Фантастика : Космическая фантастика : Глава 6 : Дэвид Вебер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 6

Ричард Эстон был опытным и умелым человеком — это мог засвидетельствовать каждый, кто его знал. Но теперь он чувствовал себя совершенно беспомощным. Будто парализованный, он неподвижно застыл на койке, не отрывая глаз от юной женщины, лежавшей у противоположной стены тесной кабины, и совершенно не представлял себе, что теперь делать. Даже совета спросить не у кого!

Попытавшись связаться с кем-нибудь и получить разумный совет, он выяснил, что рация не работает. За все время, что он плавал по океану, ему ни разу не приходилось оказываться без связи. Полупроводниковые рации расстреливались, взрывались, терялись или каким-то иным образом выходили из строя в боевых условиях, но на его яхте с ними никогда ничего не случалось. Вероятно, дело было в том, что «Аманду» захлестнуло электромагнитное излучение от нескольких ядерных взрывов. Эстон был не слишком хорошо осведомлен в этой области, но, размышляя, припомнил обрывки разных инструктажей. В самом деле, полупроводниковые устройства весьма чувствительны к электромагнитным воздействиям, и его рация попросту сгорела. А вместе с ней, как выяснилось, сгорел и обычный радиоприемник. Так что он не только не мог ни с кем связаться, он не мог даже узнать, что говорят в мире о событиях, свидетелем которых он оказался, — если, конечно, о них вообще говорят.

Все это значило, что рассчитывать он мог только на самого себя.

Он задумался о том, что можно предпринять, и понял: выбирать ему не из чего. Благодаря попутному западному ветру он прошел уже чуть больше половины пути в Европу и, плывя прежним курсом, доберется до суши быстрее, нежели повернув обратно. Правда, от одной мысли о том, что по прибытии ему придется объясняться с британскими таможенниками, Эстона охватил ужас. Но даже эта опасность пугала его меньше, чем собственное невежество в деле ухода за ранеными.

Эстон растерянно почесал свою лысую загорелую макушку, затем встряхнулся и встал. Он припомнил урок, выученный давным-давно: если не знаешь, как решить задачу целиком, нужно решать ее по частям.

Для начала необходимо извлечь раненую из ее перепачканного кровью одеяния. Он по-прежнему не мог найти ни одной застежки, но раз уж он все равно испортил чудной комбинезон, то почему бы не довершить начатое? Отыскав пару огромных ножниц, предназначенных для латания парусов, он принялся за работу.

Его пациентка — как еще прикажете ее называть? — была девушкой крепкого телосложения, отметил Эстон, радуясь тому, что продолжает рассуждать здраво. На руках и на ногах у нее обычное число пальцев, а в отличных зубах ни одной пломбы. Насколько он мог определить, внешне она не отличалась от обычных женщин — разве что мышцы ее были необычайно развиты. В них чувствовалась спокойная упругая мощь, выносливость, достигавшаяся постоянной тренировкой, а не грубая сила. Эстон видел достаточно тренированных тел, чтобы знать, какая между ними разница.

Он высвободил пациентку из комбинезона, обнаружив по ходу дела, что тот оборудован хитроумной системой удаления отходов жизнедеятельности, которая, впрочем, ни к чему не присоединялась, и что плоская сумка на правом бедре представляет собой кобуру с откидывающимся вниз клапаном. Во всяком случае, таково было его предположение, хотя определить, как кобура запирается, Эстону не удалось. Когда он отогнул клапан вниз, тот оставался в этом положении, пока Эстон не закрыл его. Как ни странно, эта мелочь поразила Ричарда сильнее, чем воздушный бой и серия ядерных взрывов в небе.

Само же оружие просто потрясло его Он знал, что это оружие, ибо держал в руках множество разных пистолетов, и сразу ощутил его смертоносную силу, но даже отдаленно не мог понять, как оно действует. Ствол представлял собой массивный цилиндр из сплава, напоминавшего нержавеющую сталь, однако проверка магнитом показала, что железа в нем не было. Оружие напоминало огнестрельное, вот только отверстие в стволе было крохотным, не более миллиметра, и нигде не было ничего, напоминающего патронник. Тонкие линии — не толще волоса! — обрисовывали квадрат на нижней стороне рукоятки, а в карманчике на кобуре он обнаружил полдюжины сплошных массивных параллелепипедов из материала, сходного с пластиком. Они точь-в-точь подходили по размеру к квадрату на рукоятке и плотно вошли бы внутрь, если предположить, что рукоятка полая, и суметь извлечь из нее тот параллелепипед, что уже находится в ней.

С диковинным оружием Эстон обращался крайне осторожно. Хотя рядом с ним его пистолет 45-го калибра выглядел будто маленькая пушка, у него не возникло желания нажать на кнопку под дужкой. Сбоку на стволе имелись еще три маленькие кнопки, и Эстон тщательно избегал к ним прикасаться. Он не сомневался, что у любого конструктора оружия хватит соображения, чтобы предусмотреть какой-то предохранительный механизм, и ему вовсе не хотелось проверять, какая из кнопок отключает его.

На шее у незнакомки было что-то вроде металлического ожерелья, которое он осмотрел с не меньшим интересом, чем оружие. На ожерелье, обруче или ошейнике — вид оно имело странный и на украшение не походило — был закреплен пластиковый кубик толщиной в четверть дюйма. Эстон не обнаружил на нем ни запоров, ни циферблата — ничего, что указывало бы на его назначение. Кубик был странный, а ожерелье так плотно прилегало к шее, что капитан испугался, не затрудняет ли оно дыхание раненой. И тут его палец прикоснулся к какому-то невидимому разъему. Ожерелье разомкнулось так стремительно, что от неожиданности Эстон едва не выронил его. Он еще раз внимательно осмотрел его и, пожав плечами, признался себе, что понять назначение этой штуки не может.

Он засунул оружие обратно в кобуру и положил ее вместе с ожерельем в ящик, а потом снова занялся своей пассажиркой. Именно так, решил он, лучше всего называть ее — «пассажиркой». А может удобнее считать ее потерпевшей крушение мореплавательницей? Он улыбнулся — и это было первое беззаботное мгновение с тех пор, как капсула с раненой свалилась с неба ему на голову.

Кое-что он, пожалуй, все-таки может для нее сделать. А именно — вымыть ее. Чем бы она ни занималась в последние несколько недель, мытье явно не входило в число этих занятий. Запас пресной воды был, разумеется, ограничен, но из него все-таки можно было уделить количество, достаточное, чтобы обмыть раненую губкой. Так он и поступил, стараясь — без особого, впрочем, успеха — не обращать внимание на упругую нежность ее тела… И неожиданно для себя обнаружил еще один похожий на шрам нарост под ее левой лопаткой, на расстоянии полудюйма от позвоночника.

На мгновение он замер, а потом его руки принялись по-прежнему осторожно протирать «пассажирку» губкой. Однако сделанное им открытие поразительным образом подтверждало инопланетную природу этого существа. Эти два подживающих шрама, безусловно, были входным и выходным отверстиями сквозного ранения. Это значило, что какой-то предмет прошил на большой скорости ее тело, прорвав легкое и бог знает что еще. А она после этого выжила!

Он снова положил ее на спину и без особого успеха попытался вымыть ее волосы, не переставая размышлять о том, как живое существо — не важно, человек или нет — могло выжить, получив такую рану. К несчастью, воображение Эстона не могло справиться с такой задачей, и его охватил смутный ужас. Он никогда не сталкивался с загадками, к которым не знал, как подступиться, а эта девушка только из таких загадок и состояла. Мысль об огромной жизненной силе, позволившей ей пережить удар, была достаточно пугающей, а вид ран, которые закрылись буквально у него на глазах, просто потрясал. Более того, закрывшись сами собой, они еще и зарастали с непостижимой быстротой!

Эстон внимательно всмотрелся в поврежденную плоть на месте раны. Сошедшиеся в неровный рубец клочья тела заметно побледнели, бугры начали разглаживаться, как бывает, когда зашитая рана начинает подживать. Внезапное желание оставить документальное подтверждение тому, что он видел, заставило Эстона отыскать свой фотоаппарат. Он сделал несколько снимков и решил, что будет фотографировать своею пациентку и дальше через одинаковые интервалы времени. Впрочем, он не ожидал, что кто-нибудь поверит ему, даже увидев снимки.

Он вздохнул и прикрыл незнакомку одеялом. Что дальше делать? Если бы тут лежал человек, перенесший подобное ранение, его, вероятно, просто пришлось бы похоронить в океане. Но эта девушка, похоже, выздоровеет… если только он сам не сделает какую-нибудь глупость, которая ненароком ее прикончит. Эта мысль развеселила его гораздо меньше, чем можно было ожидать, и он так и не смог улыбнуться. Проклятье, нужно сделать все, чтобы она жила! Кем бы ни была незнакомка, она — настоящий кладезь неожиданностей, который необходимо исследовать… Да и дьявольски привлекательная особа вдобавок.

Но как не дать ей умереть? Он ведь не знал даже, какая еда ей необходима! Как же он будет ее кормить? Может ли она переваривать земную пищу? Или ей нужны витамины, которых у него нет? Какие-нибудь минеральные соли? Или…

Он заставил утихнуть разошедшееся воображение. Совершенно ясно, решил он, наблюдая за ее ровным дыханием, что она благополучно дышит земным воздухом, и это, скорее всего, добрый знак. Если бы она была человеческим существом, то после такой потери крови ей была бы необходима масса белков и жидкости. И несмотря на то, что внешне она вроде бы выздоравливала совершенно неприличным темпом, он не мог быть в этом окончательно уверен. У нее могли иметься внутренние повреждения, о которых он даже не догадывается, хотя, судя по тому, что живот ее не был напряжен, следовало предположить, что у нее не было значительного внутреннего кровотечения. Но все равно, пока он не уверен, что ее внутренности в хорошем состоянии, о твердой пище не может быть и речи. Кроме того, как можно заставить находящегося без сознания глотать твердую пищу?

Нужен суп, решил Эстон. Уж он-то ей наверняка не повредит, а среди его запаса консервов супов было хоть отбавляй.

Он разжег свою старенькую газовую плитку и поставил на огонь кастрюльку с куриным супом. Возможно, какая-нибудь вегетарианская стряпня оказалась бы еще полезнее, но пока она не в состоянии жевать, он не собирался рисковать и экспериментировать с твердыми продуктами. Лучше всего подошел бы бульон, но Эстон терпеть не мог бульоны и категорически не держал ничего подобного в своем камбузе.

Он довел суп до кипения, время от времени помешивая его ложкой и часто отрываясь, чтобы взглянуть на свою пациентку. Она, по-видимому, не собиралась приходить в сознание. Перед началом кормления, которое, как предполагал Эстон, могло затянуться надолго, он поднялся на палубу и снова поставил паруса. Подождал некоторое время, желая убедиться, что автонавигатор исправно держит заданный курс (однажды он пренебрег этой предосторожностью, и одно воспоминание о том, что произошло, до сих пор заставляло Эстона вздрагивать), и спустился в каюту. Пора было приступать к отчаянному предприятию — кормлению неведомо откуда явившейся инопланетянки во время одиночного плавания по Атлантическому океану.

Подобная затея устрашила бы робкого человека, подумал он, чувствуя неприятный холодок под ложечкой. Странно, раньше он никогда не считал себя робким, а тут…

Эстон приподнял ее голову и плечи и положил под них предусмотрительно приготовленные подушки. Затем до половины наполнил супом глубокую миску и, усевшись рядом с койкой раненой, изумленно приподнял брови: ноздри ее жадно затрепетали, почуяв аромат еды. Пока он раздевал и мыл ее, пациентка не выказывала ни малейших признаков сознания, теперь же глаза ее приоткрылись, хотя и смотрели прямо перед собой без всякого выражения.

Она явно хочет есть, решил Эстон и поднес ложку к ее губам. Реакция женщины опровергла его представления о том, как трудно кормить человека, находящегося в бессознательном состоянии. Рот незнакомки быстро открылся, а когда он попытался осторожно влить в него содержимое ложки, она буквально впилась в нее губами.

Другого слова он подобрать не мог. Он вспомнил Ардварка, бродячего пса, которого подобрал в детстве, — несчастный умирающий с голоду шерстяной мешок с костями, который стал потом самой преданной и любимой собакой. Когда Ардварк почуял запах еды, он набросился на нее с таким же остервенением. Нечто звериное было даже в манере незнакомки глотать — в ее глазах, ничего не видевших вокруг, внезапно загорелся мутный огонь.

Чтобы зачерпнуть еще супу, Эстону пришлось выдернуть ложку изо рта девушки; она с явной неохотой выпустила ее, а на следующую порцию набросилась с еще большей жадностью.

Он скармливал ей ложку за ложкой, стараясь не спешить. Сознание не возвращалось к ней, несмотря на горящие глаза, однако есть она продолжала все с той же сосредоточенной яростью. Он вычерпал все, что было в миске, и снова наполнил ее. Потом еще раз. И еще раз. Он не был уверен, что ей полезно столько есть, но дикая жадность, с которой она поглощала пищу, подсказала Эстону, что питание жизненно необходимо его пациентке. Когда первая кастрюля опустела, он сварил еще одну, и она съела половину второй кастрюли, прежде чем насытиться.

Было очевидно, когда именно это произошло: ее веки внезапно опустились, и все лицо обмякло, словно попавший в тепло кусок воска. Переход от жадности к равнодушию был так резок, что Эстон застыл, не донеся до рта пациентки очередную ложку. Когда же он все-таки попытался продолжить кормление, она осталась совершенно безучастна, будто оцепенела, проглотив последнюю порцию супа. На какое-то мгновение Эстон испугался: не умерла ли она в самом деле, не оказался ли суп для нее смертельным ядом… Но ее медленное ровное дыхание и заалевшие щеки успокоили его.

Он снова сел и в растерянности покачал головой. Спасенная им была мускулистее, чем большинство женщин, которых он встречал, но росту в ней было не больше пяти футов и четырех дюймов* [примерно 162 см] — так как же ей удалось столько съесть? Он взглянул на полупустую кастрюлю на плитке. Девица съела больше галлона* [в американском галлоне 3,78 литра] супа, и он не мог понять, как в ней столько уместилось. Но Эстон быстро пришел к заключению, что единственное происшествие, которое серьезно обеспокоит его в данной ситуации, — это возникновение чувства, что он понимает хоть что-нибудь из происходящего.

Так он просидел около получаса, прислушиваясь к дыханию незнакомки и выжидая, не придет ли она в себя, но девушка даже ни разу не шевельнулась. Она лежала неподвижно, только грудь медленно поднималась и опускалась, да изредка подрагивали веки. Эстон почувствовал, что и у него самого глаза начинают слипаться.

Он бросил взгляд в иллюминатор и устало улыбнулся. Ничего удивительного, что он утомлен: солнце уже встало, а он провел на ногах всю ночь. Сначала наблюдал немыслимый воздушный бой с применением ядерного и, вероятно, какого-то неизвестного энергетического оружия; пережил многомегатонный взрыв на чересчур близком расстоянии и спас тяжелораненую и чрезвычайно похожую на человека инопланетянку от верной смерти в волнах океана.

Капитан встал и потянулся, потом внимательно посмотрел на показания барометра. Стрелка прибора сдвинулась совсем чуть-чуть, с тех пор как он смотрел на него в последний раз, так что, возможно, погода не испортится. Одному богу известно, чего бы он ни отдал сейчас за возможность плыть, не обременяя себя слишком тяжелой работой моряка!

Он покосился на неожиданно поселившуюся у него пассажирку. Ничего угрожающего в ее внешности не было, но, может статься, разумнее было бы улечься спать наверху — так просто, на всякий случай?

Так Эстон и сделал, и, хотя ему было немного стыдно, он все равно тщательно проверил свой пистолет 45-го калибра, перед тем как смежить веки.

* * *

Следующие четыре дня были самыми утомительными, какие только мог припомнить Дик Эстон. Девушка только и знала, что ела и спала; она даже не выказывала ни малейшего намерения сходить в гальюн, и почему-то именно это больше всего убеждало Эстона в ее неземном происхождении.

Единственным, что отрывало ее ото сна, был голод. Но и голод не приводил ее в сознание: она лишь начинала беспорядочно метаться во сне, и разбудила Эстона, хотя с момента предыдущего кормления не прошло еще и трех часов!..

Долгие годы жизни среди тревог и опасностей приучили Эстона легко просыпаться от малейшего шума, а звуки, разбудившие его в день, последовавший за той знаменательной ночью, когда он подобрал незнакомку, были почти пугающими. Они доносились из каюты, и в них слышалась странная заунывная интонация, напоминавшая тоскливый похоронный плач. Он заставил себя подняться и поспешил вниз, протирая глаза и лихорадочно пытаясь сообразить, что могло заставить ее так отчаянно хныкать и метаться во сне.

Он дал девушке воды — она выпила ее с жадностью, но не успокоилась. Эстон и предположить не мог, что она голодна, после того как совсем недавно съела столько супа. Взглянув на часы, он, движимый необъяснимым чувством, открыл жестянку с тушенкой.

Едва незнакомка учуяла запах мяса, ее отчаянное жалобное хныканье стало еще настойчивее, и Эстон уселся рядом с ее койкой, даже не разогрев тушенку. Он запихивал ложками холодное клейкое мясо в рот пациентки, а она пожирала его с еще большей жадностью, чем суп. Чтобы ее насытить, понадобились четыре жестянки, каждая из которых была рассчитана на четырех человек! Проглотив содержимое банок, она обмякла и перестала шевелиться, совсем как в прошлый раз.

Эстон в ужасе смотрел на девушку, невольно переводя взгляд с ее невинного юного лица на пустые жестянки. Боже мой! Не похоже, чтобы где-то в ее теле скрывалась черная дыра! И все же… Эстон желал лишь одного: чтобы его запасов еды хватило до конца путешествия…

Порядок кормления теперь установился прочно. Не приходя в сознание, пациентка давала ему понять, что наступило время трапезы. Происходило это каждые два с половиной часа, точнее, каждые сто сорок минут, почти что секунда в секунду, как Эстон определил по часам. Зрелище казалось невероятным, несмотря на то что он наблюдал его собственными глазами, однако прожорливость пассажирки не умерялась, и под ее беспощадным натиском запас еды на яхте быстро таял. На третий день капитан начал всерьез беспокоиться, как бы пища не закончилась раньше, чем плавание, хотя продвигались они быстрее, чем он планировал.

Он стал проводить гораздо больше времени, возясь с парусами, и гнал «Аманду» вперед намного быстрее, чем раньше, по крайней мере когда бодрствовал. Менее любознательный человек мог бы возненавидеть пассажирку, на которую приходилось тратить столько сил и времени, но Ричард Эстон был просто заворожен и потрясен ею. И в его отношении к пациентке эти чувства подавляли все остальные. На второй день раны, которые должны были убить ее, превратились в едва заметные шрамы, и он предположил, что вскоре они и вовсе исчезнут. В общем, девушка была загадкой в упаковке из тайн, и Эстон со жгучим нетерпением ждал, когда она наконец очнется и заговорит с ним.

* * *

Капитан Мордехай Моррис, которого наименее деликатные из близких друзей звали попросту Эм-энд-Эм, не был счастлив. Он прекрасно знал, что не одинок в этом, ибо находился в таком положении, которое позволяло ему наблюдать и оценивать степень несчастья других людей.

Мордехай вздохнул и потушил сигарету, которую не имел права закурить (официально курение на американских военных базах было запрещено), протер сонные глаза и спросил себя, сколько же сигарет он выкурил за четыре дня, прошедшие после этой истории. На протяжении многих недель ему почти удавалось убедить себя, что он бросает курить или, по крайней мере, сокращает число выкуриваемых сигарет, но все эти попытки оказывались бесплодными, едва он попадал в очередную критическую ситуацию. Он подозревал, что всему виной было его тайное, глубоко запрятанное нежелание отказываться от привычки, от которой он должен был отказаться.

Он попытался нашарить еще одну сигарету, но пачка была пуста. Мордехай заглянул внутрь, смял ее и бросил в корзину для бумаг, стоявшую под письменным столом.

— Ну что, Мордехай? — Голос, донесшийся из дверей, заставил его резко повернуть голову. Он с трудом выдавил из себя усталую улыбку.

— Привет, Джейн, — откликнулся он, жестом приглашая вошедшую сесть на стул, и лейтенант-коммандер Джейн Гастингс пересекла тесный кабинет, безуспешно пытаясь разогнать рукой сизые облака застоявшегося табачного дыма. В кабинете было слишком душно и тепло для апрельской ночи, даже для Норфолка, штат Вирджиния.

— Я вижу, кондиционер по-прежнему не работает, — заметила Джейн, и Мордехай пожал плечами в ответ.

Она покачала головой и села, бросив выразительный взгляд на наполненную окурками пепельницу и множество пустых чашек из-под кофе.

— Ты помнишь, когда в последний раз принимал ванну и брился, Мордехай? — ласково спросила она.

— Ванну? Брился? — Он потер нос и ухмыльнулся. — Что значат эти непонятные слова?

— Дуралей, — с нежностью сказала Джейн, а он скорчил в ответ гримасу.

Моррис был невысоким, темноволосым мужчиной с протезом вместо правой ноги. Его глаза — когда не наливались кровью от бессонницы — были того тепло-карего оттенка, который сразу завоевывает сердца детей и собак. Моррис был отличным аналитиком, как и положено человеку, которому главнокомандующий Атлантическим флотом поручил руководство разведкой. В тот момент, о котором идет речь, он был небрит, его глаза опухли и покраснели, а мундир измялся, но и в самый парадный день никто не принял бы Морриса за образец подтянутого профессионального офицера разведки с ястребиным взором. Его внешность была обманчива, как на своем горьком опыте узнали многие люди, проводящие остаток жизни в тюрьмах разных штатов. Несколько террористов, покоящихся на одном кладбище на Среднем Востоке, тоже поняли слишком поздно, насколько неправильно было считать Морриса легкомысленным жуиром, которого нетрудно подкупить. Правда, их старания исправить свое заблуждение отличались большим размахом и, хотя не достигли цели, все-таки лишили его ноги и заставили продолжить службу за письменным столом.

Джейн Гастингс была на целый фут выше своего начальника. Ярко-зеленые глаза в сочетании со строго причесанными светлыми волосами и до смешного огромными очками с круглыми линзами успешно скрывали глубокий ум. Туалет Гастингс всегда был безупречен, и неряхе Моррису оставалось только дивиться, как ей удается, работая столько же, сколько он сам, над каким-нибудь срочным проектом, не помять платья и не растрепать прическу. В этой способности определенно было что-то сверхъестественное.

Моррис занимался тем, что называлось «человеческим фактором», — ему не было равных в умении оценивать намерения и мотивы поступков. Гастингс решала технические вопросы, к чему была хорошо подготовлена благодаря четырем университетским дипломам и обширному опыту в области воздушной и спутниковой разведки, как фотографической, так и электронной. Обычно эти двое составляли чрезвычайно сильный тандем, но в той задаче, которой они занимались теперь, им просто не за что было ухватиться, как, впрочем, и всем остальным разведкам мира.

Все знали: над Атлантическим океаном что-то произошло, но лишь американцы и русские (да еще, может быть, китайцы) подозревали, что именно. Но никто ни в чем не был уверен. По крайней мере, все крупнейшие участники политической игры были вовремя предупреждены своими системами космического наблюдения, что над Атлантическим океаном вот-вот разразится чудовищная катастрофа. И что катастрофа эта не является чьей-то провокацией. Это было большой удачей. Моррис вздрогнул, попытавшись представить, что могло бы произойти, если бы такого предупреждения не было. Паники и взаимных подозрений даже теперь было предостаточно.

— Послушай, Эм-энд-Эм, ты, понятно, сумел меня заманить сюда в… — Гастингс взглянула на часы с циферблатом, размеченным на двадцать четыре деления, — три часа утра, потому что в твои лапы наконец-то попала эта видеозапись. Но заставить меня работать ты сможешь только в одном случае: если сначала кое-что мне пообещаешь.

— До сих пор я не знал, что в армии разрешена профсоюзная деятельность, — мягко произнес Моррис, и она фыркнула. — Ладно, капитан, что тебе пообещать?

— Что ты отоспишься, когда мы закончим, — сказала она внезапно посерьезневшим голосом. — Ты выглядишь просто отвратительно. Отправляйся домой. Прими душ, поспи, а уж потом опять принимайся меня мучить.

— Я бы с радостью, — со вздохом сказал он, признавая, что она права. — Но начальство считает, что в девять-ноль-ноль у меня должен быть готов письменный отчет для главнокомандующего Атлантическим флотом, а я…

— Я составлю отчет! — перебила его Гастингс. — одному богу известно, сколько я их уже вместо тебя написала! Отправляйся домой и поспи хотя бы часа два, прежде чем пойдешь сдавать отчет. Если ты явишься в таком виде, главнокомандующий, скорее всего, прикажет тебя расстрелять. Помнишь, что он сказал в прошлый раз?

— Может, вы и правы, капитан Гастингс.

— Я несомненно права, капитан Моррис.

— Ладно, — сдался Мордехай, — по рукам.

Он ухмыльнулся и махнул рукой в сторону телевизора с огромным экраном и видеомагнитофона, стоявших в углу:

— Все равно этой историей тебе придется заниматься больше, чем мне.

— Это и есть та запись? — спросила она, с напряженным любопытством глядя на пластиковую видеокассету, которую взяла со столика.

— Ага. — Моррис отодвинул назад свой стул и смотрел, как она вставляет кассету в видеомагнитофон. — Нам еще чертовски повезло, что она у нас есть. Этот истребитель находился далеко от места большого взрыва, так что не потерял управление полностью. Тем не менее большая часть его начинки сгорела, а электронному оборудованию «Рузвельта» он тоже доверять не мог. Нужно быть чертовски умелым пилотом, чтобы посадить подраненный самолет на авианосец вручную и на глаз. Кстати, я не подозревал, что такое в принципе возможно. И фирма Нортроп-Грумман тоже. — Моррис весело хихикнул. — Насколько я понимаю, все остальные пилоты с удовольствием опускались на воду, а этот парень не пожелал. Кстати, это он со своим оператором сбил две первые ракеты. Похоже яйца у них большие и медные… Но как бы то ни было, — он пожал плечами, — видеозапись наконец-то у нас. У меня есть заключения экспертов, и я просмотрел ее раз десять… Теперь твоя очередь.

— А почему пришлось так долго дожидаться?

— Сначала запись каким-то образом попала в руки ЦРУ, — усмехнулся Моррис. — Ты ведь знаешь, как у них там все разделено на несообщающиеся сосуды! Им понадобилось время, чтобы отыскать ее у себя и передать нам. Шефа, — мрачно прибавил он, — это не очень-то обрадовало.

— Интересно, отчего я не удивляюсь? — пробормотала Гастингс, и они оба ухмыльнулись. Адмирала Энсона МакЛейна, главнокомандующего Атлантическим флотом, лучше было не сердить. А самый эффективный способ привести его в ярость — это удерживать у себя разведданные, добытые его пилотом и имеющие отношение к гибели и ранениям более чем тысячи его моряков и потоплению одного из его кораблей.

— Да уж, можно рассчитывать, что он не один скальп кое с кого сдерет, — согласился Моррис и ткнул пальцем в телевизор. — Включи эту штуку и посмотри сама.

Гастингс кивнула и нажала кнопку на пульте дистанционного управления. Телевизор пожужжал для собственного удовольствия, а потом снег на его экране сменился видом ночного неба. В небольшой рамке в правом нижнем углу высвечивались время и дата, когда была сделана запись, рамка в левом углу показывала расстояние до цели. Оно уменьшалось с непостижимой быстротой. Картинка была черно-белой, но отличалась почти невыносимой для глаза резкостью.

— Это новая система видеонаблюдения выдает? — рассеянно спросила Гастингс.

— Ага, — ответил Моррис. — Отлично работает, правда?

— Просто чудо. Мне, впрочем, и предыдущая нравилась. Но эта еще лучше.

В ответ Моррис ограничился кивком головы. Камеры тактического видеонаблюдения последнего поколения, устанавливавшиеся под носовой частью последних модификаций истребителей F-14D, располагали совершенно новой оптической системой, не говоря уже об инфракрасной видеокамере, которую с нетерпением ожидали уже столько времени. «Томкэты» не создавались истребителями-невидимками, но все-таки им нужна была совершенная система пассивной локации, которая позволяла бы обходиться без мощного радара, оповещающего всех и каждого о приближении самолета. Это было полезное усовершенствование морально устаревающих истребителей, и пилоты F-14D утверждали, что их новая система тактического видеонаблюдения выдает настолько резкую картинку, что они могут пересчитать прыщи вражеского пилота на расстоянии в пятьдесят миль… Несомненно, они преувеличивают, подумал Мордехай.

Он откинулся назад, борясь со сном, тянувшим его веки вниз, и стал наблюдать за Гастингс: подавшись вперед, она внимательно вглядывалась в то, что происходило на экране, и ему была любопытна ее реакция.

Вот оно! Мордехай заметил, как она нахмурилась, видя, с какой скоростью блестящие узкие полоски света надвигаются на нее, но тут же справилась с изумлением и еще больше наклонилась вперед, во все глаза глядя на экран. Шесть источников света увеличивались со скоростью грузового поезда, мечась туда-сюда, но неуклонно приближаясь. Разобрать подробности было невозможно, однако было хорошо видно, что огни все растут и растут. Через какое-то мгновение стало ясно, что они находятся значительно выше уровня камеры и что пилот истребителя отчаянно маневрирует, чтобы не потерять их из виду. Они промчались над самолетом, и пилот повел истребитель по дуге вверх. На экране бешено заплясало звездное небо — это самолет завершал боевой разворот, — затем огни показались снова, теперь они удалялись. Картинка задрожала и завертелась, но пилот справился с самолетом, и изображение снова стало четким.

Огни продолжали удаляться, но уже медленнее, и можно стало разобрать хотя бы некоторые детали светящихся летательных аппаратов. Их было шесть; четыре, казавшиеся совершенно одинаковыми, настойчиво держались поблизости от пятого, значительно более крупного, а шестой преследовал их. Теперь стало видно, что слепящий свет исходил не от самих летательных аппаратов, а от чашеобразного пламени, окутывавшего их носовые части.

В поле зрения летательные аппараты находились не больше трех или четырех минут, затем невыносимо слепящее пламя, охватившее изображение сверху и снизу, полностью скрыло их от глаз. По экрану затанцевали немыслимые узоры помех, и он погас.

Капитан-лейтенант Гастингс молча перемотала ленту и снова просмотрела запись. Потом она принялась смотреть ее в третий раз, останавливая кадр, когда ей хотелось внимательнее изучить какой-то эпизод. Наконец она вздохнула и в последний раз перемотала ленту, а затем, нахмурившись, повернулась к Моррису.

— Это большие штуковины, — негромко сказала она.

— Верно подмечено, — согласился он. — Специалисты по анализу фотографий говорят, что в той группе, которая шла впереди, большая часть машин была крупнее, чем эсминец класса «Спрюэнс», а самая здоровенная — размером с атомный авианосец. Та, что летела позади, была поменьше, но не слишком. Они предполагают… — он заглянул в блокнот, — что ее длина была от трехсот до трехсот тридцати футов* [примерно 90-100 метров]. Вот так.

— Хотела бы я, чтобы в нужный момент все это заснял разведспутник!

— Насколько я понял, импульс большого трамтарарама не пошел на пользу спутнику русских, — усмехнулся Моррис.

— И неудивительно. Но, слава богу, он хоть что-то успел увидеть и передать. Они хотя бы поняли, что это не мы по ним палим!

— Аминь, — серьезно откликнулся Моррис. — Хотелось бы мне знать, есть ли у китайцев свои собственные снимки со спутников.

— Да и я бы не прочь это узнать. — Гастингс невесело усмехнулась. — Мы знаем, что у них есть на орбите по крайней мере несколько разведывательных спутников, спрятанных среди коммерческих спутников связи. Приходится согласиться с ЦРУ и АНБ: их основной интерес сегодня — Тайвань, и свои усилия они сосредотачивают, скорее всего, на Тихом, а не на Атлантическом океане. Но хорошо бы знать наверняка. А французы!..

Она скорчила гримасу и вскинула руки кверху. Моррис понимающе кивнул. Как это случалось достаточно часто в истории американской дипломатии, Соединенные Штаты чересчур несчастливо разыграли «китайскую карту». В отличие от канувшего в небытие Советского Союза китайская коммунистическая партия не выказывала ни малейшего намерения зарыться в мертвой золе исторического прошлого. Правда, и непоколебимой приверженности нетленным принципам марксизма-ленинизма она тоже не обнаруживала. Впрочем, любая страна с таким огромным населением, колоссальными ресурсами и авторитарным правительством неизбежно должна стремиться к расширению своего влияния независимо от господствующей идеологии, и китайцы все яснее давали понять, что Азия принадлежит им. И что для поддержания этой претензии они готовы угрожать и даже использовать военную силу. Одним из последствий такой позиции было очередное нарастание напряжения вокруг республики Тайвань. Именно поэтому в регионе была развернута экспедиционная группа из двух американских авианосцев, и тогда-то стало до боли очевидно, что в Китай просочилось гораздо больше современных технологий, чем предполагала американская разведка

Что до французов, то по мере того, как долгожданный Европейский Союз все в большей степени превращался в явление призрачное, существующее в качестве абстрактной идеи, а не реальности, традиционные антиамериканские настроения его создателей становились все более ярко выраженными. Полная неспособность ЕС затушить тлеющие на Балканах конфликты или ослабить растущие проблемы межнациональных отношений среди обломков бывшей советской империи еще больше усугубляли ситуацию. Франция отличалась особенным ожесточением и беззастенчиво издевалась над неуклюжими попытками американцев что-нибудь сделать на Балканах. Французское правительство становилось все более антиамериканским, по мере того как осознавало собственную беспомощность в решении этих проблем, и все дальше и дальше отступало на позиции пассивного наблюдателя. Мордехай знал, что у Парижа имеется по крайней мере один разведывательный спутник, который мог заснять то, что произошло над Атлантикой, и находился он неподалеку от самого крупного в серии ядерных взрывов. Никто не мог угадать, что заснял этот спутник или, что гораздо важнее, что он успел передать на базу, прежде чем взрыв превратил его в кучу дорогостоящего хлама. А французы не хотели делиться информацией.

— Кстати, о взрывах, — вновь заговорила Гастингс после недолгого молчания, — каковы последние оценки их мощности?

— Самый большой порядка пятисот мегатонн.

Гастингс едва слышно присвистнула, и Моррис продолжил:

— Маленькие штучки — в диапазоне нескольких килотонн, но вроде они были намного «чище», чем наши собственные.

— За это мы можем лишь благодарить судьбу, — негромко ответила она, и Моррис кивнул.

Наступило молчание: оба представили себе, какая чудовищная разрушительная сила внезапно проявила себя, явившись неведомо откуда. Самый большой взрыв был так ярок, и произошел на такой высоте, что его видели с обоих побережий Атлантического океана. Его электромагнитный импульс вывел из строя системы управления семи пассажирских авиалайнеров — они все упали в океан, и никто из находившихся на борту людей не спасся — и погрузило в состояние хаоса спутниковую связь и систему GPS, которые многие давно уже воспринимали как нечто само собой разумеющееся. В сети спутников, висевших над Атлантическим океаном, была пробита широкая брешь, и Моррис боялся представить, какова была ярость этого взрыва на сравнительно близком расстоянии. Должно быть, это походило на преддверие ада.

— Ну и что ты думаешь об этой видеозаписи? — наконец спросил он.

— Производит впечатление. Сильное впечатление. — Гастингс задумчиво потерла коленку. — Кому бы эти штуки ни принадлежали, ясно, что к нам они не имеют отношения. Да и ни к кому на Земле, если уж на то пошло. Разумеется, траектория, отслеженная Службой космического мониторинга, это и так доказала, и то, что мы видели, всего лишь точка над «i».

— А ведь тот факт, что шедший на форсаже F-14 так быстро от них отстал, убеждает больше, чем сообщения станций слежения, не так ли?

— Конечно. Да и наглядное подтверждение их размеров производит сильное впечатление. — Гастингс покачала головой. — Но я все равно до сих пор не могу взять в толк как им удалось спуститься до уровня верхних слоев атмосферы незамеченными. Тот, кто способен построить такие летательные аппараты, без сомнения, способен обмануть наши радары, но раз уж они смогли их обмануть на подходе, то почему потом перестали прятаться? И что нужно им было в атмосфере?

— Ну, это, мне кажется, понятно, — ответил Моррис. — Адмирал Карсон случайно оказался на поле боя войны, к которой не имел никакого отношения.

— Готова согласиться, но почему поле боя оказалось здесь? — Положив ногу на ногу, Гастингс покачала головой и откинулась на спинку стула, нервно теребя мочку уха. — Доказать это невозможно, но, я думаю, дураку ясно: эти штуковины предназначались для космоса, а не для полетов в атмосфере.

— Это почему? — спросил он.

— Судя по их величине, и потом, вот еще что… — Она снова запустила видеозапись, быстро перемотала вперед и нажала на кнопку паузы. — Видишь эти огненные полушария перед аппаратами?

Моррис кивнул.

— С их помощью они и могли лететь на таких скоростях. Что-то вроде… Ну, назовем это хотя бы силовым полем.

— В НАСА предполагают то же самое, — подтвердил Моррис.

— Ничего другого тут не придумаешь, — сказала Гастингс. — Без него их носовая часть раскалилась бы при таких скоростях добела. К тому же если бы эти машины предназначались для атмосферных полетов, то конструкторы, наверное, лучше продумали бы, что случится, когда силовое поле отключится. Смотри сюда. — Она постучала пальцем по изображению машины, шедшей позади остальных. — Видишь, сколько выступающих элементов? Похоже на антенны. И ни намека на несущие плоскости, которые создавали бы подъемную силу. Вдобавок тупой нос, эти странные изогнутые секции… Им придется не сладко, если при высокой скорости у них выйдет из строя генератор силового поля на носу. Я готова биться об заклад, что именно поэтому нам и удавалось их сбивать. Какая-то крошечная ракета класса «земля-воздух» ни за что не причинила бы таким машинам вреда, если бы не нарушила их силовые поля…

— Не стоит недооценивать наши ракеты, — предостерег ее Моррис — Некоторые из тех, которые поразили цель, имели боеголовки весом в девяносто фунтов* [чуть больше 40 кг], а выпустили этих милашек сотни. Однако эксперты НАСА склонны с тобой согласиться. По мнению этих ребят, именно утрата чего-то, что защищало машины в полете, их и доконала. Особенно если у них имелись повреждения, которые увеличивали сопротивление встречному потоку воздуха.

— Потому—то все это совершенно бессмысленно! — воскликнула Гастингс. — Зачем вести бой в неподходящей среде? Это же были космические корабли, в конце концов! Даже если предположить, что они эдак нечаянно забрели в нашу Солнечную систему — зачем было сражаться в атмосфере Земли?

— Может, это все же было вторжение? — полушутя, полусерьезно предположил Моррис.

— В таком случае это было весьма странное вторжение! — фыркнула Гастингс. — Я теряю терпение, когда меня пытаются убедить, будто человечество — такая ценность, что могучие эскадры инопланетян выстраиваются в очередь, дабы нас завоевать. Но даже если это так… где они, эти эскадры? И означает ли участие в этом бою двух противоборствующих сил, что одна из них расположена к нам дружески?

Она упрямо покачала головой.

— Все это очень правильные вопросы, — согласился Мордехай Моррис, вставая и протягивая руку к вешалке. Он устало вздохнул, накинул куртку на одно плечо и усмехнулся: — Но есть ли у тебя хотя бы какие-то ответы?

— Пока не знаю, — ответила она, смахивая невидимую соринку с ладони. — На первый взгляд впечатление такое, будто нам выпала роль невинных прохожих, внезапно оказавшихся под перекрестным огнем. Но чтобы утвердиться в этом предположении, нам не хватает данных. Мне кажется, одна из воюющих сторон неплохо к нам относится. А получена уже информация о поражении противника?

— Нет, — ответил Моррис. — Увы, наша защита от действия ядерного взрыва не так эффективна, как мы надеялись. У оперативного соединения не было времени, чтобы выполнить инструкции по выживанию при ядерной атаке. Большая часть электронных устройств на кораблях адмирала Карсона вырубилась из-за электромагнитного импульса, когда НЛО ударили по «Кидду». А от излучения большого взрыва все радары и почти все компьютеры полетели к чертовой бабушке. Похоже, «Антиэтам» и «Чэмплейн» сумели навести свои ракеты «земля-воздух», прежде чем ядерный взрыв угробил их станции подсвета целей. У самонаводящихся ракет класса «воздух-воздух» были, понятное дело, автономные устройства наведения. Визуальная оценка такова: мы сбили две, а может, три машины из первой группы и, вероятно, поразили еще пару. Ясно во всяком случае, что мы уничтожили не все летательные аппараты, — заключил Моррис со странной ухмылкой.

— Ясно, — согласилась Гастингс. — Итак, мы не знаем, кто это был, сколько машин мы сбили, скольких убили врагов, кто остался победителем и куда отправились те, кто уцелел. Если, конечно, такие есть.

— Одно дополнение, — негромко сказал Моррис, и она вопросительно повела бровью. — Все эксперты сходятся на том, что никто из пришельцев не улетел обратно в космос. Вполне вероятно, что они истребили друг друга, но я склоняюсь к мысли, что одна из сторон должна была победить. И если никто не блокировал наши радары, оказавшись в атмосфере, то с какой стати победителям было блокировать их на обратном пути? — Моррис с сомнением покачал головой.

— Ты хочешь сказать, что одна из воюющих сторон — или даже обе — все еще находится на Земле?

— Я считаю, мы обязаны учитывать такую возможность, — ответил он, натягивая куртку. — Причем, если уцелела одна из воюющих сторон, хочется надеяться, что это будут не те ребята, у которых мы что-то сбили. Как бы то ни было, по-моему, неплохо было бы выяснить, куда они делись. Не так ли?

Он подошел к двери и обернулся с усталой улыбкой.

— Спасибо, что предложила написать отчет, Джейн, — сказал он. — Постарайся все изложить по возможности связно. Если доклад шефу не понравится, я скажу, что его писал я — пусть меня ругают. Если же нет — все почести достанутся тебе.

Он закрыл дверь, прежде чем Гастингс успела придумать подходящий ответ.


Содержание:
 0  Одинокий тролль : Дэвид Вебер  1  Глава 2 : Дэвид Вебер
 2  Глава 3 : Дэвид Вебер  3  Глава 4 : Дэвид Вебер
 4  Глава 5 : Дэвид Вебер  5  вы читаете: Глава 6 : Дэвид Вебер
 6  Глава 7 : Дэвид Вебер  7  Глава 8 : Дэвид Вебер
 8  Глава 9 : Дэвид Вебер  9  Глава 10 : Дэвид Вебер
 10  Глава 11 : Дэвид Вебер  11  Глава 12 : Дэвид Вебер
 12  Глава 13 : Дэвид Вебер  13  Глава 14 : Дэвид Вебер
 14  Глава 15 : Дэвид Вебер  15  Глава 16 : Дэвид Вебер
 16  Глава 17 : Дэвид Вебер  17  Глава 18 : Дэвид Вебер
 18  Глава 19 : Дэвид Вебер  19  Глава 20 : Дэвид Вебер
 20  Глава 21 : Дэвид Вебер  21  Глава 22 : Дэвид Вебер
 22  Глава 23 : Дэвид Вебер  23  Глава 24 : Дэвид Вебер
 24  Глава 25 : Дэвид Вебер  25  Глава 26 : Дэвид Вебер



 




sitemap