему так трудно просто взять и от-править тебя отсюда? С любой другой ты бы, верно, так и поступил, но не с этой красавицей… Водишь её по части, как экскурсовод, даже добился общего построе-ния. А тут ещё и архивные документы подай!

— Вы всех видели сегодня! — настойчиво повторил Барклиф, упрямо склонив голо-ву. — А архивы — это не моя компетенция. Не тратьте вы зря время и силы. Обрати-тесь в другую часть, может быть, там вам и смогут помочь! А здесь?.. — он на мгно-вение задумался. — Мы бы знали, если б у нас оказался гвардеец Его Величества… Но таких героев у нас нет! — отрицательно качнул головой лейтенант, снова перевел глаза на окно. — Есть подёнщики с ферм, бродяги без роду и племени, представители молодёжных объединений, как гордо они сами себя называют, а по-нашему, — это мелкая шпана из шаек. Безработные тоже есть. Много всего… Это, как пена и му-сор, гонимые водой во время сезона дождей. Какой где катаклизм или чуть обста-новка усложнилась — они всплывают. Если бы не работа полиции, контроль и по-стоянное патрулирование на улицах, по городу было бы опасно и днём ходить. Та-ких проблем на Ниобе нет: там лучше работают организации социального обеспе-чения и защиты. А здесь совсем не тот уровень… Совсем не тот, — Барклиф вздох-нул. — Я когда сюда приехал, знаете, о чём сразу подумал? А наш ли это мир? Туда ли я попал? Гриффит ли это? Ничего общего с тем, что показывают в новостях. Здесь уровень прошлого века! Эпоха всеобщего упадка на примере одной планеты! Если не хуже… Это сырьевой придаток и для нас, и для сионийцев. Один гигант-ский карьер, из которого гребут, не думая о последствиях. А теперь ещё эта война! Знаете, сколько лет наши миры не воевали? С экспансии на Сиону прошло полных 58 лет! О какой военной индустрии может идти речь? Воевать разучились! Марши-ровать! Ни тактики, ни стратегии! Всё теперь по книгам, по учебникам! Наше с вами поколение войны в глаза не видело, ничего, кроме исторических хр


Содержание:
 0  Возвращение домой : Александра Турлякова  1  Глава 1. Начало : Александра Турлякова
 2  Глава 2. Гвардеец Императора : Александра Турлякова  3  вы читаете: Глава 3. Армия : Александра Турлякова
 4  Глава 4. Секретная операция : Александра Турлякова  5  Глава 5. В тылу врага : Александра Турлякова
 6  Глава 6. В гостях : Александра Турлякова  7  Глава 7. Аборигены. Кайна : Александра Турлякова
 8  Глава 8. Сионийский лейтенант : Александра Турлякова  9  Глава 9. Глубокий допрос : Александра Турлякова
 10  Глава 10. Облава : Александра Турлякова  11  Глава 11. Окончание : Александра Турлякова
 12  ЭПИЛОГ : Александра Турлякова    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.