Фантастика : Космическая фантастика : Марш через джунгли March Upcountry (2001) : Дэвид Вебер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56

вы читаете книгу

Принц Роджер, нелюбимый младший сын императрицы, отправляется в захолустье Галактики для заключения вассального договора. На борту корабля происходит диверсия, и принц и его охрана, рота морской пехоты, оказываются на дикой, неосвоенной планете Mapдук. Потерпевшим крушение предстоит пройти тысячи километров по горам и опасным джунглям, прежде чем станет ясно, кто из них чего стоит.

Эту книгу мы посвящаем нашим матерям: Алисе Луизе Годард Вебер, которая выносила меня, учила меня, редактировала меня, верила в меня и заставила меня самого поверить, что я могу быть писателем, несмотря на все доказательства противоположного. Я люблю тебя. Вот. Я это сказал. Джейн М. Ринго, за то, что ты волокла меня туда, куда я совершенно не желал двигаться, и впихивала в меня всякую дрянь, от которой вывернуло бы и обезьяну… Спасибо, мам. Ты была права.

Дэвид Вебер, Джон Ринго

«Марш через джунгли»

Эту книгу мы посвящаем нашим матерям:

Алисе Луизе Годард Вебер, которая выносила меня, учила меня, редактировала меня, верила в меня и заставила меня самого поверить, что я могу быть писателем, несмотря на все доказательства противоположного. Я люблю тебя. Вот. Я это сказал.

Джейн М. Ринго, за то, что ты волокла меня туда, куда я совершенно не желал двигаться, и впихивала в меня всякую дрянь, от которой вывернуло бы и обезьяну… Спасибо, мам. Ты была права.

ГЛАВА 1

— Его королевское высочество, принц Роджер Рамиус Сергей Александр Чанг Макклинток!

Принц Роджер нацепил обычную скучающую улыбочку, шагнул в дверь, приостановился и оглядел комнату, неторопливо одергивая манжеты рубашки и поправляя шейный платок. И то и другое было сделано из паучьего дьяблианского шелка, самой мягкой и сверкающей ткани во всей Галактике. И чертовски дорогой — поскольку гигантские пауки, плюющиеся кислотой, добыче сырья изрядно мешали.

Со своей стороны, Амос Стивенс старался, насколько возможно, в упор не видеть юного щеголя, которого он так торжественно представил. Мальчишка попросту позорил благородное имя материнской семьи. Шейный платок был и сам по себе ужасен, а тут еще цветастый узорчатый парчовый жакет, годный разве что для визита в бордель, а не для аудиенции у владычицы Империи Человечества. И эти волосы! Перед тем как перейти в Корпус дворцовой службы, Стивенс двадцать лет прослужил на Флоте ее величества. И единственным, что изменилось в его короткой стрижке за годы службы на Флоте и во дворце, был цвет волос: из полночно-черных они стали серебряными. Поэтому один только вид золотой гривы, отросшей до пояса… точнее до самой задницы этого наглого фигляра, младшего сына императрицы Александры, неизменно приводил старого дворецкого в состояние кристально чистого бешенства.

Кабинет императрицы был мал и скромен; широкий письменный стол мог бы стоять в кабинете менеджера среднего уровня в любой из галактических корпораций Земли. Все было устроено просто, но элегантно: «разумные» кресла украшала изощренная ручная резьба и вышивка. Большинство картин (естественно, оригиналы) принадлежало кисти старых мастеров. Единственное исключение представлял шедевр, известный всей Галактике. Полотно «Императрица в ожидании» было написано с натуры: Миранда Макклинток в период Войны Кинжалов. Художнику Трашле портрет удался в совершенстве. В ясных глазах Миранды искрилась улыбка, являя миру образ скромной, бесхитростной земной женщины. Лояльной сторонницы лордов Кинжалов. Другими словами, союзницы, преданной своим лордам душой и телом. Но любого, кто смотрел на картину достаточно долго, неизменно пробирала дрожь: глаза Миранды исподволь изменялись.

Они превращались в глаза хищника.

Роджер скользнул глазами по знаменитому портрету и уставился в пространство. Все Макклинтоки продолжали жить в незримой тени старой склочницы, хотя та давным-давно сдохла, — и ему, как прямому наследнику, не оставалось ничего другого.

Императрица Александра VII, полуприкрыв глаза, рассматривала своего младшего сына. Тщательно выверенный выпад дворецкого, со всей его иронией и скрытым презрением, пропал зря: в одно ухо принца влетел, в другое вылетел. Роджеру плевать на мнение старого космического волка.

В отличие от вычурно разодетого сына Александра выбрала на сегодня голубой костюм, настолько скромно элегантный, что по стоимости он, видимо, приближался к небольшому звездолету. Она откинулась на спинку плавающего кресла и подперла щеку рукой, в сотый раз спрашивая себя, не совершает ли сейчас непоправимую ошибку. Но ее ожидала тысяча других решений, все до единого жизненно важные и неотложные, и время, отведенное для решения этого конкретного вопроса, следовало истратить с толком.

— Матушка, — нейтральным тоном поздоровался Роджер, исполнив миллиметровый поклон, и коротко глянул на брата, сидящего в соседнем кресле. — Чему я обязан честью оказаться в таком дважды августейшем присутствии?

Он изобразил легкую понимающую усмешку.

Джон Макклинток ответил брату тонкой улыбкой и коротким кивком. Знаменитый на всю Галактику дипломат был одет в традиционный костюм синей шерсти, из рукава которого высовывался краешек скромного носового платка — практично и удобно. Внешне он напоминал туповатого банкира, но за бесстрастным лицом и сонными глазками скрывался один из самых проницательных умов обитаемой части Галактики. Несмотря на оформившийся животик, обычный для мужчины среднего возраста, Джон мог бы стать профессиональным игроком в гольф… если бы обязанности прямого наследника престола не поглощали все его время.

Императрица наклонилась вперед и пронзила младшего сына поистине лазерным взглядом:

— Роджер, мы посылаем тебя в межпланетное путешествие. Твоя задача — демонстрация флага.

Роджер несколько раз мигнул и пригладил волосы.

— Да? — осторожно ответил он.

— Через два месяца на Левиафане состоится праздник Вытягивания Сетей…

— Боже мой, мама! — Восклицание Роджера перебило императрицу на середине фразы. — Это что, шутка?

— Мы не шутим, Роджер, — строго сказала Александра. — Конечно, основной продукт их экспорта — гремучее масло, но это не отменяет того обстоятельства, что Левиафан является узловой планетой Империи в секторе Стрельца. И ни один представитель нашей семьи не удостаивал праздник своим посещением вот уже два десятилетия.

«С тех пор как твой отец отправился в изгнание», — не стала уточнять Александра.

— Но, матушка! Этот запах! — взвыл принц, тряхнув головой, чтобы убрать с глаз выбившуюся прядь волос.

Он понимал, что ведет себя недостойно, и ненавидел себя за это, но альтернатива воняла — ни больше ни меньше — гремучим маслом. И даже после того, как он вырвется с Левиафана, Костасу потребуется как минимум несколько недель, чтобы выветрить эту вонь из одежды. Масло представляло собой замечательное парфюмерное сырье; в частности, оно содержалось и в одеколоне, которым в данный момент благоухал принц. Однако в сыром виде левиафанское масло относилось к числу самых зловонных и едких веществ в Галактике.

— Нас запах не волнует, Роджер, — отрезала императрица, — и тебя он волновать не должен! В первую очередь ты представитель династии, и ты наглядно продемонстрируешь заинтересованность в подтверждении союза Левиафана с Империей — настолько сильную, что в качестве посла мы утвердили одного из наших детей. Все понятно?

Молодой принц вытянулся во все свои сто девяносто пять сантиметров и собрал воедино обрывки растоптанной гордости.

— Очень хорошо, ваше императорское величество. Я, конечно, исполню свой долг, раз уж вы считаете, что я справлюсь. Это ведь мой долг, не правда ли, ваше императорское величество? Noblesse oblige[1] и все такое? — Его аристократические ноздри дрожали от сдерживаемого гнева. — Теперь, я полагаю, мне следует присмотреть за сборами. Вы позволите?..

Стальной взгляд Александры удерживал его на месте еще несколько секунд, затем она скупым изящным жестом указала на дверь.

— Да, иди. И сделай все как следует.

«… для разнообразия», — добавила она мысленно.

Принц Роджер отвесил еще один микроскопический поклон, демонстративно повернулся спиной и гордо вышел из комнаты.

— Ты могла бы обойтись с ним помягче, — тихо сказал Джон, когда дверь за сердитым молодым человеком закрылась.

— Да, могла бы, — вздохнула она, переплетая пальцы под подбородком. — И должна была, черт побери! Но он слишком похож на своего отца!

— Только похож, матушка, — спокойно сказал Джон. — Если только ты не сотворишь отца в нем самом. Или не затолкаешь его в лагерь новомадридцев.

— Будешь учить рыбу плавать? — огрызнулась она. Затем глубоко вздохнула и покачала головой. — Извини, Джон. Ты прав. Ты всегда прав… — Она грустно улыбнулась старшему сыну. — Трудновато со мной, да?

— Ты прекрасно обходишься со мной и с Алике, — ответил Джон. — Но на Роджера слишком многое навалилось. Возможно, пришло время ослабить за ним надзор.

— Никаких послаблений! Только не теперь!

— Хотя бы в чем-то. Пусть почувствует себя свободным. Последние годы он был связан по рукам и ногам. Алике и я всегда знали, что ты нас любишь, — тихо заметил он. — А Роджер никогда не был в этом уверен.

Александра покачала головой.

— Не теперь, — повторила она уже более спокойно. — Когда он вернется… и если кризис пойдет на спад, я попытаюсь…

— Хотя бы частично исправить причиненный вред? Джон говорил ровно и покладисто, мягко и успокаивающе — словно смотрел в лицо самой войне.

— Объяснить! — вырвалось у нее. — Рассказать ему все целиком, от начала и до конца. Возможно, если я все ему объясню, он поймет. — Она помолчала, и ее лицо отвердело. — И если он все же склонится к новомадридскому лагерю… ну что ж, если это случится, тогда и будем разбираться.

— А до тех пор? — Джон бесстрашно встретил ее наполовину сердитый, наполовину печальный пристальный взгляд.

— До тех пор — все как прежде. Будем держать его подальше от линии огня.

«И как можно дальше от власти», — мысленно добавила она.

ГЛАВА 2

Ну что ж, по крайней мере хоть со спортом у него все в порядке, решила про себя сержант-майор Ева Косутич, наблюдая за тем, как принц выходит из свободного падения и приземляется на упругую площадку. Честно говоря, у опытных астронавтов порой получалось и похуже. Ему надо просто научиться держать спину.

Первый взвод второй роты Бронзового батальона ее императорского величества личного Особого полка выстроился ровными шеренгами в причальной галерее. Выправка взвода была получше, чем у флотской морской пехоты, — чего и следовало ожидать. Бронзовый считался «низшим» батальоном в иерархии Императорского особого полка, но и в нем служила элита телохранителей всей известной части вселенной. А это означало: смертоносные и блестящие одновременно.

Следить за вторым надлежало Еве Косутич. Тридцатиминутная готовность равнялась тридцати минутам кропотливой, скрупулезной работы. Ева тщательно проверяла каждый квадратный сантиметр униформы, снаряжения, вымытой кожи и шевелюр. На протяжении пяти месяцев, пока Ева в ранге сержант-майора инспектировала внешний вид второй роты, капитан Панэ после проверок не сделал ни единого замечания.

И, если вас интересует мнение самой Евы, у него не было никаких шансов найти даже незначительный дефект.

Да и ей, если честно, приходилось здорово попотеть, чтобы к чему-то придраться. Перед зачислением в Особый полк кандидаты подвергались жесточайшему отбору. Пятинедельная полковая учебка — в просторечии «потрошилка» — была предназначена исключительно для того, чтобы отсеять львиную долю желающих. Потрошилка перемежала тяжелейшие, изматывающие тренировки с дотошными осмотрами обмундирования и материальной части. Любой морпех поневоле начинал грезить о возвращении в родную часть — ив результате отбракованные не испытывали особого разочарования. Было ясно, что Императорский особый отбирает лучших, самых лучших.

«Выпотрошенные» рекруты переходили в высшую лигу. Большинство зачисляли в Бронзовый батальон, где их ожидало невыразимое удовольствие от охраны надменного чучела, откровенно плюющего на них на всех. Многие воспринимали эту службу просто как очередной тест. Те, кто выдерживал без нареканий восемнадцать месяцев, проявляя несгибаемую выдержку и профессионализм, могли рассчитывать на повышение в Бронзовом — либо состязались за право перейти в Стальной батальон, охранявший принцессу Алике.

Ева Косутич подсчитала, сколько дней осталось ей до истечения этого срока.

«Еще сто пятьдесят три — и шабаш», — подумала она, когда принц шагнул на палубу.

Едва стихли звуки императорского гимна, капитан шагнул навстречу царственному пассажиру и отдал честь.

— Ваше королевское высочество, капитан Вил Красницкий к вашим услугам. Для меня это высокая честь — принимать вас на борту «Чарльза Деглопера»!

Принц ответил на приветствие капитана небрежным волнообразным взмахом руки и отвернулся. Изящная брюнетка, которая помогала Роджеру выбраться из переходного туннеля, забежала вперед (ноздри ее при этом едва заметно расширились) и перехватила протянутую руку капитана.

— Элеонора О'Кейси, капитан. Я очень рада, что попала на ваш прекрасный корабль!

Бывшая наставница Роджера, она же новоиспеченный шеф персонала, с крепким рукопожатием заглянула капитану в глаза, стараясь загладить неблагоприятное впечатление от принца, пребывающего в расстроенных чувствах.

— Нам говорили, что в этом классе ни один экипаж не может сравняться с вашим, капитан.

Капитан покосился на принца, стоящего с отсутствующим видом, и счел за лучшее беседовать с шефом персонала.

— Благодарю вас. Приятно, когда тебя ценят.

— Вы выигрывали Таравское соревнование два года подряд. Это достаточное доказательство вашего профессионализма даже для нас, жалких штатских. — О'Кейси одарила собеседника парализующей улыбкой и незаметно пихнула Роджера локтем.

Тот покорно повернулся к капитану и изобразил кривую абсолютно бессмысленную улыбочку. Ослепленный лицезрением его высочества, Красницкий облегченно вздохнул: надо полагать, принц удовлетворен, а значит, рифы августейшей немилости карьере пока не грозят.

— Позвольте представить вам моих офицеров. — Красницкий обернулся к выстроившейся позади шеренге. — Если вашему высочеству угодно, можно произвести осмотр корабля.

— Может быть, несколько позже? — поспешила предложить Элеонора. — Думаю, сейчас его высочество предпочел бы занять свою каюту.

Она еще раз улыбнулась капитану, соображая, как объяснить ему потом странное поведение принца.

«Скажу, что его высочеству стало нехорошо после свободного падения в переходном туннеле и он несколько расстроен этим обстоятельством».

Конечно, отговорка слабовата, но лучше свалить все на «космофобию» принца, чем признаваться, что для Роджера все происходящее — весьма болезненный геморрой, от которого он не смог отвертеться.

— О да, понимаю. — Капитан сочувственно покивал. — Смена окружающей обстановки может вызвать стресс… С вашего разрешения, я приступаю к своим обязанностям?

— Разумеется, капитан, разумеется.

Элеонора снова ослепительно улыбнулась. И снова пихнула Роджера локтем.

«Просто доставь нас на Левиафан, пока Роджер не взбесил меня окончательно, — мысленно заклинала она. — Неужели я так уж много прошу!»


— Иисусе Христе! Да тут мышь!

Костас Мацуги выглянул из-за немыслимого вороха вещей, которые уже успел извлечь из дорожных контейнеров.

Багажный отсек стремительно заполнялся «бронзовыми варварами»… и судя по тому, как ловко они укладывали свои личные вещи в рундуки, все здесь подчинялось издавна заведенному порядку.

— Что это значит? — спросил миниатюрный камердинер.

— Не суй шмотки к боеприпасам, мышка! — ответил тот же, кто заговорил первым, старослужащий рядовой. — На этих штурмовых транспортах свободного места до хренища. А то сдается мне, ты норовишь запихать свой рожок для обуви к нам в оружейный отсек… Внимание! — заорал он, перекрыв гул болтовни и металлический лязг. — В отсеке обнаружена мышь! Не оставляйте мусор на скамейках.

Мимо лакея проскользнула женщина-капрал, раздеваясь на ходу.

— Мышки? Обожаю!.. Ах как милы эти мышки, я люблю их больше кошки.

— Обкусаем мышке хвостик, обкусаем мышке ножки, — хором подхватили остальные.

Мацуги презрительно фыркнул и вернулся к прежнему занятию. Распаковывать личный багаж принца предстояло еще долго. Его высочество привык обедать, будучи одетым самым изысканным образом.


— Черт возьми, я не собираюсь обедать в свалке за общим столом, — горячился Роджер, вытягивая локон из прически.

Он понимал, что ведет себя как капризный ребенок, и от этого заводился еще больше. Похоже, все нарочно придумано, чтобы свести его с ума. Он сидел, так крепко сцепив руки, что костяшки пальцев побелели, а руки дрожали.

— Не пойду, — повторил он упрямо.

Элеонора по опыту знала, что спорить с принцем — дело гиблое, но порой, если ей удавалось игнорировать все его дурацкие выходки, он снова начинал вести себя как нормальный человек. Правда, это происходило не часто. Даже, можно сказать, редко.

— Роджер, — начала она спокойно, — если вы в первый же вечер откажетесь от совместного обеда, то оскорбите капитана Красницкого и его офицеров…

— Не пойду! — выкрикнул он, а затем, сделав чудовищное усилие, постарался взять себя в руки.

Теперь он дрожал всем телом. Крошечная каюта была слишком мала, чтобы вместить его бешенство и раздражение. Каюта принадлежала капитану, она была лучшей на корабле, но по сравнению с дворцом или, на худой конец, кораблями личного флота императрицы, на которых привык путешествовать принц, эта комнатушка своими размерами напоминала клозет.

Принц глубоко вздохнул и повел плечами.

— Да, я жопа. Но на обед все равно не пойду. Извинитесь там за меня, — сказал он и вдруг совершенно по-мальчишески улыбнулся. — У вас это хорошо получается.

Элеонора недовольно покачала головой, но волей-неволей улыбнулась в ответ. Временами Роджер бывал обезоруживающе очарователен.

— Договорились, ваше высочество. Увидимся завтра утром.

Она сделала шажок назад, чтобы можно было открыть дверь, и шагнула из каюты в коридор. И чуть не наступила на Костаса Мацуги.

— Добрый вечер, мэм, — сказал камердинер, выглянув из-за вороха одежды и аксессуаров.

Ему тут же пришлось нырнуть обратно и шарахнуться в сторону, чтобы избежать столкновения с морским пехотинцем, охранявшим дверь. Невозмутимое лицо морпеха не дрогнуло. Уморительные прыжки камердинера могли рассмешить кого угодно, только не императорских телохранителей. Солдаты ее величества Особого полка славились умением сохранять каменное выражение лица, что бы ни происходило вокруг. Иногда они даже устраивали соревнования, выясняя, кто из них самый выносливый и терпеливый. Бывший главный сержант Золотого батальона установил рекорд выносливости, умудрившись простоять на посту девяносто три часа — при этом он не ел, не пил, не спал и ни разу не отлил. Кстати, последнее, как он позже признался, было самым трудным. В конце концов он потерял сознание от обезвоживания и общей интоксикации организма.

— Добрый вечер, Мацуги, — ответила Элеонора, давя рвущийся наружу хохот.

Ей с большим трудом удалось сохранить серьезное выражение лица: суетливый малорослый слуга был так нагружен разнообразным барахлом, что она едва угадывала его фигуру.

— Мне жаль огорчать тебя, но наш принц не примет участия в общей трапезе. Так что все это, — указала она подбородком на груду одежды, — ему вряд ли понадобится.

— Что? Как? — пискнул Мацуги, невидимый под грузом. — О, не беспокойтесь. Тут и домашняя одежда, чтобы он мог переодеться после обеда — я полагаю, он захочет переодеться. — Он извернулся, и над кучей тряпок возникла его круглая лысеющая голова, красная как мухомор. — Но это же ужасно неловко. Я специально выбрал для него замечательный костюм цвета охры.

— Ну, может, притащив ему эти наряды, ты его немножко успокоишь, — снисходительно улыбнулась Элеонора. — Лично я его, кажется, только раздражаю.

— А я понимаю, почему он расстроен, — заверещал камердинер. — Мальчика отослали в какую-то глухомань, с абсолютно бессмысленным поручением — это уже само по себе неприятно, но заставить принца королевской крови лететь на простой барже — худшее оскорбление, какое я могу вообразить.

Элеонора поджала губы и нахмурила брови.

— Незачем сгущать краски, Мацуги. Рано или поздно Роджер должен смириться с тем, что на члена королевской семьи возложена огромная ответственность. И подчас это означает, что чем-то приходится жертвовать.

«Например, пожертвовать достаточным количеством времени для того, чтобы к «шефу» персонала добавить еще и этот самый персонал», — молча прошипела Элеонора про себя.

— И не надо поощрять его капризы, — произнесла она вслух.

— Вы заботитесь о нем по-своему, мисс О'Кейси, а я — по-своему, — огрызнулся камердинер. — Оттолкните ребенка, презирайте его, оскорбляйте, прогоните из дома его отца — и чего, по-вашему, вы этим добьетесь?

— Роджер давно уже не ребенок, — раздраженно возразила Элеонора. — И мы не можем нянчиться с ним, купать и одевать, как младенца.

— Нет, конечно. Но мы можем позволить ему дышать свободно. Мы можем дать ему образец для подражания — и надеяться, что в конце концов он вырастет таким же, как мы.

— Образец для подражания? Ты имеешь в виду вешалку для одежды? — отбрила О'Кейси. Это был старый и уже поднадоевший им спор, в котором слуга, похоже, выигрывал. — Так вешалка из него уже получилась, и великолепная!

Мацуги взглянул в глаза Элеоноре, как бесстрашный мышонок, сцепившийся с кошкой.

— В отличие от некоторых людей, — фыркнув, Мацуги смерил взглядом простенький костюм Элеоноры, — его высочество умеет ценить красоту. И его высочество представляет собой нечто большее, чем вешалка. Пока вы этого не уясните, вы будете получать ровно то, чего ждете.

Он пронзительно глядел на нее еще несколько мгновений, затем нажал локтем дверную ручку и вошел в каюту.


Роджер с закрытыми глазами лежал на кровати в своей крошечной каюте, старательно изображая опасное спокойствие.

«Мне двадцать два года, — думал он. — Я принц Империи. И я не стану плакать только потому, что мамочка вывела меня из себя…»

Он услышал, как с шумом открылась и снова захлопнулась дверь, и сразу понял, кто вошел. Запах одеколона Мацуги моментально распространился по всей каюте.

— Добрый вечер, Костас, — радушно приветствовал принц вошедшего.

Уже само появление камердинера подействовало на него успокаивающе. Независимый от чужих мнений, Костас всегда понимал, чего стоит его принц на самом деле. Если Роджер вел себя недостойно, Костас давал это понять, но во всех остальных случаях камердинер поддерживал его, невзирая на любое давление.

— Добрый вечер, ваше высочество, — сказал Костас, уже успевший разложить легкий домашний костюм, напоминающий спортивный ги. — Не желаете ли помыть голову сегодня вечером?

— Нет, благодарю, — сказал принц с безотчетной учтивостью. — Я полагаю, ты уже слышал — я сегодня не обедаю со всеми.

— Да, я знаю, ваше высочество, — ответил лакей, а Роджер перекатился по кровати, сел и с кислой миной оглядел помещение. — Жаль, конечно. Я приготовил прекрасный костюм. Цвет охры прекрасно оттенил бы ваши волосы.

Принц еле заметно улыбнулся:

— Неплохо придумано, Кос, но — нет. Я слишком устал, чтобы быть вежливым за столом. — Роджер выразительно прижал ладони к вискам. — Я все могу понять: Левиафан — ладно, праздник Вытаскивания Сетей — ладно, гремучее масло и все такое прочее… Но почему — почему, ради всего святого! — ее величество матушка решила запихнуть меня в эту богом проклятую каботажную посудину?

— Это не каботажная посудина, ваше высочество, и вам это хорошо известно. Нам требуется очень много места для размещения телохранителей. Если бы мы отказались от этого транспорта, альтернативой был бы только авианосец. Пожалуй, это несколько чересчур, не находите? Правда, я согласен, наш корабль несколько… поистрепан.

— Поистрепан! — Принц издал ожесточенный смешок. — Теперь это так называется? Я поражаюсь, как эта развалина вообще держит атмосферу. Она такая древняя, что пари держу: у нее корпус весь в сварных швах! И, кстати, не удивлюсь, если корабль работает на двигателе внутреннего сгорания. Или вообще на паровом! Вот Джон наверняка получил бы авианосец. Даже Алике дали бы авианосец! Но только не Роджеру! Только не крошке Роджу!

Мацуги закончил раскладывать многочисленные предметы одежды, еле-еле разместив их в крохотном пространстве каюты, и с покорным видом отступил к стене.

— Должен ли я доставить ванну для вашего высочества? — спросил он многозначительно.

Роджер, уловив упрек в его голосе, стиснул зубы.

— Хочешь сказать, я должен перестать скулить и взять себя в руки?

Камердинер только слабо улыбнулся в ответ. Роджер покачал головой.

— Я слишком раздражен, Кос. — Он оглядел свою каюту площадью в три квадратных метра и снова тряхнул головой. — Мне необходимо место для работы. Найдется на этой посудине уголок, где я смог бы в тишине собраться с мыслями?

— К казармам примыкает спортивная площадка, ваше высочество, — подсказал слуга.

— Я же сказал «в тишине», — сухо произнес Роджер.

Он предпочитал держаться подальше от военных, заполонивших корабль. Больше того, он не желал принимать участия в жизни Бронзового батальона, хотя и числился офицером на действительной службе. Четыре года пребывания в академии помнились принцу главным образом презрительными взглядами и насмешками за спиной. Терпеть то же самое от собственных телохранителей — это уже перебор.

— Сейчас почти все на обеде, ваше высочество, — напомнил Мацуги. — Вы сможете позаниматься, и вас никто не побеспокоит.

Хорошенько размяться… как это соблазнительно! Роджер, помедлив, решительно кивнул:

— Да, Мацуги. Так и сделаем.


Когда с десертом было покончено, капитан Красницкий многозначительно посмотрел на мичмана Гуа. Молодая женщина с кожей цвета красного дерева, покраснев еще гуще, поспешно встала из-за стола и подняла бокал вина.

— Леди и джентльмены, — стараясь говорить четко, произнесла она. — Здоровье ее величества императрицы! Долгих лет царствования!

Все хором подхватили здравицу, после чего командир корабля откашлялся.

— Мне очень жаль, что его высочество нездоров, — улыбнулся он капитану Панэ. — Можем мы чем-то помочь? Сила тяжести, температура, атмосферное давление в его каюте соответствуют земным стандартам — насколько это по силам нашему главному инженеру.

Поставив на стол почти нетронутый бокал вина, Панэ вежливо поклонился:

— Я уверен, его высочество поправится.

Он мог бы сказать много чего еще, но благоразумно сдержался. В случае успешного выполнения задания капитану Панэ предстояло занять командный пост на очень похожем кораблике. Только побольше. Намного больше. Как и все офицеры Императорского особого полка, Панэ подчинялся общепринятым правилам продвижения по службе. В результате плановой ротации кадров он должен был стать командиром батальона 502-го тяжелого штурмового полка. Поскольку 502-й был основным наземным боевым подразделением Седьмого флота и без него не обходилась ни одна заварушка с пречистыми отцами, то капитану, естественно, предстояло участвовать в регулярных боевых операциях. А это замечательно. В принципе, войну он не любил, и все же только битва, с ее азартом и накалом страстей, служившая лучшей «проверкой на вшивость», определяла, достоин ты носить гордое звание морского пехотинца или нет. И потом, приятно снова впрячься в нормальную работу.

Для офицера, оттрубившего на службе более пятидесяти лет, командная должность в Императорском особом и тяжелом штурмовом была пределом мечтаний. Все остальные варианты считались понижением. После перевода оставалось только дождаться отставки — или, наоборот, производства в полковники, а затем в бригадные генералы. Фактически последнее означало работу с бумажками: Империя не выводила войска на поля крупных сражений уже два столетия. Грустно думать, что свет в конце туннеля уже виден — и это прожектор локомотива…

Капитан Красницкий ждал продолжения диалога, но пауза затянулась, и он понял, что больше ничего от молчаливого морпеха не добьется. С примороженной к губам улыбочкой он повернулся к Элеоноре.

— Мисс О'Кейси, я полагаю, все ваши подчиненные уже вылетели на Левиафан, чтобы подготовить встречу принца?

Элеонора основательно хлебнула вина — явно выйдя за рамки приличий — ив упор посмотрела на Красницкого.

— Я и есть все мои подчиненные, — ледяным тоном отрезала она.

Это означало, между прочим, что никого никуда заранее не посылали. Это означало, что с той секунды, когда она ступит на землю Левиафана, она должна будет надрываться как каторжная, улаживая и согласовывая мельчайшие детали, которые должен был подготовить ее так называемый персонал. Персонал, шефом которого ее назначили. Этот чертовый невидимый и неощутимый персонал!

Капитан космического корабля внезапно осознал, что все это время бродил по минному полю. Улыбнувшись и отпив из бокала, он обернулся к сидящему слева от него инженеру. Уж лучше завязать какой-нибудь непритязательный светский разговор, чем раздражать человека, приближенного к императорскому двору.

Панэ еще раз смочил губы в вине и как бы невзначай бросил взгляд на сержант-майора Косутич. Она тихо болтала с корабельным боцманом. Поймав взгляд капитана, Ева невинно приподняла брови, словно спрашивая: «Ну, и что вы от меня хотите?» В ответ Панэ еле заметно пожал плечами и покосился влево, на сидевшего рядом с ним мичмана.

Интересно все же, что каждый из них думает по этому поводу?

ГЛАВА 3

Панэ швырнул электронный планшет на стол, втиснутый в крохотный штабной кабинетик.

— Я думаю, мы предусмотрели все, что можно в этих поганых условиях. Конечно, если ничего экстренного не произойдет.

Косутич философски пожала плечами.

— Ну, на пограничных планетах, где процветают предприимчивые индивидуалисты, босс, убийцы попадаются редко.

— В общем, да, — согласился Панэ. — Но мы окажемся довольно близко и к Разбой-Зиме, и к пречистым. Достаточно близко, чтобы заставить меня дергаться.

Косутич кивнула и решила не задавать вопросы, крутившиеся в голове. В задумчивости потрогав серьгу — матово мерцающий золотистый череп со скрещенными костями, — она взглянула на старинные наручные часы.

— Пойду сделаю обход. Выясню, сколько людей дрыхнет на посту.

Панэ улыбнулся. Он уже дважды участвовал в экспедициях в составе полка, но застать на посту спящего или даже просто стоящего в небрежной позе не довелось ни разу. Дисциплинированные телохранители всегда находились в повышенной боевой готовности. Хотя… проверить никогда не мешает.

— Развлекайся, — сказал он.


Мичман Гуа, закончив возиться с экипировкой, оглядела каюту. Все было в полном порядке. Она взяла черную сумку, лежавшую у ног, и нажала кнопку. Люк открылся. Где-то в самой глубине сознания заверещал тоненький голосок. Но он был слишком тихий.

Гуа вышла из каюты, свернула направо и взвалила сумку на плечи. Сумка была необычайно тяжелой. Ее содержимое наверняка должно было привлечь внимание службы безопасности при проверке корабля — стандартная, в общем, процедура, обязательная, если на борт должен подняться член императорской семьи. Проверка имела место… и — никаких претензий. В конце концов, военный корабль предназначен для транспортировки морской пехоты с полным комплектом вооружения, боеприпасов и, естественно, взрывчатых веществ. В число последних входили, например, и шесть сверхплотных брусков мощнейшей химической взрывчатки, идеально подходящие для будущей операции. Гуа осталась довольной. Должность баталера — офицера, отвечающего за материальное снабжение, — обеспечила ей свободный доступ к этому веществу. Пожалуй, «осталась довольна» — это слишком слабо сказано. Честно говоря, она просто светилась от восторга.

Каюта Гуа, как и большинство личных кают, прилегала к внешней обшивке корабля. Путь к инженерному отсеку предстоял не близкий, но должен был принести удачу… несмотря на жалобное поскуливание внутреннего голоса.

Она шагала по коридору, приветливо улыбаясь редким полуночникам, блуждающим по спящему кораблю. Ее видели всего несколько человек, причем издали, и ни у кого никаких подозрений не возникло. Свои ночные прогулки, совершаемые довольно регулярно, она объясняла простой бессонницей. И была недалека от истины, поскольку она действительно страдала от бессонницы, хотя и не такой уж «простой», особенно нынешней ночью.

Изгибающиеся коридоры гигантской сферы, эскалаторы, опускавшие Гуа все ниже и ниже, окольным маршрутом вели мичмана к инженерному отсеку. Длинный извилистый маршрут позволял ей избегать часовых, размещенных в стратегически важных точках. Взрывчатку их датчики не почуют, если только она не подойдет к ним вплотную, — но моментально засекут мощный энергоблок бисерного пистолета, засунутого в ту же сумку.

Коридоры по мере приближения к центру громадного шарообразного корабля становились все уже. Вот и последний лифт.

Гуа оказалась в прямом проходе, ведущем к взрыво-устойчивому люку. Сбоку от люка, закрывая своим телом пульт управления, стоял один-единственный морской пехотинец в черной с серебром униформе Дома Макклинтоков.


Когда дверь лифта открылась, рядовой Хагези встрепенулся, рука его сама собой дернулась за оружием. Но, узнав офицера, он почти тотчас успокоился. Хагези часто видел, как мичман Гуа гуляет по кораблю, однако в инженерный отсек она забрела впервые.

«Может, ей скучно? — подумал он. — А может, и мне чего перепадет?»

Однако же в любом случае долг не оставлял ему выбора.

— Мэм, — произнес он, снова насторожившись, поскольку мичман подходила все ближе, — это охраняемая зона. Пожалуйста, покиньте территорию.


Гуа еле заметно улыбнулась — перед ее взором возникло перекрестье прицела. Сунув правую руку внутрь сумки, она сняла пистолет с предохранителя и перевела в режим непрерывной стрельбы — все пять «бисерин» должны были вылететь почти одновременно. Пятимиллиметровые стеклянные шарики, покрытые тонкой стальной оболочкой, под воздействием электромагнитов, встроенных в ствол, приобретали невероятную скорость. Отдача была жуткая, но все пять бусин вылетели из ствола прежде, чем руку мичмана буквально выбросило из задымившейся сумки. Пули, пронзив тонкую кожаную стенку, продолжили смертоносный полет к часовому.

Хагези среагировал мгновенно. Пехотинец Императорского особого обязан быть быстрым. Но с того момента, когда инстинкт просигналил ему об опасности, и до того, как первый шарик угодил прямо в грудь, у срлдата было меньше одной восьмой секунды.

Верхний слой тяжелого мундира был сделан из огнестойкой синтетики, по виду имитирующей шерстяную ткань. Защиты от пуль материал не давал — для этого предназначался второй слой, полимерный, реагирующий на кинетический удар. Проникновение пули в этот слой вызывало мгновенную перестройку химических связей, и мягкая ткань превращалась в броню, по прочности не уступающую стали. Униформа Императорского особого имела свои недостатки, в частности ее можно было разрезать, но это искупалось легкостью и практически неуязвимостью для легкого стрелкового оружия.

Однако у любого материала есть предел прочности. У молекулярной брони морпеховской униформы он был очень высок — и все-таки существовал. Первая бусина при соприкосновении с полимерным слоем разрушилась, и мельчайшие металлические и стеклянные осколки брызнули вверх, усеяв подбородок и горло часового черными точками, словно перцем. Это произошло в тот миг, когда пальцы пехотинца легли на рукоятку личного оружия, а сам он, сместив центр тяжести, начал опускаться, точнее падать, в позицию для стрельбы с колена. Вторая бусина ударила в китель пятью сантиметрами выше первой. Она также разлетелась вдребезги, но избыточная кинетическая энергия, не успев перераспределиться, ослабила внутримолекулярные связи полимера.

Третья завершила дело. Она летела вслед за второй, но чуть ниже, под ее ударом кинетическая броня разбилась, как стекло, и большая часть вещества и пули, и брони проникла в уже ничем не защищенную грудь морпеха.


Мичман Гуа стерла кровь с пульта управления и приложила к поверхности температурного сканера крохотное устройство. Кодов доступа в инженерный отсек у нее не было, ее внешность компьютер тоже не опознал бы, но в любой системе предусмотрена возможность сокращенной процедуры, и эта не была исключением. Система безопасности видела сейчас инфракрасное изображение главного инженера «Деглопера», точь-в-точь соответствующее хранящимся в ее памяти параметрам… Мичман вошла в открывшийся люк и огляделась. Отсутствие в отсеке людей ее порадовало, но не удивило.

Инженерный отсек был поистине гигантским — более трети внутреннего объема космического корабля.

Большую часть этого пространства занимали катушки туннельного двигателя и питавшие их конденсаторы. Они жадно поглощали энергию, наполняя отсек своим трескучим пением и обращая в пыль эйнштейновскую концепцию действительности. Ибо превысить скорость света, в общем-то, можно, просто это требует чудовищной мощности, и туннельные двигатели потребляли внутреннее пространство корабля не менее жадно, чем необходимую им энергию.

При этом, независимо от массы корабля, напряженность поля, генерируемого туннельным двигателем, была величиной более или менее фиксированной. Как и у фазового двигателя, у туннельного существовал предел, выше которого мощность поля подняться не могла, зато этому полю было безразлично, какую массу перемещать, лишь бы эта масса помещалась в пространстве поля. Именно благодаря этому обстоятельству и могли сражаться среди звезд разнообразные могучие имперские и республиканские космические флоты. И именно этим объяснялись несусветные размеры межзвездных транспортов.

Однако в основе всего лежала энергия. Чудовищная, с большим трудом контролируемая энергия.

Мичман Гуа повернула налево и зашагала по извилистому коридору, сопровождаемая беспокойным звуком звездной песни туннельного двигателя.


Выйдя на палубу, сержант-майор Косутич кивнула часовому перед складом боеприпасов и тут же отступила назад. Часовой, новобранец из первого взвода, продержал ее у люка до тех пор, пока она не провела температурное сканирование лица, удостоверившее ее личный номер. Он действовал именно так, как должен был, и честно заслужил одобрительный кивок сержант-майора. Тем не менее Косутич взяла на заметку: следует безотлагательно переговорить со старшим сержантом Маргаретой Лэй, взводным новобранца. Было очевидно, что, узнав сержант-майора, часовой расслабился, и теперь следовало по новой втемяшить ему, что ни на мгновение нельзя терять бдительность и надо подозревать всех и всегда. Особый полк без устали воспитывал в своих солдатах непреходящую паранойю. Другого способа осуществлять эффективную охрану человечество пока не придумало.

После первых успехов человечеству понадобилась почти тысяча лет, чтобы появились чипы-имплантанты, адекватно взаимодействующие с нервной системой человека без вредных побочных эффектов. «Зональные управляющие медиатрон-модификаторы» постоянно совершенствовались, и последние поколения имплантируемых чипов-«зуммеров» стали ночным кошмаром для всех координаторов служб безопасности, поскольку их можно было запрограммировать на тотальный контроль над телом носителя. Если такое случалось, несчастная жертва полностью утрачивала власть над собственными действиями. Морпехи называли таких живых роботов «зумби».

В некоторых государствах даже разработали специальные «зуммеры», чтобы управлять поведением осужденных преступников. Однако в большинстве сообществ, включая Империю Человечества, использование компьютерных чипов для контроля над человеком считалось незаконным во всех сферах деятельности, кроме военной. Морпехи без стеснения использовали «ЗУММ» для повышения эффективности в бою, но даже они относились к имплантам с настороженностью.

Наибольшую опасность представляли хакеры. Человека со взломанным «зуммером» можно заставить сделать буквально что угодно. Всего за два года до описываемых событий некто оставшийся неизвестным пытался убить премьер-министра Альфанской империи, используя управляемого высокопоставленного чиновника. Способ, к которому прибег убийца-хакер, оказался до смешного простым, но это выяснилось только после расшифровки протокола деятельности импланта. В зуммерах, в частности, предусмотрена возможность ввода информации с помощью радиосигнала, а при обыске в вещах чиновника нашли крохотное передающее устройство, замаскированное под антикварные наручные часы. Следователи предположили, что он получил их в подарок. Впрочем, откуда он взял эту штуку, в конечном счете не важно. С тем же успехом чиновнику могли подарить ящик Пандоры со спрятанным внутри демоном. Пробил час — и демон, взломав зуммер, захватил тело бывшего хозяина.

С тех пор весь личный состав Особого полка и все приближенные к императорской семье, от советников до слуг, постоянно подвергались выборочным проверкам, а протоколы безопасности зуммеров регулярно обновлялись. Косутич все это прекрасно знала — не хуже, чем тот факт, что неуязвимой защиты на свете не бывает.

Ева сделала пометку насчет Лэй в памяти собственного зуммера и невольно усмехнулась, оценив иронию положения. До службы в морской пехоте она вообще не имела дела с имплантами, зато теперь зависела от них ничуть не меньше, чем любой ее сослуживец. Усмешка получилась ироничная и в то же время горькая: для Косутич помощники-зуммеры стали единственной по-настоящему серьезной угрозой.

Она шагнула на эскалатор и еще раз сверилась с расписанием дежурств. Хагези был назначен в инженерный. Хорошие у нее ребята, но слишком неопытные. Совсем неопытные. Дьявол, да все они по большому счету молокососы. Восемнадцать месяцев в Бронзовом — этого, конечно, должно хватить, чтобы стать профессионалом в своем деле, но ведь большинство опытных бойцов перевелись в Стальной. А те немногие, кто остался, как правило, не числились в списках отличников. Она вспомнила сержанта Джулиана и рассмеялась. По крайней мере один лучший из лучших у нее есть. Теперь осталось напомнить Хагези, что служба в этом прекрасном подразделении означает вечную дружбу с паранойей.


Она замерла посреди алой лужи, растекшейся из тела морпеха. Проверять пульс было бессмысленно: никто не может выжить, потеряв столько крови. К тому же у нее было слишком много забот, чтобы тратить время на театральные жесты. Долго размышлять не понадобилось — в Императорском особом полку морской пехоты не имели обыкновения производить в старшие нонкомы тугодумов, — но какое-то время все же ушло на то, чтобы собраться с духом и выбрать единственно правильное решение.

Она включила передатчик:

— Дежурный сержант. ЧП в инженерном. У нас дыра. Общую тревогу не объявлять, — и прервала связь.

Дежурный напрямую свяжется с Панэ, морпехи пользуются шифрованной связью, и даже если у убийцы есть сообщник, он ничего не услышит. Правда, диверсант — а скорее всего убийца планировал именно диверсию — вполне мог разбросать за собой полдюжины жучков. В таком случае он вскоре узнает, что его преступление обнаружено.

Косутич отстегнула от пояса погибшего часового штатный «нюхач» — ручной анализатор — и обследовала люк. Никаких следов взлома. Она ввела код доступа. Едва люк приоткрылся, Ева стремительно нырнула внутрь, держась как можно ближе к полу. Кровь уже сворачивалась, а труп начал остывать, так что вряд ли за стенкой поджидал убийца, но Ева Косутич точно не дослужилась бы до сержант-майора, полагайся она на разнообразные «вряд ли».

— Инженерный. Говорит сержант-майор Косутич. — Она снова связалась с дежурным. — Нет, повторяю, общую тревогу не объявляем. В отсеке, возможно, находится диверсант. Часовой мертв.

Она провела «нюхачом» вокруг себя. Прибор уловил множество тепловых следов. Они были повсюду, и почти все они вели прямо, в глубь отсека. Все, кроме одного. Единственная тепловая дорожка, отделявшаяся от общего клубка, уводила влево, и выглядела она более свежей, чем стальные.

Что? — потребовал разъяснений недоверчивый коммуникатор. — Где?

— Похоже, где-то в квадрате четыре, — сориентировалась она. — Включайте сканнеры и камеры. Найдите его.

Кто бы ни находился сейчас на другом конце линии, несколько мгновений он молчал. Затем тихо выдохнул:

— Приказ понял, подтверждаю.

Во имя ада, ей оставалось лишь надеяться, что это не предатель.


Мичман Гуа приостановилась и огляделась по сторонам. Снова включила прицел, использовала его сетку для определения нужной точки на правой переборке, затем залезла в сумку и извлекла килограммовую упаковку взрывчатки. Сорвала с донышка защитное покрытие, с помощью универсального клея прикрепила заряд к переборке, внимательно осмотрела свое творение. Никаких ошибок. Она сдвинула предохранитель и опустила переключатель в нижнее положение. Замигала и почти тотчас погасла красная лампочка — бомба готова к взрыву.

Мичман снова выбрала левый коридор и двинулась по заранее намеченному маршруту. Осталось еще три заряда.


На выходе с эскалатора капитан Панэ застегнул горловину легкого скафандра-«хамелеона» и защелкнул шлем, загерметизировав систему жизнеобеспечения. Его встречал старший сержант Чжин, уже полностью экипированный, с «хамелеоном» Евы Косутич, небрежно переброшенным через плечо; шлем Евы сержант держал под мышкой. Стандартный легкий скафандр морской пехоты обеспечивал лучшую защиту от огнестрельного оружия, чем повседневный мундир, служил прекрасной маскировкой, меняя раскраску соответственно окружающей среде, и был спроектирован для работы в вакууме. Он, конечно, по всем параметрам уступал боевой броне, но времени облачаться в бронескафандр попросту не было.

В любом случае один взвод всегда находился в состоянии готовности «ноль», и если бронепехота не подтянется сюда в течение нескольких минут, значит, его имя — не Арман Панэ.

— Ева! — выдохнул капитан в микрофон шлема. — Ответь мне.

— Пока три. Килограммовые заряды, размещены непосредственно на плазмопроводе. Обезвредить не могу, нутром чую — они с ловушками.

— Капитан Красницкий, это капитан Панэ. — Переключившись на личный канал, Панэ обошелся без предисловий. Неожиданность, напомнил он себе, это категория восприятия, а не реальности. — Надо перекрыть трубопроводы.

— Это невозможно, — ответил Красницкий. — Туннельный двигатель нельзя отключить просто по желанию. Если вы рискнете, мы можем оказаться неизвестно где — в произвольной точке сферы радиусом примерно в девять световых лет. И в любом случае плазму переводят в неактивное состояние ступенчатым процессом. Если им пренебречь, возможны… весьма неприятные последствия. Мы рискуем всем.

— Если бы инженерный отсек был поражен вражеским огнем, — спросил Панэ, — что бы вы сделали?

— Мы же сейчас идем не на фазовом двигателе, — рявкнул в ответ Красницкий. — В пространстве туннеля никакая атака невозможна. Поэтому и меры по ее отражению не предусмотрены.

— Вот дерьмо, — спокойно сказал Панэ. На памяти подчиненных он выругался впервые. — Сержант-майор, черт вас возьми, выбирайтесь оттуда.

— Но таймеров я не нашла.

— Это ничего не значит.

— Возможно. Но если я перехвачу того, кто их установил…

— А если они на «мертвой руке»? — оскалился Панэ, выходя из последнего лифта. — Сержант-майор Косутич, убирайтесь оттуда. Это приказ. Немедленно.

— Возвращаться мне дальше, чем идти к выходу через позицию диверсанта, — мягко возразила Ева.

Панэ добрался до первого заряда. Как и говорила Ева, никаких внешних признаков сигнальных устройств не было, но он носом чуял ловушку. Он обернулся к Билали, сержанту из первого взвода. Парень выглядел абсолютно невозмутимым — насколько это возможно для человека, стоящего в паре шагов от бомбы, готовой рвануть в любой момент. Женщина-рядовой рядом с ним такой невозмутимостью похвастаться не могла. Она пристально смотрела в спину сержанту и старалась дышать размеренно и глубоко. Это был обычный способ справляться со стрессом в бою. Панэ приподнял бровь, обратившись к Билали:

— Саперы?

— Направляются сюда, сэр, — четко доложил сержант.

— Хорошо, — кивнул Панэ. Коротко глянул по сторонам.

Если диверсант не опередит их, можно попробовать взорвать заряды на месте. Если взрывать их по очереди, повреждения плазменного двигателя не произойдет, а трубопроводы защищены бронированными переборками. Поскольку взрыв не будет направленным, броня устоит. Если, конечно, саперы успеют раньше диверсанта.

— Еще бы сохранить спокойную голову во всем этом… — пробормотал Панэ, лихорадочно соображая.

— Простите, сэр?

— Сержант-майору обеспечили поддержку?

— Так точно, сэр, — доложил Билали. — Две группы идут по периметру навстречу друг другу, одна движется наперерез, через центр отсека.

— Ладно, все мы знаем, что трусов у нас нет, но храбрость и глупость — не одно и то же. Выбираемся отсюда. Надо полностью перекрыть этот проход на случай, если тут все гавкнется.

— Приказ подтверждаю. — Угольно-черное лицо Билали даже не дрогнуло, когда он включил коммуникатор. — Охрана, всем, кроме целевых групп. Покинуть коридор, задраить все люки.

Коридор инженерного отсека представлял собой замкнутое кольцо внутри корпуса корабля. Он имел несколько ответвлений, но их всегда держали блокированными. Открытыми оставались только люки центрального прохода и взрывоустойчивая дверь, через которую вторгся диверсант. Если случится самое худшее…

— Капитан Красницкий, — решил уточнить Панэ. — Что произойдет, если мы задраим все люки, а мины все-таки взорвутся внутри?

— Ничего хорошего, — ответил женский голос. — Говорит лейтенант-коммандер Фуртванглер, старший инженер. Во-первых, противоударные люки не рассчитаны на многократную детонацию, и удержать плазму внутри инженерного не удастся. Даже если нас не убьет плазма, мы вывалимся из пространства туннеля. Скорее всего, двигатель получит такие повреждения, что запустить его не удастся. А если и удастся, мы вряд ли куда доползем. И дьявол его знает, какие еще будут вторичные повреждения. Так что — ничего хорошего, — повторила она.

Панэ смотрел на бронированный люк, заперший его морпехов. Похоже, при любом раскладе ничего хорошего ждать не приходится.


Косутич уже определила схему размещения зарядов. Добравшись до шестого противоударного люка, она прыгнула вперед и заскользила на животе к тому месту, где должна была находиться следующая бомба.

Едва она показалась из-за угла, мичман Гуа нажала на спуск, и очередь из пяти бусин с визгом прочертила пространство в том месте, где, по расчетам мичмана, должен был находиться противник. Чудовищная отдача отбросила руки вверх и назад — не помогло даже то, что Гуа удерживала пистолет обеими руками. Прицелиться снова Гуа уже не успела.

Ева Косутич была ветераном сотни боевых столкновений, каждую неделю она расстреливала в тире тысячи обойм, чтобы держать себя в форме. Ни одна хакерская программа, сколь угодно хорошо написанная, не могла выдержать сравнение с реальным боевым опытом. Ее собственный пистолет уже был направлен прямо в горло мичману, стрельба одиночными… Огонь!

За время полета по двадцатисантиметровому стволу пятимиллиметровая бусина разогналась до четырех километров в секунду. Вонзившись в шею мичмана, чуть левее трахеи, шарик сдетонировал, и в долю секунды кинетическая энергия превратилась в энергию взрыва.

Голова мичмана оторвалась от тела и покатилась прочь, из разорванных артерий фонтаном ударила кровь, залив все вокруг, в том числе и не взведенную пока мину.

Задолго до того, как обезглавленный труп рухнул на пол, Ева рванула наутек. Заложенные мины, скорее всего, управлялись дистанционно, но наверняка имели и дублирующие системы. Простейшей из таких систем был обычный таймер, а неплохим дополнением к нему служил выключатель «мертвой руки», контролируемый зуммером диверсантки. В случае смерти Гуа — а таковая, собственно, уже практически наступила — зуммер, опознав прекращение мозговой деятельности, пошлет сигнал взрывателям.

И именно поэтому главный сержант стреляла не в голову, а в горло. Все мины, подготовленные к взрыву, находились за спиной Евы Косутич, и она собиралась любой ценой увеличить расстояние между собой и ими. Перепрыгивая через голову мичмана, Ева включила коммуникатор.

— Красная тревога! Перекрыть все люки! — прокричала она, набирая скорость.

Капитан Панэ открыл рот, собираясь повторить ее слова, и в этот самый миг началась серия толчков, и мир ушел куда-то вбок.

ГЛАВА 4

Впоследствии Роджер так и не смог сообразить, что же его разбудило — сигнал тревоги или бесцеремонный пинок морского пехотинца. В мутных красноватых отблесках аварийного освещения лица морпехов показались ошалевшему спросонья принцу незнакомыми, и, когда его грубо отшвырнули к переборке, ярость вырвалась наружу. Как член императорской семьи Роджер располагал имплантом последнего поколения, начиненным всевозможными полезными программами, в том числе и строго засекреченными. В их число входили, например, полный пакет программных наработок по рукопашному бою и блок модификаторов «профессиональный убийца» — чертовски интересная штучка. Кроме того, принц всегда отличался любовью к спорту. Он был обладателем черного пояса по трем видам боевых искусств, а обучал его один из лучших сэнсеев во всей Империи Человечества.

С учетом вышесказанного никому не рекомендовалось бы наскакивать на него в темноте без предупреждения — что бы там ни думали о своем принце бойцы второй роты. Даже застигнутый врасплох посреди сна, он нанес удар ногой назад, планируя перебить противнику колено. Ничего другого он сделать уже не мог, поскольку руку ему вывернули в сторону и запихивали в рукав. Учитывая неожиданность нападения и оглушенность после сна, прием был выполнен блестяще… но совершенно безрезультатно.

Возможно, солдаты Императорского особого и удивились реакции принца, но им было чем удивить его в ответ. Их импланты были запрограммированы по рукопашному бою немногим хуже, а главное, морпехи проводили на тренировках куда больше времени, чем дилетант принц. Роджер просто получил тычок в солнечное сплетение и полетел кубарем.

Двое рядовых Бронзового, практически не заметив трепыханий задыхающегося принца, стремительно упаковали его в эвакуационный вакуумный скафандр, нахлобучили шлем и сели сверху. В буквальном смысле слова. Сначала юношу грубо швырнули на палубу, а затем двое телохранителей перевернули его на спину и уселись прямо на него, выставив оружие на изготовку.

Из-за идиота-переростка, давившего своим весом ему на грудь, принц не мог дотянуться до пульта управления скафандра, а поскольку коммуникатор, как обычно, был выключен, Роджер лишился последней возможности — вызвать Панэ и приказать ему убрать к чертовой матери этих недоумков. Формально он был командиром морпехов, но эти два кретина даже не почесались, сколько ни кричал он сквозь шлем. Когда Родж уяснил, что его усилия тщетны, он сдался. Дьявол, не хватало еще, чтобы какое-то жлобье позволяло себе игнорировать принца Макклинтока!

Прошла, казалось, целая вечность — минут десять — пятнадцать, не больше, — прежде чем дверь каюты наконец распахнулась и на пороге показались двое морских пехотинцев в боевых скафандрах. Телохранители, сидевшие верхом на принце, подскочили — один даже подал Роджеру руку и помог встать, — после чего покинули помещение. Вновь прибывшие — безликие из-за поблескивающих лицевых щитков боевой брони — усадили Роджера на кровать, зажали между собой и тоже взяли оружие на изготовку. И какое оружие! Тяжелое четырехствольное бисерное ружье и плазменный метатель, направленные соответственно на дверь и на стену соседнего отсека. Если нападающим придет в голову проломиться сквозь стенку, их ожидает весьма неприятный сюрприз.

Роджер наконец разобрался со своим скафандром и — проклятье, что они себе позволяют! — обнаружил, что коммуникатор установлен на аварийную частоту. Использовать аварийную частоту в ситуации, которая не является поистине критической, считалось непростительным грехом, сравнимым, пожалуй, только с пожиранием собственных детей. Во всяком случае, так гласил один из немногих уроков, усвоенных Роджером за время принудительного обучения в академии. Поскольку морпехи не проявляли к нему враждебности, а наоборот, по всей видимости, обеспечивали максимальную безопасность, ситуацию вряд ли следовало определять как «поистине критическую». Значит, коммуникатор лучше оставить в покое.

И без него есть о чем подумать. Правда, пищи для размышлений в распоряжении Роджера было маловато. В каюте по-прежнему сохранялось нормальное давление, лишь несколько сигнальных лампочек тревожно мигали. Принц собрался снять шлем, но морпех моментально отвел, его руку от застежек. Судя по всему, он собирался сделать это вежливо, но твердо, и не его вина, что искусственные мускулы бронескафандра превратили этот жест в чувствительный удар.

Изогнувшись всем телом, Роджер прижался шлемом к шлему телохранителя.

— Вы бы не отказались объяснить мне, какого дьявола здесь творится?

— Капитан Панэ приказал дождаться, пока он прибудет лично, ваше высочество, — ответил высокий женский голос, чудовищно искаженный стенками шлемов.

Роджер покивал и отвалился назад, прислонившись к переборке. С минуту он вертел головой, добиваясь того, чтобы его шикарные волосы легли по возможности ровно и красиво. Одно из двух: или произошел мятеж и Панэ в нем участвует или действительно случилась какая-то авария, и тогда Панэ даст ему вскоре куда более полный отчет, чем можно получить из вторых или третьих рук.

Если события развиваются по второму сценарию, беспокоиться не о чем. Надо просто сидеть тихо и ждать, когда все разъяснится. А вот в случае первого варианта… Принц посмотрел на закованного в броню морпеха с бисерным ружьем, нацеленным в дверь. Можно попытаться вырвать ружье — примерно с тем же успехом, что искать снежок в огне преисподней, — и убить предателя Панэ. Но если и вправду совершен переворот, его жизнь и плевка не стоит. А он обязан поддержать честь Макклинтоков.

Роджер одну за другой анализировал мельчайшие детали происшедшего и вдруг заметил, что пол перестал вибрировать. Постоянный шумовой фон, неизбежный при работе двигателей и систем жизнеобеспечения, был настолько привычен, что оставался за гранью восприятия, зато теперь, когда он исчез, в мозгу образовалась пугающая пустота. Если основные системы не работают, значит, они и вправду крепко влипли… что по-своему хорошо, поскольку исключает версию о государственном перевороте. Принц вспомнил морпехов, вытряхнувших его из постели. Они затолкали его в скафандр и в полном смысле слова сидели на нем добрых десять минут, прежде чем их сменили. И на них самих никаких скафандров не было. В случае утечки атмосферы им обоим грозила быстрая и крайне неприятная смерть. Следовательно, эта парочка прежде всего заботилась о том, чтобы принц выжил. Что тоже опровергало подозрения насчет мятежа.

Они рисковали жизнью, защищая его. И хотя императорская семья полагалась на готовность телохранителей рисковать жизнью или умереть, выполняя долг, сам Роджер еще ни разу не попадал в серьезную переделку. Жизнь его телохранителей никогда не подвергалась опасности. Ну, была одна мелкая неприятность как-то на каникулах, но и тогда его телохранителям ничего не грозило, чем бы там ни размахивала та юная леди…

Но сегодня, совершенно очевидно, два человека, которых он даже не мог назвать по имени, не побоялись погибнуть жуткой смертью, защищая своего принца.

Это… обескураживало.


На исходе второго часа ожидания появился Панэ в сопровождении капитана Красницкого. Панэ был одет в легкий «хамелеон», капитан корабля предпочел флотскую «вторую кожу» с откинутым на спину шлемом.

Панэ кивком отослал телохранителей и закрыл за ними дверь. Принц покосился на шкипера, указал ему кресло, привинченное к полу рядом с письменным столом. Красницкий устроился в кресле, а Панэ опустил рычажок, блокирующий дверь, и обернулся к принцу.

— Ваше высочество, у нас проблемы.

— В самом деле, капитан? А я и не заметил.

Голос принца был еле слышен из-под шлема. Повозившись немного, Роджер справился с застежками и сбросил шлем на кровать.

— Кстати, — кисло поинтересовался он, — на борту случайно не найдется «второй кожи» моего размера?

— К сожалению, нет, ваше высочество, — терпеливо ответил Панэ. — При подготовке эту деталь не учли. Как и кое-что другое. — Он обратился к шкиперу, сидевшему с совершенно несчастным видом. — Не желаете продолжить, капитан Красницкий?

Капитан потер лицо и тяжело вздохнул.

— Мы подверглись диверсии, ваше высочество. Весьма серьезной.

— Диверсии? — недоверчиво повторил принц. — Со стороны кого?

— Вопрос на миллион кредиток, — признал Панэ. — Мы знаем только непосредственного исполнителя. Аманда Гуа, баталер корабля. Офицер, который занимается материально-техническим снабжением.

— Что-что? — Роджер в замешательстве заморгал. — Зачем бы ей это понадобилось?

Красницкий открыл рот для ответа, но посмотрел на Панэ и закрыл рот. Морпех, пожав плечами, продолжил:

— Полной уверенности, конечно, нет, но я полагаю, ее превратили в зумби.

— Зомбированный зуммер? — Глаза Роджера расширились. — Здесь? И есть другие? — Он тряхнул головой, сообразив, что задал глупый вопрос. — Мы не можем этого знать, верно?

Верно, ваше высочество, — сдержанно ответил Панэ. — Однако есть обнадеживающие признаки, позволяющие предположить, что зумби у нас только один. Вероятность того, что взлому подвергся еще кто-то, исчезающе мала. Мы регулярно проверяем каждого, кто имеет к вам доступ, и постоянно обновляем начинку имплантов. Личный состав отряда и все члены экипажа корабля были подвергнуты проверке перед отлетом. Включая мичмана Гуа. Но в ее каюте мы кое-что обнаружили…

— Вот дерьмо! — не удержался Роджер.

— Некое устройство. Оно могло попасть на борт по меньшей мере двадцатью разными способами. Но не это должно нас заботить в настоящий момент.

— Ваше высочество, — заговорил наконец капитан Красницкий, кивком поблагодарив Панэ. — Каким образом они взяли Гуа под контроль — не важно по сравнению с тем, что она натворила. Она ухитрилась установить взрывные устройства на плазмопроводах туннельного двигателя. Когда они сработали, мы практически потеряли инженерный отсек. Там утечка плазмы, и она не ликвидирована. Когда автоматическая система безопасности засекает выброс плазмы, она должна заглушить реактор, но Гуа не ограничилась подготовкой взрыва. Она запустила вирус в систему контроля. Автоблокировка не сработала. Плазма продолжает вытекать…

Капитан приостановился, вытер пот со лба, стараясь найти подходящие слова, которые могли бы описать постигшее их несчастье. Панэ пришел ему на выручку.

— Мы потеряли почти все, — с каменным лицом произнес морпех. — Туннельный двигатель недоступен. Фазовый двигатель недоступен. Главный инженер пыталась наладить ручное управление, но едва она это сделала, ее накрыл выброс плазмы. А она была единственным среди нас офицером с достаточной квалификацией для столь сложных ремонтных работ.

— И физическое, и кибернетическое нападение одновременно. — Принц был ошеломлен. — Направлено против члена императорской семьи?

— Да, ваше высочество, — ответил Панэ с холодной улыбкой профессионала, уязвленного до глубины души. — Просто прелесть, вам не кажется? И ведь они отнюдь не собирались остановиться на достигнутом. У нас полный компьютер червей, заражены все главные программы, включая навигационные, огневой контроль…

— И жизнеобеспечение, — перебил Красницкий, качая головой. — Ладно, хватит. Я практически уверен, что вирусы мы вычистили, а вот катастрофический урон в инженерном…

— Я был «практически уверен», что ничего подобного на борту произойти не может! — гневно рявкнул Панэ. — Так что теперь нам понадобится что-то получше, чем «практически уверен»!

— Согласен, капитан, — коротко ответил командир корабля. Он встал и распрямил спину. — Ваше высочество, с вашего разрешения, я должен заняться кораблем. Я очень надеюсь, что мы сумеем произвести необходимый ремонт и добраться до обитаемой планеты. Хотя, — он отвернулся и посмотрел в гранитное лицо Панэ, — что нам для этого понадобится…

Он позволил голосу угаснуть и пожал плечами. Роджер, совершенно ошеломленный, кивнул.

— Конечно, капитан. Вам надо работать. Желаю удачи. Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.

Едва последние слова сорвались с губ, он понял, какую глупость сморозил. Что он мог сделать такого, с чем не справились бы тренированные и опытные члены экипажа? Заняться кулинарией?

Но измученный капитан не обратил внимания на дурацкое замечание, поменялся местами с Панэ и вышел из каюты.


Когда люк за ним закрылся, Панэ осчастливил своего принца еще одной холодной улыбочкой.

— Капитан забыл сказать, ваше высочество, куда мы направляемся.

— И куда же? — робко поинтересовался принц. Мардук, ваше высочество.

Принц напряг память, но ничего не вспомнил. Быстрый поиск в базе данных импланта принес только список, где Мардук значился имперской планетой третьего класса. Объем памяти у зуммера был колоссальный, но большую его часть занимали модификаторы, управляющие нервной системой. На оставшееся свободным место закачали уйму разнообразной информации. Роджер отбирал темы сам. Сейчас перед его мысленным взором прокручивались схемы и сводки. Данные, как правило, загружали в текстовой или символьной форме — чтобы влезло побольше. Просматривая их, Роджер невольно хмурился.

На Мардуке был расположен имперский пост — похоже, минимальный конструкторский набор для наземного поселения, а значит, планетка — не ассоциированный член Империи, а просто застолбленная правительством территория.

— Принадлежат они нам, — осторожно сказал принц.

— Формально да, ваше высочество. Но только формально, — фыркнул Панэ. — Там есть крохотный космопорт, но ничего похожего на ремонтные доки, и уж точно там невозможно отремонтировать наш транспорт. Есть корабельная автозаправка — летает вокруг газового гиганта, который принадлежит Текс-Ампу. В порту самоуправление. А при таком раскладе невозможно узнать, как обстоят дела на самом деле.

Панэ задействовал собственный зуммер и скривился куда сильнее, чем морщился Роджер, копаясь в своей базе данных.

— У разведки по этому региону только одно сообщение: здесь не исключается активность пречистых. С другой стороны, ваше высочество, в пограничной области, чем бы вы ни занимались, примерно в половине случаев вокруг рыщут спецназовцы пречистых и что-то вынюхивают. — Он слабо улыбнулся. — Впрочем, они про нас могут сказать то же самое.

Панэ включил планшет (где банк данных был несоизмеримо больше) и нахмурился еще сильнее.

— Местные жители настроены враждебно, стоят на низкой ступени развития, фауна опасна, средняя температура — тридцать три градуса по Цельсию, пять раз в день идет дождь. Район печально известен широкой контрабандой «травки сновидений» и пиратством. Ну да, как же без них-то. — Он покачал головой. — Грубо говоря, ваше высочество, я чувствую себя так, словно собираюсь сопровождать вас на прогулке по ночной Четырнадцатой авеню где-нибудь в субботу в середине августа одетым в одни только кредитки тысячного достоинства.

Четырнадцатая авеню существовала всегда, еще с тех дней, когда центр Империи располагался в округе Колумбия — в столице бывших Соединенных Штатов. И уже тогда она считалась не самым подходящим местом для прогулок. Но Роджеру сейчас было не до аналогий. Он вытер взмокшее лицо и тяжело вздохнул:

— А какие-нибудь хорошие новости есть?

Вопрос сильно отдавал скулежом, и Роджер мысленно пнул себя под зад. Эти люди защищали его, рискуя жизнью, и самое меньшее, что он мог для них сделать, это не мешать им своим нытьем.

Лицо Панэ окаменело.

— Ну, во-первых, ваше высочество, вы все еще дышите. Так что я пока свое задание не провалил. И я думаю, капитан сумеет доставить нас на Мардук — что само по себе можно считать благословением небес. По крайней мере на военном корабле существует возможность перемонтировать системы управления, хотя это займет не меньше недели тяжкой работы, при условии что мои морпехи будут вкалывать бок о бок с экипажем корабля. Так сказать, осуществляя войсковую поддержку. Простите за каламбур. Еще одна хорошая новость заключается в том, что посреди ночи старший инженер оказалась в отсеке и успела заглушить реактор вручную. Очень хорошая новость — мы по-прежнему на военном корабле. Еще одна: нас отбросило с курса всего на семь или восемь световых лет, и мы, кажется, не попали на территорию пречистых. Да, еще одна хорошая новость: мы все еще живы. Больше, пожалуй, хороших новостей нет. Во всяком случае, мне в голову больше ничего не приходит. Роджер коротко поклонился.

— У вас интересное представление о хороших новостях, капитан. Но я понимаю, что вами движет. Могу ли я как-то помочь вам? — спросил он, тщательно контролируя голос.

— Сказать по правде, ваше высочество, лучшее, что вы можете сделать, это остаться в каюте и не путаться под ногами. Иначе вы будете отвлекать экипаж от работы, а мои ребята начнут суетиться, расходуя слишком много кислорода. Так что если вы останетесь здесь, я буду вам крайне признателен. Доставку еды я организую.

— А как быть с гимнастикой? — спросил Роджер, обежав глазами крохотную каюту.

— Пока мы не восстановим централизованный контроль над системой жизнеобеспечения, лишняя физическая нагрузка нежелательна, ваше высочество. А теперь, если вы меня извините, я вернусь к работе.

И не дожидаясь разрешения, Панэ открыл люк и покинул каюту. Люк закрылся за его спиной, а Роджеру осталось только разглядывать стенки, которые, казалось, придвигались все ближе и ближе. И прислушиваться, не заработает ли вентиляция.

ГЛАВА 5

Терпение принца Роджера — весьма непрочная субстанция — было уже на исходе.

Туннельный двигатель с грехом пополам починили и даже запустили. Кое-как, на соплях, заставили работать и фазовый двигатель. Принц все это время изводился, стараясь «вести себя хорошо». Уже три недели он безвылазно сидел в каюте, причем добрую половину этого времени провел, мучаясь в скафандре не по размеру. Наконец основные ремонтные работы закончились, и корабль нырнул в пространство туннеля, взяв курс на Мардук. Залатанный на скорую руку двигатель немилосердно шумел и вибрировал, что также не способствовало хорошему настроению.

Вообще-то туннельный двигатель гудит тихо и гармонично, почти убаюкивающе, но после варварского ремонта он завел привычку взвизгивать и трястись, и Роджеру частенько казалось, что корабль вот-вот разлетится на куски. Панэ и капитан Красницкий, изредка баловавшие принца визитами, старались сгладить ситуацию, скрывая наиболее серьезные проблемы. Правда, им так и не удалось скрыть, что корабль держится на честном слове — вернее, «на веревочках и жвачке», как выразился Мацуги, который в последнее время водил компанию с несколькими телохранителями Бронзового.

Тем не менее пока заплатки держались, и ужасное путешествие подходило к концу. Им оставалось только приземлиться на Мардуке и с первым же подвернувшимся имперским кораблем вернуться на Землю. Роджер втайне надеялся, что благодаря неожиданной передряге он отвертится-таки от посещения Левиафана. Проблемы решены, кризис преодолен, опасность позади. Ура. И теперь Роджер, принц Дома Макклинтоков, даже по личной просьбе Господа Бога не согласится и дальше торчать на привязи в этой вонючей конуре.

Он пригладил волосы, уложил несколько непокорных локонов, нажал кнопку люка и вышел в коридор. В тускло освещенном коридоре воняло еще хуже, чем в каюте, и на мгновение принц даже задумался, не надеть ли ему шлем. В следующее мгновение он представил, как отреагируют на нерешительность его телохранители: то снимает, то надевает… Будь он проклят, если даст этим варварам новый повод для насмешек.

Принц обратился к ближайшей бронированной фигуре.

— Проводите меня на мостик, — приказал он самым повелительным тоном, на который был способен.

Они должны наконец смириться с тем, что он не намерен оставаться взаперти.


Сержант Нимаш Дэпро дернула головой, едва не стукнувшись о стенку шлема, и смерила принца долгим взглядом, невидимая за мерцающим лицевым щитком, который не только защищал, но и маскировал голову, как и весь скафандр. Разглядеть снаружи выражение лица сержанта было невозможно, так что она недолго думая показала принцу язык и зашагала в сторону мостика. На ходу с помощью импланта она включила внутреннюю радиосвязь и вызвала капитана Панэ.

— Говорит сержант Дэпро. Его высочество направляется на мостик, — сухо доложила она.

— Понял, — последовал короткий ответ. События принимали интересный оборот.


С трудом дождавшись, когда воздушный шлюз закончит цикл и позволит открыть второй люк, Роджер ворвался на мостик и завертел головой. В академии он изучал корабли класса «битюг», но на мостик его никогда прежде не заносило. Десантные транспорты, предназначенные для перевозки войск, были рабочими лошадками гарнизонов и служб снабжения, а потому в академии их считали едва ли не ссылкой для нерадивых выпускников. Выпускники академии стремились получить назначение в экспедиционные корпуса — именно там делали быструю карьеру. А что делать на таком вот тихоходном мусоровозе? Потолок — стать его капитаном. Капитаном мусоровоза, ха!

Однако «мусоровоз» выжил после серьезнейшей аварии, а это многое говорило о его капитане и команде, не важно, кончали они академии или нет.

Признаки повреждений имелись даже здесь, в самом сердце корабля. Подпалины на панели управления свидетельствовали о том, что мазеры не выдержали перегрузки. На многих пестах отсутствовали лицевые панели приборов и шины кабелей. Кабельные каналы управления проектировались глубоко в стенах корпуса, проводку начинали монтировать одновременно с закладкой корабля. Кроме того, на всех военных (и не только боевых) кораблях — исходя из высокой вероятности повреждений — была предусмотрена возможность быстрого монтажа обходных кабелей и временных систем. Сейчас мостик был загроможден самодельными ретрансляторами и переходниками. Ремонтникам даже — Господи, спаси и сохрани! — пришлось использовать голое оптоволокно и обыкновенные провода. На полу, казалось, кишели змеи, по всему помещению метались слабые вспышки, возникавшие из-за неизбежных мелких утечек световой энергии. Роджер, старательно переступая кабели, заполонившие палубу, приблизился к капитану. Тот на пару с Панэ сражался с тактическим дисплеем. Голограмма кривилась и дрожала, поскольку искалеченные компьютеры системы управления огнем плохо справлялись с постоянным обновлением информации.

— Как у нас дела? — спросил принц.

— Прекрасно, — ответил Красницкий с мрачной улыбкой, начисто лишенной признаков юмора. — До сих пор все шло прекрасно, ваше высочество.

Едва он договорил, раздался вой общей тревоги. И еще раз.

— Что случилось? — прокричал Роджер, перекрывая ее звук.

Панэ нахмурился, дернул головой:

— Неопознанный корабль в системе, ваше высочество. До точки перехвата остается больше суток, но мы понятия не имеем, кто еще — и насколько близко — может поджидать нас в засаде.

— Что? — взвизгнул Роджер. От неожиданности голос снова подвел его. — Как… Но… — Он заставил себя заткнуться и начать заново. Цивилизованно. — Это сообщники диверсанта? Может ли быть так, что они поджидают именно нас? И кто они? Может быть, наши?

— Капитан? — Панэ переадресовал вопрос командиру корабля.

— На данный момент неизвестно, сэр. Я хотел сказать, ваше высочество.

Сегодня капитану было начхать на присутствие коронованной особы. Почти неизбежная перспектива сражения занимала все его мысли, да и последние три недели адской работы напрочь выжгли суетные заботы об этикете.

— Наши датчики повреждены — как и многое другое, — но перед нами несомненно военный корабль. Мы сняли основные характеристики работы фазового двигателя. Больше ничего определенного пока сказать не могу. — Он нахмурился, вспоминая, какие еще вопросы следует осветить. — Я сомневаюсь, что это участники заговора. Слишком все сложно. Когда туннельный двигатель отключился, нас отшвырнуло прочь от запланированного маршрута. На их месте я бы вообще не верил, что мы остались в живых, а если бы и подстраховывался на такой случай — так сказать, чтобы «удостовериться» в успехе, — я бы устроил засаду где-нибудь внутри системы, поблизости от пункта назначения. Мардук удален от этой точки почти на целый туннельный прыжок. Семнадцать световых лет. Я не вижу ни малейшей возможности предусмотреть наше здесь появление. Так что вряд ли они поджидают именно нас. Но это еще не значит, что они желают нам чего-то хорошего. Характеристики двигателя и общий рисунок излучений говорят о том, что это паразитный крейсер пречистых, а это означает, что пречистые поддерживают сообщение с системой.

— Вернее сказать — чистюли захватили систему, — прорычал Панэ.

Капитан криво улыбнулся, фыркнул и похлопал по краешку поврежденного тактического дисплея.

— Скорее всего.

— Значит, планету контролируют наши враги? — спросил Роджер.

— Это не исключено, сэр. Тьфу, ваше высочество, — согласился Красницкий. — Это весьма вероятно. Во всяком случае они контролируют орбиту. Им вовсе незачем атаковать космопорт.

— Почти наверняка так оно и есть, — подвел итог Панэ. — Капитан, нужно собрать совет. Я сам, мои офицеры, его высочество, вы и ваши офицеры, кого можно отвлечь от работы. У нас есть резерв времени?

— Есть, есть. Кто бы это ни был, он очень долго не включал двигатель, дожидаясь, пока мы заберемся поглубже в систему. Он хотел быть уверенным, что «купец» от него не уйдет. А это, в свою очередь, означает, что наши характеристики после аварии изменились настолько, что он принимает нас за торговое судно и не подозревает, что имеет дело с военным транспортом. Если учесть наше ускорение, курс на планету, его ускорение, курс на перехват — даже при самом неблагоприятном раскладе у нас остается несколько часов на принятие решения.

— Между чем и чем мы будем выбирать? — спросил Роджер.

Маленькая красная сигнатурка, обозначавшая предположительно вражеский корабль, притягивала его глаза, как магнит.

Красницкий усмехнулся:

— Ну, выбор у нас небогатый, ваше высочество. Вернуться в открытый космос мы не можем…


— … так что придется драться, — закончил Красницкий.

Кают-компания была набита под завязку. Кроме Красницкого здесь присутствовали его старпом, действующий инженер и артиллерийский офицер. Вторую роту представлял принц Роджер, подпертый с флангов Элеонорой О'Кейси и капитаном Панэ. В тылах рыли копытом землю два или три лейтенанта морской пехоты. В идеале, согласно Уставу, у капитана Панэ должно было быть семь лейтенантов, но благие замыслы редко выживают в столкновении с тоскливой действительностью. Императорский особый предъявлял своим офицерам настолько высокие требования, что страдал от их нехватки куда сильнее, чем регулярная армия.

Честно говоря, по сравнению с вакантной должностью командира взвода таким пустяком, как отсутствие заместителя по отряду и начальника штаба, Панэ вполне мог и пренебречь. А то ведь в третьем взводе офицеров попросту не было. Был только сержант. В нормальной обстановке он тоже присутствовал бы на совете, но сейчас был занят по горло — разнообразными приготовлениями. Ибо никто не мог знать, что решит капитан и чем это для всех обернется. Навигатор стоял вахту на мостике, присматривая за приближающимся крейсером, который все сильнее и сильнее смахивал на боевую единицу чистюль.

— Я хочу, чтобы у вас не осталось места сомнениям. Мы можем победить — но можем и проиграть. В обычных условиях я бы не усомнился, что с одним крейсером мы справимся. У нас больше ракет, они тяжелее, и более мощное лучевое оружие. — Он вдруг замолк и секунду пустым взглядом смотрел в пространство. — Мы располагаем всеми преимуществами, которые дает туннельный двигатель: у нас нет ограничения по массе — двигатель лимитирует только объем пространства, так что наши проектировщики расщедрились на хромстеновую броню, которой наверняка нет у противника. Это принципиальный фактор: хромстен неуязвим для большинства ракет, которые прорвутся сквозь активную оборону, а мы тем временем будем плющить противника из всех стволов. Кроме того, наш корабль крупнее, следовательно, мы способны выдержать более серьезные повреждения. Теперь оборотная сторона медали. Корабль в паршивом состоянии. Мы с трудов набираем ускорение. Наши сенсоры и системы управления огнем после восстановления еще не оттестированы. Мы чертовски большая цель — по нам почти невозможно промахнуться. В общем, недостатки корабля с туннельным двигателем вам хорошо известны, у нас их просто немножко больше, чем обычно. Так что если нас угробят — ну, тут все понятно. Но даже если мы выиграем бой, после него мы будем находиться в куда худшем положении, чем сейчас.

Он снова замолчал и обвел взглядом присутствующих.

Морские пехотинцы, все до одного боевые ветераны, были настроены мрачно, но решительно. Его собственные подчиненные, ни разу еще не участвовавшие в космических сражениях, выглядели бледновато, но сосредоточенности не потеряли. Шеф персонала принца старательно демонстрировала уверенность — как будто и впрямь разбиралась в происходящем. А сам принц… На принца можно было продавать билеты. Черт его знает, чему он там выучился в академии, но симуляторы «безнадежного боя» явно не входили в программу. По ходу совещания его глаза становились все круглее и круглее…

— Используем штурмовые катера? — спросил Панэ, со скучным лицом опершись щекой о ладонь.

Красницкому за его долгую жизнь уже доводилось иметь дело с крутыми ребятами из морской пехоты, но командир телохранителей принца, похоже, относился к тем редким людям, которые перед лицом катастрофы обретают лишь большее спокойствие. Флотский офицер готов был держать пари, что и давление, и пульс морпеха ни на йоту не изменились.

— Я бы предложил держать их наготове, — сказал лейтенант-коммандер Талькотт, старпом «Деглопера», — но не запускать. Несколько лишних слоев брони, защищающих принца от огня противника, никогда не помешают, а вот чтобы добраться самостоятельно до планеты из этой точки, им понадобится чертова уйма времени.

— Они что-нибудь запрашивали по радио? — спросила Элеонора.

— Пока нет, — сказал Красницкий. — Радиосигнал идет с большим запаздыванием. В лучшем случае мы получим сообщение через полчаса. Примерно в это же время они получат нашу радиограмму. Предваряю ваши вопросы: мы представились как торговое судно Небьюланской корпорации, порт приписки Ольмстед. У нас отказал туннельный двигатель, и мы ищем порт, чтобы отстояться в ожидании ремонтного корабля.

— Можно подумать, они в это поверят! — фыркнул лейтенант Гулия, командир второго взвода.

Поскольку предполагалось, что каждое подразделение Императорского особого способно действовать автономно, командиру отряда de facto полагался личный штаб. Гулия в этом штабе исполнял функции начальника разведки.

— Я согласен, — поддержал Талькотт. — Мы им не доверяем, так почему они нам поверят?

— Ас какой стати им нас в чем-то подозревать? — заметил капитан Красницкий. — Развить приличное ускорение с поврежденным фазовым двигателем мы не способны, картинку наших излучений они получат искаженную — все из-за тех же повреждений. Положа руку на сердце, нас от неисправного купца и не отличить. А чтобы отличить, им придется детально изучать корпус.

— А мы тем временем, — торжествующе объявил младший лейтенант Сегедин, — подпустим их поближе, все время держа на прицеле. — Исполняющий обязанности старшего артиллериста явно рвался в бой. Он нервничал, но по-хорошему — точно скаковая лошадь перед выходом на дистанцию. — Нам уже повезло — они выжидали слишком долго. По идее, они уверены, что имеют дело с «купцом». Скорее всего, они прикажут нам следовать за ними курсом на планету. Мы подчинимся, но ускорение не снизим. Чем ближе мы подойдем к планете, тем лучше.

— У нас минус одна ракетная пусковая, — проинформировал Талькотт. — Ее сервер спалило скачком напряжения, а запасные уже кончились. Итого, действующих — семь. Правда, все лазеры в порядке. Огневой контроль… хромает на все четыре ноги. Но на короткое сражение нас хватит…

— Вы хотите сказать, что крейсер мы уничтожим, — вмешался Роджер. До сих пор он просто молчал, накручивая на палец золотистые локоны. — А что потом? Как мы вернемся на Землю?

— Потом мы возьмем под контроль космопорт. Или атакуем его, используя кинетическое оружие, ваше высочество, — сухо пояснил Панэ. — А потом будем ждать.

— А если вернется корабль-матка? — Роджер и сам удивился тому, как спокойно он выговорил эти слова. Только сейчас он с удивлением обнаружил, что испортил себе прическу, и поспешно пригладил волосы. — Я хочу сказать, что крейсер сюда доставил корабль-матка, правильно? Авианосец… А у него и броня куда мощнее, чем у нас, и ракет намного больше, я прав?

Панэ и Красницкий обменялись взглядами. Ответил Панэ:

— Видите ли, ваше высочество, когда мы с этим столкнемся, тогда и будем разбираться. Не исключено, что матка — где-то там, на низкой орбите. А вот, — он перевел взгляд на Сегедина, — как насчет кораблей в системе? Здесь есть другие крейсеры? Или истребители?

— На данный момент на приборах никого, — ответил и. о. старшего артиллериста. — Но дело в том, что корабль невозможно засечь, пока он не включит двигатель. Так что по соседству вполне может оказаться и авианосец на пару с еще одним крейсером — или даже сотня вооруженных ублюдков, — а мы ни сном ни духом.

— Хорошо, — подвел итог Панэ, — с этим тоже будем разбираться в свой черед. — Он повернулся к лейтенантам морской пехоты, делавшим заметки в своих планшетах. Электронные устройства вели запись совещания, автоматически переводя ее в текстовый формат и подсвечивая примечания, введенные вручную. — Займетесь катерами. Снарядить по полной программе. Когда мы спустимся с орбиты, будьте готовы к «горячей» встрече в космопорту.

— Мы собираемся атаковать, сэр? — спросила лейтенант Савато.

Командир первого взвода фактически выполняла функции начальника штаба роты. Иными словами, если планируется развернутая атака, в обязанности Савато входит подготовить операцию и обеспечить поддержку морской пехоты с воздуха.

— Нет, — покачал головой Панэ. — Мы потребуем капитуляции. Если они подчинятся, свалимся им на голову и задавим массой. Не подчинятся — долбанем по ним парой кинетических ударов, а потом свалимся на голову и задавим массой. Работать будем в полном боевом развертывании, по крайней мере в течение нескольких часов. Считайте, я вас предупредил. Это приказ.

— Неужели без этого не обойтись, майор? — не выдержала Элеонора. — Насколько я понимаю, вы ведь Бронзовый батальон, а не экспедиционный корпус. Ваша задача — охранять принца Роджера, а не отвоевывать захваченную врагами планету. Почему мы не можем остаться на орбите и дождаться подкреплений, которые и урегулируют ситуацию на поверхности?

Панэ уставился на нее деревянным взглядом.

— Можем, мэм, — ответил он наконец. — Вообще-то можем. Но как бы вам это объяснить… По-моему, очень важно, чтобы та сволочь, которая захватила систему — кто бы это ни был, — раз и навсегда уразумела, что если ты поднял хвост на имперскую базу, то единственное, что ты поимеешь в результате, — это разбитый нос и много переломов. Есть и более практическое соображение. Если нам придется искать укрытия на поверхности планеты, я бы предпочел, чтобы к этому моменту их база была обезврежена.

— Вы исходите из того, что могут вернуться корабли поддержки? — уточнил Роджер.

— Да, ваше высочество. Или они находятся где-то неподалеку, — ответил Панэ, не вдаваясь в подробности.

— Ваше высочество, вы собираетесь участвовать в высадке? — робко пискнул Красницкий.

— Да! — быстро ответил Роджер. Его лицо просветлело, едва он сообразил, что выберется наконец за пределы корабля.

— Нет!!! — одновременно гаркнули Панэ и Элеонора. Трудно было решить, кто из них завелся сильнее. Они посмотрели друг на друга, затем на принца, зажатого между ними, — этаких два сторожевых льва у ворот. О'Кейси наклонилась вперед и даже ухитрилась заглянуть Роджеру в глаза — хотя он не отводил взгляда от Красницкого, сидевшего напротив.

— Нет! — безапелляционно повторила она.

— Почему нет? — жалобно взвыл Родж — и его передернуло от мерзкого звука собственного голоса. — Я могу нести нагрузку, равную моему весу.

— Слишком опасно, — отрубила О'Кейси. — И вообще это идиотская идея.

— Если дело дойдет до рукопашной, ваше высочество, я не вправе заставлять моих подчиненных тратить время на охрану вашей персоны.

Моих подчиненных, — раздраженно поправил Роджер. Он ненавидел эту манеру говорить, но по-другому у него не получалось. — Моих, капитан. Я — командир батальона. А вы — только роты Б. И в силу этого мне подчиняетесь.

Он пригладил волосы, поправил парочку своенравных прядей. Панэ стиснул зубы и буквально окаменел.

— Так точно, ваше высочество. — Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и уставился в пустоту. — Какие будут приказания, сэр?

Роджер, который уже открыл рот, собираясь и дальше отстаивать свои права, настолько ошалел от отсутствия сопротивления, что так и замер с отвисшей челюстью. Он понятия не имел, какие приказы нужно отдавать — да и не хотел он ничего приказывать. Он желал одного: чтобы эти люди начали обращаться с ним как со взрослым человеком — между прочим, командиром того самого батальона, в который входила их рота! — а не с хрупким и ценным грузом. Но внезапно он вспомнил безымянного солдата в повседневном мундире морской пехоты, не дающем никакой защиты от вакуума, морпеха, который одел своего принца в скафандр, закрыл своим телом и оставался с ним, зная, что в любой момент может наступить разгерметизация корабля. Роджер понял, что обязан самостоятельно выкарабкаться из угла, в который только что сам же себя загнал. Так о чем сейчас говорили? Он обратился к памяти зуммера. Его имплант всегда сохранял запись последних 60 секунд текущего разговора — что не раз выручало принца и в школе, и на светских раутах. Отыскав нужное место, Роджер испытал непередаваемое облегчение.

— Ну что ж, капитан, я думаю, пока пехотинцы занимаются катерами, мы с вами должны разработать план операции. Составить список участников, определить боевое развертывание…

Он покосился на Элеонору, но та смотрела строго в стол — как и смущенные флотские офицеры, сидящие напротив.

— Вы хотите что-то добавить, капитан Красницкий?

— Нет, ваше высочество, — ответил Красницкий. — Я совершенно с вами согласен.

— Очень хорошо, — сказал принц. — Тогда займемся делом.

Красницкий посмотрел на Панэ, Панэ кивнул. На этом совещание и закончилось.

ГЛАВА 6

— Принцу Роджеру — на капитанский мостик! Принцу Роджеру — на капитанский мостик!

Объявление по интеркому, сопровождаемое звуковым импульсом импланта, застало Роджера в самый неподходящий момент. Он наконец-то занялся подгонкой скафандра под индивидуальные параметры, а это процесс нелегкий и трудоемкий.

Принц все-таки добился своего — хотя не обошлось без жарких споров. Ему, конечно же, не позволили принять участие в атаке на космопорт, зато он отстоял место во второй волне — со специалистами-техниками. Это была только половина победы — по сравнению с тем, на что он рассчитывал, — но по крайней мере Панэ согласился с тем, что даже после захвата космопорта неизвестные враги могут в любой момент открыть огонь, а значит, броня окажется для принца отнюдь не лишней, а значит, не худо бы все-таки подогнать ее по размеру.

Роджер подозревал, что все эти отговорки предназначены лишь для того, чтобы убрать его длиннохвостую голову из поля зрения морских пехотинцев, и преследовал капитан единственную цель — обеспечить Драгоценной Персоне максимальную безопасность. Но сейчас процесс подгонки пришлось прервать, и оружейник, беззвучно и выразительно матерясь, вперился взглядом в громкоговоритель. Роджер ощутил что-то вроде трепета.

Поскольку найти хорошего оружейных дел мастера куда труднее, чем хорошего телохранителя, а работают они, редко попадаясь на глаза начальству, то оружейники Императорского особого в отличие от бойцов не подвергались излишне строгому отбору. Они должны были соответствовать только одному критерию: быть исключительно профессиональными. На эту роль редко шли добровольно, обычно «добровольцев» назначали. А как-то так сложилось, что с профессионалами высокой квалификации принц Роджер имел дело нечасто.

— И что теперь делать? — вопросил принц, уставившись на собственную руку, вмороженную в бронированную перчатку.

Система управления перчаткой здорово глючила, и на тот момент, когда прозвучало объявление, оружейник основательно расковырял ее и занимался отладкой.

— Нормуль, тво высоч, — буркнул коренастый морпех с фамилией «Поэртена» на значке, — ща мы тя, язви, отчпокаем, как консерву…

Роджер напрягся, переводя в понятные слова жуткий пинопский выговор сержанта. Пинопа была планетой бескрайних архипелагов и тропических морей. Заселили ее колонисты первой волны, сбежавшие на древних тихоходных кораблях от Драконьих войн, захлестнувших Юго-Восточную Азию. Официальным языком планеты был стандартный английский, но, судя по жуткому акценту, официальным он и остался, а дома пинопцы говорили на чем-то другом.

Тем не менее Роджер был практически уверен в том, что хотя бы слово «язви» понял правильно. Оставалось надеяться, что в слово «отчпокать» капрал вкладывает какой-то технический смысл.

— Может, сказать им по радио, что я занят?

Роджер абсолютно не представлял себе, как его собираются извлекать из неисправного скафандра в сколько-нибудь разумный промежуток времени. Обычно при повреждениях системы управления скафандр вскрывали по всем швам, но эта неполадка представлялась совершенно очевидной, и опытный оружейник попросту отключил питание скафандра, тем самым обездвижив перчатку, и вывел все контакты наружу. Не сделай он этого, пришлось бы считаться с неприятной возможностью схватить удар в пару сотен ампер или нокаут — от дернувшегося при неверном импульсе кулака. Но теперь все эти контакты следовало присоединить обратно — что займет немало времени.

— Ща, тво высоч! Я тя поемлю здеся за чуток. Бякни им чуток пождать, да вась-вась. Вона еще шесть, язви тя, гробнутых скафов, их курочить да курочить. — Он широким жестом обвел оружейную мастерскую, демонстрируя полдюжины скафандров, дожидающихся ремонта. — Лохи безрукие, муфлоны, язви их. Скафы ломают, что твоя чума.

Оружейник отошел к старому ящику для инструментов в дальнем углу комнаты и извлек оттуда метровый гаечный ключ. Тяжелый, металлический. Принц в своем мертвом скафандре был совершенно неподвижен. Капрал подтащил ключ поближе и посмотрел прямо в глаза высокородному клиенту.

— Не, тво высоч, — угрюмо усмехнулся низкорослый темнокожий морпех, — не ссы, не пораню.

Он размахнулся гигантским ключом, словно молотом, и со всей дури шарахнул по левому бицепсу скафандра.

Роджер поморщился, когда сообразил, что сейчас произойдет, но, кроме неприятной дрожи, удар привел лишь к тому, что локтевое сочленение разблокировалось, ниже плеча его рука повисла свободно. Сжавшиеся молекулы хромстеновой брони полностью погасили удар, зато Поэртена выронил «дубину» и затряс руками.

— Отсушило, язви тя!

Он удовлетворенно посмотрел на отключенную руку, подобрал гаечный ключ и зашел с другой стороны.

— Я ранып, язви им, брал кувалду… — Взмах, удар, грохот — отключилась вторая рука. — Но мой своячок, Рамоном звать, ботало жопорукое, возьми и бякни: а гаеч ключ? Ну, я взял. Так этот жопорукий был прав.

Он бросил инструмент и сунул руку в образовавшийся зазор в броне.

— Ща по рукавам отчирик — жоп сама отпадет, — пояснил он.

Он по локоть засунул руку внутрь скафандра куда-то принцу за спину. Роджер чувствовал, как он там возится, и вдруг стало легче — спинной шов скафандра раскрылся. К несчастью, при этом бронированные плечи прогнулись вперед, и руку оружейника заклинило.

— Язви тя, — последовал сухой комментарий. После паузы:

— Слышь, принц, а ну-к со всей дури — плечи задрал! От так…


Через некоторое время мокрый, в одной майке, Роджер неожиданно оказался посреди кучи запчастей. Он посмотрел на себя и хихикнул:

— Скромненько и со вкусом.

В этот момент распахнулся внешний люк, и в мастерскую вошел сержант морской пехоты в «хамелеоне». Вошла. Женщина. Равнодушное лицо, высокие славянские скулы, длинные каштановые волосы уложены в узел на затылке. Фигуру не разглядеть — мешали цветовые переливы «хамелеона», но, судя по быстрым и гибким движениям, сложение прекрасное. И в сторону полуголого принца, замершего посреди деталей бронескафандра, она даже бровью не повела.

— Ваше высочество, капитан Панэ просит вашего присутствия на капитанском мостике.

— Вызовите капитана и скажите, что я задержался, освобождаясь от брони, — раздраженно сказал Роджер. — Буду через минуту.

— Да, ваше высочество, — невозмутимо ответила сержант и включила кнопку передатчика, висящего на поясе.

Роджер начал одеваться. Один за другим он перебрал несколько нарядов, припасенных специально для таких вот неприятных минут, задержался на военной форме, поколебался, но решил, что будет чувствовать себя некомфортно, и наконец остановился на ансамбле «сафари», сделанном из грубоватого материала, напоминающего хлопок. Не самый подходящий наряд для сражения, зато какая аура приключений! И куда приятнее, чем «хамелеон», который постоянно меняет расцветку.

Одеваясь, Роджер тайком посматривал на сержанта. Челюсти у нее почему-то все время двигались. Сначала ему показалось, что у нее после завтрака что-то прилипло к зубам, но потом он сообразил: морпех с кем-то беззвучно спорила. Ларингофон был почти незаметен на ее длинной загорелой шее, а приемник, конечно же, вмонтирован в черепную кость.

Наконец принц закончил с переодеванием: застегнул рубашку с бесчисленными кармашками и щелчком сбил с рукава несколько соринок.

— Готов.

Сержант открыла перед ним люк, принц ушел, сопровождаемый двумя телохранителями, дожидавшимися снаружи, а она осталась. Оружейник принялся напяливать скафандр на специальный манекен.

— Поэртена, — строго сказала сержант, — что ты делал с принцем этой хреновиной, похожей на кувалду?

— Ниче я не делал, какой кувалдой! — нервно ответил мастер. — Кувалду в рук-то не беру.

— Тогда какого дьявола делает на полу этот гаечный ключ?

— А, ну дык ить! Жежь кака кувалда — ключик, вась-вась…

— Поэртена! Если ты начал выкидывать с принцем свои штучки, Панэ зажарит твою задницу на завтрак!

— Да язви его, того Панэ! — огрызнулся мастер. — Во, гля! Вишь хлам? Эт мне на сбацать быстро шесть штук брони! Где Панэ мне помогат? Где ты мне помогать? Мне идти хрустеть с Панэ или мне бацать скафы?

— Если тебе нужна помощь, открой рот и скажи. — Голубые глаза сержанта яростно засверкали; скрестив руки, она сверлила оружейника взглядом. — Катера мы снарядили, у меня сейчас там два отделения пальцем в жопе ковыряют. Они могут быть здесь через секунду!

— Ща я дам твоим жопоруким ковырять в моих ска-Фэх! — взвился оружейник. — Всякого разу, как они тут попомогут, хлам один остается.

— Хорошо, — сказала сержант с мерзкой улыбочкой. — Я знаю, что делать. Пришлю тебе на помощь сержанта Джулиана.

— О, не-е-е-е!.. — заскулил оружейник, только теперь сообразивший, что загнал себя в ловушку. — Тока не Джулиан…


— Привет, ребята! — Джулиан вошел в оружейный отсек, твердым шагом направился к ближайшему бойцу, недавно переведенному из Шестого флота, потрепал по плечу и крепко пожал руку. — Рад, что вы справляетесь. — Он указал подбородком на плазмомет, который новенькая готовилась разобрать. — Не нужна ли помощь в овладении этой волшебной палочкой?

Плазмомет был разработан специально для Императорского особого полка на основе пехотного аналога. Весил он немного, шесть килограммов, но еще на два тянул каждый внешний источник питания, заряда которого хватало на три, шесть или двенадцать выстрелов — в зависимости от режима стрельбы. В штатное личное снаряжение первого номера расчета входило двенадцать таких батарей, еще тридцать штук тащил второй номер, а дополнительные тридцать распределяли между собой другие бойцы отделения. Если спросите, что больше всего ненавистно морскому пехотинцу, получите ответ: остаться без боеприпасов к плазмомету.

Сейчас в отсеке собралось отделение первого взвода. Им представилась последняя возможность привести в порядок оружие перед боем. Плазмомет была оружием сложным, многокомпонентным, и, на первый взгляд, предложение помощи от общительного сержанта из третьего взвода было совершенно естественным. Новенькая заулыбалась было, но тут вмешался командир отделения.

— Отвали, парень, — сказал капрал Андраш.

— Что? — Джулиан изобразил оскорбленный вид. — Почему же я не могу помочь вашему новобранцу?

Женщина, которую он назвал новобранцем, Нассина Босум, до того как перевелась к Бронзовым варварам, шесть месяцев оттрубила в боевых операциях на Хьюзе. Она уже собиралась возмутиться, но командир ее перебил:

— О, помогать ты умеешь.

— Семь секунд, — с милой улыбкой предложил Джулиан.

Взгляд капрала сделался пронзительным:

— Так не бывает.

Джулиан сунул руку в нагрудный карман и извлек чип-кредитку.

— Десять против одного, что справлюсь за семь секунд.

— Невозможно, — огрызнулась Босум, разом позабыв обиду.

Норматив на разборку плазмомета составлял больше минуты, и в него мало кто укладывался.

— Деньгами ваши слова подтвердите? — улыбнулся Джулиан и бросил чип на стол.

— Я участвую, — сказал сидящий на полу гранатометчик.

Его поддержал командир отделения. Приглядеть за ставками взялся сержант Коберда. Двое поставили на Джулиана, ставки против него образовали целую горку.

— А кто второй поставил на Джулиана?

— Я, — кисло признался Андраш. — Надоело, что он у меня каждый раз выигрывает.

— Ну что, готовы? — спросил Джулиан, задержав руки над плазмометом.

— Э, подожди! — спохватился один из стрелков. Он вытащил из-под кресла шлем, надел на голову, опустил лицевой щиток и включил защиту. — У меня все.

Сержант Коберда коснулся плеча плазмометчицы.

— Хорошо бы тебе отойти в сторонку, — сказал он, шмыгнув носом.

В голосе звучало едва различимое предупреждение. Сам он немедленно последовал своему совету, да еще и прикрыл голову руками. К удивлению новенькой, остальные поступили точно так же.

— А… — начала Босум, но в этот момент командир запустил таймер своего импланта и скомандовал:

— Пошел!

Удаление первого штифта, с которого начинался процесс разборки, оказалось очень длинной операцией, оно длилось не меньше трети секунды. Новенькая смотрела во все глаза, и тут ей в череп ударилось и отскочило кольцо индуктора. Она вдруг поняла, что запчасти плазмомета разлетаются по всему отсеку, и завизжала что-то вроде «остано…»

В этот миг через все помещение со свистом пролетела последняя деталь и грохнула в переборку.

— Готов! — выкрикнул Джулиан, вскинув руки.

— Шесть-точка-четыре-три-восемь минуты, — угрюмо объявил Коберда показания зуммера и пинком отбросил подвернувшийся конденсатор.

— Благодарю вас, леди и джентльмены. — Джулиан раскланялся и разделил горку чипов на две равные кучки.

Одну пододвинул Андрашу, сгреб вторую, извлек длиннющую связку чипов — хватило бы взнуздать целого единорога — и добавил к ней свой выигрыш.

— Всегда рад доставить удовольствие, — сообщил он и направился в следующий отсек.

Капрал Босум оглядела отсек, соображая, как разлетались детали плазмомета.

— И часто он такое вытворяет? — тоскливо спросила она.

— Каждый раз, когда мы попадаемся на удочку, — ответил Андраш, подобрал с полу конденсаторное кольцо и бросил ей. — Но рано или поздно он погорит.

— Сержанта Джулиана вызывают в оружейную мастерскую, — заквакал коммуникатор. — Сержанта Джулиана вызывают в оружейную мастерскую.

— Слушайте, люди! — вскинулся Коберда. — Это же Дэпро говорит. Вы подумайте, Дэпро, Джулиан и Поэртена — в одном и том же отсеке. Хотел бы я быть сейчас на мостике!


Прежде чем отдать телохранителям приказ открыть люк, Роджер одернул рубашку, поправил курточку-сафари, сдул воображаемую пылинку… Охранник терпеливо ждал окончания представления. Дождался, нажал квадратную зеленую кнопку и первым шагнул в люк, автоматически проверяя окружающее пространство на наличие угрозы. Из угрожающих факторов наблюдалось лишь заметно возросшее нервное напряжение.

Роджер переступил прихваченную второпях липкой лентой контрольную панель и направился к посту артиллеристов. Неторопливо выбрал удобное место, расставил ноги на ширину плеч, заложил руки за спину, холодно кивнул обоим капитанам и равнодушно окинул взглядом подрагивающее изображение на тактическом мониторе. В тот же миг холодность слетела, как не было, а рука по собственной воле ткнула в красную сигнатурку на голограмме:

— Смотрите! Там…

— Мы знаем, ваше высочество, — с каменной рожей произнес Панэ. — Еще один крейсер.

— Раньше он лежал неподвижно, — со вздохом добавил Красницкий. — Вероятно, он начал прогревать узлы, потому что мы не сбросили ускорение. — Он потер подбородок и снова вздохнул. — У старпома был сеанс связи с первым крейсером. Они потребовали, чтобы мы затормозили и приняли на борт их людей. Утверждают, что являются имперским крейсером, КЕВ[2] «Свобода». Врут. Во-первых, «Свобода» не крейсер, а авианосец. А во-вторых, капитан у этих самозванцев разговаривает с каравазанским акцентом.

— Пречистые. — Во рту у Роджера внезапно пересохло.

— Да, ваше высочество, — сказал Панэ. Он никак не комментировал очевидность такого вывода. — Весьма возможно, — поправился он. — Кто бы они ни были, худший вариант для нас — именно пречистые. Из этого варианта мы и исходим.

— Скажите, капитан, — сказал принц, обращаясь к Красницкому, — может ваш корабль устоять против двух крейсеров?

Красницкий окинул мостик быстрым взглядом. Никто даже не шевельнулся, но капитан прекрасно понимал, что подобные обсуждения на публике не ведут.

— Пожалуй, нам стоит перейти в комнату для совещаний, — предложил он.


Едва закрыв за собой люк, он резко повернулся к принцу:

— Нет, ваше высочество. В сражении с двумя крейсерами одновременно у нас нет ни малейшего шанса. Мы не полноценный боевой корабль, мы просто хорошо вооруженный и хорошо бронированный транспорт. Если бы не повреждения, мы могли бы рискнуть. А так — никаких шансов.

— И что нам теперь делать? — Роджер смотрел то на Панэ, то на Красницкого. — Мы должны сдаться, правильно?

Вздыхать настала очередь Панэ.

— Не совсем, ваше высочество.

— Как это? — не понял Роджер. Он дернулся к угрюмому офицеру флота. — Вас же всех поубивают, если вы не сдадитесь!

Панэ прикусил язык, чтобы удержаться от ответной колкости, но Красницкий просто кивнул:

— Совершенно верно, ваше высочество, так оно и будет.

— Но почему? — Глаза Роджера расширились от удивления. — Я все понимаю, сдаваться — нехорошо, но если вы не можете сбежать и не можете победить, что еще остается?

— Он не вправе рисковать, ваше высочество. Вы не должны попасть в плен, — выдавил из себя Панэ.

— Но… — Роджер задумался было, затем бросил это бездарное занятие. В расстройстве он стал дергать свой шикарный «хвост». — Не понимаю. Что они могут со мной сделать? Со мной! Бога ради, увольте. Если бы здесь была мать. Или Джон. Даже Алике! Но кого и когда, во имя дьявола, заботил крошка Родж! — закончил он с горечью. — Я не знаю никаких тайн, я не являюсь прямым — и даже вторым — наследником престола. Почему бы вам меня просто не выдать, и все?

Лицо принца стало сосредоточенным: он принял решение.

— Капитан, я настаиваю на сдаче. Фактически я вам приказываю. Честь — это достойно, это прекрасно, но существует разница между честью и глупостью. — Он вздернул подбородок и фыркнул. — Я сдамся им лично, с честью. Я им покажу, что значит кровь Макклинтоков.

Сказано было замечательно, но легкая предательская дрожь в голосе несколько испортила впечатление.

— К счастью, ваше высочество, вы для меня не начальник, — сказал Красницкий, изобразив кривую усмешку. — Майор Панэ, я пошел перекраивать нашу тактическую схему. Не сочтите за труд, попробуйте разъяснить ему ситуацию.

Он коротко кивнул принцу и вышел.

— Что?! — Принц, поглядев на захлопнувшийся люк, подавился воздухом. — Эй! Я отдал вам прямой приказ!

— Как он уже сказал, ваше высочество, вы не входите в число тех, кто может отдавать ему приказы, — сказал Панэ, покачав головой. — И самое меньшее, что вы могли бы сделать, это поблагодарить его за предстоящее самоубийство, а не набрасываться с бранью.

— Но им же ничего не мешает сдаться! — упрямо повторил Роджер. — Это же форменный идиотизм!

Панэ вскинул голову и мрачно посмотрел принцу в глаза.

— Что произойдет, если вы попадете в руки к пречистым, ваше высочество?

— Ну-у. — Роджер напряг мозги. — Когда об этом станет известно в Империи, начнется война. Или меня выдадут обратно. Вероятно, вытребовав взамен какие-то уступки. В любом случае война им ни к чему.

— А если в ближайшее время они ничего никому не сообщат? А, ваше высочество?

— М-м…

— Взломать ваш зуммер они не смогут — уж тут их технологии бессильны. А как насчет психотропных средств? — Панэ склонил голову набок и округлил брови. — Что тогда?

— Откуда я знаю! Наверно, начну нести всякую чушь и гавкать по-собачьи, — издевательски рассмеялся принц.

Пока не вошло в силу полное запрещение, наркотики одно время были очень популярны в развлекательных клубах для людей, начисто лишенных чувства юмора.

— Нет, ваше высочество. Я полагаю — это только догадка, здесь я не вполне компетентен, но, насколько я понимаю, их «свободные и независимые новостные службы» вытрясут из вас все государственные тайны, какие вы когда-либо знали.

— Но в этом-то и фокус, капитан Панэ, — со смешком возразил Роджер. — Никаких государственных секретов я не знаю.

— Знаете, ваше высочество. Вам известны имперские планы вторжения в Разбой-Зиму.

— Капитан, — с опаской сказал принц, — что вы говорите? У нас с Разбой-Зимой мирный договор, и даже если бы его и не было, начинать войну — безумие. У них почти такой же сильный флот, как и у нас.

— В таком случае, ваше высочество, — Панэ заулыбался шире, — вы расскажете о тайных планах императрицы поработить все отличные от человечества виды разумных существ и терраформировать все планеты, ранее законсервированные ради сохранения их уникальной флоры и фауны.

— Капитан Панэ, да что вы такое несете! — требовательно воскликнул принц. — Никогда в жизни не слыхал подобной чуши. Такое только в пропаганде пречистых отцов можно ветре… — Он замолк. — Ага…

— А вспомним еще, что ваша мать ест на завтрак человеческие зародыши, или поговорим…

— Я уже понял, — выдохнул принц. — Вы намекаете, что если я попаду к ним в лапы, я стану рупором для всего дерьма, которое им вздумается вывалить в прессу.

— Хотите вы того или нет, ваше высочество, — подхватил Панэ. — И я даже думать не хочу, какое шоу они смогут из этого устроить. Кстати, не говоря о том, что жизнь всей вашей семьи повиснет на волоске. Если эти мерзавцы сумеют убить остальных членов семьи, вы станете наследником.

— Меня парламент не утвердит, — горько хихикнул Роджер. — Дьявол все побери, парламент не утвердит меня, даже если я и звука не произнесу с голоса пречистых отцов. Доверить власть Роджеру — да вы с ума сошли!

— Для импичмента требуется две трети голосов, ваше высочество, — угрюмо напомнил Панэ.

— И вы полагаете, что пречистые имеют влияние на треть парламента?

Роджеру начало казаться, что он случайно прошел сквозь зеркало и угодил в параллельную фантастическую вселенную. Разумеется, он всегда был окружен телохранителями, но никто и никогда всерьез не думал, что он может хоть как-то повлиять на расклад сил в Империи. Сам он был твердо уверен, что охрану к нему приставили главным образом для показухи, ну и еще для того, чтобы удерживать от случайных связей со всякими вертихвостками. Сейчас он вдруг понял, для чего они нужны на самом деле… — и почему сидел на нем тот морпех, ожидая, что в любую секунду может исчезнуть воздух.

— Как же это?.. — спросил он тихо, гадая, что заставляет этих людей служить и защищать постороннего человека ценой своей жизни. Пусть даже такого человека, который не похож на то, что он ежедневно видит в зеркале.

— Ну, — начал отвечать Панэ, не догадавшись об истинной подоплеке вырвавшегося вопроса, — пречистые хотят гарантий, что человечество прекратит дальнейшее распространение во Вселенной и захват незаселенных миров. Такая у них религия. — Он сделал паузу, поскольку не был уверен, стоит ли продолжать. — В общем, я полагаю, что вы более или менее информированы, ваше высочество.

И в самом деле, это было общеизвестно. Церковь Райбэка имела несколько приходов в столице, все они щедро финансировались, и каждый из них вел регулярные телепередачи на коммерческих каналах. Кстати, основные положения их религии были частым предметом для дискуссий на уроках обществоведения и истории — правда, Панэ не знал, что именно изучал принц. Задаваться вопросами о целях пречистых отцов было бессмысленно, и уж хотя бы этому О'Кейси, главный наставник принца, должна была научить своего воспитанника за столько-то лет; она, между прочим, имела четыре докторских степени, в том числе и по истории.

— Нет-нет… я не об этом хотел спросить. Я… Роджер вгляделся в суровое лицо морпеха и понял, что сейчас взволновавший его вопрос неуместен. Даже если он задаст его, Панэ — почти все окружающие реагировали на вопросы Роджера именно так — отделается ничего не значащей банальностью, и все в голове только еще больше запутается.

— Я хотел сказать: «что». Что мы будем делать?

— Мы собираемся совершить длинный прыжок, ваше высочество, — ответил Панэ, удовлетворенно кивнув: этот вопрос был вполне осмысленным. Он заподозрил, что Роджер подразумевал нечто иное, но не собирался отвлекаться на всякие пустяки. Перед ним стояла сложная задача, выполнение которой, похоже, потребует очень много времени. — Мы собираемся перезагрузить катера. На носу корабля имеется штурмовой шлюз. Мы осуществим посадку на поверхность планеты и отправимся к космопорту своим ходом. Нельзя, чтобы кто-то узнал, где мы находимся — иначе нас перебьют, — поэтому придется спускаться по баллистической траектории и приземляться на противоположной от порта стороне планеты. Мардук вошел в состав Империи совсем недавно, он еще не освоен, и спутниковой сети здесь нет. Пока мы остаемся вне зоны прямой видимости, космопорт нас засечь не сможет. А когда мы доберемся туда, мы захватим корабль и отправимся домой.

План выглядел на редкость простым. Ну что ж…

— Значит, мы приземлимся на той стороне планеты, потом возьмем катера и полетим назад… я забыл, как это называется, ну очень низко над землей, чтобы нас не заметили.

— На бреющем полете, — угрюмо подсказал Панэ. — Не совсем так, ваше высочество. К несчастью, нам предстоит преодолеть почти пять световых минут. Мы заберем с корабля три взвода и кое-кого из обслуживающего персонала. Разместимся на четырех катерах: там достаточно места для усиленного отряда. Кроме этого, мы берем дополнительный груз топлива для торможения. И если после приземления у нас останется топлива еще хотя бы на пару километров, то нам о-очень повезет.

— И как же мы доберемся до порта? — спросил Роджер, заранее содрогаясь.

— Поочередно передвигая ноги, ваше высочество, — мрачно улыбаясь, ответил капитан.

ГЛАВА 7

— Здесь сказано, что сила тяжести на Мардуке чуть больше земной. Погода на планете меняется незначительно, — сообщил сержант Джулиан, просматривая файл на планшете.

До того как сигнал общего сбора сорвал всех с места, он в четыре руки с Поэртеной умудрился наладить целых два скафандра. Сейчас морпехи заново загружали и снаряжали катера. Прежний груз вытряхивали на палубу. Джулиан, пристроившись на серебряном крыле десантного катера, наблюдал за тем, как его отделение отсортировывает уже не нужные предметы. Десантный катер «космос-земля» был оборудован крыльями с изменяемой геометрией (что позволяло развивать в атмосфере скорость от ста километров в час до трех Махов[3]) и водородными двигателями для маневров в безвоздушном пространстве. Они не несли тяжелого вооружения — только четырехствольную бисерную пушку на турели, — благодаря чему высвобождалось дополнительное пространство для размещения десантников и снаряжения.

— …Среднесуточная температура — тридцать три градуса, влажность — девяносто семь процентов.

В штатной базе данных не нашлось и намека на Мардук, но у капрала из второго взвода завалялся Фодоровский путеводитель по сектору Бальдура. К сожалению, и там информации было кот наплакал, а то, что было, могло вогнать в депрессию даже морпехов.

— Иисусе Христе, ну и жара!

— Вот жопа, а! — прокомментировал ситуацию младший капрал Моисеев, стаскивая на палубу ящик бронебойных патронов. — До перевода в Стальной мне оставалось три недели!

— Местная культура остановилась в развитии на уровне низких технологий и огнестрельного оружия. Политическая система… О! Тут есть картинка.

Мардуканский абориген, четверорукий представитель эволюционной линии разумных существ, снабженных шестью конечностями, был изображен рядом с человеком — для сравнения. Исходя из масштаба, мардуканцы были ростом с ме


Содержание:
 0  вы читаете: Марш через джунгли March Upcountry (2001) : Дэвид Вебер  1  ГЛАВА 1 : Дэвид Вебер
 2  ГЛАВА 2 : Дэвид Вебер  3  ГЛАВА 3 : Дэвид Вебер
 4  ГЛАВА 4 : Дэвид Вебер  5  ГЛАВА 5 : Дэвид Вебер
 6  ГЛАВА 6 : Дэвид Вебер  7  ГЛАВА 7 : Дэвид Вебер
 8  ГЛАВА 8 : Дэвид Вебер  9  ГЛАВА 9 : Дэвид Вебер
 10  ГЛАВА 10 : Дэвид Вебер  11  ГЛАВА 11 : Дэвид Вебер
 12  ГЛАВА 12 : Дэвид Вебер  13  ГЛАВА 13 : Дэвид Вебер
 14  ГЛАВА 14 : Дэвид Вебер  15  ГЛАВА 15 : Дэвид Вебер
 16  ГЛАВА 16 : Дэвид Вебер  17  ГЛАВА 17 : Дэвид Вебер
 18  ГЛАВА 18 : Дэвид Вебер  19  ГЛАВА 19 : Дэвид Вебер
 20  ГЛАВА 20 : Дэвид Вебер  21  ГЛАВА 21 : Дэвид Вебер
 22  ГЛАВА 22 : Дэвид Вебер  23  ГЛАВА 23 : Дэвид Вебер
 24  ГЛАВА 24 : Дэвид Вебер  25  ГЛАВА 25 : Дэвид Вебер
 26  ГЛАВА 26 : Дэвид Вебер  27  ГЛАВА 27 : Дэвид Вебер
 28  ГЛАВА 28 : Дэвид Вебер  29  ГЛАВА 29 : Дэвид Вебер
 30  ГЛАВА 30 : Дэвид Вебер  31  ГЛАВА 31 : Дэвид Вебер
 32  ГЛАВА 32 : Дэвид Вебер  33  ГЛАВА 33 : Дэвид Вебер
 34  ГЛАВА 34 : Дэвид Вебер  35  ГЛАВА 35 : Дэвид Вебер
 36  ГЛАВА 36 : Дэвид Вебер  37  ГЛАВА 37 : Дэвид Вебер
 38  ГЛАВА 38 : Дэвид Вебер  39  ГЛАВА 39 : Дэвид Вебер
 40  ГЛАВА 40 : Дэвид Вебер  41  ГЛАВА 41 : Дэвид Вебер
 42  ГЛАВА 42 : Дэвид Вебер  43  ГЛАВА 43 : Дэвид Вебер
 44  ГЛАВА 44 : Дэвид Вебер  45  ГЛАВА 45 : Дэвид Вебер
 46  ГЛАВА 46 : Дэвид Вебер  47  ГЛАВА 47 : Дэвид Вебер
 48  ГЛАВА 48 : Дэвид Вебер  49  ГЛАВА 49 : Дэвид Вебер
 50  ГЛАВА 50 : Дэвид Вебер  51  ГЛАВА 51 : Дэвид Вебер
 52  ГЛАВА 52 : Дэвид Вебер  53  ГЛАВА 53 : Дэвид Вебер
 54  ГЛАВА 54 : Дэвид Вебер  55  ГЛАВА 55 : Дэвид Вебер
 56  Использовалась литература : Марш через джунгли March Upcountry (2001)    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap