Фантастика : Космическая фантастика : Надо выиграть время! : Стив Уайт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30

вы читаете книгу




«Надо выиграть время!»

Иван Антонов сидел у себя, не обращая внимания на игравшие в иллюминаторе янтарные отблески светила Лорелеи. Адмирал расправил плечи и сложил на коленях сильные руки. Он ни на что не отвлекался, стараясь привести мысли в порядок.

В Лорелее удалось захватить мало новых данных, но фрагменты, оказавшиеся в отделе Виннифред Тревейн, подтверждали все сказанное Ланту. Значит, Второй флот ждут страшные испытания!

Адмирал встал и прислонился к переборке. Он созерцал мрак космического пространства, пытаясь найти выход, но не мог ничего придумать. Огромные потери Второго флота в Лорелее покажутся мизерными по сравнению с тем, во что ему обойдется взятие Фив!

Сложив руки за спиной и понурив голову, Антонов неторопливо расхаживал по каюте. Врата Преисподней были закрытым узлом пространства. В отличие от открытого узла такой узел имел ничтожное гравитационное поле, и даже маленькие спутники-истребители легко держались прямо рядом с ним. А ведь перед минными полями в звездной системе Фивы бледнело все, с чем Антонову когда-либо приходилось сталкиваться.

За минными полями находились космические укрепления. Не орбитальные форты, а крепости, возведенные на астероидах, – чудовищного размера, вооруженные до зубов, защищенные прочными щитами и оснащенные сильнейшей противоракетной обороной! Врата Преисподней охраняют десятки таких крепостей. Чтобы с ними расправиться, потребуется невероятное количество беспилотных носителей, которого у Антонова сейчас нет. Чтобы накопить их, ему понадобится много месяцев, а из писем Говарда Андерсона с прародины Земли понятно, что ждать больше нельзя!

Прозвучал негромкий звуковой сигнал у дверей. Антонов нажал кнопку и открыл люк. Вошел Ктаар'Зартан. Орионец, отсвечивавший иссиня-черным мехом, как никогда напоминал воплощение смерти. Антонов с непроницаемым лицом указал ему на стул и пристально взглянул в его узкие зрачки.

– Что скажешь? – негромко спросил адмирал.

– Я не понимаю, – так же тихо ответил Ктаар, – почему ты так переживаешь за участь фиванцев. Впрочем, ты устроен не так, как мы, Зеерлику'Валханайи, и лишишься сна, поступив не так, как подсказывает тебе совесть. Это я в состоянии понять… Однако я изучил разведданные и не знаю, как прорвать столь мощную оборону в такие сжатые сроки.

– Я тоже не знаю, – буркнул Антонов, – но должен что-то придумать. А помочь в этом мне может только сам знаешь кто!

– Против этого восстает все мое существо! – прижав уши, прорычал Ктаар. – Фиванцы – «шофаки», а ты просишь меня доверять тому из них, кто убил моего «ханхака».

– Ктаар Корнажевич, – негромко проговорил Антонов, – орионцы – воины. Неужели им никогда не случалось поступать бесчестно по недоразумению?!

Ктаар долго молчал, а потом невольно шевельнул ушами в знак согласия.

– Я верю, что адмирал Ланту имеет представление о чести, – решительно заявил Антонов. – Он выполнял свой долг так, как его понимал. Точнее, так, как его научили понимать свой долг. В этом отношении мы с тобой не отличаемся от фиванцев! А узнав правду, он собрался с мужеством и совершил поступок, который раньше счел бы бесчестным. – Адмирал повернулся к иллюминатору и продолжал низким и хриплым голосом: – Не знаю, хватило бы мне самому мужества на такой поступок. Смог бы я отречься от всего, чему меня учили, и отвергнуть веру отцов лишь по своей природной порядочности! Нет, – покачал головой Антонов, – Ланту не «шофак»!

– Ты просишь от меня слишком много, – сказал Ктаар, впившись когтями в подлокотники кресла. – Я не могу пойти на это, пока мой «ханхак» не отомщен.

– Значит, я не стану просить тебя помогать Ланту. Но не мог бы ты хотя бы присутствовать на совещаниях и слушать, что он говорит? Ни разу в жизни я не признавался в собственной беспомощности и не сделаю это сейчас. Но теперь я готов схватиться обеими руками за помощь, откуда бы она ни пришла. Вот почему я выслушаю все, что скажет Ланту! – повернувшись к Ктаару, добавил Антонов.

Такие разные человек и орионец несколько бесконечных мгновений пристально смотрели друг другу в глаза, и наконец Ктаар вновь шевельнул ушами.

– Я и сам не знаю, как это сделать, господин адмирал! – Ланту потер четырехпалой рукой роговой щиток у себя на черепе, пристально глядя на голографический дисплей, изображавший схему укреплений в Фивах, созданную Виннифред Тревейн с его помощью. – Я помогал проектировать эти сооружения с таким расчетом, чтобы они выдержали удары любого оружия, но и представить себе не мог, что меня попросят участвовать в прорыве.

– Я понимаю вас, адмирал! – Антонов отвернулся от дисплея. – Конечно, нам по силам прорвать эти укрепления, но только за долгий срок и ценой огромных потерь. Мы с коммодором Сущевским тщательно изучили возможный ход сражения. Если мы пойдем на эти крепости в лоб, первые четыре волны наших кораблей будут полностью уничтожены, следующие три волны потеряют две трети своего состава, а потом погибнет половина остальных кораблей. Сейчас у нас нет таких сил. Чтобы построить столько кораблей, нам понадобится более года.

Ланту вздрогнул, поняв, что это значит. Еще год! За это время фиванцы построят новые корабли и усилят космические крепости! За год вполне естественная жажда мести на прародине Земле перерастет в официальную политику человечества. А когда станут известны потери, которые Второй флот неизбежно понесет при штурме Врат Преисподней, месть будет воистину ужасной…

– Если бы не минные поля… – повернувшись к Антонову, пробормотал Ланту. – Ведь крепости можно разбомбить ракетами с беспилотных носителей.

– Понимаю! – Антонов наблюдал за расхаживавшим по рубке фиванцем. Он чувствовал напряженную работу мысли Ланту, а взглянув в глаза Ктаара, увидел там искорку сочувствия, которое могло перерасти в симпатию к бывшему адмиралу первого ранга. – Будь этот узел пространства открытым, возле него была бы хоть небольшая область без спутников-истребителей, где мы развернули бы свои корабли.

Адмирал замолчал и выразительно тряхнул головой.

– Да, конечно! – Ланту еще немного походил взад и вперед на своих коротеньких ножках и вдруг – замер.

Он поднял голову, его взор на мгновение задумчиво затуманился, а потом он стремительно повернулся к дисплею и засверкал янтарными глазами.

– Адмирал Антонов, – осторожно начал он, – сколько времени вам понадобится для подготовки штурма, если вы поймете, как пробиться сквозь минные поля?

– Три месяца понадобится на ремонт поврежденных кораблей и на подготовку экипажей новых кораблей, летящих к нам из мира Голвей, – пробормотал Антонов, не сводя глаз с фиванца. – Однако необходимое количество беспилотных носителей стратегических ракет появится у меня только через четыре месяца. Не так ли, коммодор? – Адмирал взглянул на Сущевского.

Начальник штаба Антонова, наблюдавший за Ланту так же пристально, как и сам командующий Вторым флотом, утвердительно кивнул.

– Понятно! – Ланту покачивался из стороны в сторону, упершись в палубу широкими ступнями, и кивал в такт своим мыслям. Потом он посмотрел Антонову прямо в глаза: – В этом случае я, пожалуй, знаю, как взять штурмом Врата Преисподней!

Антонов пристально смотрел в объектив и диктовал послание Андерсону.

– Я верю ему, Говард, – сказал он. – Да мне и не остается ничего другого… Впрочем, предатель не сообщил бы нам столько ценных данных и, уж конечно, не сделал бы такое предложение. Часто использовать этот способ нельзя, но он прост, как все гениальное. Не понимаю, как мы сами до него не додумались!

Пусть ты больше не министр военной промышленности, но я хочу, чтобы ты реквизировал для меня все, даже самые захудалые, грузовые корабли Земной Федерации. Переправь их сюда как можно скорее, даже если их придется тащить буксировочными лучами между узлами пространства. Если у меня будет много грузовых кораблей и беспилотных носителей стратегических ракет, я прорвусь в звездную систему Фивы.

Мне известно, что медлить со штурмом нельзя, и я сделаю все, что от меня зависит. Однако, даже при наличии достаточного количества грузовых кораблей и беспилотных носителей, Второму флоту понадобится по меньшей мере четыре месяца для подготовки удара. Начать его раньше – за пределами человеческих возможностей. Пока мы тут готовимся, постарайся держать в узде Законодательное собрание. Я не знаю, как у тебя это получится, ведь сам я, слава Богу, не политик, но это необходимо! – Широкое волевое лицо Антонова казалось высеченным из камня. – Надо выиграть время, Говард! Любым путем!

Кэтрин МакДагал медленно шла по коридору, недоумевая, как это ее матери хватило мужества родить пятерых детей. У нее самой подходил срок. Она ненавидела свой огромный живот почти так же сильно, как любила шевелившееся в нем создание. Представляя, как у нее в чреве растет новый человек, она забывала о болях в спине, распухших лодыжках и о ежедневной, хотя и всегда неожиданной дурноте по утрам.

В конце коридора открылась дверь, и прозвучал грустный мелодичный голос:

– Здравствуй, Кэтрин!

– Здравствуй, Ханата!

Ханата придержала старомодную дверь, Кэтрин вошла в помещение и с облегчением опустилась в очень мягкое кресло. «Как же я из него потом встану?!»

Кэтрин тут же отогнала неприятные мысли и с довольным видом расположилась на удобных подушках.

Худенькая фиванка села на низенький стульчик. Раньше, сидя на нем, она казалась Кэтрин ребенком, но со временем капрал МакДагал перестала относиться к бывшей секретарше Ланту как воспитательница детского сада к одному из своих питомцев. Постепенно Кэтрин полюбила Ханату и, хотя та и не жаловалась, поняла, как тяжело фиванке безвылазно сидеть в четырех стенах. Ханата когда-то была личным секретарем Ланту, и фиванцы разорвали бы ее на куски за «предательство» ее бывшего начальника. А еще ей могло здорово достаться и от многих новогебридцев, ведь практически каждая семья на Новых Гебридах пострадала от рук фиванцев, и ее жителям пока было неизвестно, что Ланту боролся за их жизни. Даже многие из тех, кому об этом сообщили, отказываются в это верить! Вот так, по горькой иронии судьбы, единственным другом Ханаты на Новых Гебридах стала не просто землянка, а ближайшая помощница командира всех отрядов новогебридского Сопротивления.

– Как ты себя чувствуешь, Кэтрин? – спросила Ханата, сложив руки на коленях с чувством собственного достоинства, которое было ей очень к лицу.

– Вроде ничего. Этот маленький дьяволенок, – Кэтрин нежно погладила свое пузо, – наверное, станет знаменитым футболистом! Сегодня ночью он буквально кувыркался у меня в животе! А в остальном – все хорошо.

– Ну вот и отлично, – негромко проговорила Ханата, прикрыв глаза внутренними веками. – Как я тебе завидую!

Фиванка склонила голову, а Кэтрин, грызя ноготь на указательном пальце, наблюдала за бликами света на ее роговом щитке.

– Вчера вечером я получила весточку от Ангуса, – через минуту сказала Кэтрин. – Он прислал настоящий роман. Целых десять фраз!

Ханата засмеялась, и Кэтрин улыбнулась. Ей нравился звонкий смех Ханаты. Он был очень мелодичный, и все Же человек не смог бы издать такие звуки. Они были похожи на звон серебряных колокольчиков в груди хрупкой фиванки.

– Он пишет, что у Ланту все хорошо. Услышав это, Ханата быстро подняла голову.

– А еще он пишет, что Ланту с Фраймаком сейчас при штабе Антонова.

Ханата негромко ойкнула и нервно зашевелила пальцами.

– Не расстраивайся, Ханата! – Кэтрин наклонилась и сжала изящную ручку фиванки, которую та застенчиво попыталась отдернуть. – Ты сама знаешь, что Ланту должен это делать.

– Да, – ответила Ханата, глядя на пять пальцев земной руки. – Но я понимаю, как он мучится.

– Может, это и не мое дело, – мягко сказала Кэтрин, – но почему ты ему никогда не пишешь?

– Потому что он сам мне не пишет. Фиванке неприлично первой писать мужчине.

– А мне-то казалось, что тебе плевать на ваши традиции.

– Может, ты и права! – Ханата грустно улыбнулась, поняв, что Кэтрин подшучивает над ней. – На самом деле я не пишу ему, потому что он не хочет мне писать.

– Ну и что? От Ангуса я ждала бы признания до морковкина заговенья. Конечно, Ангус еще больший молчун, чем Ланту, но вообще-то все мужчины похожи.

– Все не так просто! – Ханата почти шептала, и Кэтрин наклонилась к ней, чтобы лучше слышать. – Ланту любит меня. Я это знаю, и он знает, что я знаю. Но он не хочет об этом говорить. Потому что, – Ханата подняла лицо, и Кэтрин увидела, что по щекам фиванки катятся слезы, – он думает, что не вернется. Он уверен, что погибнет. Может, он даже хочет умереть… Вот почему я так завидую вам с Ангусом.

Кэтрин прикусила губу, глядя на залитое слезами нечеловеческое лица Ханаты. Потом она наклонилась еще ближе и обняла зарыдавшую фиванку.


– Эти бесчинства, госпожа спикер, это бессмысленное кровопролитие, это избиение беззащитного гражданского населения – все это ставит фиванцев вне закона! Фанатизм не может оправдать палачей!

Евгений Оуэне на мгновение замолчал, и в Палате Миров послышались одобрительные возгласы. Андерсон заметил, что активнее всего выступавшего поддерживали либеральные прогрессисты. Ничего удивительного, ведь Оуэне – человек Вальдека! Впрочем, много – слишком много! – голосов в его поддержку раздалось и среди либеральных демократов Эрики ван Смит, и, к глубокому прискорбию Андерсона, среди членов его собственной Консервативной партии. Он заставил себя сидеть смирно и ждать, сложив руки на набалдашнике трости.

– Госпожа спикер! – уже спокойнее продолжал Оуэне. – Человечество не в первый раз сталкивается с безумной расой мыслящих существ и не в первый раз платит ужасную цену за такую встречу. Позволю себе напомнить Законодательному собранию, что в свое время лишь немногие политики могли поверить в то, что представляли собой ригельцы. Нам говорят, что свои чудовищные злодеяния – пытки, убийства родителей, чтобы похищать и «обращать в истинную веру» их детей, хладнокровное истребление населения целых городов и поселков «в ответ» на нападения партизан, защищавших свой родной мир и своих близких, – фиванцы совершали по религиозным мотивам. Из-за религии, которая обожествляет ту самую планету, на которой мы сейчас находимся! А еще нам говорят, что основа этой религии была заложена землянами, нарушившими Эдикт 2097 года!

Может, это и так! Но разве у по-настоящему разумных существ возникла бы такая религия?! Разве по-настоящему мыслящие существа, способные путешествовать в космосе и копить багаж знаний о Вселенной, стали бы верить в такую чушь?!

Оуэне снова замолчал. На этот раз в Палате Миров царила тишина.

– Я не считаю, что в действиях этой безумной расы виноваты земляне, – негромко продолжал он, – Мы не можем отвечать за безумие, охватившее другой вид разумных существ, а только безумием можно объяснить Крестовый Поход фиванцев против тех, кто принес им блага современной цивилизации, сопровождающийся бессвязным псевдорелигиозным бредом. Даже если человечество неумышленно само дало этой расе кровожадных космических пиратов современное оружие, включая оружие массового уничтожения, не вижу, что это меняет в сложившейся ситуации. Может, лучше подумать, как исправить ошибку, совершенную нашими соотечественниками? Если человечество неумышленно способствовало возникновению нынешнего кризиса, не должно ли оно принять теперь самые радикальные меры к его разрешению?

Госпожа спикер! Достопочтенные депутаты! Эту проблему нельзя решить, действуя так, как нам бы хотелось.

Ее можно решить, только поступая по справедливости. Фиванцы уже доказали, что не являются мыслящими существами в истинном смысле этого слова. Происшедшее в Новейших Новых Гебридах и на Новом Бостоне обнажило их звериную сущность. Недавнее сражение в Лорелее изобиловало примерами их фанатизма. Если же кровожадный фанатик желает мученической смерти^ если он не просто хочет, а, можно сказать, жаждет погибнуть за то, что считает правым делом, защититься от него можно, только предоставив ему возможность умереть, – Оуэне сделал последнюю паузу среди гробового молчания и оглядел депутатов Законодательного собрания с огромного экрана позади возвышения с креслом спикера. – Госпожа спикер, – спокойно подытожил он, – то, что относится к отдельному фанатику, в сто раз справедливее по отношению к целой расе фанатиков, вооруженной космическими кораблями и ядерными боеголовками. Соображения не только нашей собственной безопасности, но и безопасности всей Галактики требуют от нас отказа от Запрета 2249 года. Поэтому я и предлагаю сейчас же его отменить.

Оуэне сел. Андерсон заскрипел зубами. Соратник Вальдека сам верил в то, о чем говорил. Поэтому-то его слова и звучали так убедительно. Неудивительно, что либеральные прогрессисты и поручили выступить с этой речью именно ему!

Андерсон вдохнул поглубже и нажал на кнопку, прося слова.

– Председательствующая предоставляет слово Почетному президенту Говарду Андерсону, – сказала Шанталь Дюваль.

На экране появилось лицо Андерсона. Он хотел было встать, но передумал. У него ныли и подгибались колени. Стоя, он показался бы немощным, а именно теперь он должен был выглядеть сильным, чтобы никто не усомнился в том, что за его словами стоит железная логика, а не старческий маразм.

– Госпожа спикер! Достопочтенные депутаты! – (Слава Богу, хотя бы голос у него пока еще тверд!)

– Господин Оуэне утверждает, что фиванцы безумны, а человечество предоставило этому безумию возможность проявиться. Иными словами, не будь «веры в Святую Мать-Землю», их безумие обнаружило бы себя в какой-нибудь иной форме. Далее, он совершенно справедливо указывает на то, что мы должны действовать не так, как нам хотелось бы, а по справедливости. – Андерсон на мгновение умолк и перевел дух. – В этом господин Оуэне, разумеется, прав!

При этих словах Почетного президента в зале раздались удивленные возгласы.

– Органы власти совершают самые страшные ошибки именно тогда, когда собственные желания заставляют их забыть о справедливости. А мне, дамы и господа, уже не раз приходилось видеть, как орган власти, который мы представляем, шел на поводу своих желаний.

Депутаты обеспокоено заерзали, и Андерсон улыбнулся одними губами.

– Конечно, я стар. Настолько стар, что некоторые из вас считают меня выжившим из ума. На протяжении более ста лег я наблюдал за тем, как растет и крепнет Земная Федерация. Более ста лет я служил офицером военно-космического флота, выполнял обязанности президента Земной Федерации и депутата ее Законодательного собрания. Я видел, как человечество стремится к самым высоким идеалам. Я видел, как Земная Федерация противостояла агрессору. Я видел, как она несла огромные потери, но сражалась до победного конца. Я видел, как она старается, чтобы наши ценности восторжествовали во всех входящих в ее состав мирах, из жителей которых и состоит нынешнее человечество, завоевавшее космос.

Кроме этого, я видел и страшные ошибки. Ошибки, совершенные в этом зале из самых лучших побуждений и во имя благороднейших целей. Ошибки, которые честные и порядочные люди делали не реже, чем люди беспринципные и неразборчивые в средствах.

На другом конце зала Перикл Вальдек напрягся, но по-прежнему сидел с невозмутимым лицом.

– Дамы и господа, в 2246 году Законодательное собрание Земной Федерации совершило одну из таких ужасных ошибок, действуя из наилучших побуждений и вместе с тем следуя одному из наиболее низменных человеческих инстинктов. Оно приняло решение утвердить восемнадцатую директиву верховного командования ВКФ Земной Федерации, разрешившую уничтожить гражданское население Ригельского протектората.

Вновь повисла мертвая тишина. Мудрые глаза старца впились в лица депутатов.

– Мы убеждали себя в том, что у нас нет выбора, – негромко сказал Андерсон. – Мы говорили себе, что ригельцы безумны. Они населяли многочисленные миры и сражались с фанатичным упорством. Каждый житель Ригельского протектората ни в грош не ставил собственную жизнь. Для него не было более почетной смерти, чем гибель в бою с любыми существами, бросившими вызов превосходству ригельской расы. Победить их было практически невозможно: для оккупации их миров потребовалась бы колоссальная армия, а попытайся мы вторгнуться в ригельские миры, наши тогдашние потери, в тысячи раз превышавшие потери в этой войне, увеличились бы еще во много тысяч раз. Поэтому мы решили, что нам в любом случае придется перебить всех ригельцев.

Земная Федерация не стала жертвовать жизнями миллионов людей и миллионов наших союзников: орионцев, гормишей и жителей скопления Змееносца. Вместо этого она решила уничтожить многочисленные миры, населенные ригельцами, с помощью массированных бомбардировок, очень похожих на те, что фиванцы провели на Новом Бостоне (при звуке этих негромко произнесенных слов депутаты в зале напряглись), так как альтернативой этим бомбардировкам было уничтожение ригельцев одного за другим на их планетах, уничтожением, за которое нам пришлось бы заплатить огромным количеством человеческих жизней. – Андерсон вновь помолчал, чтобы у депутатов было время вдуматься в его слова, а потом наклонился к самому объективу. – Все эти соображения были крайне рациональны, но я лично присутствовал в этом зале, когда они обсуждались, и заметил, что решение о ядерной бомбардировке миров Ригельского протектората было принято по еще одной причине, о которой не говорили вслух. В лучшем случае о ней шептали, так как это делают сегодня. А причиной этой, дамы и господа, была жажда мести. – Андерсон прошипел последнее слово, глядя прямо на сидевшего в другом конце зала Оуэнса, который опустил глаза и прикусил губу. – Я не утверждаю, что мы могли бы поступить с ригельцами по-другому. Я не говорю, что нам нужно было искать иное решение. Я не сомневаюсь лишь в одном: даже если бы другое решение существовало, мы все равно бы к нему не прибегли!

Андерсон отчетливо проговорил последние слова, прозвучавшие в тишине зала как удары молота по наковальне. А голубые глаза старца метали молнии в зал с огромного экрана.

– Наши потери были огромны. Мы потеряли пятьсот тысяч человек в Среднем скоплении, восемь с половиной миллионов в Таннермане, миллиард триста миллионов в мире Ласса, еще миллиард – в Кодале. В Толе погиб миллиард орионцев, девяносто миллионов орионцев расстались с жизнью в Гозаль'Хире, а в Чилливальте – восемьсот пятьдесят тысяч жителей. Мы потеряли два миллиона военнослужащих, а у орионцев военных погибло намного больше. Что же нам оставалось делать?! Мы хотели не просто положить конец резне! Мы хотели отомстить… И отомстили!

Возможно, это было справедливо или, по крайней мере, неизбежно. Я хочу и стараюсь в это верить. Однако не все было так просто. Наши союзники из скопления Змееносца поняли это раньше других и отказались участвовать в бомбардировках. За это некоторые из нас обвиняли их в моральной трусости. Но потом, когда страсти улеглись, мы поняли, что они были правы.

Поэтому то же самое Законодательное собрание, что разрешило выполнить восемнадцатую директиву, составило проект Запрета на геноцид 2249 года. Оно сделало это не потому, что ужаснулось, без нужды уничтожив целую расу разумных существ, а потому, что боялось, что поспешило. Ведь оно одобрило директиву поспешно, к тому же обуреваемое ненавистью, а потом поняло, что так никогда и не узнает, была ли у него возможность поступить иначе. Запрет 2249 года не ставит уничтожение отдельных рас разумных существ вне закона. Он просто гласит, что такого рода действия должны быть одобрены двумя третями Депутатов Законодательного собрания.

Теперь мы будем платить за собственные ошибочные Решения тем, что будем целиком и полностью брать на себя ответственность за повторные решения такого рода. Я надеялся, – тихо проговорил Андерсон, – что, когда Законодательное собрание столкнется с необходимостью еще раз принимать такое решение, меня уже не будет в живых. Большинства моих тогдашних коллег-депутатов уже нет нас осталось очень мало, и, когда мы смотрим сейчас на Палату Миров и слушаем, что в ней говорят, мы слышим далекое эхо наших собственных голосов и голосов наших ушедших товарищей. Мы знаем, что думают и чувствуют те, кто призывает к мести, потому что мы думали и чувствовали то же самое.

Однако фиванцы не ригельцы. У них только одна звездная система, и не приходится говорить о миллиардных потерях во время штурма множества планет. При этом, независимо от того, безумны они или нет и нашло бы их безумие какое-нибудь другое выражение без вмешательства Алоиза Сен-Жюста и его спутников, религия, во имя которой они сражаются, все-таки действительно принесена им землянами. Возможно, фиванцы кажутся безумными, но разве человечество когда-то не вело безумные религиозные войны?! Сколько миллионов человек мы в свое время истребили «во имя Господа»?! Неужели наше трагическое прошлое ничему нас не научило?! А если мы вынесли из него урок, почему мы считаем, что фиванцы не способны учиться на своих ошибках?!

Я и сам многого не знаю. Однако не забывайте, что на Новейших Новых Гебридах фиванская инквизиция не умертвила ни одного ребенка. Разумеется, много детей погибло под их бомбами во время вторжения. Много их погибло и при разрушении Нового Бостона. Однако даже при уничтожении целых населенных пунктов на Новейших Новых Гебридах оттуда сначала вывозили детей.

Конечно, можно твердить, что фиванцы «воровали наших детей». Можно говорить, что убийство родителей наносило детям тяжелейшую психологическую травму, а фиванцы не тронули их, чтобы в дальнейшем «промывать им мозги». Однако они пощадили детей, а ригельцы никогда не оставили бы их в живых! – Андерсон на секунду умолк, а потом медленно покачал головой: – Дамы и господа! Не стану утверждать, что если мы пощадим фиванцев, они никогда не будут нам угрожать. Я не могу это сейчас говорить, потому что, пока мы не окажемся в Фивах, многое по-прежнему будет нам неизвестно. Однако цель Запрета 2249 года заключается как раз в том, чтобы заставить нас ждать, чтобы дать нам возможность узнать правду, прежде чем мы совершим очередной необдуманный поступок.

Поэтому, при всем моем уважении к господину Оуэнсу, я прошу его снять свое предложение. Давайте подождем!

Подождем, пока звездная система Фивы не окажется в руках Антонова. Подождем, пока не увидим, что у нас действительно нет выбора, и не поймем, что поступаем по справедливости, а не сгорая от ненависти и желания отомстить! Я уже стар, – негромко повторил Андерсон, – но вы в основном молоды. За свои решения я заплатил дорогой ценой: невыносимым чувством вины и ночными кошмарами! А вы пока не знаете, что это такое.

Возможно, у нас не будет выбора, но прошу вас не торопиться. Подождите! Подождите еще немного! Если не ради фиванцев, так хоть ради собственной чистой совести!

Андерсон отключил микрофон и склонил голову на руки. В обширной Палате Миров воцарилось молчание. Потом прозвучал гонг, призывавший депутатов к вниманию.

– Председательствующая, – негромко сказала Шанталь Дюваль, – предоставляет слово достопочтенному депутату от Фиска.

Поднялся Евгений Оуэне. Его лицо все еще было красным от злости, а его движения – резкими и решительными, но в его глазах появилось странное выражение, и он заговорил удивительно спокойно:

– Госпожа спикер, я снимаю свое предложение до тех пор, пока нам не станет известно то, что адмирал Антонов обнаружит в Фивах.


Содержание:
 0  Крестовый поход : Стив Уайт  1  Возвращение беглецов : Стив Уайт
 2  Решение национальной важности : Стив Уайт  3  Миротворческий флот : Стив Уайт
 4  Избиение младенцев : Стив Уайт  5  Мститель всегда один, господин президент! : Стив Уайт
 6  Тропой бури : Стив Уайт  7  Вера Святой Матери-Земли : Стив Уайт
 8  Чьи в лесу шишки : Стив Уайт  9  Иван Грозный : Стив Уайт
 10  Смерть язычникам! : Стив Уайт  11  Линия не сдается! : Стив Уайт
 12  Как в старое доброе время : Стив Уайт  13  Кровь патриотов : Стив Уайт
 14  Проблема выбора : Стив Уайт  15  Слуги Святой Матери-Земли : Стив Уайт
 16  Кровь воинов : Стив Уайт  17  Мне нужны эти корабли! : Стив Уайт
 18  Не так уж и плох, для павиана : Стив Уайт  19  Все мы должны выполнить свой долг, адмирал Беренсон! : Стив Уайт
 20  Непредвиденные проблемы : Стив Уайт  21  Без законных оснований : Стив Уайт
 22  Валет бьет даму : Стив Уайт  23  Адмирал-еретик : Стив Уайт
 24  Именно это я и пытался предотвратить! : Стив Уайт  25  вы читаете: Надо выиграть время! : Стив Уайт
 26  Любой ценой : Стив Уайт  27  Мир, загнанный в угол : Стив Уайт
 28  Безвыходное положение : Стив Уайт  29  Аз воздам : Стив Уайт
 30  Условия капитуляции : Стив Уайт    



 




sitemap