Фантастика : Космическая фантастика : Глава 15 : Дэвид Вебер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 15

deception (сущ.) 1. Ввод в заблуждение. 2. Действие того, кто вводит другого в заблуждение, или состояние того, кто введен в заблуждение. 3. Хитрость; ложь; уловка [ср.-англ. decepcioun, от лат. decipere — обманывать]


Обстановка в кабинете адмирала Энсона МакЛейна, главнокомандующего Атлантическим флотом, была почти спартанская: на стенах не висели обычные в подобных местах изображения парусников, плывущих по бурному морю, картины с авианосцами, отбивающими атаки камикадзе во Вторую мировую войну. Зато кабинет украшали фотографии стройных современных военных кораблей флота, которым командовал МакЛейн, а две написанные маслом картины, висевшие над огромным столом, давали возможность полюбоваться линкорами класса «Айова».

МакЛейн был мускулистым, слишком молодым для своего звания и чернокожим. Многие считали его самым способным морским офицером его поколения, и все же ему пришлось приложить особые усилия, чтобы пробиться в ряды высшего командования ВМФ, по традиции состоящего только из белых. Он начал службу на авианосце, сбил четыре самолета противника во время войны в Персидском заливе. Его наградили и повысили в звании, а он, по прошествии времени, оскорбил лучшие чувства капитанов авианосцев, высказавшись за строительство ударных подлодок «Сивулф» и сверхзвуковых истребителей УВВП* [укороченного или вертикального взлета и посадки] вместо тринадцатого по счету авианосца класса «Нимиц». Впрочем, по мнению коммандера Морриса, это было вполне в его характере: Энсон МакЛейн без малейшего колебания поступал так, как считал полезным для дела, на какие бы жертвы при этом ни приходилось идти.

В описываемый день главнокомандующий Атлантическим флотом выглядел чрезвычайно озабоченным. «Рузвельту» требовался ремонт, и это на одну шестую уменьшило общую площадь плавучих аэродромов. А тут еще два атомных авианосца отправились к Фолклендским островам, ситуация вокруг которых стала просто кошмарной. В результате свободные силы флота МакЛейна сократились вдвое, и это в то время, когда напряжение на Балканах нарастало. То, что Китайская Народная Республика только что приняла в строй второй авианосец ситуации тоже не облегчало. Тем не менее МакЛейну, главнокомандующему флота и объединенному комитету начальников штабов удалось выкрутить руки главнокомандующему тихоокеанскими силами, чтобы перевести новейший авианосец класса «Нимиц» — «Мидуэй» из Пёрл-Харбора в Атлантический океан. Корабль был уже на подходе и должен был усилить флот МакЛейна, но до его прибытия ощущался крайний недостаток сил.

Были, впрочем, и более серьезные основания для озабоченности: флот МакЛейна понес серьезные потери в живой силе. Адмирал был хладнокровным аналитиком, но и мстительности ему было не занимать Так или иначе, рано или поздно он узнает, кто убил или лишил зрения тысячи его людей, и тогда…

Вот почему в его обычно спокойном взгляде горел в этот день свирепый, едва сдерживаемый огонь.

— Ну, Мордехай, — приветливо произнес он, вставая и протягивая руку, — надеюсь, ваша маленькая прогулка оказалась плодотворной.

— Очень плодотворной, сэр, — ответил Мордехай.

Главнокомандующий Атлантическим флотом выпустил его руку и жестом пригласил сесть.

— Капитан Эстон действительно знает, что и почему тогда произошло.

— Рад это слышать, — произнес МакЛейн, не повышая голоса, однако от его тона у Морриса по спине побежали мурашки, и он невольно вспомнил полковника Людмилу Леонову. — Но в чем же, позвольте спросить, заключается тайна?

— Сэр, это будет очень непросто объяснить, — медленно сказал Моррис.

Вместе с Гастингс он провел в обществе Эстона и Людмилы двадцать четыре часа, разрабатывая план дальнейших действий, и прекрасно понимал, как много будет зависеть от реакции МакЛейна. Он знал своего начальника лучше, чем кто бы то ни было, но в то же время понимал, что ему придется убедить главнокомандующего Атлантическим флотом поверить в нечто невероятное…

— Тогда вам лучше немедленно приступить к делу, Эм-энд-Эм, — ответил МакЛейн, и капитан глубоко вдохнул.

— Так точно, сэр. Начнем с того…


* * *

В отличие от всех тех, кому до сих пор довелось услышать этот рассказ, адмирал МакЛейн сидел молча, не задавая никаких вопросов. Его локти покоились на столе, а подбородок он положил на скрещенные пальцы. Главнокомандующий Атлантическим флотом терпеть не мог людей, которые перебивали чужую речь только для того, чтобы выказать свой ум, не дожидаясь, пока офицер, проводящий совещание, подведет итог. И тем не менее Моррис чувствовал досаду от того, что адмирал смог выслушать это сообщение, не изменяя своей обычной, спокойной манере.

Он дошел до конца и остановился, со страхом сознавая, насколько безумно звучат его слова. Несколько мгновений МакЛейн смотрел на него безо всякого выражения на лице, поигрывая парадным кофейником, преподнесенным ему командой одного из кораблей. Затем откинулся на спинку своего кресла и произнес:

— Хороший доклад, Мордехай. У меня возник лишь один вопрос.

— Слушаю, сэр, — отозвался Моррис, надеясь, что хорошо скрывает охватившее его волнение.

— Вы сами в это верите?

— Да, сэр. Верю. — Моррис прямо посмотрел в глаза адмиралу.

— А возможно ли задать несколько вопросов лично полковнику Леоновой?

— Да, сэр, — ответил Моррис, изумляясь спокойствию адмирала. — Разумеется, мы — капитан Эстон и я — держим ее взаперти.

— Каким это образом?

— Мы отправили ее в Вирджиния-Бич на рейсовом военном самолете как вольнонаемную ВМФ, а спрятали. В настоящее время они с капитаном Эстоном находится у меня дома, и оба наружу носа не кажут.

— В самом деле? — МакЛейн улыбнулся в первый раз с начала доклада Морриса. — А как к этому отнеслась ваша жена?

— Рода считает, что полковник Леонова — племянница капитана Эстона. Мы не знаем, как выглядит ее электроэнцефалограмма.

— Гм-м. — Главнокомандующий Атлантическим флотом выпятил губы. — А вы сами-то понимаете, насколько невероятно звучит ваш рассказ, Эм-энд-Эм?

— Да, сэр. Но я могу вам докладывать только то, что считаю истиной. За это мне и платят жалованье, сэр.

— Понятно. Хорошо. В таком случае начнем с самого важного, — спокойно сказал МакЛейн и поднял трубку телефона, стоявшего на столе. Нарочито неторопливо набрал номер и стал ждать ответа.

— Добрый день, — сказал он через мгновение, слегка покачиваясь в кресле. — Говорит адмирал МакЛейн. Пожалуйста, доложите адмиралу Хорнингу, что мне необходимо с ним поговорить.

Он замолчал на несколько секунд, а затем его лицо окаменело.

— Очень жаль, лейтенант, — сказал он ровным голосом, — но в таком случае вам придется прервать их беседу.

Моррис старался сохранять внешнее спокойствие. Адмирал Франклин Хорнинг был главным медиком армии США, и Моррису было нетрудно вообразить несколько очень неприятных причин, по которым МакЛейн решил позвонить ему.

— Франк? — МакЛейн наклонился вперед, не выпуская Морриса из виду. Кажется, в его глазах загорелся веселый огонек, с тревогой подумал Моррис. Похоже, адмирал мог читать его мысли, и то, что он только что прочел, развеселило его. — Извини, что отвлекаю от дел, но мне необходима твоя помощь. Сразу предупрежу — звучит моя просьба несколько странно.

Он замолчал, слушая ответную реплику адмирала Хорнинга, а затем усмехнулся:

— Не угадал, еще страннее. Понимаешь, Франк, мне необходимо взглянуть на электроэнцефалограмму президента.

Моррис не слышал, что ответил на это Хорнинг, но по тому, как МакЛейн сморщился и отодвинул трубку подальше от уха, догадался, что ответ был весьма эмоционален.


* * *

Тролль ощущал привычные пульсации ненависти. Отрывочная информация, которую ему удалось извлечь из сознания капитана Сантьяго, не содержала сведений о том, что зону Панамского канала охраняют многочисленные радарные установки. Чтобы не быть замеченным, троллю пришлось отлететь далеко от побережья и двигаться над океаном, но вскоре он столкнулся с новым затруднением: все западное побережье так называемых «Соединенных Штатов» было покрыто цепью радаров. Тролль даже заподозрил было, что люди каким-то образом прознали о его присутствии, но вовремя заметил, что в воздухе находится множество примитивных летательных аппаратов. Значит радары — это что-то вроде примитивной системы управления полетами? По крайней мере некоторые из них, решил тролль, потому что в мире, где царят враждебность и взаимные подозрения, непременно должны существовать и военные радарные установки.

Необходимость прятаться от столь примитивных устройств приводила тролля в ярость. Его снова охватила жажда разрушения, и он мечтал о ракетах, которые его бывшие повелители выпустили в корабли эскадры. Впрочем, успокоил себя тролль, времени у него предостаточно. Надо набраться терпения и разузнать побольше об этом мире. Тогда он будет готов действовать. А пока что нужно вести себя осторожно.

Так он и поступил. Он опустился на высоту нескольких метров над уровнем океана и медленно двигался вперед, оценивая импульсы радаров и выискивая щели в стене радиоэлектронной защиты. Найдя подходящую брешь в устье реки Роуг-Ривер, он проскользнул в нее и под покровом ночи устремился подальше от побережья. Тролль приземлился в горной цепи Каскейд-Рейндж к югу от национального заповедника Кратер-Лейк и приказал своим роботам замаскировать истребитель. Тролль надеялся, что останется здесь недолго, но до отлета он не мог позволить себе быть обнаруженным.

Он тщательно запрограммировал роботов, а затем начал сканировать окрестности, отыскивая подходящую жертву. Где-то должны найтись люди, с которыми он сможет войти в контакт. Люди, из которых он сможет извлечь необходимую информацию.

Нужно было лишь старательно искать.


* * *

— Вы хотите сказать, что к нам проникли чудовища из космоса? — спросил президент Соединенных Штатов глядя на адмирала МакЛейна и растрепанного толстяка-коммандера, стоявшего рядом с ним. — Вы не шутите, адмирал?

— Одно чудовище, — поправил его МакЛейн, пожав плечами. — Когда коммандер Моррис сообщил мне об этом вчера, я не сразу ему поверил. Но после разговора с полковником Леоновой и осмотра артефактов, которые у нее уцелели, я больше не сомневаюсь. Полагаю, она говорит чистую правду.

— Бог ты мой… — Президент уставился на адмирала выпученными глазами, но постепенно оправился от изумления. Он весьма удивился, когда командующий Атлантическим флотом попросил личной встречи «для обсуждения серьезной проблемы, связанной с национальной безопасностью». Его удивление возросло, когда он выяснил, что об этой проблеме ничего не знает ни главнокомандующий военно-морскими силами, ни члены комитета начальников штабов, ни даже его министр обороны. Если бы речь шла о любом другом военном, президент ответил бы отказом, сопроводив его язвительным замечанием о необходимости соблюдать субординацию. Однако МакЛейна президент Армбрастер знал достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что с ним не случился приступ временного помешательства.

Правда, его доверие к адмиралу подверглось тяжкому испытанию, когда он услышал, о чем МакЛейн собирается ему сообщить, и все же его хватило, чтобы не отменить аудиенцию. И вот теперь Армбрастер чувствовал, что хотя и удивлен, но готов поверить адмиралу.

— У меня есть один вопрос, адмирал, — сказал он наконец. — Почему вы не доложили обо всем этом в установленном порядке? Адмирал Джуравски и министр Коун этим несколько недовольны.

— И главнокомандующий военно-морскими силами, и министр уже выразили мне свое недовольство, господин президент, — ответил МакЛейн с легкой улыбкой. — К сожалению, мне не удалось увидеть электроэнцефалограмму адмирала Джуравски. Но я смог раздобыть электроэнцефалограмму министра Коуна. Он не принадлежит к списку надежных.

— Я понял.

Президент откинулся на спинку кресла и кивнул. Адмирал был прав, если, конечно, не сошел с ума. Если во всей этой фантастической истории была хоть капля правды. Но риск в подобной ситуации был недопустим.

— Но я-то в «списке надежных»? — сухо осведомился он.

— Да, сэр. К сожалению, вице-президента в этом списке нет.

— Черт! — Несмотря на твердые республиканские взгляды, манерой выражаться президент Армбрастер напоминал Гарри Трумэна.

— Да, сэр. Министр здравоохранения передал мне ваше медицинское досье. Очень неохотно, должен признаться.

— В это я охотно верю, — фыркнул Армбрастер. — У этого парня представления о честности такие же, какие были в девятнадцатом веке. Это на его посту необходимо.

— Совершенно с вами согласен, сэр. К счастью, он неплохо меня знает, и мне удалось его убедить… в конце концов.

— Если — заметьте, я говорю если, адмирал, у этой истории будет продолжение, то врачам Вашингтона в ближайшие дни работы хватит, — сказал президент.

— Так точно, сэр.

— Ладно. — Армбрастер хлопнул ладонью по столу. — Приведите ко мне полковника Леонову, адмирал. Сегодня после ужина, скажем, около восьми. Я прикажу, чтобы ее впустили. — Он неожиданно рассмеялся. — Лучше, наверное, придумать для нее какое-нибудь другое имя. Что-нибудь не столь русское. — На мгновение он задумался и добавил: — Росс, адмирал. Мисс Элизабет Росс.

— Слушаюсь, сэр.


* * *

Вечерний свет чудесно вызолотил ландшафт вокруг тщательно замаскированного истребителя, но троллю не было до этого никакого дела. Его внимание было поглощено найденным наконец субъектом, с которым он мог войти в контакт. Сначала он хотел провести глубокое ментоскопирование, но заставил себя остановиться. С этим человеком нужно обращаться осторожно, его нужно подманить поближе, чтобы получше разобраться в человеческой психике.

Он «прислушался», не включая пока двустороннюю связь, и стал воспринимать внешние ощущения избранного им человека. Он увидел склонившееся над ним лицо мужчины и попытался понять причину охватившего его возбуждения. Лицо придвинулось еще ближе и прижало губы к губам человека, к сознанию которого подключился тролль.

К сожалению, психика мужчины оказалась недоступна для него. Хорошо было бы использовать их обоих, но пока хватит и одного — пока. Тролль тщательно отметил направление и расстояние и выпустил двух боевых роботов.

Они бесшумно удалились, плывя в лесной полутьме на беззвучных антигравах, а тролль снова сосредоточился на чужой психике. «Интересно, — подумал он. — Так вот как выглядит брачный ритуал людей».


* * *

Аннетта Форман счастливо вздохнула и прижалась к мужу. Они оба забрались в один спальный мешок. Занимаясь любовью на природе, во время вылазок за город, она всегда с наслаждением чувствовала себя очень испорченной особой — в особенности если они устраивали привал рано. Ощутив, как руки Джеффа гладят ее, она нежно дернула его за ухо.

— Ой! — Он засмеялся и в отместку ущипнул ее за упругий зад. Она радостно взвизгнула.

— Это чтоб ты знала… — пробормотал док, давая волю своим вездесущим рукам. — И это…

Внезапно Джефф замолчал, и она почувствовала, как он напрягся. Она открыла глаза, предвосхищая неловкость. Только не это! Она знала, что кто-нибудь может натолкнуться на них — именно отсюда и проистекало ощущение собственной порочности, но…

— Что за черт? — Джефф приподнялся на локте, и она повернула голову, чтобы посмотреть туда же, куда и он.

Аннетта замерла, заметив две странные машины, появившиеся из-за деревьев, и ее глаза округлились. Нет! Такого небывает!

Два робота парили на высоте ярда над землей и приближались с бесшумностью и стремительностью змей. Два человеческих существа, окаменев от изумления и не веря своим глазам, смотрели, как машины поднимаются по склону, направляясь в их сторону.

Джефф Форман первым пришел в себя. Все в этих непонятных механизмах — от бесшумного движения до странного, золотистого сплава корпуса и еще более странных форм — вызывало в нем первобытный безотчетный страх. Он не знал, что они собой представляют, но сейчас это было не важно. Пещерный человек, таящийся в глубинах его души, почуял опасность, и Джефф выскочил из спального мешка, ничуть не стыдясь своей наготы. Он схватил туристский топорик на коротком топорище и скомандовал:

— Беги, Нетта!

Его жена невольно приподнялась на коленях, она ни разу не слышала, чтобы он говорил с ней таким повелительным тоном!

— Нет! Мы вместе…

— Заткнись и беги, черт подери! — заорал Джефф, и Аннетта вскочила на ноги.

— Джефф… — начала она, но он яростно толкнул ее.

— Сваливай, дура! — взвизгнул он, и отчаянный страх, звучавший в его голосе — страх за нее, с ужасом поняла Аннетта, — заставил ее повиноваться.

Она повернулась и побежала вверх по склону, не обращая внимания на камни и ветки, ранившие ее голые ступни. В ее мозгу метались бесформенные страшные картины. Мысли вышли из повиновения и как будто резали душу острыми краями своих обломков. Что это такое? Зачем они явились? Как она могла покинуть Джеффа?! Но невозможно было не послушаться его отчаянного приказа, и она бежала, как он хотел… Хотя внутренний голос говорил ей, что бежать бессмысленно. И Джефф это понимал…

Она почти добежала до густой рощи, когда внезапно вспыхнувший холодный зеленый свет объял ее со всех сторон. Весь мир завертелся, превращаясь в кошмарный калейдоскоп. Вопль, который она издала, оказался жалким, чуть слышным хныканьем, мускулы оцепенели, их словно свело судорогой. Аннетта повалилась на землю а зеленое пламя все выло и ревело у нее в голове. Ей показалось, будто она слышит звук удара металла о металл, но звуки едва доходили до нее сквозь гул и рев зеленого пламени. Она отчаянно силилась преодолеть чудовищный паралич, превративший ее в пленницу, заключенную в темнице собственного тела. Затем раздался еще один звонкий удар и еще один. Она не сразу поняла, что это значит. А когда все-таки поняла, на Аннетту накатила милосердная волна беспамятства. Но, теряя сознание, она все же услышала страшный визг, изданный умирающим существом. Нечеловеческий звук, вырвавшийся изо рта, который был ей так хорошо знаком…


* * *

— Здравствуйте, полковник. — Джаред Армбрастер протянул руку с улыбкой, которая покорила сердца миллионов избирателей.

Несмотря на предупреждение МакЛейна, он был изумлен тем, как молодо выглядела Леонова. Она была пилотом истребителя? Сверхженщина из отдаленного будущего? Последняя надежда человечества? Да этого просто не может быть!

Она пожала протянутую руку, президент встретился с ней взглядами и был поражен ее холодными, спокойными темно-синими глазами. За свою политическую карьеру — в особенности за те три года, что он пробыл на посту президента, — Армбрастер повидал немало человеческих глаз. Они принадлежали людям, которые чего-то хотели от него, которые боялись принадлежащей ему власти, которые ненавидели его или восхищались им. Но ничьи глаза не были похожи на эти. Даже главы других государств опасались той мощи, которая была в его распоряжении. Никто не забывал о ней ни на мгновение: для врагов она была угрозой, для союзников — незримой защитой. Он был на удивление не тщеславен и честен сам с собой, учитывая честолюбие, необходимое, чтобы занять пост президента, но тем не менее привык принимать как должное отражение величия президентской власти в глазах своих собеседников.

А в этих глазах его не было. Они оценивали его — его лично, а не величественный и нереальный образ президента — со спокойствием и бесстрашием кошки. Именно в этот момент, заметив отсутствие подобострастия во взгляде Леоновой, Армбрастер начал по-настоящему верить услышанному.

— Здравствуйте, господин президент, — сказала она, пожимая его руку с большей силой, чем какая-либо из женщин, которых ему доводилось встречать.

Он удержал ее ладонь в своей на мгновение дольше, нежели полагалось, а она спокойно смотрела ему в глаза. Затем он внутренне встряхнулся, улыбнулся еще раз и выпустил ее руку, чтобы познакомиться с Эстоном.

Людмила смотрела, как президент пожимает руку Дика. Значит, это и есть самый могущественный человек на Земле! Несмотря на свой интерес к истории, она ничего не читала о Джареде Армбрастере, потому что в его правление не случилось ни войн, ни крупных скандалов, которые могли бы заинтересовать военных историков. Учитывая напряженную международную обстановку, о которой рассказывал ей Дик, Армбрастер либо хорошо справляется со своей работой, либо необычайное везение позволяет ему обходить подводные камни большой политики. И то и другое могло быть хорошим знаком.

По крайней мере ей хотелось так думать, и она постаралась выудить у Дика все, что он знал о президенте. Это оказалось непросто — было очевидно, что Дик глубоко уважает Армбрастера, но именно поэтому, наверное, он и старался говорить о нем честно и беспристрастно.

Армбрастер был выше нее и ниже Дика. Его темные волосы эффектно поседели на висках. Леоновой нравились морщинки, собиравшиеся вокруг его глаз при улыбке, хотя, возможно, он улыбался слишком часто и с чересчур показной «непосредственностью». Но ведь он — политик, напомнила себе Леонова, а политик по своей природе — существо, стремящееся очаровывать. С другой стороны, когда она попросила Дика (а потом и Мордехая) как можно подробнее описать последние президентские выборы, чтобы лучше прочувствовать, что он за человек, ее поразили две вещи.

Во-первых, язвительное описание Мордехаем реакции профессиональных политиков, которым пришлось наконец признать, что характер человека, баллотирующегося в президенты, тоже имеет некоторое значение. Никто из аналитиков не думал, что у малоизвестного сенатора из Монтаны есть шансы на успех, когда Армбрастер в первый раз решил выставить свою кандидатуру. Отчасти это объяснялось тем, что никто из аналитиков не знал, что это за человек. Честный общественный деятель привлек сердца избирателей своей привычкой говорить то, что думает, хотя бы и в слишком сильных выражениях. Именно эта черта характера убедила их попробовать выбрать порядочного президента, и о опередил сначала главного кандидата от своей собственной партии, а затем и бывшего президента, самоуверенно считавшего, что привыкший к нему электорат автоматически изберет его на второй срок.

Второе, что прочно засело у нее в памяти, был рассказ Дика. В наследство от предшественников административный аппарат Белого дома достался Армбрастеру в скверном состоянии. Моральный авторитет его был в значительной степени подорван двумя предыдущими президентами, а свобода действий сильно ограничена в результате жестокого конфликта с законодательной ветвью власти. Армбрастер решительно взялся за дело и начал болезненно трудный процесс восстановления утраченного, сочетая хитрость с решимостью во что бы то ни стало выполнить свои предвыборные обещания. Он был убежденным интернационалистом, и порой ему удавалось убедить американцев, полностью поглощенных внутренними проблемами страны, поддержать его и признать, что боеспособная армия, а значит, и инвестиции, необходимые для ее создания, жизненная необходимость в мире, который, казалось, готовится совершить самоубийство.

В отличие от Армбрастера и тех, кто голосовал за него, Людмила знала, что ожидает (или, по крайней мере, ожидало в ее прошлом) человечество менее чем через десять лет. Что к тому времени, когда в Европе разразятся войны, вооруженные силы Соединенных Штатов выйдут из того незавидного положения, в котором оказались в конце двадцатого века, чтобы не дать им распространиться за пределы Европы. Это оздоровление армии произошло в основном в президентство Армбрастера, и способность предвидеть будущее и решимость, которые понадобились ему для осуществления этой задачи, не могли не производить впечатления.

Уже на основании только этих сведений Людмила была склонна согласиться с Мордехаем и Эстоном, утверждавшими, что Армбрастер — человек честный и к тому же гораздо более мудрый политик, чем считали его соперники. Оставалось узнать, в достаточной ли степени он был государственным деятелем, чтобы справиться с возникшей ситуацией. Однако припоминая крепкое рукопожатие и ясный, оценивающий взгляд президента, Людмила начинала надеяться на хороший исход.

Армбрастер отвернулся от нее, чтобы пожать руку Эстону — на этот раз перед ним стоял человек, который был ему понятен. Телосложением капитан напоминал путевого обходчика и был в прекрасной физической форме для своего возраста. В нем чувствовалась уверенность в себе, присущая профессиональным военным. В прошлом президент сам служил на флоте и сразу распознал в Эстоне непоколебимое уважение к себе, вырабатывающееся в офицере после тридцати-сорока лет командования. Настоящие профессионалы никогда не утрачивают этого качества, подумал президент, а любители никогда не приобретают его.

— Здравствуйте, капитан.

— Здравствуйте, господин президент.

Его глубокий, звучный голос понравился Армбрастеру. Он считал себя знатоком людей, и этот человек казался ему надежным. Таким, на которого можно положиться. И главное, правдивым.

— Здравствуйте, адмирал. Здравствуйте, коммандер.

Вежливо поздоровавшись с остальными посетителями, президент указал на стулья, уютно расставленные кругом.

— Присаживайтесь, — пригласил он.

Все расселись, и президент предложил напитки. Разговор по необходимости пошел светский и бессодержательный, пока официанты не удалились, подав угощение. Но едва дверь закрылась, а приборы наблюдения отключили, что немало огорчило службу безопасности, президент, стерев с лица профессиональную улыбку политика, обратил на Людмилу взгляд карих глаз. Они стали темными, задумчивыми, испытующими, но без враждебности, и Людмила почувствовала облегчение, решив, что человек этот — именно такой государственный деятель, который им нужен.

— А теперь, полковник «Росс», — сказал Армбрастер с мимолетной улыбкой, — расскажите-ка мне все сами.


* * *

Визуальные рецепторы тролля следили за единственным спутником этой планеты, пробиравшимся сквозь облака. По сравнению с небольшими красноватыми спутниками, вращавшимися вокруг планеты, на которой его сделали, этот был очень большим, и тролль надумал удостовериться, что эта луна принадлежит миру его генетических предков. Наверное, он должен был чувствовать волнение, но серебристый круг луны не вызывал у него никаких эмоций.

Он сосредоточил свое внимание на том, что происходило внутри истребителя, и задумался над только что полученной информацией. Да, получать ее было… забавно. Гораздо приятнее, чем возиться с хныкающим полутрупом, который попался ему в первый раз. Этот образец — эта «Аннетта» — вела себя по-другому. Она тоже испытывала ужас, но не сломалась. Не сразу сломалась.

Если бы у тролля были губы, он улыбнулся бы при этой мысли… и улыбка вышла бы неприятная. Когда боевой робот принес эту голую самку, она была перепугана, а ссадины, полученные при падении, кровоточили. Перепугана, да, но и преисполнена ненависти, которая почти равнялась его собственной. Слепой ненависти, поскольку ничего не понимала. Однако это было сильное, могучее чувство, которое было хорошо знакомо троллю.

Это ему понравилось.

Да, блаженно подумал тролль, ее ненависть ему понравилась. Ощущение было похоже на то, которое он испытывал, когда ширмаксу стимулировали его центры удовольствия, но на этот раз было еще приятнее; наслаждение было ярче и острее. Он дразнил свою жертву, заставлял ее сопротивляться, то погружая в нее свои психические щупальца, то вынимая их, чтобы она думала, будто справилась с ним. А затем снова погружая их еще глубже, пока она не начинала издавать предсмертные хрипы. Такое хрупкое существо по сравнению с бесконечной мощью, отданной в распоряжение органическому компоненту тролля, но такое забавное… Он наслаждался отчаянным сопротивлением женщины и сладким ароматом ее ненависти. Мучил ее, испытывая блаженство, ощущая, как она погружается в ужас и отчаяние.

Он еще раз вспомнил, как чудесно это было, а потом решительно оставил воспоминания. Он все записал и сможет снова вернуться к этим сладостным переживаниям, когда захочет.

Но ему досталось и кое-что посущественнее удовольствия. Тролль узнал много нового — много новых деталей, потому что ничего существенного этой самке не было известно. Однако все, что она знала, стало известно и троллю. Он добрался до самой сердцевины этого милого, охваченного ненавистью и агонизирующего мозга и вычерпал все, что в нем было. Тролль проявлял жестокость, не только чтобы извлечь удовольствие, нет, она позволила ему усовершенствовать свои приемы. Теперь ему легче будет добыть знания у очередной жертвы, добыть, не причиняя ей при этом никакого вреда.

Если захочет. Если только он захочет. Тролль снова и снова наслаждался своей независимостью. Возможностью поступать по своему изволению с этими жалкими, хрупкими, невежественными человеческими существами. Возможностью продемонстрировать им свое могущество.

Он включил внутренний «глаз» и посмотрел на телесную оболочку, которая совсем недавно была Аннеттой Форман, двадцати пяти лет, школьной учительницей, матерью маленькой дочери, которая никогда не узнает, что произошло с ее родителями. На лицо, недавно полное жизни, было неприятно смотреть — оно было обезображено страхом и болью, избито и окровавлено: самка до крови искусала себе губы.

Жаль, что они такие хрупкие, с досадой подумал тролль и вызвал робота, чтобы убрать падаль. Они так быстро ломаются! Эта продержалась всего каких-то шесть часов. Какая досада.


* * *

— Хорошо — сказал наконец президент Армбрастер.

Стол был заставлен пустыми чашками и усыпан крошками печенья. Армбрастер сделал последний глоток из своей чашки и протер глаза. Было уже четыре часа утра, а на девять назначена встреча с министрами. Однако теперь она представлялась ему не столь уж важной.

— Хорошо, — повторил он, — я вам верю.

Он откинулся на спинку кресла, обводя глазами гостей, уставших не меньше, чем он сам.

— Как сказал один из моих предшественников — к сожалению, демократ, — «когда довольно, тогда достаточно».

Он ущипнул себя за нос, стараясь сосредоточиться, а затем взглянул на МакЛейна.

— Адмирал, вы поступили совершенно правильно. Вы все поступили правильно. Если полковник Леонова не ошибается насчет этого киборга — тролля, как она его называет, — то мы столкнулись с самым жутким безобразием из всех, когда-либо случавшихся на этой несчастной, измученной планете. Кстати, капитан, — президент взглянул на Эстона, — вы были правы, говоря, что бдительность теперь — задача номер один. — Он устало улыбнулся. — Ладно. Вы все отработали свое жалованье, теперь пора мне отрабатывать мое. Адмирал МакЛейн!

— Слушаю, сэр.

— Так как вы уже влезли в это болото, то с этого момента официально этим делом будет заниматься флот. Мы будем работать в вашем кабинете.

— Весьма польщен, господин президент, — осторожно ответил МакЛейн, — но при всем моем уважении к вам я несколько…

— Знаю, знаю. — Армбрастер небрежно махнул рукой. — На Балканах дым коромыслом, весь чертов юг Атлантики в огне, а я вам еще подливаю бензинчика. Что ж, адмирал, придется немедленно погасить все пожары, какие сможем.

— Простите, сэр…

— Завтра утром — то есть уже сегодня утром! — я собираюсь ввести военное положение. — Он снова невесело улыбнулся. — Не сомневаюсь, что половина Конгресса начнут кидать жребий: кому давать запрос о конституционности такого шага. Но пока они перейдут от слов к делу, вы успеете двинуть Второй флот на юг, а я сообщу Объединенному королевству и Аргентине, что боевые действия необходимо прекратить.

При виде испуга на лице Мордехая президент криво усмехнулся:

— Не впадайте в панику, капитан. Мне известно, что британцы хотят остановиться. Я, конечно, поставлю премьер-министра в известность, но она не будет чинить препятствий. Буэнос-Айресу это понравится меньше, однако сейчас они получают по полной программе. И, думаю, не станут испытывать судьбу. А впоследствии, возможно, будут мне благодарны. Адмирал, скажите вашим людям, что если аргентинцы не послушаются, я пойду на все, чтобы принудить их к этому.

— Так точно, сэр, — без всякого выражения в голосе ответил МакЛейн.

— Адмирал, я не хочу играть мускулами, — сказал Армбрастер. — У меня есть и другие причины для такого решения, но главное — мы не можем допустить, чтобы этот конфликт отвлекал нас от основной задачи. Вы согласны со мной?

— Согласен, сэр.

— Отлично. Я договорюсь, чтобы кабинету министров, командующим всех родов войск, главам ЦРУ, ФБР, Разведывательного управления министерства обороны и Агентства национальной безопасности сделали электроэнцефалограммы. С лидерами Конгресса будет сложнее, но, надеюсь, я справлюсь. — На этот раз в улыбке президента была вера в собственные силы. — Моих людей я тоже прикажу проверить. Боюсь, кое-кто из нужных людей проверку не пройдет, но если я начну увольнять их пачками без объяснения причины, ситуация выйдет из-под контроля. Поэтому нам придется прибегнуть к двойному обману.

Я собираюсь создать две чрезвычайные комиссии. Задача первой будет заключаться в сборе и анализе информации о том, что произошло, в поиске данных, указывающих на продолжающееся инопланетное вмешательство. Во избежание паники в обществе эта комиссия будет работать в условиях полной секретности, но назначать в нее я собираюсь в основном тех, чья электроэнцефалограмма не пройдет проверку. Думаю, чего-то в этом духе и ожидает от людей наш господин тролль. А так как комиссии ничего не будет известно, кроме фактов, до которых она сможет докопаться самостоятельно, то он успокоится, установив с ее членами психическую связь.

Настоящая комиссия, адмирал, будет действовать под вашим руководством, а коммандер Моррис станет вашим помощником. Комиссия будет состоять исключительно из людей, чья психика недоступна для тролля. Отчитываться вы будете непосредственно передо мной. Ваша задача — найти тролля и уничтожить любой ценой. Если есть хоть малейшая возможность не разрушать при этом его истребитель, так и нужно сделать, но главное — уничтожить тролля.

Он замолчал, обвел взглядом присутствовавших, а затем заговорил снова, очень медленно и четко:

— Поймите меня правильно. Когда — заметьте, я говорю «когда», а не «если» — эта гадость будет обнаружена, мы ее убьем, где бы она ни находилась и чем бы ни пришлось пожертвовать ради этого. Если будет нужно, я своей властью отдам распоряжение нанести ядерный удар, чтобы уничтожить гадину.

Наступило ледяное молчание: холодная решимость президента произвела на слушателей впечатление.

— Правда, я надеюсь, — сказал он уже не столь мрачно, — что этого удастся избежать. Капитан Эстон, вы должны выйти в отставку в следующем месяце?

— Так точно, господин президент.

— Боюсь, с этим придется повременить. Стэну Дорену придется еще некоторое время обходиться без вас — ваш опыт сейчас нужнее мне, чем ему.

— Слушаюсь, сэр.

— Я распоряжусь, чтобы вас повысили в чине немедленно. Вы получите еще одну нашивку, но по сути будете начальником оперативного отдела адмирала МакЛейна. Посоветуетесь с полковником Леоновой и решите, какие силы вам понадобятся. Мне не хотелось бы привлекать к этому делу людей со стороны, поэтому подчиненных будете набирать на флоте.

— Слушаюсь, сэр. Вы позволите мне набирать и людей из SEAL?

— Из любимой компании? — Все с удивлением взглянули на Армбрастера, который неожиданно весело фыркнул. — Ладно, берите их тоже, если хотите.

— Благодарю вас, сэр.

— Полковник Леонова, я понимаю, что вы не обязаны мне подчиняться, но…

— До окончания операции я нахожусь в вашем распоряжении, господин президент, — перебила его Людмила.

— Спасибо. В таком случае мы присвоим вам подходящее воинское звание. Думаю, морской пехоты, — добавил он, покосившись на Эстона. — Боюсь, не найдется человека, до такой степени лишенного чувства прекрасного, чтобы поверить, будто ваш возраст соответствует чину полковника, но присвоить вам звание капитана мы сможем. Как бы там ни было, я буду вам признателен, если для публики вы станете адъютантом капитана… я хотел сказать, адмирала Эстона.

— Слушаюсь, господин президент.

— Спасибо, — снова поблагодарил он, встал и потянулся. — К сожалению, мы не имеем ни малейшего представления о том, где скрывается этот тролль, куда он направляется и что собирается сделать, когда доберется до места. Мы не знаем, прячется ли он где-то неподалеку от нашей территории или территории наших союзников, а принимая во внимание характер опасности, мы никоим образом не можем оставить в неведении весь остальной мир. Это значит, что мне придется поделиться полученной от вас информацией.

— Господин президент… — начала было Людмила, но тот жестом попросил ее не перебивать.

— Не волнуйтесь, полковник. Я буду осторожен, уверяю вас. Похоже, мне придется собрать целую коллекцию электроэнцефалограмм… Коммандер Моррис, вы парень изобретательный. Так ведь?

— Гм… мне хочется так думать, господин президент, — сказал Моррис, чувствуя себя как парашютист перед первым в жизни прыжком.

— Отлично, — продолжал президент с самой очаровательной улыбкой из арсенала профессионального политика. — Тогда придумайте хороший, убедительный довод, который позволит мне заполучить электроэнцефалограмму президента Яколева.

— Сэр?! — Моррис едва не подавился собственными словами, но все же справился с собой. — Я попытаюсь, сэр.

— И я тоже, капитан, — негромко произнес Джаред Армбрастер — Я тоже попытаюсь.


* * *

Тролль закончил анализ собранной информации. Знания, полученные от человеческой самки, позволяли предположить, что его задача оказалась проще, чем он считал. Эти Соединенные Штаты были заманчивой целью. Здесь было раздолье преступникам и врагам государства, а уж с его-то возможностями!.. План действий начал постепенно вырисовываться, хотя в нем было еще много лакун.

Жаль, что самка знала так мало о производстве ядерного оружия в ее стране. Однако из ее жалкой памяти троллю все-таки удалось извлечь одно название: Оук-Ридж. Оук-Ридж в штате Теннеси.

Там и следовало начать действовать…


Содержание:
 0  Одинокий тролль : Дэвид Вебер  1  Глава 2 : Дэвид Вебер
 2  Глава 3 : Дэвид Вебер  3  Глава 4 : Дэвид Вебер
 4  Глава 5 : Дэвид Вебер  5  Глава 6 : Дэвид Вебер
 6  Глава 7 : Дэвид Вебер  7  Глава 8 : Дэвид Вебер
 8  Глава 9 : Дэвид Вебер  9  Глава 10 : Дэвид Вебер
 10  Глава 11 : Дэвид Вебер  11  Глава 12 : Дэвид Вебер
 12  Глава 13 : Дэвид Вебер  13  Глава 14 : Дэвид Вебер
 14  вы читаете: Глава 15 : Дэвид Вебер  15  Глава 16 : Дэвид Вебер
 16  Глава 17 : Дэвид Вебер  17  Глава 18 : Дэвид Вебер
 18  Глава 19 : Дэвид Вебер  19  Глава 20 : Дэвид Вебер
 20  Глава 21 : Дэвид Вебер  21  Глава 22 : Дэвид Вебер
 22  Глава 23 : Дэвид Вебер  23  Глава 24 : Дэвид Вебер
 24  Глава 25 : Дэвид Вебер  25  Глава 26 : Дэвид Вебер



 




sitemap