Фантастика : Космическая фантастика : Рон : Елена Венгерова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56

вы читаете книгу




* ЧАСТЬ 1. Рон. *

Глава 1. Май 954 г. п.и. форт Вильне, Ротонна.

— Где же он?! Ну сколько можно ждать? — бормотал Рон, тупо

уставившись на ворота. В этот момент их правая створка резко, со скрипом распахнулась — в нее явно ударили обоими руками с разбегу — и из форта выбежал Трайнис.

— Где ты копался? — крикнул Рон, вскакивая с земли.

— Прости, Роне. Гелис заставил меня убирать в мастерской. Ну, идем!

Мальчики уже собрались двинуться по направлению к лесу, когда их внимание привлекла процессия. К форту подходил предводитель, видимо, возвращавшийся с охоты. Удивительным было то, что кроме его личной охраны и двух стражников, охотников сопровождали еще стражи границы, один из которых толкал перед собой широкоплечего светловолосого незнакомца, обнаженного по пояс, со связанными за спиной руками.

— Кто это, Трайне?

— Я, кажется, слышал о таких. Одного недавно поймали недалеко от северной границы, у моря. Вынюхивают что-то. Ладно, пошли.

Трайнис был старше Рона на три года, но это не мешало их дружбе. Образ жизни и обязанности детей не очень зависели от возраста, особенно в приграничных фортах, да и в глубине Ротонны тоже.

Сейчас друзья направлялись к речке, на берегах которой Трайнис нашел раннюю землянику. Один Рон не решился бы совершить такую прогулку — речка находилась у самой границы.

Собственно говоря, даже двенадцатилетнему Трайнису запрещалось туда ходить, хотя еще пять лет назад запрет этот был чисто формальным. Теперь же у границы разгуливали подозрительные чужаки.

Они шли быстро и почти бесшумно. По сторонам чуть заметной тропинки росли ротоуки — родственники дубов, обитающие только в Ротонне. Ротоуки обладали чрезвычайно морщинистой корой, некоторые напоминали сварливых старичков, за что их прозвали сердитыми дубами.

— Вот тут. — мальчики вошли в рощу с влажной травой и гнилым мхом под ногами. Шaгах в двадцати виднелся просвет.

Через несколько минут оба сосредоточенно сопели, перебираясь на корточках от кочки к кочке.

— Рон, иди сюда! Здесь их тьма! Ро-он! — Трайнис оглянулся.

Никаких следов пребывания Рона в ближайших окрестностях не обнаруживалось.

— Чтоб ему провалиться! Куда он делся ?!

Трайнис побежал к реке, надеясь, что у Рона хватит ума сделать тоже самое.

x x x

Рон поднялся с колен. Вокруг была подозрительная тишина.

— Эй, Трайне! Ты где?

Еще недавно он видел зеленую рубашку. Да, кажется в той стороне.

Рон, пробираясь через лес, неожиданно наткнулся на просторную опушку и почти одновременно услышал перестук копыт и негромкие голоса. Он опустился на землю, чтобы не попасться на глаза всадникам. Двое были стражниками форта (В одном из них Рон узнал Геля, старшего брата Трайниса). Оба повернулись к стражу границы, третьему всаднику, который, приподнявшись на стременах, что-то говорил им, указывая рукой на запад.

И вдруг Рон увидел прижавшегося к ротоуку светловолосого мужчину. В ту же секунду он понял, что тот напоминает, очень напоминает незнакомца, увиденного возле форта. Цвет волос, тон кожи, из одежды — только леггинсы. Правда, этот выглядел моложе и худощавей.

— Гель! — Рон ринулся к всаднику, и в сразу же из-за другого ротоука вылетела стрела. Захрипев, Гель навзничь рухнул с коня. Из-за деревьев, как по команде, выбежали несколько светловолосых, и один из них, вооруженный маленьким кинжалом и большими кулаками, не спеша, приближался к мальчику. Рон, как загипнотизированный кролик, не двигался, только инстинктивно поднял руку, чтобы защититься. Скорее из-за несопротивления, чем в порядке милосердия (так как воин явно злился из-за сорванной операции) Рона пощадили. Его и второго стражника связали. Пограничник был заколот во время стычки.

x x x

— Что будем делать с мальчишкой? — Эргар поморщился. — Он вряд ли скажет что-то новое. А тащить двоих пленников вместо одного — большое удовольствие!

— С этим никаких проблем. Продадим в Трис-Броке. Кстати, нам все равно нужно к Коннету. Думаю, он не откажется от раба.

— И тащить его до самого Трис-Брока?

— Надолго это нас не задержит. Остановить нас по этому поводу могут только в Ротонне, а туда мы не пойдем. Ну, а Трис-Брок — свободный город. Продавай кого хочешь.

Эдоры весело рассмеялись. Шутка показалась забавной всем, кроме Рона. Впрочем, эдорского он тогда еще не знал.

Глава 2. Конец августа 954 г. п.и. Трис-Брок.

— Брингальд! Давно тебя не видно!

— Я простудился. Что интересного я пропустил?

— Ничего особенного. Вчера его величество принимал посла Ротонны. Ротени вежливо дали понять, что им известно, кто оказывает поддержку эдорам в их невинных прогулках близ их границ.

— Я всегда считал это глупым. Когда-нибудь эдоры и до нас доберутся.

— Ерунда, ничего у них не выйдет. А если и так, что с того? Трис-Брок разрушать невыгодно. Это же центр торговли — племена, полисы, Элдарон, независимые острова, та же Ротонна. И при захватчиках будет так же.

— Верно, под рукой эдоров он не перестанет быть центром торговли. Но вот свободным полисом быть перестанет.

— Ну и что? Тебя это очень огорчает? Ты все-таки идеалист, Брингальд! Не представляю, что ты делаешь при дворе! Если тебя так гложет судьба материка, пойди, поплачься в жилетку этому ротену. — насмешливо предложил придворный. — Как его там? Тег Митльсон? Признайся ему в любви и дружбе. Его это, наверное, очень обрадует.

x x x

«Проклятье, ты сам не знаешь, насколько прав.» — думал Брингальд, спускаясь по лестнице дворца. — «Если во всем городе не найти ни одного здравомыслящего человека, придется вести переговоры с чужаками. Надо что-то делать, особенно теперь, после того, что я услышал от Крона.»

Брингальд свернул в тупичок, где находилась оружейная лавка. — «Как раз, по дороге домой заберу клинок. Кстати, лавку тоже содержит какой-то эдор. Интересно, связаны ли эти торгаши с Элдароном?»

Рассчитываясь с подобострастно согнувшимся хозяином, Брингальд заметил в дальнем углу раба, совсем еще мальчишку.

— "Что-то я раньше его тут не видел!" — рассеянно подумал он, но тут же пригляделся повнимательней.

Мальчик, прикованный за ногу к кольцу, вделанному в пол рядом с его табуретом, сосредоточенно и старательно расписывал вазу, размером всего в два раза меньше его самого.

— "Что-то есть в нем знакомое… Этот коричнево-золотистый тон кожи, стальные кудри… И одежда. Да это же ротен! Как он сюда попал? Надо обязательно сказать Митльсону."

Брингальд быстрым шагом покинул мастерскую.

x x x

"Как же надоедает любимое занятие, когда работаешь не для

удовольствия, а из-под палки!" — размышлял Рон, осторожно водя кисточкой по краю вазы. — «Раньше я этим развлекался, а теперь бы год не брал кисти в руки! Мерзкий Коннет! Эх, удалось бы мне заполучить ключи — только вы все меня и видели. Близко бы больше к границе не подошел!» — Рон вздохнул.

— Чего сопишь, древесная крыса? Небось, во сне видишь, как бы сбежать обратно, в эту грязную Ротну?

— Ротонну!

— Без разницы. Все равно, свобода тебе не светит.

— Ну что ты пристал ко мне, Хок? Занимайся своей кольчугой, раз рисовать не можешь! Тоже мне, надсмотрщик нашелся! — взорвался Рон. Раньше он старался не задевать мальчишек-подмастерьев Коннета. Все-таки, он раб и прикован, а они… Но его просто достали насмешки и мелкие пакости Хока — он изводил Рона больше всех.

— Ты у меня поговори. Вот грохну твою вазу об пол и скажу, что так и было. Знаешь, что тебе будет?

Рон дернул плечом. Как остроумно!

— То-то. Вот и молчи в тряпочку, когда с тобой господа говорят.

"Господин! А у самого руки не тем концом вставлены! "

Наконец, Хоку надоело, и он оставил Рона в покое. А тот твердил про себя, как считалку: «Только бы мне раздобыть ключи!»

x x x

— Спасибо, Брингальд. Вино просто отличное.

— Не перехвали, Тег. К делу, друзья! Рассказывай, Крон.

Коренастый бородатый человек начал:

— За Элдароном я начал наблюдать довольно давно. Знаете, его территория, со всеми зависимыми островами, меньше Ротонны, но, тем не менее, судя по их действиям, они намерены ее захватить. Трис-Брок, конечно, оказывает им поддержку, но не слишком активную. Как только запахнет жареным — помощи от них не жди, и нельзя сказать, что эдоры этого не понимают. Большинство здесь составляют купцы, терять время на службу в армии, они, естественно, не хотят, а деньги тратят только для охраны личных владений.

— Я чувствую, что после захвата Ротонны, эдоры просто голыми руками могут брать полисы.

— Да. Трис-Брок к войне не готов. Из этих торгашей гроша лишнего не вытянешь, да и тот фальшивый.

— Никто не пойдет воевать, каждый надеется вывернуться. — кивнул Брингальд.

— Именно так эдоры и захватили западные острова десять лет назад. Я побывал там года через два после захвата. Даже ухитрился выбраться в Элдарон. Сейчас-то такой номер не пройдет. Граница на замке.

— В отличии от нашей. — Брингальд раздраженно вертел в руках пустой бокал. — Так расскажи нашему гостю все, что ты знаешь про Элдарон!

Следопыт продолжил рассказ:

— Остров небогатый. Это первое, что бросается в глаза. Дома они не сидят. Море и только море! Все они рыбаки, мореходы, торговцы. Воинов не очень много. Их правительственные корабли нацелены, скорее, на разведку. Вроде бы, совершенно непонятно, зачем им эти захваты? Каким образом они намерены их осуществить и осуществляют? И главное, откуда вся эта секретность, строгости на таможне, слежка за чужестранцами? Сами по себе эдоры не любят разводить секретов, это не в их духе. Их даже можно назвать безответственными в этом смысле.

Я задавал себе все эти вопросы. И, кажется, нашел ответ. Первые намеки мне дал мой дружок-эдор после бутылки отличного ротийского. — Крон слегка поклонился Тегу. — И потом, впоследствии, кое-что подтвердилось.

— Это очень интересно, то, что ты рассказываешь. Мы как-то и не задумывались обо всем этом настолько серьезно. — заметил Тег. — Продолжай, пожалуйста. — спохватился он.

— И вот что мне сказал эдор. Далеко на востоке, за Элдароном лежит континент. Ни один из наших торговых кораблей туда еще не доплывал. Они, в основном, плавают вдоль материка.

— На востоке полно пиратов, — сказал Брингальд.

— Да. И появились они там отнюдь не случайно. Большинство на службе у Элдарона. Обыкновенных разбойников там не больше, чем везде. Даже меньше — велика конкуренция. Да и эдорские собратья других пиратов не жалуют, поступают с ними так же, как с торговцами.

— Значит, цель пиратов — не допустить, чтобы кто-нибудь прознал про материк на востоке?

— Верно, Тег. В самую точку! На этом материке живут твен — так они себя называют. Страна их, кажется, зовется Мэгиена.

Так вот, тысячу лет назад их не было. Было маленькое племя. За это время они захватили весь свой материк, затем, по слухам, какой-то материк севернее, кучу островов, а теперь подбираются к нам.

— А эдоры?

— Эдоры — их союзники. Хотя, их статус не намного выше колонии. Твен вертят ими, как захотят. А еще я слышал, что твен — колдуны.

— Ты рассказываешь удивительные вещи, Крон. — Митльсон, волнуясь, встал и заходил по комнате. — Мы-то думали, что нам противостоят зарвавшиеся мореходы, и опасались, главным образом, Трис-Брока, а оказались лицом к лицу, без всякого прикрытия, с целым народом, да еще таким воинственным! Но про колдунов ты, наверное, загнул?

— Нет, Тег. Похоже, это правда. — сказал Брингальд.

— Ты понимаешь, что я не могу без доказательства прийти с таким сообщением в совет предводителей? Я не хочу сказать, что я тебе не верю, Крон, но…

— Я понимаю. Дослушай меня до конца. Я не могу представить

доказательств, но могу рассказать, какие подтверждения получил сам. Может быть, и вы сможете получить их. — Крон сделал паузу. — Мне известно много тайных гаваней эдоров. Иногда я наблюдаю за посадкой и высадкой с кораблей. Вдруг узнаю что-то новое? И однажды, этой весной, я увидел несколько пассажиров, сошедших на берег, внешность которых меня удивила. Кожа у них была желтоватая, темная. Волосы черные, мелко вьющиеся. Один был зеленоглазый. В общем, калоритный народ. Это двое.

Третий, одетый также, как они, был рыжим. Вы знаете, рыжие, ярко рыжие, встречаются крайне редко. Я за свою жизнь видел не больше двух. Этот не был похож ни на эдоров, ни на черноволосых. Цвет кожи совсем другой, как у нас. Как я понял, черноволосые — это твен.

«Крон, — сказал я себе, — похоже, на этот раз ты чего-то дождался.»

Вечером я подобрался как можно ближе к их лагерю — они устроили ночевку недалеко от моря. Послушайте, что я там увидел.

Один из твен достал кубок, наполнил его водой и стал в него смотреть. Рыжий парень вынул из своего мешка кристалл — такой, похожий на шар с множеством граней, взял его в руки и тоже начал вглядываться. Третий тем временем собрал около них кучку камней. Потом у рыжего шар вдруг начал светиться, а первый подсел к нему, обнял за плечи, и оба уставились в кубок.

Эдоры отошли подальше, а я лежал тихо, как мышь, считал под носом песчинки и двинуться не мог от страха. Там, где лежали камни, заклубился туман, а потом раз! — и вместо кучи камней на земле стоит металлический ящик. Я не стал смотреть, будут ли они его раскрывать, мне там стало слишком неуютно.

— Могли бы посидеть еще минут десять, Крон. Тогда бы мы знали точно. — недовольно проворчал Брингальд.

— Были бы Вы на моем месте! Кроме того, уверен, что ни капли не понял бы из того, что они делают. В ящике наверняка было что-то ценное, да только ценное не по нашей мерке.

— Так Вы считаете, что они превратили кучу камней в ящик? — спросил Тег.

— Да нет. Зачем им нужен ящик? Скорее, они таким манером переносят вещи из одного места в другое.

— Но почему не переправить по морю, раз все равно плывут? — удивился Тег.

— Наверное, боялись доверять морю свои сокровища. Возможно, они портятся от качки. Или еще что-нибудь.

— Послушайте, Крон, а почему вы с Брингальдом не сообщите всего этого вашему королю?

— Нам могут не поверить. А если и поверят, ничего предпринимать не станут. Подождут, пока на вас нападут, а потом помогут тому, кому будет выгодней. — объяснил Брингальд.

— Все чиновники, кто хоть что-то значит, получают деньги от эдоров или от твен, что вобщем-то одно и то же.

— Что ж, спасибо, друзья, что вы мне все это рассказали. Попытаюсь втолоковать предводителям. — Тег поднялся, собираясь уходить.

— Погоди, — Крон наморщил лоб. — Брингальд, у тебя ведь есть лишняя карта?

— И не одна. — Брингальд вышел из мрачноватой гостиной и отпер сундучок в соседней комнате. — Большая? — послышался его голос.

— Средняя. Слушай, Тег. Все это несерьезно. Тебе никто не поверит. Сделаем лучше так. Я отмечу все известные мне гавани эдоров. Одна, к слову, находится на территории Ротонны. В основном, они причаливают между Ротонной и Малым Портом. Пусть ваши разведчики понаблюдают сами. И вообще, пусть там пошарят, хорошо?

— Замечательная идея. Я дружен с предводителем одного из морских фортов, и даже если совет мне не поверит, он мне неофициально поможет. Мы найдем доказательства!

— Отлично! — одобрил Брингальд. — Ой, Тег, пока я не забыл! Сегодня я был в мастерской Коннета, оружейника. Она расположена недалеко от дворца. Это эдорская мастерская. Там я видел мальчишку-раба. Могу поклясться, что это ротен!

— Ну да? И как он туда попал? Постой, я кажется припоминаю. В одном из западных фортов пропал мальчишка. И не только он. В тот же день кто-то убил нескольких стражников, а одного похитили.

— Я отведу тебя в эту мастерскую под каким-нибудь предлогом, и ты посмотришь сам.

— Мне не хотелось бы сейчас затевать скандал. Если там действительно раб-ротен, то я его просто выкуплю.

— Ну, как знаешь. — кивнул Брингальд.

— Надо бы провернуть все как можно естественней.

— Готово, Тег. — Крон встал из-за стола и протянул Митльсону карту.

— Спасибо, ребята. Огромное спасибо.

— Не за что. Мы заинтересованы в том, чтобы Ротонна была информирована. Я вас провожу.

Они вышли на мощеный дворик, ярко освещенный солнцем.

— Дивный день! — заметил Брингальд.

— Всегда было бы так мирно! — усмехнулся Крон.

Ротен сморщил нос. Он не находил этот душный, тесный, вонючий город дивным при любой погоде. Наоборот, хороший дождик здесь бы не помешал.

— Ну, счастливо!

— Удачи вам!

x x x

А в это время Ронис Ворансон, глупый мальчишка, не во-время бегающий по лесам и пропадающий из западных фортов, за которого честные люди вынуждены будут выложить свои кровные деньги, чтобы не раздувать скандала, сидел на своей скамейке и напряженно вслушивался.

С утра вся мастерская была в возбуждении. Как понял Рон, ожидали гостей. Радостный шепоток подмастерьев затих только на время визита этого молодого светловолосого дворянина.

«Как-то он на меня странно смотрел!» — подумал Рон.

Подмастерья разговаривали по-эдорски. Кроме своего родного рота Рон знал еще и сиалон — язык полисов и торговцев с независимых островов. Изначально это был жаргон, но со временем обрел литературность и стал всеобщим языком западного материка. Его понимали во всех поселках, и в каждом племени было хотя бы несколько человек, знавших сиалон.

Ротени придерживались мнения, что в головы детей надо вбивать как можно больше и как можно раньше — все равно останется только нужное, а ненужное зато при случае легко вспомнить или выучить. Поэтому ротени, как правило, обучали детей сиалону, а в приграничных фортах это делалось в обязательном порядке.

Что же касается эдоров, то они знали сиалон поголовно, так как он очень походил на эдорский. И, поскольку сиалон сформировался позднее, можно было считать эдорский за его основу.

Коннет так долго жил в Трис-Броке, что сиалон стал для него родным, но его подмастерья (двое сыновей и двое приемышей) разговаривали почему-то, в основном, на языке Великого Острова. Выходило, что они воспитывались там. Рону это было непонятно.

Так, постепенно Рон начал понимать и этот язык. Сейчас из разговоров подмастерьев мальчик уяснил, что гостями будут воины, совершающие какую-то миссию и не желающие, чтобы о ней узнало много народа. Иногда подмастерья поглядывали на Рона, и тот заподозрил, что миссия эта напрямую связана с Ротонной.

Раздался звон дверного колокольчика. Коннет, собиравшийся отпирать ящик, уронил ключи на стол и выбежал из мастерской. Следом за ним выскользнули подмастерья.

Сперва Рон пытался подслушать разговоры в прихожей. Потом гостей провели в восточную часть дома.

Внезапно взгляд Рона упал на стол. Ключи! Ключи от кандалов! Его мечта. Рон вскочил и потянулся к столу. Он тянулся изо всех сил, до боли в позвоночнике, но потерял равновесие и расшиб коленку.

Некоторое время малыш сидел на табурете, чуть не плача с досады. Потом он услышал размеренные шаги в коридоре, непохожие ни на шарканье Коннета, ни на энергичный топот подмастерьев. Это был гость, он был один и направлялся, похоже, в уборную. Вдруг в голове у Рона мелькнула идея, и сердце мальчика забилось от отчаянной надежды. Когда гость пошел обратно, Рон заорал, пытаясь изобразить в голосе негодование и бессильную злобу:

— Ну, Хок, попадись мне только! Эй, кто-нибудь!

«Только бы он вошел!» — пронеслось в голове у Рона. Дверь

приоткрылась, и в комнату заглянул молодой худощавый эдор. На нем был подкольчужник — серая рубашка, и только она выдавала в нем воина. «Странно, что есть хоть это. С какой стати они будут ходить по Трис-Броку в доспехах, только внимание привлекать. Да и сейчас, стоит только надеть куртку…»

— В чем дело, парень? — довольно приветливо спросил эдор.

— Да вот, эти подонки, Хок с Бартом. Нам всем хотелось поглазеть на гостей. А они обвели меня вокруг пальца, наставили синяков и приковали к этому поганому стулу. — Рон в сердцах пнул табуретку.

— А ты кто? — подозрительно спросил воин.

— Да раб я. Здесь уже полгода. Со всеми подмастерьями лажу, а с этими двумя — ни в какую.

— Это бывает. Ты откуда?

— Из племени каучей. Мы земледельцы, селимся поблизости от Ротонны.

— То-то я смотрю, ты на ротена смахиваешь.

Простофиля не знал, что таких, как ротени нет нигде!

— Послушай, — Рон изобразил на лице внезапно пришедшую в голову счастливую мысль. — Ты не мог бы подбросить мне ключи? Они нарочно так их оставили, чтобы я на два пальца дотянуться не мог.

— Где? А! Вижу! Ну, держи! — воин медленно, явно колеблясь, бросил связку Рону. Сколько раз пленник мысленно прокручивал этот миг! Замок открылся мгновенно, но ротен не торопился. Отстегнув и другой конец цепи, Рон открыл ящик и бросил ее туда. Видя такую хозяйственность, молодой эдор успокоился.

— Спасибо тебе большое!

— Не за что, парень. Мне тоже иногда досаждали. Но зря в драку не лезь! Ну, — спохватился он, — меня уже заждались.

Рон был с ним вполне согласен — эдору здесь больше делать нечего. «Да и мне тоже!»

Спустившись по лестнице и прошмыгнув в дверь, он стрелой вылетел из внутреннего дворика и был таков.

Оказавшись на улице, Рон пробежал два квартала по спуску и пошел медленнее, тяжело дыша. Оглядываясь вокруг, он задумался. Рон примерно знал, в какой стороне находится Ротонна, но как найти туда дорогу? Прежде всего, решил мальчик, надо выбраться из города. В какие же ворота удобнее выйти, и, вообще, сколько их в Трис-Броке?

Вечерело. Мимо Рона по мостовой катилась полупустая телега, в которой сидели двое крестьян. Рон вспомнил, что сегодня предпраздничный день, и эти люди, должно быть, возвращаются с базара. Значит, они направляются к городским воротам. Лучше идти прямо за ними, чем расспрашивать прохожих, подумал Рон, а то еще заинтересуются и могут, пожалуй, вернуть хозяину или снова продать.

Он успокоился лишь выйдя за ворота. В толпе возвращавшихся с ярмарки крестьян никто не обратил на него внимания, и Рон свернул на лесную тропинку.

«Утро вечера мудренее.» — решил мальчик, устраиваясь в овраге недалеко от тропинки. — «Я в лесу, а значит, почти что дома.» — радостно подумал он и тут же уснул.

Во сне он дышал чуть слышно и, к тому же, инстинктивно, как и любой ротен, устроился так, чтобы его не было видно с тропинки. Если в лесу и была какая-нибудь шайка (что, вообще говоря, не было редкостью в окрестностях Трис-Брока), то никто из ее членов Рона не заметил.

Глава 3. Конец августа 954 г. п.и. Юго-западные земли Трис-Брока. Граница Ротонны. Корабль эдоров.

Юный ротен проснулся с первыми лучами солнца, чувствуя себя отдохнувшим так, как ни разу не отдыхал за все три месяца, проведенные в рабстве. Он обобрал несколько кустиков черники, но не наелся, и в животе бурчало. «Что ж, придется потерпеть до дому» — весело подумал Рон, не особенно расстраиваясь по этому поводу. — «Не умру же я от истощения! Особенно в лесу!»

Пройдя несколько миль на восток, где, как он предполагал, находилась Ротонна, Рон услышал чьи-то голоса. Он осторожно выглянул. По просеке, которая вела в сторону от Трис-Брока, шли трое людей, в доспехах, но без шлемов. Рон вздрогнул, узнав в одном из них помогшего ему эдора. Мальчик начал лихорадочно соображать, так как решение следовало принять немедленно.

«Может быть, эдоры идут в сторону Ротонны? Может, стоит идти следом за ними?»

Размышляя, Рон двигался параллельно просеке. Воины шли почти неслышно, но и ротен, с пятилетнего возраста ходивший на охоту как полноправный участник, производил еще меньше шума.

Солнце приближалось к зениту. Рона все больше и больше мучил голод, ведь он не ел уже почти сутки.

Вдруг из-под ног воинов выпрыгнул жирный заяц и почесал в сторону мальчика. «Ух откормился, неповоротливый! Небось, ого роды обшаривает!» — с улыбкой подумал Рон. Тут заяц, неловко подскочив, перевернулся в воздухе и рухнул на землю. Разглядев в боку зверька стрелу, Рон действовал молниеносно. Заяц упал за кустом. Мальчик, пригнувшись, метнулся к нему и уволок добычу прежде, чем подошли эдоры. Рон был уже далеко, но успел разобрать:

— Ты не промахнулся, Крис. Видишь — кровь!

Но моряки были плохими следопытами. Решив, что заяц был ранен легко и ускакал, они продолжили путь. Когда солнце уже клонилось к закату, попутчики Рона устроили привал. Мальчик тем временем отошел поглубже в лес, оторвал от пояса пряжку, кое-как заточил ее и попытался разделать зайца. С большим трудом, но ему это удалось. Когда Рон подошел к месту привала, угольки от костра были еще раскалены и покраснели, когда мальчик на них дунул. Эдоры даже не потрудились как следует затоптать костер. В другое время Рона возмутило бы подобное легкомыслие, но сейчас он мысленно поблагодарил врагов. Зайца не придется есть сырым. Ротен вновь развел огонь и поджарил на палочке мясо. Его соплеменники не страдали от отсутствия соли, и Рон вполне оценил угощение.

Эдоры успели уйти далеко, но Рон не сомневался, что найдет их, хотя следы были чуть заметны. Так и случилось.

Подойдя ближе, мальчик увидел, что к компании присоединился четвертый. Разговор, похоже, уже заканчивался. Командир группы отрывисто кивнул, и их собеседник, не похожий ни на эдора, ни на воина, скрылся в кустах. С этого момента путешественники стали забирать севернее.

Шли не останавливаясь. Ночевку устроили наверху полуразрушенной сторожевой башне из серого камня. Рон подобрался так близко, что мог рассмотреть всех. Усталые воины, утомленно оперевшись на стену и обняв руками колени, молча смотрели в пламя. Только командир, положив руки на верхние камни стены, на уровне груди, вглядывался то в прозрачное небо, то куда-то на северо-восток. Рону показалось, что там мигают какие-то искорки. И, несмотря на усталость, в такую ночь Рону совсем не хотелось спать.

x x x

Они шли почти без отдыха уже три дня. На исходе четвертого Рон увидел знакомые ротоуки и ощутил себя дома. Уплетая самолично пойманную рыбу, наш герой пребывал в сомнениях. Что делать сейчас? Вернуться домой или проследить дальше за этими подозрительными типами?" Если просто вернуться и все рассказать, стражи границы могут не успеть перехватить эдоров. А, с другой стороны, что может случиться со мной в Ротонне? «А что случилось три месяца назад?» — напомнил себе Рон.

Было принято компромиссное решение. Если встретятся хоть малейшие следы стражей границы, то Рон их найдет. Пока же — придется следить за этой тройкой.

x x x

Первый раз в жизни Ронис увидел море. Оно было нежно-зеленым у берега и уходило к горизонту почти небесной синевой. Ветра не было, на берег набегали тихие волны. На горизонте вставало солнце, окрашивая его в розовый цвет. Все выглядело так волшебно, что у Рона захватило дух. Он и не представлял, что куча воды может быть такой красивой. Даже эдоры примолкли, остановившись в двадцати шагах от кромки волн. Воины и их незваный спутник прошли вместе уже много миль. Последний ночлег был устроен в сотне ярдах от берега. Эдоры поднялись так рано, что Рон едва не прозевал их уход.

Внезапно Риндон (так звали знакомого Рона) что-то воскликнул, обернувшись к командиру, которого, как недавно узнал Рон, звали Онгальд, и указал на море. Проследив за его рукой, Рон увидел вдали лодку, плывущую к берегу, а дальше виднелся чуть различимый парус корабля.

от дно лодки зашелестело о прибрежный песок, и один из гребцов, совсем юный эдор, выскочил и начал подтягивать ее к берегу. Происходящее было кристально ясно — лодка пришла за тремя воинами, груза на ней не было.

«Что же делать?» — билась отчаянная мысль в голове Рона. — «Они же уходят!» Неловко повернувшись, мальчик задел сухой сучок, и его треск прозвучал громом.

Онгальд резко повернулся и одним прыжком достиг кустов, где прятался Рон. Через пару секунд последний был с позором выволочен из своего убежища за шкирку.

— Кто ты и что здесь делаешь? — грозно спросил Онгальд, с раздражением взирая на Рона. Тот мялся, не зная, что сказать.

— Следил за нами, тут и спрашивать нечего! — заметил второй воин, Крис.

— Постойте, где-то я видел этого парня! — сказал Риндон. — А, вспомнил! Это тот самый раб, что сбежал от Коннета.

— Откуда ты знаешь? — удивленно подняв брови, спросил Онгальд.

— Я помог ему… невольно. Этот мошенник надул меня и заполучил ключ, — смущенно ответил Риндон.

— Н-да. И что теперь прикажете с ним делать?

— По-моему выход только один — взять его с собой. Иначе он просто разболтает всем и каждому о нашей гавани в Ротонне.

— После того, как ты уточнил, что это — гавань, конечно. Этот малый понимает по-эдорски. Но ты прав, Крис. Эй, у вас на корабле найдется место для этого негодника? — спросил Онгальд у гребца, встряхнув Рона, как котенка.

— Пожалуй. Мы идем порожняком, не заходя в Элдарон.

— А что так?

— Да, должны были забрать группу Хесвальда, но у них какие— то проблемы. А где достанешь качественный товар за пол-дня? Есть, правда, немного камней, но они места не занимают. Как и янтарь. Так что, давайте сюда вашего удальца, и поплыли!

В процессе разговора до Рона начало доходить, в какую переделку он влип. Не видать ему теперь Ротонны, как своих ушей! Он попытался лягаться, но получил от Онгальда затрещину, от которой зазвенело в ушах, и в результате прекратил сопротивление. Силы были слишком неравны.

Спокойный по натуре, юный ротен не слишком убивался, лежа связанным на дне лодке. «Как-нибудь выкручусь» — решил он.

Сейчас его больше интересовал желудок.

x x x

Желудок продолжал интересовать его в течении еще по крайней мере трех дней. Риндон, которого в наказание приставили к Рону, намучился, таская его из трюма к борту. Лишь к концу третьего дня Рон смог проглотить немного пищи, которая не пропала даром. В трюме он сидел в гордом одиночестве (днем). Рабов на судне не было ни для продажи, ни для работы. Гордые моряки-эдоры, в отличии от эдоров-торговцев, с брезгливостью относились к рабству и, в случае необходимости, садились за весла сами. Иногда Рона посещал Риндон. Он не злился на мальчика за его проделку, скорее она его забавляла.

— На твоем месте я поступил бы точно также, — как-то признался он. Узнав возраст Рона — девять лет, Риндон заявил, что в стране, куда они плывут, рабом ему не бывать.

— Ты моложе десяти, значит твен воспитают тебя как своего.

— А кто они такие? — поинтересовался Рон. И Риндон рассказал ему о могучей стране Кэрол Тивендаль, лежащей на восточном материке. Он знал о ней не слишком много, так как в отличии от своих двух спутников вырос на Элдароне, но немного понимал твентри — язык Мэгиены и попытался обучить этому языку мальчика. Язык этот не походил ни на один, известный Рону. Он имел маленькое, очень маленькое сходство с эдорским, в основном, за счет словаря, но грамматика и большая часть слов были чужими.

Так, довольно однообразно прошли три месяца. И вот, однажды вечером, Риндон влетел в трюм с криком:

— Завтра утром прибываем!

Его возбуждение напомнило Рону о том, что молодой эдор сам первый раз посещает Мэгиену.

— Слушай, Риндон, ты говорил, что ни разу там не был! Значит, они тебя не знают? Как же тогда они доверили тебе разведку?

— Ну, со мной были два опытных воина. Да и зачем мне предавать Элдарон?

— Но Элдарон и Мэгиена — не одно и то же! Эдоры должны ненавидеть твен, ведь они лишили вас независимости. — задумчиво проговорил Рон.

— Так-то оно так, только не совсем. Твен почти не вмешиваются в наши дела. Они только запретили доступ на остров чужакам. И не зря — сейчас почти никто на западе не знает про Мэгиену. Какое людям дело до слухов о восточном материке, которым пол-века? Да наши купцы на этом только выиграли — они монополизировали всю торговлю Мэгиены с западом. Кроме того, до союза с Кэрол Тивендалем у нас бывали холодные зимы и голодные весны, а теперь твен помогают нам. И любой эдор может выбирать — жить ли ему в Мэгиене, учиться и идти их путем или своим, у себя на родине. А если нам и поручают рискованные дела, то потом щедро их оплачивают. Но кое в чем ты, конечно, прав. Первое, да и второе поколение эдоров ненавидело жителей Мэгиены за этот вынужденный союз.

— Но почему вы не сопротивлялись? Вы все кажетесь мужественными воинами!

— Сражаться с Мэгиеной невозможно. Мы видели это на примере восточных островов. Они владеют колдовской силой. И не нашему пустынному острову противостоять Кэрол Тивендалю. Лучше лишиться независимости, чем потерять народ.

— Ты хочешь сказать, что твен уничтожили бы всех? — Рон невольно побледнел.

— Нет, зачем же. — Риндон невесело усмехнулся, и Рон понял, что следы былой неприязни еще остались. — Твен не убивают тех, кто не сопротивляется. Но они поглощают захваченную страну. Народа как такового не остается. Всех детей до десяти лет они воспитывают как своих, вдали от родителей, и те потом живут в глубине Мэгиены, а остальных превращают в рабов. Всех, без исключения.

— Но разве дети не могут объединиться, когда вырастут?

— За что?! На их родине давным-давно живут коренные граждане — те, у которых родители были гражданами Мэгиены. И их страна уже вовсе не та, какой они ее себе представляли. Она ничем, понимаешь ты, ничем не отличается от остальной Мэгиены! В юности они, конечно, могут ненавидеть, но ничего не могут поделать. А с возрастом проблема теряет остроту. Они уже связаны. Их прав ведь никто не ограничивал, они уже имеют работу, любимых, надежды, а как же иначе жить? И ради чего надо все это бросить? Нет, они ведут себя смирно. И детей воспитывают как честных граждан, чтобы не портить им жизнь бессильной злобой.

— А как же культура? Не могут ли они поднять ее? Неужели это запрещено?

— А культура вовсе и не гибнет. Твен умны, они перенимают все лучшее у завоеванных народов. Песни, картины, ремесла — все запоминается. Кроме того, любой из рабов, кто хоть что-то значит — на особом положении. И чем ценнее человек, тем лучше к нему относятся.

— А простые рабы не могут взбунтоваться?

— На это есть команы. Они вроде стражников в Трис-Броке, следят за порядком. Рабы рассредоточены, подавить бунт нетрудно. Кроме того, у простых своя надежда. Если раб женится или выйдет замуж за гражданина, его выпускают на свободу. Без всяких условий. А еще через десять лет примерной работы хозяин, если раб в частных руках, или чиновник вольны его отпустить. А хозяин даже раньше. Правда, раб должен принять заклятье лояльности, да и гражданства ему не дают.

— А что это такое заклятье… как ты сказал?

— Заклятье лояльности. Это колдовство. Чары, которые может наложить любой ихний маг. После него человек не способен сделать ничего дурного Мэгиене.

— А почему сразу не наложить на весь народ, с которым собираешься воевать? — недоверчиво спросил Рон. «Чушь какая-то» — подумал он. — «Деревенский парень!»

— Нет, тут нужно работать с одним человеком. Кроме того, треть людей после этого сходят с ума. Представляешь, не понравится им дорога или дом в Мэгиене, их уже в жар бросает! Как тут жить?

— И люди на это соглашаются?

— Неохотно. Неизвестно, что лучше — жить рабом или умереть

сумасшедшим.

— Их убивают? А вдруг они выздоровеют?

— Не выздоровеют. Заклятье не снимается. С ними уже ничего не сделаешь. А они даже и не граждане. Заклятье лояльности действует не на всех. Люди, про которых у нас на Элдароне говорят «огненная душа», сильные и вспыльчивые либо сходят с ума, либо способны полностью противостоять колдовству. Таким может помочь только заклятье любви.

— А это как? — вежливо поинтересовался Рон. Он не верил ни в колдунов, ни в заклятья. Ротени относились с презрением к суеверию племен. Разговор начал ему надоедать.

— Понимаешь, здесь тебя как будто ни к чему не принуждают, просто начинаешь любить Мэгиену и становишься равнодушен к прежней родине. Больше с твоим мозгом ничего не случается, остаешься нормальным человеком. Не всякий маг может навести такое заклятье, и не всякий за это возьмется. Да и стоит дорого — ведь занимает это не час, а ладонь, а то и больше. Первое-то они обязаны накладывать бесплатно. Если у раба добрый хозяин или богатые друзья, денег ему, конечно, дадут. Многие рабы об этом мечтают, ведь после этого получаешь гражданство.

— А откуда ты все это знаешь?

— Когда я был малышом, я тоже задавал вопросы. Как ты. — глаза Риндона весело блеснули в темноте трюма. — Я тоже хотел узнать, что заставило наших предков покориться твен. Кроме того, я собирался учиться в Мэгиене.

— Почему же не учился?

— Ну… так вышло. В общем, это не важно. — его голос прозвучал неожиданно резко. — Какая разница?

— А когда мы прибудем? — примирительно спросил Рон.

— Часов в десять… Но на берег сойдем не раньше двенадцати. Волокита.

Когда Риндон и остальные моряки улеглись, Рон долго не мог уснуть. Ни разу в жизни перед ним не стояло такой неизвестности. Было страшно, но любопытство, пожалуй, доминировало. Рон, словно, бросал вызов лежащей перед ним стране. Около двенадцати, уже засыпая, Рон успел подумать: «По крайней мере, надеюсь, больше не будет этого храпа… и запаха!»

Глава 4. Конец ноября 954 г. п.и. Аулэйнос.

— Не хочу показаться навязчивым, — Мэйдон Фингар говорил с обычной насмешкой в голосе, — но Вам не мешает повторить еще раз, мой принц.

— Что толку? Мне уже осточертели эти нудные уставы! Ну какая мне разница, какой цвет у какого подмастерья? Зачем же мне тогда советники?

— Король тем и отличается от советников, что его образование должно быть универсальным. Советники не всегда окружают короля. И Вы…

— Лорд Фингар, — прервал его поучения стражник.

— Да?

— Здесь Джани Винтрис.

— Пусть войдет.

— Мой принц, лорд Мэйдон. — высокий юноша, крепко сложенный и не лишенный щегольства поклонился Эмрио и Фингару.

— Добрый день, Джани. Что случилось?

— Прибыл корабль с группой Онгальда. Вы просили сообщить, мой лорд.

— Спасибо, я скоро освобожусь. Надеюсь, ты позаботился о гостях?

— Есть проблема. У них пленник.

— Пленник?

— Ротен. Когда они отплывали, обнаружили, что за ними следит мальчишка, беглый раб. Пришлось взять его с собой. Ему около девяти.

— Мальчик из Ротонны? — воскликнул Эмрио. — Я хочу его видеть!

Фингар с легкой укоризной взглянул на Винтриса и покачал головой.

— Мэйдон, Вы всегда скрываете от меня массу интересного! Я хочу познакомиться с ним!

— Пожалуй, это действительно будет небесполезно и для Вас, и для него. Но не больше ладони! Как только подвернется случай, надо передать его в один из северных интернатов.

— И Вы освободите меня от занятий?

— Это уже слишком! Вы сегодня не в меру нахальны! Вы отлично можете слушать лекции вместе. В крайнем случае, он подождет Вас час-другой. Винтрис, — обратился он к Джани. — Вы сейчас относительно свободны, я освобожу Вас от следующего дежурства, будете отвечать за мальчика.

— Да, мой лорд. Я могу идти?

— Да. Я жду Онгальда к обеду. Ступайте.

Джани еще раз поклонился и легким шагом вышел из комнаты.

x x x

Рон вздрогнул — холодные брызги от весел добрались и до него. Дул свежий ветер, море было неспокойно. До берега оставалось не больше ста ярдов, и уже отсюда можно было наблюдать, кипение жизни в гавани. По набережной сновали торговцы и грузчики, капитаны и матросы. Почти рядом с пристанью был базар, оттуда доносились оживленные азартные и деловые выкрики, складывавшиеся в нестройный гул.

Утро доживало последние минуты, день вступал в свои права. Около девяти часов часть офицеров и трое воинов отплыли на берег; где-то часа через полтора лодки вернулись, готовые перевезти всех остальных. В одной из них сидел Онгальд, приехавший за Роном. Вот шлюпка причалила к пристани, и Рон осторожно, держась за руку Онгальда, сошел на берег. Он плыл в лодке всего второй раз в жизни и не слишком доверял этой качающейся при каждом шаге посудине.

Рон огляделся. Радостно сходившие на берег моряки сразу же разбредались небольшими компаниями, оживленно переговариваясь. К нему и Онгальду по причалу шел высокий молодой мужчина в светло-зеленом плаще, тунике и штанах белых, но тоже с зеленоватым оттенком. Одежду дополняли черный пояс и сапоги с каблуками. На тунике было что-то вроде герба — золотой меч с рубиновой рукоятью.

Подойдя поближе, юноша улыбнулся, с любопытством глядя на Рона. Мальчик сразу же почувствовал симпатию — видно было, что незнакомец настроен дружелюбно.

— Вот, лорд Винтрис, — произнес Онгальд. — Сдаю его Вам целым и невредимым. Да передайте там, чтобы приглядывали за ним, а то он только на вид тихий, может обвести вокруг пальца простака, поверившего в его скромность.

Рон покраснел от обиды. Онгальд не имел права говорить такое! Теперь его будут считать здесь негодным лгуном. А ему так вдруг захотелось понравиться этому человеку! Но опасения его были напрасны — парень расхохотался, продолжая смотреть на Рона все так же доброжелательно.

— Да, обвел он вас, Онгальд! Ай да бравые воины! Молодец, парень! — юноша хлопнул Рона по плечу. — Давай, прощайся, и пойдем.

Рон повернулся к Онгальду и с удивлением обнаружил, что старый воин смотрит на него с добродушной усмешкой.

— Прощай, малыш! Счастливо тебе! И прости, если что не так.

— До свидания! — Рон сглотнул. — И передайте, пожалуйста, привет Риндону.

— Хорошо. Этот охламон не дождался тебя! Ну, будь здоров!

x x x

— Ну вот, здесь недалеко.

Они шли по шумной улице, поднимавшейся в гору и заканчивавшейся небольшой башней старой крепости. Слева, в просветах между домами, виднелось море. По краям улицы стояли торговцы, продававшие большинстве своем рыбу. То и дело раздавались крики: «Поберегись!». Ржанье лошадей, вопли кошек, пинками отгоняемых от соблазнительных корзин и речь! Разные языки, акценты, интонации! Рон понимал едва треть от услышанного. Говорили, в основном, на твентри, но слышался и эдорский.

— Куда мы идем? — стараясь перекричать толпу, спросил Рон у своего провожатого.

— В королевский дворец! — прокричал тот. — Погоди, сейчас будет потише.

Они свернули за башню, обогнув ее с правой стороны, миновали узкий проход между домами и вышли на пустынную, по сравнению с предыдущей, улицу, которая вела к маленькой площади. Дальше вздымались стены и башни замка, древнего и довольно обветшалого. Под ногами был тротуар, выложенный шестиугольными плитами; по мостовой из крупного булыжника изредка проезжали телеги и экипажи. Наверное, утром прошел дождь, и на плитах кое-где поблескивали лужицы. В углублении между тротуаром и мостовой журчала струйка воды. Кровли домов, мимо которых проходили Рон и его спутник, были выложены красной черепицей, а по углам или наверху торчали маленькие башенки с флюгерами и шпили. Этот город понравился Рону куда больше, чем Трис-Брок. Здесь то и дело попадались деревья, росшие на заботливо освобожденных от плит участках земли. Они создавали приятную тень и уют, и улица выглядела чистой и акуратной. Воздух был свеж, пахло морем.

— Что ж, давай познакомимся. — предложил юноша. — Меня зовут Джани, лорд Винтрис. Я капитан личной охраны Его Высочества. Можешь называть меня просто Джани.

— Меня зовут Ронис… Рон. Рон Ворансон. Я из Ротонны.

— Это-то я знаю. Только, спрашивается, чего ради тебя потянуло следить за эдорами? Сбежал — радоваться надо было!

Рон, потупившись, молчал. Он и сам сейчас не понимал, чего это его вдруг потянуло следить за эдорами и каждый раз, вспоминая, проклинал свою дурость. В рабстве он уже почти перестал огорчаться по поводу похищения. В конце концов, его тешила мысль, что, может быть, удастся сбежать. Теперь, когда от родины его отделял океан, тоска по родителям и друзьям вспыхнула с новой силой. Даже о надоедливой сестренке он теперь думал с нежностью.

— Ну да ладно. — прервал его размышления Джани. — Как я уже сказал, мы идем в королевский дворец. С тобой хочет познакомиться принц.

— Принц?! — Рон испуганно уставился на Винтриса.

— Не бойся, — рассмеялся тот. — Он всего-то на год старше тебя. Королем он будет только через четыре года, а пока не может ни казнить, ни миловать. Он неплохой парень. Добрый, хотя иногда и капризный. Да и общаться ты с ним будешь не больше ладони.

«Ладони?! О, звезды!» — подумал Рон. — «Ну что за напасть!»

Миновав стражу, отсалютовавшую лорду, они вошли на территорию дворца. Это был целый городок и занимал, наверное, сотню акров. Навстречу то и дело попадались стражники. У большинства была желтоватая кожа и курчавые черные волосы, до плеч, но были и люди, похожие на эдоров. Его спутник принадлежал к первому типу.

— Мы вошли с бокового входа, поэтому надо пройти через башню. — прокомментировал Джани.

Поднявшись и спустившись по лестницам и миновав арку, Рон с Джани очутились на небольшой площади. Прямо перед ними стоял дворец, выглядевший ничем не лучше окружавших его зданий. Вокруг дворца теснились многочисленные пристройки. От некоторых ко дворцу тянулись крытые галереи, значительно новее остальных строений. Джани повел Рона в одно из второстепенных зданий. Они поднялись на второй этаж. Пройдя немного по коридору, Джани остановился и постучал в дверь. Ее открыл слуга, на вид чуть постарше своего хозяина.

— Мой господин!

— Доброе утро, Гевин. Заходи, малыш!

Из маленькой прихожей дверь вела в две смежных комнатки, по-видимому, гостиную и спальню. Обстановка была очень небогатой. «Ну и лорд!» — подумал Рон. Словно подслушав его мысли, Джани сказал:

— Не слишком удобно, но я здесь редко бываю. Эту ладонь, однако, придется пожить здесь. Вот что, Гевин. Отскреби с мальчишки грязь и найди для него костюм пажа без герба, а то негоже ему предстать перед принцем в таком виде. Потом распорядись, чтобы сюда принесли еще одну кровать или диван. А я пойду перекушу.

— Будет сделано, господин. — кивнул Гевин. — Мальчика покормить?

— Нет, думаю, Эмрио пригласит его отобедать. И еще — отдай его одежду в стирку.

— Хорошо.

Гевин отвел Рона в купульню, где уже плескались несколько воинов и пажей. Впервые за много ладоней мальчик вымылся в мягкой, пресной воде. Слуга дал ему горстку порошка, который, растворяясь в воде, давал пышную пену.

Затем мальчик оделся в светло-зеленые рубашку и штаны, и Гевин в течении двадцати минут терзал его отросшие стальные волосы расческой с крупными зубьями.

Поглядев в зеркало, Рон с трудом узнал себя. Последний раз он изучал свое изображение месяца три назад. Его и так темная, золотистая кожа потемнела еще больше, лицо обветрилось, черты его обострились. И, кроме того, он вырос — вырос на целый дюйм!

Сейчас мальчик блаженствовал от чистоты и покоя в гостиной Винтриса, ожидая лорд вернется. Гевин сжалился над ним и угостил пирожком и стаканом молока. Но вот в комнату ворвался Джани.

— Нам пора!

Рон поспешно вскочил, отряхивая с колен крошки.

— О, как ты изменился! Но погоди, я хочу тебе кое-что сказать. Послушай меня, — Джани строго погледел в лицо Рону, приподняв рукой его подбородок. — Я очень надеюсь, что у тебя хватит ума не убегать отсюда. Пойми, это безнадежное предприятие. Сухопутного пути в твою Ротонну нет, а на корабль тебе попасть не удастся — они тщательно проверяются, в том числе и груз. Если же ты просто убежишь, тебя остановит первый же крестьянин или коман, как только ты потеряешь презентабельный вид. Жители не терпят нищих бродяг на дорогах. Да и к чему тебе это? Здесь у тебя будет гораздо больше возможностей, чем на родине. В общем, надеюсь на твои мозги. Я отвечаю за тебя эту ладонь, но у меня нет ни возможности, ни охоты постоянно следить за тобой. Не надо меня подводить!

— Хорошо. — сказал Рон, не отводя взгляда.

— Ну и замечательно, — улыбнулся Джани. — Пойдем.

x x x

Так же беспрепятственно, как и в первый раз, Рон и Джани покинули пристройку и направились во дворец по галерее. Стены дворца были построены из массивных серых камней. Их освещали какие-то странные штуки, вставленные в гнезда для факелов. Они излучали мягкий свет без всяких следов огня. У Рона отчего-то родилась уверенность, что если дотронуться до этого необычного светильника, он окажется холодным. Они подошли к дверному проему закрытому занавеской, у которого стояли два стражника, почему-то в разной форме. Джани остановился перед ними.

— Секунду, мой капитан. — пробормотал один из них. — Сейчас я доложу. Его высочество уже справлялись…

— Да, да, Кейт, пусть войдут, — донеслось из комнаты.

Они вступили в обитель принца. Помещение было весьма странным. Мебели не было, кроме одной мягкой табуретки. Стены — голые, кирпичные. Напротив двери было вырублено небольшое окно, из которого просматривалась гавань. Слева в стене был проем, похожий на арку, окаймленный золотыми (или позолоченными) кирпичами. Его закрывала так же позолоченная решетка, высотой примерно по пояс взрослому человеку, а за ней на постаменте мерцал симметричный кристалл округлой формы. Часть пола покрывал ковер, разделенный на девять секторов с различными рисунками.

Все это Рон разглядел позже, а сейчас его внимание привлек стоящий на этом ковре мальчик. У него тоже были черные волосы и желтоватая кожа (как понял Рон, именно так выглядели чистокровные твен). На уверенном и живом лице с любопытством поблескивали зеленые глаза. Из одежды на нем была только белоснежная туника с зеленым листком на груди. На шее висел алый медальон. Чуть поодаль, облокотившись на подоконник, стоял могучий, полный достоинства человек, слегка похожий на мальчика. Одет он был гораздо шикарнее. В качестве герба у него на груди был изображен натянутый лук в зеленом кольце. (Все гербы, увиденные до сих пор Роном, изображали меч в прямоугольнике, как у Джани.) Зеленоглазый, как и принц, мужчина смотрел, казалось, чуть-чуть насмешливо.

Некоторое время мальчики молчали, уставившись друг на друга. Тишину нарушил мужчина. Сделав несколько шагов вперед, он обратился к Рону.

— Что ж, здравствуй, — сказал он, улыбаясь. — Добро пожаловать! Я Мэйдон, лорд Фингар, а это — принц Эмрио Цетвел. Назови свое имя, юный ротен.

Рон невольно облизнулся. Горло пересохло, и от этого голос звучал хрипло:

— Ронис Ворансон, сын Ворана Водерсона.

— Приятно познакомиться. — Мэйдон сжал его плечо, и Рон приоткрыл рот от удивления — именно так приветствовали друг друга ротени. Заметив его реакцию, лорд усмехнулся, но тут же посерьезнел и обратился к Джани:

— Надеюсь, ты отправишь всю информацию, — тот утвердительно наклонил голову. — А сейчас, не пообедаешь ли с нами? Эмрио, где твои манеры? Ты даже не предложил гостям разделить с нами трапезу!

— Да, дядя. Прошу прощения. Лорд Винтрис и ты, Ронис, прошу вас пообедать с нами!

— С удовольствием принял бы Ваше предложение, мой принц. — Джани слегка поклонился, — но у меня появились дела, и я хотел бы просить лорда Фингара отпустить меня на полтора часа.

— Нехорошо с твоей стороны оставлять своего подопечного одного, так сразу, но, так уж и быть, иди, Эмрио о нем позаботится. Я, пожалуй, тоже вас покину. Обедайте вдвоем.

— Наконец-то нас оставили в покое! — воскликнул Эмрио, когда Джани с Фингаром вышли из комнаты. — Мне так надоели эти церемонии! Папа не заставлял меня так… Пошли! — принц схватил Рона за руку и потащил прочь из комнаты.

— Ты прости меня за то, что я заставил тебя притащиться во дворец, но мне так хотелось познакомиться с мальчиком из Ротонны! Ты понимаешь, когда я говорю на сиалоне?

Рон кивнул. Он с удивлением смотрел на принца. Вспоминая рассказы о монархии Трис-Брока и то высокомерие с долей раздражения и насмешки, с которым с ним, рабом и пленником обращались эдоры, Рон полагал, что все короли и принцы холодны и высокомерны и ожидал здесь встретить церемонный двор и недоброжелательный, чопорный прием. Но люди, с которыми познакомился Рон, словно понимали его неуверенность и смущение и старались их уменьшить. Мальчик внезапно почувствовал благодарность к своим врагам. А вдруг Риндон говорил правду, и он, Рон, будет здесь не рабом, а равным? (До сих пор мальчик не слишком в это верил.)

x x x

Когда они покинули комнату, один из стражников остался у порога, а второй последовал за мальчиками и встал у входа в покои Эмрио.

— Распорядись, чтобы нам принесли обед, — приказал тот.

Покои принца состояли из четырех комнат и были значительно уютней увиденных ранее Роном помещений. Стены первой комнаты — гостиной были вымощены цветным кирпичом, на полу лежал пушистый ковер, закрывавший мраморные плиты, стояло несколько кресел и диван. Повсюду горели светильники. Во второй, куда повел Рона Эмрио, ковры были не только на полу, но и на стенах, стоял столик и такие же кресла и диваны, несколько шкафов с книгами. На одной из стен висело оружие, на других — картины. Единственным недостатком комнаты было отсутствие окон, и Рон невольно позавидовал ее хозяину.

Мальчики уселись на ковер, рядом со столиком, ожидая, когда принесут еду. Молчание нарушил Рон:

— Я никак не могу понять, почему в городе дома новее и красивее, чем королевский замок. Извини, если обидел тебя, — спохватился он.

— Нисколько. Это действительно так. И связано это с нашей историей. Послушай, я тебе расскажу.

Рон подпер кулаками голову и приготовился слушать.

— Этому замку больше трехсот лет. Когда-то, тысячу лет тому назад, здесь жили наши предки. Их король был несправедлив и жесток, в стране правили выжившие из ума старики, не терпевшие ничего нового. Но вот появились молодые люди, желавшие много знать и иметь и обладавшие некоторыми колдовскими силами, тогда еще очень слабыми. Власти захватили эту организацию; они и не пытались скрываться, так как не видели ничего дурного в том, что делают. Большую часть отправили в ссылку на окраины, продали в рабство, а зачинщиков во главе с Тивендалем посадили в тюрьму и хотели сжечь. Но друзья помогли им бежать, и, когда к Тивендалю присоединились многие соратники, он повел их через границу, в пустыню, и, перекочевав через Крайний хребет — к северо-востоку. Их было всего четыреста, они куда лучше работали головой, чем руками, не были привычны к морозу и бурям. Тем, что они выжили, они обязаны силе Тивендаля-мага, которая их сплачивала. И они все до одного были друзьями. Половина погибли, в том числе и подруга Тивендаля, но те, кто остались, стали самым сильным из тамошних племен и основали город Кэрол Тивендаль, что означает «Трон Тивендаля».

Принц говорил уверенно и немного нараспев, видимо он заучил эту историю едва ли не наизусть.

— Уходя, Тивендаль дал клятву, что его потомки вернутся и будут жить в королевском дворце. И вот, триста лет назад, мы вернулись, а перед этим завоевали почти весь континент. Того дворца, правда, уже не было, на развалинах был построен другой, и тоже плохо. Страна к тому времени совсем закоснела, ибо после изгнания Тивендаля слепое подчинение традициям стало законом. И теперь, согласно клятве, короли Мэгиены живут в этом замке, в столице бывшей империи Аулэйносе.

Это возмездие. Мы отстроим новую столицу только когда завоюем весь мир. — Эмрио сидел прямо, исполненный гордости, а у Рона упало сердце.

— Вы завоюете весь мир?!

— У нас хватит для этого сил. — высокомерно отозвался принц. Голос его звучал почти враждебно. Но тона он не выдержал и снова превратился в обыкновенного мальчишку.

— Ты не веришь, но это так. Нам уже принадлежит больше трети Ойкумены. А остальная часть раздроблена. Перед каждым броском мы отдыхаем и набираемся сил.

— А если какому-то королю захочется захватить все сразу?

— Нет. Тогда он нарушит третий принцип Тивендаля — принцип экспансии, и верховный маг назначит Выбор Тивендаля.

Только Рон хотел спросить, что это значит, как слуга внес серебряный поднос, уставленный блюдами. Никогда еще в своей жизни Рон не ел столь роскошно. Первым было подано что-то жидкое, с овощами. Эмрио назвал это супом. У ротени такого не было, но Рон вспомнил, что у Коннета ели что-то подобное, хотя и называли это иначе. Мясо было приправлено специями и казалось странным на вкус, но, отнесясь непредвзято, Рон нашел его отличным. Потом подали какой-то рубиновый напиток, от которого у Рона защипало в носу, тоже очаровательный на вкус. Дело закончилось кучей фруктов.

Эмрио комментировал еду, и Рону, все время жующему, не удалось продолжить «разговор на исторические темы», который его заинтересовал.

В конце обеда вошел лорд Фингар и, с интересом поглядывая на Рона, который редко страдал отсутствием аппетита и в душе был, вероятно, гурманом, заявил:

— К сожалению, вы не сможете продолжить вашу беседу после обеда, у принца есть дела, — лицо Эмрио вытянулось, — но завтра с утра — милости прошу.

Подвернувшемуся стражнику приказали отвести Рона в комнату Винтриса. По дороге к ним присоединился покончивший со своими делами Джани.

В комнате молодой лорд сказал:

— Ну вот, я все разузнал. Тебе осталось сидеть тут еще три дня. На четвертый мы сможем отправить тебя на север.

— Туда долго добираться? — поинтересовался мальчик.

— Один миг.

— ???

— Увидишь. — рассмеялся Джани.

— Сегодня я не смогу составить тебе компанию. Но я попросил Гевина достать тебе учебник твентри на сиалоне. Если захочешь, сможешь почитать. Ляг спать пораньше, сдается мне, тебе надо хорошенько выспаться.

Остаток дня Рон провел, пытаясь сосредоточиться на твентри, но под конец забросил учебник в угол и растянулся на мягком топчане. Размышляя о событиях минувшего дня, он не заметил, как уснул.

x x x

— Просыпайся, соня! Будешь долго спать — голова заболит!

Джани, смеясь, тряс Рона за плечо.

— Ты — удобный сосед — не храпишь и не ворочаешься. Но снимать одежду на ночь все-таки надо!

Рон удивленно огляделся. Действительно, он заснул в костюме пажа, который теперь был мятым. И отлежал себе руку вдобавок.

— Иди, умывайся. Тебе уже приготовили старую одежду. Требовать теперь второй костюм просто неприлично, а этот гладить некогда. Так что, выбора у тебя нет.

— Ничего, мне своя одежда привычней.

Рон успел как раз к завтраку, который, как ему показалось, был еще обильней обеда. На этот раз с ними разделил трапезу лорд Мэйдон и оказался очень приятным собеседником. Он предложил мальчикам после завтрака прогуляться верхом в дворцовом парке.

— А ты умеешь ездить на лошадях, Ронис? — спросил Эмрио.

Рон хмыкнул.

— А, ну да, ты же ротен, — усмехнулся Фингар. — А вот на островах и у нас в городах на лошадях уже почти никто не ездит. Существуют более быстрые способы передвижения. Но ты как-нибудь сам увидишь, — предвосхитил он вопрос Рона.

x x x

— Послушай, Эмре, я хотел у тебя спросить, — они ехали по прямой дорожке парка.

— Как это ты меня назвал? — недоуменно нахмурился принц.

— Прости, — Рон запнулся.

— Ничего. Просто звучит забавно.

— У нас так сокращают имена. Меня, например, обычно звали «Роне» или Роном, но никогда — Ронисом. А папа называет мою мать Эле. Ее полное имя — Элем, а Эле — получается «звездочка». Эль — по-нашему «звезда».

— Здорово. Называй меня Эмре, Роне. Так что ты хотел у меня спросить?

— Ты вчера сказал, что маг может что-то сделать королю. А разве король не всемогущ?

— Почти. Иначе какой же он король? Но чтобы оставаться королем, он не должен нарушать три принципа Тивендаля — принцип экспансии, принцип свободы спора и принцип наследования. Я могу казнить или, скажем, посадить в тюрьму кого угодно, но не могу лишить его права говорить. И перед казнью или раз в месяц, сидя в тюрьме, человек может хоть целый день говорить на площади перед всеми, кто захочет его слушать. Это не слишком радует короля, поэтому в тюрьму сажают осмотрительно. Еще я не могу нарушать правила экспансии — сдержанность и осторожность или узурпировать власть.

— Но что может тебе сделать этот… главный маг?

— Верховный маг объявляет, что я больше не король, и назначает выбор Тивендаля — выбор нового короля. Его назначают еще и тогда, когда нет законных наследников.

— А как это — наследник — незаконный?

— Наследовать королю может только сын законной жены короля, если до него у нее детей не было. Еще ребенок не должен быть одним из близнецов. И еще, если убьют кого-нибудь, кто имеет отношение к престолонаследию, например, король убьет жену, чтобы жениться на другой, или первенец одной убьет первенца другой, даже если ничего не доказано — назначается выбор Тивендаля.

— Значит, у вас выбирают королей так же как у нас предводителей? Здорово!

— Нет. — Эмрио решительно покрутил головой. — Совсем не так. У вас голосуют «за», а у нас — «против». У нас есть 10 семей лордов-потомков 10-ти ближайших соратников Тивендаля. Цетвелы, Фингары, Винтрисы и так далее.

— И Джани такой лорд?

— Ну да, ты же слышал, — недоуменно подтвердил принц. — И вот, главы этих семей — кандидаты в короли. Еще у нас есть разные сословия. Низшая ступень — неграмотные. То есть, им не обязательно быть грамотными, но они почти все умеют читать и писать. Это крестьяне, ремесленники и воины. Они голосуют первыми и отсеивают по очереди трех кандидатов. Дальше идут моряки. Они должны уметь читать, писать, знать географию, языки и обычаи разных стран. Потом торговцы. Они, впридачу, должны быть богатыми, чтобы платить взнос в гильдию. Далее, если ребенок после школы захочет учиться дальше, медицине, музыке или, к примеру, законам, то он будет мастером — последним из трех сословий второй ступени. Подмастерья сюда тоже входят. На второй ступени отсеиваются еще три кандидата. Потом голосуют маги-подмастерья — волшебники. Затем — члены Академии. В нее входят все лорды, маги и самые уважаемые мастера, военачальники, капитаны флота и так далее. Остается только два кандидата. Теперь начинают голосовать уже «за» — 10 членов совета магов. Верховный маг не голосует. А перед голосованием каждый маг говорит, за кого он и почему. Если за одного из кандидатов больше шести магов, то он — король, иначе короля выбирает верховный маг.

— И это все придумал Тивендаль?

— Нет, что ты! Разве один человек может все придумать до конца? Тивендаль не знал, как все сложится после его смерти. Магов тогда почти еще не было. Он лишь рассказал соратникам, каким хотел бы видеть государство. Многие традиции возникли гораздо позже. Но! — Эмрио приободрил перешедшую на шаг лошадь.

Они проехали уже почти весь парк. Он просто ошеломил Рона — здесь были собраны все растения, какие только могли выжить в климате Аулэйноса. Но, вместе с тем, ротен вздохнул с облегчением, когда они въехали под своды простого соснового леса.

После прогулки Эмрио решил показать Рону дворец. Последнего страшно утомили реликвии, портреты и пространные объяснения принца, описывающие жития их оригиналов. Рон обрадовался, когда за ребятами пришел слуга, чтобы пригласить их на обед.

После обеда принц научил его играть в токки — игру с фишками на затейливо окрашенной доске. Мальчики разместились прямо на полу и сражались до тех пор, пока за Роном не пришел Винтрис. Впрочем, молодой капитан немного подождал, давая ребятам возможность завершить партию. Тем временем, он о чем-то тихо беседовал с Фингаром.

За игрой принц расспрашивал юного ротена о его родине, и был не менее любознателен, чем Рон. Мальчик охотно отвечал, хотя у него самого была еще уйма вопросов, которые пришлось отложить до следующего раза.

x x x

На следующее утро принц был занят с преподавателями, и Джани решил оставить Рона дома. Ему самому, похоже, было нечем заняться, и завязался разговор.

— Джани, ведь это не твой герб? — спросил Рон, указывая на меч в прямоугольнике.

— Нет, — погладив нашивку, ответил лорд. — Его носят воины.

— А почему ты не носишь свой?

— Я на службе у короля. Почему бы не носить герб, который носят твои подчиненные, тем более, что имеешь на это право?

— А ты можешь стать королем? — со вчерашнего дня Рона страшно занимал этот вопрос.

— Нет, что ты! Я же младший сын, мне ничего не светит, мои дети даже лордами не будут.

— Как это?

— Лорды — это родители, дети, братья и сестры главы семьи, их жены и мужья. И еще — те, кто был лордами, остаются ими на всю жизнь. Когда глава семьи умирает, новым главой становится старейший лорд, и относительно него все переопределяется. Кто бы ни стал новым главой после моего отца, мои дети все равно не попадут под нужную категорию. Я же, скорее всего, главой не буду никогда. А тем более — королем.

— А лорд Фингар?

— Он может. Но не очень к этому стремится. Кроме того, он любил свою сестру и не пожелает зла ее сыну. Но если бы Эмрио умер, он был бы первым претендентом. Он один из самых одаренных и образованных людей королевства. Я как-то на досуге подсчитал — он имеет право почти на все гербы Мэгиены. Смотри: крестьянский может носить каждый, кто работает на земле или владеет ею; он знает и кузнечное дело, так что, может считаться ремесленником. В битве он тоже не уступит. Кроме того, он знает все, что знают моряки и капитаны, только практики на больших судах не хватает. Он состоит в гильдии, вступил еще в юности, стремясь к денежной независимости, и продолжает платить взносы и по сей день. То, что он мастер и маг — понятно. И он член академии сразу по трем статьям.

— Он маг?! — у Рона пробежали по спине мурашки.

— Да. Многие лорды занимаются магией!

— И ты? — Рон, широко распахнув глаза, со страхом глядел на Джани.

— Я — нет, успокойся. Мне не удалось овладеть силами. У меня для этого, наверное, слишком приземленный ум.

Рон замолчал, обдумывая услышанное. Он никак не мог поверить в то, что для окружавших его людей казалось само собой разумеющимся. «Может, это все — обман? И маги просто мошенники?» Наконец, Рон придумал, как ему все выяснить. Но к Джани у него оставался еще один вопрос:

— А что случилось с родителями принца?

Джани вздохнул.

— Несколько лет назад Астрот повез жену покататься на яхте в прибрежных водах. На нее напал йоко, не знаю уж, как он там оказался, днем. Наверное, какой-то ненормальный. Он взобрался на палубу и набросился на королеву.

— А кто такой йоко?

— Это зверь, он живет глубоко под водой и убивает прикосновением, как молнией. Если его коснуться один раз, то еще можно выжить. Но несколько ударов подряд — и человек погибает. Астрот бросился к жене, но йоко убил и его. Это было в двух милях от берега, матросы растерялись и не сумели помочь. Да и ничего нельзя было сделать. Так Эмрио потерял родителей и бу дущего братика или сестричку.

— Ему, оказывается, еще хуже, чем мне, — задумчиво сказал Рон.

— Мэйдон любит его, но матери не заменишь… — Джани осекся, но Рон думал о чем-то своем и не обратил внимания на его последние слова.

x x x

— Послушай, Эмре, а ты маг?

— Вообще-то всех принцев стараются научить магии. Мне еще рановато. Обычных людей учат лет с двадцати, если только у ребенка не выявят какиенибудь необычные способности. Но короля многому учат гораздо раньше. Я сам пока могу совсем мало — лишь самые простые вещи.

— А можешь что-нибудь показать?

Эмрио украдкой взглянул на Мэйдона, что-то обсуждавшего с важным толстым чиновником, и, понизив голос, сказал:

— Мне нельзя пользоваться магией без присмотра. Но у дяди завтра вечером совещание с капитанами флота и эдорскими моряками, и я тебе покажу. Но кое-что из магии ты можешь увидеть просто так. Светильники, например.

Он вынул из позолоченной подставки светильник, похожий на конус, к основанию которого приделали полусферу. Полусфера мягко светилась.

— Смотри! — Эмрио чуть повернул ее и свет стал ярче. Поворот в другую сторону — и сияние ослабело. Еще немного — и оно потухло совсем. Вдруг, одним махом, сфера сделалась черной, похожей на едва заметную тень.

— Если его в таком виде вынести на свет, то он впитает его лучи, а потом отдаст их нам. В светильник можно превратить любой предмет, не обязательно сферу, но с ней — лучше всего. Там внутри есть специальные стекла, которые отражают и усиливают свет. С этой магией люди сталкиваются чаще всего.

— А без магии его нельзя сделать?

— Может, и можно. — принц поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Рона. — А ты что, не веришь в волшебство? Ну, погоди! — Эмрио хитро улыбнулся. — Завтра увидишь!

Рон с трудом дождался следующего дня. Принц привел его в свою комнату.

— Как я уже говорил, — сказал Эмрио, доставая из шкафа кубок, который, как раньше считал Рон, служил украшением. — я умею не слишком много. Иллюзии, дальнюю связь и еще кое-что по мелочам. — Он позвонил в колокольчик. Вошел слуга.

— Принеси нам вина! — приказал принц. — А пока я тебе покажу иллюзии. Смотри на мой палец! Видишь — светится! Рон уставился на вытянутый указательный палец Эмрио. Он действительно побелел и заполыхал серебристым светом. Принц повел им в сторону, и Рон, как зачарованный, повернул голову вслед за ним. Кончик пальца оставлял чуть мерцающий след в воздухе. Внезапно принц сжал кулак, и мерцание разом прекратилось. Рон потряс головой.

— Здорово! Зачем же тебе тогда светильник?

— Вот глупый! Светится-то он светится, да только в том свете ничего не увидишь. Разве ты не заметил? Это как во сне, спрашиваешь знакомого о чем-то, и он вроде бы разумно отвечает, да только это не значит, что все так и есть на самом деле. Кстати, каким светом он светился?

— Серебристым…

— Некоторым видится красный, другим голубой. А тебе, вот, — серебристый. — объяснил Эмрио.

— А ты сам разве не видел?

— Как я могу видеть? Ведь это я насылаю иллюзию, на меня она не действует. Это все так, мелочи, почти и не колдовство. Когда этот олух принесет вино, я покажу тебе кое-что поинтереснее.

Получив вино, Эмрио наполнил кубок на две трети.

— Лучше, конечно, вода, ну, да ладно. Ребята склонились над кубком. Принц сосредоточился, глядя в одну точку где-то под поверхностью воды. Вдруг вино затуманилось, дно кубка исчезло, и на поверхности проступила горная вершина. Ее покрывал ослепительный снег. Ниже, в долине, виднелась лента реки, рядом с которой примостился поселок.

— Это хребет Крайний. Я там был три года назад. Красивое место. Внезапно перед самой поверхностью (хребет и река, казалось, жили в кубке) промелькнула огромная птица. Рон отшатнулся. Принц расхохотался. — Не бойся, не выпрыгнет. Это орел. — поянил он.

— Значит, когда ты там был, ты видел орла?

— Видел, конечно. Издали. Я поднимался на пик, откуда мы сейчас смотрим. Но то, что ты видишь, происходит сейчас, в эту секунду.

— Мы можем увидеть и людей?

— Конечно. И не только видеть — я смог бы с ними и поговорить, если бы у них был такой же кубок. Надо только привлечь внимание нужного человека.

— А дальше?

— Ну, он нальет в свой кубок воды, расслабится и увидит меня. Потом мы сольемся мыслями.

— А как привлекают внимание?

— Этого не объяснишь. Если бы ты сам попробовал, понял бы.

— А можно мне? — Рон потянулся к кубку.

— Нет! — принц выплеснул вино. — Ты не маг и не имеешь права. У тебя все равно ничего не получится!

— А я мог бы стать им?

— Только, когда станешь мастером.

Воцарилось молчание.

— А можно мне на него посмотреть?

Принц с готовностью протянул кубок. Он немножко раскаивался за свою резкость. Рон опытным взглядом художника осмотрел изделие. Снаружи кубок ничем не отличался от обычного — красивый, но не более того. Внутри боковые стенки были зачернены, а металл, из которого было сделано чуть выпуклое вниз, почти плоское дно, был отполирован до зеркального блеска. Его покрывало сплетение серебряных нитей. Рон попытался запомнить принцип, по которому строился рисунок — множество кругов, образовывавших спираль, которая манила, казалось, в самую глубину кубка, за его дно.

— Можно пользоваться и обычным кубком, или даже набрать воду в ладони, но так могут лишь самые сильные маги. Но и они почти никогда этим не пользуются, ведь у каждого есть свой кубок.

— А как ты это делаешь? — спросил Рон.

— Смотрю и вспоминаю детали. Постепенно, пока точно не определится место, которое я имею в виду.

— А еще какими-нибудь предметами маги пользуются?

— Почти нет. Магам нужны только особый кристаллы.

Рон ждал пояснений.

— В них… можно как бы отразить сущность… Я не могу объяснить — сам еще толком не знаю. Они нужны для переноса. Еще могущественный маг может сделать себе талисман — как бы собрать в кристалл или другой предмет всю свою мощь. Тогда ей становится легче управлять.

— Послушай, а если маги такие сильные, то почему они не могут захватить власть и свергнуть короля?

— Маги — обычные люди. Они не заодно. На бунтовщиков всегда найдутся верные королю. У магов больше всех в королевстве денег и власти. Их вполне устраивает нынешнее положение, и волнуют совершенно другие вещи. Они конкурируют друг с другом, как ты понимаешь.

Рон кивнул, хотя понимал не совсем.

— Но даже если бы кто-то из совета замыслил недоброе, кристалл равновесия тут же бы его убил.

— А что это такое?

— Ты его видел. Это в той комнате, где мы познакомились. — Рон действительно вспомнил загадочный постамент за решеткой. — За ним находится дверь в зал совета. На кристалл наложено такое заклятье, чтобы он пропускал мимо себя только тех магов, у которых нет злых помыслов против короля или Кэрол Тивендаля. Если злоумышленник подойдет к нему ближе, чем на три шага, то будет убит.

— И он не может ошибиться? — Рон вздрогнул, представив, как бедные маги ходят на совет, каждый раз со страхом ожидая, что круглый убийца прочтет в их мыслях что-то не то.

— Случайность исключена. — покачал головой Эмрио. — Погибает

действительно виновный, тот, кто уже составил план злодеяния. Да, еще по кристаллу король или верховный маг могут определить, как идут дела в стране.

Скептический мозг Рона уже трещал от всех этих магов, кристаллов и иллюзий. Порой от растерянности ему хотелось расплакаться. Все, увиденное им в этой стране, было таким чужим и непонятным, что мальчик предпочел бы вернуться в Трис-Брок, к грубым подмастерьям и жить вблизи от родины, такой простой и спокойной, чем оставаться среди этих симпатичных, просвещенных колдунов.

— Ты завтра уезжаешь. — тихо сказал Эмрио. — Очень жаль. У меня нет друзей-ровесников — на общение не хватает времени. Пока был жив отец, я был свободнее. Но ты доставил мне радость, и я тебе за это благодарен.

— А разве ты не можешь оставить меня здесь еще ненадолго? — удивился Рон.

— Я пока еще не король. И ничего не могу. — Эмрио замолк.

— Но в случае чего — обещаю тебе, я не забуду, что мы — друзья.

Рон благодарно кивнул.

Глава 5. Конец ноября — начало декабря 954 г. п.и. Аулэйнос, Андикрон, Чиросская школа.

— Ну, малыш, завтра мы распрощаемся. — Джани ласково взлохматил кудри Рона, и обнял его за плечи. — Послушай, я понимаю, тебе трудно. Но подумай вот о чем. Не больше, чем через двадцать лет, Ротонна будет захвачена. Все твои сверстники станут рабами. Ты же будешь свободным гражданином и, возможно, сможешь помочь своей семье. Я не должен был тебе этого говорить. По идее, ты обязан будешь забыть родину. Но даже если это когда-нибудь случится, — Джани с грустью посмотрел на Рона. — сейчас ты вряд ли на это способен. А потому, подумай над моими словами и постарайся быть хладнокровным.

Джани быстро вышел из комнаты. В коридоре юноша посмотрел в окно. От света внутри темнота снаружи казалась еще черней. Неожиданно в свете факелов появился Фингар. Он оперся локтями на подоконник рядом с Винтрисом и тоже стал глядеть в ночную тьму.

— Ты сказал ему? — спросил лорд у Джани, не поворачивая головы.

— Да. — отозвался тот.

— Хорошо. Мальчик себе на уме и оценит эти слова. В школе ему будет некогда печалиться, тем более, что там он будет среди равных. Мальчишки в этом возрасте самостоятельны.

— И потому еще более одиноки.

— Может, ты и прав. — прошептал Мэйдон. — Чем-то он меня зацепил… — все так же тихо продолжал он. — Наверное, в детстве я был таким же.

«Если так, то ты порядком изменился!» — подумал Джани.

— Ну, — энергично оторвавшись от подоконника и с шумом выохнув, сказал Фингар, — значит, условились — завтра я вас провожаю.

орды кивнули друг другу на прощание, и Джани направился к себе.

x x x

Наутро Рон проснулся поздно. Его никто не разбудил, а он забыл про золотой принцип: чем дольше спишь, тем больше хочется спать и тем больше потом болит голова с пересыпу. В купальне он опрокинул на себя ведро холодной воды и ожесточенно потряс головой.

Мальчик позавтракал в одиночестве, а в двенадцать часов за ним пришел Джани.

— Куда мы идем?

— Увидишь. Во дворце есть специальный зал, откуда маги переносят людей в другие места.

— А тебя самого когда-нибудь переносили?

— Да, но я стараюсь лишний раз так не ездить. Конечно, это

гарантированно безопасно, все выверено веками, но все равно, как-то не по себе становится.

— Значит, я поеду один?

— Нет, я сдам тебя воину-гонцу. После того, как он выполнит свое поручение, он завезет тебя в школу и поедет дальше. Крюк небольшой.

— А где находится эта школа?

— На севере, рядом с Андикроном, сравнительно недалеко от Кэрол Тивендаля.

Разговаривая, они вышли в главный коридор. По дороге к ним присоединился Мэйдон. Они остановились в нише у окна, перед дверью в огромный, ярко освещенный зал.

Мэдон положил руку на плечо Рона и сказал:

— Ты мне понравился, малыш. Я хочу оказать тебе небольшую услугу. Посмотри-ка на меня! — Рон поднял голову. — Обещай мне, что никогда не убежишь из школы.

— Обещаю. — сказал Рон, не совсем понимая, в чем дело.

Лорд, глядя ему прямо в глаза, негромко раздельно произнес:

— Ты никогда не нарушишь это обещание.

Мальчик не мог отвести взгляда. На секунду ему показалось, что он не один в своем мозгу, и пришелец явно сильнее. Глаза мага просили и приказывали. Когда Фингар наконец отпустил его, Рон неожиданно для себя осознал, что слова, которые он произнес, не придавая им никакого значения, стали нерушимой клятвой. Какой бы ни была школа, в которую он попадет, он никогда не сможет сбежать оттуда и подвести этого человека, которому нельзя было не повиноваться.

Рон ошарашенно стоял несколько секунд, пока Фингар не перешагнул через порог зала. Вдруг Рону пришло в голову, что, может, это и есть то самое заклятие лояльности, о котором рассказывал Риндон. Теперь Рон готов был в него поверить. Мальчик задал этот вопрос Джани. Тот рассмеялся.

— Тогда это было бы медвежьей услугой. Нет, когда ты сдержишь свое обещание, заклятье рассеется, как дым, в твоем мозгу не останется никаких следов. У тебя просто прибавилось немного честности. Признайся, ведь ты не собирался выполнять обещенное? — с улыбкой спросил Джани.

Рон молчал.

— А это нехорошо! А Мэйдон потребовал этого не зря. Видишь ли, тебе сейчас правда лучше быть в школе, поверь. Когда ты ее закончишь, года через четыре, ты сам будешь знать, как тебе поступать и что делать. Сейчас ты не можешь правильно оценить ситуацию, и лорд Фингар решил о тебе позаботиться. Ты парень, я чувствую, упрямый. Если ты вобьешь себе в голову, что должен сбежать и предупредить Ротонну, то сбежишь. Но вот только предупредить тебе никого не удастся. У тебя могут быть только неприятности. Лорд это понимает, и поэтому так поступил. Когда-нибудь ты будешь ему за это благодарен.

Это предсказание Джани впоследствии оправдалось, но не совсем так, как он предполагал. А сейчас Рона несказанно возмутило такое вмешательство в его сознание, а после всего еще и эта отповедь. Никакой благодарности он не чувствовал. Он сам отлично может решить, что ему делать!

Пока мальчик предавался справедливому гневу, Джани вошел в зал, и Рону пришлось последовать за ним.

В зале уже было полно народа. Большей частью стражники, но были и торговцы, и мастера. Впрочем, далеко не все носили гербы, а некоторых гербов Рон еще не знал.

Посередине зала возвышался небольшой постамент, круглый, диаметром около семи ярдов и высотой примерно в фут. На постаменте был выстроен барьер из трех рядов кирпичей, огораживавший круг диаметром в пять ярдов. Внутри, на куче песка лежал громадный камень. Рядом с постаментом была насыпана куча побольше. Возле нее стояли двое слуг с лопатами.

Джани повернулся к Рону.

— Все дуешься? Не волнуйся, не такая уж эта трагедия. Если в школе будет совсем мрачно, попроси, тебя переведут в другую. Обычно подобные просьбы удовлетворяются. А сейчас — выше нос! Советую посмотреть, как будут перемещать людей сюда, к нам. Интересное зрелище! Начнется минут через десять. Да, я должен познакомить тебя с Тимотом — он будет тебя сопровождать.

Джани окликнул очень высокого голубоглазого воина с эдорской внешностью — золотистые волосы и светлая кожа. Судя по виду, это был добродушный, бесхитростный здоровяк. Он, улыбаясь, крепко хлопнул ладонью по ладони Рона, отсалютовав предварительно своему капитану. Лорд достал из сумки пакет и отдал его Тимоту.

Тем временем, раздался ропот, люди расступились, и через главный вход проследовали трое человек с гербами магов. Один, правда, был всего лишь подмастерьем. Он нес в руках кристалл полусферической формы, плоскую сторону которого использовали как дно для кубка связи. За ним шел слуга с кувшином воды.

Старший маг уселся в кресло около постамента и не вмешивался в происходящее. По-видимому, он был только наблюдателем или контролером. Его товарищ достал из сумки кубок связи, налил в него воды и приступил к работе. Когда окончились предварительные беззвучные переговоры, длившиеся около пяти минут, в дело вступил подмастерье. Он связался с помощью кристалла, как если бы это был кублк, с «другим концом» и передал кристалл напарнику. Маг сосредоточился, сжимая его обеими руками.

Все замерли. В тишине было слышно только возбужденное дыхание непривычных гостей. Внезапно кристалл вспыхнул ярким светом. Он продолжал светиться еще минуты три, без видимых последствий. Маг и подмастерье теперь сидели лицом друг к другу, закрыв глаза и касаясь руками кристалла. На лбу мага выступили бисеринки пота. Подмастерье, напротив, дышал спокойно и казался более расслабленным. Он либо помогал, либо страховал товарища. Через три минуты над постаментом возник туман, словно резко конденсировались капельки воды в воздухе. Повеяло холодом. Еще через некоторое время кристалл потух, и маг вздохнул с облегчением.

Рон не знал, куда смотреть. Опять повернувшись к постаменту, он ахнул от удивления. Вместо камня там находилась группа людей. Они были словно слегка оглушены, но быстро приходили в себя и перескакивали через барьер. Некоторые замечали в толпе встречающих и спешили к ним. Большинство стремилось сесть и передохнуть.

Маг передал кристалл старшему, и, взяв у слуги кубок с вином, уселся на его место. «Ага, они меняются ролями!» — подумал Рон.

Старший маг махнул людям. Джани повернулся к Рону. — Ну, давай прощаться! Счастливого тебе пути, малыш!

— До свидания, Джани!

Мальчик с замирающим сердцем последовал за Тимотом на постамент. Его затолкали во второй ряд, но он мог видеть магов из-под локтя стоявшего впереди торговца. Тем временем, подмастерье с кем-то переговаривался через кубок. Затем он встал, подошел к постаменту и нажал на рычаг, торчавший сбоку. Рон увидел, что песок у краев барьера начал осыпаться в открывшиеся прорезы шириной в дюйм. Весь песок еще не успел осыпаться, когда щели закрылись, и подмастрье опять наклонился к кубку. Но вот старший маг приступил к делу.

Когда кристалл засветился, Рону показалось, что все его органы чувств стали работать втрое лучше. В мозгу промелькнула череда картин из прошлого. Потом вдруг все исчезло. Несколько мгновений Рон видел ослепительный свет, ничего не ощущая. Ему показалось, что он больше не вернется на Землю, но тут он обнаружил, что стоит на песке постамента, а туман уже почти развеялся. Торговец перед ним сделал шаг вперед, и мальчик увидел, что находится уже совсем в другом зале, не таком шикарном и большом. От изумления Рон застыл, пока его не толкнули в спину, призывая проснуться. Он спрыгнул вниз и тут же увидел Тимота. Тот озирался, кого-то ища. Тут к ним подошел человек, похожий на офицера, и Тимот с кивком удовлетворения отсалютовал ему.

— Я капрал Орвиз. Следуйте за мной. — Они вышли в коридор. Орвиз продолжал говорить: — Мальчик пока подождет в моей комнате. Когда мы с тобой разберемся, вас накормят и дадут подходящую одежду. Из интерната скоро должны за вами приехать. Ты там переночуешь.

— Да, мой господин.

Рона заперли в комнате. Он маялся от скуки часа четыре. Хорошо еще, что Джани разрешил ему забрать учебник и небольшой словарь в качестве подарка, и Рону было чем заняться. В результате он поневоле сделал значительные успехи в твентри.

x x x

В половине пятого явился Тимот. Он озабоченно сказал:

— Проклятье, уже столько времени, а добираться туда не меньше двух часов! Приедем затемно.

Зал связи находился в комплексе государственных зданий в центре Андикрона, который был довольно большим городом. Здесь жили губернатор, капитан команов и их помощники. Здесь так же располагались суд, тюрьма и другие государственные учреждения. В целом, хотя по размерам комплекс уступал королевскому дворцу в Аулэйносе, он был создан по тому же принципу.

Рон с Тимотом направились в столовую для служащих и гостей дворца.

— Что ты такой мрачный? — спросил Тимот, уплетая суп. — Не бойся! Нет, правда, тебе нечего бояться! У них, — воин неопределенно кивнул куда-то в сторону, видимо, имея в виду твен, — у них образование отшлифовано веками. Они долго обучают учителей прежде, чем допустить их к детям. Я сам учился в такой школе.

— Ну да? — заинтересовался мальчик.

— Правда-правда! Я с западных островов, сирота. Мне все здесь пришлось по вкусу.

— А что случилось с твоими родителями?

— Лихорадка. Из-за этой войны… Я сам был еле жив, когда сюда попал. Я был примерно твоего возраста. — «Интересно, а кто развязал эту войну?» — с мрачной усмешкой подумал Рон. Он уже не раз замечал, что эдоры не слишком последовательны в своих рассуждениях. Тут к их столику подошел коман (его отличала от остальных воинов голубая нашивка над обычным воинским гербом).

— Вы направляетесь в Чиросскую школу?

— Да, кажется это недалеко от Чироса, такая небольшая деревенька? Мы едем в интернат, где ректором — Налект Плант.

— Да, все верно. Вот, за вами приехали. — коман указал на подросткатвен, лет четырнадцати, стоявшего поодаль, и сделал ему знак подойти. — Вот твои спутники.

Выполнив свой долг, страж порядка отошел от стола.

— Здравствуй, я — Тимот, а это — Рон. — поприветствовал его эдор. — Сейчас доедим и выходим. А ты не хочешь?

— Нет, спасибо. Я пообедал в школе.

Мальчик был мрачноват, но производил, приятное впечатление.

— Вэн. — немного помедлив, представился он.

— Приятно познакомиться, Вэн. Да, нам еще нужно одеться потеплее. Ты подожди нас во дворе, ладно? — парень кивнул.

На складе им дали меховые сапоги, Тимоту — куртку, а Рону — накидку с прорезью для головы.

— Чей это мех? — удивленно спросил Рон. Он был слегка озадачен, тем, что не смог определить зверя.

— Оленя.

— Оленя? — Рон недоверчиво поглядел на воина.

— Да не такого, как у вас, северного.

Тем временем, Тимот достал из сумки шарф и повязку на голову с цветами короля. Повязка отлично защищала уши, и мальчик позавидовал воину, когда они вышли на мороз.

Вэн ожидал их у повозки, в которую были запряжены два огромных животных с внушительными рогами. Их мех в точности соответствовал тому материалу, из которого была сшита накидка Рона.

— Это и есть олени? — глядя на зверей с восхищением, спросил Рон.

— Точно. — усмехнулся Тимот.

Вэн кивком пригласил их сесть в повозку. Она стояла на снегу. Когда-то, когда Рон был еще маленький, в Ротонне выпал снег, но мальчик помнил только колючих холод, который ощутил, сунув руку в сугроб.

Повозка напоминала очертаниями лодку, да еще впридачу посередине была небольшая мачта с серебристым парусом.

Садясь в лодочку, Рон заметил, что она стоит не на колесах, а на трех широких, загнутых к концу досках. Тимот объяснил, что это — полозья, а сама лодка называется «сани».

Сани легко выкатились со двора и понеслись по дороге. Свистел ветер, в лицо летел снег, отбивая всякую охоту разговаривать. Мальчик уткнул лицо в накидку и задремал.

Раза три мимо пронеслись огони деревень. Но вот вдали показалось несколько крупных зданий, манящих яркими окнами посреди снежной пустыни, и сани замедлили ход. Дома были окружены редкими деревьями. Вдали, в одной-двух милях, Рон в такой местности с трудом определял расстояния, виднелась темная полоса леса. По правую руку шла возвышенность.

Сани остановились около двухэтажного дома с высоким чердаком. Дом окружала кирпичная стена, которая, впрочем, была предназначена, скорее, для защиты от ветра, чем от злоумышленников. Рон удивился обилию огней — ведь когда они проезжали Чирос, на улице встретилось не больше двух светильников. Впоследствии он узнал, что интернат входит в структуру второго и третьего полукружий, и маги и мастера всех цехов помогают школе бесплатно. Крестьянам же надо покупать магический свет на свои деньги, вскладчину, что, конечно, не способствует лучшему освещению.

Из дома тут же выскочил невысокий мальчик. «Наверное, дежурный.» — подумал Рон. Он приглашающим жестом указал на дверь, к которой вели ступеньки, освещенные двумя светильниками, а сам побежал помогать Вэну распрягать животных.

— Смелей! — подталкивая Рона, прошептал Тимот. Рон шагнул в холл, с блаженством ощущая тепло, размораживающее щеки. В холле их встретили несколько зевак-мальчишек, с интересом разглядывавших новенького. Впереди стоял плотный пожилой мужчина с седыми кудрями, твен. Его лицо располагало к себе. Он наклонил голову и сказал:

— Приветствую тебя, Ронис Ворансон. Ты родился в Ротонне, но теперь ты — твен, и ты среди друзей. — Он согнул правую руку, чтобы обменяться с мальчиком приветственным хлопком, и продолжил: — Меня зовут Налект. Я — ректор этой школы. Ступай с Глором, он тебе здесь все покажет.

Ректор указал на мальчика лет тринадцати, твен, который нетерпеливо махал рукой, приглашая Рона следовать за ним. Рон оглянулся на Тимота. Тот уже оживленно обменивался приветствиями с Налектом.

— Я — кандидат-ученик в полукружье учителей, — сказал Глор, когда они вышли в коридор и свернули на лестницу. Он говорил на сиалоне с каким-то странным акцентом, напоминавшем произношение Тимота.

— Я должен тебе все рассказать и помочь выучить язык. Ты хорошо понимаешь сиалон?

— Говори лучше на твентри. — с улыбкой попросил Рон.

— Я неправильно говорю? — огорченно протянул Глор.

— Нет-нет, ты говоришь совершенно правильно, — поспешил успокоить его мальчик. — Просто я привык к западному произношению.

— А, понятно. Сейчас в школе новенькие, в основном, с юго-западных островов. Там говорят на эдорском, точнее, на классическом эдорском. Произношение, конечно, отличается. Кроме того, я уже почти три года не говорил на сиалоне. Практики нет. Но у тебя здорово получается говорить на твентри.

— Я учусь уже второй месяц.

— Вот здесь ты будешь жить. Я тебя представлю, и ложись сразу спать, ты, наверное, ужасно устал. Завтра у тебя занятий нет, я тебе буду все рассказывать.

Глор распахнул дверь, и они вошли в небольшую уютную комнату. Кроме четырех кроватей там еще стояло два шкафа — книжный и платяной. Слева от двери был камин, а прямо виднелась приоткрытая дверь. Комнату освещали целых два светильника.

Рядом со второй дверью, изголовьями к стене стояли две кровати. На одной из них сидел мальчишка эдорского типа, вскочивший при их проявлении. На вид ему было лет девять. По правую руку, вдоль стенки стояла еще одна кровать, на которой восседал, скрестив ноги и опираясь спиной о подушку, крупный парень с прямыми черными волосами. Он читал книгу, но сейчас поднял голову, чтобы взглянуть на вошедших.

— Вот твои соседи, — сказал Глор. — Это — Чентис, он ученик-кандидат и будет врачом. — указал он на черноволосого. Тот кивнул Рону. — А это — Пек. — мальчишка радостно хлопнул ладонью о ладонь ротена и подмигнул. — Я привел к вам Рониса Ворансона. — продолжал Глор.

— Меня обычно зовут просто Рон. — вставил мальчик.

— А где Катилен? — поинтересовался Глор.

— Торчит где-нибудь, — хмыкнул Пек. — Еще рано.

— Ладно, спокойной ночи. Я пошел, у меня еще есть дела.

— Топай! — насмешливо прошептал вслед ему Пек. — Он будет учителем и мнит из себя невесть что. — объяснил он Рону.

— Я не заметил. — сказал тот.

— Еще заметишь. — пообещал ему Пек. — Вот твоя кровать. — Пек указал на ближайшую к внутренней двери. — Лучшие места занимают те, кто поселился первым, так что тебе придется терпеть, когда мимо тебя будут шнырять ночью. — Там ванная, — кивнув на дверь, пояснил он.

— Здесь уже все постелено, только одежды пока для тебя не выделили, ведь не знали, какого ты роста. Завтра Глор отведет тебя к хозяйке.

— Ты давно здесь? — спросил Рон.

— Уже и не помню. Я был совсем малыш, когда сюда попал. Идем, я покажу тебе ванную. — Пек потащил Рона за собой. — Одежду мы на ночь оставляем здесь, чтобы было что надеть утром.

Мальчишка действовал и говорил так стремительно, что Рону с трудом удавалось вставлять вопросы.

— А что это за двери? — он указал на три других двери, ведущие из купальни.

— А, это смежные с нашей комнаты. В купальне всегда тепло, потому, что она находится в центре, среди комнат. Зато по утрам здесь бывает толкотня. Вода была теплая и очень мягкая, Рон с удовольствием искупался с дороги, и сразу же забрался в кровать. Пек куда-то выбежал по делам, а в комнату вошел третий сосед Рона — Катилен. Его голубые глаза смотрели холодно и угрюмо.

— Это ты — Ронис? — спросил он.

— Просто Рон. — улыбнулся тот, стараясь держаться как можно

дружелюбнее. — А ты — Катилен?

— Да. — отрывисто подтвердил тот и без разговоров улегся на свою кровать, где принялся смотреть в потолок. Скоро вернулся Пек. Он был чрезвычайно рад соседу, даже малоразговорчивому, как Рон. Он засыпал ротена вопросами, на которые порой отвечал сам, и продолжал говорить, пока Чентис не выключил свет. Тогда он сделал попытку шептать, но их старший сосед прикрикнул на него.

Рон закрыл глаза и без труда заснул.

Глава 6. Декабрь 954 г. п.и. Чиросская школа.

Утром Рона разбудил Пек, бесцеремонно стащив с него одеяло.

— Ну ты даешь! Спать двенадцать часов подряд! Ты всегда так?

— Я могу спать где угодно и когда придется. Но предпочитаю постель. — Рон обнял подушку и положил на нее подбородок. — А что, уже так поздно?

— Семь часов, а подъем — пол-седьмого. Скоро завтрак. В ванной уже посвободнее, пошли.

Настроение у Рона было приподнятое. Нетерпелось ознакомиться с новым местом жительства и его обитателями. Он энергично вскочил и поспешил за Пеком в ванную. Когда он вышел оттуда, его уже ожидал Глор, и они втроем пошли завтракать. Столовая размещалась в том же здании. Оно вообще было главным, как сообщил Рону Глор. Чтобы прийти сюда из других зданий, необязательно было выходить на улицу, их подвалы соединяли подзем— ные переходы, и, в особенно сильные морозы туда пускали учеников. Весь первый этаж занимали классные комнаты, а наверху был только актовый зал и жилые помещения.

Порядок в столовой был простой — каждый выбирал себе несколько блюд из обширного ассортимента и садился на свободное место. Но, в определенный момент, Налект Плант, сидевший за столом в центре, встал и поднял руку. Разговоры тут же прекратились. Этот жест означал, что ректор собирается сделать объявление.

— В это время делаются объявления для всей школы. — прошептал Рону Глор. — Остальные вешают в холле.

— Доброе утро! — произнес ректор. — Я рад вам сообщить, что вчера к нам прибыл гость, воин короля Тимот. Может быть, те, кто учился в нашей старой школе, помнят его. — Тимот привстал и поклонился. — Он привез к нам нового ученика, его зовут Ронис. — Налект, улыбаясь, кивнул мальчику, чтобы тот поднялся и показал себя.

Рону было не слишком приятно быть на виду у всех, но он встал, тем более, что Глор пнул его ногой под столом. Покраснев и слегка поклонившись, Рон поспешил сесть на место.

— Теперь о совсем уж замечательных вещах. Совет учителей нашей школы, посовещавшись с цехами, постановил, что в этом году лучшие не просто получат подарки, но и смогут сами их выбрать. Они поедут на ярмарку в Андикрон перед самым новым годом. Кстати, в этом году последний выходной, а, значит и ярмарка выпадают за два дня до Нового Года, и решено, что каникулы начинаются с этого дня и продолжаются еще четыре ладони.

Одобрительный шум, вызванный сообщением о поездке в Андикрон, стих и сменился жеванием и обычным гулом.

Когда почти все уже закончили завтракать, и двое слуг вместе с помогавшими им учениками начали собирать посуду, Глор тронул ротена за плечо.

— Пора, а то опоздаем на урок.

Мальчики вышли из-за стола и направились в главный коридор. Рон чувствовал себя неуютно. Он еще был чужим в этом сообществе и, вдобавок, его пугало огромное число ребят, сновавших повсюду.

— Понравился тебе наш ректор?

— Ничего, — пожал плечами Рон.

— Он очень почтенный человек, — поучающе сказал Глор. — И скромный. Его за все заслуги хотели выбрать в академию от учителей, но он отказался и переехал в это захолустье, вместе со школой.

— А зачем его выбирать? Он же и так лорд!

Глор выглядел несколько раздосадованным.

— У нас выбирают не затем, чтобы занять места, а чтобы выделить достойных. И даже если он уже состоит в академии, несправедливо отказывать ему в признании. Лорд имеет право никак не участвовать в делах государства, а избранный должен там работать. А откуда ты узнал про него?

— Я знаю, что его зовут Налект Плант, а Эмрио перечислял мне фамилии лордов и говорил про академию.

— Какой Эмрио?

— Эмрио Цетвел, — недоуменно ответил Рон. — принц.

— Ты говорил с принцем?!

— Ну да, он захотел познакомиться со мной, и мы четыре дня были вместе. Отличный парень.

— Ну ты даешь! Ты хоть понимаешь, какое тебе выпало счастье? — сам Глор, без сомнения хотел бы очутиться на месте Рона.

— Я об этом не просил. — упрямо сказал Рон. — Меня доставили туда пленником.

— Ты должен быть доволен, что попал в Мэгиену и разговаривал с принцем. Неужели лучше было оставаться в вашей деревне и потом действительно попасть в плен?

Рон счел за лучшее не отвечать. «Похоже, Пек был прав. Ну форменный идиот!» — подумал он. В это время подошел учитель. Он отпер комнату и остановился на пороге, пропуская ребят.

— Это Ильзар. — сказал Глор. — Он обычно ведет математику, физику и астрономию.

— Что значит «обычно» ?

— Вообще-то учителя могут вести любые предметы в школе первого полукружья, но специализируются, как правило в чем-то одном. Многие из них являются мастерами не только в своем цехе. Ильзар, например, — мастер в цехе математиков. Но чтобы вести обязательные предметы, нужно быть мастером-учителем.

— А чему вас еще учат?

— Не «вас», а «нас». — одернул его Глор. — Во-первых, науке жизни. Это про растения, животных и болезни. Ее начинают учить с самого детства. Потом языкам. Они тоже входят в программу для самых маленьких. Потом к ним присоединяются история и география. Здесь есть все предметы, а если бы тебе было меньше шести, тебя бы послали в школу для малышей, там почти ничему не учат. А еще нас немного учат рисовать, петь и разыгрывать сценки. Но это не обязательно. Самые способные стараются попасть кандидатом прямо в цех.

Говоря все это, Глор вынул из шкафа две циновки и растелил их на полу. Мальчики уселись.

— А ты чему собираешься учить? — поинтересовался Рон.

— Я…

— Ти-ха! — возвысился над гулом голос преподавателя. Это был невысокий человек средних лет, коротко подстриженный с немного ехидным лицом и насмешливыми глазами. — Цыц! — он говорил высоким голосом, совершенно беззлобно, но в его тоне не слышалось и тени сомнения в том, что его могут не послушаться. «Интересно, чтобы он стал делать, если бы мы продолжали орать?» — весело подумал Рон. Однако, ученики мгновенно замолкли. Глор наклонился к Рону и прошептал:

— Сегодня ты весь день будешь на занятиях со мной. Здесь скучно, но ты потерпи.

Сначала действительно было скучновато. Учитель сыпал какими-то непонятными словами, но уже через четверть часа Рон с удивлением понял, что вникает в логику рассказа. Конечно, он не знал многих определений и доказательств, но понимал, почему из самих теорем, их формулировок, следует то, а не другое. И когда учитель, дав задачу, предложил всем заняться ее решением, Рон указал Глору неожиданный ход, о котором тот и не подозревал.

Стоя над ними, Ильзар одобрительно кивнул:

— Ничего! Неужели твой изощренный ум докопался до этого сам, а, Глор?

Последний явно не любил математику и даже не пытался соврать.

— Это он предложил. — кивнул он на Рона.

— Да ну? И что же это за юный талант? Вас, кажется, зовут Ронис, юноша?

— Рон.

— Милости пошу завтра ко мне. Или ты будешь в самой младшей группе? — не дождавшись ответа, Ильзар продолжал: — Во всяком случае, зайди ко мне вечером, я скажу Планту, что сам тебя протестирую.

— Хорошо. — Рон оглянулся на Глора и неуверенно добавил: — Мой господин.

Ильзар кивнул и отошел.

Следующим уроком была наука жизни, но Рон, запутавшись в незнакомых словах на твентри, заскучал и чуть не уснул.

x x x

На этот раз за трапезой не было никаких объявлений. «Кормят так же вкусно, как и дома. Хотя, и не так, как во дворце!» — подумал Рон.

После обеда Глор повел его к хозяйке. Ею оказалась молодая женщина, светловолосая, с милой ямочкой на подбородке. Рон знал от Глора, что она — жена одного из учителей, художника Нелькоса. Звали ее Калима. Рона очаровала ее улыбка. Несмотря на ее кажущуюся беззаботность, чувствовалось, что она твердо ведет хозяйство и легко управляется с двумя сотнями мальчишек.

— Ну что ж, дружок. Росту ты небольшого, что-нибудь тебе да подберем. — певучим голосом сказал Калима и повела Рона в кладовую.

«Что-нибудь» состояло из форменных брюк, рубашки и безрукавки, мягких мокасин для дома и сапог для улицы, а так же меховой куртки с капюшоном. С собой ему дали вторую смену и праздничный наряд — белые брюки и тунику.

Когда мальчики вернулись в комнату Рона, там уже никого не было.

— Вообще-то у меня после обеда музыка, но меня пока от нее освободили, чтобы я мог заниматься с тобой. — снисходительно сказал Глор. — Нам надо выяснить, как хорошо ты знаешь твентри и эдорский.

— Эдорский я знаю. Я несколько месяцев был подмастерьем у Коннета в Трис-Броке.

— Подмастерья не говорят о высоких вещах. — важно заметил Глор, и Рон, вспомнив Хока, вынужден был с ним согласиться.

Три часа они занимались языками, и выяснилось, что Рон знает их не так плохо, как надеялся Глор. От природы отнюдь не полиглот, Рон однако, и в мастерской, и на эдорском корабле под давлением обстоятельств или от нечего делать проявил старание и освоил чужие наречия. Глор был придирчив, но Рон не слишком придавал этому значения, так как не принимал его всерьез. Но все-таки радовался, что выучил языки раньше, и теперь ему не придется долго общаться с этим типом. Под конец урока Рон спросил:

— А что будет, если я не захочу учиться?

— Не захочешь? Это как? Впрочем, тебя никто и не заставляет. Если к двенадцати годам ни один цех не захочет взять тебя в ученики, то начнут посылать работать в поле. А если и к четырнадцати ничему не научишься, то дадут какой-нибудь надел в медвежьем углу, или станешь арендатором. Скукотища!

— А-а, — протянул Рон. Выбора, похоже, действительно не было. Ему никогда не нравилось возиться в огороде.

После ужина Глор отвел своего подопечного к Ильзару. Учитель жил в очень удобной, не лишенной изящества квартире вместе с женой и дочкой. Во всем чувствовалась рука молодой симпатичной хозяйки. Квартира состояла из трех комнат, а в кабинете, кроме стола и шкафов стояли несколько мягких кресел и диван. Ильзар усадил Рона на него, а сам сел напротив, удобно раскинувшись в кресле и положив ногу на ногу. В ходе беседы он пил кофе, принесенный женой, но Рону не предложил.

Ильзар явно предпочитал не тратить лишней бумаги. Он пытался выяснить, насколько свободно Рон сможет изложить свои знания без подготовки. Рон был спокоен, так как справедливо считал, что эти люди от него пока ничего не могут требовать, а, значит, бранить его не за что. Однако, мальчик никак не мог понять, доволен ли Ильзар его ответами. Правда иногда он говорил: « Ага!», но тут же засыпал Рона новыми вопросами, время от времени отпуская язвительные остроты.

— Итак, ты толком ничего не знаешь, кроме эдорского языка и ротийского леса, — заключил учитель, прихлебывая из чашечки кофе. — Но голова у тебя, похоже, работает. И младшую группу ты совсем уж перерос, тебя надо минимум в первую. Сейчас конец года, не имеет смысла тебя куда-то определять. Так что, я тебе сейчас дам учебник, ты его почитаешь, а в следующем году я возьму тебя к себе, во вторую группу — она у меня самая младшая. Что же касается науки жизни, то тебе тоже, пожалуй стоит почитать что-нибудь самому, а потом я тебя проверю и скажу, куда тебе податься.

По языкам иди к Поленату, он изучают рот и, думаю, не откажутся от твоей помощи. По истории и географии ты будешь в первой группе, самой младшей по этим предметам, там решат, что с тобой делать, а на остальные предметы ходи вместе со всеми.

— А разве я могу ходить и в старшую, и в младшую группу, учитель?

— Ну да, — пожал плечами Ильзар. — Ведь все предметы идут синхронно — математика, например, у двух или трех групп сразу, или самой последней, чтобы ни с чем не пересекаться, и остальные предметы — так же. Ладно, ступай, я утомился. — Ильзар, поднявшись, протянул ему две книжки.

Рон с легким сердцем сообщил Глору, что заниматься им вместе осталось всего две ладони, и забрался на кровать с книгами. Математика показалась ему несложной, а вторая книжка так его увлекла, что оторвать Рона от нее не смог даже Пек.

«Похоже, налаживается.» — подумал мальчик, устраиваясь поудобней на подушке.

x x x

На следующий день с утра было три урока (каждый длился полтора часа) — география, история и языки. На первые два Рон пошел вместе с Пеком (он тоже был в первой группе). Учитель рассудил, что Рон пусть пока походит просто так, а в новом году опять пойдет в первую группу. Рон подумал, что лучше было бы учиться вместе с Пеком, тем более, что в следующей первой группе будут только семи-восьмилетки, и он решил узнать, нельзя ли ему как-нибудь перейти во вторую группу досрочно.

В языковой группе занимались мальчики постарше — сплошь твен и уроженцы северо-восточного материка. «Наверное,» — ухмыляясь, подумал Рон, — «эдоры слишком тупые!»

Здесь его встретили с интересом. Учитель сразу выделил ему группу подопечных, у которых надо было исправлять ошибки в произношении, а чтобы Рон не отставал в эдорском, Поленат дал ему репетитора — мрачного и сурового парня со сросшимися бровями, от одного взгляда на которые хотелось учиться.

Рон совсем замаялся, но вот настал послеобеденный час, и Пек привел его в мастерскую Нелькоса.

Там собрались дети разных возрастов. В самом начале урока художник дал задание младшим, в том числе и Рону. Он показал им незатейливую, но изящную вазу и велел нарисовать ее по памяти. Затем мастер начал разбираться с более способными. Он дал каждому индивидуальное задание и вернулся на свое место.

Рону работа показалась несложной. Насвистывая, он старательно водил кистью по бумаге, радуясь любимому занятию. Он очень удивился, когда взглянул на работу Пека, сидевшего рядом. Его друг медленно, с явным трудом, выводил карандашом неуверенные линии. Он все еще занимался наброском. Сперва это показалось Рону странным, но тут он вспомнил, что в мастерской Коннета с грехом пополам умел рисовать лишь один из трех подмастерьев. «Видно и с искусством у эдоров не не ладится!» — еще более самодовольно подумал Рон. (Он никак не мог простить эдорским подмастерьям всех своих унижений.) Не намного лучше обстояли дела и у других его соседей. Сидевшие поодаль твен и один паренек с северо— восточного рисовали быстрее, но очень неаккуратно. Один из них закончил работу первым, но учитель только укоризненно покачал головой и отправил его точить карандаши.

Но вот Рон показал Нелькосу свой рисунок. Художник взял его и долго рассматривал.

— Здесь нет ни одного изъяна. — серьезно, с огромным одобрением, сказал он. — Где ты научился так рисовать, Рон?

Другие ученики с интересом, но без зависти наблюдали эту сцену.

— Меня учил наш художник из форта, а потом я работал в мастерской у эдоров.

Нелькос, совершенно не похожий на эдора (на вид было трудно определить его национальность), хмыкнул. Видимо, он разделял мнение Рона об этих морских волках.

— Пойдем, я тебе дам еще одно задание. Ты не против?

— Нет, конечно. Но я не очень хорошо умею рисовать. Просто мне нравится. Я почти не учился.

— Гм. Почти не учился, говоришь? Ну что ж, посмотрим. Сейчас тебе снова придется рисовать по памяти. Я покажу тебе портрет человека, а ты нарисуешь, как он, например, сидит или идет. Ты умеешь рисовать людей?

— Я рисовал. Мне особенно нравится рисовать движение. Но лица у меня получаются пока еще плохо.

— Попробуй. — Нелькос показал мальчику женский портрет. Рон сразу узнал в ней Калиму. Такой она была, наверное, лет пять назад. Глядя на коренастого, сутулого, уже начинавшего стареть Нелькоса, можно было только дивиться, что в нем нашла эта непоседа. Но познакомившись с ним поближе, человек подпадал под его обаяние, и становилось понятным, что именно притягивало в нем девушку.

Задание пришлось Рону по вкусу. Он разошелся и начал рисовать не «Калиму на портрете», а «Калиму в жизни». Мальчик так увлекся, что не заметил, как сзади подошел Нелькос. Художник с минуту наблюдал за его действиями, а потом рассмеялся.

— Я и забыл, что она здесь хозяйка, и ты успел у нее побывать! Хитрец! Не признался?

Рон смутился.

— Ничего, ничего. — Нелькос похлопал его по плечу. — Заканчивай рисунок, а потом подойди ко мне.

— Здорово у тебя выходит. — заметил Пек, с восхищением глядя на картинку. — Ты правда нигде не учился? — он встал и начал собирать краски.

— Недолго. Наш художник не любил возиться с маленькими.

— Ты еще долго будешь здесь сидеть?

— Ты же слышал — мне надо подойти к учителю.

— Ладно, тогда я пошел. До ужина!

— Пока.

x x x

Мастерская уже почти опустела, когда Рон подошел к Нелькосу.

— Хорошо! — выдохнул тот. — А что ты еще умеешь делать? Лепить?

— Я пробовал лепить только из глины. И это у меня получается очень плохо. А больше всего мне нравится чеканка.

— Вот как поступим. Я тебя проверю в ближайшие дни. Рисованию у вас посвящен лишь один день в ладонь. Остальные три рабочих дня уходят на музыку, книги и работу, если тебе известно. Но если ты не будешь слишком уставать, приходи ко мне вечером, после занятий. А лучше всего — в выходной, с утра. Согласен? Будешь моим учеником?

— Да, с удовольствием. — Рон с такой решимостью кивнул головой, что Нелькос рассмеялся.

— Ну, беги. Попрощавшись, Рон вылетел из мастерской и побежал вверх по лестнице, чтобы погасить возбуждение. У него было очень светло на душе — ведь он, наконец, нашел здесь что-то близкое, а, главное, у него теперь есть свой учитель!

Пек слегка притушил его радость, заметив, что Рон опоздал на ужин и теперь ляжет спать голодным. Но тот в ответ крикнул: «Чепуха!» и хлопнул Пека по затылку. Тот немедленно взревел и, схватив подушку за уголок, обрушил ее на голову Рону. Начался бой.

Сражение закончилось только после вмешательства Чентиса и Налекта, проходивших по коридору. Драчунам было велено вымести из комнаты перья и умерить свою энергию, вычистив на кухне два котла.

Но нет худа без добра — Калима, сжалившись над Роном и бормоча, что мальчик должен хорошо питаться, сунула ему с собой булочку и полоску мяса.

Хлопотный день закончился.

x x x

Первые дни в школе были у Рона очень напряженными. Многое казалось непривычным и смешным, дни были заполнены занятиями, а тут еще занудный Глор со своим твентри. На уроке музыки Рону показалось скучно, петь он стеснялся, зато эдоры пели просто отлично. «Да, этот талант у них не отнимешь.» — думал мальчик, вспоминая, как подмастерья Коннета напевали за работой и как чудесно звучали в тихие вечера на корабле песни мореходов Элдарона.

Зато книги покорили Рона. У ротени существовали лишь летописи и легенды, написанные своим, особым языком, а так же ремесленные дневники мастеров и сборники любимых рецептов домашних хозяек. Теперь, впервые прочтя книгу с сюжетом, мальчик был поражен. Теперь чтение отнимало большую часть его свободного времени.

Переполненный новыми впечатлениями, Рон, тем не менее, в выходной с утра направился к Нелькосу. Пек, немало удивившись такому прилежанию, проводил его насмешливым:

— Не опоздай на обед!

Но Рон уже не слышал его, он с нетерпением ждал встречи с художником еще с прошлого занятия. На этот раз в мастерской сидело не больше пяти учеников, включая Рона. Ротен выполнил три задания, и с каждым разом художник становился все задумчивей и задумчивей. Под конец он попросил Рона прийти в следующий выходной.

Время до него тянулось целую вечность. И вот, через ладонь, вечером, когда Нелькос с Роном остались одни, мастер приступил к решающему разговору.

— Малыш, у тебя редкий дар. Сейчас таких, как ты в школе пожалуй что и нет. Я могу научить тебя немногому. Я ведь порядком подрастерял форму, уча здесь этих бездарных эдорских балбесов. Конечно, лепишь ты неважно, да это и не твоя стихия: ни архитектором, ни скульптором тебе не быть. Ведь черчение ты тоже, как я погляжу, не любишь.

— Слишком занудно.

— Ну-ну-ну! Мы не всегда можем заниматься тем, что нам нравится. Рисовать с натуры для тебя тоже нудно! Ты предпочитаешь творить героев сам, наделяя их лишь самыми важными чертами прототипа. Это я еще на первом занятии заметил. Так что, профессиональным портретистом ты тоже быть не сможешь. Да и пейзажи у тебя не очень выходят. Лучше всего тебе расписывать фрески, посуду или изготовлять драгоценное оружие. Наш кузнец хорошо о тебе отзывается. Занятие тебе нужно индивидуальное — для преподавания у тебя характер не тот. Может, стоит пойти в ювелиры, не знаю. Это будешь уже решать ты и твои наставники.

— А как же Вы? — жалобно спросил Рон. Сердце у него оборвалось. Только нашел себе покровителя…

— Понимаешь, дружок. Как я уже сказал, научить тебя я смогу немногому. Необходимо научить тебя нашим приемам и отточить технику. Первое займет полгода, да и на второе уйдет год, не больше. Тебе нужно стать учеником в моем цехе, цехе художников. Но вот беда — тебе еще нет и десяти, а в кандидаты берут только в одиннадцать-двенадцать, а в ученики и того позже.

— А почему?

— Видишь ли, ты не можешь жить в цехе, пока не узнал всего, что должен знать будущий грамотный гражданин Тивендаля. И пока ты все не выучишь, уйти из школы, чтобы учиться дальше, не имеешь права. Одиннадцать — это еще ничего, в обычных школах и учиться-то начинают только в восемь лет, это здесь, в интернате, мы лезем на рожен, нам неймется. Так что, даже кандидаты в цехе не живут, а ходят туда заниматься, пока доучиваются здесь.

— А цех далеко?

— Не то чтобы очень далеко, мили две. Но на дорогу и занятия уходит не меньше четырех часов, а где ты выкроишь это время? Только в выходной и иногда после обеда, вместо необязательных занятий. У старших-то уроков поменьше, им легче. И вообще, что может кандидат выучить за два часа? В это время обычно только проверяют учеников на пригодность, да крепче вбивают азы, полученные еще здесь. Тебе-то это не нужно.

В общем, торопись учиться, Рон! Подержу я тебя здесь годик-полтора, погоняю и представлю тебя цеху. У меня там друзья, вместе придумаем, как быть. Многое от тебя зависит. Тебе нужно стать хорошим мастером, чтобы преуспеть, ведь во время похода куда больше ценятся воины, врачи и учителя.

— Похода? На Ротонну?! — голос Рона зазвенел.

— Прости, малыш, — растерянно пробормотал Нелькос. — Я совсем забыл…

— Почему бы им не оставить нас в покое! — с ожесточением выкрикнул мальчик.

Нелькос нагнулся и взял его за плечи.

— А вот этого, сынок, никому больше не говори. Лучше об этом не думать, поверь мне, малыш, а то наживешь себе одни неприятности. Станешь гражданином — трепись себе как угодно, в худшем случае просто угодишь в тюрьму. А мальчишка старше десяти, не желающий принять Тивендаль, попадает в рабство с весьма призрачной надеждой на свободу.

После минутного молчания Рон спросил:

— А когда становятся гражданами? Эмрио мне много рассказывал про Мэгиену, но это я забыл у него спросить.

Рон осекся, с тоской ожидая расспросов, но мастер лишь кивнул головой.

— Да, я знаю, что ты познакомился с принцем. Глор раззвонил эту новость по всей школе. У нас нет определенного возраста совершеннолетия, как, например, в Трис-Броке. Крестьяне становятся гражданами в четырнадцать лет. С этого же возраста можно идти в армию и во флот, не спрашивая разрешения родителей, и, когда из юнги станешь моряком, а из кадета — воином, тогда и будешь гражданином. Ремесленники и мастера получают звание взрослого вместе со званием подмастерья. А лорды и торговцы вступают в свои права в четырнадцать.

— Как крестьяне. — улыбнулся Рон.

— Да, тут они равны. Считается, что в этом возрасте ребенок отличается от взрослого только опытом и знаниями и может отвечать за себя.

— А в каком сословии Ваша жена?

— Ты круто меняешь темы, паренек. Она художник, и неплохой. Юноши часто встречаются с девушками своего сословия и женятся на них.

— А воины? — лукаво спросил Рон.

— Даже армия нуждается в женщинах.

Отпустив эту двусмысленность, мастер прогнал Рона спать.

x x x

— Ты знаешь, скоро Новый Год! — сказал Пек как-то утром в ванной.

— Нетривиальное замечание. Ну и что?

— Ты не знаешь?! Будет большой праздник.

— У нас тоже праздники под Новый Год. Что же в этом удивительного? Я слышал, лучшие поедут на ярмарку?

— Это не главное.

— А что, кто-то приедет сюда?

— Само собой. — сказал Пек, вытираясь. — У нас ведь три интерната. Ближе к деревне — для малолеток, а по другую сторону, в направлении Андикрона — для девчонок. Новый Год все встречают дома. Как — я тебе рассказывать не буду, сам увидишь. Но здорово. А в первый день года приезжают к нам, устраивается грандиозная заварушка. Всем нравится. Некоторые малыши остаются потом здесь учиться.

— А у нас под Новый Год все собираются вместе, охотники обязательно возвращаются в форт. Никто не остается один. — мечтательно сказал Рон.

x x x

Как и предсказывал Пек, суматоха под Новый Год была большая. Началось все за три дня, когда все, кто успешно закончил учебный год, поехали на ярмарку. (Ни Рона, ни Пека не было в их числе.) Остальные лихорадочно сдавали долги, чтобы не заставили учиться в каникулы, а в промежутках украшали двор и школу еловыми лапами.

Из кладовой достали цветные блестящие игрушки. Некоторые были заводными. Существовали даже целые системы, сделанные руками учеников, которые приводились в действие одним поворотом рычага где-нибудь в укромном уголке.

31 декабря никто не учился. Все, кто не уехал на ярмарку (а уехавшие должны были вернуться вечером), мастерили из снега во дворах трех зданий школы большие, семь футов в высоту и четыре в ширину, арки. Группа ребят поехала за дровами в лес. (Рон был этому удивлен, так как зимой в школе обычно топили углем.) Наконец, за аркой и перед ней был приготовлен (сложен шатром) самый сухой хворост и несколько бревен для костров. Рону все было в новинку — у себя на родине ничего подобного он не видел.

И вот, после ужина, ближе к двенадцати, все, кто жил в главном здании, собрались во дворе у первого костра. (Точнее, пока около дров.)

Налект в праздничной серебристой накидке поднял руку и взглянул на небо. Луна уже взошла, ни одно облачко не заслонло звезд. Речь ректора была короткой и радостной. Закончилась она так:

— Последним, кого принес в наш дом этот год был Ронис Ворансон. И ему суждено сегодня зажечь последний костер уходящего года. — Налект протянул растерявшемуся мальчику факел.

— Давай, Роне.

Рон со смущенной улыбкой принял его, и учитель высек искру.

Промасленный факел вспыхнул, и Рон осторожно поднес его к костру. Почти одновременно с ним вспыхнули два других костра у соседних зданий. Когда огонь разгорелся, Налект пригласил всех потеснее окружить костер.

— Давайте споем прощальную песню.

Когда звуки песни замолкли, Налект выжидательно посмотрел н


Содержание:
 0  вы читаете: Рон : Елена Венгерова  1  Глава 1. Май 954 г. п.и. форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 2  Глава 2. Конец августа 954 г. п.и. Трис-Брок. : Елена Венгерова  3  j3.html
 4  Глава 4. Конец ноября 954 г. п.и. Аулэйнос. : Елена Венгерова  5  Глава 5. Конец ноября — начало декабря 954 г. п.и. Аулэйнос, Андикрон, Чиросская школа. : Елена Венгерова
 6  Глава 6. Декабрь 954 г. п.и. Чиросская школа. : Елена Венгерова  7  Глава 7. 1 января — 11 мая 956 г. п.и. Чиросская школа. : Елена Венгерова
 8  Глава 8. Август 956 г. п.и. Чиросская школа; филиал цеха художников в Чиросе. : Елена Венгерова  9  j9.html
 10  Глава 10. Май 957 г. п.и. Цех художников в Чиросе. : Елена Венгерова  11  Глава 11. 957 г. п. и. Цех художников в Чиросе. : Елена Венгерова
 12  Глава 12. 957 — 962 гг. п.и. Школа третьего полукружья, Кэрол Тивендаль. : Елена Венгерова  13  * ЧАСТЬ 2. Маг-забияка. * : Елена Венгерова
 14  Глава 2. Апрель 968 г. п.и. — Лис; : Елена Венгерова  15  Глава 3. 12-17 мая 968 г. п.и. Форты Трак и Друскен, Ротонна. : Елена Венгерова
 16  Глава 4. 18-21 мая 968 г. п. и. Форты Вильне и Файрон, Ротонна. : Елена Венгерова  17  Глава 5. 21-22 мая 968 г. п.и. Аулэйнос, Кэрол Тивендаль; форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 18  Глава 6. 21-27 мая 968 г. п.и. Форты Файрон-Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  19  Глава 7. 27-31 мая 968 г. п. и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 20  j20.html  21  Глава 9. 3-6 июня 968 г. п. и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 22  Глава 10. 7-9 июня 968 г. п. и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова  23  Глава 11. 9-10 июня 968 г. п. и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова
 24  Глава 12. 11 июня 968 г. п.и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова  25  Глава 13. 12 июня 968 г. п.и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова
 26  Глава 1. 3 апреля 968 г. п. и. Аулэйнос. : Елена Венгерова  27  Глава 2. Апрель 968 г. п.и. — Лис; : Елена Венгерова
 28  Глава 3. 12-17 мая 968 г. п.и. Форты Трак и Друскен, Ротонна. : Елена Венгерова  29  Глава 4. 18-21 мая 968 г. п. и. Форты Вильне и Файрон, Ротонна. : Елена Венгерова
 30  Глава 5. 21-22 мая 968 г. п.и. Аулэйнос, Кэрол Тивендаль; форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  31  Глава 6. 21-27 мая 968 г. п.и. Форты Файрон-Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 32  Глава 7. 27-31 мая 968 г. п. и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  33  j33.html
 34  Глава 9. 3-6 июня 968 г. п. и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  35  Глава 10. 7-9 июня 968 г. п. и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова
 36  Глава 11. 9-10 июня 968 г. п. и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова  37  Глава 12. 11 июня 968 г. п.и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова
 38  Глава 13. 12 июня 968 г. п.и. Империя Каватлон. : Елена Венгерова  39  * ЧАСТЬ 3. У камина, на краю Земли. * : Елена Венгерова
 40  Глава 2. 16-17 июня 968 г. п.и. Окрестности форта Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  41  Глава 3. 17 июня 968 г. п.и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 42  Глава 4. 18-19 июня 968 г. п.и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  43  Глава 5. Конец июня 968 г. п.и. Яхта Незабудка. : Елена Венгерова
 44  Глава 6. 8-14 июля 968 г. п.и. Яхта Незабудка. : Елена Венгерова  45  Глава 7. 15-18 июля 968 г. п.и. Дом дядюшки Тлогги. : Елена Венгерова
 46  Глава 8. 19-22 июля 968 г. п.и. Река. Эльфийский холм. : Елена Венгерова  47  Глава 9. Ночь с 22 на 23 июля 968 г. п.и. Эльфийский холм. : Елена Венгерова
 48  Глава 1. 16 июня 968 г. п.и. Окрестности форта Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  49  Глава 2. 16-17 июня 968 г. п.и. Окрестности форта Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 50  Глава 3. 17 июня 968 г. п.и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова  51  Глава 4. 18-19 июня 968 г. п.и. Форт Вильне, Ротонна. : Елена Венгерова
 52  Глава 5. Конец июня 968 г. п.и. Яхта Незабудка. : Елена Венгерова  53  Глава 6. 8-14 июля 968 г. п.и. Яхта Незабудка. : Елена Венгерова
 54  Глава 7. 15-18 июля 968 г. п.и. Дом дядюшки Тлогги. : Елена Венгерова  55  Глава 8. 19-22 июля 968 г. п.и. Река. Эльфийский холм. : Елена Венгерова
 56  Глава 9. Ночь с 22 на 23 июля 968 г. п.и. Эльфийский холм. : Елена Венгерова    



 




sitemap