Фантастика : Космическая фантастика : Серый принц : Джек Вэнс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Джек Вэнс — Серый принц


Библиотека Старого Чародея — http://www.oldmaglib.com/


Пролог


Космическая эра продолжалась тридцать тысяч лет. Люди стремились от звезды к звезде в поисках славы и богатства. Гаэнцы освоили к этому времени довольно значительную часть галактики. Торговые пути пронизывали пространство, как кровеносные сосуды пронизывают живую плоть.

Тысячи миров уже были колонизованы.

Все эти миры отличались друг от друга и все они воздействовали на людей, живших на них, изменяли их каждый по-своему. Еще никогда в истории человечество не было столь неоднородным.

Люди непрерывно мигрировали в космосе.

Эта миграция была обусловлена войнами, религиозными причинами, а также многими другими, нередко таинственными обстоятельствами.

Корифон был планетой, которую населяли различные расы, во многом отличавшиеся друг от друга. В южной части континента Уайя, которая называлась Алуан, жили Ульдрасы, а на севере континента обитали Бегущие По Ветру, которые ездили на своих повозках с парусами. И те, и другие была кочевниками. Однако они были совсем непохожи друг на друга.

На юге Уайю омывало море Персимоон, за которым лежал экваториальный континент Зинтарра, где жили так называемые Ауткеры — смесь различных рас. Ауткерами на Коринфоне называли всех чужаков: туристов, иммигрантов и т. п.

Отличительной особенностью Коринфона было то, что на нем проживали еще две расы — квазиразумные: эрьины и морфоты.

Бегущие По Ветру приручали и продавали эрьинов, обученных различным ремеслам. Правда, вполне возможно, что они разводили и выращивали эрьинов, обладающих определенными навыками. Бегущие хранили это в тайне, так как в обмен на Эрьинов получали колеса, подшипники и другие материалы, необходимые для изготовления уникальных повозок.

Ульдрасы ловили эрьинов и ездили на них, управляя электрическими поводьями.

И прирученные, и дикие эрьины были телепатами и общались с помощью телепатии между собой и с некоторыми Бегущими.

Морфоты были совсем непохожи на эрьинов.

Злобные, с непредсказуемыми поступками, они ценились главным образом за свою сверхъестественную красоту. В городе Олань на Зинтарре ауткеры даже организовывали общества Наблюдателей за морфотами. Правда, только полностью извращенные люди могли наслаждаться зрелищем странной жизни и обычаев морфотов.

Двести лет назад на Уайю высадилась группа межпланетных бродяг. Они напали на столицу и захватили в плен многих вождей племен Ульдрасов, заставив их подписать Договор Подчинения. Таким образом каждый из бандитов получил под свою власть территорию размером от двадцати до шестидесяти тысяч квадратных миль.

Эти территории стали называться доменами, а их властители — баронами. Они вели роскошную жизнь в столицу Акуане, наслаждаясь всеми благами, какие мог предоставить Коринфот.

Для племен, подписавших Договор, жизнь изменилась незначительно, а может, даже улучшилась. Прекратились межплеменные войны, были построены новые дамбы, дороги, каналы, мосты, созданы большие клиники и больницы, обслуживавшие все племена. Были организованы даже школы, где более способных детей обучали разным специальностям, а менее способных отправляли работать в сельское хозяйство.

Несмотря на это, многим Ульдрасам не нравилось подчиняться. Самым оскорбительным они считали отношение баронов к своим женщинам. Обычно завоеватели, пользуясь своей силой, захватывали лучших представительниц порабощенного народа, но в данном случае со стороны баронов не было ни одного случая похищения, изнасилования, совращения. Это объяснилось, разумеется, не высокими моральными принципами баронов, а тем, что женщин Ульдрасов трудно было назвать привлекательными.

В детстве они были толстыми и приземистыми, с наголо обритыми черепами. Когда они взрослели, то у них оставались толстые ляжки и короткие ноги, но руки, туловище, лицо удлинялись. Типичный для ульдрасов длинный нос вытягивался еще сильнее и становился похожим на сосульку. Оранжевые волосы огромной копной обрамляли лицо с серо-синей кожей, что не придавало ему красоты. Естественно, что бароны и ауткеры относились к женщинам и девушкам ульдрасов с вежливым безразличием, а это рассматривалось мужчинами, как оскорбление, хотя вряд ли они были бы рады, если бы происходило обратное.

В Персимонском море находился длинный и узкий остров Зинтарра с прекрасным городом Олань. Город построили пришельцы с других планет, которые в основном и жили в нем. Эти люди, умные, образованные, почти не общались с баронами, считая их грубыми и неотесанными.

В городе Олань в причудливом старом здании Хольруз Хауз размещалось некое подобие правительства — Мулл — Совет Тринадцати. По идее Мулл должен был осуществлять правление как Зинтаррой, так и Уайей, но на самом деле его не интересовало положение дел в Уайе.

Бароны, со своей стороны, не признавали Мулл.

Подчиненные племена были политически малоактивны, а неподчиненные отрицали саму идею централизованного правления.

Бегущие По Ветру вообще игнорировали существование Мулла.

Смешанное население Олани отличалось повышенной социальной активностью. Комитеты и Общества были бесчисленны: яхт-клубы, союзы художников, артистов, писателей, наблюдателей морфотов, любителей музыки, колледж драматических искусств, общество Диониса. Это были группы эстетов. Альтруисты и филантропы создавали свои ассоциации: экологический фонд, запрещавший ввозить инородную флору и фауну, общество объединения ульдрасов, общество эмансипации эрьинов. Члены этого общества утверждали, что эрьины разумные существа, и обращать их в рабство аморально. Это общество было самым непопулярным в Олани, так как эрьины ввозились сюда в огромном количестве и использовались на тяжелых работах. Другие, менее многочисленные организации, ратовали за обучение ульдрасов, которые бежали из Уайи на Зинтарру. Они были недовольны правлением баронов, хотя довольно часто жалобы их были маловразумительны. Их приводили в Мулл, чтобы убедить правительство принять какие-либо меры, но члены Мулла всегда искусно уворачивались от решения проблемы, заявляя, что в племенах, подписавших Договор, царит мир и порядок, а независимые племена вечно воюют, у них всегда раздоры и междоусобица.

Таким образом уже в течение двухсот лет все на Коринфоне обстояло без изменений.


Глава первая


В зале ожидания космопорта Олани Чейн Маддук и ее брат Келс с любопытством рассматривали друг друга. Чейн предполагала, что Келс изменится, и не ошиблась.

Пять лет не прошли бесследно. Она оставила его беспомощным, отчаявшимся калекой, а теперь он был силен, хорошо сложен, разве что несколько худ. Несмотря на искусственную ногу, он почти не хромал. Левой рукой он действовал так же искусно, как и правой, хотя она тоже была искусственной, и поэтому Келс всегда носил черную перчатку. Он стал гораздо выше — этого она ожидала — и лицо его вытянулось и ожесточилось. Выступавшие скулы обтягивала гладкая голубая кожа, рот был плотно сжат, глаза узкие. Он непрерывно поглядывал по сторонам, как бы опасаясь чего-то. «Да, это главное изменение в нем»,— подумала Чейн.

Из простодушного доверчивого мальчика он превратился в сурового мужчину, который выглядел лет на десять старше своего возраста.

Келс думал о том же.

— Ты изменилась, — сказал он. — Я почему-то ожидал увидеть веселую счастливую глупую девчонку Салли.

— Мы оба изменились.

Келс взглянул на свою руку, затем на ногу.

— Да, конечно, ты еще не видела этого.

— Они не мешают тебе?

Келс пожал плечами.

— Левая рука сильнее, чем правая. Я могу раскалывать пальцами орехи и делать многое другое. В остальном я все тот же.

Чейн не могла удержаться от вопроса:

— Неужели я сильно изменилась?

Келс задумчиво взглянул на нее.

— Ты стала на пять лет старше и уже не такая тощая. Ты прекрасно одета, и вид у тебя солидный. Ты всегда была очень хорошенькой.

— Хорошенькой! — невесело произнесла Чейн.

Воспоминания всплывали перед ней, когда они шли к выходу. Девочка, о которой они говорили, осталась далеко позади.

Это было не пять, а пятьдесят лет назад. Тогда они жили в мире, где неизвестны ни зло, ни коварство, ни вражда. Отношения между людьми были просты и понятны. Монингсуэйк Мэйнор для нее был не больше, не меньше, как центр мироздания.

Каждый, кто жил там, играл вполне определенную роль в ее жизни. Утер Маддук был воплощением закона. Его решения, какими бы они ни были: непонятными, таинственными, ужасными — всегда были не подлежащими ни сомнению, ни обсуждению, как восход солнца. Вблизи Утера Маддука находились они, Чейн и Келс. Чуть дальше, на весьма не стабильном расстоянии — то дальше, то ближе находился Муффин.

Их роли в основном не были сложными, может быть, за исключением Муффина, статус которого иногда был неопределенным.

Чейн всегда была шаловливым ребенком, очаровательным и прелестным, хотя об этом не говорили. Келс был всегда полон гордости и достоинства, Муффин дерзок, смел и весел. Вся их жизнь была вплетена в ткань их существования навечно, так же, как солнце Метуэн всегда розовое, а небеса ультрамариновые. Оглядываясь назад, Чейн увидела себя девочкой среднего роста, невысокой, но и не маленькой, хорошо сложенной, умеющей прыгать, бегать, плавать.

Кожа ее была золотистого цвета от солнца, темные волосы вились. На лице ее было выражение постоянного ожидания чуда. Она любила и ненавидела без расчета, она относилась с великодушной нежностью к маленьким существам.

Теперь она стала на пять лет старше и на пять лет мудрее, во всяком случае она надеялась на это.

Келс и Чейн вышли в мягкое Зинтарское утро. Чейн сразу вспомнила этот чудесный запах листьев и цветов. Гирлянды цветов свешивались с темно-зеленых деревьев джуба.

Лучи солнца, пробившиеся через густую листву, образовали на земле причудливый золотой орнамент. Они шли по авеню Харанотис.

— Мы остановимся в Сискэйп,— сказал Келс.—Сегодня тетя Валь устраивает прием в твою честь. Конечно, мы могли бы остановиться и в Миразоле, но…

Он замолчал. Чейн вспомнила, что Келс всегда недолюбливал тетю Валь. Он спросил:

— Может, нам взять кэб?

— Лучше пройдемся. Все вокруг так красиво. Я так устала во время полета на Ниаматике.

Она глубоко вздохнула.

— Так хорошо вернуться назад. Я чувствую, что родилась вновь.

Келс усмехнулся.

— Чего же ты так долго выжидала?

— О, тысяча причин!

Чейн махнула рукой.

— Упрямство. Отец…

— Ты и сейчас упряма, так я думаю. Отец так и остался отцом. Если ты думаешь, что он изменился, то тебя ждет разочарование.

— У меня нет иллюзий. Кто-то должен уступать, и я могу делать это, как желают это другие. Чем он сейчас занимается?

Келс немного подумал. Чейн не замечала за ним такой привычки раньше. В детстве он всегда действовал, не раздумывая.

— Отец в основном не изменился. С тех пор, как ты уехала, здесь появилось много новых течений. Ты слышала об Альянсе Освободителей?

— Кажется да. Но я мало знаю об этом.

— Это общество, образованное здесь, в Олани. Они хотят, чтобы мы порвали Договор Подчинения и покинули Уайю. Конечно, ничего нового, но в «Сером Принце», как он называет себя, они нашли довольно значительного руководителя.

— Серый Принц? А что это?

Рот Келса скривился в гримасе.

— Это молодой ульдрас, образованный. Зовут его Гарганш. Он общителен, умеет ладить с людьми. Его с удовольствием принимают везде в Олани. Наверняка сегодня он будет на приеме у тети Валь.

Они проходили вдоль зелено-голубого луга, простиравшегося от Авеню до высокого здания, скорее даже дворца с пятью башнями и фасадом из темно-желтых плиток. Здание было сделано с легкомысленной роскошью и подавляло своими размерами. Это был Хольруд Хауз — резиденция Мулла. Келс угрюмо кивнул в его сторону.

— Освободители сейчас там. Они стараются склонить Мулл на свою сторону. Конечно, я говорю фигурально. Может, там их нет в настоящий момент. Отец ко всему этому относится пессимистически. Он думает, что Мулл выпустит эдикт против нас. Сегодня я получил письмо от него.

Он сунул руку в карман.

— Нет, я оставил его в отеле. Он хочет встретить нас в Галигонге.

Чейн с удивлением посмотрела на него.

— Почему в Галигонге? Он мог встретить меня и здесь.

— Он не хочет появляться в Олани. Я думаю, что он не хочет встречаться с тетей Валь. Она наверняка затащит его к себе. Так было в прошлом году.

— Это не повредит ему. На приемах тети так интересно. Мне там всегда нравилось.

— Герд Джемах полетит с нами. Мы прилетели сюда на его Апексе. Он нас переправит в Галигонг.

Чейн поморщилась. Она никогда не любила Герда Джемаха.

Вход в Сискэйп был украшен двумя колоннами.

Чейн и Келса привезла в вестибюль подвижная лента. Келс распорядился, чтобы сюда доставили багаж Чейн из космопорта, а затем они прошли на террасу, с которой было видно Персимонское море. Там они взяли по бокалу светло-зеленого вишневого сока со льдом.

Чейн сказала:

— Как дела в Монингсуэйке?

— В основном ничего особенного. Мы запустили в озеро новых рыб. Я ходил на юг и нашел там старую кахембу .

— Ты входил в нее?

Келс покачал головой.

— Нет. Я побаиваюсь их. Я рассказал о ней Кургешу. Он сказал, что кахемба скорее всего принадлежит жирвантянам.

— Жирвантянам?

— Они пятьсот лет жили там. Потом их уничтожили Хунги, а Аосы прогнали Хунгов.

— А как Аосы? Замина у них все еще матриарх?

— Да, если она не умерла. На той неделе Аосы переехали куда-то всем лагерем. Я сказал Кургешу, что ты возвращаешься домой. Он решил, что тебе будет спокойнее в Танкиле.

— Противный старик! Что он имел в виду?

— Вряд ли что-нибудь конкретное. Он просто имеет предчувствия.

Чейн допила сок и посмотрела вдаль.

— Кургеш болтун. Он не может ни предсказывать судьбу, ни передавать мысли.

— Ты не права. Кургеш обладает каким-то таинственным даром. К тому же он лучший друг отца.

Чейн фыркнула.

— Отец — тиран по натуре, и он никому не может быть ближайшим другом.

Келс печально покачал головой.

— Ты просто не понимаешь его и никогда не понимала.

— Я прекрасно понимаю его.

— Нет, он очень сложный человек. Кургеш умеет с ним ладить.

Чейн снова фыркнула.

— Он не требователен, предан, знает свое место — как собака.

— Совершенно неверно. Кургеш — ульдрас. Отец — ауткер. И они оба остаются сами собой.

Чейн с удовольствием выпила остатки сока.

— Я не собираюсь спорить ни с тобой, ни с отцом.

Она встала.

— Давай прогуляемся вдоль реки. Морфоты все еще там?

— Пойдем, попробуем отыскать двенадцатиголового дьявола с тройным рядом клыков и пурпурными крыльями.

Сто ярдов по песчаному берегу реки — и вот они уже перед высоким забором из металлической сетки. Надпись на заборе гласит:


ВНИМАНИЕ!

Морфоты опасны и коварны! Не принимайте их предложений, не берите их даров! Морфоты подходят к этому забору только с одной мыслью: искалечить, оскорбить или испугать тех Гаэнцев, которые пришли посмотреть на них.

ПРЕДУПРЕЖДАЕМ!

Морфоты нанесли увечья многим людям. Они могут убить тебя! Тем не менее, преднамеренное убийство морфотов абсолютно запрещено!


Келс сказал:

— Месяц назад из Альсиды приехали туристы поглазеть на морфотов. Пока родители забавлялись зрелищем бутылочноголового красавца на заборе, другой морфот привязал на нитку бабочку и увел трехлетнего ребенка. Когда родители спохватились, ребенка уже не было.

— Отвратительные существа! Над теми, кто наслаждается зрелищем морфотов, необходимо установить контроль.

— Я думаю, что Мулл решит этот вопрос.

Прошло целых десять минут, но возле забора не появился ни один морфот, чтобы сделать свои мерзкие предложения. Чейн и Келс вернулись в отель, спустились в подводный ресторан и поели там. Зелено-голубое сияние окружало их. Почти рядом через тонкое стекло они ощущали бездонную глубь Персимонского моря. Изредка в виду появлялись чудовища устрашающего вида, и некоторые из них подплывали к самому стеклу, видимо считая, что и им неплохо было бы закусить. Мужчина чуть постарше Келса подошел к их столику.

— Хелло, Чейн.

— Хелло, Герд.

Приветствие Чейн было весьма прохладным. Она всегда недолюбливала Герда Джемаха, хотя сама не могла бы определенно назвать причину этой неприязни: лицо самое обыкновенное, волосы густой темной шапкой спадали на низкий широкий лоб.

Одежда его — темно-серый пиджак и голубые брюки — казались довольно скромными в Олани, где все предпочитали яркие цвета. Внезапно Чейн поняла, что именно отталкивает ее в Герде. Дело в том, что Герд не имел никаких недостатков, которые придавали шарм всем ее знакомым.

Герд не казался сильным и мощным, но когда он двигался, было заметно движение мускулов под одеждой. Чейн понимала, почему Келс и ее отец любят Герда. Он олицетворял для них спокойную устойчивость.

Если у него складывалось мнение по какому-либо вопросу, то оно было твердым, как камень, и Герд не отступал от него никогда.

Герд Джемах сел за их столик. Чейн вежливо поинтересовалась:

— Как жизнь в Суанисете?

— Нормально.

— В домене не происходит ничего необычного, — добавил Келс.

Чейн взглянула на одного и другого.

— Вы меня дразните.

Тень улыбки скользнула по лицу Герда.

— Нет. Все, что происходит, происходит незаметно.

— А что именно происходит незаметно?

— Витолли прошли по доменам, агитируя всех ульдрасов собраться под знамена Серого Принца и сбросить нас в море. Участились нападения воздушных акул на наши самолеты. Недавно они сбили самолет компании Ариель Фарлок.

— Вообще-то все чувствуют, что что-то происходит.

— Отец даже шутит по этому поводу, — сказала Чейн.

— Интересно, что же смешного находит он в этом?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Герд.

— Я получил письмо от отца, — сказал Келс. — Он отправился на Плагу, и путешествие превзошло все его ожидания.

Келс достал письмо и стал читать:

— «У меня произошло здесь чудесное приключение. Я вернусь и расскажу вам о нем. Это была самая замечательная история, какую я когда-либо рассказывал».

Келс пропустил несколько строчек и продолжал:

— «Я встречу вас в Галигонге, так как боюсь появиться в Олани и оказаться на одном из приемов тетушки, где собираются все сибариты, эстеты, сикофанты, в общем, самые пустые людишки. Герд несомненно встретит вас и проводит в Морнингсвэйк. Он, как никто другой, понимает, что я ужасно рад снова увидеть вас дома». Здесь еще много написано, но все в том же духе.

— Очень таинственно, — сказал Герд.

— Мне тоже так кажется, хотя я не могу понять, что же могло привести в такой восторг моего отца, даже доставить ему счастье. Он ведь весьма равнодушен к юмору.

— Завтра узнаешь.

Герд поднялся.

— Прошу простить меня, но меня ждут дела.

Он поклонился Чейн с преувеличенной любезностью.

— Ты будешь на приеме у тетушки Валь? — спросил Келс.

Герд покачал головой.

— Вряд ли. Эти приемы не для меня.

— Приходи. Там ты сможешь среди местных знаменитостей встретить Серого Принца.

Герд подумал с таким видом, как будто Келс привел ему весьма сильный довод в пользу того, что он должен быть на приеме.

— Хорошо. Я приеду. Во сколько и куда?

— В четыре часа. Вилла Мирадоль.


Дорога на виллу извивалась вдоль подножия гор. Она то ныряла в густую тень деревьев, то снова выскакивала на залитые солнцем долины. Наконец дорога проскочила через большую арку, обогнула широкий луг и окончилась возле виллы, элегантного строения из стекла и белого камня, с крышей, отделанной яркими цветными плитками. Это было роскошное здание, выдержанное в цветах и пропорциях эпохи упадка рококо.

Тетка Келса и Чейн Вальтрина Дарабеск приветствовала молодых людей с чрезвычайным радушием. Чейн всегда удивлялась ее неисчерпаемой энергии и живости. Келс всегда считал ее чересчур экзальтированной, но он не мог не одобрять ее радушия и щедрости.

Оба они приготовились к тому, что тетушка Валь будет настаивать на том, чтобы они остались на вилле неделю, две недели, месяц…

— Я же не видела тебя и Чейн по меньшей мере… Сколько же лет я не видела тебя?

— Пять.

— Да? Как летит время! Я никогда не могла понять, почему ты улетела на Танкиль. Конечно, отец твой настоящий динозавр, но он очень добр и отходчив, хотя и отказывается появляться в Олани. Что он нашел в этой Уайе? Дикость, пустыня!

— Зачем ты так, тетя Валь? Там не так уж плохо. Природа там великолепна.

— Может быть. Но я этого никогда не пойму. Морнингсвэйк — это настоящий пограничный форт.

— Когда-нибудь ты посетишь нас, — сказал Келс.

Вальтрина решительно замотала головой.

— Я не была там с детских лет. Ваш дед по натуре был самым настоящим бароном. Он часто устраивал пышные приемы и возил нас на пикники, в … Как называется это место, где красные камни?

— Скау.

— Скау, конечно, Скау. А когда пришли ульдрасы, которые хотели посмотреть на нас, чужаков, которые отняли у них землю, я страшно перепугалась.

— Наши Аосы не доставляют нам хлопот, — терпеливо сказал Келс. — Мы помогаем им, а они — нам.

Вальтрина покачала головой, затем улыбнулась.

— Мой мальчик, ты не представляешь, о чем думают про себя эти ульдрасы. Но я не буду говорить с тобой об этом. Ты еще ребенок. Идем. Я представлю вас своим гостям. Или вы предпочитаете просто посмотреть?

— Да, пожалуй.

— Как хотите. Скажите Алжеру, пусть приготовит вам выпить. Келс, ради бога, не пристрели моих эрьинов. Я очень дорого заплатила за них. Позже вечером мы поболтаем.

Вальтрина покинула их, бросившись приветствовать новую группу гостей. Келс взял Чейн под руку и повел в буфет, где стюард Алжер священнодействовал над напитками. Рецепты напитков были стары, как мир. Келс и Чейн взяли по бокалу пунша и стали наблюдать за гостями. Чейн не смогла найти среди них ни одного знакомого. Здесь было полдесятка ульдрасов: высоких, стройных, длинноносых, с серой кожей, отливавшей ультрамарином. Светлые волосы густой копной обрамляли длинные лица.

Келс прошептал:

— Тетушка Валь не отстает от моды. В Олани ни один прием не обходится без одного-двух ульдрасов.

— А почему бы и не приглашать ульдрасов? Они ведь разумные существа.

— Почти разумные. Их вельдевисте отличается от нашего. Они движутся по другой ветви эволюции.

Чейн вздохнула и внимательно посмотрела на ульдрасов.

— Один из них — Серый Принц?

— Нет.

К ним подошла Вальтрина с человеком средних лет, одетым в темный костюм с серебряными украшениями.

— Эррис, это мои племянники, Келс и Чейн Маддук. Чейн только что прилетела домой из Танкиля. Она там училась. Келс, Чейн, это Эррис Саматдзен. Он заседает в Мулле. Очень важная персона.

Затем она добавила с легким оттенком пренебрежения:

— Они живут в домене Морнингсвэйк и утверждают, что на Коринфоне это единственное место, пригодное для проживания.

— Может, они знают больше нас.

Чейн спросила:

— Ты родился в Олани, Саматдзен?

— Нет. Я ауткер, как и большинство здесь. Я прибыл сюда для отдыха двенадцать лет назад, но разве можно отдыхать, когда Вальтрина и ей подобные все время втягивают меня в деятельность. Здесь самое социально-активное общество во вселенной. Оно очень утомляет меня.

Вальтрина указала на высокую женщину с длинными светлыми волосами. Крупные черты ее лица с обильной косметикой напоминали маску клоуна. «Интересно», — подумала Чейн, — над кем она издевается — над обществом или над собой?» Вальтрина торопливо сообщала им своим грудным контральто:

— Это Глинт Избаш, наша знаменитость. Она сумела обучить трех морфотов играть в десисто. Она секретарь ОСЗ и гораздо умнее, чем старается казаться.

— А что такое ОСЗ? — спросила Чейн. — Прости, но я только что вернулась на Коринфон.

— Это Общество Свободы Зинтарры.

Чейн рассмеялась.

— Разве Зинтарра не свободна?

— Не полностью, — холодно ответила Глинт. — Здесь не все могут делать то, что хотят. Поэтому рабочие стали объединяться в гильдии, чтобы защитить себя, но это привело к тому, что наибольшей властью теперь обладает Директор Ассоциации Гильдий. Нет нужды упоминать о том, как он злоупотребляет своей властью. ОСЗ, я надеюсь, станет силой, которая сможет противостоять засилью гильдий.

К ним присоединился еще один человек: высокий юноша с серыми глазами и приятным открытым лицом. Он сразу же обратился к Чейн:

— Обе группы — и ОСЗ, и Ассоциация Гильдий — поддерживают мою организацию. Следовательно, они обе должны существовать без конфликтов.

Глинт рассмеялась.

— Действительно, обе группы поддерживают ОЭЭ, но по разным причинам.

Чейн обратилась к Вальтрине:

— Меня сводят с ума эти организации. Что такое ОЭЭ?

Вместо ответа Вальтрина бросилась к юноше.

— Элво, это моя очаровательная племянница. Она только что прилетела из Таккиля.

— Очень рад.

— Чейн Маддук. Элво Глиссам. Элво, объясни, что такое ОЭЭ, но не упоминай о моих очаровательных Эрьинах, иначе я выгоню тебя на улицу.

— ОЭЭ — это Общество Эмансипации Эрьинов, — сказал Элво Глиссам. — Только не называй нас сумасшедшими. Мы действительно восстаем против несправедливости — порабощения разумных существ. Вальтрина с ее слугами-эрьинами наша первая мишень, и мы постараемся посадить ее за решетку, если, конечно, она не поймет, что должна освободить эрьинов.

— Ха! Сначала докажите мне две, нет, три вещи. Первое: докажите, что они взамен двух таких же умниц, как мои ласковые красавцы. Я уже хочу купить еще нескольких и обучить их садовому делу.

Один из эрьинов как раз в это время вошел в комнату, катя перед собой сервировочный столик.

— Если бы все зависело от меня, — сказал Келс, — я перестрелял бы всех эрьинов.

Голос Глинт сорвался на крик:

— Если они разумны, это убийство, если нет — это жестокость.

Келс пожал плечами и отвернулся. Несколькими минутами раньше к ним присоединился Герд Джемах. Он заговорил:

— Я что-то не слышал об обществах, которые бы стремились запретить ульдрасам использовать эрьинов в качестве ездовых животных.

— Почему бы тебе не создать такое общество? — рявкнула Глинт.

Эррис Саматдзен хмыкнул.

— Что касается эрьинов и общества их эмансипации, то могу сказать, что гильдии рабочих обеспокоены тем, что эрьины используются в качестве дешевой рабочей силы.

— Естественно. Наша Хартия запрещает рабство. А эрьины — рабы. Совершенно явно тут, в Олани, и менее явно в Уайе. Для Бегущих По Ветру, роль которых в порабощении совершенно игнорируется, эрьины — настоящие рабы.

— Или хорошо прирученные домашние животные.

Чейн заметила:

— Я не могу поверить, что эрьинов можно приручить. Они же свирепы и ненавидят людей.

— Сим и Слим очень ласковые создания, — сказала Вальтрина. — И это действительно так.

Слим, одетый в роскошную ливрею, снова прошел мимо них. Чейн взглянула в его оранжевые глаза, и ей стало не по себе. Ей показалось, что это животное понимает все, что о нем говорят.

Вальтрина снова заговорила:

— Они могут уйти от меня, когда захотят. Я не держу их на привязи. Знаете, почему они работают у меня? Потому что на вилле Мирадоль им лучше, чем в пустыне. Никто не выступает против использования эрьинов, кроме рабочих гильдий, которыми руководят только меркантильные соображения. Они видят в эрьинах угрозу своим заработкам.

Вальтрина вздернула голову и пошла через зал к кучке людей, собравшихся вокруг двух ульдрасов.

Герд заметил, не обращаясь ни к кому в частности:

— Я бы сказал, что эти разговоры только потеря времени, если бы люди не наслаждались ими.

Глинт Избаш холодно сказала:

— Слова — двигатель идей. Идеи — компоненты интеллектуализма.

Джемах ухмыльнулся.

Глинт Избаш покинула их, чтобы присоединиться к Вальтрине. Джемах и Келс пошли в буфет, где Алжер приготовил для них выпивку. Чейн рассматривала светильники из красной глины — изделия ульдрасов. К ней подошел Элво Глиссам.

— Тебе нравятся эти светильники? На них интересно смотреть, но лично я не хотел бы приобрести их.

— Они очень необычны. Эти ассиметричные плоскости вызывают ощущение таинственности.

Чейн кивнула.

— Я думаю, что мое предубеждение навеяно детскими воспоминаниями, когда считалось, что все ульдрасы дики и необузданы. Теперь я понимаю, что регулярность, правильность форм органически неприемлема для них. Они выражают себя посредством трансцедентальной иррегулярности.

— Может быть.

Чейн поджала губы.

— Я сомневаюсь, что ульдрасы мыслят так методично. Они очень горды и придерживаются о себе высокого мнения. Я думаю, что их искусство отражает именно это. Мастер, который делал эти светильники, рассуждал так: мне хочется сделать светильник именно таким, а если кому не нравится, то пусть катится подальше.

— Да, ты права. Скорее всего этот стиль отражает темперамент ульдрасов.

Элво Глиссам посмотрел через комнату на двух ульдрасов, а Чейн незаметно рассматривала его. Ей он нравился: вежливый, тактичный, обладает мягким юмором, умный. К тому же на него было приятно смотреть. Роста он был чуть выше среднего, хорошо сложен, волосы светлые, мягкие, черты лица правильные. Он повернулся к Чейн и доверчиво улыбнулся.

Чейн заговорила чуть быстрей, чем следовало:

— Ты родился на Зинтарре?

— Нет. Я из Дженнета на Диамантии. Скучный город на скучной планете. Мой отец — издатель фармацевтического журнала. Теперь мне, вероятно придется писать заметки о кремах для ног, если мой дед не подарит мне на день рождения выигрышный лотерейный билет.

— А сколько он выиграл?

— Сто тысяч СЕР .

— И что ты будешь делать с деньгами?

Элво Глиссам пренебрежительно махнул рукой.

— Ничего особенного. Расплачусь с долгами, куплю сестре подарок, на остальное буду жить. Мне хватит.

— А что ты делаешь, кроме того, что просто живешь?

— О, у меня много дел. Я работаю в ОЭЭ и собираю военные песни ульдрасов. Они прирожденные музыканты и создали много прекрасных песен, заслуживающих внимания.

— Я выросла под эти песни и могла бы и сейчас спеть несколько штук, от которых кровь стынет в жилах, если бы у меня было подходящее настроение.

— Как-нибудь в другой раз.

Чейн рассмеялась.

— У меня редко бывает настроение, когда мне хочется сжечь свои врагов «одного за другим на шести тысячах костров».

— Может быть, сегодня здесь будет Серый Принц.

— Серый Принц. Он мессия ульдрасов или просто мошенник?

— Он возглавляет течение панульдрасов, куда входят все неподчинившиеся племена. Со временем он хочет подчинить себе племена, подписавшие договор, и затем выбросить из Уайи всех баронов. Здесь его многие поддерживают.

— Включая и тебя?

— Мне не хотелось бы признаваться в этом дочери барона.

Чейн вздохнула.

— Я собираюсь вернуться в Морнингсвейк и жить там. Поэтому я не хочу ссориться с отцом.

— Но ты же окажешься в ужасном положении. Я чувствую, что в тебе есть врожденное чувство справедливости…

— Ты хочешь сказать, что я тоже должна примкнуть к вам? Не знаю. Морнингсвейк мой дом. Во всяком случае меня всегда уверяли в этом. Но вдруг я пойму, что не имею никакого права жить там? Смогу ли я тогда находиться в Монингсвейк? По правде говоря, я рада, что такие мысли не тревожат меня, и я смогу наслаждаться жизнью дома без всяких угрызений совести.

Элво Глиссам рассмеялся.

— Ты, по крайней мере, честна. Если бы я был на твоем месте, я поступал бы так же. Келс твой брат? А кто этот темноволосый парень, у которого такой вид, как будто у него болит живот?

— Это Герд Джемах из Суанисета, домена соседнего с нашим. Сколько я его помню, он всегда был таким.

— Мне говорили — может быть, Вальтрина — что на Келса напал эрьин.

— Да. Это было ужасно. Я по сей день не могу без содрогания смотреть на эрьинов. Я не могу поверить, что эти чудовища поддаются одомашниванию.

— Существует много типов разумных существ. Может, эрьины тоже входят в их число.

— Может быть. Но когда я вижу эти могучие руки, я всегда вспоминаю бедного искалеченного Келса.

— Чудо, что он остался жив.

— Он был погиб, если бы не ульдрас Муффин, который выстрелом из пистолета снес эрьину голову. Бедный Келс. И бедный Муффин…

— А что случилось с Муффином?

— Это длинная и грустная история. Я не хочу говорить об этом.

Некоторое время они молчали. Затем Элво Глиссам предложил пойти на террасу и посмотреть на море.

Чейн согласилась, что это прекрасная идея, и они вышли в теплую ночь. Сквозь зарево, висевшее над Оланью, виднелась ломаная светящаяся линия — Млечный Путь.

— Час назад ты для меня даже не имела имени, а теперь я знаю, что ты Чейн Маддук, и мне очень жаль, что ты уезжаешь. Ты уверена, что тебе хочется уехать из Олани в Уайю?

— Я просто не могу дождаться момента, когда буду дома.

— Но там же пустыня, дикость, тоска.

— Где ты слышал такую чепуху? Уайя великолепна! Небо такое высокого, горизонты широкие, горы, озера, долины, леса. Все полно жизнью. Я не могу описать те ощущения, которыми Уайя воздействует на душу. Мне ужасно не хватало Уайи все эти пять лет.

— Ты так интересно рассказываешь об Уайе…

— О, она прекрасна. Но она часто бывает и жестока. Если бы ты видел, как дикие эрьины нападают на твое стадо, ты не был бы их защитником.

— Значит, ты не понимаешь меня. Я не защитник эрьинов. Я противник рабства, а эрьины — рабы.

— Но не дикие эрьины. Лучше бы они были рабами.

Элво Глиссам пожал плечами.

— Я никогда не видел диких эрьинов, и вряд ли мне представится такая возможность. На Зинтарре они крайне редко встречаются.

— Приезжай в Морнингсвейк. Там ты можешь смотреть на них столько, сколько хочешь.

Элво Глиссам задумчиво проговорил:

— Я бы принял приглашение, если бы оно было серьезно.

Чейн слегка заколебалась, но затем решительно тряхнула головой.

— Я серьезно приглашаю тебя.

— А что скажет Келс и твой отец?

— А что они могут сказать? В Морнингсвейке всегда рады гостям.

Элво Глиссам задумался.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра утром мы летим с Гердом в Галигонг, где нас встретит отец. Завтра вечером мы будем в Морнингсвейке.

— Твой брат сочтет меня слишком наглым.

— О, нет! С какой стати?

— Хорошо. Я с большой радостью принимаю твое приглашение. Я прямо счастлив.

Элво выпрямился.

— Тогда я сейчас уйду, чтобы собраться. Рано утром я буду в вашем отеле.

Чейн махнула рукой.

— Тогда до завтра.

Элво Глиссам наклонился и поцеловал пальцы на ее руке.

— До свидания.

Он повернулся и пошел к дверям. Чейн смотрела ему вслед. Мягкая улыбка освещала ее лицо, и легкое волнение сдавливало грудь.

Когда Элво исчез из виду, Чейн пошла из комнаты в комнату, пока не пришла в кахембу — так Вальтрина называла одну из своих комнат, где хранились предметы культа ульдрасов. Там она нашла Келса и Герда, которые спорили о подлинности вещей, которые здесь находились.

Келс взял маску проклятия и поднес ее к лицу.

— Я ощущаю запах дыма священных костров. Он еще так силен, что обжигает ноздри.

Чейн хмыкнула.

— Интересно, сколько масок и в скольких кахембах похожи на вас обоих.

— Несомненно, много масок в многих кахембах. Наши фазы не такие смирные, как ваши Аосы. В прошлом году я заглянул в одну из кахемб.

— Ну и как насчет масок?

— Всего две: моя и моего отца. На маске отца была одета красная шапка. Месть свершилась.

Два года назад из письма Келса Чейн узнала об убийстве Пало Джемаха, отца Герда. Убийство было совершено одной из воздушных акул ульдрасов.

Джемах вздохнул.

— Теперь два раза в неделю я беру Дэйси и иду на охоту, но пока мне не везет.

Чейн решила сменить тему беседы.

— Келс, я пригласила Элво Глиссама в Морнингсвэйк.

— Элво Глиссама? Основателя ОЭЭ?

— Да. Он никогда не видел диких эрьинов. Я сказала, что там он сможет их увидеть.

Келс пожал плечами.

Все трое они вернулись в главный зал.

В другом конце Чейн заметила высокого молодого ульдраса, одетого в тогу вождя алуанов, хотя тога была не красного или розового цвета, а серого. Он был очень красив, кожа его была голубая, как море, а волосы белые. Чейн изумленно смотрела на него, а затем обратилась к Келсу:

— Что он делает здесь?

— Это Серый Принц, — сказал Келс. — Он бывает везде в Олани.

— Но как… почему?

— Его считают спасителем расы ульдрасов, — сказал Келс.

Герд Джемах презрительно хмыкнул, и Чейн почему-то ужасно разозлилась на обоих. Герд всегда был таким, а Келс с возрастом стал таким же непримиримым, как и его отец. Она с трудом сдержала себя. В конце концов Келс пострадал, он потерял руку и ногу…

Серый Принц посмотрел по сторонам и заметил Чейн. Он наклонил голову, а затем откинул ее назад с видом крайнего изумления.

Он тут же направился к ней.

Келс сказал безразличным голосом:

— Хелло, Муффин. Что привело тебя сюда?

Серый Принц расхохотался.

— Муффина больше нет! Теперь я тот, как зовут меня все. Но для друзей детства я Джорджоль, а если вы предпочитаете формальное обращение, то Принц Джорджоль.

— Вряд ли я буду настаивать на формальности, — сказал Келс. — Вероятно, ты помнишь Герда Джемаха из Суанисета?

— Я хорошо его помню.

Джорджоль взял руку Чейн и поцеловал ее пальцы.

— Вы можете меня и сейчас назвать Муффин, если хотите, но…

Он обвел взглядом большой зал.

— Не здесь. Ты где была? Прошло ведь пять лет.

— Ровно пять.

— А кажется, вечность. Так много изменилось.

— Ты, кажется, сделал неплохую карьеру. О тебе говорит вся Олань, хотя я и не предполагала, что Серый Принц — это ты.

— Да, я поднялся высоко и намереваюсь подняться выше, даже рискуя причинить неприятности старым друзьям.

Он посмотрел на Келса и Герда, затем снова повернулся к Чейн.

— И что ты теперь собираешься делать здесь?

— Завтра я возвращаюсь в Монингсвейк. В Галигонге мы встретимся с отцом и оттуда полетим вместе.

— А какая у тебя политическая платформа?

— Я буду сама собой и ничем больше. Я не хочу ссориться ни с кем.

— Это будет трудней, чем ты думаешь.

Чейн улыбнулась и покачала головой.

— И я, и отец сможем ужиться с кем угодно. Он всегда был разумен и никогда не был жестоким. Ты и сам знаешь это.

— Бури, штормы, молнии — они тоже не могут быть неразумными и жестокими, хотя и причиняют много страданий.

Чейн печально рассмеялись.

— Значит, ты собираешься воевать с моим отцом?

— Я должен. Я хочу вернуть своему народу землю, которую у него отняли.

Герд посмотрел в потолок и отвернулся.

Келс сказал:

— Значит, ты собираешься воевать с моим отцом?

— Я должен. Я хочу вернуть своему народу землю, которую у него отняли.

Герд посмотрел в потолок и отвернулся.

Келс сказал:

— Кстати об отце. Я сегодня получил от него весьма любопытное письмо. Там он упоминает тебя. Послушай, что он пишет: «Может, ты встречаешься с Джорджолем. Когда увидишь его, то постарайся привести его в чувство ради его собственной пользы. Возможно, перспектива службы в Монингсвейк не привлекает его больше, но тем не менее, скажи ему, что когда его сумасшедшая затея потерпит крах, он может вернуться в Монингсвейк. Я только что вернулся из Вольвода и с нетерпением жду вас. У меня было замечательное приключение, самая чудесная шутка, какую я видел за последние десять лет. Рассказ о ней позабавил бы вас и послужил бы уроком для Джорджоля». Вот и все в этом письме, что касается тебя.

Джорджоль поднял свои белые брови.

— Что за шутка? Меня не интересуют шутки.

— Я не знаю, о чем речь.

Джорджоль потер длинный нос, форма которого наверняка была улучшена с помощью хирургического вмешательства.

— Насколько я помню, Утер Маддук никогда не был выдающимся юмористом.

— Да, — согласился Келс, — но он человек гораздо более сложный, чем ты думаешь.

Джорджоль на мгновение задумался.

— Я всегда считал твоего отца человеком, зажатым в тиски этикета. Кто знает, что он за человек в действительности.

— Реальная действительность формирует всех нас, — сказал Келс.

Джорджоль ухмыльнулся, показав белые зубы, более белые, чем волосы, находившиеся в разительном контрасте с голубой кожей.

— Нет! Я есть я, потому что меня сделал я сам!

Чейн не могла сдержать нервную усмешку.

— О, Боже! Муффин! Джорджоль! Серый Принц! Кто бы ты ни был, но твоя самоуверенность поразительна!

Ухмылка Джорджоля растаяла. Но он не успел ничего сказать. Его позвала с другого конца зала Вальтрина. Он поклонился, бросив быстрый взгляд на Чейн, и отошел.

Чейн вздохнула.

— Он всегда отличался самоуверенностью.

Эррис Саматдзен подошел к ним.

— О, вы знакомы с Серым Принцем?

— Да. Это Муффин, — сказал Келс. — Отец нашел его в пустыне, когда тот был совсем малышом. Его бросили родители. Отец принес его домой и поручил заботам Ао. Мы выросли вместе.

— Отец всегда был ласков с Муффином, — сказала Чейн. — За все шалости попадало только нам с Келсом, а Муффин отделывался внушениями.

Саматдзен взглянул на группу ульдрасов.

— Они выглядят весьма зловеще. Не хотелось бы мне ударить кого-либо из них.

— Ульдрас убьет тебя ударом ножа в спину, но никогда не ответит на удар. У ульдрасов голыми руками дерутся только женщины. Это весьма популярное зрелище.

Саматдзен с любопытством посмотрел на Келса.

— Ты не очень-то любишь ульдрасов.

— Некоторых я люблю. Наши Аосы весьма приятные и смирные. Шаман Кургет один из приближенных отца. Он старается отучить аосов от женских драк и других неприятных обычаев. Они ведь до сих пор занимаются колдовством.

— Этот Муффин совсем не похож на ульдраса. Он не похож ни на кого. Он жил у Ао, но воспитывался и учился с нами. Одевался он тоже, как мы. Мы совсем не считали его Голубым.

— Я просто обожала его, — сказала Чейн. — Особенно после того, как он спас Келса.

— Да! Ведь эрьин сделал тебя калекой?

Келс коротко кивнул и хотел сменить тему разговора, но Чейн прервала его.

— Это произошло в двух милях к югу от дома. Эрьин выскочил из-за скалы и хотел разорвать Келса. Джорджоль бросился к нему и разнес голову эрьина на куски из пистолета. И во время, иначе Келса больше не было бы. Отец хотел как-то вознаградить Джорджоля…

Чейн замолчала. У нее перед глазами встала та жуткая сцена.

— Но из этого ничего не вышло. Джорджоль был аурау.

— Он убежал, и мы никогда больше его не видели, но от Кургета мы узнали, что он перебрался через границу и присоединился к гарганшам. Он был гарганшем и знал об этом по своей татуировке.

Чейн взглянула на Джорджоля в противоположном конце зала.

— И вот сегодня вечером мы встретились здесь, на вилле Миразоль. Я знала, что он сделает карьеру, но такой я не ожидала.

Келс сухо сказал:

— Отец всегда говорил, что он станет бейлифом или чем-нибудь вроде этого.

— Должен сказать, — заметил Саматдзен, — что для честолюбивого и самоуверенного ульдраса мало возможностей выдвинуться наверх.

Герд Джемах хмыкнул.

— Эти Голубые очень хотят добыть путем грабежа или воровства деньги, чтобы купить воздушную акулу и тем самым возвыситься. Они не хотят получать полезные специальности — учителя или инженера…

— Да, — согласился Келс. — Они могут свободно жить и учиться в Зинтарре, могут получить профессию. Но сколько из них воспользовались этим? Единицы. Все Голубые в Олани стремятся только к одному: выгнать баронов со своих земель.

— Они считают, что это их земли, — заметил Самадзен.

— Это их земли, если бы они могли выгнать нас, — сказал Келс. — Но они не могут, значит, это земли наши!

Самадзен пожал плечами и пошел прочь.

Келс обратился к Чейн:

— Нам пора идти, ведь завтра трудный день.

Чейн не возражала. Герд Джемах, Келс и Чейн попрощались с тетушкой Валь и покинули виллу Миразоль.


Час был поздний. Чейн очень устала.

Она вышла на балкон под звезды. Море было спокойно. Город уснул. Лишь редкие огоньки светились тут и там вдоль побережья.

Не было слышно ни звука, кроме шуршанья морских волн о берег. День, полный событий!

Келс, Герд Джемах, тетушка Валь, Муффин — Серый Принц, что бы мог подумать!

Все они из ее детства. Покой, которого она ждала при возвращении домой, покинул ее. Она снова перебирала в мозгу все события дня. Келс стал более напряженным и циничным, чем раньше.

Келс повзрослел очень быстро. В нем не осталось ничего детского. Герд Джемах суровый и непреклонный, с душой, изваянной из камня. Муффин, или Джорджоль, как теперь его нужно называть, галантный и умный, как никогда. Символично, что общество, которое спасло его жизнь, воспитало его, дало образование, теперь стало мишенью для нападения! Элво Глиссам! Теплая волна пробежала по ее телу. Она хотела надеяться, что он останется в Морнингсвейке неделю, месяц, год. Она покажет ему Опаловые Пещеры, Озеро Вуали, Ледник Санхредин, Магический Лес, она упростит Кургета организовать большое Кару. Элво Глиссам принесет радость в ее душу, радость, которой у нее не было уже пять долгих, горьких лет.


Глава вторая


Над Персимонским морем летел небольшой самолет Апекс А-15. Он был лишен всяких удобств, и Чейн предположила, что этим Герд Джемах показывает свое презрение к модникам и богачам Олани.

Герд установил автопилот на курс к Галигонгу и откинулся в кресле. Чейн спросила Келса:

— Я думаю, что наш отец все еще летает на старом Стурдеванте с разбитым стеклом?

— Да. И не собирается его менять. В прошлом году я отремонтировал стекло.

Чейн обратилась к Элво Глиссаму:

— В доменах жизнь течет очень медленно. Наши предки были мудры и экономны. То, что было хорошо для них, хорошо и для нас.

— Но мы тоже стараемся приумножить богатство, — заметил Келс. — Двенадцать лет назад мы развели две сотни акров виноградника и уже в следующем году начнем делать вино.

— Это интересно, — сказала Чейн. — Значит, мы перестанем импортировать вино и станем главными поставщиками вина на рынке.

— А я думал, что все вы богачи, так как владеете землей, горами; реками и всем, что там находится.

Келс хмыкнул.

— Все мы просто фермеры и мы видим мало наличных денег.

— Может, ты нам что-нибудь посоветуешь? — спросила Чейн.

— С радостью, — ответил Элво. — Вложите свои деньги во что-нибудь. Например, постройте роскошный отель на одном из красивых островов для удобства яхтсменов.

— Но яхтсменов мало. Ведь плавание в море — опасное занятие. Иногда на яхту нападают морфоты, убивают всех, а яхту уводят прочь.

Элво Глиссам поморщился.

— Корифон жестокий мир.

— В Суанисете более или менее спокойно, — заметил Герд Джемах.

— И в Морнингсвейке, — сказал Келс. — Джорджоль старается доказать аосам, что они плохо живут, но они не могут понять, что же он хочет сказать. Так что теперь Джорджоль выступает со своими проповедями в Олани.

— Джорджоль не похож на классического реформатора, — сказал Глиссам. — Он настоящий индивидуалист. Интересно, каковы его мотивы? Ведь ваш отец не сделал для него ничего, кроме добра.

Чейн сидела молча. Герд Джемах, хмурясь, смотрел вниз на Мермионские острова. Келс заметил:

— В этом нет особой тайны. Отец очень тверд в оценке ситуации. Хотя я, Чейн и Джорджоль выросли вместе, воспитывались одинаково, он никогда не считал Джорджоля равным нам. Мы — ауткеры, Джорджоль — Голубой. Он никогда не обедал с нами в Большом Холле, а всегда ел на кухне, и это его очень уязвляло. Летом, когда мы ездили в гости к тетушке Валь в Олань, Джорджоля всегда посылали на полевые работы, так как отец хотел сделать из него надсмотрщика.

Элво Глиссам кивнул и больше не задавал вопросов.


Розовое солнце плыло по небу. Апекс разорвал пелену облаков, и на северном горизонте показалась Уайя. Расстояние размывало очертания гор и уменьшало яркость красок. Постепенно берег приближался. Вскоре можно было различить большой полуостров, выдающийся в море и образующий большую бухту. На оконечности полуострова виднелись дома, роскошный отель с крышей из белых плит. Отель был расположен на обломках полуразвалившегося утеса.

— Годигонг, — сказал Келс. — Главный морской порт в этом районе.

— А далеко отсюда до Морнингсвейка? — поинтересовался Элво.

— Около восьмисот миль.

Келс изучал берег через бинокль.

— Я не вижу Стурдеванто, но мы еще далеко. Хильгады устроили кару в своем береговом лагере.

Он протянул бинокль Элво.

— Посмотри, праздник в самом разгаре.

Элво не видел ничего, кроме скопления людей с голубыми лицами в белых, розовых и голубых тогах.

Самолет приземлился. Четверо вышли на меловую почву Уайи и поспешили скрыться от палящего солнца под крышей отеля.

Они вошли в темную таверну, освещенную только несколькими бычьими глазами из темно-зеленого стекла. Появился хозяин, низенький толстый ауткер с несколькими прядями рыжих волос на лысой голове и расплющенным носом. Маленькие глазки прятались в глубине глазниц.

— Есть сообщения из Морнингсвейка? — спросил Келс.

— Нет, сэр, ни слова.

Келс взглянул на часы.

— Наверное, мы прилетели рано.

Он прошел к двери, взглянул на небо и вернулся.

— Мы поедим. Что ты можешь нам предложить?

Хозяин скорбно покачал головой.

— Боюсь, что совсем немного. Могу поджарить рыбы, есть пара банок консервированных полипов, пошлю мальчика собрать водорослей на салат. У меня еще есть торт, но я не буду ручаться за его свежесть.

— Сделай, что можешь, а пока принеси нам по кружке холодного эля.

— Самого холодного, какой только бывает, сэр.

Появился ленч. Пища была совсем не такой, которая бы соответствовала положению лендлорда. Они уселись под навесом за столик и смотрели на север в направлении лагеря гильгадов. Хозяин подтвердил, что кару в самом разгаре.

— Но не поддавайтесь искушению любопытства. Они напились раки и вряд ли дружественно отнесутся к вам. Уже этим утром произошло три женских драки и восемь расколадов. А вечером они будут бросать с колеса.

Он сделал предостерегающий жест и удалился.

— Все эти выражения весьма таинственны, — сказал Элво Глиссам, — но ни один из них не вызывает у меня желания посмотреть.

— Твои ощущения очень точны, — заметил Келс.

Он показал на склон горы, заросшей лесом.

— Там находятся пещеры, где содержатся пленники, ждущие выкупа. Если в течение года выкупа не будет, пленника выводят в долину. Его выпускают, и он бежит по долине. За ним гонятся воины на эрьинах, вооруженные пиками. Если пленнику удастся добежать живым до конца долины, то он свободен. Это и есть расколад. Колесо — видишь то высокое сооружение с противовесом? — пленника привязывают к колесу. Противовес отцепляют и колесо раскручивают. При определенной скорости веревки лопаются, и пленник летит к морю. Он может упасть на камни и разбиться или упасть в море, где он останется жив, но может стать добычей морфотов.

Чейн очень не нравилась тема разговора.

Она не хотела, чтобы Келс и Герд воздействовали на Элво, внушая ему неприязнь к ульдрасам. Она сказала:

— Гильгады не истинные представители ульдрасов. Они на самом деле парии.

— Они парии потому, что у них нет традиционных кахемб, а не из-за того, что их обычаи чем-то необычны.

Чейн тут же стала уверять, что все сказанное относится только к не подчинившимся племенам. Племена же, подписавшие Договор, например, аосы, вовсе не такие дикие и кровожадные. Однако, заметив усмешку в глазах Герда Джемаха, она умолкла.

Шло время. В полдень Келс позвонил в Морнингсвейк. На пыльном, засиженном мухами экране в углу таверны появилось лицо Верласа Маддука, домоправительницы Морнингсвейк и троюродной сестры Келса и Чейн. Изображение дрожало на экране, голос вибрировал. Видимо аппаратура была слишком старой и не обеспечивала хорошего качества.

— Разве он еще не в Галигонге? Он вылетел еще утром.

— Его здесь нет. Он не говорил, что по пути куда-нибудь залетит?

— Мне он ничего не говорил. А Чейн тоже с тобой? Дай мне ее, я хочу поздороваться с моей дорогой девочкой.

Чейн подошла к экрану и поздоровалась с Вейоной. Затем Келс снова подошел к экрану.

— Если позвонит отец, скажи, что мы ждем его в Галигоне в отеле.

— Он должен появиться с минуту на минуту. Может, он остановился в Триллиуме, чтобы пропустила пару стаканов с Гуго?

— Вряд ли, — сказал Келс. — Мы будем ждать его.


Время шло. Солнце уже клонилось к морю, пронизывая лучами низкие облака.

Чейн, Келс, Герд Джемах и Элво Глиссам сидели на берегу, глядя на спокойное море. В воздухе висела тревога.

— Он не опоздал бы, если бы с ним что-нибудь не случилось, — сказал Келс. — Может, его заставили приземлиться? Ведь две трети пути проходят над землей не подчинившихся племен — Гарганшей, Хунгов и Куанов.

— Почему же он не попросил помощи по радио? — спросила Чейн.

— Могло многое случиться. Мы, без сомнения, найдем его где-нибудь по дороге между Галигонгом и Морнингсвейком, — сказал Герд.

Келс выругался сквозь зубы.

— Нам в темноте его не найти. Придется ждать до утра.

Он пошел распорядиться насчет ночлега и вернулся еще более злой.

— У хозяина есть две комнаты с постелями, и он повесит еще два гамака, но он не уверен, что сможет накормить нас ужином.

Ужин, тем не менее, появился, хотя был еще более скудным, чем обед. После ужина все четверо снова уселись на пирсе. В порыве щедрости хозяин накинул грязную скатерть на стол и принес бисквиты, сушеные фрукты и вербеновый чай.

Разговор еле теплился. На берегу гильгадов высоко взметнулись костры, рассыпая ослепительные искры. Волны с тоскливыми звуками бились о берег, на небе стали зажигаться первые звезды. «Каким прекрасным мог бы быть этот вечер, — подумала Чейн, — если бы печальные обстоятельства не изменили его».

Она была в подавленном состоянии. Мысли о судьбе Утера Маддука не покидали ее. Старый добрый Морнингсвейк вдруг стал внушать ей ужас, даже отвращение, особенно теперь, когда там не было отца.

Она размышляла, почему у нее так сильна неприязнь к Герду Джемаху. Ведь его взгляды во всем совпадали со взглядами отца. Он не был более непримирим, чем отец. Она взглянула на Герда и Элво, которые тихо разговаривали между собой.

Они были примерно одного возраста и даже чем-то похожи друг на друга, хотя имели четко выраженные индивидуальные особенности. Элво был мягкосердечным, добрым, импульсивным и счастливым. Он был настоящим идеалистом, которого чрезвычайно заботила чистота моральных критериев. В отличие от него Герд Джемах скрывал свои эмоции под холодной маской, юмор его был желчным и сардоническим, его этика основывалась на эгоистическом прагматизме. Чейн прислушалась к их разговору, который медленно плыл в теплом вечернем воздухе.

Они говорили о морфотах и эрьинах.

Сейчас говорил Герд.

— Палеонтологи уже изучили все ступени эволюции морфотов, а относительно эрьинов им ничего не известно. Дело в том, что костная субстанция эрьинов дезинтегрируется через несколько лет после смерти. И не известно не только их прошлое. До сих пор никто не знает, как они размножаются.

— Кроме Бегущих По Ветру, — заметил Келс.

— А как Бегущие приручают эрьинов? Они ловят их маленькими или же работают со взрослыми особями?

— Утер Маддук расскажет тебе больше, чем я. Он только что вернулся из Палги.

— Может быть, это и есть его прекрасная шутка? — предположил Келс.

Герд Джемах пожал плечами.

— Насколько я знаю, Бегущие выкрадывают яйца эрьинов и тренируют малышей. Дикие эрьины телепаты. Может, Бегущие умеют блокировать эту способность? Как? Я об этом знаю не больше вас.


Келс и Герд Джемах предпочли спать в кабине Апекса. Элво и Чейн прошли до конца пирса и сели на перевернутую лодку.

Звезды отражались в темной воде. Костры гильгадов едва тлели. Откуда-то донеслась необычная музыка: визгливые аккорды, сопровождаемые меланхолическим пением.

Элво прислушался.

— Странная музыка.

— Музыка Голубых никогда не бывает веселой, — заметила Чейн. — Голубые считают нашу музыку чересчур легкомысленной.

Музыка гильгадов стихла. Они сидели вдвоем и слушали шелест волн.

— Для тебя это не очень многообещающее начало. Естественно, мы не планировали столько неудобств, — сказала Чейн.

— Не говори об этом. Надеюсь, что это всего лишь неудобства.

— Я тоже на это надеюсь. Герд говорил, что отец всегда носит оружие и даже если он совершил вынужденную посадку, мы найдем его.

— Я не пессимист, — сказал Элво, — но разве можно быть так в этом уверенным? Дорога до Морнингсвейка длинная. Мы будем пролетать над громадной территорией.

— Мы всегда летим на автопилоте и всегда по одному курсу. Эта предосторожность как раз для таких случаев. Завтра мы полетим, и если отец не сбился с курса, мы найдем его.

Она поднялась.

— Я думаю, что пора спать.

Элво тоже встал и поцеловал ее в лоб.

— Спи спокойно и ни о чем не беспокойся.

Глава третья


Под серовато-розовым небом рассвета лежало неподвижное море. Из лагеря гильгадов тянуло дымом и приятным запахом жареного мяса.

Хозяин таверны, зевая и потягиваясь, накрыл стол для завтрака, на который они не затратили много времени. Келс расплатился по счету, и уже через несколько минут Апекс взмыл в воздух. Джемах включил автопилот, и самолет полетел на северо-запад над лагерем гильгадов. Воины, завидев самолет, вскочили на эрьинов и поскакали за ним, подгоняя животных электрическими кнутами и издавая сумасшедшие крики. Но вот гильгады остались позади.

Самолет набрал высоту в полторы тысячи футов, позволявшую получать максимальный круговой обзор территории, над которой должен был лететь Утер Маздук. Самолет летел медленно, и все четверо до боли в глазах всматривались в заросшую кустарником землю.

Проходили часы, оставались позади мили. Земля стала более каменистой, а впереди возвышались угрюмые горы Люцимера.

— Не очень приятные места, — заметил Элво Глиссам. — Это объясняет, почему они до сих пор не принадлежат баронам.

Келс хмыкнул.

— Куанов они удовлетворяют. Так что все довольны.

— Должно быть, они очень неприхотливы, — сказал Элво. — Мне кажется, что здесь могут жить только ящерицы.

— Сейчас сухое время года, и все куаны откочевали на запад. Здесь находятся их кахембы, и сюда они приходят во время дождей.

— Ты исследовал их кахембы?

— Нет. Они бы убили меня.

— Откуда бы они узнали?

— Они узнали бы.

— Они не приглашают нас в свои кахембы, — сказала Чейн, — раз мы не приглашаем их в свои комнаты.

— И снова все довольны.

Келс усмехнулся.

— За исключением Джорджоля, — сказала Чейн.

Пролетая над горными хребтами, Герд еще более снизил скорость, чтобы лучше рассмотреть склоны. Нигде не было видно ни следа Стурдеванта, на котором должен был лететь Утер Маддук.

За Люцимером расстилалась необозримая саванна. Тысячи ручьев пронизывали ее и сливались вместе, образуя реку Лелу. Берега реки поросли густыми кустарниками.

Джемах еще более снизил скорость, но Студерванта никто не видел.

— Здесь все еще территория неподчинившихся? — спросил Элво Глиссам.

— Да. Территория Хунгов. В сотне миль к востоку находится Триллиум, а в четырехстах милях к северу — Морнингсвейк.

Саванна медленно скользила под ними.

Впереди начинались каменистые сухие долины.

Герд поднял самолет повыше, хотя в этом не было особой необходимости. Голые камни, изредка деревья с черными стволами и редкой листвой. Эта местность называлась Драмальфо.

Прошло еще два часа. Самолет приблизился к границе территории не подчинившихся племен. И тут, в ста милях от Морнингсвейка они обнаружили Студевант. Казалось, что он рухнул с большой высоты, настолько он был разрушен. Вокруг него не было заметно никаких признаков жизни.

Джемах завис над местом крушения и стал рассматривать окрестности через бинокль.

— Во всем этом есть что-то странное, — сказал он.

Но вот он насторожился, вглядываясь вдаль.

— Голубые, примерно тридцать человек. Едут в этом направлении.

Он стал снижать самолет к месту крушения, а Келс изучал врагов.

— Они едут быстро, как будто знают, что найдут здесь.

— Хотят ограбить.

— А это значит, что они знают о крушении.

— И значит…

Джемах посмотрел в небо и тут же схватил рычаги управления.

— Воздушная акула!

Но он не успел. Последовал взрыв. Металл заскрежетал и застонал. Апекс содрогнулся и пошел на снижение. Рядом скользнула Воздушная акула — узкая платформа с выгнутым ветровым стеклом и длинной конусообразной трубой. Она использовалась и как пулемет, и как таран, если пилот видел возможность так поразить врага.

Акула пролетела мимо и взмыла вверх.

Апекс снижался с опасной скоростью.

Джемах старался посадить самолет.

Снова последовало нападение акулы, и новое сотрясение. Джемах выругался сквозь зубы. Земля неслась им навстречу.

Джемах изо всех сил старался ослабить силу удара. Для этого ему пришлось почти вертикально поставить самолет.

Апекс ударился о пыльную землю. Джемах схватил пистолет и выскочил из кабины. Но Акула скрылась на западе.

Келс включил передатчик и попытался вызвать помощь. В эфире царила мертвая тишина, ничего. Батареи не включались.

— Он отрубил наши задние стабилизаторы, — сказал Джемах. — Он хотел только посадить нас, а не убивать.

— Неприятная перспектива, — сказал Келс. — Нам предстоит узнать о расколаде больше, чем хотелось бы.

— Доставай пулемет, — сказал Джемах. — Там еще есть гранатомет.

Чейн, Элво и Келс вышли из кабины.

Келс подошел к рухнувшему Стурдеванту и заглянул в кабину. Лицо его стало угрюмым.

— Он здесь. Мертв.

Элво Глиссам в замешательстве переводил взгляд с разбитого Стурдеванта на разбитый Апекс. Затем он посмотрел на Келса.

Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Чейн с трудом сдерживала слезы. Пять лет прошли на Таккиле, пять долгих лет — и все из-за ее гордости и неуступчивости. И вот теперь она никогда больше не увидит отца.

Герд Джемах спросил Келса:

— Ты узнал Голубых?

— Скорее всего, это Хунги, и совершенно точно, не аосы. По сбруе эрьинов видно, что это не гарганши.

— Вы втроем укрывайтесь за Апексом и, когда они появятся, стреляйте, — сказал Джемах. — Я пойду наперерез и попытаюсь ошеломить их.

Келс пошел к самолету, Чейн за ним, а за ней нерешительно следовал Элво. Он оглядывался на Джемаха, который шел по направлению к лесу.

— Почему он идет туда?

— Чтобы убить несколько Голубых, — сказал Келс. — Ты знаешь, как пользоваться пулеметом?

— Боюсь, что нет.

— Это просто. Наводишь перекрестье на мишень и нажимаешь кнопку. Траектория вычисляется автоматически. Пулемет заряжен разрывными пулями, так что ты будешь убивать и эрьина, и всадника.

Элво Глиссам с гримасой посмотрел на пулемет.

— Ты уверен, что они настроены враждебно?

— Если это Хунги, то это враги. Здесь на территории гарганшей им делать нечего. И даже если это гарганши, то там тоже не приходится ждать ничего хорошего.

— Но если их тридцать, то у нас мало шансов выиграть сражение. Может, начать с переговоров?

— Бесполезно. Герд нам немного облегчит работу.

Прячась в кустах, Джемах приблизился к вершине холма. Ульдрасы были в миле от него и неслись на большой скорости к месту падения корабля. Джемах взглянул на небо. Воздушной Акулы не было видно, но она наверняка была где-то поблизости.

Ульдрасы приближались, и теперь Герд увидел, что это действительно Хунги. Они скакали без всяких предосторожностей, очевидно не предполагая возможность засады. Это было на руку Герду. Он устроился поудобнее, установил гранатомет и выдвинул дуло пулемета. Он уже мог слышать гортанные крики ульдрасов и стонущие вопли эрьинов.

Джемах прицелился в лидера, высокого человека в серо-желтой тоге и головном уборе в форме человеческого черепа. Герд нажал на спусковой крючок, снова прицелился и снова нажал. Он стрелял снова и снова.

Эрьины вставали на дыбы, с воплями вонзая когти в песок. Джемах выстрелил из гранатомета в гущу всадников. Те, что остались живыми после взрыва, бросились врассыпную.

Джемах поднялся во весь рост и стрелял по рассеянной группе всадников. Лежавшие на земле эрьины издавали вопли.

Один из раненых ульдрасов схватил свой пистолет и выстрелил в Джемаха. Пуля просвистела возле головы. Он выстрелил еще раз из гранатомета, и все движение прекратилось.

Откуда-то сверху раздался свистящий звук. Джемах понял, что это, даже не подняв головы. Воздушная Акула вынырнула из укрытия и пошла в атаку. Раздался выстрел Келса. Джемах поднял голову и увидел, что Акула потеряла управление. Он выстрелил в нее из гранатомета, но промахнулся. Пилот Акулы справился с управлением, взмыл в воздух и исчез в западном направлении.

Джемах подошел к мертвым ульдрасам.

Он пересчитал трупы. Убитых было столько же, сколько осталось в живых, но сбежало.

Герд собрал оружие, сложил в кучу и уничтожил гранатой. Затем он вернулся на холм.

В двух милях от него оставшиеся в живых Хунги собрались на совет. Расстояние было слишком велико, но Джемах прицелился и выстрелил, взяв поправку на ветер.

Граната не долетела.

Он вернулся к рухнувшему самолету.

Чейн, Келс и Элво Глиссам уже копали могилу, разрыхляя землю палками. Келс и Джемах закопали могилу и забросали ее камнями. Какова бы ни была шутка, они уже никогда не услышат о ней из уст Маддука.

Герд Джемах и Келс обыскали Апекс и Стурдевант. Они достали оружие Маддука и канистру с водой — около трех галлонов.

Из Апекса они взяли карту, компас, бинокль, запасы пищи и еще четыре галлона воды.

— Нам нужно пройти сто миль. Это четыре-пять дней пути, — сказал Джемах. — Дела у нас не так плохи, если, конечно, не вернутся Голубые. Но я боюсь, что они вернутся. Следите за пылью и за небом.

— Может, нам запросить помощь по радио? — спросил Элво Глиссам.

— У нас нет батарей. Акула несомненно хотела оставить нас живыми, но лишить средства передвижения и связи.

Келс вскинул мешок на плечи.

— Чем раньше мы пойдем, тем раньше придем.

Чейн с недоверием посмотрела на него.

— Выдержит ли твоя нога?

— Надеюсь, что да.

Они двинулись на север и примерно через милю увидели на горизонте ульдрасов: пятнадцать силуэтов воинов на эрьинах, воины Хунгов. Они смотрели на беглецов молча, и эта тишина была более пугающей и зловещей, чем воинственные возгласы.

Элво Глиссам спросил:

— Они не будут нападать?

— Нет, — коротко ответил Келс. — У них старые автоматы, и это расстояние для них слишком велико. Они постараются напасть на нас из засады или ночью.

Джемах показал вперед на скопление каменных утесов.

— Вот подходящее место для засады.

— Они в десяти милях отсюда, — сказал Келс. — Это три часа езды.

Все четверо двинулись в путь. Ульдрасы смотрели на них некоторое время, затем повернулись и исчезли.

Чейн сказала Элво:

— Ты надолго запомнишь путешествие в Морнингсвейк.

— Если останусь жив после этого.

— Ты останешься жив. Герд Джемах знает свое дело. Его гордость пострадает, если с кем-нибудь из нас что-либо случится.

Элво Глиссам посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Пока они продолжали путь, Келс и Герд обменялись короткими фразами. Наконец в небольшой тенистой роще Герд дал знак для остановки. Келс сказал Чейн и Элво:

— Необходимо произвести разведку дальнейшего пути. Голубые могли уже выйти нам наперерез. Мы пойдем слева по склону горы. Там безопаснее.

Все четверо снова двинулись в путь, но более осторожно. Чейн с беспокойством заметила, что Келс стал больше прихрамывать.

Они вышли к пересохшему руслу небольшой реки, берега которой заросли ядовитыми колючками. Джемах снова остановил их:

— Скорее всего они ожидают нас впереди. Нам нужно сейчас свернуть и пройти пару миль на восток.

— А потом что? — спросил Элво.

— Потом посмотрим, какая местность.

Они продолжали путь с крайней осторожностью. Через пол мили Джемах показал им следы на песке.

— Здесь они прошли. Они ждут нас там, где река окружена утесами.

Он подумал некоторое время.

— Вы трое идите вон до того большого дерева.

Келс, Чейн и Элво двинулись в путь, а Джемах скользнул в прибрежные кусты. Он прошел метров триста, затем вернулся к руслу реки, осмотрел противоположный берег, но не увидел ничего подозрительного. Он не ощущал непосредственной опасности. Тогда он спустился с берега и пошел к противоположному берегу, каждую секунду ожидая выстрела. Однако и чувства, и инстинкты говорили ему, что ульдрасов здесь поблизости нет. Взобравшись на высокий берег, и выглянув из кустов, он увидел отряд ульдрасов как раз там, где и ожидал увидеть. Джемах снова спустился к руслу, прошел сотню метров и вновь поднялся. Снова расстояние было слишком велико. Пробежав по руслу еще пару сотен метров, он снова поднялся наверх. Теперь его отделяло от врага всего сто метров.

Джемах тщательно прицелился в того, кто по-видимому теперь принял командование над отрядом. Он выстрелил и, не мешкая, открыл беглый огонь. Три Голубых рухнули в песок.

Эрьины с криками ужаса рыли землю когтями.

Оставшиеся в живых немедленно обратились в бегство. Они скатились в русло реки и отступали как раз туда, где ждал их Келс.

Келс сразу же открыл огонь. Он взглянул на Глиссама, который лежал и с изумлением смотрел на происходившее.

— Стреляй, парень, стреляй!

Элво Глиссам покачал головой, затем, сжав зубы, нажал на спусковой крючок.

Пули свистели над их головами. Русло реки было завалено трупами голубых и эрьинов.

Пятеро оставшихся в живых в панике старались скрыться в зарослях. Келс и Герд выстрелили одновременно, и еще два трупа остались лежать. Элво Глиссам, борясь с чувством отвращения, издал дикий крик и выстрелил.

Только двое успели скрыться в густом кустарнике.

Наступила тишина, которую нарушали только крики Эрьинов, оставшихся без всадников. Во время боя Элво Глиссам был ранен в руку и теперь сидел, тупо глядя на лившуюся кровь. Чейн, увидев это, вскрикнула и поспешила на помощь. Келс достал сумку с медикаментами, промыл рану и залил ее пленкой.

Кровь сразу перестала течь. Чейн водой смыла кровь. Элво дрожащим голосом сказал:

— Я очень сожалею, что так растерялся. До этого я вел слишком размеренную жизнь и не привык к таким передрягам.

— Ничего. Такое могло случиться со всяким, — успокоила его Чейн. — Ты был очень смелым.

Вскоре они снова двинулись в путь на север, оставив позади русло реки и трупы Голубых.

Лагерь для отдыха они устроили на склоне холма. Чтобы не привлекать к себе внимание, огонь они разводить не стали, а поели концентратов, запив их водой. НА землю спускалась ночь. Чейн села возле Элво Глиссама.

— Как твоя рука?

Элво посмотрел на рану.

— Немного болит, но могло быть и хуже.

Чейн сказала:

— Ты никогда не простишь мне это приглашение в Морнингсвейк.

— Я уже простил тебя, — ответил Элво. — Оно вооружило меня новыми знаниями. Теперь я всю проблему вижу с другой точки зрения.

Чейн горячо возразила:

— Ничего подобного. Ты не изменился. Изменилась только окружающая тебя обстановка.

— Это то же самое. Все моральные критерии летят к черту, когда человек спасает жизнь.

Чейн взглянула на Келса, который сидел на стволе упавшего дерева. На лице его она заметила ухмылку. Герд сидел на старом пне, обняв колени руками. Лицо его ничего не выражало. Она попыталась как-то оправдать Элво Глиссама:

— В цивилизованном обществе не возникает ситуации, когда нужно спасать жизнь.

Келс хмыкнул. Чейн холодно посмотрела на него.

— Я сказала глупость?

— Пожарники нужны только тогда, когда возникает пожар.

— В цивилизованном обществе нет нужды сражаться за свою жизнь.

— Да, редко, — лаконично ответил Келс. — Но нельзя убить Голубого, полагаясь только на моральные критерии.

Затем он пожал плечами и посмотрел в небо, показывая нежелание продолжать разговор. Однако он сказал:

— Ты использовала слово «цивилизация», которое здесь совсем не подходит. Жители городов, погрязшие в условностях, отрываются от реальной жизни. Когда цепи цивилизации рвутся, они становятся беспомощными, как дети, как рыба, вытащенная из воды.

Элво Глиссам вздохнул.

— Что может быть нереальнее нашего положения, когда мы сидим в дикой пустыне и беседуем о цивилизации? Я не могу представить себе этого. А Келс, видимо, достаточно цивилизованный человек, если он даже в такой обстановке может мыслить абстракциями.

Келс рассмеялся.

— О, я член клуба Космоса, Альянса Редемптионистов и Общества Культа Витатис и еще нескольких обществ, не имеющих совершенно ничего общего с реальной жизнью.

— Так называемая реальность, — заметил Элво, — тоже абстракция.

— Но она перестает быть абстракцией, когда твой самолет падает в пустыню, и тебе предстоит пройти сотню миль до дома. Это действительность. А салон тетушки Валь на вилле Миразоль становится абстракцией.

— Ты все доводишь до абсурда, — сказала Чейн. — По-твоему, если человек имеет дело только с идеями, значит, он беспомощен.

— В цивилизованном обществе он в полной безопасности и даже процветает. Но такое общество хрупкое, и когда оно ломается, наступает хаос.

В разговор вступил Герд:

— Вспомни историю человечества.

— Да, — сказал Келс. — В истории много примеров разрушения цивилизаций, члены которых предпочитали заниматься чистыми абстракциями, пренебрегая искусством самозащиты. И нападения тоже.

Чейн с отвращением сказала:

— Оба вы стали жестокими.

— В вашей теории есть большой недостаток, — заметил Элво. — По-вашему, только та цивилизация живуча, которая создана воинственными варварами.

— Или та, где цивилизованные люди эксплуатируют более слабых варваров, — сказал Келс. — Уайя пример тому. Здесь группа цивилизованных людей нападает и грабит варваров. Варвары беспомощны перед мощным оружием и самолетами, и это оружие создано и построено цивилизованными людьми.

Герд Джемах хмыкнул, и этот звук обеспокоил Чейн. Она сказала:

— Это просто факты.

— Не совсем. Варвары ограблены не полностью. Им оставлены земли, которыми они могут пользоваться так же свободно, как и раньше.


Перед рассветом маленький отряд снова пустился в дорогу. Сильный туман окутывал землю плотным облаком. К полудню туман рассеялся, но появились признаки приближающейся грозы. Далеко впереди вспыхивали молнии, ударяя в одинокие утесы, с севера дул холодный сырой ветер. Вскоре хлынул дождь, и люди промокли до нитки. Земля пропиталась водой.

Солнце с трудом нашло лазейку между облаками, и розовые лучи осветили мокрую землю. Впереди шел Джемах, ведя отряд с такой скоростью, чтобы заметно хромавший Келс мог поспевать за ним без особых усилий.

Чейн и Элво замыкали шествие. Если бы не смерть отца и непримиримая жестокость Келса, Чейн наслаждалась бы этим приключением.

Долина вскоре привела их к скоплению каменных утесов, которым ветры и вода придали довольно странную форму.

Чейн оживленно сказала Элво:

— Отсюда начинается наша земля. Она тянется к северу до самого Вольвода.

Элво Глиссам Печально покачал головой, как бы обсуждая ее, и Чейн удивленно посмотрела на него. Она подумала немного над своими словами, затем рассмеялась, но ничего не добавила. Конечно же, она ни по духу, ни по воспитанию не относится к редемптионистам, сторонникам освобождения Уайи. Как можно совместить ее любовь к Морнингсвейку с предположением, что она не имеет права на него?

У Келса и Джемаха таких сомнений не было.

Внезапно она спросила Элво:

— Если бы тебе принадлежал Морнингсвейк, как бы ты поступил?

Элво Глиссам улыбнулся и покачал головой.

— Осуждать кого-либо всегда просто. Но мне хотелось бы верить, что мои нравственные принципы возобладали бы над моими инстинктами.

— Значит, ты отдал бы свою собственность?

— По правде говоря, не знаю. Надеюсь, что отдал бы.

Чейн показала на каменные глыбы метрах в ста от них к западу.

— Смотри: вон там в тени дикий эрьин. Теперь ты можешь взглянуть на него.

Эрьин был семи футов ростом. Массивные руки были покрыты черно-желтой шерстью.

Голова была покрыта складками золотистой пленки, плотный хрящ почти скрывал четыре маленькие глаза на шее прямо под челюстью.

Эрьин стоял небрежно, не выказывая ни страха, ни враждебности. Герд Джемах и Келс насторожились. Келс стал потихоньку вытаскивать пулемет.

Элво спросил с изумлением:

— Неужели он собирается стрелять? Ведь это такое красивое животное!

— Он всегда ненавидел эрьинов, особенно после того, как ему искалечили руку и ногу.

— Но он же не угрожает нам. Это же просто убийство.

Герд Джемах внезапно повернулся и выстрелил в двух эрьинов, которые подбирались к ним под прикрытием кустов. Один уже успел прыгнуть и упал мертвым всего в четырех футах от Элво и Чейн. Шесть пальцев его руки в предсмертных судорогах скребли землю. Первый эрьин, который отвлекал их внимание, успел прыгнуть за камни прежде, чем Келс успел выстрелить в него. Джемах побежал, чтобы успеть выстрелить с другого направления но животное уже исчезло.

Элво Глиссам смотрел на распростертое на земле животное, на его пальцы, так похожие на пальцы человека, на когти, которые высовывались вперед, когда эрьин сжимал пальцы в кулак. Он изучал складки золотистой пленки на черепе. Ученые считали, что это рецепторы телепатических сигналов.

Он спросил Герда:

— Эрьины часто используют такой прием при нападении?

Джемах кивнул.

— Они очень умные и безжалостные. Как их можно приручить? Для меня это тайна.

— Может быть, Утер Маддук раскрыл эту тайну и об этом он хотел рассказать?

— Не знаю. Я сам бы хотел узнать это.

— А как ты предполагаешь сделать это? — спросил Келс.

— Как только мы вернемся в Морнингсвейк, мы сразу же полетим к Стурдеванту снять показания приборов. Тогда мы будем знать, где он был.

На закате отряд устроился на отдых у каменных столбов на южной границе Морнингсвейка. Джемах пошел на охоту и убил небольшого поросенка, дикого потомка домашних свиней, которых завезли сюда первые колонисты. Чейн и Элво набрали хвороста и развели костер. Все четверо отрезали по куску мяса и стали жарить его на вертелах.

— Завтра мы найдем воду, — сказал Герд. — Насколько я помню, придется пересекать три или четыре ручья.

— Да, оттуда до южной станции всего десять миль. Там наверняка есть склад продуктов, но, к сожалению, нет радио.

— А где аосы?

— Они могут быть где угодно. Но я полагаю, что они откочевали на север. От них помощи нам не приходится ждать.

— Как твоя нога?

— Так себе. Но идти я могу.

Элво Глиссам лег на спину и смотрел на звезды.

Его жизнь так просто по сравнению с жизнью баронов. Чейн! О чем она думает?

Иногда она казалась ему чрезвычайно умной, искушенной, иногда наивной, а иногда ею завладевали эмоции, которых понять он не мог, но, без сомнения, она была смелой, ласковой и восхитительной.

Он с удовольствием подумал о том, что они могли бы провести остальную жизнь вместе. В Морнингсвейке? Он не был уверен в этом. А согласится ли она жить в другом месте? В этом он не был уверен.

Элво подумал, что ему следовало бы помочь Келсу, взять часть его ноши.


Утром Элво предложил Келсу помощь.

Келс запротестовал, но Элво сказал:

— Это всего лишь здравый смысл. Тебе приходится выполнять вдвое больше работы, чем мне, и в общих интересах, чтобы ты был здоров.

Герд Джемах согласился.

— Глиссам прав, Келс. Лучше нести твою поклажу, чем нести тебя.

Келс промолчал, и отряд двинулся в путь.

Часом позже они достигли южного перевала.

Там им пришлось карабкаться вверх на высоту пятисот футов. Они стояли на гребне перевала. Позади лежала земля не подчинившихся племен, терявшаяся в дымке тумана, впереди простирались плодородные долины, поля, фруктовые рощи. Солнце отражалось в тихих озерах.

— Морнингсвейк! — возбужденно воскликнула Чейн. — Мы дома!

— И еще идти шестьдесят миль, — добавил Келс.

Джемах обернулся назад.

— Худшее — позади. Дальше будет легче.


Весь день они шли по южной Прерии.

На следующий день им пришлось пробираться среди Турмалиновых Холмов. Келс уже двигался с большим трудом. К полудню следующего дня отряд пробрался через колючие заросли и оказался на чистом пространстве. Здесь они остановились для отдыха. Келс посмотрел вперед.

— Еще пятнадцать миль. Сегодня нам их не пройти. Может, вы пойдете вперед и пришлете за мной коляску?

— Я останусь с тобой, — сказала Чейн. — Это хорошая мысль.

Герд Джемах сказал:

— Это было бы правильно, если бы за нами не следили.

Он показал на небо.

— Трижды за последние два дня я видел в облаках Воздушную Акулу.

Все взглянули вверх.

— Я ничего не вижу, — сказала Чейн.

— Сейчас она вон в тех облаках.

— Но чего хочет Акула? Если пилот настроен враждебно, почему он не стреляет в нас?

— Я могу только предположить, что он хочет оставить нас живыми. Может, только некоторых из нас. Если мы разделимся, его шансы увеличатся. Может быть, в это время еще один отряд Хунгов хочет перехватить по дороге нас.

Чейн недоверчиво спросила:

— Почему они забрались на территорию аосов? Ведь аосы убьют их.

— Воздушная Акула предупредит Хунгов о приближении аосов.

Элво Глиссам облизнул губы.

— Теперь мне совсем не хочется попадать в плен или быть убитым.

Келс с трудом поднялся.

— Тогда идем.

Через двадцать минут Герд Джемах остановился и стал изучать местность в бинокль. Он опустил бинокль и сказал:

— Ульдрасы. Около двадцати.

Чейн вгляделась в розоватый туман.

Снова стрельба, снова убийства — а на открытом пространстве у них было мало шансов отбить нападение. Четырнадцать миль до Морнингсвейка! Так близко — и так далеко!

Элво Глиссам пришел к такому же выводу.

Его лицо осунулось и посерело. Жалобный звук родился у него в груди.

Герд Джемах вгляделся в ульдрасов.

— Они едут на криптидах.

Чейн облегченно вздохнула.

— Это аосы!

Герд кивнул.

— Да. У них на голове белые перья.

Чейн радостно засмеялась. Элво спросил сдавленным голосом:

— Они враги?

— Нет, — коротко ответил Келс.

Всадники приближались в клубах пыли.

Герд Джемах внимательно изучал небо через бинокль.

— Она улетает.

Герд показал на черную точку, которая вынырнула из облака и, набирая скорость, исчезла на западе.

Аосы совершили ритуальный объезд отряда.

Мягконогие Криптицы ступали по земле легко и бесшумно. Наконец они остановились.

Старый ульдрас, низенький и плотный, спешился и подошел к ним. Чейн схватила его за руку.

— Кургеш! Я вернулась домой!

Кургеш коснулся ее головы, что означало и приветствие, и ласку.

— Мы рады видеть тебя дома, хозяйка.

— Утер Маддук мертв, — сказал Келс. — Он был сбит над Драмальфо Воздушной Акулой.

Серое лицо Кургеша — он не пользовался голубой краской — ничего не выразило, видимо он уже знал об этом. Чейн спросила:

— Ты знаешь, кто убил моего отца?

— Знание еще не пришло ко мне.

Келс, склонившись вперед, хрипло проговорил:

— Ты поищи знание, а когда найдешь, скажи мне.

Кургеш кивнул, что могло означать что угодно, и махнул своим соплеменникам.

Четверо из них спешились и подвели криптидов к людям. Джемах с трудом посадил в седло Келса. Чейн сказала Элво:

— Ты просто садись и держись. Править криптидами не нужно.

Она тоже вскочила в седло. Аосы сели на криптидов по двое, и отряд двинулся в путь.

Они проехали Скау, Южную Саванну, и вот наконец через два часа пути Чейн увидела дом. Она не могла сдержать слез, которые так долго просились наружу. Она взглянула на Келса, ехавшего чуть позади. Лицо его было искажено болью и серое, как у Кургеша. В глазах его стояли слезы.

Темное лицо Герда Джемаха было непроницаемо. Кто мог проникнуть в душу этого человека? Элво Глиссам, слишком воспитанный, чтобы показать свою радость, ехали молча.

Чейн внимательно посмотрела на него.

Хотя он был горожанином и понятия не имел о жизни на дикой природе, он ничем не скомпрометировал себя. Келсу он явно нравился, да и Герд Джемах относился к нему терпеливо. Когда он вернется в Олань, ему хватит воспоминаний до конца жизни.

Впереди был Морнингсвейк, окруженный дубами, могучими, как вселенная, Морнингсвейк, который всегда живет в ее сердце и без которого она не представляла себе дальнейшей жизни.

Глава четвертая


За две сотни лет Морнингсвейк многократно перестраивался, расширялся, видоизменялся. Каждый новый наследник вносил в родовое имение что-то свое, и теперь дом не имел какого-то определенного лица, стиля, а с каждой стороны он смотрелся по-новому. Крыша центрального строения была плоской, украшенной по краям остроконечными шпилями. На крыше была устроена смотровая площадка. От центрального здания отходили два двухэтажных крыла с верандами на каждом этаже. Вдоль них тянулись два ряда колонн, увитых виноградной лозой. На дом, его отделку и мебель пошли самые разнообразные сорта деревьев, в том числе и вывезенные с других планет.

В центральном здании располагался Большой Холл — сердце Морнингсвейка, где семья отмечала различные праздники, принимала гостей и устраивала ужины, атмосферу которых Чейн до сих пор живо ощущала. Все были тщательно одеты, на столе стоял хрусталь, серебро, дорогой фарфор. Разговор был церемонным, и ошибки в этикете не допускались. Когда Чейн была маленькой, она считала эти ужины ужасно скучными и всегда недоумевала, почему на них не допускали Муффина. Но ее уговоры были тщетны, и Муффин ужинал на кухне.

Когда Чейн было одиннадцать лет, ее мать утонула в озере. Торжественные обеды в Большом Холле все еще проводились, но в них не было ни тепла, ни сердечности, как раньше. Они стали всего лишь всех тяготившей традицией. Отец стал неоправданно груб, вспыльчив, и Чейн не могла терпеть этого. Стычки ее с отцом становились все чаще и злее.

Нельзя сказать, что она не любила отца, но она решила, что его следует проучить, чтобы он понял, как следует себя вести с людьми, с ульдрасами и маленьким Муффином в частности.

Эта война с отцом привела к тому, что ее в качестве наказания отослали учиться на Таккиль в дорогую школу. «Да, — подумала Чейн, — я была спесива, горда, вспыльчива… и все же…»

Келс и Герд улетели на грузовом самолете, чтобы взять с Апекса и Стурдеванта все, что можно. С ними полетели двое кузенов Герда и два аоса. На платформе самолета была установлена автоматическая пушка, чтобы отбивать нападение Акул.

Элво Глиссама не пригласили в это путешествие, а он сам не стал предлагать своих услуг. Он с большим удовольствием остался с Чейн наслаждаться ленивым завтраком в тени деревьев. Элво сказал:

— Тебе совершенно нет необходимости развлекать меня. Я знаю, что у тебя куча дел.

Чейн улыбнулась.

— Я насчет этого не беспокоюсь. То, что я обещала, я показала тебе дикого эрьина, а что касается кучи дел, то у меня впереди много времени, и я не собиралась сделать их все именно сегодня или завтра.

— Когда я вспоминаю наше приключение, я не могу поверить, что оно было. И тем не менее, оно было, — сказал Элво.

— Это прекрасный способ поближе познакомиться, — сказала Чейн. — Ничто так не сближает, как общая опасность.

— Да. Во всяком случае, я сблизился с Келсом и с тобой. Герд Джемах… я не знаю. Он для меня загадка.

— Для меня тоже, хотя я знаю его всю жизнь.

— Готов поклясться, что он с наслаждением убивает ульдрасов. Но все же он привел нас домой живыми и невредимыми, как ты и говорила.

— Он не кровожаден. Он просто не считает хунгов разумными существами, особенно, когда они нападают на нас.

— Он меня изумляет, — задумчиво произнес Элво. — Убийство не относится к числу моих талантов.

— Ты зря беспокоишься. Келс и Герд относятся к тебе с уважением, я тоже, так что не переживай из-за выдуманных недостатков.

— Я не переживаю, но я не могу поверить, что сделал что-либо полезное в нашем путешествии.

— Плохого ты тоже не сделал. Ты честно выполнял свою долю работы, тк что все нормально.

Чейн смотрела на Южную Саванну.

— Тебе нравится здесь?

— Да, конечно.

— И тебе не скучно?

— Ты же со мной.

Взгляд Элво Глиссама подтвердил смысл его слов.

Чейн слабо улыбнулась.

— В Морнингсвейке было так покойно до смерти матери. Мы каждую неделю устраивали приемы, у нас бывали гости из других доменов, из Олани и даже и с других планет. Аосы несколько раз в год устраивали кару.

Элво не перебивал ее, и она продолжала.

— Мы часто ездили в горы, в Магический лес, на прекрасные озера. Все было так прекрасно, пока не умерла моя мать. Ты только не подумай, что мы живем здесь, как отшельники.

— А потом?

— Потом отец стал… как бы это сказать? Слишком суровы. Я уехала учиться на Таккиль. В мое отсутствие в Морнингсвейке снова стало спокойно. Келс сказал, что ближайшим другом отца стал Кургеш.

— А теперь?

— Мне бы хотелось, чтобы в Морнингсвейке снова наступили счастливые дни.

— Да, это было бы хорошо. За исключением…

Элво Глиссам замолчал.

— За исключением чего?

— Мне кажется, что дни больших доменов сочтены.

Чейн поморщилась.

— Какая чушь!


Келс и Герд вернулись в Морнингсвейк с обломками Апекса и Стурдеванта. Стеклянный гроб хранил в себе останки Утера Маддука. Келс также привез записную книжку, которую нашел в самолете.

Через два дня состоялись похороны, и Утер Маддук был погребен в фамильном склепе на берегу реки Чип-Чап возле Магического леса. На похоронах присутствовали две сотни близких друзей и соседей Утера Маддука. Все они пришли отдать последние почести покойному. Элво Глиссам с изумлением смотрел на этих людей, столь непохожих на него самого. Он подумал, что мужчины есть мужчины, но женщин он не мог понять. Что-то в них было такое, чего понять он не мог.

Чего-то им не хватало. Фривольности, кокетства, легкомыслия? Даже Чейн временами казалась ему более прямой, чем хотелось бы.

С нею невозможен был легкий флирт, невинный обмен любезностями, комплименты — все то, что делало жизнь в городе такой легкой и приятной. Это хорошо или плохо? Приспособление к окружающей среде? Но Элво был уверен, что Чейн так же прекрасна, как природное явление: восход солнца, морской прибой, звезды на полночном небе…

Элво встретил множество новых людей: кузены, тети, дяди со своими детьми. Никого из них он не знал и не помнил. Он не видел изъявлений горя или гнева по отношений к убийцам. Превалирующим чувством была суровость, которая, по мнению Элво, никак не могла сочетаться со взглядами редемптионистов.

Он прислушался к разговору между Келсом и Лило Стенбарен из домена Дорадус.

Келс говорил:

— …не первый раз. Все было спланировано и тщательно рассчитано. Сначала Утер Маддук, потом мы.

— Но что за великолепная штука, о которой говорится в письме? Есть с этим какая-то связь?

— Трудно сказать. Мы сняли показания автопилота Стурдеванта и теперь сможем повторить маршрут Утера. Может что и выяснится.

Келс заметил Элво Глиссама и представил его.

— Мне жаль, но приходится сообщить, что Элво Глиссам без всякого стеснения признает себя редемптионистом.

Стенбарен рассмеялся.

— Сорок лет назад было общество Справедливости для Уайи, десятью годами позже Лига борьбы с Похитителями Земли, потом группа, которая называла себя просто: Апофеоз. Ну а теперь появились Редемптионисты.

— И все они борцы за справедливость.

— Пусть борются, — заявил Стенбарен. — Меня это не касается.


На следующее утро после похорон сияющий голубой Гермес — летающая лодка — спикировал на усадьбу и, игнорируя посадочную площадку, приземлился прямо на гравийной дорожке перед домом.

Чейн, наблюдавшая за ним из библиотеки, подумала, что Келс будет очень раздражен, особенно когда увидит, кто пилот.

Пилотом был не кто иной, как Джорджоль.

Джорджоль выскочил из кабины и с минуту стоял, рассматривая дом с презрительным видом. Он был одет в костюм из светлой кожи, в открытые сандалии. На большом пальце правой руки сверкала хрустальная сфера, на боку висел кинжал убийцы-гарганша. Волосы стянуты серебряными шнурами. Лицо тщательно выкрашено голубой краской и сверкало так же, как голубые борта Гермеса.

Чейн осуждающе покачала головой. Она вышла на переднее крыльцо, чтобы встретить Джорджоля. Он пошел ей навстречу, поклонился, взял ее руки и поцеловал в лоб.

— Я узнал о смерти твоего отца и приехал, чтобы выразить свои соболезнования.

— Благодарю, Джорджоль. Но похороны были вчера.

— Я знаю. Но я понимал, что ты будешь окружена кучей скучных людишек, и поэтому решил приехать позже, чтобы быть одному.

Чейн натянуто улыбнулась.

— Ну что же, выражай соболезнование.

Джорджоль наклонил голову и внимательно посмотрел на девушку.

— Он был сильный человек, который заслуживал уважения, хотя, как ты знаешь, мы с ним были на разных политических платформах.

Чейн кивнула.

— Он умер раньше, чем мы успели поговорить с ним. Я была уверена, что теперь он будет мягче, сговорчивее.

— Мягче? Сговорчивее? Более разумен? Более справедлив? Ха!

Джорджоль откинул голову.

— Я сомневаюсь. Я даже думаю, что и Келс не изменился. Кстати, где он?

— В канцелярии. Просматривает счета.

Он осмотрел фасад старого дома.

— Дом такой же красивый, как и раньше. Думаю, что ты сама не понимаешь, какая ты счастливая.

— О, да, конечно.

— И мне суждено положить конец всему этому.

— Джорджоль, ты меня не обманешь. Ведь ты всего лишь Муффин в смешной одежде.

Джорджоль усмехнулся.

— Должен признаться, что соболезнования не были моей основной целью. Я приехал сюда, чтобы увидеть тебя, коснуться тебя.

Он сделал шаг вперед. Чейн отступила.

— О, не надо столько пылкости, Джорджоль.

— Это не пылкость. Это решительность и мудрость. Ты знаешь, какие у меня к тебе чувства.

— Я знаю, какие они были, но пять лет назад. Пусти, я пойду скажу Келсу, что ты здесь. Он захочет увидеть тебя.

Джорджоль взял ее руку.

— Нет. Пусть Келс возится со счетами. Я приехал увидеть тебя. Пойдем прогуляемся у реки, где мы сможем побыть одни.

Чейн посмотрела на голую руку с длинными пальцами и черными ногтями.

— Время ленча, Джорджоль. Может, после ленча? Ты ведь останешься на ленч?

— Я буду счастлив.

— Я пойду к Келсу. У нас гостит Элво Глиссам. Ты видел его на приеме у тетушки Валь. Я вернусь через несколько минут.

Чейн вошла в канцелярию. Келс поднял голову от стола.

— Джорджоль здесь.

Келс кивнул.

— Что ему надо?

— Он сказал много хорошего об отце. Я пригласила его на ленч.

В окно они видели Джорджоля и Элво Глиссама, которые беседовали под зонтичным деревом. Келс усмехнулся и встал.

— Я пойду поговорю с ним. Мы будем есть на восточной террасе.

— Подожди, Келс. Будь снисходительнее к нему. Он заслуживает того, чтобы с ним обращались, как с любым другим гостем. Давай поедим в Большом Холле.

Келс терпеливо сказал:

— Двести лет ни один ульдрас не переступал порог Большого Холла. Я не собираюсь нарушать эту традицию даже ради Джорджоля.

— Но это плохая традиция, и ее не стоит хранить. Будем брагоразумны.

— Я достаточно благоразумен. Я прекрасно понимаю, почему Джорджоль выбрал именно сегодняшний день. Он хочет силой подчинить нас себе. Но у него ничего не выйдет.

— Я тебя не понимаю! — воскликнула Чейн. — Ведь мы с детства знаем Муффина. Он спас тебе жизнь, рискуя своей. И это абсурд, что он не может пообедать с нами, как любой другой гость.

Келс измерил Чейн взглядом.

— Я удивлен, что ты ничего не понимаешь. Мы живем в Монингвейке двести лет не потому, что ульдрасы разрешают нам это, а потому, что мы сильнее, потому, что мы можем защитить свою собственность.

Чейн проговорила с отвращением:

— Ты выражаешься совсем, как Герд Джемах.

— Чейн, моя наивная маленькая сестричка, ты просто не понимаешь, что происходит.

Чейн с трудом сдержалась.

— Я все понимаю. Джорджоля, Серого Принца, принимают во всех домах Олани. Почему мы не можем принять его здесь, где он вырос?

— Обстоятельства разные, — сказал Келс. — В Олани терять нечего. Жители города довольствуются абстрактными размышлениями. Мы же ауткеры, живущие в сердце Алуана. Нам нельзя ошибаться.

— Но какое это имеет отношение к Джорджолю? Почему мы не можем принять его, как цивилизованного человека?

— Потому что он пришел не как цивилизованный человек! Он пришел, как Голубой из не подчинившихся племен. Если бы он пришел в одежде ауткеров, с манерами ауткеров и без этой дурацкой каски, то есть пришел бы, как ауткер, тогда и я обращался бы с ним, как с ауткером. Но он пришел не так. Он пришел сделать мне вызов, и я его принимаю. Если он хочет пользоваться привилегиями ауткеров, он должен вести себя в соответствии со стандартами ауткеров. Это ведь так просто.

Чейн не могла ничего сказать. Она отвернулась. Келс сказал ей в спину:

— Сходи поговори с Кургешом. Узнай его мнение. Мы пригласили его на ленч.

— Теперь ты действительно хочешь оскорбить Джорджоля.

Келс горько усмехнулся.

— Мы не можем пригласить одного ульдраса, не оскорбив другого.

— Ты же знаешь, какого Джорджоль высокого мнения о себе.

— И ему хочется, чтобы я тоже согласился с его оценкой себя. Я этого не сделаю. Я не приглашаю его сюда потому, что не мы должны приспосабливаться к нему, а он к нам.

Чейн вышла из канцелярии и вернулась на площадку перед домом.

— Келс весь в счетах, — сказала она Джорджолю. — Он извиняется перед тобой и говорит, что увидится с тобой во время ленча. Идем погуляем на реку.

Лицо Джорджоля просветлело.

— Если ты желаешь. Я с удовольствием посещу места моего счастливого детства.


Они втроем вышли к берегу Озера Теней, где Утер Маддук построил ангар для парусных лодок. Элво Глиссам был самим собой, а настроение Джорджоля менялось буквально каждую минуту. Временами он нес светскую чепуху, такой же легкомысленный и обворожительный, как Элво, затем вдруг мрачнел и начинал отпускать колкости, споря с Элво относительно любой мелочи. Чейн смотрела на него, пытаясь узнать, какие мысли бродят в этом узком продолговатом черепе. Она не хотела гулять с Джорджолем одна. Наверняка он был бы слишком настойчив в своих ухаживаниях.

Джорджоль с трудом выносил присутствие Элво и не скрывал этого факта. Дважды он был готов предложить Элво удалиться, но зорко следившая за ним Чейн прерывала эти попытки.

Джорджоль наконец примирился с обстоятельствами и стал совсем другим. Теперь он по-шутовски жалел себя, вспоминая детские годы. Чейн стало как-то не по себе, и она хотела одернуть Джорджоля, но побоялась ранить его самолюбие. Даже спровоцировать его на более драматические и страстные излияния.

Элво Глиссам, надев на себя маску безразличия, выслушивал все эти сентиментальные бредни и терпеливо выносил презрительные взгляды Джорджоля.

Тем временем Чейн думала, как же сообщить, что ленч будет не в Большом Холле. Проблема решилась сама. Когда они вернулись к дому, то стол был уже накрыт на террасе, и поблизости стоял Келс, беседуя с Кургешем и с Джулио Танцем, старостой поселения аосов.

И Джулио, и Кургеш были одеты, как ауткеры.

Кожа их тоже не была выкрашена.

Джорджоль резко остановился, завидев их. Он медленно пошел вперед. Келс поднял руку для приветствия.

— Джорджоль, ты помнишь Кургеша и Джулио?

Джорджоль коротко кивнул.

— Я помню их обоих. Много воды утекло в реке Чип-Чап с тех пор как мы встретились в последний раз.

Он выпрямился во весь рост.

— Настало время больших перемен.

Глаза Келса сверкнули.

— Да. Мы собираемся навсегда прекратить нападения не подчинившихся на наши домены. Это первая перемена. А затем мы выгоним всех не подчинившихся из Алуана, и он весь будет принадлежать тем, кто подписал Договор. Это другая перемена.

— Пожалуйста, только не сейчас говорите об этом! — воскликнула Чейн.

Джорджоль весь напрягся.

— Я не хочу обедать на террасе, как слуга. Мне хотелось бы, чтобы меня приняли в Большом Холле.

— Боюсь, что это невозможно, — вежливо возразил Келс. — Никто из нас не одет соответствующим образом.

Чейн положила руку на плечо Джорджоля.

— Муффин, не будь упрямым. Никто из нас не слуги. Нам просто нравится обедать здесь.

— Дело не в этом. У меня репутация не хуже, чем у любого ауткера, и я желаю, чтобы со мной обходились соответственно!

Келс ответил нейтральным тоном:

— Когда ты придешь сюда в костюме ауткера и будешь уважать наши обычаи и этикет, все будет по-другому.

— Ага! Тогда прими в Большом Холле Кургеша и Джулио! Они ведь приняли все твои условия. А я буду есть здесь один.

— Я приму их там, когда будет нужно. Не сегодня.

— В таком случае, — сказал Джорджоль, — я не принимаю твое приглашение на обед и покидаю вас. У меня много дел.

— Как хочешь.

Чейн пошла с Джорджолем к Гермесу.

Она говорила извиняющимся тоном:

— Мне жаль, что все так получилось. Но, Джорджоль, ты не должен быть таким упрямым.

— Ха! Келс идиот. Неужели он думает, что его армии напугают меня? Однажды он поймет, что сейчас происходит.

Он схватил ее за плечи.

— Ты моя любовь, Чейн. Идем со мной. Прыгай в самолет, и оставим все позади.

— Муффин, ты глуп. Об этом я и не думаю.

— Когда-то ты думала.

— Это было так давно.

Она откинулась назад, когда Муффин хотел поцеловать ее.

— Пожалуйста, не надо.

Джорджоль стоял, так сильно сжимая ее плечи, что Чейн поморщилась от боли.

Послышался звук. Джорджоль посмотрел по направлению к дому и увидел шедшего к ним Кургеша. Чейн вырвалась из рук Джорджоля.

Он прыгнул в самолет и буквально исчез в небе. Чейн повернулась и взглянула в морщинистое серое лицо.

— Что происходит с Джорджолем? Он такой дикий, необузданный.

Тут же она вспомнила что Джорджоль всегда был таким.

— Он чувствует конец. Он несет катастрофу на своей спине.

— Перемены носятся в воздухе, — сказала Чейн. — Я ощущаю их. Они давят на меня. Скажи, что говорят аосы? Хотят ли они изгнать нас из Морнингсвейка?

Кургеш посмотрел на юг, на землю, которая тысячи лет была землей аосов.

— Конечно, некоторые из молодежи слушают виттолей. Они уже воображают себя Серыми Принцами и образовали союз Авангард Нации Ульдрасов. Другие же считают, что Алуан настолько велик, что хватит всем. Все могут ужиться в нем, и все будут получать пользу от сотрудничества. Представители Авангарда кричат, что ауткеры настроят сотни новых поместий и вытеснят аосов в пустыни. Но споры продолжаются, и неизвестно, чем они кончатся.

— Что ты думаешь о том, что Джорджоль захотел быть принятым в Большом Холле?

— Джорджоль захотел слишком многого.

— А ты хотел бы быть принятым в Холле?

— Если бы меня пригласили, я счел бы это за честь. Большой Холл — это ваша святыня, которую нельзя оскорблять. Утер Маддук знал расположение наших кахемб, но ни разу не сделал попытки осквернить их. Если бы он проделал соответствующие ритуалы, надел церемониальную одежду, пришел бы в соответствующее состояние духа, он мог бы посетить наши святые места, разумеется, кроме тех, которые касаются его самого, и то только для его же собственной безопасности. Он мог бы послать мне одежду ауткеров и принять меня в Большом Холле, если бы я попросил этого.

Чейн с сомнением поджала губы.

— Отец был очень упрямым.

— Когда-нибудь ты узнаешь правду.

Чейн удивилась.

— Правду? О чем?

— С течением времени ты все узнаешь.


Стол накрывали Вольнадуна и Сараван, две девушки аоски, которые добились чести работать в большом доме. Кухней в Морнингсвейке заведовала Гермина Лингоет, двоюродная сестра Келс и Чейн, которая, как и домоправительница Рейона Верлас Маддук, считала себя членом семьи, а не служанкой. Обед проходил в подавленной атмосфере, вызванной происшествием с Джорджолем. Только Элво Глиссам, со своей врожденной интеллигентностью, поддерживал беседу. Кургеш поддержал его, рассказав несколько анекдотов из жизни эрьинов.

Так прошел обед. Джулио и Кургеш без предварительной договоренности встали, вежливо поблагодарили за обед и удалились. Келс, Чейн и Элво остались в приятной прохладе в тени деревьев. Чейн сказала:

— Обед кончился, и Муффина снова не допустили в Большой Холл. Интересно, о чем он сейчас думает?

— Дьявол побери этого Муффина, Джорджоля, Серого Принца, как бы он ни называл себя, — раздраженно сказал Келс. — Пусть он убирается в Олань, где сможет присутствовать на всех приемах ауткеров.

Элво осторожно заметил:

— Он очень самолюбив, чтобы не сказать больше.

— Он сумасшедший, — заявил Келс. — Мания величия, психопатия, истерия.

Чейн смотрела на саванну.

— О чем он говорил, когда упомянул об армии, которую ты собираешь?

Келс угрюмо хмыкнул.

— Его шпионы рассказали ему больше, чем знаем мы сами. Большая армия — это всего лишь несколько листов бумаги. Герд и я разработали план, который хотели бы пока сохранить в тайне.

— Меня не интересуют ваши тайны.

— В общем-то это не тайна. Это очевидный шаг, который мы должны были бы сделать уже давно: политическая организация. Герд и я разрабатываем хартию организации.

— Это сложное дело, — сказал Элво. — Вы, должно быть, страшно заняты.

— Кто-то должен начать. Мы обзвонили домены, и все без исключения поддержали нас. Джорджоль несомненно слышал об этом и решил, что мы организуемся для военных целей.

— И он прав, — сказала Чейн.

Келс кивнул.

— Мы хотим защищать себя.

Элво осторожно спросил:

— А как насчет Мулла? Разве он не управляет землями, племена которых подписали Договор?

— Формально — да. В действительности же нет. Мулл занимается своими делами, мы — своими.

Элво Глиссам сидел молча. Чейн испустила печальный вздох.

— Все кажется таким хрупким и непрочным. Если бы мы чувствовали, что Монингвейк наш по праву!

— Он наш до тех пор, пока мы сами не отдадим его, не выпустим из рук. Но этого не случится!

Глава пятая


Чейн и Элво ехали на криптидах.

Келс настоял на том, чтобы они взяли оружие и двух аосов для охраны. Чейн сначала возражала, но чем дальше они удалялись на юг к Скау, тем больше она начинала понимать, что предосторожность Келса не была излишней. Она сказала Глиссаму:

— Мы здесь недалеко от вражеской территории, так что всякое может случиться.

— Я не против.

Они остановились в тени Большого скау — двухсотметрового каменного пика серо-розового цвета. Морнингсвейка отсюда не было видно. Его скрывала могучая листва столетних дубов. Слева вдоль горизонта тянулась темная полоса Магического леса. На западе виднелась река Чип-Чап, которая, петляя вдоль долин, несли свои воды к большому озеру.

— Когда мы были маленькими, — сказала Чейн, — мы часто приезжали сюда на пикник. Мы искали здесь турмалины. Именно здесь на Келса напал эрьин.

Элво осмотрелся.

— Именно здесь?

— Я искала камни, а Муффин и Келс полезли на утес. Эрьин выскочил из-за скалы и полез за мальчиками. Он схватил Келса и стащили его вниз. Я услышала шум и побежала на помощь, но Муффин уже выстрелил, и эрьин упал как раз на то место, где ты стоишь. Прибежал Киргеш, перевязал раны Келса и отвез его домой. Муффин же стал героем почти на неделю.

— А потом?

— О, большая ссора. Меня выслали на Таккиль, а Муффин сбежал к диким племенам и стал Серым Принцем.

Чейн осмотрелась.

— Теперь мне здесь совсем не нравится. Бедный Келс…

Элво боязливо оглянулся.

— Эрьины часто бывают здесь?

— Они охотятся за нашими стадами, но аосы прекрасные охотники и великолепно выслеживают эрьинов. Эрьины быстро поняли это и держатся теперь подальше.

Вернувшись в Морнингсвейк, Чейн и Элво увидели на посадочной площадке старый Дэйси Герда Джемаха. Сам Герд и Келс сидели в библиотеке и даже опоздали на обед в Большой Холл. В соответствии с обычаем, все были одеты в вечерние костюмы. Чейн надела темно-зеленое платье и уложила волосы так, как укладывают их морские нимфы Фаристана. Огромный изумруд сверкал в ее волосах.

Рейона и Хермина уже успели поесть и теперь за огромным столом сидели четверо, которые прошли четыреста миль после крушения самолета. Прихлебнув вино, Чейн откинулась на спинку кресла и сквозь полузакрытые ресницы рассматривала мужчин.

Она старалась считать их незнакомыми ей и оценить каждого объективно. Она подумала, что Келс выглядит старше своих лет. Он никогда не приобретет величественного вида, какой был у его отца. Лицо его было острым, горькие морщины искривили рот.

Элво Глиссам, напротив, выглядел легкомысленным и веселым, не имеющим никаких забот. Герд Джемах сегодня выглядел на удивление элегантно. Он повернулся к Чейн, и их взгляды встретились. Чейн, как всегда, почувствовала вызов, антагонизм в его взгляде. Герд тут же опустил взгляд в кубок с вином. Чейн была приятно удивлена тем, что Герд заметил ее присутствие, хотя все эти годы он ее просто не замечал.

— Хартия уже пошла по доменам, — сказал Келс. — Если ее все одобрят, а я уверен, что так и будет, мы станем политической силой.

— А что, если ее не одобрят? — спросила Чейн.

— Маловероятно. Мы обговорили ее со всеми.

— А если кто-либо все же потребует изменений?

— Мы предложили только первый шаг. В дальнейшем нужно будет разработать более детальный документ.

— Значит, сейчас вы должны ждать. Сколько?

— Неделю или две. Может, три.

— Достаточно долго, — сказал Герд, — чтобы мы могли попытаться найти юмор шутки Утера Маддука.

Элво Глиссам сразу заинтересовался:

— А как вы собираетесь делать это?

— Проследовать по его пути. Где-нибудь по дороге мы увидим, что его так позабавило.

— А как вы собираетесь делать это?

— Проследовать по его пути. Где-нибудь по дороге мы увидим, что его так позабавило.

— А вы знаете его путь?

— От Морнингсвейка он пролетел триста двадцать миль к северу и семнадцать миль к северо-востоку. Другими словами, он приземлился во втором порту Палги.

Герд достал записную книжку Утера.

— Слушайте: «Никто не рискует лететь над Палгой. Удивительно! Бегущие По Ветру, всегда такие смирные и робкие, приходят в неописуемую ярость при виде самолета. Они сразу же расстреливают его из древних световых пушек. Я просил Филисента: «Почему вы стреляете по самолетам?». «Потому, — ответил он, — что они похожи на рейдеры Голубых». «О, — заметил я. — Когда ульдрасы последний раз нападали на вас?» «Не на моей памяти и не на памяти отца моего. Тем не менее мы не желаем видеть самолеты в нашем небе». Он показал мне свою пушку — прекрасное оружие. Интересно, кто его создал? Филисент мне не мог ничего объяснить. Оружие у них передается от отца к сыну из поколения в поколение. Может, его сделали те, кто много лет назад впервые посетил Коринфон. Кто знает?»

Герд Джемах посмотрел на собравшихся.

— Это он написал через несколько дней после прибытия в порт Палги. К несчастью, в книжке больше ничего нет. Он пишет: «Палга — замечательная земля, и Филисент — прекрасный человек. Ему принадлежит ферма и тридцать семь плотов земли, которыми он и кормится. Как тесно эти люди связаны с погодой, солнцем, водой! Они знают много, но спроси их, сколько будет трижды два — и они ответят недоумевающим взглядом. Спроси, как они приручают эрьинов — и они придут в замешательство. Спроси, откуда они берут металл для своих повозок — и они будут смотреть на тебя, как на сумасшедшего».

Герд Джемах перевернул страницу.

— Вот еще записи: «Сренки — это каста или религиозный культ? Знание приходит к ребенку во сне. Он становится бледным, худым, встревоженным и иногда убегает от семьи. Затем в этой мирной стране он замыкается в себе. Остальные начинают бояться его и в то же время жалеть. Сренков мало. В Палге их не больше одной-двух сотен. Можно только догадываться, что творится в глубинах их затуманенного сознания».

Все молчали.

Герд Джемах перевернул страницу.

— «Имя этого человека — Полиамид. Он признался, что был в центре обучения эрьинов. Я потребовал, чтобы от отвел меня туда, но он отказался. Я повернул призму, и мой голос отозвался в его мозгу, как голос бога, голос солнцеглазого бога: «Веди меня туда». Полиамид подчинился неотвратимому, хотя он знал, что ничего хорошего его не ждет в будущем. «Где и как далеко?» — спросил я. «В Иондере и достаточно далеко», — ответил он».

Герд Джемах перевернул страницу.

— Дальше идут цифры, которых я не могу расшифровать. Но вот последняя страница: «Великолепно! Замечательно! Первое, что понимаешь, это сладко-горькая ирония. Как медленно звонят колокольчики столетий!» И вот последний абзац: «Ситуация настолько очевидна, что доказательства не нужны. Если кто-либо осмелится оспаривать наши права и нашу справедливость, я припру его к стене абсурдностью его доктрин».

Герд закрыл книжку и положил ее на стол.

— Вот и все. Он вернулся на Стурдевант. По показаниям автопилота видно, что оттуда он летел прямо в Морнингсвейк. Через два дня мы нашли его мертвым в Драмальфо.

— Интересно, зачем он летал в Палгу? — спросил Элво. — Торговать?

— Нет, — ответил Келс. — Он приехал туда ради того, чтобы узнать, как обучают эрьинов. Прошлой весной он видел эрьинов у тетушки Валь и очень заинтересовался ими.

— И он узнал?

Келс пожал плечами.

— Вероятно Палга — очень интересная страна.

Чейн сказала:

— Я помню рассказы о ней. Половина, конечно, выдумка. Родители продают своих детей — они уверены, что дети должны воспитываться у чужих.

— А помнишь старую няньку Джамию? — спросил Келс. — Она пугала нас рассказами о Сренки.

— Я хорошо ее помню. Однажды она рассказала, что Бегущие По Ветру не хоронят своих мертвецов, а вешают их на деревьях, чтобы их не раскопали звери. Поэтому в лесах Бегущих с каждого дерева скалится скелет.

— Они вешают не только мертвецов, но и древних стариков.

— Любопытный народ, — сказал Элво. — И как вы планируете действия?

— Я лечу в порт Палги и ищу следы Утера Маддука.

Келс покачал головой.

— Прошло много времени. Ты не найдешь ничего.

— Кургеш найдет.

— Кургеш?

— Он тоже собирается со мной. Он никогда не бывал в Палге и хочет познакомиться с нею.

Элво Глиссам воскликнул:

— Я бы тоже поехал с вами, если бы мог надеяться, что буду полезен.

Чейн молчала: бесполезно было говорить об опасности и трудностях путешествия. Это только смутило бы Элво. Она понимала, что сейчас в голове Элво играет вино из нескольких кубков.

Герд Джемах сделал гримасу, которую заметила только Чейн. Она снова промолчала.

Герд заговорил:

— Мы бы с удовольствием взяли тебя, но путешествие продлится несколько недель и будет очень тяжелым.

Элво рассмеялся.

— Но не труднее же, чем путь из Драмальфо?

— Надеюсь, что нет.

— Отлично. Этот вопрос меня чрезвычайно интересует. И я достаточно силен, чтобы выносить трудности.

Келс заговорил тоном, который еще больше взбесил Чейн:

— Элво хочет увидеть порабощение эрьинов из первых рук.

Элво ухмыльнулся, но не смутился.

— Совершенно верно.

Без особой радости Герд Джемах сказал:

— Думаю, что Келс обеспечит тебя сапогами и кое-чем из одежды.

— В этом затруднений не будет, — заверил Келс.

— Отлично. Тогда вылет завтра утром, если я сумею найти Кургеша.

— Он со своим племенем в Старых Садах.

Чейн очень хотелось присоединиться к ним, но она неохотно отбросила эту мысль.

Нехорошо было оставлять Келса одного тут.


Глава шестая


Самолет летел на север над низкими холмами, широкими долинами, сверкающими реками, лесами. Элво Глиссам пребывал в каком-то ощущении нереальности. Он все еще не мог до конца поверить в свою решительность, которую проявил вчера. Он посмотрел назад. «Вне всякого сомнения, — сказал он себе твердо, — я лечу туда по вполне понятной причине: я должен для себя выяснить основные факты порабощения эрьинов и на основе полученной информации определить для себя линию информации». Было у него еще одно доказательство необходимости этого путешествия: если Герд Джемах может, то может и он.

Элво Глиссам посмотрел на Герда. Он был на дюйм выше Герда, но Герд был шире в плечах и груди, увереннее в движениях.

Он никогда не делал лишних жестов, все у него было экономно и полно смысла.

По первому впечатлению, да и не только по первому, Герд Джемах был скучным, бесцветным человеком. В нем не было внешнего блеска, лоска, отточенности. Он не был уродом, но его никто бы не рискнул назвать симпатичным, и он наверняка смотрел на мир через линзу эгоцентризма.

Кроме того, Герд Джемах был всегда уверен в себе. Возможность проигрыша никогда не волновала его, он не допускал этого. Это раздражало Элво и вызывало чувство зависти. Если бы Герд не был столь неизмеримо самоуверен и спесив, он не представлял бы из себя решительно ничего. Он не знал ничего о достижениях человечества в области искусства, науки, оптики, философии.

С этой точки зрения Герд Джемах был бы принужден завидовать Элво, а не наоборот. Элво горько усмехнулся. Увы, ситуация, реальная ситуация, была не в его пользу.

Он снова посмотрел на землю, проплывавшую внизу. Они могли бы еще отвезти его назад по его просьбе. Он мог бы притвориться больным. Реакция Герда Джемаха не была бы неожиданной для Элво: он даже не дал бы себе труда выразить осуждение или негодование. Элво нахмурился. Ну, хватит этого самокопанья. Он сделает все, что нужно. Если у него не получится, так не получится. И нечего об этом думать.

Герд Джемах показал вниз на трех огромных жирных животных. Одно из них выпрямилось и яростными глазами посмотрело на самолет.

— Броненосные слоты, — сказал Герд. — Ближайшие родственники морфотов. Эволюция оставила их далеко позади.

— А к эрьинам они имеют отношение?

— Никакого. Одни говорят, что эрьины происходят от горных гергоидов — наполовину крыс, наполовину скорпионов. Другие отрицают это. Эрьины не оставляют после себя костей.

Самолет продолжал путь на север.

Впереди уже показалась Палга. Вольводы протыкали небо острыми пиками. Герд Джемах поднял самолет повыше, чтобы не напороться на пики, сверкавшие на солнце.

Земля крутилась внизу, поворачиваясь то одним боком, то другим. Но вот показалось скопление домов с белыми стенами и черно-коричневыми крышами.

— Второй Порт, — небрежно заметил Герд. — Возможно, ты увидишь эрьинов, которых вывозят в другие земли. Твоя ярость здесь будет неуместна.

Элво рассмеялся.

— Я здесь только как наблюдатель.

Он вдруг понял, что никогда не слышал мнения Герда по вопросу о порабощении эрьинов.

— А ты? Что ты думаешь по этому поводу?

Герд подумал немного.

— Лично я не хотел бы быть рабом.

Он замолчал, и через некоторое время Элво понял, что дальше он и не собирается говорить. Видимо его мнение о рабстве относительно других существ не существовало. Элво усмехнулся. Ему показалось, что он правильно понял Герда Джемаха.

Самолет приземлился на центральной площадке порта номер два. Слева возвышалось иррегулярное строение из бетона.

Плоскость крыши была изрезана под самыми невероятными углами. С левой стороны здания находились странные строения типа сарая с высокими воротами, открытыми сзади и спереди. С северной стороны здания располагался ряд высоких ангаров, в которых находились эрьины.

Когда прибыл самолет, вся деятельность в порту прекратилась, и к самолету подошли плотные смуглые люди. Некоторые из них вместо шляпы носили на голове невообразимые деревянные диски диаметром в четыре фута и толщиной в дюйм. «Как можно работать в таком головном уборе?» — подумал Элво.

Герд Джемах сделал странный жест: как только к самолету подошли первые аборигены, он схватил палочку и нарисовал на почве окружность, охватывавшую самолет.

Люди остановились, затем медленно двинулись вперед и остановились у самой черты. Это были первые Бегущие По Ветру, которых видел Элво, представители расы, совершенно отличной от ульдрасов. Их кожа была коричневой не от воздействия солнца, а от наложенной краски, совершенно матовой, которая не давала ни теней, ни отблесков.

На некоторых были матерчатые шляпы, на других — деревянные диски. Волосы у них были волнистые, коричневого цвета.

Черты лица у них были мелкими, но с тяжелой нижней челюстью.

Глаза были светло-желтые. У некоторых были маленькие усики, а другие сбривали все, даже брови, что придавало им идиотский вид. На всех были надеты шорты из голубого, серого или зеленого материала и рубашки из такого же материала. Шляпы были украшены эмблемами из стекла, которые привязывались разноцветными шнурами.

— Попутного ветра всем вам, — сказал Герд Джемах.

Люди что-то пробормотали, видимо, ответное приветствие, а один из них сказал:

— Вы торговать или покупать?

— Мое дело мне самому еще неясно. Оно при


Содержание:
 0  вы читаете: Серый принц : Джек Вэнс    



 




sitemap